бежит гавейн вслед за оленем
невыносимой белизны
в кустах довольный гарри поттер
он прячет палочку в карман

Мирддин Эмрис раскуривает трубку. Трубка - отличная вещь, когда надо потянуть время. Обычно седобородый волшебник с мундштуком в зубах выглядит значительно и загадочно, но сейчас он выглдяит растерянно и даже потерянно.
- Я не хотел, - говорит Миррдин Эмрис.
Он, переживший двух королей, не знает, что теперь делать, ведь у Артура нет сына.

Моргана смотрит на брата и не знает, куда деть руки. Хочется прикоснуться к ставшим волнистыми от влаги светлым прядям, но она не уверена, что это будет уместно. Она вообще ни в чем не уверена, и поэтому молчит, кусает губы и слушает плеск волн.
- Я не хотела, - бормочет фея себе под нос и все-таки легонько касается одной, самой непослушной прядки.

Гвенвивар заламывает руки, потом мнет шелковую шаль, потом снова заламывает руки. Действия привычны: королева помнит, в скольких дюймах от окна надо встать, чтобы свет был выгоден, как именно выбить пару прядей из прически, чтобы показаться убитой горем, какая шаль лучше смотрится с траурным платьем. Впрочем, в этот раз Гвенвивар действительно не до смеха: нет больше ни мужа, ни вернейшего из рыцарей, зато есть Мордред, недобрый и жесткий. С ним не выйдет играть в привычные игры, он не поведется на смятую шаль и опущенные глаза.
- Я не хотела, - убито говорит Гвенвивар. Шаль летит на опустевший трон, королева падает на соседний.

- Я не хотел, - Ланселот закрывает лицо руками, потом отнимает руки и невидяще смотрит в стену. - Клянусь чем угодно, кровью и честью, землей и небом, дубом и терновником, я не хотел - вот так.

Четыре волшебницы кладут короля Артура в хрустальный гроб, с минуту молчат, разворачиваются и уходят.
Солнце стоит в зените, в воздухе висит тяжелый, пьянящий аромат зрелых яблок и, совсем немного, морской соли.
Артур приоткрывает один глаз. Убедившись, что ведьмы ушли, он открывает второй и садится; с наслаждением принюхивается, оглядывается по сторонам.
- Ну, наконец-то, - радостно говорит Артур. Король снимает плащ, подкладывает его под голову и снова откидывается назад. Пару минут вертится, в результате замирает на левом боку, по-детски положив ладонь под щеку.
Уже засыпая, он бормочет:
- Я так давно этого хотел...

И напоследок немного о куртуазной любви, как она есть

Ланселота любят Гвиневра, Моргана, Элейна,
Ланселоту от баб нет прохода с мальчишеских лет.
Восхищенно шепчут служанки, крестьянки, дамы:
"Ах, как он куртуазен! Как держит он свой обет!"
А сам рыцарь ночами пьет и рыдает, пьяный:
"Почему же, - он плачет в подушку, - я импотент?"

Ведьма Моргауза ждет сыновей с войны.
Ведьма, не ведьма... Мать ждет своих детей.
В замке Оркнейском тошно от тишины,
Руны сказали: с юга не жди вестей.

Вышила гладью четыре цветных плаща,
Трав нарвала, цветами украсила дом.
На алтаре догорает омела и листья плюща:
В пряном дыму не открылось, что будет потом.

Ведьма Моргауза бродит в безлюдном саду.
Кажется ей, что вот-вот зазвучат голоса,
Стук деревянных мечей, всплески гальки в пруду...
Нет, это ветер. К вечеру будет гроза.

Ведьма Моргауза видит детей во сне:
Строг и серьезен Гарет, смешлив Агравейн,
Влюблен Гахерис - он топит печаль в вине,
С шальной улыбкой седлает коня Гавейн.

В замке Оркнейском тошно от тишины,
Сад укрывает ковер из опавшей листвы.
Ведьма Моргауза ждет сыновей с войны.
Ведьма Моргауза знает: они мертвы.