Тот же котенок

Котенок

Хлопушка

...

Волком вою,

Хотела быть верной твоею у ног.

Бог с тобою,

А я пропущу покаяния срок.

Где-то дышишь.

Уже не дойти мне к родному теплу,

Не услышать

Тебе криков волчьих в безлунную мглу.

Ад со мною –

Любовь моя, твой ненарочный обман.

Волком вою,

Меня слышит кладбище, ночь и туман…

                                                                                                                   07.04.06

… Ада нет, кроме того, что рядом

 

Вчера, 20 марта была среди тех счастливчиков, что купили билеты на премьеру фильма «ЖЕСТЬ» и не прогадали.

Период, когда все старательно кричали о том, что российский кинематограф находится при смерти безвозвратно ушел. Слава Богу. Это доказывают с рвением наши режиссеры и актеры. За прошедшие три дня я убедилась в этом дважды: когда посмотрела “Гарпастум” на ОРТ и вчера в “Авроре”.

Конечно, это два совершенно разных по всем параметрам фильма. Но оба объединяет одно – беззаветная любовь их создателей к киноискусству и своему зрителю.

“Гарпастум” Алексея Германа – драма человеческих жизней на фоне исторического перелома. Именно на фоне, потому что молодые герои этой драмы живя своими проблемами и интересами не замечают, как вокруг них “упала” эпоха. Но в этом нет ничего постыдного, потому что такова жизнь. Такова молодость. Символами эпохи, вестниками и в то же время серыми тенями для героев проходят перед нами Блок и, в конце фильма, Вертинский. В фильме есть и проблема отцов и детей, и противоречие плотской страсти и любви. Это фильм о футболе, о войне, о дружбе, о любви, об эгоизме, о нас. Каждый для себя найдет свое и никто не останется равнодушным. Великолепная операторская и звукорежиссерская работа сделали “Гарпастум” картиной в прямом смысле слова, произведением искусства, где ни один кадр, ни один звук не случаен. Талантливейшая игра актеров, в том числе совершенно непрофессиональных, завораживает и не дает оторваться от экрана. Отдельно упомяну Данилу Козловского, двадцатилетнего ученика Льва Додина, - Николай в “Гарпастуме” и Эдгар в спектакле “Король Лир”. Это молодое дарование себя еще покажет.

Теперь о «ЖЕСТИ». Впечатления еще свежи, но я попытаюсь собрать их в кучу. Для начала скажу, что очень рада была, так сказать, живьем увидеть всех этих замечательных людей, творивших кино. Жаль, кое-кто от излишней скромности не вышел на сцену и отсиживался в зале, а кто-то не смог прийти или приехать.

Ура! Питер вырывается вперед и скоро догонит и перегонит Мосфильм. Денису Нейманду отдельное наше гип-гип-ура и так держать. Ну а пораженный маразмом и Альцгеймером Голливуд вообще должен купить себе белые тапки, надеть их и удавиться.

Ад действительно рядом. За мелочностью своей жизни мы его не замечаем и нам кажется, что он где-то там, после смерти, но мы-то точно попадем в Рай. Наверное, многим из нас иногда нужно встряхнуться и увидеть что-то за границами привычного комфортного мира, чтобы понять что Ад есть и здесь, на земле, а Любовь надо искать глубоко внутри себя и найдя беречь и взращивать ее. В этом послание (ненавижу слово месседж) Обнаженного человека Гоши Куценко, в этом послание Доброго человека Миши Ефремова. Неслучайно оба они погибают, так как выполняют роль своеобразного мессии, конечно, непонятого большинством, но донесшего нечто хотя бы до одного единственного человека в лице журналистки Марины (Алена Бабенко). Не обязательно, конечно, чтобы понять, попадать в такие же обстоятельства. Можно просто приглядеться к окружающему миру, к людям и посмотреть фильм Дениса Нейманда «ЖЕСТЬ». Нельзя не обойти словами восхищения работу оператора, в первую очередь благодаря которой поддерживается все два часа драйв и высокий уровень адреналина в крови. Сработавшаяся команда актеров (Бахшиев, Куценко, Бабенко, Ефремов…) не режет глаз тем, что была видена не в одном фильме, а наоборот снова раскрыла себя с совершенно неизвестной стороны. Очень хороши и питерские лица: Сергей Каюмович Шакуров, Игорь Лифанов, Игорь Черневич. Все постарались на славу.

Из того, что поразило больше всего: Рената Литвинова в эпизодической роли; Миша Ефремов в роли беглеца из психушки, возможно, маньяка; разводной ключ на шее Игоря Черневича и его (ключа) гигантская копия в некоем зале в конце фильма; машина, упавшая на Алену Бабенко.

Спасибо!

 

9 числа я ходила с НР в театр. Пошли на “Клаустрофобию”, а оказались на внеплановой генеральной репетиции “Короля Лира”!!!
В принципе, мне понравилось. Как всегда оригинально по-додински. Как всегда минимум декораций, максимум экспрессии.
Основной минус для меня – я не люблю Семака, как это ни странно для многих может звучать. Во-вторых, я вообще не таким представляю Лира, в чем, наверное, огромная «вина» Дворжецкого-старшего. В-третьих, по-моему, у Семака полное отсутствие связи с залом. Когда он на сцене, у меня полное ощущение, что между ним и зрителем – зеркальное стекло, через которое только зритель видит актера, а тот видит самого себя.
Корделия почему-то оказалась у Додина надменной гордячкой, не доказавшей свою любовь к отцу тем, что пошла войной на сестер, а лишь самоутверждающаяся этим, как и своим признанием в начале драмы.
Возможно, именно из-за того, что Корделия потеряла классический облик, а новый был нечеток и непонятен, история Лира и дочерей отошла на второй план рядом с историей графа Глостера и его сыновей.
Во всей яркости разыгралась перед нами нетривиальная трагедия, когда оболганным и затравленным оказывается не внебрачный сын (по тексту – “ублюдок”), а рожденный в браке. Отец же загнан в ловушку и предан. Именно здесь лучшей находкой Льва Додина и лучшим, на мой взгляд, актером спектакля стал двадцатилетний Данила Козловский, играющий Эдгара, официального сына Глостера. Боль, душевные метания, обреченность, пророческие юродствования в образе сумасшедшего нищего Тома сильнейшим потоком выплескивались в зал. Он напомнил мне Гамлета Някрешюса в исполнении Игоря Копылова. К сожалению, здесь не было той камерности зала, что была создана в Балтийском Доме и в десятки раз усиливала воздействие на публику.
Стоит сказать, что просторы большой сцены при почти полном отсутствии декораций действительно создают в “Короле Лире” Додина ощущение неприятной пустоты, совсем не идущей на пользу постановке. При всем сегодняшнем театральном новаторстве и возможности экспериментов не стоит забывать в какое время и для каких театров писал Шекспир. Его пьесы рассчитывались на маленькие сцены и помосты площадных театров, где актеры воздействовали в первую очередь силой слова и жеста.
Очень и очень мне понравился Алексей Девотченко (Янычар в “М не П”) в роли Шута. Тем не понятнее мне было его полное отсутствие на сцене с середины второго действия. Шут всегда следует за господином, он – его тень, укор совести, он не оставляет короля даже тогда, когда его оставляет разум. Почему Шут внезапно исчез у Додина – мне совершенно не ясно!
Вообще, мне показалось, что, не смотря на качество прозаического построчного перевода, сокращению подверглось многое, чего сокращать не следовало.

“Чевенгур”. Из тех пьес, которые понимать начинаешь на следующий день после просмотра.

Впечатление давящее. Но, может быть, когда-нибудь я схожу на этот спектакль еще раз.

«Пьеса о городе, где идея съела всё». Я бы сказала: пьеса о людях, в которых идея съела всё.

Для этой идеи коммунизма оказалось чуждым всё человеческое, даже сама человеческая жизнь.

Воплощение идеи - попытка превращения человека в тело без “Я”, а сообщества людей –

в колонию одноклеточных организмов, живущих лишь “лишней энергией Солнца” и своих “товарищей”

- неизбежно привело к самоуничтожению ее носителей, потому что они сами себя лишили

человечности, смысла и цели существования и развития личности. И потом,  насильственная

смерть людей, виновных лишь в том, что оказались образованнее, интеллигентнее, духовно и,

может быть, материально богаче, не могла стать фундаментом, почвой для некоего нового и

счастливого мира. Как жутко смотрится “оживление” умершего от голода и болезней ребенка,

стоя на костях убитых. И как закономерно убийство девушки, - появление которой в Чевенгуре

разбудило в его жителях память о настоящей, а не коммунистической, любви, - и их последующее

коллективное самоубийство.

 

“Сон разума рождает чудовищ”. Гойя

 

Вряд ли это потянет на рецензию, пусть будет просто “впечатления”. Вообще, если бы человек, которого я люблю, не заговорил об этом сериале и не начал вдруг жутко возмущаться, когда на его вопрос я ответила: “По-моему, классно”, - я бы никогда, наверное, всерьез не решила проанализировать кино. Но, проведя пару бессонных ночей и увидев пару тяжелых кошмаров, я решила попробовать.

Начну с того, что фильм Бортко – не первый. В 1994 году Юрий Кара снял свой вариант “М и М”. Недавно в довольно “желтой” “Программе Максимум” показали кадры из этого фильма. Увидев их, я поняла, почему ни один из игравших там актеров, в том числе и тех, кто впоследствии сыграл у Бортко, ни разу за 11 лет публично о старой картине не упомянул. Вот уж где было полнейшее барахло. Лично у меня сложилось впечатление, что Кара подбирал актеров и снимал с закрытыми глазами. Поэтому, если сравнивать первую неудачную и нынешнюю экранизации, Бортко, конечно, впереди. Хотя и его творение я бы затруднилась назвать полноценной картиной. Скорее, это еще один, может быть, чуть более удачный эксперимент. Наверное, стоило его получше выносить, а еще вероятнее – не нужно было браться за это дело вообще. Думаю, не ошибусь, если скажу, что любая попытка экранизировать самый лучший и неоднозначный роман Михаила Булгакова вызовет того или иного характера волну возмущения и критики. Такова его судьба. И, честно говоря, глядя только со своей личной колокольни, я бы посоветовала сейчас оставить всё как есть.

Теперь собственно к фильму Бортко. Сначала о плюсе – большом, но, пожалуй, и единственном. В отличие от Кары, Бортко всё-таки более ответственно подошел к кастингу. На все 100% меня удовлетворили: Кирилл Лавров (прокуратор Понтий Пилат), <…> (Афраний)^*, Валентин Гафт (Каифа и Человек во френче, а не Воланд!), Александр Филиппенко (Азазелло, а не Коровьев!), <…> Варенуха, Дмитрий Нагиев (Иуда из Кириафа и барон Майгель) и Сергей Безруков (Иешуа Га Ноцри). Персонажей второго плана касаться не стану, их, в принципе, мог сыграть кто угодно и совсем не обязательно было собирать такую маститую компанию актеров. Отдельно коснусь двух последних упомянутых мною лиц.

Сейчас в меня, наверняка, полетят камни или хотя бы гнилые помидоры. Я знаю достаточно людей не то что не любящих, ненавидящих и Нагиева, и Безрукова. Поклонницей Дмитрия Нагиева я являюсь уже ни много, ни мало 10 лет. Его, конечно, на раз заносило не на тот путь, чем он собственноручно лишил себя настоящей актерской карьеры. Но, могу сказать со всей ответственностью, это очень талантливая личность, и возможно он себя еще достойно покажет в полноценных ролях (как, кстати, это уже однажды случилось в фильме Невзорова “Чистилище”).

Где находятся корни неприязни людей к Сергею Безрукову, я знаю, но лишний раз оскорблять никого не буду. Лично я за одно только то, что Владимир Бортко взял на роль Иешуа Га Ноцри именно этого актера, готова сказать ему огромное спасибо, отдать земной поклон и даже простить все неудачи фильма. Это неоспоримый и идеальный выбор. На сегодняшний день я, пожалуй, не знаю ни одного (молодого) актера со столь колоссальной энергетикой, столь завораживающей пластикой и такой, доходящей до самоистязания, вживаемостью в образ. Безруков, как бы пафосно это не звучало, актер от бога. И я готова за это мнение принять даже остракизм.

И еще пара более или менее положительных моментов. Отличная, как всегда, музыка Игоря Корнелюка. Жаль видеоряд её, по большей части, оказался не достоин (об этом ниже). И второе: самые лучшие сцены – события в Ершалаиме. Так шикарно снято, что легкая несуразица между римским стилем дворца прокуратора и общей восточной архитектурой того времени не сразу заметна.

Ну, всё. Восторги кончились, теперь к минусам. Басилашвили в роли Воланда мне не то чтобы не понравился, я этого просто не поняла. Он замечательный актер, но за все 10 серий связать его и Сатану у меня не получилось. Фаустовский Мефистофель, который, как известно, был лишь посланником Дьявола, - может быть. Но не сам Князь Тьмы. Когда фильм только начали снимать, моя семья, как и вся страна, наверное, с удовольствием гадала, кто бы мог сыграть Воланда. Я и сегодня остаюсь при мнении, что таких актеров у нас два – но один уже в возрасте, да к тому же его пришлось бы переозвучивать кому-то другому, а второй совсем недавно ушел из этой жизни. Это Нодар Мгалоблишвилли -  любимый всеми граф Калиостро со своим пронизывающим взглядом, и Александр Авилов – человек в демонической внешностью, сыгравший уже Воланда в московском театре. “Попасть” в образ главного персонажа “М и М” непросто, мало быть лишь выдающимся актером. Воланд не должен быть ни злым гением из голливудских киношек, ни карикатурой на Зло, слишком человечным он тоже не должен быть. Он должен быть Воландом Булгакова, а такое сыграть практически не возможно.

Абдулов в роли Коровьева. Я просто вижу его совсем другим. Каким, объяснить сложно, но не таким.

Баширов в роли Кота Бегемота. У Баширова устоявшийся образ еще с таких фильмов как “Игла” и “Асса”. Это совсем другой герой, никакого отношения к Бегемоту не имеющий.

Галибин в роли Мастера мне не понравился. Я видела более стойкую, замкнутую и интровертивную личность. Мне кажется, что это тоже должен быть немного больше, чем человек – Мастер. Не зря же Булгаков не раскрывает нам его настоящего имени, возможно, приближая как к Богу (творцу), так и к Сатане (именами которого, как известно, были Кузнец, Гончар и пр.).

С Маргаритой у меня примерно так же, как и с Фаготом. Ковальчук сыграла неплохо, но я вижу Маргариту другой. И моложе.

Есть у меня на Бортко и одна большая обида. Абадонна. Я ждала эту фигуру с первых серий, предвкушала её появление на экране больше, чем появление Мастера. Всего два эпизода – в нехорошей квартире (“Видите этот клочок земли?... Он наливается огнем… Там началась война… Работа Абадонны безукоризненна”.) и на балу перед гибелью барона Майгеля, - но они могли стать одними из самых запоминающихся. Один Бог знает, почему режиссер решил вычеркнуть такого символичного персонажа – предвестника смерти. Из за этого и смерть Майгеля стала какой-то незначительной, смазанной.

О “картинке”. Действительно, возникает вопрос: а куда, собственно, ушли пять миллионов долларов? Виды Москвы 30-х годов заменили кадры видеохроники. Кот игрушечный, все его превращения в человека происходят исключительно в толпе, а во время “превращений” в живого кота чуть ли не видна склейка пленки! (Это я, конечно, преувеличиваю, но тем не менее.) Огонь, коней, скачущих по небу, так “рисовали” еще в середине 90-х. Основная масса спецэффектов – это “задник”, общий план в Ершалаиме, на балу у Воланда и вид вокруг сумасшедшего дома. Бал скучен. Где, пардон, джунгли с попугаями? Где бальный зал с колоннами и “обнаженные негры в серебряных повязках на головах”? Где “стена белых тюльпанов”? Где зал со стенами из роз и камелий? Обезьяний джаз-банд? Свет из хрустальных виноградных гроздьев? Атласные бабочки? Белые медведи? Дальше перечислять? Нам показали одну огромную серую залу, окруженную полуразвалившимися (а потом и развалившимися вовсе) готическими стенами, с громадной серой лестницей (даже без предусмотренной Булгаковым ковровой дорожки) и большой камин, который, между прочим, в романе НЕ горел. Где, опять же, глобус, на котором видна вся жизнь людей, и где живые шахматы? Сатана был “на мели” или у его спутников отказала на этот раз фантазия? А может, поленились люди, которые снимали фильм? Поленились или сэкономили?

У меня вообще под конец создалось чувство, что самое лучшее и интересное либо не сняли, либо, по какой-то странной прихоти, вырезали. Такая вещь, качественно снятая, не прискучила бы зрителю и в двадцати сериях! Примерно с этими же мыслями я смотрела дважды (в полнометражном и в сериальном виде) фильм “Бой с тенью”. Меня тогда неприятно поразило, что Алексей Сидоров, сотворивший такой монолит, как “Бригада”, вдруг снял несвязный, бессмысленный и рваный боевичок. Вот и сейчас – похожая ситуация.

Я искренне не люблю фильм “Собачье сердце”, но лишь потому, что искренне не люблю роман. Не потому, что плохой – великий! А просто потому, что слишком тяжел для моего восприятия. Но тот фильм Бортко был самостоятельным, цельным произведением. “Мастер и Маргарита” я бы назвала фильмом-комиксом, если бы в России существовал такой жанр. Это своеобразное переложение романа в картинки (я не зря употребила это слово в начале), причем не дословное, а такое сокращенное, адаптированное для детей.

И хотя сам Бортко считает, что “фильм получился больше социальным, чем мистическим”, я вижу максимум фокусов и минимум социальной подоплеки. Кадры видеохроник выглядят в этом празднике черной магии, - похожей скорее не на шутки Дьявола, а на комнату страха в Луна-парке, - неуместными и занудными вторжениями учителя истории.

И самое главное, фильм не целен. Атмосфера древнего мира бесцеремонно обрывается советским фарсом, в свою очередь обрываемым тёмной готикой. Чередование сепии – цветного – черно-белого ожидаемого результата не дало, а вызвало лично у меня раздражение. Странный и совершенно непонятный намек на то, что всё, кроме воландовской бесовщины и событий в Ершалаиме не реально? Или наоборот – это реальность у нас такая скучная и черно-белая? Почему? Совершенно абсурдно и даже не смешно переложение Эпилога романа в речь Человека во френче на некоем ученом съезде в Планетарии, которое неизвестно зачем передается по радио на весь Советский Союз. Не помню, чтобы Воланд сотоварищи так желали всесоюзной известности. Да и тот (или те), кого символизировал Человек во френче не стал(и) бы так по-идиотски афишировать произошедшее, наоборот, постарались бы создать впечатление, что не происходило вообще ничего.

В общем, смотрится всё именно как подбор ярких иллюстраций к книге, а кино – это всё-таки искусство, и оно должно создавать произведения, а не иллюстрировать их. И если фильм был создан лишь с целью напомнить (или сообщить) народу о существовании книги, то миссия с треском провалилась. Потому что умные люди и без того это знали, а дуракам теперь будет намного интереснее смотреть лёгкий и смешной кино-комикс, чем читать серьезный философский роман.

 

Вот таковы мои впечатления от фильма Владимира Бортко “Мастер и Маргарита”. Вспоминая слова из рок-оперы “Юнона и Авось”, скажу: “Авантюра не удалась. За попытку - спасибо”. Книгу я обязательно перечитаю. У меня, оказывается, тоже сокращенный по советским меркам вариант, и надо где-то искать полный, но качественного издания, что сегодня у нас – редкость. А вот фильм, боюсь, не встанет в ряд тех экранизаций, что я готова пересматривать сотню раз (“Три мушкетера” со всеми продолжениями, “Гардемарины, вперед!”, “Семнадцать мгновений весны”, “Война и мир”, “Узник замка Иф” и некоторые другие). Очень жаль.

 

Рецензия. Честно говоря, очень сложно сказать что-то членораздельное.

Клаустрофобия. Для меня это слово всегда означало – одиночество в замкнутом пространстве. Одиночество души в пустом замкнутом пространстве. Для тех людей, что делали этот спектакль, это нечто иное. Возможно, - страх “Я” в замкнутости и пустоте души и в тесноте толпы.

Спектакль неоднозначен и неоднороден. Его минус в том, что действо не цельно, хотя и идет без антракта. Однако как нельзя удачные стилистические находки – почти, что оперное пение, практически балет, - создают отличное обрамление и ретушь некоторым не слишком удачным моментам. В целом постановка оставила у меня хорошее впечатление. Актерская игра – замечательное (в отличие, допустим, от “Утиной охоты”).

Теперь об идее. Когда я приехала домой, по телевизору заканчивалась последняя серия “Есенина”. Об этом фильме говорить ничего не буду, слишком много уже сказано, - не хочу ни с кем ни спорить, ни соглашаться. По неволе ощущения от спектакля перекликнулись у меня с фильмом. “Все вы стадо, стадо, стадо…” Есть в “Клаустрофобии” такая недвусмысленная параллель. И хочется сделать удивленное лицо и спросить возмущенно: “Неужели это, правда, мы – жрущие, пьющие, совокупляющиеся, тупые эгоисты?! Возмущающиеся властью, но сами способные лишь на то, чтобы сходить и оправиться?! Перекрикивающая сама себя очередь неизвестно за чем?! Лелеющие свои бессмысленные мечты о мелкой мстишке всему миру, «убиквисты»?! Говорящие о Гёте, Тургеневе и Пушкине только после третьего стакана?! Неужели мы, каждый из которых мнит себя уникальной личностью – ТОЛПА?! И неужели реально близки к богу только нищие и сумасшедшие?!” Тот, кто, сдержав рвотный позыв, сможет ответить на этот вопрос самому себе и страдает от этой КЛАУСТРОФОБИИ, а значит, может и излечиться. Неизлечим, тот, кто не страдает, для кого животное существование – единственно возможное наслаждение.

Вот, собственно, где-то так…

По ходу рассуждения пришли на ум еще пара параллелей.

“Каждый мнит себя Солнцем

Или центром Вселенной.

Я хочу быть, как Солнце,

Сидя в душной пельменной”. Это Толик Крупнов, светлая ему память. Тоже, между прочим, страдал от серости толпы.

“И день, и ночь грызя друг другу глотки,

Мы даже не похожи на людей.

Легко, красиво мчатся наши лодки

В потоке мертворожденных идей…

 

… Мы ненавидим и живем спокойно,

Глядим вперед, не поднимая глаз,

Достойно жить и умереть достойно

Не многие умеют среди нас”.

Впрочем, это надо слушать. Или вот Земля № N под названием Нирвана из недавнего лукьяненковского “Черновика”, где в воздухе содержится наркотик. Сколько бы народу сейчас радостно рванули бы туда сами ради бесплатного пожизненного отупляющего кайфа…

Ну и, чтобы закончить на веселой ноте… Самая запомнившаяся фраза из спектакля (Обалденный монолог про то, как “пил” Иоганн Вольфганг Гёте, я запомнить не смогла, а жаль!): “Ты, х…, ты в Бобруйске-то был?!”

17.12.04   

23:25

“Жить или не жить – вот в чем вопрос…”

“Гамлет, принц Датский”.

Наверное, величайшее творение Уильяма Шекспира, кем бы он ни был.

“Гамлет”. Пьеса с двойным, тройным дном.

“Гамлет”. Трагедия, которую ставили сотни режиссеров сотни лет и будут ставить еще и еще.

Хитрец Вильям дал нам так мало и так много, что каждый понимает его детище по своему, для себя, САМ. Те, кто пытался ставить его по канонам классики, просчитались и канули в лету. Ставить Шекспира классически – все равно, что заставлять восьмиклассника учить монолог Могильщика. Скучно и не понятно. Те же, кто попытался осмыслить, прочувствовать, расставить СВОИ акценты и даже перенести с датской почвы на более родную, и смогли поставить ЕГО правильно. Изобилующее метафорами и смыслами, тяжелое зачастую слово великого автора ожило, запульсировало, обрело плоть и кровь.

“Гамлет”.

Гамлет. Датский принц, живший в VIII веке.

Гамлет. Персонаж, сыграть которого мечтает каждый актер, не потому, что престижно, а потому, что эта роль – лучший экзамен на талант.

Гамлет. Герой. Убийца. Мститель. Судия. Моралист. Безумец. Несчастная жертва обстоятельств. Расчетливый хитрец.

Кто он? Есть ли часть Гамлета в каждом из нас? Этот вопрос каждый решает по-своему, для себя, САМ.

Одно можно сказать наверняка. Гамлет – живой человек, живая метущаяся душа. 

 

“Гамлет”. Уильям Шекспир. Совместный проект Театра-фестиваля Балтийский дом и театра «Фарсы» под руководством Виктора Крамера. Вариант театра по переводам Б. Пастернака, А. Кронеберга, К.Р., А. Радловой, а также М. Лозинского и П. Гнедича. Спектакль в трех действиях.

Спектакль идет с 1998 года. Удостоен диплома Национального театрального фестиваля «Золотая маска» в том же 1998 году.

Впрочем, все это не говорит о спектакле НИЧЕГО. Его нужно смотреть. Его нужно ВИДЕТЬ.

Любые мои эпитеты не помогут вам понять и десятой доли того, что несет ЭТОТ спектакль. Поэтому сейчас у меня на глаза наворачиваются слезы, ведь я не могу ни показать его вам, ни вернуться в тот зал… Но я попытаюсь сказать хоть что-то.

Внешне. Малая сцена БД. Точнее – сцена БД. Амфитеатр сидений стоит на ее круглой, крутящейся части и двигается по ходу действия от одного события к другому. Жизнь спектакля идет рядом и вокруг, проходит сквозь зрителя. Декорации – никаких. Только те предметы, что нужны для самой пьесы: матрасы, чемоданы, столы, стулья, зеркало. Никакой мишуры, отвлекающей взгляд, мысль. Костюмы ХХ века.

Внутри. История душевной муки. Все внимание на Гамлета. Клавдий – холодный расчет, деловая хватка. Гертруда – по сути не-личность, возможно, действительно любит Клавдия, а потому готова следовать его воле. Полоний – слуга, халдей, выслуживающийся, как только можно, но в то же время – любящий отец, хлопочущий о благополучии дочери. Розенкранц и Гильденстерн – молодые повесы, тоже халдеи, готовые делать, что прикажут, не задумываясь о сути и результатах, безголовые пешки. Могильщик – просто могильщик, вечно пьяный работяга; но в то же время он – символ смерти, неотступно следующий за героями пьесы (аллегория, кстати сказать, рассчитана на то, что все читали Шекспира и с первого раза дойдут, что за пьяный жующий мужик все время находится на сцене. Мне понравилось). Горацио – молчаливая, я бы даже сказала, немая тень Гамлета. Офелия – единственная по-настоящему невинная жертва всей трагедии. Лаэрт – любящий, даже слишком любящий брат Офелии; ИДЕАЛЬНЫЙ герой.

Гамлет – боль. Приведу одно, может быть, не совсем справедливое, сравнение, которое, впрочем, может помочь понять образ Гамлета. Сергей Челищев из «Бандитского Петербурга» А. Константинова. По сути дела он переживает ту же драму – месть за убитых родителей доводит его до исступления, заставляя приносить на ее алтарь новые и новые, зачастую невинные жертвы. Заведомая гибель Розенкранца и Гильденстерна не вызывает у Гамлета никаких эмоций, только смех. И в то же время страдание сжигает его изнутри, сводит с ума. Гамлет мечется между долгом и любовью. Между  желанием мести и жаждой смерти.

Режиссерское видение. Гамлет, так же, как режиссирует “Мышеловку”, режиссирует и свадьбу своего дяди и своей матери. Он вкладывает в уста Клавдия тронную речь. Происходит своеобразное самоистязание за то, что не уберег отца.

В начале спектакля появляется огромная фигура, что совпадает с прочтением Полонием странных, даже обличающих стихов, начинающихся словами “Зову я смерть…” Но это не тень отца Гамлета, это чучело, химера, выведенная Лаэртом. Завернутым в ее тряпки оказывается Гамлет.

Призрак же отца является Гамлету в его галлюцинациях, приступах.

Актерами “Мышеловки” становятся сами действующие лица трагедии. Гертруда – королева, Клавдий – отравитель, Офелия – ангел смерти, Гамлет – король. Во время  постановки Клавдий достает из кармана пузырек с ядом  и добавляет его в протянутый Полонием-постановщиком “яд”. Гамлет видит это, ему страшно. Клавдий льет жидкость мимо уха “короля”. С Гамлетом минутная истерика, потом он сдергивает алое покрывало с “дивана”, стоящего  на подмостках. Это оказывается гигантское золотое ухо, на которое с довольным видом и в короне садится Клавдий. Гамлет начинает его душить…

Во время своего главного монолога Гамлет пытается совершить самоубийство с помощью шила. (Вот тут-то и раскрылся мне реальный смысл всех этих слов, произносимых не пафосно в воздух, а, задыхаясь и в слезах) Первая фраза трансформируется в “ЖИТЬ или не ЖИТЬ…” Вот оно. Никаких заоблачных материй – банальный человеческий слом.

И, наконец, поединок, развязка. Мы видим стол с рапирами и бокалом отравленного вина. Гамлет подходит, берет за клинок ту рапиру, острие которой смочено ядом и не затуплено, и… подмигивает Клавдию. Перед нами Лаэрт ПРОЩАЕТ Гамлета… Поединка мы не видим. Под слова, крики, звон клинков, предсмертные стоны перед нами – то же веселье и гульба, что были в день королевской свадьбы. Словно бы ничего и нет. Все – просто страшный сон и сейчас Гамлет проснется…

Лаэрт мертв. Корчащийся в муках Гамлет обращает свое послание к Горацио, а через него к Фортинбрассу, и умирает.

Финал. Гамлет стоит посреди тьмы. Оглядывается. В него со всех сторон летят камни. Набравшись храбрости, он протягивает руку и поднимает камушек с пола. Наверху, в глубине загорается окно и Гамлет, размахнувшись, кидает в него камушек. Как когда-то в окно Офелии…

 

Актеры. Точнее – актер. Игорь Копылов. Мне показалось, что мою душу выворачивали наизнанку акт за актом. Мне хотелось вскочить с места, обнять ладонями голову Гамлета и заглянуть в его глаза еще ближе. Несмотря на полное знание произведения, мне было страшно. Страшно за Гамлета. Вспомнилась песня Владимира Семеновича Высоцкого «Чуть правее наклон – упадет, пропадет. Чуть левее наклон и его не спасти…»

Я не взяла автограф у Игоря, и, я думаю, правильно. Это был не случай для автографов. Нельзя было рвать струну между актером и зрителем.

Когда я вышла на улицу, мне, под бодрую болтовню Паштета (думаю, ты не обидишься), еще долго хотелось поднять голову к небу и заорать, просто отводя сердце, которое никак не замедляло ритм…

 

СПАСИБО.   (18.12.04  1:18)

Пока он поёт свою песню…

 

Итак, как мной уже было сказано, информация о том, что идея снять биографию (терпеть не могу современные англицизмы типа «байопик») Бобби Дэрина принадлежала кому-то помимо Кевина Спейси, мягко говоря, преувеличена. Думаю, что и слухи, якобы на роль утверждали Брюса Уиллиса, Тома Круза, Джонни Деппа и уж тем более Лео Ди Каприо, - только лишь слухи. Это поймёт любой здравомыслящий человек, хоть немного знающий о том, кто такой Дэрин и кто такой Спейси. Впрочем, поясню. При всём моём уважении к вышеуказанным актерам (кроме Ди Каприо), все они слишком одиозны. Сыграй главную роль хоть один из них, и это был бы уже не Бобби, а Брюс, Том, Джонни – в роли Бобби. Спейси, несмотря на блистательную, - по моему мнению, - карьеру, умудрился не стать “пресловутым”. Причин много, но главная – он никогда не брался за роли, которые бы повторяли предыдущие, даже рискуя гонорарами. А именно этим страдает большинство обитателей Голливудских холмов. Второй же довод в пользу Спейси и не в пользу героических актеров – как я уже сказала выше, они играли бы роль, а не жили. У Кевина Спейси есть замечательная черта – он ни в одном фильме не играет идеал с идеальными плохими или хорошими поступками и эмоциями, его герои так же не отполированы, как и любой из нас. Заплачь в кадре Том Круз и зритель залюбуется, на плачущего Кевина-Бобби неприятно смотреть. Неприятно, не потому, что некрасиво, а потому, что всегда неприятно видеть плачущего мужчину. Герой Спейси живой, земной, но не приземленный. Нам не навязывается, ни его любовная игра, ни его болезнь, ни его упадок творческих сил. Честно говоря, у меня ни разу не возникло желания ни влюбиться в Бобби, ни пустить слезу, но, может, это и к лучшему. Фильм и Кевин Спейси показали Человека, а не Героя, несмотря на выбранную форму воплощения… 

Да, теперь от дифирамбов Артисту перейдем к самому кино. Фильм музыкальный, что, впрочем, и не удивительно. Частично даже в жанре мюзикла. Именно жанр мюзикла дал возможным авторам прибегнуть к аллегории, мистике. 

Основа сюжета – Бобби Дэрин снимает фильм о себе. На площадке появляется мальчик, который должен играть певца в детстве; именно он открывает глаза Дэрину на его прошедшую жизнь. И вот со съемочной площадки мы переносимся в детство, молодость, зрелость одного из величайших певцов 60-х годов, которые иногда вновь оборачиваются съемками. Или нет? В определенный момент, именно в нужный момент, наверное, понимаешь: ведь Дэрин никогда не снимал фильмов о себе. Так что же это – предсмертные воспоминания или воспоминания после смерти? Как бы то ни было, в фильме Дэрин не умирает. Уходит мальчик Бобби Касота Маффия, а певец Бобби Дэрин остается навсегда. 

Это волшебная музыкальная сказка, какой, возможно, и желал бы видеть свою биографию сам  Бобби.

Наверняка, кто-то, критикуя фильм, скажет именно об этом: да, он никогда не танцевал на улице с прохожими, а его мать не подпевала ему; да, он никогда не снимал про себя кино. Но ведь “Воспоминания, как лунные лучи. Делай с ними, что хочешь”. И я на все сто с этим согласна.

Это кино не претендует на сборы и культовость. Оно – дань памяти великому таланту. Жаль, что в России имя Бобби Дэрина мало кому знакомо, хотя песни его слышали многие, взять хотя бы знаменитую “Splish Splash”.

Но я всё о плюсах и о плюсах. Их так много, все и не сформулировать. А читатель ждет, я думаю, ложки дегтя. Вряд ли у меня получится… Я так люблю Мистера С., что говорить в его адрес или в адрес его фильмов (а уж этот-то фильм полностью Его) что-либо нелицеприятное мне даже страшновато. Но есть, есть кое-что помимо не слишком удачного, на мой взгляд, перевода и дубляжа и неотлаженного звука в кинотеатре. Мистер С талантлив, чрезвычайно и убийственно талантлив, - не зря же его прозвали Мистером Великим и Ужасным, - (вы видите, насколько трудно мне сказать гадость!) но… Ему сорок пять, а Бобби – тридцать семь и меньше. Даже парик, заявленный, как парик, не даёт ощущения, что Бобби Дэрин молод. Выходит странная иллюзия иллюзии – вроде как стареющий Дэрин играет себя в молодости. Да, если бы фильм “За морем” снимался в пору “Красоты по-американски” этой маленькой погрешности бы не случилось, но всему виной финансовый вопрос, а Мистер С. так хотел сыграть своего музыкального кумира! Вот так я с честью вышла из ситуации и вместо того, чтобы обидеть Кевина Спейси, сделала в его сторону почтительный книксен.

Вот и всё, что мне хотелось поведать о фильме “За морем”, который в прокате называется “У моря”. О потрясающей грамотности переводчиков ничего не скажу. Добавлю напоследок только, что фильм посвящен матушке Кевина Спейси, Кэтлин Спейси, покинувшей этот мир в 2004 году.       

 

        

Ты – нежное зло, ты – Ван Дейка портрет, 

                                          Любим собой и своенравен. 

                                          И нет мне спасенья, 

                                          И милости нет 

                                                                   в твоей сероглазой отраве.

 

                                          Те тонкие пальцы призвали тайком 

                                          На душу мою зев геенны, 

                                          Строптивые губы предстали замком 

                                          Для пытки и адского плена.

 

                                          О, мой инквизитор, мне вечно гореть 

                                          Во взгляде твоем отдаленном. 

                                          Тебе не понять, что блаженную смерть 

                                          Даруешь безумной влюбленной. 

                                                                                                   02.04.06

“За упокой души, за вечную любовь!” 

В. Самойлов «Никогда»

 

                                  Прекрасный склеп, где на стенах – его лицо,

                                  Сентябрь, солнце, кофе, зонт, Фольксваген, остров.

                                  Вернуть начало силы нет в Конце Концов.

                                  Я стану камнем, лишь бы – с ним… Да только поздно.

 

                                  Я буду здесь. Мой склеп теперь и на века.

                                  Ещё видна в моей груди пустая рана,

                                  Мной сердце вбито в пол ударом каблука.

                                  Я стану полной тишиной – уже не рано.

 

                                  Я не могу сказать “прощай”, “прости”, “забудь”.

                                  Он будет помнить – вот ему мое проклятье.

                                  Гнилым клыком Страх выгрыз душу мне и суть –

                                  Я стала черной пустотою за распятьем.

 

                                  У входа в склеп цветы лежат – ему мой дар,

                                  Как горлом кровь – Любовью лепестки алеют.

                                  Всегда и Никогда во мне холодный жар –

                                  Так мертвые одни любить умеют.

 

                                  Прекрасный склеп, где на стенах его лицо.

                                                                                                            01.04.06

 

…Никто не знал, но у нее были крылья. Она и сама часто забывала об этом, но иногда, подойдя к зеркалу в коридоре, сквозь пыль и потеки она различала легкое подрагивание перьев за спиной. Крылья были большие и нежные, ей было приятно накрываться ими редкими спокойными ночами и засыпать без снов или летать во сне. Самые лучшие ее стихи были написаны пером из собственного крыла, это после уже казалось – простой ручкой. А еще крылья умели менять цвет. Они бывали и просто белоснежными, и прозрачной голубизны весеннего воздуха, и синего цвета мечты, и розового цвета наивности, и серебряного цвета дождя, и серого цвета тоски. Всего несколько раз крылья становились нежно-золотистыми, когда она понимала, что нужна кому-то… Но никогда еще ее крылья не были черными. До сегодняшнего дня.

 

Она встретила однажды того, кого ждала, и ее большие крылья засветились, словно радуга в капле воды. Потом она узнала, что не может быть рядом с ним, и перо окрасилось серебром дождя. Но она все же надеялась, что сможет стать ему хотя бы другом, и по крыльям пробегали золотые и синие искры. Она встретилась с ним. Крылья трепетали за ее спиной, норовя унести ее вслед за холодным ветром, что студил его тонкие пальцы, а то, распростершись во всю величину, пытались закрыть его от этого ветра. Они переливались то ослепляюще белым, то золотым, то наивно-розовым. Прощаясь, он обещал позвонить ей, и она ждала. Дважды они встретились совершенно случайно и почти что мельком. Ах, если бы он только мог видеть, как расправляла она каждый раз свои светящиеся крылья!

 

Прошел месяц, начался второй. Он не звонил ей, а ее попытки связаться с ним оставались без ответа. И однажды вечером на белом пере крыла выступила капля крови. Каждый удар боли, неверия, обиды и безнадежности в ее сердце превращался в кровавые пятна на крыльях. Нежные, мягкие перья впитывали алую кровь и чернели…

 

И вот уже, подойдя как обычно к зеркалу в коридоре, она расправила большие черные крылья, черные, как одинокое сердце и как пустота ее души. И улыбнулась…

 

«Кстати, где твои крылья, которые нравились мне?…»

 

Наутилус Помпилиус

 

06.11.05

 

P.S.: От 31.03.06. Когда я писала это, я была уверена, что всё не так уж плохо. Теперь я подхожу к зеркалу в коридоре, смотрю на свои черные крылья, заглядываю в пустые мертвые глаза. И улыбаюсь.

 

… Я сижу на обрыве черной скалы. Там, внизу, на дне пропасти, на холодном черном камне корчится от боли моя душа. Вокруг и над обрывом царит огромная Ночь. Звезды так холодны и безжизненны, они смотрят на меня сверху так же, как я смотрю на свою душу, копошащуюся внизу. А впереди, далеко-далеко и совсем рядом – Восток. Оттуда, из-за Горизонта должно вставать Солнце. Так мне говорили знающие люди. Я не склонен подвергать их слова сомнению. Кто-то когда-то действительно видел, как медленно алеет самый край черного камня, как тянутся по нему багровые языки, а потом прекрасный и ослепляющий огненный шар поднимается и озаряет всю округу Светом. Но то, что я знаю наверняка – когда взойдет Солнце, придешь Ты. И если даже Солнце снова уйдет за Горизонт, с Твоим приходом всё изменится Навсегда.

Годы и годы длится Ночь над черным камнем. Годы и годы, как одну Ночь, я сижу на краю обрыва и смотрю. То вниз, на дно, где в неодолимых судорогах содрогается моя душа. То вдаль, где никак не встает Солнце…

19.10.05

Последнее

 

                                 Моих слез невидная вуаль -

                                        Траур по истерзанной душе.

                                        Ведь тебе меня совсем не жаль, 

                                        Как и мне не жаль себя уже.

 

                                        Поклялась ни рифмы не писать, 

                                        Только как чахоточный поток 

                                        Выплеснуть мне нужно до конца 

                                        Живицу из вен своих и строк.                                  

 

                                        От любви до ненависти – шаг, 

                                        Но немеют ноги на ходу. 

                                        Если жить возможно только так, 

                                        Пусть я камнем в пустошь упаду:

 

                                        Обрастет мое сердечко мхом, 

                                        В душу трещиной войдет печаль, 

                                        И прощенье выльет на твой дом 

                                        Слез моих невидная вуаль. 

                                                                                            13-14.11.05

 

Пока не получается нормально отредактировать дневник. Сделаю это в следующий раз.
Раньше я жила здесь: http://www.liveinternet.ru/users/764996/

Без гнева я тебя ударю,
Без ненависти – как мясник,
Как Моисей иссек родник,
Да прянет и в моей Сахаре

Потоком животворных вод
Вся горечь твоего страданья,
Надеждой вздутое желанье
По слезной хляби проплывет,

Как парус, в море штормовое,
И сладко сердце опьянит
Твой исступленный плач навзрыд,
Как барабан, зовущий к бою.

- Не мой ли голос режет слух
Среди божественных созвучий
Из-за Иронии скрипучей,
Терзающей бессильный дух?

Она сидит во мне, крикунья.
Кровь превращая в черный яд,
В меня, как в зеркало, свой взгляд
Вперяет злобная колдунья.

Я оплеуха – и щека,
Я рана – и удар булатом,
Рука, раздробленная катом,
И я же – катова рука!

Мне к людям больше не вернуться,
Я – сердца своего вампир,
Глядящий с хохотом на мир
И сам бессильный улыбнуться.

Шарль Бодлер “Гэаутонтиморуменос (сам себя истязающий – от греч.)”