Даже не верится, что Людмила Гурченко ушла из жизни… Очень уж внезапно это произошло, да и слишком рано, честно говоря. Не хочется признавать, что ее больше нет... Не то чтобы затухла свеча ее жизни и творчества, и не закончился путь, и не иссяк талант, а просто резко оборвался полет…
Может быть, так кажется потому, что публика привыкла видеть актрису только в превосходной форме – стройной, изящной, легкой, и воспринималась она едва ли не вечной и непременно – в расцвете творческих сил, потому что всегда была подвижна и энергична.

Но таким известным людям вообще не к лицу прошедшее время, - наверное, они и сами на него не оглядываются, живут и творят на гребне современности.

По себе как-то не очень замечаешь, что стареешь, зато на других прекрасно отмечаешь следы, оставляемые годами. И пожалуй, ничто зрительно так не успокаивает тебя, как наблюдение за артистами, держащими себя в пристойной форме, - кажется, что действие лет не так уж разрушительно, что время – фактор мягкий, щадящий… а уж душа артиста и вовсе обречена хранить молодость и освещать лицо – и не только свое…

Бесчисленные знаки отличий и признания, звания и награды, шедевральные и негромкие фильмы, блестящие роли и песни, совершенная неповторимость натуры…
При упоминании Людмилы Гурченко у меня среди неисчислимой рати ее киношных образов обязательно всплывает в памяти ее Рита – «Любимая женщина механика Гаврилова» из начала 80-х...
Не "женщина" - вершина!..

Я очень люблю этот фильм.

Может быть, именно вот в такой тягучей, камерной по времени картине с житейским сюжетом из совковых времен глобальнее всего и предстает талант актрисы в своем величии! Как громадность особняка подчеркивается маленькой территорией вокруг дома – встречаются иногда такие сооружения…
Режиссер Тодоровский как будто намеренно выстроил этот фильм на глыбу Гурченко, обнесенную филигранной оградой маленького сюжета - размером всего в один день! Огромная там боль и огромная роль…
История – проще не придумать, а ситуация – нелепая до посмешища и возвышающая до уважения.

...Ей тридцать восемь, она – хрупкая, самостоятельная снаружи и уязвимая изнутри, имеющая собственное счастье – дочку, битая алчностью города и сохранившая в сердце нетронутый уголок веры в искреннее чувство.
Встретив его, своего мужчину, она не усомнилась ни на йоту в его мужественности, в то, что он именно такой, какой ей был нужен и каким казался – неукротимый, смелый и нежный, настоящая опора, и не было для нее никого прекраснее этого невзрачного на вид человека, может быть, как раз вследствие своей невзрачности склонного к пафосным жестам... Она полюбила так, как не любила никого и никогда, безоговорочно и доверчиво.

Всего лишь два слова произнесла героиня в ответ на ревнивую усмешку бывшего любовника:
«Влюблена?»
«Я люблю.»
Но как их Гурченко произнесла!
Этот эпизод в начале фильма - как вывеска...

«Женщина его мечты»? В это Рита тоже поверила безоглядно. Потому что это сказал он!
Расписаться? С готовностью!
Скептицизм и настороженность друзей-родных – в сторону! Что они могут понимать в любви, слепцы, не изведавшие настоящего чувства, не видевшие ее Гаврилова? Стоит им только увидеть его, и они сразу все поймут!

Новое прекрасное, привезенное им из «загранки» платье – Рита в нем воздушна, как семнадцатилетняя невеста; заказанный в день свадьбы ресторан; томительное ожидание с минуты на минуту жениха… Вот-вот подъедет!

Уже недоумевают приглашенные; уже перефотографировалась от нечего делать вся группка тесного круга; уже высказывают недовольство официанты – когда же подавать-то?
А Гаврилова все нет…

Сочувствующие взгляды, деликатное помалкивание… и чем дальше, тем ощутимее на Риту надвигается осознание позорной катастрофы…
Дальше - унизительные утешения, бессмысленные метания, ожидание, когда уже понимаешь, что ждать нечего...

Сколько ни смотрю – поражаюсь, как можно это сыграть! Прожить перед камерой дикую боль от любви, маскируемую бравадой, заглушаемую обидой, боль, которую неприлично обнаружить и невозможно скрыть.
И тут же актрисе суметь прожить-показать невероятное счастье облегченности, обретения сокровища, которое уже похоронено в мечтах, – кажется, это тоже на грани невозможного…

По-моему, это гениальная игра!

Помню, когда вышел фильм, журнал «Советский экран» определял по голосам зрителей лучшую актрису года и назвал двух претенденток – Ирину Муравьеву за роль в фильме Татьяны Лиозновой «Карнавал» и Людмилу Гурченко в «Любимой женщине…». Мне очень нравилось, как сыграла Муравьева Нину в «Карнавале», и нравился сам фильм, но я считала, что роль Гурченко в картине Петра Тодоровского – это просто другой уровень, и не подобает даже ставить рядом эти работы.
Большинством голосов первенство было отдано Ирине Муравьевой. Заслуженное первенство, я понимаю, но… для меня все равно роль Гурченко была выше…