Я хотела бы сказать спасибо Тевье, бессовестному алхимику, который Даниэль А.Лихт и второму полушарию В. Соболева, которых я ежедневно, хотя скорее даже еженощно на протяжении месяца мучала кусками текста и нытьем вроде "ну как?", "ну получилось?", "ну понятно же?", "я бессмысленное унылое говно, что делать?" и всем в таком духе. Родные, я честное слово не представляю, как вы это вытерпели:)
Не менее проникновенная благодарность всем-всем-всем, кто мужественно хвалил, ругал, вычитывал, поправлял, комментировал, помогал с сюжетом и пинал меня.
Отдельная благодарность Suboshi - за сыр и все, что этому сопутствовало:)

А текст пусть лежит пока, потому что раньше июля я заниматься всеми этими дырками в сюжете и многозначительно обрывающимися линиями не смогу -_-

P.S. Под чутким руководством Барона Субботы, заручившись дружеской поддержкой Локи, бессовестный алхимик Даниэль А.Лихт сотворил сии "Примечания" из Достоверного Источника, слов автора, собственных пассов мозгом, ехидных комментариев Рейнеке-лиса, огненной воды Патрика и пинков Одина.
Пошлые замечания Асмодея и Астарота были вырезаны цензурой, дабы не травмировать хрупкую психику ветеранов, детей и беременных женщин.
собственно:)

и король, и лошадь давно подохли, так что бояться нечего

-Шизофренический дефект… Кандинского-Клерамбо… дефицитарная симптоматика… галлюцинации.. бред физического воздействия…
До меня доносится далеко не все, но я понимаю, о чем они говорят. В меде я учился давно и недолго, но кое-что помню все-таки; ну, Лисса, ну, дрянь… Отлично. Я теперь еще и шизофреник.
Тот факт, что я в больнице (жесткая кровать, решетка на окне, белые стены) меня почти не трогает; меня волнует то, что теперь я не смогу закончить свой почти-роман.
Ноутбук мне вряд ли дадут, а писать от руки я буду раз в пять дольше. Да и что мне делать с этими записями?..
Рейнеке нет.
Вот всегда его нет, когда он нужен.

реалии современной психиатрии, надо полагать, на самом деле ни разу не реалии; впрочем, всегда можно отмазаться, сказав, что это далеко не самое важное. В конце концов, зато какие тут шикарные аллюзии!

Я пишу.
По старой привычке я не могу писать дома. Исключительно по кофейням, давно знакомым или случайно найденным, где официантки улыбаются многозначительнее Джоконды или смотрят на тебя, как на врага народа, а американо, посыпанный корицей, божественно прекрасен или до тошноты отвратителен - неважно.
под катом, там... ээ.. в общем, ну. Ну тихий ужас там, да.

да-да, автор без ума от эпистолярного жанра

-Рэй, - окликаю я, - у меня есть к тебе несколько вопросов.
-Дурацких, разумеется? - вежливо уточняет он.
-А ты как думал, - мрачно киваю я. Всегда, вот всегда рядом со мной будет кто-то, кто считает своим долгом при каждом удобном случае прохаживаться по моему скорбному интеллекту. Может, я и правда идиот?.. Это они тут все.. Интеллектуалы. Остроумцы. Таланты. А я так, погулять вышел… А вот хрен. Идите вы все к черту, я, может, не самый умный, но все-таки волшебник. Ну, я на это надеюсь.
-Давай, - снисходит до меня он, - я слушаю.
-Почему Рудольф называет меня этим словом… ну, непроизносимым таким? На букву «э», кажется?..
-А, Этснаб-то? Все просто. Потому что ты - это он и есть.
Рейнеке-лис нынче играет роль К. О. Впрочем, Тиль все равно ничего не понимает; ну, на то он и главный герой.

Если вы читаете Тиля - комментируйте, пожалуйста. Хотя бы парой слов. Ну хоть "хорошо/плохо".
Потому что я сама уже ни черта не понимаю - ни куда идет сюжет, ни чем все должно закончиться, ни как это выглядит со стороны...
Это уж не говоря о том, что я страшно боюсь не успеть до вторника.
Ненавижу дедлайны.

дописав эту главу, я поняла, кто тут главный герой. Нет, не Тиль, а.. а вот и сами угадайте О_о

-Какого черта ты за мной тащишься? - зло спрашиваю я у Рейнеке, который идет позади и чуть левее, насвистывая «whiskey in the jar» еще фальшивее, чем парой часов раньше это делал Робин (хотя тогда мне казалось, что хуже быть не может).
-Ты, свет моих очей, в с праведном гневе так громко орал, что прослушал все, что тебе говорили умные люди, - ухмыляется он.
-Люди? - переспрашиваю я.
-Не придирайся к словам, - он поводит плечом и расплывается в злорадной улыбке. - Я теперь, дорогуша, всегда буду рядом, в горе и радости, да-да, и даже твоя смерть не разлучит нас…
-А твоя? - без особой надежды уточняю я.
-Не дождешься, - фыркает он.
глупый, глупый Тиль

Я стою на пороге кофейни. Внутри нет никого, кроме весьма странной компании в самом центре, за двумя сдвинутыми столиками, и бармена, меланхолично отстукивающего какой-то ритм по стойке.
Я, как идиот, стою на пороге и не могу шагнуть вперед. То есть я пытаюсь, и вроде как даже шагаю, но при этом продолжаю стоять в дверях, опираясь одной рукой на косяк; если бы мне снились сны, я бы сказал, что это - как во сне, когда ты пытаешься бежать, но не можешь, и совершенно не чувствуешь своих ног, словно у тебя их и нет, но я же никогда не вижу снов - поэтому сравнивать, увы, не с чем.
Посетители кофейни...

Я падаю в ретроспективу.
Не сказать, чтобы это мне нравилось, скорее нет, совсем наоборот, но мой бог не оставляет мне никаких вариантов - эта всемогущая сволочь подводит меня к краю бездны, говорит - «смотри, приятель», и я, заслышав глас черт его дери божий, как послушный баран, иду к краю, и смотрю, смотрю, а бездна, как им, безднам, от начала веков положено, без малейшего интереса, устало и лениво смотрит на меня, а мой бог, этот бессмертный ублюдок, отвешивает мне хорошего пинка, и я лечу. Нет, какое там? Я падаю.
Я падаю в ретроспективу.
...

Слушайте.
А если я начну вот это вот безумие по кускам выкладывать, вы покритикуете?
А то я пишу таким темпом, что перечитывать, переправлять и оценивать общий уровень читабельности времени не хватает вообще. Да и то у меня только 10 страниц из необходимых ко вторнику 30.

Ну конечно, да, мой герой просто не может не быть чертовым поэтом.
Тиль - Мари:

Девочка-птица - нервный румянец на скулах,
Девочка-скерцо - ходит, словно танцует.
Кто-то из нас другого явно придумал.
Впрочем, о всем об этом не стоит всуе.

Девочка-в-крайность - пьяная, как Дионис.
Девочка-в-вечность - мудрая, как Ананке.
Грею дыханьем твои ледяные ладони,
Словно неважно, что мир наш - давно наизнанку.

(Словно ни боли, ни страха, ни мира, ни смерти.
Словно мы смотрим на мир сквозь одну амбразуру)
А на каминной полке, в желтом конверте,
Письма от Бога - с ремарками и без цензуры.

Мы не ответим, не правда ли, девочка-осень?
Мы на него, между прочим, в фатальной обиде.
Мы ведь его почти ни о чем и не просим,
разве…
сделай живыми нас, боже, и будем квиты.

Есть в этом что-то ненормальное, но, увы, факт: вдохновение приходит исключительно под дулом пистолета.

В час ночи я осознала, что у меня ровно неделя, чтобы написать повесть, которая меньше, чем страниц 30-40, точно не займет, и судорожно бросилась писать, и получается же, причем именно так, как хотелось. 

Главный герой вырисовался такой.. такой.. как выразить-то? Больной от слова боль, а не болезнь. Хотя болезнь там тоже имеет место. А на третьем листе откуда-то внезапно появилась девица, вообще непонятно, зачем. Причем девица такая, знаете, из разряда сумасшедше-бескрылых-птиц, местами смахивающая на Меламори под кокаином. Никогда таких не любила, поэтому, полагаю, где-нибудь к середине я от нее избавлюсь. А еще там трикстеры, сплошные трикстеры, и философия, и больницы, и все такое вкусное! А стилистика совсем не моя, кстати. Стилистика почти полностью стащена, а у кого, не скажу, но я страшно горда, что у меня получается.

только бы успеть дописать и не растерять при этом ни настроения, ни стиля.