Дракон нашёл пасхальное яйцо)
Небо расцвело!

освещает тёмные места текстов :)

если долго-долго смотреть на облако, рано или поздно у него отрастут лапы, хвост и драконья морда, которая недовольно спросит: «чего пыришься? от взгляда знаешь как щекотно?» - и уплывёт за горизонт, загребая небо лапами.
правда, если на облако не смотреть, оно обидится - отрастит хвост, лапы, засунет скорбную драконью морду в форточку и спросит: «ты про меня забыл, да?». и выдохнет грусть на кофе, который не выдержит и сбежит...

дракон не плачет.

картинка для чернопёрого археоптерикса и ребёнка, которые почему-то (ну почему, почему?) овсянки боятся :)

драконья география.

ещё одно :)

"...вырос - вышел лютый зверь..."

Это было давным-давно, когда я еле дотягивался до зонтиков укропа (правда это был гигантский укроп, почти дерево). Моя сова Чёрная Меланхолия тоже была маленькой. А все вместе мы были глупые и любопытные. Как-то раз мы играли на чердаке в затмение солнца — закрывали окно и открывали, закрывали и открывали... Во время одного из Затмений сова уронила ящик, который тихо-мирно стоял на балке нашего дома. Мы тут же убрали затмение и кинулись смотреть ящичек — он был лаковый, чёрный, а на крышке вился какой-то странный длинный-длинный дракон (сова сказала, что это не дракон, а чешуйчатая такса — она повидала в мире много больше, чем я). Было страшновато — вдруг это длинное выскочит и укусит? Но — даже если выскочит — продолжалась мысль — он же маленький, раз в коробочке сидит...И я, зажмурившись, открыл ящичек.
Там не было никакой таксы — лежала простая трубочка из удочного дерева, я забыл, как оно называется. Трубочка была красной, и буквы на ней были похожи на сердитых жуков — топорщились лапками и крылышками. Трубка была закрыта с двух сторон, но с одной была верёвочка. Я предположил, что такса сидит внутри, а это её хвост. Сова сказала, что «Она знает! Что это не такса! Это фей-ер-верк!» Имя мне ничего не говорило... хотя... похоже на «фею». Вдруг это фейный тайник, а мы его разворошили, и теперь феи точно накидают в варенье пауков и будут плеваться в молоко.
«Нет!» — сказала сова. — это не феи, это летучий огонь, он красивый и полезный, потому что им можно пробить небо, и тогда оттуда будут сыпаться пирожные и совиные сухарики. Даже при всей моей тёмности я знал: небо не может быть твёрдым, иначе как бы птицы летали и как бы дождь шёл. Сова ответила, чтобы не выдумывал — небо твёрдое, но с дырками, а птицы никогда не долетают до верха неба, потому что знают — можно удариться.
Я поверил сове... но один вопрос не давал покоя — а зачем пробивать небо, если в нём и так полно дырок? Сова сделала носом «пфык» — но снизошла: те дырки, что уже есть — неправильные, не в тех местах. Например, из одной то и дело высыпаются лягушки, а из другой — рыба... и кому они нужны, кроме пеликанов и аистов? А нам нужны пирожные, и точка. Поэтому надо пробить небо там, где хранится небесный запас пирожных на целую вечность.
Сова полетела проверять (нюхать небо) — где там пирожные, а я разглядывал непонятную трубочку... она была довольно тяжёлой, а у верёвочки был нарисован бегущий огонёк. Значит, нужно будет поджигать... У меня плохо получалось вызывать огонь, только если очень испугаюсь, на пальцах появляются оранжевые огоньки...
Прилетела сова — она сказала, что нам везёт: над трубой как раз есть небесные пирожные и нет дырки. Так что лезем на крышу и скорее её делаем, пока никто не узнал и не отобрал трубочку. Мы перелезли с чердака на крышу... там и правда пахло ванилью и яблочным пирогом... Я окончательно поверил в твёрдое небо.
Сова с лихим видом наставила фей-ер-верк в небо и сказала: «поджигай!» От страха и волнения я вздрогнул, чихнул и почувствовал огонёк на пальцах... он перепрыгнул на верёвочку, сова подмигнула мне... а потом был БДЫЩ! Нет даже так (!!!) и я больше ничего не видел — сова потом сказала, что в трубочке правда была чешуйчатая такса — красная и что она рванула в небо и прогрызла в нём дырку, но пирожные не посыпались, потому что это красное их съело!
Дядя Тристрам посадил нас с совой чистить ракушки от прилипучих морских блох и сказал, что такого от меня не ожидал, что никаких поджигательств и красных фей-ер-верков больше не будет.
Я шмыгал носом и мрачно тёр ракушку щёткой... Сова хохлилась и жаловалась на судьбу... А над нашей крышей плыл яблочный, плюшечный дух... и красная улыбающаяся морда высунулась из-за облака и сладко облизнулась.

стоят, смотрят)

кошко

драконье яйцо в камине. новорожденный Норберт.

однажды дракон утащил у принцессы зеркальце, чтобы то говорило ему хорошие слова по утрам, а то надоело просыпаться от воплей: «выходи биться, дохлая ящерица!» утром дракон одним глазом заглянул в зеркальце и с надеждой сказал: «вот и я» зеркальце зачастило: «ты на свете всех милее, всех румяней и белее!» бедный дракон онемел. услышать утром такое... обидно. каждое утро зеркальце обижало дракона, а когда тот попытался его расколотить, заорало: «это не я, это Пушкин!» «наверное, этот великий маг научил его так ругаться — подумал дракон. — а отнесу-ка я зеркальце переколдовать к троллям». и отнёс. целый месяц по утрам дракон расплывался в довольной улыбке, слушая, какой он злобный, зелёный, чешуйчатый, бородавчатый и ужасный. потом, правда, от принцессы явился рыцарь и забрал зеркальце, насажав дракону синяков. однако уже на следующее утро дракон был отомщён: принцесса посмотрелась в зеркальце. тролли говорили, что вопль и грохот её падения в обморок были слышны даже за Ничейным кряжем, куда обычно никакие звуки не долетают в принципе (так и сказали).