Про балы дебютанток в Америке (про Европу тоже немного)

Пожалуй, хватит тосковать о невозможном, придумывать миры, курить ночами, - пока ты сам себе не станешь тошен, пока тебя еще не откачали. Границам нет конца, концам – границы; своди их, выводи сухой остаток. И если дом родной уже не снится, и если дым отечества не сладок, - закрой глаза, ткни в карту наугад, и выезжай на трассу шестьдесят.

Получи свой Поздравлятор

Давайте останемся собой, давайте останемся живыми, давайте никогда не будем умирать. У меня странное настроение, во мне смешались обида, восторг, тоска и предвкушение, и никакого праздника; я шуршу оберточной бумагой, завиваю ленточки и думаю о том, что давайте никогда не будем умирать, вы все редкостные мудаки, уж не знаю, за что мне это, но давайте не будем, ладно?
Давайте, ну я не знаю, уезжать в дальние тропические страны, устраивать революции, заводить жен, детей, собак и канареек, устраивать благотворительные вечера, влипать в сомнительные аферы, вестись на провокации, менять деньги, менять имена, менять лица, менять божий дар на яичницу. Главное – встречать каждый август на берегу древнегреческого моря, встречать каждое рождество в нашем соборе, встречать хотя бы каждую десятую пятницу за стойкой нашего паба.
Год прошел, пройдет следующий, я не знаю, сколько их нам отмерено, но давайте не будем умирать до самой смерти; давайте, чтобы наверняка, сделаем это на спор, нам всегда хватало азарта на самые невозможные вещи.
Я не знаю, что останется от меня, если не будет вас, всех вас, которые дороги мне по разным, порой совершенно дурацким и необъяснимым причинам. Я не знаю, сколько нужно рук, чтобы развести свои и ваши беды, но все мы – люди с надломом, этим друг другу и дороги, что тут поделать.
Моя любовь – порыв ветра, проклятый клад на дне Рейна, лепреконское золото, мираж в пустыне, тридцать второе мая, - но другой у меня нет. Терпите эту и не умирайте, не умирайте, не умирайте никогда.

Пишу реферат по Плутарху и Светонию, долго и мучительно, с нытьем и истериками, ну, как я обычно это делаю.
И так как никто так и не написал мне фанфика Плутарх/Шарлотта, то я это сделала сама (вместо того, чтобы писать реферат, разумеется)

Плутарх/Шарлотта, Светоний, Нерон
NC-17 (впрочем, без графики)
Все герои вхарактерны, поверьте.
"Добрый Плутарх рассказывает о героях" - название одной статьи из библиографии.

Добрый Плутарх

За что я люблю мифологию, так это за чарующую непосредственность.

Чтобы изобразить нежность бога, нужен такой поэт, как Гомер. Утверждая, например, что Ата богиня, и притом нежная, — по крайней мере, стопы у нее нежны, Гомер выражается так:

Нежны стопы у нее: не касается ими
Праха земного она, по главам человеческим ходит.

Так вот, по-моему, он прекрасно доказал ее нежность, сказав, что ступает она не по твердому, а по мягкому.

Платон, "Пир"

Наша дорога, приятель – от мифа к логосу,
Нас окружают двойные сплошные полосы,
Нас окружают сплошные двойные данности,
И всей в этом радости – разве двойной со льдом.

Нет ничего длиннее пути домой.
Сеть трасс нас накрыла – не выбраться, не продохнуть,
Ночами мне что-то мучительно давит на грудь,
А днем тот, кто выбрал за нас этот гребаный путь,
Смеется и шепчет: зато он с тобой, он с тобой.
Дорога ведёт с пепелища на кладбище,
С бала в мотель,
Дорогу ведёт от дешевого виски, бессонных недель,
От ведьминых чар, - но приводит по-прежнему в цель.
Об этом я тоже с тобой не хочу говорить.

А ты бы сказал: ты не помнишь, наверно, старик,
Ведь это же Борхес, вторая история, прямо про нас.
А я бы тебя смерил взглядом и дал тебе в глаз:
Про нас нет ни слова в пыли твоих чертовых книг.

Ни Борхес, ни Тейлор, ни хрен там какой Эвгемер
Не смог написать бы про нашу дорогу домой.
Про ту, где победа приносит три дюжины бед,
Про ту, где герои не помнят, как выглядит дом,
Про ту, где его, понимаешь ли, попросту нет.

(А ты бы добавил, что нет даже этих героев.
«Одна метанойя», сказал бы ты, «гребаная метанойя»).

Я сегодня с утра уже покричала в твиттере, постебалась на дайри, но меня никак не отпустит, так что еще и здесь кое-что скажу по этому поводу, пожалуй.
Много, про политику, педофилию, экстремизм, выборы и прочие некрасивые вещи

Чудесной Джесс

Для чего мы здесь, друг мой? Зачем? Опадают кленовые листья, мы играем в басовом ключе в города на вульгарном латинском, мы сплетаем ловушки для снов из патины с зеркал Камелота, чистим спиртом прогоркшую кровь, дарим девам венки из осота, вышиваем для рыцарей саван и уводим детей в зазеркалье, где становится воздух отравой, где Парвати становится Кали, где рябина под каждым порогом, где все боги сварливы и склочны, где по кругу ведут все дороги, где кострами расцвечены ночи, где цветами украшены стрелы, где под снегом растет земляника, где на площади ждет каравелла, а в порту среди волн – базилика, где поют о проигранных войнах, где клянутся на собственной тени, где смеются, завидев покойных, где из вереска ткут гобелены, где ночами гадают по картам, на которых – лишь львы и драконы, где с утра поднимают штандарты над руинами древних донжонов, днем играют в тавлеи со змеем, вечерами пьют чай с мертвецами, пишут письма слепым фарисеям, отправляют с немыми гонцами; это наше сокрытое царство, дом-на-дереве, башня молчанья, где не слышно упреков в фиглярстве и призывов принять покаянье; для чего мы коверкаем судьбы, превращая себя в камертоны?..
…Чтобы каждый в глаза мог взглянуть нам и увидеть там львов и драконов.

Пишу реферат по военному искусству древнего Израиля. Чтобы и вы смогли оценить весь спектр тактических хитростей, всю тонкость стратегических решений и блеск оперативного искусства, вот цитата из Флавия:

И вот оба войска сошлись и вступили в отчаянный рукопашный бой, в котором бились очень храбро, постоянно побуждая к тому друг друга. И пока Моисей воздымал руки свои к небу и держал их вверх, евреи побеждали амалекитян. Но так как он не был в состоянии долго пребывать в таком тяжелом положении (а между тем всякий раз, как он опускал руки, его войска терпели урон), то он повелевал брату своему Аарону и Ору, мужу сестры своей Мариаммы, стать с обеих сторон рядом с ним и поддерживать его руки, чтобы он не мог переставать оказывать таким образом поддержку своему войску. Ввиду этого евреи совершенно разбили амалекитян, которые наверно погибли бы все, если бы наступление ночи не положило предела резне. Таким образом предки наши весьма кстати одержали славнейшую победу, единовременно разбив напавших на них врагов и нагнав страх на всех окрестных жителей; при этом им достались в награду за труды и лишения значительные и прекрасные богатства...

Такая боль и такая радость, как сказал бы шляпа.

Я тут на днях забыла с утра скинуть с компа на ноут текст к семинару, в метро было нечего делать, и я случайно придумала чара, а по дороге обратно, в метро же, случайно написала квенту.
Чую, завтра-послезавтра вечером случайно зайду поиграть на Аврору.
Ну и ладно, учитывая круг интересов моего персонажа, учебе это будет не в ущерб xD

О магическом землеописании, фаллических символах и практических занятиях. Осторожно, WoW

Мэри выходит из дома в полдень: цветы политы, накормлен кот, Мэри одета не по погоде, Мэри не знает, куда идет. Город безлюден: все дети в школах, взрослые в офисах, скоро обед; в карманах Мэри две горстки соли - старинное средство от всяких бед.
Мэри асфальт подметает юбкой, а ветер играет с прядью волос; она себе кажется очень хрупкой, но, впрочем, способной играть всерьёз.
Мэри садится на край скамейки, щелчок зажигалки, затяжка, вздох; привычно пепел смахнув с коленки, она говорит: "Боже, чтоб ты сдох! Зачем, скажи мне, ты создал время? Пространством мог бы и обойтись. Тебе, наверно, смешно в Эдеме смотреть на нашу земную жизнь? У нас настоящего - кот наплакал, и с каждым днем его меньше; мы шагаем в будущее под флагом, похожим сильно на флаг чумы. И чем быстрее бежим мы, боже, чем четче графики, сроки злей, тем мы прочней остаемся в прошлом, в давно ушедшем вчерашнем дне. Взгляни на нас - интернет, айфоны, теория струн и тенофовир; вода на Марсе, синтез генома, восьмой сезон "хауса", третий - "гли", под миллион новых книжек за год и новых жанров - хоть жопой жри, куда смотреть - на восток, на запад? Лепить из глины? Учить санскрит?
Макиавелли в пятнадцатом веке читал Тита Ливия - не для души, а ради действенных, нужных стратегий, чтобы понять современную жизнь. Ну не смешно ли? Тогда настоящее было отрезком в тысячу лет, теперь, к твоей, видно, славе вящей, оно короче, чем мой обед. То, что сегодня модно и ново, завтра положат пылиться в музей; я не могу и представить основы мира, в котором рожу детей. Это безумие, господи, слышишь? Нам не угнаться за завтрашним днем, у человечества съехала крыша; сколько еще мы так проживем?
Ну же, давай, ты так делал однажды, что тебе стоит выйти на бис? Грохни к чертям нашу новую башню, господи, мы уже все заждались".
Мэри бросает окурок в урну, встает со скамейки, идет домой; думает о пространстве культуры; о том, какой бы освоить крой. У Мэри дома - бумажные книги, цветы на окнах и патефон, она на балконе растит клубнику и никогда не берет телефон. Один, конечно, в поле не воин, но Мэри надеется все равно, что новый Ной построит дредноут, который не даст ей пойти на дно.

Не могу не поделиться. Со стены вузовской группы вк:

Алексей Смолин
немного внеучебного

ПАЦАНЫ, Я СЕГОДНЯ ШЁЛ КОРОЧЕ ПО УЛИЦЕ И УВИДЕЛ ВИЗАНТИЙЦА, НУ Я ПОДСКОЧИЛ И РЕЗКО ПЕРЕЕБАЛ ЕМУ В ЩЩИ С ВЕРТУШКИ И ПОЯСНИЛ КРИКОМ «НЕ ЛЮБЛЮ ВИЗАНТИЙСКОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ», ПОТОМУ ЧТО Я УГОРЕЛ ПО ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОМУ, ПАЦАНЫ ДУХ СТАРОЙ ШКОЛЫ ЖИВЁТ ТОЛЬКО В ИЛИАДЕ, ГДЕ ЕБАШАТ ВИЗАНТИЙЦЕВ, ГДЕ ПАЦАНЫ ЖИВУТ ЭНЕРГИЕЙ, МОЛОДОСТЬЮ И ПРОИЗНОСЯТ БЕТУ КАК Б!!! ТОЛЬКО ИЛИАДА!!! ИЛИАДА УЛЬТРАХАРДКОР МЫТИЩИ!!! пацаны ебашьте византийцев и всех кто читает β как "в", угорайте на гигах, любите свою Семью, пацанов и античность! ГОВОРИТЕ ОТКРЫТО И СМЕЛО ПРЯМО В ЛИЦО!

Купила собрание сочинений Уайльда в оригинале. Такая боль и такая радость!..
Пьеса "Вера". Действие происходит в России. В России Оскар, как я понимаю, никогда не был, и консультировал его по этому поводу большой шутник, потому что:

Scene: Moscow
Time: 1800

Persons in the play:
...Ivan the Czar.

Отсмеявшись, я прочитала список действующих лиц до конца и обнаружила, что помимо царя Ивана там есть prince Petrovich, colonel Kotemkin и professor Marfa. Восторгу моему не было предела.
Пьеса, конечно, слабая и вообще про Засулич, фамилия которой вызывала у всей нашей гуманитарной группы коллективные истерики весь 10-11 класс, но есть милые места. Вот, например:

Colonel: ...Who is this girl?
Peter: My daughter, your highness.
Colonel: Can she read and write?
Peter: Ay, that she can, sir.
Colonel: Then she is a dangerous woman.

А еще на первой же странице пролога присутствует охота на медведей, так-то.