пушины и капли
пушины и капли 1
пушины и капли 2
ктулхочка

на улице дождь, мокрые тополя потемнели, пропитались водой... у меня всё валится из рук (правильно, если настроение дня — падение с облаков на землю, то всё и будет валиться). даже поспать не выходит — тревожно, попробуй заснуть на лету, когда крыша стремительно приближается... щёлк — и капля упала в лужу. щёлк — ударилась о тополиный лист, сорвалась на другой, разлетелась на несколько капелек. вразнобой: щёлк-щёлк-щёлк. словно секунды вместо того, чтобы идти гуськом и наступать по очереди, сбились в стайку и носятся туда-сюда.
в одной стране всё время шёл дождь, и люди считали время по характеру дождей, поэтому один день тянулся долго-долго, как затяжной медленный дождь, а другой пролетал за несколько вздохов, потому что небо выплёскивало время на головы, как воду из ведра. «дурацкий секундомер» — говорили приезжие, но ничего сделать не могли, ведь их сухое время промокало и тонуло в часах, покрывалось мхом, а секундная стрелка превращалась в рыбу-иглу и уплывала. часовой механизм изнутри оплетали водоросли. приходилось жить по местному дождевому времени.
иногда в страну попадало контрабандное обыкновенное время: запаянное в стеклянные шарики, как пузырьки древнего воздуха в янтаре. им любовались... и всё. ведь оно не двигалось, не шло, не текло и не истекало куда-то в неведомое (вообще-то некоторые думают, что всё время утекает на Луну, где его целые моря, на взгляд учёных мужей — сухие, пустые, а на взгляд любого жителя дождевой страны — полные вчерашними вечерами и позавчерашними завтраками).

есть рыба-луна, рыба-игла, рыба-чемодан... и есть рыба-дождь, о которой знают очень мало.

кто-то говорит: рыба-дождь похожа на полосу ливня, другие — что рыба-дождь огромна, и течения, несущие корабли, это она и есть (прилёгшая отдохнуть). люди считают её то холодной, то тёплой, то солёной, то пресной. но все сходятся на том, что ловить её следует на дождевого червяка.

Исидор Севильский писал: рыба-дождь зарождается в тучах по четвергам после сильных ливней и растёт там до той поры, пока не понадобится для дыхания больше влаги, тогда рыба-дождь проливается вместе с дождём и плавает в глубоких водах десять лет, потом тоска о небе заставляет её подниматься к поверхности и глядеть на проплывающие облака — рано или поздно они заберут рыбу обратно в небо, где следы её затеряются.

иные люди ловят рыбу-дождь кувшинами и слушают, как она шуршит о стенки.

иные люди не верят в рыбу-дождь, потому что её слышно, но не видно, так как верят: истинно то, что видел глаз, а не то, что слышит ухо. у таких людей уши обижаются и начинают сохнуть.

в Райском саду рыбу-дождь обычно рисуют у ног Адама чистой водой, несколькими косыми штрихами.

тролль — сказал я — представляешь, мне нужно побыть дождём и написать, как это. ты не знаешь, с чего начать?
— с крыши — ответил тролль. — дождь начинается с крыши. давай лезь.
что оставалось делать? я забрался на крышу башни, обошёл трубу, потопал ногами и крикнул троллю:
— а дальше?
тролль с кислой физиономией высунулся из окна. — ты Настоящий Ливень или гхыров Грибной Дождик? — для начала осведомился он. — дождь ходит громко. так, что крыша трясётся.
я попрыгал ещё.
— нет, слабо. ты лёгкий. закидывай башмаки ко мне.
закинув обувь в комнату, я сел на краю крыши. внизу кто-то подметал двор, на каменной стене мостилась спать белая курица.
— лови — и я еле увернулся от башмака с привязанным к нему кирпичом. — держи второй! ещё лови, в карманы положишь... а теперь иди!
я обулся, засунул по кирпичу под мышки и снова запрыгал по крыше... черепица захрустела, внизу раздались возгласы и кто-то стал поспешно закрывать окна, сонная курица слетела со стены и шариком укатилась под телегу. тролль довольно ухмыльнулся.
— знаешь, уже лучше. я к тебе.
через минуту он прыгал по крыше вокруг трубы — для пущего сходства с дождём мы хором вопили «КАП-КАП!», «БДЫЩ!» и «ТЫЦ-ТЫДЫЦ». после я писал: «дождём быть... настоящим дождём быть... страшным-ужасным ливнем быть... ГРОМКО».

у каждого дождевого дракона есть своя туча, за которой он следит – гоняет на водопой, причёсывает бока, учит приносить брошенный дождь, а потом – самой бросать его на крыши, улицы, в море…
сколько драконов – столько способов вызвать дождь: одна туча боится щекотки, и дождь из неё выскакивает солнечный, короткий, с пузырьками, как у газировки; а другой дракон бегает по туче и топает, туча отзывается тяжёлыми каплями;

третий дракон и вовсе таскает маленькую тучу в лапах и вытряхивает из неё суматошные дождинки.

дракониха по имени Матушка Енот стирает тучу и вывешивает её сушиться над каким-нибудь городком – и редкие капли дождя пахнут лавандой.
если туч много, драконы носят их в синих мешках, и тучи высовывают наружу мокрые носы. любопытничают, куда их несут поиграть: в Прагу или в Токио?
драконы и тучи боятся только небесного Дядьку-Бабая с мешком – он уносит тучи, набивает ими свою подушку и слушает льющийся внутри дождь. он просто есть. как звёзды, град, виноград и города внизу, на которые смотрят пасущиеся тучи…

Настроение сейчас - я снова гхыров ученик чародея)

***
дождик, дождик, где ты есть,
быстрый, длинногривый?
прилетай, в садах грустят
яблони и сливы.
кардинал с утра в делах:
думы да приёмы...
оживи его водой —
чистой, невесомой.
дождик, дождик, лей сильней,
и над Багерлее
капель звонкий перестук
всех оков сильнее.
дождик, в Ноху загляни
где коты — бесстрашны.
ручейками обними
камни, стены, башни.
дождик, ночью попляши
с лунным отражением,
раз-два-три — полёт, порыв,
головокружение.
без тебя тоска и пыль,
быстроногий, где ты?
близким громом отзовись
и пролейся летом.

ещё капли
и ещё

почему дождики (случается с ними такое) моросят водяной пылью, растворяются в воздухе, просыпаются мелкой мукой? потому что небесные хозяйки, готовя дождевую воду для земли, теряют в туче дождя свои перстеньки с каплями вместо камней. они подбирают длинные вышитые рукава, берут большое берестяное сито, висящее на гвоздике и начинают просеивать весь дождь прямо над землёй, напевая потихоньку. когда перстеньки находятся, хозяйки смеются, сметают тучи в угол, вешают сито на гвоздик и отпускают рукава виться и сиять по всему небу — а люди говорят: радуга. и тоже радуются.

хорошая такая — Пасмур. представляется джентльмен, привыкший к вечному дождю, который ночует у него в ботинках, прячется в рукавах. даже в пять часов, когда м-р Пасмур садится пить чай, дождь оказывается у него в чашке, и капли щёлкают по блюдцу с джемом. у м-ра Пасмура есть кот, приносящий тапочки, и канарейка, с хриплым джазовым вокалом. м-р Пасмур работает где-то линейным менеджером, следя, чтобы сотрудники не заступали за невидимые прочерченные в воздухе линии субординации, следовали линии корпоративной политики и вообще, чтобы всё было по линеечке. даже этот вечный дождь.

льёт довольно сильно, издали круги на воде - как подмигивания. а над всем этим ме-е-е-едленно летит совершенно сухая тополиная пушина. наверное, она не замечает дождя, а дождь не решается отвлечь её, дёрнуть за рукав, сказать, что "вообще-то я пришёл". пушинка-сенсей.

Настроение сейчас - к кошкам.

мне повезло — лекции не завтра, а в понедельник, значит, успею всё. жизнь идёт по фразе с одной из картин А. Александрова: «не шуми, осина злая, не мешай грибам цвести». грибы — да, цветут переливчато, по-югготски. к каждой картине — строка Бродского, почти случайная, и потому точная. «и дом, издавая скрип...»
идёт дождь — серый, как волк, хлещущий и колючий. бывают ведь дожди-волки, дожди-зайчики, дожди-чайки... пахнет мокрой травяной шубой земли.
ночью по городу бежит дождь-ночной-волк, нюхает асфальт, следы шин, гонится за случайной машиной, бьётся в стёкла, «дворники» от ужаса застывают палочками... а поутру хозяин машины видит глубокие царапины на стекле, на дверцах — они до сих пор сочатся струйками дождя...

дождь-заяц больше всего любит барабанить — по крышам, по подоконникам, по перевёрнутым вёдрам... японские барабанщики учатся у дождя.

дождь-черепаха начинается медленно, крупными каплями, оставляющими в пыли как будто круглые черепашьи следы. потом дождь может уснуть и забыть, что нужно идти.

дождь-сова беззвучно льётся ночами, его капли мягкие, как пёрышки, нежные... фонари становятся его глазами, а листва деревьев — крыльями... бывает, что маленькие городки в дождь превращаются в сов и улетают куда-то в тучи... приземлятся на облаке и живут себе дальше, как будто так и нужно.
некоторые города летают во сне — воробьями, чайками, голубями, галками... бывает, сны соберутся в клин и летят куда-то над морем. но до утра не успевают, и просыпаются... становятся обычными родными городами. до следующей ночи...

что делает дождь, когда собирается? мечется по туче, пересчитывает капли в карманах, ищет, куда засунул хороший выходной шум, роняет стулья (от этого происходит гром), ищет ботинки — ведь придётся шлёпать по лужам, комкает радугу и суёт в карман к каплям, заводит остановившиеся часы, чтобы совпасть с расписанием гидрометеослужбы — дождь утром это не дождь вечером. наконец шепчет: «мой выход! была не была!» — и прыгает из тучи вниз, где далеко-далеко видны крыши, и ветер катает зелёные клубки деревьев... туча ворчит: «паники-то, паники! ну, дело молодое...» и плывёт искупаться на реку, пока никто не видит.

мне кажется, что идёт дождь... неужели такое возможно? на стеклах капли. всё-таки они встретились, как полагается в книгах о тайнах — в сумерках, когда неясно, тень ты или живой человек, фонари ещё не зажглись, а некоторые окна уже погасли, света хватит только на то, чтобы прочитать мятую бумажку с адресом: сквер у дома с заколоченным чердаком. там, на чердаке (25 ступенек, третьей сверху нет)... под дырявой крышей стоит чайник. Дождь и Снег проберутся сюда, запутав следы — ни один метеоролог не распутает! — сядут рядом на ящиках от мыла и будут пить чай со льдом (лёд принесёт в карманах Снег), смотреть сквозь дыры в крыше на небо (а какое там небо, так, плохо свёрнутое шерстяное одеяло, всё в складках... да в таких, что вороны натаскают веточек и построят гнездо. будут жить в небесных складках, клевать пряники-звёзды.
утром Снег останется, а Дождь заберётся обратно под небесное одеяло и будет тихо шуршать над вороньими гнёздами...
гуглы говорят:

в одной стране всегда шёл только гладкий дождик, такой, что трава после него оказывалась расчёсанной… и по голове поглаженной. взрослые не любят гладкий дождик за то, что гладит по голове, как мелкоту, а дети не любят, потому что натерпелись уже от тётушек и гостей. дождик любили собаки и кошки, вот они-то и гуляли под дождём, подставляя ему макушки и бока. дождик только одного не умел – гладить вывешенное бельё, так всё мятым и оставалось, хозяйственные бабушки вздыхали – вот жалость…

В колонках играет - Алькор, С судьбою спорим до поры
в одном городе жил человек (это не просто человек, это Иероним Синоптик), сравнивающий всё, что падает с неба, с крупой. то у него мелкий-мелкий манный дождик, то перловый, бьющий землю так, что на ней остаются вмятинки, то гороховый – сбивающий яблоки. овсяный дождик медленный, пшённый – звонкий… когда приходила зима, Иероним Синоптик забирался на верхний этаж своей башни и выставлял в окно тарелку – туда падали овсяные хлопья снега. метель могла быть из трёх разных хлопьев, которые дрались и ссорились. манный снег Иероним не любил, ну что это за снег – пыль невесомая. был ещё один снег, он никак не назывался, просто «снег крупой». когда его много, земля напьётся и вырастит густой овёс, с васильками… у Иеронима Синоптика по краю тарелки бегут васильки, бегут и бегут… до головокружения. это другая история.

дождевое

ливнем лето прошедшее льётся,
и у клёнов нет календаря,
только ветер и и лёт «самолётиков»
в золотые от листьев моря.
там на дне допотопною рыбой
прошлогоднее лето лежит,
став землёй чёрно-бурой и топкою.
льётся лето, по жести гремит
и в открытые окна — потоками,
подоконник, как старый блокнот,
весь исчерчен летящими строками:
линий лет дождевой перевод...
напиши мне прозрачные буквы
на залитом водою стекле —
как стекают последние капли...
льётся лето... и канет в земле...