Нет, книги все-таки не "пишут" - их вынашивают, как детей. И, видимо, так же мучительно рожают. А потом, когда все уже позади, мгновенно забывают, чего это стоило, и думают, что в следующий раз будет не так.

Но будет точно так же.

...И ладно бы еще талант, или бремя каких-то важных истин, которыми необходимо поделиться с человечеством. Так нет же, ничего такого нет. Болезнь. Просто болезнь. Хроническая, мать ее, беременность. 

Три задержания за два последних дня. Чудовищно устал. Мы были на Болотной. Даже в самых смелых наших предположениях мы не могли учесть, насколько радикализируется наш протест. В наших условиях делать какие-либо прогнозы не получается - слишком парадоксальная у нас страна и слишком непредсказуемый народ. Мы многократно убеждались в этом в декабре и марте. Сегодня по улицам ходят многотысячные толпы - завтра город пуст. Сегодня штурм Пушкинской площади - завтра на Тверской стоят три с половиной оппозиционера с ленточками. Сегодня люди мирно расходятся после четырехчасового митинга, ворча и негодуя, что им не позволили реально выразить протест - а завтра после митинга вдруг начинается стихийное безумие. Непредсказуемо!..

Но власть, надо сказать, сделала все, чтобы спровоцировать насилие и беспорядки. Сложим два и два? Чурова награждают орденом прямо перед Маршем миллионов и инаугурацией, Медведев в своей прощальной речи призывает Путина чтить память жертв политических репрессий - такое уже не спишешь на простую глупость и вульгарность (как историю с "презервативами"). Перекрыть дорогу и не допустить людей на разрешенный митинг - это лишь последнее звено в длинной цепи расчетливых, циничных провокаций власти. Мне кажется, я понимаю, в чем их цель. Вынудить людей к решительным действиям - и максимально жестко подавить протесты. Путин не желает жить в стране с многотысячной внесистемной оппозицией. Сдается мне, что он уже вполне решился на сценарий Лукашенко.

Что же, 6-го они получили то, что получили. Это была настоящая бойня. Дымовые шашки, камни, бутылки, слезоточивый газ... Омон с дубинками наперевес бросается в атаку, разбивает людям головы - в ответ их бьют древками от знамен, хватают за бронежилеты и дубинки, сбивают с ног. Под ногами у дерущихся хрустят чьи-то упавшие очки и битое стекло. Истошно кричит пожилая женщина, которой озверевшие омоновцы сломали ногу. В моей памяти все это смешалось в какую-то чудовищную кашу. Помню самое начало, когда гнев, копившийся в нас еще с осени, вдруг вырвался наружу, подхватил нас и понес вперед, и мы проталкивались сквозь толпу вперед, навстречу первой линии омоновцев и кричали "На прорыв!!". Это было безумием (теперь я знаю, что чувствуют люди на войне). Но если вспомнить, столько раз за эти месяцы я думал, что не выдержу, что меня просто разорвет от безысходного негодования и ярости... То, что случилось на Болотной - грязно и жестоко. Но, как ни крути, это ДОЛЖНО было случиться. Вот дубинка, выбитая из руки омоновца, катится по асфальту. Рора успевает оттолкнуть ее ногой, схватить и броситься назад, но в нее выпускают газ, который обжигает ей лицо. Я перехватываю наш трофей, как на какой-то эстафете, добегаю до реки, к которой нас пытаются прижать силовики, и вышвыриваю этот символ полицейской диктатуры в воду. Мы ходили в авангард не меньше пяти раз - пока нас не свинтили, не проволокли через оцепленную площадь и не запихнули в автозак, где набралось уже человек тридцать.

В отделении нас оформили по 19.3 - сопротивление властям. Могли закрыть на двое суток, до суда, но выпустили после составления протокола. Глупо. Неужели они думают, что мы по доброй воле явимся на их дурацкий суд и дадим посадить нас на пятнадцать суток?.. Впрочем, большинство людей просто не представляет, что в суд можно просто НЕ ХОДИТЬ, а от повесток - уклоняться, и через три месяца дело развалится естественным путем. (Мне кажется, пора уже устраивать для оппозиции ликбез по правовому нигилизму).

На следующий день мы вместе с остальными вышли выразить свое отношение к инаугурации нашего "всенародно избранного" гаранта произвола, диктатуры и тотальной лжи. Меня вязали дважды - на Тверской с утра и на Чистых прудах в середине дня. Есть те, кто успел "задержаться" три или даже четыре раза. На Чистых мы достали радужные флаги, сбереженные после Болота. Тот, что был побольше, я повязал на манер плаща, из-за чего на меня почти сразу же наехали фашисты. Зато какой-то пожилой мужчина в футболке "Питер против Путина" подошел ко мне, пожал мне руку и сказал - "Простите нас за питерский закон". Я был глубоко тронут.

Второй автозак, в котором нас везли, был настоящей душегубкой. Окна заварены железными листами, дверь плотно закрыта, воздух почти не проходит внутрь, люди задыхаются. Причем набили нас туда, как сельдей в бочку - под завязку. Некоторым стало дурно, я и сам пошатывался, когда выходил оттуда. Группа оказалась очень пестрой - несовершеннолетняя девочка, две иностранные гражданки - из Германии и Польши, юрист-консультант... Мы вызывали "Скорую", но они не хотели ехать - все допытывались, почему мы оказались в автозаке, при каких обстоятельствах нас задержали и тд. Вы себе представляете такое?! Все еще считаете, что мы живем НЕ в тоталитарном государстве? Если врач из Скорой спрашивает у тебя, почему ты носишь белую ленту, и отказывается выезжать - это называется "приплыли".

На сегодня я устроил себе политический отгул. Я ведь практически не спал эти два дня, покрылся синяками и ссадинами и вдобавок ломит все суставы, основательно помятые "пятнистыми". А завтра - завтра будет День победы, мы опять наденем белую символику и будем праздновать. Авансом. Потому что пусть не завтра, но когда-нибудь мы точно победим.

Интересно, где реально пролегает грань между ленью и бессилием? Ну, скажем, если тебя постоянно клонит в сон, и при мысли о любом, пусть даже совершенно пустяковом деле руки сразу опускаются - то надо дать себе пинка? Или, наоборот, погладить по головке, напоить горячим чаем и устроить полноценный отдых?

Знаете - я бы скорее дал пинка.

Только нога не поднимается.

- …У вас очень высокая самооценка, - говорит мне мой психолог.

«Вы даже не представляете, насколько» - думаю я про себя. Пока наша беседа касалась вещей лестных для меня, я получал от нашего общения огромное удовольствие. Когда же речь зашла о моих недостатках, я не то чтобы обиделся или расстроился – скорее, ощутил нечто похожее на скуку. И даже поймал себя на желании окончить сеанс, пойти домой. Это, конечно же, можно рассматривать как вариант сопротивления, психологической защиты.

- …Вы склонны игнорировать факты, которые говорят не в вашу пользу, легко вытесняете проблемы и неприятные воспоминания. – (Да, да) – У вас чрезвычайно высокий уровень активности, которая успешно выполняет отвлекающую функцию. – (Так, так) – Вы окружаете себя людьми, с которыми вам комфортно, и исключаете из своей жизни всех людей, которые вам неприятны. – (Совершенно верно, я никогда не продолжаю общаться с человеком, который не оказывает мне должного – то есть положенного мне по собственному ощущению – уважения. Это практически единственный фактор, который делает общение полностью невозможным. Все остальное – разницу в образе жизни, интересах, опыте – я принимаю более чем дружелюбно) – Вы настроены преуменьшать жизненные трудности и переоценивать собственные силы. Вы наверняка часто используете выражение «Прорвемся!». – (Черт возьми, снимаю шляпу) – Все вместе делает вас человеком несколько поверхностным. Вы предпочитаете избегать травмирующего проникновения в проблему, оставляя ее осознание на том уровне, который приемлем для вашего психологического комфорта и самооценки. – (Ну, вообще-то верхоглядства я стараюсь избегать и скрупулезно изучаю все свои переживания и реакции. Но мой самоанализ далеко не беспристрастен. Да, наверное, я подсознательно уверен, что цель подобных самонаблюдений – не в установлении истины как таковой, а в достижении внутреннего равновесия, ощущения силы и продуктивности. Это основано на убеждении, что счастье и психическое здоровье полностью синонимичны). – Вы живете в постоянном напряжении из-за попытки держать под контролем многие спонтанные реакции. Людям вашего склада свойственны психосоматические заболевания. Скорее всего, головные боли. – (Прежде всего именно они. И еще сердце. И… да много всяких «и». Обыкновенно те, кто за меня волнуются, хотят, чтобы я шел лечиться. Но лечиться в данном случае бессмысленно). – …Слушайте, а вы вообще уверены, что вам необходима личностная психотерапия? – с любопытством спрашивает мой психолог. – Со всем этим вполне можно жить. Кроме того, вы, по-видимому, ощущаете себя вполне счастливым человеком.   

- Это потому, что я _умею_ ощущать себя счастливым человеком. Вы же сами видите – мои усилия направлены на то, чтобы мне было хорошо, даже когда все плохо.

- Да. У вас это отлично получается.

- Пожалуй. Но при таком подходе истинными могут оказаться два противоположных утверждения. Я, не кривя душой, скажу – «я счастлив», потому что большую часть времени я пребываю в превосходном настроении, я – в принципе – доволен жизнью и самим собой. При этом у меня на самом деле могут быть серьезные проблемы, которые заставляют меня страдать и делают меня несчастным. Существуют темы и воспоминания, прикосновение к которым причиняет боль, причем это страдание в своей основе абсолютно иррационально. Помимо этого, в определенных ситуациях я выдаю _действительно_ неадекватную реакцию. Прежде всего я подразумеваю ситуации, связанные со страхом и агрессией. Мало того, те психосоматические боли, о которых мы упоминали, отличаются _невероятной_ остротой и силой. В действительности я могу просто упасть посреди улицы, такие прецеденты уже были. Именно поэтому мне кажется, что я нуждаюсь в помощи.

- Покопаться в себе?

- Да, покопаться в себе.

- Прекрасно. Приходите завтра. Постараюсь предоставить вам подобную возможность.

Все-таки у нас в стране не существует психотерапии. Или она существует, но как редкий и элитный вид, никак не светящий простому смертному вроде меня. А те, кто называют себя "психотерапевтами" - или невропатологи, или психиатры. В чем я имел возможность убедиться лично.

В связи с последними событиями (какими именно "последними", сказать довольно сложно, мартовские автозаки просто стали здесь последней каплей) я стал раздражительным, измученным и нервным. Гомофобия, политика и некоторые другие вещи давно стали для меня больными темами, но если до недавнего времени я еще мог кого-то убеждать, что-то доказывать и даже в очень напряженные моменты продолжал держать себя в руках, то теперь я вынужден молчать - из опасения сорваться в крик. Услышав из уст диктора какую-то очередную мерзость, я уже не просто выключаю телевизор, а еще некоторое время после этого нарезаю круги по квартире или хватаюсь за сигареты. Я горю и задыхаюсь - даже если понимаю, что оно того не стоит, что не надо обращать внимания. Но понимать - одно, а когда воздух не проходит в легкие и ты не знаешь, куда кинуться, но усидеть на месте не способен - это, сами понимаете, совсем другое. По ночам страдаю от бессонницы. А когда мать в очередной раз оскорбила геев (к чему следовало бы уже привыкнуть), во мне вдруг со страшной амплитудой отозвался давний случай в ПСМ, и я прорыдал, должно быть, часа два - к ужасу матери, никак не ожидавшей такой бурной и болезненной реакции. Ну и так далее, и все тому подобное. В общем, про себя я назвал это "синдром Мастера", в честь героя Булгакова, который так же бурно (и неадекватно) реагировал на мерзкие статьи литературных критиков, которые заслуживали разве что того, чтобы их рвать и использовать в клозете по прямому назначению.

Короче, я решил пообщаться с психотерапевтом. Заодно и утолить свой жадный интерес к этой профессии. Мне всегда хотелось посмотреть, как именно ОНИ работают. Я знал об этом только из книг Франкла, Мэя, Ялома. И отчасти был наслышан от своих друзей. Надо сказать, что знание из книг со знанием из жизни не сходилось совершенно. Впрочем, сами книги с жизнью - тоже...

Этот so-called  "психотерапевт", с которым я общался, вел прием на пару с медсестрой. Мне это показалось совершенно неестественным - о какой приватности может идти речь, если у тебя за спиной кто-то сидит и пишет? Нет, мне это не помешало, но именно потому, что разговор у нас был исключительно поверхностным, и ничего такого, о чем я не мог бы рассказать первому встречному на улице, мне говорить и не пришлось. До всякого начала разговора, еще до того, как спросить меня, на что, собственно, я жалуюсь (!) мне предложили дать подписку, что я согласен на беседу с психиатром и ознакомлен с планом медикаментозного лечения (что уже просто переходит все границы даже с точки зрения банальной логики - ни с каким планом меня никто не знакомил, да и не мог бы познакомить, так как я еще и рта не открывал, и чем меня лечить - если лечить - они сами не знали). Я ничего подписывать не стал, объяснив, что я не считаю свое состояние таким серьезным, чтобы нуждаться в медикаментозных препаратах. "Но я же _врач_, зачем же вы тогда ко мне пришли?" - искренне удивилась моя собеседница. Я на это возразил, что психотерапевт и психиатр, насколько мне известно, не одно и то же, а психотерапию я себе представлял несколько иначе. "Хорошо, давайте побеседуем" - ответила она. (Интересно, они с пациентами всегда беседуют, только если пациент сам на это намекнет? А в остальных случаях заполняют карту - наследственные болезни, жалобы, симптомы, родственники, вот таблеточки, придете через две недели?).

В общем, побеседовали, да. Я никогда не думал, что беседа с психотерапевтом - это так забавно. "А зачем вы вообще участвовали в этих митингах?" Работал наблюдателем. "А в наблюдатели вы как попали?!" (в тоне, позе, выражении лица - глубокое неодобрение к таким, как я - кто, с ее точки зрения, сам создает себе проблемы, а потом еще на них и жалуется). "Имя у вас редкое какое... поменяли? САМИ поменяли? - загораются глаза. - А почему? А это имя - оно что-то означает?" (тут я их порядком разочаровал. Ничего перспективного или сенсационного они от меня не услышали. Хотя, признаться, был соблазн сказать, что в буквах этого имени содержится печать Иеговы, а я - его живое воплощение. Спорю на JackDaniels против бутылки скисшей Балтики, они бы все равно не поняли, что это шутка). "Вы, значит, стихи-и-и пишете. О чем же?" Замечательно. О чем! О чем были последние десять книг, которые вы прочитали, доктор?... Нет, конечно, были и неглупые вопросы. Например, спросить, много ли у меня друзей. Когда человек одинок, любую проблему можно смело умножать на десять. И профессиональное участие, несмотря на свою профессиональность, все-таки способствует нормальному общению. Но в остальном, конечно, привычка выписывать таблетки губит человека на корню. Это путь наименьшего сопротивления. Жалобы у людей на первых стадиях невроза, вероятно, утомительно однообразны - бессоница, раздражительность, снижение внимания и работоспособности, плаксивость и тд. Очевидно, после курса препаратов эти симптомы или ослабляются, или же пропадают совершенно. Но проблема-то тем самым не решается! И она обязательно напомнит о себе. И снова надо будет пить таблетки... это в лучшем случае. А то ведь можно и в психдиспансер "прилечь". Я уже не говорю о том, что цель психотерапии - не просто коррекция, но и - в идеале - переход на некую более высокую ступень. Человек не просто должен "выбраться из ямы", но и начать путь наверх. А, ладно, черт бы с вами, _логотерапию_ я себе устрою сам, но вы-то и обычной _терапии_ предложить не можете, а только - ваши препараты.  

"Зря вы так неодобрительно к фармакологии" - говорит мой психотерапевт. - "Конечно, бывают случаи, когда может помочь простой психолог, но большинство проблем нельзя решить риторикой". В голосе звучит глубокое пренебрежение к "риторике". Господи, где же их готовят, этих неандертальцев?.. Их коллеги с помощью "риторики" решали сложнейшие проблемы, от которых уже отказалась медицина, а они так легкомысленно отмахиваются от нее. Они бы еще предложили мне ушат ледяной воды на голову и электрофорез - если уж отставать от современности, то почему не до конца?.. 

Выйдя на улицу, я еще долго хихикал, вспоминая их расспросы. Эх, надо было им сказать, что я пишу (и говорю) о себе в мужском роде. И про Странствующего рыцаря. А главное, про "Мировое зло" - это уж точно произвело бы на них неизгладимое впечатление. Воображая эту душераздирающую сцену, я пришел домой и сделал себе чаю. Жизнь прекрасна. Несмотря на все.          

На днях я посмотрел фильм «Зло» (Ondsсan, 2003), который мне очень понравился (Если вы оценили фильмы «Академия смерти», «Класс» и «Сволочи», то этот фильм – для вас). Сюжет этого фильма таков – шестнадцатилетний Эрик Понти живет с матерью и отчимом-садистом, который регулярно избивает юношу. За жестокую драку с одноклассником Эрика отчисляют из школы, и, чтобы закончить образование и поступить в колледж, он должен отправиться в школу-интернат – об этом сообщает аннотация на КиноПоиске. Перед отъездом Эрик обещает матери, что не допустит никаких эксцессов на новом месте учебы и во что бы то ни стало доучится до конца. В закрытой школе, куда приезжает Понти, дисциплину поддерживают не преподаватели, а старшие ученики из так называемого ученического Совета. Формально они имеют право оставлять провинившихся учеников без выходных, заставлять их стоять в «углу для неуспевающих» или выполнять какие-то хозяйственные работы в школе. На практике система, естественно, вырождается в побои, унижения и издевательства. Начиная с мелочей типа ударов ложками за сквернословие в столовой и заканчивая «высшей мерой наказания» - вызовом на ринг. На небольшой утоптанной площадке двое старших учеников избивают непокорного до тех пор, пока он не запросит пощады и не уползет оттуда на карачках. Каждого, кто не является на ринг, считают «крысой». К «крысе» никогда не обращаются по имени. Эти зверские порядки в школе культивируют отдельные учителя, по убеждениям – нацисты (в прямом смысле, действие разворачивается в Швеции вскоре после Второй мировой войны), и сам директор, поглощенные идеей воспитания «командного духа» и сильного, волевого юношества.

Эрику, уставшему от унижений дома, не хочется становиться мишенью для мелочных издевательств и придирок, и он с первых дней отказывается следовать общим правилам, хотя его сосед по комнате всячески убеждает его поберечь себя и оставаться незаметным. Сначала к Понти применяют обычные «воспитательные меры» - вызов на Совет, лишение уик-эндов, внеурочная работа. Потом, поняв, что это на него не действует, за него принимаются всерьез. Как и в фильме «Класс», обе «воющие стороны» все более ожесточаются, хотя, конечно, если говорить о жестокости, то «Злу» до «Класса» ох как далеко. Есть и еще одна существенная разница. В «Классе» у изгоев изначально нет никаких шансов отстоять свое достоинство, они гораздо слабее собственных мучителей. А вот в фильме «Зло» ситуация совсем другая. Благодаря тяжелой, полукриминальной юности Эрик Понти – закаленный уличный боец, который мог бы при желании справиться с ситуацией. Но его связывает обещание не вылететь из школы, и он понимает, что за драку с членом школьного Совета будет исключен. На вызов старших он не отвечает, получив за это кличку «Крыса». Когда его избивают, держит руки за спиной. И только когда старшие меняют тактику и принимаются издеваться над его другом, это заставляет Понти действовать. Кстати, один из лучших эпизодов во всем фильме, когда Эрик отговаривает своего «ботаника»-соседа принимать традиционный «вызов» старших, а тот повторяет ему его собственные слова о том, что злу нужно давать отпор. После чего идет на ринг, хотя и совершенно не умеет драться. Это совершенно удивительное поведение для слабого и трусоватого в общем-то паренька, который с первых дней только и делал, что пытался привить Эрику собственную «философию самосохранения» - а в результате заразился от него отвагой, самоуважением и твердостью. Но, по-моему, и в Эрике поступок друга кое-что меняет. Если изначально весь его протест против бесчеловечной, унизительной системы, не вполне понятен ему самому и жестко ограничен прагматичной мыслью «Главное – не вылететь», то и ему в конце концов приходится признать, что такие вроде бы абстрактные понятия, как «человеческое достоинство» и защита друга стоят выше, чем все остальные – куда более весомые и трезвые соображения.

Простите меня за возможный спойлер (если вы и в самом деле захотите смотреть этот фильм), но для того, чтобы перейти к главной части своего поста, я должен уточнить, что в конце концов главный герой все же сумел не вылететь из школы – благодаря помощи знакомого адвоката, пригрозившего директору разоблачением порядков в его интернате.

Так вот. Я обсуждал эту картину с двумя людьми – во-первых, с матерью, а после этого – с Авророй, посмотревшей «Зло» гораздо раньше и однажды даже показавшей мне отрывок из него. Я пришел к выводу, что главная идея фильма вот в чем: зло действует так успешно главным образом из-за того, что у большинства людей имеются какие-то свои, глубоко личные причины ни во что не вмешиваться. Ну, не обязательно «глубоко личные». Для многих главная причина – это собственная слабость и инстинкт самосохранения, диктующий им ни во что не вмешиваться, как не вмешивалось большинство учеников той школы. Им было гораздо проще изо дня в день подвергаться мелким унижениям (или видеть, как им подвергаются другие), чем бросить вызов существующей системе. Более того – поскольку сознавать, что ты запуган и живешь под гнетом страха, очень тяжело психологически, все они приспособились и стали звеньями самой системы – то есть теми, кто толпились возле ринга и кричали «Бей!», «Ползи!», «Проси пощады!!». Наверное, это простительно, так как никто из них – в отдельности – не смог бы ничего изменить. (Непростительно это только в том смысле, что ВСЕ ВМЕСТЕ они как раз обеспечивали злу надежную опору, хотя и могли –  опять-таки все вместе – с ним разделаться). С Эриком Понти все гораздо интереснее. Он действительно мог изменить систему – если бы четко осознал подобную необходимость. Но долгое время для него первостепенной оставалась мысль о собственной судьбе – не вылететь из школы, поступить в колледж… на месте этой причины могла быть любая другая. Итак, для меня главная идея фильма – в том, что зло играет не только на наших слабостях (это-то как раз общеизвестно), но еще – на нашем «здравом смысле» и на наших целях, которые нам (как позднее выясняется – ошибочно) кажутся важнее, чем борьба со злом. И иногда, когда мы понимаем, что пора пересмотреть приоритеты, может оказаться уже слишком поздно.

Моя мама, которой я в общих чертах пересказал сюжет, сочла, что смысл фильма – в том, что насилию нельзя противопоставлять насилие, и что единственным действенным средством стало обращение к закону (адвокату). Мысль, пожалуй, неплохая, но я сразу вспомнил аналогичную сюжетную дилемму в «Академии смерти», где действие разворачивалось в 1942 году в одной из академий фюрера – учебных заведений для будущей элиты рейха. Там-то обращаться было не к кому, поскольку зло успело стать Законом. А вот проблема – оставалась. И еще. Если бы автор фильма собирался показать, что злу нельзя противостоять силой, то развязка отношений Понти с отчимом-садистом тоже получилась бы совсем другой… Мне кажется, что средства должны быть прежде всего адекватны ситуации. Хорошо, когда можно позвать на помощь адвоката, суд, полицию, закон. Плохо, если кроме этого мы ничего не можем – или не желаем – делать. Всегда может получиться так, что выбирать нам не придется. Это заставляет вспомнить Льюиса, точнее, его «Переландру». Рэнсом тоже думал, что его борьба со злом всегда будет иметь характер чисто умозрительный. И все-таки ему пришлось узнать, что бой со злом – это не всегда диспут. Иногда это обычный бой.

Наконец, Аврора, когда я спросил о главной теме фильма, сочла, что речь о том, что человек, которому предоставлена возможность проявить свои самые худшие качества, становится чудовищем. Этот мысль основана на давней, глубоко мизантропической идее Авроры о том, что люди – по природе своей – злы (а также мелочны, трусливы и корыстны). Кстати говоря, не удержусь от шпильки: сама Рора – очень добрый человек и за все время нашего знакомства так и не смогла указать в нашем окружении законченного негодяя, которого я требовал мне предъявить как доказательство ее теории. Равно как не смогла назвать кого-нибудь, кого можно без сожаления убить, хотя сама идея «ликвидации мерзавцев» в наших спорах возникала часто. Но, если забыть об этом, то ее версия тоже солидно обоснована – достаточно рассмотреть поведение тех же эсесовцев, сталинских вертухаев, участников психологических экспериментов с «узниками» и «тюремщиками»… наконец, обыкновенных школьников, которые охотно травят своих одноклассников – порой так изощренно и жестоко, как не снилось даже тем эсесовцам.                         

Правда, тут я мог бы возразить, что фильм все таки _не об этом_. Вот если бы мы поспорили о «Классе», то Аврора была бы права. Там-то тема худших качеств человека, проявляющихся в результате безнаказанности, раскрыта до конца – и фильм как раз об этом. А вот «Зло» - все-таки нет. Иначе Эрих Понти бы не победил. А победил он, кстати, вовсе не тогда, когда остался в школе (как подумала бы моя мама). А тогда, когда главный герой, заставив главу школьного совета на собственной шкуре ощутить тот страх, который он изо дня в день принуждал испытывать других учеников, на самом деле _ничего ему не сделал_. Только сказал стоящему на четвереньках и блюющему от страха старосте: «Ты что, действительно поверил в то, что я тебя убью?.. Я не такой, как ты» (с). Более выразительной победы над злом я бы не придумал, даже будь я режиссером фильма. Кстати, режиссеру этому, а также женщине, по повести которой сняли фильм (жаль, я запамятовал имя и фамилию!) - респект.

Но главное, в конце концов я должен был признать, что наши выводы (три совершенно разных вывода!) из фильма «Зло» гораздо больше говорят о нас, чем о самой картине =) Если кто-нибудь из вас смотрел - или захочет посмотреть – этот прекрасный фильм, я буду рад услышать ваши версии.

5 марта, в годовщину смерти Сталина, ОМОН взял штурмом Пушкинскую площадь, применив дубинки и электрошокеры против безоружных людей. Нам дали четыре минуты на то, чтобы убраться с площади, но мы отказались уходить. О такой форме протеста, как гражданское неповиновение, я говорил еще после парламентских выборов, так как уже тогда считал ее единственно возможной. И я рад, что наши лидеры в конце концов «созрели» провозгласить этот курс официально. Им потребовалось три месяца, чтобы понять то, что нам было очевидно с самого начала – согласованные и санкционированные акции эта власть будет игнорировать вечно. Как и наши требования.

Когда объявили бессрочный митинг (под прикрытием встречи с депутатом от СР Пономаревым), французская радио-журналистка спросила меня – как вы относитесь к идее бессрочного протеста? Планируете остаться здесь до утра? Умиляют меня эти европейцы, право слово. Мне-то после декабрьских событий было совершенно очевидно, что никто не простоит на площади не то что до утра, а даже до полуночи. Нас просто уберут. ОМОНом. И действительно, довольно скоро площадь оцепили, и всем приказали расходиться. Мы ответно проскандировали «Мы не уйдем». Обстановка накалялась. Объявили подготовку к штурму. Мы стали сцепляться и организовывать колонну. Если бы еще не глупые пингвины, которые мельтешили перед нашими рядами и, всплескивая руками, пытались усовестить (!) ОМОН в духе «что вы делаете? Мы ничего не нарушаем. Мы же граждане вашей страны!», то, вероятно, наше сопротивление было бы более эффективным. На каком-то форуме читал: «Умиляет меня это тупое добродушие русских людей. Их уже убивают, а они все спрашивают – вы чего толкаетесь?». То же и здесь. Нас совершенно недвусмысленно предупредили, ЧТО именно с нами сделают. Вот и надо было действовать по ситуации.

ОМОН пошел на штурм. До сих пор нас обычно давили щитами. Сегодня у них не было щитов, только дубинки и электрошок. Видимо, шутки кончились. В первую минуту после столкновения ты чувствуешь себя куском железа между молотом и наковальней. Сцепка еще держит, еще упирается, в какую-то секунду даже кажется – мы устоим!.. Но потом нас отрывает, сносит, скользкий парапет фонтана выворачивается из-под подошв. Краем глаза замечаю кучку людей, которые сели на снег и заново сцепились. Островок сопротивления в водовороте из силовиков. Ухитряюсь, извернувшись, упасть с ними рядом. Меня хватают и притягивают. Сверху падает кто-то еще. И теперь уже я его держу. И вот отсюда, снизу, я вижу голубые всполохи электрошокеров и дубинки, поднятые над нашими головами – для удара?.. Ясно представляется, как они начинают бить по головам. Но ОМОН колеблется. В сидящей толпе слишком много девушек и есть пенсионеры. Люди скандируют «Где ваша совесть?!». Начинают тыкать шокерами в ноги впереди сидящих. А сидящих с краю – отдирать. Хватают парня, которого я держу за плечи. Я не разжимаю рук, нас вместе тащат по асфальту, дергают… немеют пальцы, если бы перехватить чуть поудобнее! Нет времени. Рывок. Еще рывок. Нас отрывают друг от друга, и, подхватив с асфальта, тащат в автозак. Я упираюсь ногами – но это дохлый номер, тут же два омоновца подхватывают за ноги, несут уже втроем. Тот, что держал за плечи, почему-то отпускает, я вишу вниз головой. В запрокинутом небе вижу темные фигуры журналистов, объективы камер. Потом мир переворачивается. Рядом со мной парней со всей силы швыряют на стену автозака. А меня заталкивают внутрь. Там уже сидит человек десять, а через четверть часа будет двадцать с лишним, мы не будем помещаться на скамейках.

И вот мы сидим в машине. А снаружи слышен глухой стук. Это очередного человека припечатывают мордой к автозаку. Удар. Еще удар. И вдруг: удар – и стон. Мы начинам шуметь, стучим по стенкам изнутри. Но соседи начинают нас одергивать – тихо, это бесполезно, в автозаке демократии не существует… Это – осторожность? Прагматичность? Нет, простите, это – трусость. В духе – радуйся, что тебе самому не врезали, и не встревай, что бьют кого-нибудь другого?  Новый арестант заходит в автозак уже с окровавленным лицом, и мы передаем ему салфетки.

Едем в ОВД. Стоим там в автозаке три часа. То ли нарочно тянут время, чтобы попозже оформить протокол, то ли действительно не успевают.

В конце концов нас оформляют по КоАПу, 19.3 – Неповиновение. «В особо дерзкой форме», уточняет протокол. Знаете, я полностью согласен и с формулировкой, и со статьей, и не намерен потом на суде отмазываться, что просто шел мимо. Останемся последовательными до конца. Но вместе с нами задержали и людей, которые на самом деле шли к метро. В частности со мной вместе сидела молодая семейная пара, которая возвращалась с митинга домой, к ребенку. У них были белые ленты, и какой-то самодовольный полицай начал читать им нотацию – и вам не стыдно, тэ-тэ-тэ, страну разваливаете. Они ответили – мы не страну разваливаем, а защищаем справедливость, и стыдиться нам нечего. А эта харя вызверилась – в автозак! Так они там еще ДО штурма площади минут сорок сидели.

Замечательно посидели вчера с Филином в Циферблате. Филин вообще прекрасный собеседник – тонкий, очень образованный, разносторонний... Сколько я могу судить, мужчины – за редким исключением – обычно куда хуже слушают, чем говорят. И даже если в разговоре девушки и юноши именно девушка гораздо более самодостаточна, неординарна и способна рассказать намного больше интересного, скорее всего это она будет слушать собеседника. А он – болтать. Нисколько не подозревая, что его рассказы куда менее увлекательны, чем то, что при желании могла бы рассказать она, а его мысли попросту не стоили бы ее внимания, если бы ее не привлекал к нему совсем другой какой-то интерес. Его фигура и лицо, к примеру. Нет-нет, вы только не подумайте, что это с моей стороны – «сексизм наоборот». Разве что капельку, самую малость... Ну да не в этом и дело. Нарушение этой закономерности я, как ни странно, чаше всего замечал именно в самых умных, образованных, начитанных своих знакомых. То есть как раз в тех, кому излишняя сосредоточенность на своих мыслях была бы вполне простительна. И остается только радоваться, что они – совсем другие.

Поскольку мы сидели в «Циферблате» (замечательное место, которое я сразу мысленно отметил как альтернативу вечным «Пирогам»), то соседи у нас были соответствующие. Во-первых, какая-то парочка, которая весь вечер упоенно целовалась. Они невольно заинтересовали меня тем, что друг с другом эти двое вообще не разговаривали. Нет, я понимаю – романтическая атмосфера, свечека, диванчик, кружка чая – почему бы не пообниматься. Но – все два часа подряд?.. Именно это меня всегда ужасало во влюбленностях. Она толкает людей на соприкосновение тел, соприкосновение губ – еще до всякого соприкосновения душ, и даже _без_ ясного понимания, что истинное взаимопроникновение двух любящих – не в поцелуях и не в том, что следует за ними. Ты целуешь человека – и он кажется тебе самым родным, самым желанным, истинно-твоим. И ослепленный этим, часто упускаешь, что его душа тебе – совсем чужая. А твоя – ему. Но это сложно объяснить. Я вот пытался – на обратном пути – поделиться с Филином своим недоумением: как можно в два часа не попытаться поговорить друг с другом? Не думаю, что получилось. Потому что начинать надо было с другого. Кто сказал, что поцелуй сближает больше искреннего слова? И еще – у каждого ли человека есть то невидимое я, которое должно понять и полюбить другого прежде, чем соприкоснутся руки или губы наших «я» в реальном мире?..

Во-вторых с нами соседствовали несколько больших компаний, где играли в карты (покер?..) или в «мафию». Нас даже звали присоединиться. Но прервать беседу о Лойоле, о Ван-Гоге, Солженицыне, Набокове, и пойти дурачиться: «Ночь, город засыпает… Мафия знакомится и выбирает себе жертву»?.. В другое время весело, а в такой вечер, с таким собеседником – и невозможно. Я не удержался и пожаловался Филину, что мои знакомые вечно устраиваются пить и играть в какие-нибудь игры, и от этого как будто разучились  просто разговаривать друг с другом. Он ответно процитировал мне Шопенгауэра – «Умные люди обмениваются мыслями, глупцы – кусочками картона с изображением тузов и королей». Фраза, ничего не скажешь, емкая. Хотя я с ней и не согласен. Не в уме тут дело, вовсе нет… А в чем – и сам не знаю.

А еще Филин по-прежнему предсказывает новую войну. Непомерный военный бюджет 2012, явно милитаризированная риторика нашего будущего (бывшего и вечного) Президента, удобная возможность заткнуть рты всей оппозиции в случае возникновения даже локального военного конфликта… Рассуждения моего друга Филина страшны, – быть может, потому, что говорит он безо всякой аффектации, без увлеченности своей идеей, почти и устало, как о предрешенном. Нет. Не надо. Пусть он ошибется. Пусть эти миллиарды из бюджета лучше предназначат для распила – подавитесь вы своими нефтедолларами, ляди. Только не война.  

Филин говорил – все так, но ведь студенты, бросившие университет, оказываются как бы на обочине… Я еще удивился – ну и что? Разве не странна эта жажда обеспеченности и стабильности любой ценой в людях от восемнадцати до двадцати пяти? Разве не в нашем возрасте в иные времена бросали дом, страну и близких, чтобы начинать с нуля, надеясь только на свои способности и силы? Почему же мы, отнюдь не брошенные полностью на произвол судьбы, имеющие и друзей, и дом, и даже вполне обеспеченную жизнь на время поисков работы! – так охотно начинаем ныть и так легко падаем духом? Где для нормального человека – возможность развернуться, изменить все то, что его не устраивает в жизни, для беспомощного нытика – действительно тупик. Стабильность в нашей жизни обеспечивается естественным течением событий: одиннадцать лет школы – (встряска! Посутпление) – а потом снова пять, а то и шесть таких же разграфленных по линейке лет с переползанием от сессии до сессии. О тех, кого влечет вперед – мечта всей жизни, верно выбранное дело, я не говорю. Но большинство-то просто привыкает жить по принятому распорядку! И больше всего боится, как бы ни выбиться из привычного течения. Даже если оно несет – в болото. А оказаться на обочине – какая, право, ерунда. Или даже не ерунда, а самое что ни на есть желанное и нужное: на практике узнать, чего ты стоишь. Победить – заслуженно, или же проиграть – заслуженно. Достойнее, чем дотянуть и получить диплом, формально подтверждающий, что ты являешься «специалистом» в выбранной профессии. «Специалистом»! Неумелого сантехника хотя бы видно. А – никчемного юриста или менеджера?..

Да не в этом же и дело. Лгать – невыносимо. От постоянного бездарного растрачивания себя – надламываются уверенность и воля, незаметно иссякают силы… и уже не только не справляешься с таким объемом дел, который был бы в радость еще пару лет назад, но и просто теряешь вкус к каким-нибудь занятиям. А потом – и того хуже: как-то незаметно начинаешь колебаться в уважении к себе. Человек, который хочет одного, а делает другое, разумеется, заслуживает понимания и извинения. Но вот восхищения не вызывает.

Дело в том, что люди в такой ситуации не предоставлены самим себе – решать, что для них лучше. Мало того, что воля каждого из нас расслаблена многолетней «стабильностью» и естественно-рутинным ходом дел – так на нее еще и безобразно давят, давят, давят все, кто может надавить. И если в дело вмешиваются чужие деньги, то нередко ситуация становится безвыходной. Я знал людей, связанных по рукам и ногам деньгами, вложенными в их поступление или образование родителями, и оттого на много лет вперед лишенных права выбора… но об этом напишу в другой раз.

А пока что через страны и моря я кричал Араш: «У меня праздник! Я написал заявление по собственному желанию. Прощай, МГУ! Последние два дня не хожу, а – летаю…» И на простое «как дела?» уже нельзя ответить как-нибудь иначе, рвется: «У меня все круто, круто, круто!» Хочется смеяться - без причины, просто от переизбытка чувств.

Все никак не поправлюсь. В голове такая муть, что просто тошно. Звонил сегодня по поводу назначения наблюдателем на избирательный участок и полминуты не мог выговорить фразу "с решающим голосом". На том конце удивленно молчат, а я выдавлию из себя "с-сс ссов... т'есть с-ссс реш-шш..." и чувствую себя заевшим патефоном. Блин. Блин. Блин. И кстати: мне тут сообщили, что срок выдвижения наблюдателей с решающим голосом истек уже второго февраля; какого черта никто с нами не связался?.. Вечная эта российская несобранность и безалаберность... 

А вообще мне в последнее время приходится сделать над собой усилие, чтобы куда-то позвонить или написать официальное письмо. С чем это связано - ума не приложу. Какой-то иррациональный страх... или даже не страх, а чувство неуместности, неловкости. Са-всэм больной, да-да. И даже не ангиной.

И еще о переменах. Почему-то в этом политическом накале мне мерещится предвестие каких-то более глобальных перемен. Ради одного только Парламента, или судов, или полиции – не говоря уже о президентском кресле – связываться бы не стоило. Изменений ждешь в другом. В неравнодушии, в ответственности, в общем чувстве сопричастности. Вот прочитал я тут статью о Данилкине, судившем Ходорковского. Его коллега говорила о пороках нынешней системы, о давлении сверху, об иллюзии судейской независимости… журналист наперерез спросил – ну почему Данилкин не подал в отставку? Он же понимал, что он своим решением посадит человека _просто так_ на восемь лет, вне всякого закона и тем более вне всякой справедливости. Женщина объясняет – если судья подает в отставку, не дотянув стажа, то пенсия его будет не судейской – тысяч пятьдесят, а общей – 10-15. Знаете, я никогда не интересовался делом Ходорковского, и вовсе не считаю его самым главным мучеником, даже, так сказать, наоборот – о тех, кто пострадал серьезнее и горше, все молчат, а Ходорковский распиарен донельзя, и уже этим компенсирована половина всех его невзгод. Как говорится, на миру и смерть красна. Не так тяжело страдать от произвола и несправедливости, когда тебе все сострадают, когда ты несешь через все эти годы ореол героя, да еще и знаешь, что во внешнем мире тебя защищают, выступают за твою свободу… Но это так, к слову. А в статье меня задело по живому вовсе не упоминание скандального процесса, а другое – что вот так легко этот судья ради своих пятидесяти тысяч продал чохом и чужую жизнь, и справедливость, да и просто свое человеческое достоинство. И что в объяснениях его коллеги это выглядит таким понятным, таким… извинимым. Судья тоже человек, ему простительно подумать о себе… Тем более что своим «Нет» он бы не только самого себя зарезал, но и подсудимого не спас – в высшей инстанции бы все равно перекроили, как задумано. Верно? Да, скорее всего верно. Только ведь в высшей инстанции будет такой же человек, который рассуждает точно так же, и которому тоже простительно подумать о себе. Конечно, вся несправедливость мира из-за одного решительного «Нет!» не рухнет. Но нельзя же самому поддерживать ее – лишь потому, что она устоит и без тебя. А там, глядишь, еще и рухнула бы – рано или поздно.

Вы, кстати, не задумывались никогда, что в краткосрочной перспективе добро всегда выглядит безумием, а зло, наоборот, рационально? Но ведь это – только в краткосрочной перспективе. В долгосрочной как раз получается наоборот... И весь наш мир – таков, какой он есть, лишь потому, что большинство людей просто не видит, не способно видеть ничего, помимо этой краткосрочной перспективы.

Мы сидели с Филином в кафе, и я поделился наболевшим. Что самое трудное – это общаться с человеком, который провозглашает принцип – «живи для себя! Иди по головам, возьми, что сможешь взять – по праву сильного и умного. Не надо жалости для тех, кто этого не стоит». Говоришь им – да нельзя же! Тогда спрашивают – почему нельзя? И ты становишься в тупик, поскольку с ИХ координатной плоскостью как будто бы и в самом деле – можно. Верующий стал бы говорить о Боге – но они не верят в бога. Гуманист заговорил бы о едином человечестве – но им наплевать на человечество, для них имеют ценность только отдельные его представители – их близкие или друзья, а для всех остальных им не отпущено ни интереса, ни сочувствия. Порывшись в памяти, я щелкнул пальцами и подобрал хорошее сравнение: они как дети с нарушением чего-то там в гипофизе, которые не способны были воспринимать чужую боль, и потому могли очень жестоко обходиться со своими сверстниками или животными. Интрегриус рассказывал о том, как западные психологи пытались лечить таких пациентов в помощью электроимпульсов, которые заставляли этих детей чувствовать боль, когда они причиняли ее кому-нибудь другому. Но ведь на взрослого человека, провозглашающего принцип «каждый за себя!», такие электроды не наденешь, да и вряд ли это бы чему-то помогло. Да и с гипофизом у них наверняка все в норме. А не в норме – с чем?.. Возможно, тоже – с пониманием? Ведь человек не просто принимает мир как данность, он свой мир – достраивает и преображает. И когда ты убежден, что жизнь – это большие джунгли, то ты обрекаешь самого себя на то, чтобы повсюду носить их с собой и в самом деле постоянно находиться в джунглях. А заодно на то же обрекаешь тех, кто будет рядом, в том числе и своих близких. И нет даже времени задуматься: того ли ты хотел и для себя, и… для своих детей? Не предпочел бы ты, чтобы они существовали в мире, где все люди будут – да язык не повернется высказать! – любить друг друга? Сострадать друг другу? Никогда и никого не оставлять в беде?.. Я вот лично думаю, что НЕТ такого человека, который бы решительно сказал, что постоянный страх, и равнодушие, и раздражение всех против всех ему нравятся больше. А загвоздка – только в том, что «дивный новый мир» каждый не против получить на блюдечке с красивой голубой каемочкой, но воплощать его своими действиями – это уж нет, увольте, мы своими действиями будем создавать прямо противоположное, а потом еще и выдавать итоги собственных трудов за «вечные и неизменные законы мироздания». Да, это, может, и практично, но неумно. Можно, например, идею Ада с Раем списывать на ноющее чувство справедливости, не находящее исхода в повседневной жизни, но нельзя не обратить внимания на то, что по-настоящему добрый человек носит свой Рай с собой. И что при любой неустроенности его жизнь светлее и счастливее, чем у большинства других людей, которые как раз о своем счастье-то и беспокоились, когда спешили избавляться от ненужной, «иррациональной» доброты. Я это знаю точно, потому что добрых – и счастливых – людей знаю очень много. Парадокс – пока все остальные, свесив языки и щелкая зубами, бегали за счастьем и не знали, где б его урвать, у восхищающих меня людей оно все время просто БЫЛО.

А если задуматься – то не такой и парадокс. Философы, психологи, мыслители – все говорили и писали именно об этом. Просто удивительно, какой разноголосый хор людей, практически ни в чем больше не соглашавшихся друг с другом, все равно соединялся – в гуманизме, в точке зрения на человеческое счастье.

Знаете, я очень жду каких-то перемен. Но в общественной жизни и в политике они могут быть только результатом – результатом перемен в сознании. Мне кажется, момент созрел. За XXвек мы все вплотную подошли от перехода к правилам и нормам – к пониманию, от авторитарной – к подлинно гуманистической морали. Оставаться и теперь на прежнем уровне – значит не состояться, регрессировать, опять пойти по замкнутому кругу, где все направления уже исхожены, а все решения – опробованы далеко до нас.

И особенно бездарно было бы упустить свой шанс из-за идеи, что «все бесполезно» и что в мире, пусть даже убийственно несовершенном, «ничего нельзя исправить».

…Я недавно ехал в электричке, размышляя приблизительно о том же. Что все наши действия похожи на попытку растопить «глазок» на замороженном окне. Ты отогрел маленький кусок стекла, немного посмотрел через него наружу, а потом он снова стягивается ледяной коркой – и как будто ничего и не было. А если? – вдруг подумал я. А если поставить себе целью полностью очистить _все_ стекло? А если делать это так, как будто во всем мире нет ничего важнее, чем это несчастное окно – и не позволять себе задуматься о том, что через четверть часа от твоих усилий не останется даже следа?

«Нет, ну что за глупость?..» – уже обреченно думал я, выходя в тамбур и снимая с рук перчатки. Я прижал ладонь к стеклу. Из-под запястья побежали ручейки воды, а четкий отпечаток моей пятерни сейчас же начал стягиваться тонкой ледяной корочкой.

Руки я перестал чувствовать примерно через две минуты, но остановиться был уже не в состоянии. Азартно продолжая расчищать «окошки» на стекле, я подбадривал себя – еще немного, ну совсем чуть-чуть, почти же получилось!.. Наконец весь лед растаял, я в последний раз провел по мокрому стеклу ладонью и, несколько секунд полюбовавшись рукотворным совершенством, ушел курить в соседний тамбур – чтобы не смотреть, как все «мое» стекло опять замерзнет, лишний раз доказывая теорему о бесплодности любых усилий. Снова я зашел в тот тамбур только на конечной, выгружаясь на платформу Крюково. А стекло было чистым – совершенно чистым, будто бы и не было этих морозов в двадцать градусов, из-за которых остальные окна в поезде покрылись ледяной коростой в миллиметр толщиной. 

…Аврора – один из немногих людей, которые способны подолгу слушать мои разглагольствования (чему я неизменно поражаюсь), даже на такие темы, которые я до сих пор всегда считал узколичными и никому не интересными. Мне самому не верится, как много я в последнее время вслух рассуждал о прочитанных книгах, политике, морали, психологии или о недостатках существующей образовательной системы. А итог один – события и размышления все чаще не записываются, а проговариваются, и надобности «продублировать» ранее сказанное не возникает. Как и у всего на свете, у этого явления есть как хорошие, так и дурные стороны. В принципе я давно устал от «равноудаленного» общения, когда два человека обсуждают темы, равноудаленные от тех, которые на самом деле значимы для каждого из них. Ну например: одного раздирает от желания обсудить свою несчастную любовь, другой в это же время размышляет о величии и нищете постмодернизма, а беседовать они все-таки будут о последнем фильме Гая Ричи. Потому что если каждый станет говорить о том, о чем на самом деле хочется, то остекленевший взгляд собеседника живо направит его на путь истинный. За годы подобного общения каждый рано или поздно постигает правду жизни: сокровенным мыслям место в твоей черепной коробке или на страницах дневника (если, конечно, ты способен выражать их письменно). Зато ведутся записи, которые все-таки сохраняют мысли там, где забываются слова. Зато есть шансы научиться излагать важные мысли очень сжато, одной фразой – потому что до второй и третьей собеседник может не дослушать. И наконец, поскольку во время общения тебе не позволяют погружаться в собственные мысли, тебе волей-неволей приходится погружаться в мысли собеседника или хотя бы в мысли о той «равноудаленной» теме, которую вы обсуждаете (и которую ты сам по себе, конечно, никогда не начал бы обдумывать). Я сейчас, конечно же, иронизирую, но не совсем. Слишком благоприятные условия бывают иногда так же вредны, как и слишком суровые. С людьми, с которыми я никогда не мог почувствовать себя – собой (а в моей жизни были и такие люди), я буквально задыхался и не знал, кого винить – себя за «немоту» или же их – за поразительную толстокожесть. Но теперь, того гляди, вконец избалуюсь, а кроме того погружусь в пучины интеллектуальной лени.

Строго говоря, дневник – одна из важнейших вещей в моей жизни, и мне не хотелось бы его терять. Я был расстроен, обнаружив, что в последнее время делал записи все реже и небрежнее. Вообще есть некоторые вещи, которые за этот год ушли из моей жизни – ушли тихо, незаметно, так что я даже не ощутил, что что-нибудь теряю. Просто, оглянувшись, обнаружил, что их больше нет. Временно оставив айкидо в связи с болезнью матери – а было это год назад – я не предполагал, что в январе 2012 буду разводить руками, недоумевая, куда делось это время. Фехтовать я прекратил примерно в те же месяцы и больше к этому не возвращался (не считая пары тренировок-спаррингов на Радуге). Нет, год, безусловно, выдался насыщенным. Тут и диплом конного гида, и дописанный роман, и хиппи, и социалисты, и антиправительственные митинги… Вполне возможно, что я никогда не смог бы совместить все это с жестко установленным режимом тренировок. Но все равно сейчас я чувствую себя в какой-то мере виноватым. Не перед самим собой, а перед тем, каким я был в семнадцать-девятнадцать лет, когда на свете не было предмета прекраснее и желаннее дюралевого тренировочного меча. Беда в том, что кое-что уже не вызывает таких острых ощущений, как когда-то. Раньше одна мысль о тренировке с кем-то из знакомых фехтовальщиков или о походе в новый айки-клуб была захватывающей и сама по себе вызывала всплеск адреналина. А сейчас у меня какое-то (старушечье по своей сути) ощущение, что я и так заранее знаю, что меня там ждет. В принципе верно. Но нельзя же постоянно что-то узнавать, гораздо лучше знать по-настоящему, а это уже далеко выходит за границу сферы «свежих впечатлений». Вероятно, нужно относиться к важным делам так же, как я отношусь к роману. Замечательно, конечно, получать от дела удовольствие, но работа существует все-таки не для того, чтобы меня развлечь, ее главная цель – совсем в другом.

В итоге я поставил себе цель – в ближайший месяц вернуть в свою жизнь все то, чего мне не хватает. Тренировки, ПСМ, дневник… ПСМ, впрочем, вернулось в мою жизнь само, без приглашения – звонком Миши Терещенко, позвавшего меня вчера на смену. Я только что досдал историю госуправления, домой поехать не успел – только поужинал с Авророй в «Пирогах». И очень хорошо, что решил ехать… людей было не особо много, и пока мы с Мишей выходили на обходы, Д. и Ю. могли оставаться в автобусе. Меня ничуть не удивляет то, что Д., штатный сотрудник службы, так чудовищно не высыпается и использует любую свободную минутку, чтобы подремать. Что меня поражает, так это выносливость и неиссякаемый оптимизм Миши, который, так же плохо высыпаясь, умудряется сохранять бодрое и радостное настроение и делать еще кучу дел помимо ПСМ. К сожалению, я хорошо знаком с такими «приземленными» проблемами, как недосып, физическая слабость, утомляемость и раздражительность, и знаю, что бороться с ними «силой воли» бесполезно. Выполнить свою задачу за счет силы воли в состоянии здоровый, отдохнувший человек, столкнувшийся с какой-то трудностью, но тот, чьи внутренние резервы истощены, уже не может сделать это – точно так же как больной не может выздороветь волевым усилием. Тем удивительнее видеть человека, сумевшего свои очень нелегкие, по сути, будни проживать с энтузиазмом волонтера-неофита.       

Проблемы близких людей всегда бывает проще принять за простые капризы или за стремление нам досадить. Если за неадекватным поведением чужого человека мы легко увидим его недовольство жизнью или нервный срыв, то в деле своих близких мы всегда судим слишком пристрастно, потому что мы же и страдаем от их действий.

Жаль, что люди не привыкли откровенно говорить о собственных проблемах как раз с теми, с кем им приходится жить. Неужели проще годами делать вид, что все в порядке, чем один раз искренне поговорить друг с другом?

Еще больше жаль, что никто - на самом деле - не считает счастье человека, живущего рядом, своей первоочередной целью и задачей. Или по ошибке полагает, что чужое счастье - оно совсем как твое, только чужое. А оно ведь может быть совсем другим. Зато оно не может не зависеть от тебя. Среди того, что вносит в жизнь твоих родных осмысленность и счастье ты - в зависимости от особенностей их характера и склада личности - можешь присутствовать на первом месте или на десятом, но не стоит обольщаться, думая, что их душевное благополучие никак не связано с тобой или устроится без твоего участия. Я говорю "душевное", поскольку в области материального благополучия эта идея всем и так известна. Даже странно - то, что у семьи совместное хозяйство, знают все, и все готовы принимать материальную ответственность за своих родственников, но ответственность за чувства, удовлетворенность жизнью, плодотворное и приятное времяпровождение касается обычно только самых маленьких детей. Если ребенку скучно, страшно или грустно, то родители скорее всего постараются ему помочь. Зато взрослые члены семьи могут годами не обращать внимания на то, что такой же серьезный психологический дискомфорт испытывает кто-нибудь из них.

Ну, конечно, взрослые отчасти сами виноваты. Почему-то довести ситуацию до такого положения, когда придется обращаться к специалисту (психотерапевту или, не дай Бог, психиатру) кажется им куда более естественным, чем попросить о помощи, сочувствии или поддержке сразу же, когда они тебе понадобились. Что за добровольный мазохизм? Или уж такое недоверие к своим родным? Что ж, это тоже верно, близкие бывают возмутительно неделикатны. (Вот еще вопрос, который давно меня занимает: почему люди не проявляют к своим родственникам и десятой доли того такта, который они используют при обращении с чужими? Неужели только потому, что ссоры с близкими обычно обратимы и гораздо менее рискованы? Но ведь в основе вежливости, как-никак, должны лежать не шкурные соображения, а уважение, сочувствие и бережное отношение к человеку).

Но мне все же кажется, что, принимая на себя ответственность за то, чтобы наши родные не ходили в обносках и не голодали, мы тем более должны почувствовать ответственность за то, чтобы самые близкие нам люди могли чувствовать себя счастливыми. Что бы это не значило в их понимании. И это ключевая фраза, потому что дать другому счастье, как ты понимаешь его сам - это обычно самый верный способ лишний раз испортить чью-то жизнь. Как раз на эти грабли наступает большинство родителей, желающих своему сыну - или дочери - "только добра". Что же касается меня, то я совершил точно такую же ошибку "от противного". Я полагал, что моей матери для счастья нужно то же, что и мне - друзья, любимая работа, личные интересы... Я радовался, что у нее появились две новые близкие подруги, знал о ее увлечениях и никогда не сомневался в том, что она выбрала "свою" профессию (по правде говоря, мне редко приходилось видеть человека, чья работа подходила ему так же, как и ей). Но я упустил из виду, как сильно могут давить на человека мелкие и крупные проблемы, от которых некуда деваться. Для меня наш полугодовой ремонт не был таким уж злом, потому что я довольно равнодушен к беспорядку, а решение любых конкретно-бытовых проблем всегда готов пустить на самотек. В равной степени я не задумывался, насколько сильно подкосили мать проблемы с бабушкой - настолько естественным мне самому казалось, что _теперь_ все уже хорошо. Наконец, нехватка денег и долги меня почти не трогают. Для меня ситуация выразилась в том, что я сел на диету из черного хлеба с чесноком и прочей несуразной дряни - но я как-то не задумывался, как способна действовать на нервы мысль о банковском кредите в сотню с лишним тысяч непосредственно тому, кто вынужден его выплачивать. Опять-таки - как только положение чуть-чуть стабилизировалось и в холодильнике появилось что-то кроме банки с консервированной сайрой, как я сразу же забыл и думать о нехватке денег.

А ведь я прекрасно знаю, что такое чувство - навалилось слишком много всего сразу, в жизни нет никаких радостей, "мне кажется, что я тону" - как раз и представляет собой "первый круг" депрессии. Я заметил бы эти тревожне симптомы у любого человека - у любого, но, конечно же, не у того, с кем я живу в одной квартире!..

Ладно, пролитого не поднимешь, да я и пишу об этом вовсе не за тем, чтобы предаться сожалениям. Просто это то, о чем я больше не намерен забывать.  

Хотел вчера подвести итоги года, но вместо этого ел тянучки и смотрел любимую рожденственскую комедию.

Все-таки в преддверии этого праздника самый главный вопрос, по-моему, не в том, что ты успел и не успел за этот год - есть масса других дней, чтобы отпраздновать победы или сделать выводы из поражений. А сегодня самое важное - это новогоднее настроение.

И оно у меня есть. Даже с избытком, так что хочется с кем-нибудь поделиться....

Впрочем, отстаю от расписания! Надо срочно мыть посуду, собираться и ловить попутку за город.

Араш, Игорь, Кай - если я о чем-то и жалею в этот день, то исключительно о том, что мы не соберемся вместе. Я вас очень, очень, очень...

...И тогда я подумал - да какого черта? У всех нормальных людей Новый год, а у меня - отравление, непрекращающаяся уже неделю головная боль и три зачета в один день. Я явственно представил себе гадкую ухмылку С***** ("Думаю, нам с вами нужно встретиться еще раз в февралееееее") и понял, что меня от этого тошнит. Ладно еще я был бы не готов, так нет же - я читал по этой теме больше, чем любой из тех, кто получил так называемый автомат. И потом мы ведем С***** беседы по принципу: "Это неправильный ответ" - "Но так написано в вашем учебнике" - "Я лучше знаю, что написано в МОЕМ учебнике" - "Он у меня с собой, давайте посмотрим?..." - "Вот сами и смотрите!! Незачет!". Мне приходилось слышать, что С***** и вовсе не писал этот учебник, а заставил старшекурсников переводить ему американские статьи, которые потом слегка подредактировал, урезал и издал под своим именем. Так что подозреваю, что, потратив пару дней на то, чтобы изучить этот опус вдоль и поперек, я в самом деле знаю наш учебник лучше, чем сам автор. Но что-то доказать в подобной ситуации...

Да что там С****, я вот однажды (на экзамене по философии) спросил у препода, в _какой конкретно книге_ Эрих Фромм писал про"обединение психоанализа с марксизмом", и тот, кажется, сослался на "Бегство от свободы", которое по невероятному совпадению я как раз взял с собой, чтобы читать в дороге. Я сказал: вот у меня есть эта книга, я читаю ее второй раз, и ничего такого там не видел. Покажите, что конкретно вы имеете в виду. Достойную оценку я в тот день не получил, зато проникся убеждением, что даже Фромм, воскресни он из мертвых, не сумел бы доказать нашим профессорам, что Эрих Фромм писал совсем не то, что думают они.  

Одним словом, я представил, как буду читать всю ночь, потом поеду в универ, так толком ничего и не запомнив (потому что можно выучить один предмет в три дня, но три предмета в один день - едва ли), потом буду торчать там до шести или семи, пить гадкий растворимый кофе, морщиться, массировать виски.... И понял - нет. Идите... лесом. Вызову врача. 

А утром до меня дошло, что это значит - я свободен. Минимум до третьего числа.

То есть - целых пять дней без нервотрепки, чашек с недопитым чаем, принудиловки, опухших глаз, будильников в 5.30... Только отдых. Только праздники. Только желанные дела.

Стало легко и радостно - как в детстве в первый день каникул.

Я раскрыл фрамугу, чтобы впустить в комнату холодный влажный ветер. Солнце брызнуло в мое окно из-за соседних новостроек и опять ушло за тучи. Но, похоже, что-то все-таки осталось в моей комнате.    

Много думал о нашем последнем разговоре с Авророй. Понял, что так и не смог объяснить свою мысль. Конечно же, дело не в том, что я осуждаю или не уважаю тех, кто сейчас проявляет здравомыслие и осторожность, не желая рисковать своим благополучием ради абстрактной справедливости. Это нормально. Но нельзя не понимать, что нормальное никогда не вызывает восхищения - люди способны восхищаться только чем-то выдающимся. А для меня восхищение является условием любви. Я не могу по-настоящему любить того, кем я не восхищаюсь. Например, я всегда любил свою маму - но любил по-детски, а по-настоящему, по-взрослому, начал любить только тогда, когда перестал видеть только ее роль по отношению ко мне, а увидел человека с очень непростой судьбой, в чьей жизни оказалось очень много трудностей, самоотверженности и решительности - одним словом, очень много героизма. Правда, героизма тихого, без позы и без пафоса.

Не то чтобы я перестану любить тех своих друзей, кто хочет жить нормальной жизнью, а не бросаться на каждую подвернувшуюся амбразуру. Привязанность, симпатия, забота, интерес - все эти вещи с восхищением никак не связаны. Но я имею в виду чувство, которое не подчиняется логике, которое по интенсивности сродни влюбленности, но глубже и устойчивее. Этого - единственного - чувства никогда не будет там, где человек не вызывает искреннего восхищения.

Мне хочется сидеть у себя дома и писать роман, время от времени заваривая себе крепкий сладкий чай, а в перерывах выходить проветрить голову в ближайший дворик. В голове вертится масса эпизодов к «Возмутителю спокойствия» - все беспорядочные и не связанные между собой. Конечно, если сесть и хорошенько поработать – они, несомненно, выстроятся в нужную последовательность. Одна проблема – «сесть»мне совершенно некогда!

Вышло так. Несколько дней назад, уже в двенадцать с чем-то ночи, мне позвонил журналист «Известий» Е., запомнивший меня по видео с разогнанного студенческого митинга. Все мы знаем, что существующая – глобальная – система фальсификации результатов выборов складывается из сотен мелких нарушений, на которые обычно никто не обращает внимания. Исчезло из редакции закона упоминание о видео и фотосъемке – боже мой, какая мелочь, в подзаконных актах-то оно осталось (только кто об этом знает?)… Нарушается процедура на каком-то избирательном участке – обязательно кто-нибудь говорит активным гражданам: забейте, что решают эти 500-800 голосов в масштабах всей страны?.. Активным гражданам становится неловко – в самом деле, что они так завелись из-за подобной «мелочи»! И так, заметьте, каждый раз. На КАЖДОМ избирательном участке.  Ну, в общем, у нас в вузе это выразилось в том, что ректор, пренебрегая своими прямыми обязанностями, не подал в ЦИК списки студентов, проживающих в общежитиях, для их регистрации как избирателей. Студентам предложили лично подать заявления о регистрации, и непременно до 30 числа, иначе до голосования их не допустят. Схема, в общем-то, понятна. Чем меньше зарегистрировано избирателей от МГУ, тем выше будет «явка». Плюс по открепительным свидетельствам в МГУ проголосует прорва левого народа, например, «гвардейцев» и нашистов, после чего скажут, что весь Университет поддерживает правящую партию. Пустячок, а приятно. (Не студентам, разумеется). В Инициативной группе МГУ этот вопрос обсуждался с редким жаром, казалось, что люди настроены очень решительно. Тогда политический обозреватель от «Известий» перерыл законы и составил жалобу в ЦИК, в которой освещались эти нарушения. И предложил студентам ее подписать. Но вдруг! Инициативная группа, существующая под девизом «Кто, если не мы? Когда, если не сейчас?» и гордо декларирующая свою оппозиционность, жалобу подписывать отказалась, не желая ссориться с администрацией – той самой администрацией, которую ее участники так бодро смешивают с грязью в Интернете и на форумах. Разумеется, это вопрос серьезный. Ректор не привык, чтобы студенты жаловались на него в официальные инстанции, и вряд ли он придет от этого в восторг. Но, во-первых, (как бы парадоксально это не звучало) риск тем меньше, чем решительнее и последовательнее мы будем добиваться своего – с большой группой людей, которые готовы идти до конца, ничего не сделаешь, а вот с разрозненными, нерешительными проявлениями недовольства бороться как раз очень просто – а во-вторых, мы должны привести к какому-то «общему знаменателю» наше отношение к руководству в _группе_ и на официальном уровне. Это значит – в _группе_ не ругать начальство матом и не писать одиозных комментариев, выражать свою позицию спокойно и корректно, а во внешнем мире не пытаться «угодить всем сразу» и притом еще остаться в полной безопасности. То, что мы делаем, рискованно. Это должно быть ясно с самого начала. Кто не хочет рисковать – пусть не маячит перед камерами с оппозиционными высказываниями и не вводит людей в заблуждение. А то, глядя на это, начинаешь думать, что ты окружен единомышленниками и союзниками… до тех пор, пока в критический момент все неожиданно не разбегутся.

Ну, в общем, я согласился подписать жалобу в ЦИК и на всякий случай написал всем тем, кого застал в сети и кто, по моим соображениям, мог присоединиться. По большей части это ни к чему не привело. Кого-то не устраивали конкретные формулировки и он предлагал все еще раз детально обсудить и переделать, а когда уже нужно подписывать, и СРОЧНО, то на согласование всех тонкостей уже не остается времени – либо ты делаешь, либо не делаешь, третьего не дано. Кто-то сомневался и обещал подумать. Тоже, в общем, дохлый номер. Человек, в котором я был почти уверен, сказал, что, как анархо-коммунист, он не может жаловаться в ЦИК, поскольку он принципиально против выборов. Я попытался объяснить, что сейчас дело не в наших личных убеждениях, а в конкретном нарушении, которое мы либо устраняем, либо нет. А выборы все равно состоятся – независимо от мнения тех, кто считает их антинародными или нецелесообразными. Но, в общем, тут мне тоже ничего не удалось. Зато – к моему удивлению и радости – подписать жалобу согласился Проконсул. Он же помог мне найти и исправить опечатки. Правда, теперь мне уже на самом деле стало страшно. Я в последнее время и так развлекаюсь, как могу. Участвую в пикетах, пишу курсовую о национализме, ксенофобии и гомофобии, дипломатично озаглавленную «Социокультурные предпосылки толерантности в России» (вот будет умора на защите!!)… Одним словом, лишний раз испортить отношения с администрацией не кажется таким уж важным. А вот стать причиной неприятностей другого человека в таком деле – тут действительно начинает скверно холодеть под ложечкой. Но, как бы там ни было, текст жалобы мы подготовили. А на следующий день, прямо на семинаре, ее увидел Дима и внезапно тоже согласился подписать. Заметьте, что из трех людей, в итоге подписавшихся под жалобой, двое никогда не входили ни в какие студенческие организации и не надували щеки на собраниях, изображая из себя передовой отряд правозащитников Университета… Показательно, по-моему. Меньше слов – больше дела.

В тот же день я встретился в ресторанчике ТЦ «Универ-Сити» с Е-вым и передал ему подписанную жалобу. Мы пообщались. Услышал массу интересного о современной политической журналистике и вообще был приятно удивлен. Всегда приятно видеть людей, которые так откровенно любят свою жизнь и свою работу. Вообще мой новый знакомый оказался человеком колоритным. Не всегда понятно, что для него важнее – решить ту или другую проблему и восстановить справедливость, или получить удовольствие от самого «процесса» разбирательства и сделать себя имя громким материалом. Но он, во всяком случае, способен интересоваться собеседником, чего так явно не хватает многим обаятельно-эгоцентричным людям, которые, с одной стороны, всегда мне нравились, с другой же – уже откровенно меня утомляют (этим самым безразличием ко всему на свете, кроме собственного круга интересов).

Не успел закончить с этим делом – написал Никита (Смеагорл) с предложением стать наблюдателем от «Яблока» на выборах. Я уже предпринимал попытку стать наблюдателем, а «Яблоко» мне откровенно симпатично, так что я ухватился за эту идею обеими руками. И в итоге целый вечер провел в офисе на Третьяковской, став в конце концов даже не наблюдателем, а членом избирательной комиссии. Суета там царила просто неописуемая. Подготовка документов, телефонные звонки, носящиеся туда-сюда люди… в общем, живая картина «За три дня до выборов». Прослушал инструктаж, в котором описывались наиболее распространенные нарушения, фальсификации и грубые подлоги. Вот честное слово, материалы там такие, что можно писать роман – остросюжетный, а по настроению – трагикомический.

Но вообще что-либо «написать», мне в следующие несколько дней не светит. Сперва подготовка участка к выборам, потом, собственно, голосование… похоже, что домой я не приеду даже ночевать – регламент требует явиться на участок в 7.30

PS Тьфу ты, не успел дописать пост, как отрубился Интернет. Да-да, в нашем многострадательном доме _до сих пор_ идет ремонт, и сейчас тянут в коридор телевизионную антенну, от чего сразу же сошли с ума все телефоны и модем. Конечно, «благородный муж готов к лишениям и трудностям», но сколько можно-то?! Помилуйте, они тут с середины лета!!   

В последнее время в голове постоянно крутится фраза - "Я хочу домой".

Хочу домой. ДОМОЙ.

Причем такая мысль мелькает в голове даже тогда, когда я дома - в смысле, в своей собственной квартире. Внутреннему голосу плевать на логику.

Помнится, когда-то я писал, что люди делятся не на счастливых и несчастных, а на бескрылых и бездомных. И не факт, что все довольны своим выбором - особенно если прислушиваться к сердцу, а не к разуму. Однако факт, что ничего другого не дано. 

Был на митинге против втсупления Студсоюза МГУ в Народный фронт Путина и использования престижа Университета в интересах Единой России.

Заявка на пикет первоначально была одобрена, однако же в последний момент организаторам отказали в проведении акции и предложили перенести ее на набережную Тараса Шевченко (говоря по русски, в долбеня). Другие предложения - смотровая площадка Воробьевых гор, площадь Индиры Ганди, были отклонены без всяких объяснений. Естественный вопрос - почему СТУДЕНТЫ Мгу не могу собираться именно в районе Университета, где такая акция была бы наиболее логичной и уместной? И почему нашистам или молодогвардейцам можно собираться где угодно, а всем остальным все время создают все мыслимые и немыслимые преграды в проведении пикетов?

В результате было решено все-таки провести акцию на заявленном месте. В группе отписались, что "точно придут", порядка ста пятидесяти человек. Сомневающихся было за полтысячи (!). А собралось в итоге - 40 или 50. Я только что  прочел в какой-то новостной ленте глумливое замечание, что это отличный показатель значимости поднятой проблемы. Чушь! Это, во-первых, показатель нашей безответственности и гражданской несознательности, а во-вторых - плохой организации. И это надо исправлять.

За пятнадцать минут акции обстановка у метро настолько накалилась (хотя все собравшиеся активисты только общались с журналистами, не разворачивая никаких плакатов), что было решено перебираться к Вечному огню напротив корпуса филфака. Полицейские погнались за нами через переход и отобрали у студентов несколько плакатов, которые первоначально планировалось использовать для одиночных пикетов на территории МГУ. Студентов они пропустили, полагая, что те просто разойдутся. Вместо этого мы собрались у Вечного огня и стали обсуждать вопрос о Студсоюзе и запрете митинга.

Довольно скоро подтянулись полицейские и стали угрожать нам задержанием за незаконный митинг. Так и хочется спросить - КАКОЙ? Если несколько десятков студентов, собравшись на территории своего Университета, обсуждают университетские проблемы, это ну никак не подпадает под определение пикета или митинга.

Однако полицейские стали хватать людей, ломать им руки и тащить задержанных в машины. Мы пытались их отбить. Была большая свалка и всеобщая неразбериха. Один из задержанных потерял сознание и упал на землю, что не помешало полицейским затолкать его в машину, едва он пришел в себя. Людей хватали в разных концах сквера, волоком тащили по асфальту. Об этих подробностях не написала ни одна газета. Потом скажут, что все задержания проводились в соответствии с законом. Я все это видел и свидетельствую, что законом там даже не пахло. Это было чистым, неприкрытым беспределом - от начала до конца.

Среди тех, кто хватал студентов и крутил им руки, были люди в штатском. Один, в низко надвинутом на глаза капюшоне и С ЛИЦОМ, ЗАВЯЗАННЫМ ШАРФОМ, особо отличился в этом деле. Когда наших товарищей запихивали в машины, мы стали скандировать - "Слава русской демократии!". Гражданин с шарфом подошел ко мне, остановился в двух шагах и сказал - вот вы, давайте, крикнете что-нибудь еще! Я в ответ спросил, зачем он завязал лицо шарфом. Он издевательски сказал, что ему холодно. Тогда я посоветовал ему натягивать на голову чулок.

Мы пытались сфотографировать этого колоритного типа, но он явно не стремился попасть в кадр.

Оставшиеся на свободе решили немедленно идти в ГЗ и написать ректору жалобу на милицейский произвол. Когда мы все уже СТОЯЛИ НА СТУПЕНЬКАХ КОРПУСА, полицейские выхватили из толпы двух девушек. Точнее, сначала схватили одну, а вторая бросилась к ней, и руководивший задержанием полковник (кажется, Костюк его фамилия) сказал - берите эту тоже. Это была девушка с _первого курса_ философского факультета. Я разговаривал с ней буквально за десять минут до задержания. Когда ее сажали в полицейскую машину, она отчаянно сопротивлялась, и полицейские прищемили ее дверцей. Она кричала, что ей больно. Мы оттаскивали полицейских и кричали, что они сошли с ума. Полковник встал между мной и машиной. Тогда я стал убеждать его отпустить девушку, тем более, что она, вероятно, несовершеннолетняя. Он смотрел на меня оловянными глазами и отвечал, что меня это не касается. В конце концов им удалось с ней справиться и ее тоже увезли.

Тут мне позвонил мсье Филин и спросил, все ли у нас в порядке. Вокруг стояла куча полицейских и я не отказал себе в удовольствии подробно рассказать о наших проишествиях.  Тогда один из полицейских прямо предложил другому меня "взять". Признаться, крайне любопытно, что бы они тогда написали в протоколе. "Нелицеприятно отзывался о полиции в дружеском разговоре"? Кажется, даже до них дошло, что это уже перебор.

Мы обменялись контактами с другими участниками встречи и решили не оставлять так этого дела. Думаю, что в будущем нам надо более активно защищать своих и вообще организовывать сопротивление. Пример той девочки - и еще самой первой драки в сквере - убедительно доказывают, насколько трудно задержать и посадить в машину человека, если он сам и его сторонники настроены бороться до конца. И в то же время это очень просто, если каждый подсознательно боится, что слишком активное сопротивление может создать ему проблемы. Если однажды мы выйдем на митинг, _заранее_ смирившись с тем, что к вечеру каждый из нас окажется в участке, то, возможно, до участка смогут довезти гораздо меньшее количество людей...

ВИДЕО:

http://krasnoe.tv/node/12160

К сожалению, здесь только один эпизод сегодняшних событий, но здесь ясно видно, что собравшиеся у Вечного огня люди обсуждают студенческий профсоюз, а НЕ митингуют. Тем не менее их начинают забирать и завязывается драка.

БОЛЕЕ ПОЛНОЕ ВИДЕО:

http://www.youtube.com/watch?gl=RU&v=jJWC_6NRG98   

http://lib.rus.ec/a/158068

Оперативно работают господа пираты! O.o 14 числа я выложил законченный роман, и вуаля. Уже "спиратили". Забавно получилось: в Самиздате получаю коментарий к "Истинному имени" - "Прочла на Либрусеке. Очень понравилось.". Мне осталось только глупо удивиться - мол, не знал, что текст висит на Либрусеке...

До сих пор я очень часто видел в разделах на СИ статьи, в которых авторы ругали пиратов - мол, такие они сволочи, не уважают авторское право, да еще вывешивают у себя черновики, а мы потом должны краснеть за собственное творчество. У тех, кого уже печатают, лейтмотив другой - пираты продают наши произведения, лишая нас законной прибыли.

Столкнувшись с Либрусеком сам, я задумался, насколько это верно. Поскольку публикация произошла как раз тогда, когда я выложил законченную версию романа, мне представляется, что это как-то связано. Скажем, пока ты публикуешь отрывки и черновики, никто не придет к тебе красть их и собирать их в общий файл, как кубики (понятно, исключение - если ты мировая знаменитость типа Роулинг или Майер - тогда у тебя не постесняются украсть даже наброски на салфетках). Сама... э-ээ... кража происходит аккурат тогда, когда обитатель СИ выкладывает нечто подозрительно похожее на полный текст - с завязкой, кульминацией и эпилогом. Так что, наверное, если не хочется краснеть за собственное творчество, то нужно редактировать текст заранее, а не вывешивать "сырец" на общее обозрение, чтобы как можно скорее получить вознаграждение в виде комментов и оценок, а занудную отделку, редактирование и "ловлю блох" оставить на потом. Я, признаться, поленился скрупулезно редактировать весь текст. Но самые нервирующие меня места все же исправил. И был несказанно рад, что сделал это вовремя.

Логичный вывод - ругайте себе пиратов на здоровье, но в первую очередь не "подставляйтесь" сами и внимательно вычитывайте текст, который публикуете.

Теперь по поводу продажи книг. Любой писатель на СИ в начале своей авторской карьеры - абсолютный бессребренник. Его единственное желание - чтобы его читали и ценили. А сайты типа Либрусека - это дополнительная возможность, что вас кто-нибудь прочтет. И надо отдать должное пиратам - они честно ставят ссылку на источник (то есть на страничку СИ) и полностью указывают авторские данные. А сейчас я скажу крамольнейшую вещь. До тех пор, пока пираты распространяют в Интернете свободную и _бесплатную_ информацию, я буду на их стороне (прошу желающих вздернуть меня на рее вести себя прилично и хотя бы выстроиться в очередь). Я не хочу сказать, что автор не имеет прав на прибыль, но не от распространения своих произведений в Интернете, а, допустим, от продажи книг. Или от фильма, если удостоится экранизации. И не стоит говорить - "да кто же купит книгу, если ее можно прочитать бесплатно?!". Купят. Если ваша книга хороша, кому-то обязательно захочется купить ее в бумажном варианте и поставить на полку. То, что я читал Ирвина Ялома, скачанного с пиратского сайта, не помешало мне купить в его в невероятно дорогом издании и не жалеть потраченных на это денег. Ладно, Ялом - это все же не фантастика... Но вот "Стальное княжество" И.Живетьевой я тоже начинал читать в открытом доступе в Сети, а потом с удовольствием купил, и перечитываю уже на бумаге.

Мне кажется, надо дать читателю выбор. Пусть он сам решает, чего стоит ваше гениальное творение - того, чтобы прочесть его однажды и забыть, или того, чтобы иметь у себя дома. А за Либрусек я лично сказал бы спасибо. Вы хотели, чтобы вас читали? Вас ЧИТАЮТ. Мысленно отмотайте время назад, к тому моменту, когда вы писали в стол и мечтали только о том, чтобы однажды кто-то прочитал написанное и ему понравилось. При всей наивности подобного подхода он все-таки кажется мне более логичным, чем прижимистость некоторых "состоявшихся" писателей (я говорю в первую очередь о фэнтези, поскольку на СИ читаю только этот жанр). Давайте посмотрим правде в глаза - большинство теперешних романом в жанре фэнтези - это фансервисные однодневки, и в масштабах Вечности всем абсолютно наплевать, купят ли десять тысяч ваших книжек - или двадцать тысяч. Потому что на вашу литературную судьбу это никак не повлияет - она предопределена заранее с той же неотвратимостью, с какой судьба героев ваших саг определяется каким-нибудь таинственным Пророчеством. Если же вы вдруг окажетесь тем Избранным, кого эта печальная участь не коснется - то, опять же, никакие пиратские сайты этому не помешают (а возможно - даже поспособствуют).

Совсем другое дело, когда господа пираты начинают _продавать_ чужую информацию. Ну так и против этого есть замечательное средство - самому распространять эту информацию бесплатно и открыто! Стать "пиратами в квадрате" для вчерашних конкурентов. И тогда они едва ли много выручат от своей деятельности.

Оказалось, что сказать: "вы для меня не существуете" - значит наполовину умереть.

Раньше я знал, что быть живым - это не просто есть, дышать и двигаться, и даже не общаться и о чем-то размышлять, а иметь цели, интересы, проявлять неравнодушие к делам и к людям... возвращаясь вечером домой, чувствовать удовлетворение от прожитого дня. Любить свою работу и своих друзей. Все время к чему-то стремиться. Позволить себе испытывать тревогу, любопытство, нежность... в общем, всю палитру чувств, доступных человеку, ничего не смягчая и ни от чего не уклоняясь.

Но это лишь половина правды.

Нравится нам это или нет, мы живем в двух реальностях одновременно. Одна - внешний мир, в котором мы взаимодействуем друг с другом, а другая - наши чувства, память, наши _внутренние_ цели и стремления.

Тот, кто игнорирует внешнюю реальность, сумасшедший.

Тот, кто пытается проигнорировать реальность внутреннюю - говорящий труп.  У него есть желания и цели. Есть друзья и интересы. Есть возможность быть полезным окружающим и даже самосовершенствоваться. Но у него нет... себя. Поскольку наша внутренняя реальность, что бы мы ни делали, от нас не отделима. Без меня ее бы не было - но верно и обратное. Без нее никакого "я" не будет. 

А моя внутренняя реальность - это вы и то, что неразрывно с вами связано. Ну хорошо, не только вы - но это как десяток этажей из середины дома. Их нельзя изъять, попутно не обрушив остальное.

Вот и все.

Но вам, наверное, об этом говорить не стоит.

О чем люди думают и пишут? Да о личной жизни, о работе (об учебе) и о повседневности. Некоторые еще о творчестве.

О личной жизни я не думаю. 

Не думаю и о работе. Раньше огорчался, что не удалось устроиться на ставку в ПСМ или куда-нибудь еще. А теперь могу только радоваться, что не удалось. Я не могу работать, пока продолжаются эти проблемы с бабушкой. Я никогда не знаю, когда нужно будет бросить все и ехать в больницу. Или делать что-нибудь еще, о чем попросят родственники. Я все время "на подхвате".

Об учебе думать нечего. Решаю мелкие проблемы, чтобы утвердить две курсовых (занятная история, но это как-нибудь потом. Когда все, наконец, определится). Иногда задаю себе вопрос - смогу ли я перед экзаменами одолеть материал за весь семестр? Но это, как говорится, риторический вопрос. Куда ж я денусь, одолею.

Почти не думаю - стараюсь меньше думать - о некоторых людях и о некоторых отношениях. Надумался уже. Когда ты сделал все, что мог - и даже то, чего не мог - тебе остается только пожать плечами и сказать - все, дорогие. Все. Вы больше для меня не существуете. А я для вас не существую уже очень много времени. Мне просто было трудно в это верить.

О творчестве тоже не думаю. Роман дописан, а логичная и четкая картина продолжения пока что не сложилась. Сюжет предстает не четким и линейным, а клочкастым и сумбурным, не вполне понятно даже, что за чем должно идти. Жду продуктивных творческих идей, а в их отсутствии - пишу наброски. Пригодится.

А стихи... без них бывает очень пусто. Но я знал, что рано или поздно перестану их писать. 

Буду думать о тех людях, с которыми хочется увидеться. Пусть не теперь, пока все время занято насущными проблемами, а чуть попозже. И о тех, кто рядом.  

Я не люблю людей, похожих на кошек. Тех, которые гуляют сами по себе. Пока им с тобой тепло и удобно, или пока у них подходящее настроение, они будут забираться к тебе на колени и мурчать, как будто само собой разумеется, что вам обоим хорошо вдвоем и ваши чувства и желания полностью совпадают. Если для тебя эти тепло и близость дороги, то ты легко поверишь в то, что так оно и есть. Что у вас правда общие желания. Но на самом деле для человека "с кошачьей натурой" существуют только его собственные чувства и желания. Когда ему захочется, он развернется и уйдет, и, уходя, даже не обернется посмотреть, как ты на это отреагируешь. По большому счету, он просто забудет о твоем существовании, как только его мысли привлечет что-то другое. А потом, когда ему захочется, он придет снова и будет тереться головой о твои руки, ни минуты не сомневаясь в том, что это должно быть тебе приятно - потому что это приятно ему самому.

Пошлите нафиг всех, кто станет говорить, что настоящая любовь и истинная дружба - это когда тебе "ничего не нужно для себя". Так рассуждают только те, у кого все_есть, и кто поэтому пока не понимает, что "отсуствие потребностей" и "удовлетворенная потребность"  - это совершенно не одно и то же. В человеке от рождения заложено стремление быть значимым для тех, кто ему дорог. Причем эта значимость должна быть адекватна его собственным чувствам. Проще говоря, если какой-то человек стоит для нас на первом месте, мы никогда не сможем примириться с тем, что для него важнее кто-нибудь другой. И если кто-то считает меня другом, хотя для меня он сам - просто хороший знакомый, то в наших отношениях - проблема, которую придется как-то разрешать. Либо я пойму, что этот человек мне дорог, что я не хочу его терять, а значит, должен пересмотреть свое отношение к нему, либо он будет мучиться от этой дисгармонии и рано или поздно разорвет со мной все отношения. И будет прав. Мы не всегда способны дать другому человеку то, что он от нас хочет. Но - как минимум - мы должны понимать, что закрывать глаза на явную несправедливость наших отношений с кем-то недостойно и чревато неприятными последствиями.

Я часто встречал людей, которые вслух угрызались, что, мол, неспособны по-достоинству ответить на чью-то любовь. При этом они думали, что "по достоинству" - это значит, сказать "да" и стать счастливой парой. Разумеется, жалеть о том, что ты не в состоянии в кого-нибудь влюбиться (сожаление из категории самых бесплодных), куда проще, чем изо дня в день проявлять к другому человеку неподдельное внимание, быть деликатным и относиться к его чувствам с уважением, а не с дурацкой жалостью. Обычно в такой ситуации люди начинают бегать от "источника проблем" или навязывать ему поверхностную "дружбу", от которой впору удавиться, и при этом руководствуются - что бы они там ни говорили - вовсе не заботой о чужом благополучии, а эгоистическим стремлением решить вопрос как можно проще. Проще для самих себя.   

Делаю наброски к курсовой о ксенофобии в России. А сам думаю о случае, который рассказала Юля. Она шла с друзьями (судя по дальнейшему развитию событий, все-таки с подругами), и держала руки за спиной. Сзади шли какие-то нерусские парни, и один из них подбежал к ней и плюнул в руку. А потом они обогнали их и долго смеялись своей выходке. 

Знаете, я (все еще) не шовинист. Но после сентябрьского нападения, неоднократных прецедентов в электричках и таких рассказов я начинаю думать, что проблема не в том, что "они" занимают здесь рабочие места или прописываются вдесятером в одну квартиру. А просто эти люди сами по себе стоят на такой низкой ступени развития, что заслуживают называться дикарями. Если не животными. Скажем, понравилась такому троглодиту девушка - значит, можно навязчиво к ней приставать, не обращая ни малейшего внимания на то, что ей это не нравится. А если дело происходит ночью и в безлюдном месте - то тогда в дикарской голове и вовсе отключается последний стоп-сигнал.

А если в электричке кто-то просит выключить играющую на весь вагон музыку, то его следует послать как можно дальше. Если, разумеется, при этом не рискуешь, что тебя за шиворот вышвырнут из вагона на ближайшей станции. Тогда - и исключительно тогда - необходимо соблюсти приличия.

И, разумеется, можно плюнуть на улице в любого человека - если ты уверен, что тебе за это не дадут - простите мой французский! - по хлебалу.

Я согласен мирно сосуществовать с людьми любой национальности и цвета кожи. Но я не желаю "сосуществовать" с заведомыми хамами и дикарями. Я считаю, что любого человека, не способного - в силу своей дикарской недоразвитости -  жить по человеческим законам, следует призвать к порядку единственным доступным ему способом. Силой. Я многократно убеждался, что подобный питекантроп, получив по шее за свое девиантное поведение, пять раз подумает, прежде чем в следующий раз рискнет повторить что-нибудь подобное. Зато я сильно сомневаюсь в том, что существует другой способ.

Как совершенно правильно заметил Странник, дело не в национальности - у нас хватает своих хамов. Это так, и с этим бесполезно спорить. Питекантропы есть питекантропы, не важно, к какой национальности они принадлежат. И относиться ко всем питекантропам следует одинаково. Просто это вполне _естественно_, что среди приезжих их процент выше. Во-первых, их культурный уровень (в массе своей) гораздо ниже, чем у коренного населения (опять же в среднем по палате). Во-вторых, они относятся к местному населению, как к "чужим", и часто позволяют себе с ними то, что никогда бы не позволили себе среди своих. В-третьих, они все же чувствуют себя здесь не слишком уютно, и это тоже провоцирует "стайность" и агрессию. Как теоретик, я могу найти десяток объяснений и оправданий тому, что приезжие ведут себя именно так, а не иначе. Но как человек, которому приходится иметь с ними дело на практике, я хочу, чтобы проблема не замалчивалась - и не списывалась целиком на чьи-то предрассудки. Я еще раз подчеркну - речь не о том, чтобы озлиться и бить всех "не наших". Так мы сами скоро перестанем быть людьми. Я говорю о том, что всякое неадекватное поведение должно немедленно и жестко пресекаться, если мы не хотим завтра невязать себе на шею целую орду неандертальцев, опьяневших от сознания собственной безнаказанности.

С точки зрения прекраснодушных либералов, я сейчас пропагандирую фашизм. Мне итнресно - этим либералам приходилось ездить в транспорте или ходить по одним подворотням с теми, кого они защищают? Им, должно быть, пока _в руки_ не плевали.

Простите, господа. Сейчас я никудышный блоггер и, должно быть, очень скучный собеседник. Пора признать, что у меня  обычная вялотекущая депрессия. Раньше, когда было плохо, я развивал лихорадочную деятельность, как больной МДП в маниакальной фазе. Может быть, я подсознательно надеялся, что могу убежать от собственной печали. Еще год назад я верил в то, что ее можно выкричать, заглушить алкоголем или просто переждать. На самом деле можно все - и ничего - из этого. Вся психология, любое самоубеждение - это работа с _отношением_ к задаче. Но сами условия задачи не меняются - со временем ты начинаешь это понимать. Впрочем, человеку свойственно считать, что верно именно то наблюдение о жизни, которое он сделал под влиянием сиюминутного настроя, и неважно, был этот настрой оптимистичным - или беспросветно мрачным. Подождем.

На самом деле, мне сейчас не хочется ни с кем общаться. Мне элементарно лень поддерживать беседу или что-нибудь записывать, хотя нельзя сказать, что писать не о чем. Все это неправильно и очень скверно, я прекрасно это понимаю. И стараюсь относиться к этому, как к боли в горле при простуде - неприятный, но поддающийся лечению симптом.

Мне нужно время.

Я на днях пошел с друзьями в бар, чтобы развлечься, и почувствовал себя Атосом. Пить вино, чтобы развеселиться, и с каждым глотком все глубже погружаться в меланхолию - что может быть нелепее!

Единственный весомый плюс - проводя много (как никогда много) времени наедине с собой, я посвящаю это время творческой работе, и она приносит мне такую же сильную радость, как всегда. По сути, пока я пишу (а также перечитываю то, что написал) я неподдельно счастлив. Остальное не так важно.  

Был на Марше равенства. Не верьте новостям! По-видимому, наша пресса действует по принципу "слышал звон, да не знаю, где он". История обрастает нелепейшими подробностями, важные моменты, наоборот, замалчиваются. Никто не закидывал нас помидорами. Действительно, в сквере на Чистых прудах еще до начала акции собралась толпа не в меру активных граждан с овощами и пейнтбольной винтовкой, но их тут же задержали, так что с ними нам столкнуться не пришлось. Зато были: православные фанатики, кричавшие "Смерть пидорам!!", бритоголовые нацисты, устроившие драку, едва мы вышли за оцепление, и преследовавшие нас в метро, омоновцы, скрутившие всех наших, кто имел при себе плакаты, посвященные ЛГБТ (мне чудом удалось не оказаться в УВД и сохранить плакат с оптимистичной надписью "Самолет упал, теплоход затонул, работы нет - все потому, что геи виноваты!?" Меня терзает ужасное подозрение, что наши правоохранительные органы восприняли ее... буквально. Ну не существует в русском языке знаков препинания, обозначающих сарказм!!) 

На акцию мы шли с Авророй. Обстановка с самого начала была напряженной - толпа откровенной фашни у метро, оцепление омона, огороженный заборами "вольер" для митинга (какой, к чертям собачьим, Марш?)

Наши подтянулись в последний момент, все вместе быстро миновали заграждение. Настроение - по крайней мере у меня - было приподнятое и одновременно взвинченное. А как же иначе, когда тебе со всех сторон кричат "Уроды! Убивать вас надо!! Мудаки!!!", и ты прекрасно понимаешь, что, когда акция завершится, вам придется как-то _выходить_. Иначе говоря, пройти сквозь строй. Перекрикивать беснующихся за заборами людей мы не могли, поэтому в ответ только смеялись.

Потом начался сам митинг. Произносили речи, держали плакаты... К сожалению, многие из этих плакатов были посвящены отнюдь не равенству и не лгбт, а, скажем, неограниченному праву на аборты, за которое я никогда не пошел бы митинговать. Но когда стали раздавать желаюищм плакаты с агитацией, мы с Авророй взяли посвященные лгбт. Хотя нас сразу же предупредили, что это опасно. Видите ли, нам было разрешено митинговать против всех видов ксенофобии, _за исключением_ одной лишь гомофобии. Забавно - разрешать бороться с ксенофобией и тут же демонстрировать ее во всей красе... Как бы там ни было, но Игоря, одного из наших организаторов, скрутили за плакат о гомофобии, который - господа, внимание! - он даже не успел достать. Плакат на тот момент был свернут в трубку. Как бы там ни было, но мы решили оправдать свое участие в акции и взять плакаты именно про геев.

Аврору забирали трое. Интересно, неужели в самом деле нужно три омоновца, чтобы скрутить одну-единственную девушку?.. Впрочем, надо признать, мы до последнего старались их отбить. И Аврору, и Аню (ту самую, с которой мы уже сидели в УВД прошедшим летом). Мы требовали объяснить, на каком основании их задерживают, хватались за руки... в общем, была настоящая свалка.  Когда нас все-таки оттеснили, а девушек потащили к автобусу, все наши начали скандировать "По-зор! По-зор!!" - и в самом деле, зрелище было позорным. "Настоящие мужчины" силой волокут двух хрупких девушек вперед, расшвыривая всех, кто оказался на дороге.

Впрочем, настал момент, когда я порадовался, что Аврору задержали. Это когда мы направились к метро, и - началось. Один бритый ублюдок наскочил на девушку (ну почему на девушку?!) и безо всяких предисловий ударил кулаком в лицо. В другом месте завязалась драка, и омоновцы повалили кого-то из фашей на землю, заламывая ему руки за спину. А еще один мужик ворвался за нами в метро, начал бить людей штативом от видоекамеры (и как бить! металлический штатив сломался после трех ударов!) и при этом изо всех сил вопить "На помощь, на меня напали пидоры!!!". Паршивый провокатор.

Думаете, тем и кончилось? Отнюдь. Нас преследовали в метро, была драка в вагоне, кто-то - то ли из фашей, то ли из перепуганных и ничего не понимавших пассажиров - распылил перцовый газ. Мы бросились наверх по эскалатору. Я кричал людям, чтобы они не спускались в метро. Мне повезло больше других, я вовремя закрыл глаза, и все равно чувствовал отвратительное жжение в носу и в горле. Некоторым девушкам пришлось намного хуже...

Наверху мы вспомнили, что кое-кто из наших остался внизу... вместе с нацистами. Все дружно бросились назад. 

Гнали нас еще несколько станций, потом милиция все-таки вмешалась и нас с погромщиками "развели". Я узнал, что случилось с Авророй, и поехал в УВД, не дожидаясь остальных. Встретил там Лену Костюченко. В шесть часов мне обещали, что вот-вот отпустят всех задержанных. Мы пошли ждать в "Гамбринус", куда вскорости подъехали и остальные - Адик, Аня, Маргарет и многие другие. Отпустили наших... пол-десятого. За это время мы успели выпить чаю, поиронизировать над освещением сегодняшних событий в прессе и устать до тошноты. Какое было облегчение, когда я встретился с Авророй и смог, наконец, с чистой совестью отправиться домой!

...А дома у меня сидели сестра с Варгом. Варг с друзьями, как случайно выснилось, тоже должен был участвовать в сегодняшнем мероприятии. Только... со стороны фашни. Не поехал он туда только случайно. Вы навряд ли представляете, как это странно - сидеть за одним столом и вести приятный разговор с человеком, который в других обстоятельствах мог проломить кому-то из твоих соратников голову бейсбольной битой. А со сколькими из наших сегодняшних противников мы _в других обстоятельствах_ могли бы точно так же пить на кухне пиво и улыбаться друг другу?! Я не могу плохо относиться к Варгу. Он ухаживает за моей сестрой и, кстати, спит сейчас в соседней комнате. А я сижу и думаю о том, что всякая война возможна лишь постольку, поскольку люди могут воевать не с такими же _людьми_, как они сами, а с какими-то абстрактными "врагами".

 Нет. Единственное, с чем нам нужно справиться _на самом деле_, это наши заблуждения. В этом мире не должно быть места не "врагам", против которых мы воюем, а самой войне. 

ДОБАВЛЕНЫ ФОТО! Смотрите альбом "Марш равенства 2011"    

Люди удивительны. И многогранны. И непредсказуемы. И чаще всего это замечаешь в ситуации "из рядя вон", поскольку в остальное время их особенности проявляют себя как-то менее рельефно.

Вот сегодня было повторение прошлогоднего кошмара, одна из немногих ситуаций, когда от сильной боли я потерял всякую власть над своим телом и превратился в какой-то комок перекрученных нервов, в трясущееся, корчащееся и, извините за натурализм, блюющее существо с бледно-зеленой мордой и заледеневшими руками. (А как хорошо все начиналось! При первых признаках грядущей катастрофы я свалил с занятий и рванул домой, рассчитав, что окажусь там как раз вовремя. Но электрички отменили (!!) до пол-пятого, и мне пришлось через пол-города тащиться на Речной вокзал, садиться в автолайн... и, натурально, кризис разразился по дороге. Аккурат как прошлой осенью). Дорогу от Москвы до города я все-таки осилил, но вот дотянуть до Крюкова уже не смог. И вот, когда я вывалился из переполненного автолайна и осел на землю, в двух шагах от меня стояла пожилая женщина с тележкой. Я прохрипел что-то типа "Скк-кор...", и, разумеется, она прекрасно поняла, в чем дело. Даже помню, что она ответила - мол, нет мобильного, ничем не могу помочь! - и поспешила откатить свою тележку подальше от подозрительного копошащегося на асфальте человека (может, пьяный, обколовшийся или заразный?). И было несколько секунд или минут, когда я натурально отдавал концы, стоя у остановки на коленях, а народ шел мимо, словно ничего особенного не происходило. Но ведь были же те двое - женщина с мужчиной, и, что интересно, куда-то торопившиеся – которые остановились, соскребли меня с асфальта, дотащили до скамейки, потом принесли воды и вызвали мне скорую. И вот, несмотря на то, что именно они – одни из всех – действительно спешили, они проторчали там со мной минут пятнадцать. И очень волновались. Оттого, что я не мог нормально говорить - да, собственно, и ненормально тоже - паника достигла апогея. Помню, женщина все время проверяла пульс - на шее, на запястье - и у нее у самой дрожали руки, а я все хотел сказать ей, чтобы она так не волновалась - нифига я не умру.

А вокруг, разумеется, сейчас же собралась толпа "сочувствующих". Вот уж этих я бы с удовольствием заткнул. А то и придушил. Они со всех сторон обменивались мнениями о дурной работе наших медицинских служб, рассказывали долгие и мутные истории о том, как кому-нибудь из них-то когда-то где-то стало "так же" плохо. И галдели, и галдели... У меня возникло ощущение, что во всем происходящем они видят только лишний - и приятный – повод рассказать кому-то о себе. Есть два ошибочных суждения - что от боли следует отвлечься, и что боль сама по себе мешает воспринимать происходящее. Неправда. Полностью отвлечься можно от саднящего пореза на руке, но от действительно серьезной боли, находясь в сознании, сбежать нельзя. Но это, к сожалению, не значит, что ты перестанешь слышать или видеть то, что происходит вокруг тебя. Я корчился на скамейке и испытывал желание заорать - заткнитесь, а?! Хватит во всех подробностях расписывать, как кому-то из вас стало плохо с сердцем, или с почками, или с чем-то еще. И будьте так любезны, прекратите смаковать произошедшее, хватит рассказывать друг другу, как я вывалился из автобуса и что со мной, по-вашему, случилось. Если это форма выражения сочувствия - то я бы предпочел полное безразличие! Но на такую долгую тираду меня не хватило. А когда я, клацая зубами, попросил у "добрых людей" обезболивающее, ни один и не подумал забежать в аптеку, находившуюся прямиком через дорогу и смотревшую на нас огромной вывеской. Нет! Они стали многоголосо обсуждать, кто и какие обезболивающие принимал и принимает от своих болячек. 

Самое забавное здесь то, что я в конце концов от них сбежал! Да, именно сбежал, хотя почти не мог самостоятельно передвигаться. Дело вы том, что женщине, поднимавшей меня с земли, позвонил ее шеф, и она, бедная, прямо разрывалась - тут надо дожидаться скорую, а там звонят и требуют немедленно явиться! Я напрягся и сказал ей, чтобы она ехала, а я уж тут дождусь машину. Она принесла мне минералки, упаковку одноразовых платков и попросила Клуб Сочувствующих Граждан подождать приезда скорой. Через несколько минут после ее ухода, я, шатаясь и на всякий случай зажимая рот платком, свалил от "доброхотов" и ввалился в первый подходивший мне автобус, рассудив, что или сдохну по дороге, или все-таки вернусь домой. Все что угодно, лишь бы побыстрее.

И доехал ведь. А потом даже дотащился до подъезда - шаг, и еще шаг, и еще шаг. И был момент, когда я ощутил что-то похожее на гордость. Нет, я не могу вслед за героем "Истинного имени" сказать, что боли нет. И не могу сказать, что я сильнее боли. Собственно, ей уже много раз случалось смять, скрутить и сплющить меня так, что я лишался всякой власти над своим же телом, и оно творило, что хотело, подчиняясь только ей. Но сегодня получилось по-другому. Я все-таки _смог_ дотащить и свое тело, и кромсающую его боль туда, куда хотел.

Победа.

Недоволен я собой. Усталый, вялый, делать ничего не хочется. Я забуксовал в ухабах этой осени. Вообще в такие дни мне кажется, что пасмурная хмарь - на самом деле не снаружи, а внутри. А впрочем, не исключено, что свою роль сыграла мерзкая, вялотекущая простуда. От поездки на болото в пятницу остались смешанные ощущения. Ну ладно, посидели хорошо. А дальше? Нет - а смысл?.. Даже фехтовать я не пошел. Я не могу отделаться от ощущения, что каждое событие должно _вести_ к чему-то, что за каждым впечатлением должно идти другое, еще более глубокое и сильное. Дружба становится эфемерной, если мы не двигаемся к бОльшей откровенности и бОльшему доверию. Жизнь тоже эфемерна, если впереди не ощущается какая-нибудь цель, а в обозримом будущем не видно менее глобальных, но при этом более практичных целей. Даже если цель имеется, но интерес к ней по какой-либо причине пропадает...

Знаете, мессир, вы просто-напросто хандрите.

Соберитесь. Начинайте действовать. Даже не важно, к чему вы сейчас приложите свои усилия... к написанию давно задуманной статьи о личности Лойолы, или к тренировкам на мечах, или к билетам к пересдаче. Дело здесь не в цели, а в самом усилии. В движении вперед, если угодно. Никаких других путей выбраться из этого серого тумана еще не придумано, вы сами знаете.

Заснуть я так и не сумела. Взяла плеер и пошла развеяться. И даже, в общем-то, достигла цели. Вся хандра прошла, как не бывало.

Собственно, меня пытались изнасиловать. То есть сначала эта мразь хотела "познакомиться". А когда я его отшила, сделал вид, что уходит. Дальше было весело. Он подождал, пока я отойду, налетел на меня сзади, схватил за шею и пытался повалить на землю, одновременно затыкая мне рот языком. Дальше помню смутно. Захват с шеи я каким-то чудом сняла, а его самого воткнула головой в асфальт. Но упали мы одновременно, потому что он схватился за меня другой рукой. Вскочили на ноги. Я проорала что-то запредельно матерное и вдобавок, кажется, пообещала его убить. Он ударил с двух рук - метил в нос и подбородок, но слегка промазал. Что и хорошо, так как удар по челюсти все-таки куда менее болезнен, чем по носу. Я отскочила и на автомате встала в стойку. Тогда он... сбежал.

Ну е-мое, вкус жизни...

Правда, благодаря выбросу адреналина вся моя тоска прошла на раз.

А вы замечали, что потерянная вещь, которую ты, свесив язык на бок или тихо чертыхаясь, силишься найти в своей квартире, рано или поздно обязательно найдется безо всяких усилий с вашей стороны, причем окажется на самом видном месте? У меня такое происходит регулярно. Собственно, чуть ли не всякий раз, когда я что-нибудь теряю.

Или вот еще. После того, как случился пожар на конюшне, я долго пытался восстановить свой сертификат "конного гида". Ездил в Фирсановку, звонил куратору, пытался как-нибудь связаться с нужными людьми... и ничего. Глухарь. Признаюсь, человек я безответственный, так что в итоге я махнул на все рукой, подумав - не судьба, наверное! Три месяца учебы и еще три месяца - бездарной беготни по всем инстанциям, а результат, в итоге, нулевой. И вот несколько дней назад иду я по своему району, заткнув уши плеером и ничего не замечая, а меня внезапно окликает хозяйка нашей конюшни, которая, как я всегда считал, живет где-то на Сходне. Поздоровались, и она между делом говорит - тут твой сертификат лежит у Сашки, можешь забирать!

Самым запоминающимся в этом смысле для меня был случай, когда я мучительно пытался дописать одно литературное произведение, но все усилия заканчивались "пшиком". Я едва не заработал полноценный нервный срыв, пытаясь сделать то, что при том уровне способностей и знаний, сделать было просто невозможно (правда, я об этом не подозревал). И в конце концов решил, что мне не суждено когда-нибудь закончить эту книгу, а занятия писательством пора бросать. И бросил ведь. Чтобы через два года по такому же стихийному порыву сесть... и на одном дыхании написать то, что раньше стоило бессчетных исправлении и битья многострадальной головой о батарею.

Знаете, я начинаю думать, что пора осуществлять недеяние. Не любую стену стоит прошибать тараном - иногда уместнее присесть и подождать, пока в стене откроется калитка и тебя любезно пригласят войти...

И если мои планы с поступлением из раза в раз стихийно рушатся, заканчиваясь месяцами беготни, хлопот и нервов - может, это знак, что нужно просто подождать. Все будет. И все будет даже лучше, чем я мог вообразить. Только чуть-чуть попозже.