В колонках играет - я знаю. я был одиссеем...
Этими стихами Шарлотта как бы намекает, что перечитала "Одиссея, сына Лаэрта" и всем советует.


В поле ветер сминает травы… не бывать Ойкумене прежней.
Мы цепляемся за надежду, но в крови бродит злая отрава.
В поле ветер, над морем – ветер… Не бывать Ойкумене прежней.
Стоит нам лишь на миг веки смежить – попадаем в объятья смерти.
Этот ветер для нас с тобою - то ли знаменье, то ли знамя.
То ли омут, а то ли пламя. Тишь отлива, шепот прибоя,
Ветер, ветер – до края мира. Ветер, ветер – до самой смерти.
В ледяной немой круговерти надрываются струны лиры,
Замолкают слепые аэды. Не бывать Ойкумене прежней.
Не смотри на меня так нежно: ветер снова несет нам беды.
Ветер вновь несет нам разлуку, приминая горькие травы.
Мальчик мой, мой герой богоравный, принимай эту сладкую муку.

П.С. Да, Данька, снова мальчики. На этот раз - богоравные, это вроде как такое приятное разнообразие.
У меня, надо полагать, острый приступ педофилии.
Это, надо полагать, пройдет.
Потому что сколько можно-то.

Забери меня в вечность, ветер.
Я устал притворяться собою.
Я играю Грига на флейте
И Вивальди на старом гобое,
Из себя выдувая - душу.
Я тебе подыграю, ветер...
Фонари будут молча слушать:
Мы умолкнем на самом рассвете.
Хочешь - Моцарт? На медной валторне?
Хочешь Гайдна - на нежном фаготе?
Я кружусь в безумии шторма
На единой дрожащей ноте.
Забери меня в вечность, ветер.
Забери все ноты, всю душу.
В ослепительном свете смерти
Я сыграю на медном серпенте -
И все цепи звуком разрушу.

Забери меня в вечность, ветер.