Надо сказать, что я часто сопоставляю, мол как бы я то-то и то-то... ну, скажем - дал в морду Печорину или поспорил с Базаровым, которого тоже, впрочем, не особенно люблю...

Жванецкого я не отождествлял с собой никогда. Я прекрасно понимал, что это это талланливый, остроумный... а в последнее время, увы, пошлый (все эти рассказы про то, как он сидел где-то с Путиным или катался на чьи-то деньги в Куршавеле...), но... марсианин. Или марсианин -я. В общем, - кто-то идин из нас. И вот опять получается, что я пытаюсь сопоставляться.

 Однако, думается, бряцанье "орденами" (если попойку с Пастуховым, Кобзоном и Никитиной, можно отнести к  "орденам".) уместо, среди кавалеров сходных "орденов". Мне же больше по душе вечное. Но, не в этом суть.

Скачал я, говоря короче, Жванецкого все, что было в интренете, в смысле послушать и прочитать. Работал в последнее время много, ездил, заболел жутко, все наслоилось... горе это,  клиенты, которым надо объяснять что им на самом деле хочется, а я при этом кашляю так, что протоколы со стола сдувает... В общем, в поездках, ставлю диски и всю дорогу - Жванецкий.

Нет, хорошо. Правда, хорошо. Иногда только зло брало... как же так... "и ты, Брут!.." - ну, типа того...

Ну да ладно... выздоравливаю потихоньку, хотя уж пару раз от кашля кровью плевался...Не так что уж совсем как узник Шлиссельбурга... ну, бронхит, одним словом...

Жванецуий. Думаю, что не новый. Лет 10-15 тому...

Всё, кончилось золотое время, в стране всё за деньги. В платных
  туалетах посетители, у которых запор, требуют вернуть деньги обратно,
  и суды их поддерживают. По любому вопросу можно обратиться в суд и
  получить оправдательный приговор. Главная задача суда - не
  связываться, главная задача церкви - не ввязываться. Суд, церковь и
  народ полностью отделились от государства, учителя отделились от
  учеников, милиция отделилась от воров, врачи отделились от больных,
  всё, спросить не у кого.
 
  На экране непрерывно стреляют, любят друг друга в крови, в грязи, и
  поют там же. Песни по смыслу приближаются к наскальной живописи.    Секс полностью отделился от любви, на свадьбах под крик "Горько" уже
  не целуются, а идут дальше. Любимые называются партнёрами, объятия
  называются позой, поцелуй называется началом игры, женихи и невесты
  исчезли как класс, среди венерических болезней самая редкая - беременность

  
  Остальное нормально. Москва сверкает, Одесса хорошеет, Омск впервые
  узнал, что такое автомобильные пробки. В правительстве вяло идут
  дебаты когда давать пенсию - с 60 или с 65 (это при средней
  продолжительности жизни в 57). Во время эпидемии гриппа особым шиком считается подговорить гриппозного поцеловать начальника.
 
  Радиации у нас никто не боится - считается, что умереть от неё мы
  просто не успеем. В магазинах всё есть, только кому это всё есть?
  Начиная с 17-ого года, едят только "новые русские".
 
  Песен в стране стало в сто раз больше, зато стихов в песнях - в сто
  раз меньше. Приятное новшество - пение под фонограмму: любимый певец прилетает на гастроли, но голос с собой не берёт. То, ради чего
  собрались, не происходит, хотя и рот открывает, и на нас кричит, мол,
  не вижу ваши руки, не слышу аплодисментов, "браво" не слышу... "Вяло!"
  - кричит он на нас, "вялые вы!". Это мы-то в зале вялые? "Не слышу
  вас!" - кричит. Это нас он не слышит, как будто мы поём. Но в конце
  концов он добивается нашего звучания, так что фактически это мы
  выступаем под его фонограмму.
 
  Все газеты о том, как вести себя в постели, как будто мы из неё не
  вылезаем, хотя прохожие на улицах есть. Все советы как
  спать-переспать, и никаких советов как жить. В результате: как
  ограбить банк - знает каждый россиянин, как сохранить там деньги - не
  знает никто.
 
  Так как наше производство не работает, одеты мы прилично. Женщины
  наоборот - раздеты ярко и броско, делают для этого всё, потом за это
  подают в суд.
 
  Президент новый для всех загадка. Раньше была загадочная страна, потом загадочный народ, теперь загадочный президент... Умом никого из них не понять. Тут надо чем-то другим думать, чем - мы ещё не подобрали.
 
  Сегодняшнюю жизнь понять нельзя. Литературы нет, учебников нет.
  Рассказать об этой жизни, как об этой новой водке: когда она даёт в
  голову - перестаёшь соображать. В Москве пришли в новый ресторан,
  стали ждать официанта, он пришёл и принёс счёт. То есть так по-новому
  никогда не жили. Когда меня спрашивают: "Ты как по-английски?" -
  "Читаю свободно, но не понимаю ни хрена".
 
  Что хорошо в России - все живут недолго, сволочи в том числе, поэтому
  весь вопрос в терпении. И всё же взамен мрачных и одинаковых появились несчастные и счастливые. И весь этот кипяток со всеми его бедами и загадками всё-таки больше похож на жизнь, чем та зона, где тюрьма, мясокомбинат, кондитерская фабрика и обком партии выглядели одинаково.