Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 831 сообщений
Cообщения с меткой

что почитать - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
Ольга_Русевич

Книги, после которых задумываешься о своей жизни..

Понедельник, 22 Августа 2016 г. 14:58 (ссылка)

Это цитата сообщения justvitek Оригинальное сообщение

Книги, после которых задумываешься о своей жизни...




9 книг, после которых задумываешься о своей жизни...



1. Рэй Бредбери — "Вино из одуванчиков"




Рэй Брэдбери — великий мастер пер, классик мировой литературы и живая легенда фантастики. Его книги уже более полувека читают миллионы людей во всём мире. Брэдбери намного больше, чем писатель-фантаст — творчество его можно отнести к "высокой", внежанровой литературе. Известнейшие повести и сотни рассказов, ярких и искренних, принесли Рэю Брэдбери славу не только рассказчика удивительных историй, но и философа, мыслителя, психолога.

"Вино из одуванчиков" Рэя Брэдбери — классическое произведение из золотого фонда мировой литературы. Это одна из книг, которые хочется перечитывать вновь и вновь.



2. Мария Парр — "Вафельное сердце"



"Вафельное сердце" (2005) - дебют молодой норвежской писательницы Марии Парр, которую критики дружно называют новой Астрид Линдгрен. Книга уже вышла в Швеции, Франции, Польше, Германии и Нидерландах, где она получила премию "Серебряный грифель".

В год из жизни двух маленьких жителей бухты Щепки-Матильды - девятилетнего Трилле, от лица которого ведется повествование, и его соседки и одноклассницы Лены - вмещается немыслимо много событий и приключений - забавных, трогательных, опасных... Идиллическое житье-бытье на норвежском хуторе нарушается - но не разрушается - драматическими обстоятельствами. Но дружба, конечно же, оказывается сильнее!



3. Эрленд Лу — "Наивно. Супер"



Роман "Наивно. Супер" - бесспорно, самая известная книга Эрленда Лу, написанная от лица тридцатилетнего героя, переживающего "кризис середины жизни", - переведен уже на дюжину языков и везде, в том числе и в России, встречен с восторгом. Эта обаятельная и иронично-сдержанная вещь сродни хорошей, примитивной, "наивной" живописи - на первый взгляд просто и смешно, всмотришься - умно и трогательно, и детали, при общей кажущейся простоте, выписаны точно и мастерски.



4. Фэнни Флэгг — "Жареные зеленые помидоры в кафе "Полустанок"



Роман "Жареные зеленые помидоры" Фэнни Флэгг практически после первого же издания на русском языке стал культовой книгой в России. За десять лет роман переиздавался много раз, но и сегодня его популярность чрезвычайно велика. "Жареными зелеными помидорами" зачитывается уже второе поколение читающей публики. Роман ставят в один ряд с великими американскими книгами - с "Убить пересмешника" и "Гекльберри Финном", - и уже одно упоминание книги Флэгг в таком ряду свидетельствует о ее силе. И уж совершенно точно: "Жареные зеленые помидоры" - это классика американской и мировой литературы.



5. Ричард Бах — "Чайка по имениДжонатон Ливингстон"



Это самая главная книга Ричарда Баха. Он не придумал "Чайку". Он услышал ее целиком, и записал, и это полностью изменило его жизнь, и вот теперь вы можете прочесть эту чудо-сказку, как никакая другая книга на свете отвечающую на вопросы:

"Кто мы?"

"Что мы здесь делаем?"

"Куда мы идем?"



"Чайка Джонатан Ливингстон" может изменить и вашу жизнь тоже.



6. Эндрю Николл — "Добрый мэр"



"Добрый мэр" - волшебный роман начинающего писателя Эндрю Николла, история любви и о любви.

Действие происходит в маленьком городке под названием Дот, что находится во всеми позабытом уголке Балтийского моря. Автор рассказывает нам о добром и честном Тибо Кровиче, мэре Дота, влюбленном в свою секретаршу Агату Стопак - прекрасную, одинокую, но при этом еще и замужнюю женщину.

Город Дот слишком тих и благопристоен, чтобы Тибо мог позволить себе хоть как-то проявить свою любовь, - но однажды, когда Агата случайно роняет в фонтан свой обед, все меняется в один миг, и жизнь наших героев преображается - решительно и бесповоротно.

"Добрый мэр" - книга о любви и утратах, о волшебстве и дружбе, о кулинарных изысках и духовом оркестре, о ведьме-итальянке и одном очень крупном юристе, о невесть откуда взявшейся собаке и автомобильной погоне на черепашьих скоростях.

Этот прекрасно написанный роман - один из лучших литературных дебютов за многие годы.

Прочтите "Доброго мэра" и вспомните, что это значит - любить.



7. Георгий Данелия — "Толстуемый пьёт до дна"



В название этой книги Георгий Данелия вынес полюбившуюся всем фразу из "Осеннего марафона". Знаменитые реплики и шутки из "Мимино", "Афони", "Совсем пропащего" и других фильмов Г.Данелия давно уже гуляют по свету. Так же как и маленькие истории, "байки кинорежиссера", рассказанные им в первой книге - "Безбилетный пассажир". Те, кто ее читал, с нетерпением ждали обещанной автором "второй серии". И вот она перед вами. Такие же истории - смешные и немного грустные. Вроде бы про кино - и не совсем про кино. А просто про нашу жизнь.



8. Алан А. Милн — "Двоё"



Роман, который критики ставили и продолжают ставить радом с жемчужинами английской юмористической литературы - произведениями Пелема Г.Вудхауса, Джерома К.Джерома и Ивлина Во.

Веселая история немолодого сельского помещика, безнадежного графомана, волей случая оказавшегося вдруг самым модным лондонским литератором и завертевшегося в водовороте светской и богемной столичной жизни, превращается под пером А.А.Милна в бесконечно остроумную "комедию ошибок", в которой каждый последующий сюжетный поворот выглядит еще причудливее и невероятнее, чем предыдущий...



9. Александр Полярный — "Сказка о самоубийстве" 



Пожалуй, одна из самых важных книг на полке любого мечтателя. Написанная молодым автором книга, произвела настоящий фуррор среди читателей. События книги разворачиваются вокруг мальчика, которого отдали в приют. Он быстро понимает, что справедливости в мире нет. В этой сказке будет несколько мятных капучино, много снега и пара разбитых сердец. Книгу точно стоит прочитать, если вы хотите окунуться в современную художественную прозу.



4208855_gE79JYbOklI (700x525, 225Kb)

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ШАНТАЛЬ_2011

Книги. Мой список. (Будет пополняться)

Пятница, 19 Августа 2016 г. 11:06 (ссылка)


     Чтение - это одно из моих любимых занятий. Тщательно отбираю для себя литературу и как правило не ошибюся. Все эти книги захватывающие.Итак....



 




  1. Читра Банерджи Дивакаруни. Принцесса специй (The Mistress of Spieces)


  2. Анита Амирезвани. Кровь цветов   


  3.  Шэрон Оуэнс. Чайная на Малберри-стрит.   


  4. Артуро Перес-Реверте. Осада, или Шахматы со смертью



 

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Это было под Ровно

Четверг, 11 Августа 2016 г. 19:20 (ссылка)



В Ровно неизвестные избили 20-летнего военнослужащего Вооруженных сил Украины (ВСУ) Романа Рудейчука, который в ходе боевых действий в Донецком аэропорту получил ранение головы. Об этом говорится в сюжете телеканала РТБ, размещенном на YouTube. "Я зашел в туалет одного из кафе в центре города. На выходе на меня напали трое, кричали мне "Бандеровец!". Ударили по голове, сломали нос и два ребра", — рассказал молодой человек, которому после ранения в Донбассе медики вставили в голову специальную пластину. По мнению Рудейчука, избить его могли из-за внешнего вида — на нем была футболка запрещенной в России экстремистской организации "Правый сектор". "Она полностью окровавлена, то ли разрезана ножами, то ли разорвана руками", — пожаловалась мама "киборга" (так на Украине называют участвовавших в боях за аэропорт Донецка военных).
Журналистам военнослужащий заявил, что нападавших не боится. По его словам, заявление в полицию он написал на следующий день после нападения.




https://lenta.ru/news/2016/08/11/kiborginator/ - цинк

Вспомнилось.



Еще до войны немцы тайно перебросили на нашу землю своих агентов из украинских националистов. Эти шпионы и изменники собирали банды из кулаков и уголовных преступников. Когда началась война, они стали грабить колхозное имущество, убивать коммунистов, комсомольцев и колхозных активистов. Среди народа они вели агитацию за "ясновельможного пана Гитлера", против России, против советской власти. После захвата немцами Западной Украины часть этих предателей пошла
на службу в гитлеровскую полицию, другие так и остались в бандах. Немцы их вооружили и приказали вести борьбу с партизанами. Однажды в густом лесу, по дороге в Сарненские леса, мы неожиданно натолкнулись на целый табор: в землянках и шалашах ютились жители большой деревни. Бывший председатель колхоза этой деревни, старик лет шестидесяти, рассказал нам о горькой участи своего колхоза. Все у них разграбили, многих убили, многих отправили в Германию. Чтобы сохранить
жизнь оставшимся, он увел своих колхозников в лес.
Рассказывая об этом, старик часто упоминал "гайдамаковцев".
- Что за гайдамаковцы, кто такие? - спросили мы.
- Хиба ж вы не знаете? - удивился председатель. - Це ж предатели, головоризы. Ох, и люты собаки! Да вот подывытесь их газеты. Боны сами пишут, як продали душу Гитлеру. И старик принес несколько номеров газеты под названием "Гайдамак".
Я взял в руки номер газеты. В глаза бросилась такая фраза:
"Може, охота погуляти - когось ограбити, сдобути собi якусь особiсту користь?.. Не перечимо..."
Бандиты-гайдамаковцы усердно выслуживались перед немецко-фашистскими захватчиками. В награду за "верную службу" им разрешалось грабить. Настало раздолье бандитам! Вот кто поддерживал фашистский "новый порядок"!
Но, храбрые в набегах на мирных жителей, бандиты трусливо озирались при одном слове "партизаны".


* * *

Из разведки Семенов всегда возвращался с трофеями. Однажды он привел пленных.
- Бандитов забрал, - доложил он мне.
- Как это произошло? - спросил я.
- Да они как увидели нас, так сразу "сделали трезуб".
- Как так?
- Да ведь их "герб" из трех зубьев состоит, вроде как вилы, и называется "трезуб".
- Ну, я это знаю. Так при чем тут трезуб?
- Очень просто. Как увидели партизан, сразу подняли руки вверх, и получился трезуб - две руки, посередине голова.
С тех пор, когда бандиты сдавались в плен, партизаны говорили: "Сделали трезуб".


http://lib.ru/MEMUARY/MEDWEDEW/rovno.txt - цинк (рекомендую к прочетению отличную книгу Медведева "Это было под Ровно".)

http://colonelcassad.livejournal.com/2894875.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Малинафореве

Что почитать)

Четверг, 11 Августа 2016 г. 18:07 (ссылка)


Для начала - антидепрессанты)). Впрочем,  любая хорошая проза ими является). Начнем с Наринэ Абгарян - эта полуармянка-полурусская прекрасно владеет великим могучим и повествует нам о лучших годах своей жизни - о детстве в трилогии "Манюня". Не меньшим антидепрессантом является и "Понаехавшая". Тем, кто пойдет дальше - "Люди, которые всегда со мной".







1.

47000075 (542x700, 517Kb)



Далее. Татьяна Саломатина.  У нее можно читать все - не ошибешься. Если об антидепрессантах говорить, то дилогия "Акушер-Ха", если о жизни вообще, то мой самый любимый  "Одесский фокстрот или Черный кот с вертикальным взлетом" или "Большая собака".







2.

solomatina_ast_m_odesskii_fokstrot_ili_chernyi_kot_s_vertikalnym_vzletomtermoup (700x700, 394Kb)



Продолжение следует...

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Сияние_Розы_Жизни

Что почитать, лежа на солнышке: 10 идеальных книг для отпуска

Четверг, 21 Июля 2016 г. 16:30 (ссылка)




1. Анна Гавальда «Просто вместе». Одна из самых знаменитых книг Анны Гавальды, пронзительная история о любви и одиночестве, полная слез и смеха. 2. Роберт Гэлбрейт «Зов кукушки». Классический спокойный, интеллектуальный детектив в лучших традициях жанра: преступление, сыщик, лихой сюжет и великолепно отточенный стиль. 3. Джоан Харрис «Шоколад». Роман-лакомство, пропитанный ароматами… Читать далее »

Метки:   Комментарии (3)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

Воскресенье, 17 Июля 2016 г. 20:41 (ссылка)



И в виде исторической иллюстрации к неудавшейся попытке военного переворота в Турции. Избранные цитаты из отличной книги Роджера Мэнвелла "Июльский заговор".
Думаю вы без труда увидите целый ряд схожих моментов с тем, что произошло в Турции.

— Господин генерал, — сказал Финк, — в Берлине произошел гестаповский путч. Фюрер мертв. Вицлебеном, Беком и Герделером сформировано временное правительство.
Последовало ледяное молчание. Был слышен только слабый шелест листьев, проникавший сквозь полуоткрытые окна. Финк внимательно наблюдал за генералом, не зная, как тот отреагирует на его доклад. К своему немалому облегчению, он понял, что Блюментрит принял сообщение спокойно.
— Я рад, — в конце концов сказал он, — что к руководству пришли именно эти люди. Они обязательно предпримут шаги к мирному урегулированию. — После длительной паузы он спросил: — Кто сообщил вам эти новости?
Ответ у Финка был готов.
— Военный губернатор, — сказал он.
Больше у Блюментрита вопросов не было, он только попросил дать ему возможность срочно позвонить в штаб в Ла Рош-Гийон, где временно расположился его командир Клюге, теперь официально совмещавший свои обязанности главнокомандующего с обязанностями Роммеля. Он поговорил со Шпейделем, начальником штаба армейской группировки, который еще три дня назад был штабом Роммеля. Шпейдель сообщил, что Клюге выехал на линию фронта и вернется только вечером.
Генерал не знал, насколько свободно можно разговаривать по телефону, он подозревал, что все телефоны прослушивались гестапо.
— В Берлине произошло много нового, — сказал он, подумал и драматическим шепотом добавил только одно слово: — Мертв.
Шпейдель сразу начал задавать вопросы. Блюментрит, не желая больше ничего говорить, согласился приехать в Ла Рош-Гийон и доложить обо всем Клюге лично. После этого, обсудив несколько общих текущих дел, словно ничего судьбоносного не произошло, Финк отбыл обратно в Париж.
Финк рисковал, заявляя, что узнал новости от военного губернатора Парижа. Он ничего не сказал о кодовых словах, сообщенных по телефону членами движения Сопротивления из Германии. Следовало принимать во внимание страх перед телефоном, который неизбежно усилит создавшаяся чрезвычайная ситуация. Не приходилось сомневаться, что люди предпочтут общаться лично и вести разговоры только с глазу на глаз, во всяком случае до тех пор, пока государственный переворот не совершится официально. Финк вернулся в свой кабинет, намереваясь дождаться развития событий. Он был уверен, что Штюльпнагель располагает той же информацией, что и он сам.
А Штюльпнагель был в полном неведении о происходящем и пребывал в нем до времени возвращения Финка в свой кабинет, то есть примерно до четырех тридцати.
Во второй половине дня все действия были временно приостановлены. Телефон — единственное связующее звено между центрами, в которых ждали информации и инструкций, молчал. В Растенбурге всякая связь с внешним миром была прервана. Пока оказывали первую помощь раненым, Гиммлер и его помощники из числа эсэсовских офицеров собирали показания свидетелей. Все указывало на то, что убийца — Штауффенберг. Чудом уцелевший Гитлер собирался встретиться с Муссолини, который так еще и не прибыл. Штауффенберг находился в воздухе. Он летел на выделенном Вагнером "Хейнкеле" в Берлин. Сердцем и мыслями он был вместе со своими товарищами на Бендлерштрассе, которые, как он предполагал, теперь активно действуют. Около трех часов недалеко от "Хейнкеля", уносящего в Берлин человека, которого Гиммлер назвал преступником, пролетел встречным курсом самолет со следователями гестапо на борту. В Берлине Ольбрихт пребывал в крайнем раздражении из-за потери ценного времени. Он не мог привести в действие план "Валькирия", пока не получил информацию из Растенбурга. В Цоссене и Париже заговорщики с нетерпением ждали приказов, а Фромм и Клюге, чья поддержка, хотя бы и молчаливая, была жизненно важной для достижения успеха, все еще ничего не знали о происходящем.

* * *

Фромм слушал сообщение об обстановке на фронтах, когда доложили о приходе Ольбрихта, и прервал докладчика, чтобы узнать, зачем пожаловал начальник общего управления ОКХ. Не теряя времени, Ольбрихт сообщил, что Гитлер убит. Фромм сразу поинтересовался источником информации. Тогда Ольбрихт сослался на звонок Фельгибеля из Растенбурга.
— Я предлагаю в создавшейся ситуации, — сказал Ольбрихт, — отправить всем командирам армии резерва кодовое слово "Валькирия", установленное для непредвиденных обстоятельств внутри страны, и тем самым передать всю исполнительную власть вооруженным силам.
К несчастью, Фромм не был готов принимать участие в решительных действиях такого рода, во всяком случае, до тех пор пока полностью не прояснит для себя ситуацию. Он сказал, что должен лично переговорить с Кейтелем. Ольбрихт, вполне уверенный в себе и желавший во что бы то ни стало перетянуть своего командира на сторону заговорщиков, сам снял трубку телефона на столе Фромма и попросил срочно соединить его с Растенбургом. Проблем со связью не было, и очень скоро к телефону подошел Кейтель.
— Что случилось в ставке? — спросил Фромм. — В Берлине ходят самые ужасные слухи!
— Какие еще слухи! — возмутился Кейтель. — Здесь все нормально.
— Говорят даже, что фюрера убили!
— Ерунда! — объявил Кейтель. — Покушение было, это правда, но, к счастью, неудачное. Фюрер жив, отделался мелкими царапинами. Но где, скажите на милость, сейчас находится ваш начальник штаба граф фон Штауффенберг?
— Он еще не вернулся.
После этого разговора Фромм понял, что никакие действия не нужны. Ольбрихт не знал, что сказать. Он слышал весь разговор, и все, что ему оставалось делать, это вернуться в свой кабинет и все как следует обдумать. Поскольку первые приказы "Валькирии" уже ушли, он оказался в чрезвычайно затруднительном положении.

* * *

Штауффенберг, который больше всего на свете желал немедленно включиться в работу, взбежал по лестнице в кабинет Ольбрихта и доложил обо всем, что видел собственными глазами. Он клялся, что Кейтель лжет. Гитлер не мог уцелеть. Если он и не погиб на месте, то определенно получил тяжелейшие ранения и теперь доживает свои последние минуты. Переворот должен продолжаться.
Штауффенберг сразу начал действовать. Гелльдорфу было сказано прибыть на Бендлерштрассе. Первые приказы "Валькирии" были отправлены командирам подразделений армии резерва в Германии. А что происходит в Париже? Штауффенберг позвонил Хофакеру, рассказал о страшном взрыве и потребовал, чтобы тот приступил к выполнению своей части плана. Он заверил Хофакера, что переворот развивается полным ходом, в данный момент войска занимают правительственные учреждения. Обрадованный и взволнованный Хофакер тут же направился проинформировать своего командира — генерала Штюльпнагеля.

* * *

Первым заговорил Геринг.
— Мой фюрер! — воскликнул он. — Теперь мы знаем, почему наши победоносные армии отступают на востоке. Они преданы своими генералами. Но моя непобедимая дивизия Германа Геринга исправит положение!
— Мой фюрер! — вступил Дённиц. — Мои люди хотят, чтобы вы были уверены: они будут сражаться до победного конца или погибнут. Теперь, когда генералы отброшены в сторону, цитадель Британии падет!
— Мой фюрер! — вмешался Борман. — Это страшное покушение на вашу драгоценную жизнь сплотило нацию воедино. Саботаж генералов или гражданских лиц больше невозможен. Партия знает свои задачи и будет выполнять их с обновленной энергией.
— Мой фюрер! — не остался в стороне Риббентроп. — Теперь, когда с предателями будет покончено, все изменится. Мои дипломаты на Балканах позаботятся, чтобы все преимущества оказались в наших руках.
Эти изъявления преданности привели к взаимным упрекам. Не обращая внимания на присутствие Муссолини, позабыв о предателях, нацистские лидеры бросали друг другу обвинения, одно тяжелее другого. Адмирал Дённиц упрекнул Геринга в неудачах флота. Геринг атаковал Риббентропа, обвиняя последнего в некомпетентности в ведении дипломатической политики. Причем ответы Риббентропа настолько разозлили шефа люфтваффе, что он обозвал имперского дипломата виноторговцем и даже замахнулся на него своим жезлом. Когда детская перепалка достигла высшей точки, а в окна застучали тяжелые капли дождя, Гитлер неожиданно встал со своего места и дал волю своему гневу, нимало не смущаясь присутствием гостей. Могучая волна неистовства фюрера моментально заставила всех присутствующих позабыть о своих мелких дрязгах. Гитлер безумствовал, призывая все мыслимые кары на головы мужчин и женщин, осмелившихся встать на пути выполнения его священной миссии.
— Я уничтожу, — завывал он, — всех преступников, которые осмелились противопоставить себя Провидению и мне. Эти предатели собственного народа заслуживают страшной смерти, и они ее получат. Все участники заговора сполна заплатят за свое предательство, а также их семьи и родственники. Гнездо гадюк, пожелавших воспрепятствовать величию моей Германии, будет уничтожено раз и навсегда.

* * *


Фромм.

В пять часов Ольбрихт пошел к Фромму второй раз. На этот раз его сопровождал Штауффенберг — начальник штаба Фромма. Ольбрихт с ликованием сообщил командующему армией резерва, который еще не знал, что уже таковым не является, что Штауффенберг был личным свидетелем взрыва и совершенно точно знал, что Гитлер мертв.
— Это невозможно, — сказал Фромм. — Кейтель сказал, что в ставке все в порядке.
— Фельдмаршал Кейтель, как обычно, лжет, — невозмутимо сообщил Штауффенберг. — Я сам видел, как Гитлера вынесли мертвым.
— Поэтому, учитывая сложившуюся ситуацию, мы передали командирам подразделений кодовый сигнал, предусмотренный на случай внутренних беспорядков, — добавил Ольбрихт.
Услышав это, Фромм вскочил, стукнул кулаком по столу и заорал:
— Это самоуправство! Вы нарушаете субординацию! И кто это "мы"? Кто конкретно отдал приказ?
— Мой начальник штаба полковник Мерц фон Квирнгейм.
— Немедленно пришлите его сюда!
Прибывший Квирнгейм не отрицал, что передал кодовые слова, и Фромм поместил его под арест.
Этого Штауффенберг уже не мог вынести. Он решил, что единственный способ повлиять на Фромма — это сказать ему правду. И он решительно поднялся со своего места.
— Генерал Фромм, — заявил он, — я лично привел в действие бомбу во время совещания в ставке Гитлера. Взрыв был такой силы, как будто в помещение попал стопятидесятимиллиметровый снаряд. Никто из находившихся в комнате не мог уцелеть.
Фромм обернулся к Штауффенбергу и проговорил:
— Граф, покушение сорвалось. Вы должны немедленно застрелиться.
— Я не собираюсь делать ничего подобного, — ответствовал Штауффенберг.
— Генерал Фромм, — вмешался Ольбрихт, — надо действовать. Если мы не нанесем удар сейчас, наша страна будет уничтожена навеки.
Фромм внимательно посмотрел на говорившего:
— Ольбрихт, значит ли это, что вы тоже участвуете в перевороте?
— Да, господин генерал, но я не вхожу в ту группу, которая возьмет на себя управление Германией.
— Тогда я официально объявляю, что с этого момента вы трое находитесь под арестом.
— Вы не можете арестовать нас! — воскликнул Ольбрихт. — Очевидно, вы так и не поняли, что происходит и кто находится у власти. Это мы можем вас арестовать.

Окончательно рассвирепев, Фромм выскочил из– за стола и бросился на Ольбрихта с кулаками. Присутствовавшие при этом Клейст и Хефтен синхронно выхватили револьверы и одновременно приставили их к толстому животу Фромма. Тот отступил.
— У вас есть пять минут, чтобы принять решение, — изрек Ольбрихт, и Фромм уступил. Он сник и без возражений под конвоем проследовал в комнату своего адъютанта, где телефонные линии были перерезаны.

* * *

Гепнер, удалившийся в туалет Ольбрихта, чтобы переодеться в военную форму, вышел оттуда полноправным преемником Фромма.. Со свойственной ему пунктуальностью он дождался приезда из Цоссена Вицлебена, чтобы это назначение было закреплено в письменной форме и подписано теневым верховным военным командующим. Однако его первой заботой стало состояние Фромма. От призрака весьма авторитетного командующего не так легко было избавиться. Гепнер сразу направился наверх в помещение, где содержали генерала, предложил ему помощь, извинился за неудобства, которые ему приходится переносить, и заверил, что никто не причинит ему вреда. Он объяснил Фромму, что происходит, и перечислил людей, которые руководят событиями, включая себя.
Эта старомодная куртуазность чрезвычайной ситуации оказалась гибельной. Войска, поддерживающие переворот, едва успели начать движение. На Бендлерштрассе находилась лишь дежурная охрана, никем не усиленная. Когда же Бек, как глава государства, спросил у Ольбрихта, на какую защиту они могут рассчитывать в такой деликатный момент, ответ его полностью обескуражил.
— Кому подчиняются охранники? — поинтересовался Бек в присутствии Гизевиуса. — Что они будут делать, если появится гестапо? Станут ли они вас защищать?
Ольбрихт, с головой погрузившийся в решение текущих вопросов, ответил, что, по его мнению, должны, но точно он не знает. Этот ответ весьма обеспокоил Бека. Его тревога усилилась еще более, когда Вицлебен — теневой командующий объединенными силами, несмотря на вызов, не появился на Бендлерштрассе. Гепнер, побеседовавший с Фроммом, доложил, что бывший командующий армией резерва хочет уйти домой и готов дать слово чести, что не будет предпринимать никаких действий против заговорщиков. Бек был готов его отпустить. Но Гизевиус заявил, что ему не нравится такая мягкость к врагам, отказавшимся присоединиться к перевороту. Его надо не отпускать домой, а расстрелять. Да и что значит слово чести? Он напомнил Штауффенбергу, что тот в свое время тоже давал Фромму слово чести не причинять вред Гитлеру. Штауффенберг пришел в ярость, но тут вмешался Бек и приказал, чтобы Фромм оставался там, где он находится.

* * *


Штауфенберг с женой.

Появившийся Штауффенберг сказал Гизевиусу, что он должен был задержать Пифредера и его людей: они пытались допросить его о событиях в Растенбурге.
Гизевиус пришел в ужас.
— Почему вы сразу же не застрелили этого убийцу? — вскричал он.
— Всему свое время, — ответствовал Штауффенберг.

— Но, Штауффенберг, этот человек не может оставаться здесь и наблюдать за всем происходящим. А если он сбежит?
Гизевиус видел, что Штауффенберг забеспокоился, и потребовал, чтобы полковник больше не ждал прибытия солдат в город, а сформировал отряд офицеров из числа находящихся на Бендлерштрассе офицеров, чтобы убить Геббельса и шефа гестапо Мюллера. Штауффенберг согласился с тем, что эту идею стоит рассмотреть, хотя его планы переворота были связаны с немедленным входом в Берлин войск для занятия правительственных учреждений и гестапо.

* * *

Неуверенность и неопределенность действий чувствовалась во всем рейхе. Аресты, предусмотренные приказами, были проведены в Мюнхене и частично в Вене. Но в большинстве случаев армейские командиры, независимо от того, что они обещали по телефону Штауффенбергу или Беку, вовсе не стремились обострять отношения с войсками СС и местными нацистскими гаулейтерами. Приказы Вицлебена подоспели примерно в то же время, что и объявление по радио о неудаче покушения. Поэтому, какими бы ни были взаимоотношения между армией и местными партийными чиновниками, последовал период затишья. В Гамбурге, где гаулейтер Карл Кауфман и командир армейского подразделения были близкими друзьями, они весь вечер просидели вместе и шутили на тему, кто кого должен арестовать — поступающие друг за другом приказы были слишком противоречивыми.

* * *


Затем Бек перешел к делу.
— Клюге, вы должны немедленно и совершенно открыто перейти на нашу сторону.
Но пока Бек говорил, в кабинет Клюге вошел его адъютант и положил на стол запись радиосообщения, переданного в шесть сорок пять. Клюге пробежал глазами текст, задержавшись на фразе "Фюрер серьезно не пострадал, получив лишь легкие ожоги и царапины. Он немедленно возобновил работу и…"

Не упоминая о том, что он видел текст радиосообщения, Клюге перебил Бека.
— Какова реальная ситуация в ставке фюрера? — настойчиво проговорил он.
И снова честность Бека не позволила ему солгать. Он признал, что существуют некоторые сомнения относительно происшедшего в Растенбурге.
— Да какая разница, — в конце концов возмутился он, — если мы уже начали действовать?
— Да, но…
— Клюге, я спрашиваю у вас лишь то, что действительно имеет значение. Одобряете ли вы то, что мы здесь начали, и готовы ли вы подчиняться моим приказам?

Клюге колебался. Текст переданного по радио сообщения лежал перед его глазами.
А Бек продолжал настаивать:
— Клюге, вы не должны сомневаться. Вспомните, о чем мы не так давно говорили и к каким решениям пришли. Я спрашиваю вас еще раз, будете ли вы подчиняться моим приказам?
Но Клюге одолевали дурные предчувствия. Поразмыслив, он ответил:
— Я должен посоветоваться со своими офицерами. Перезвоню через полчаса.

* * *


Вицлебен прибыл около семи тридцати. Его физиономия была красной от ярости. В руке он держал маршальский жезл. Все присутствующие встали и щелкнули каблуками. Даже Штауффенберг отдал честь вошедшему.
— Что здесь творится? — заорал Вицлебен, но тут заметил Бека. К чести теневого главнокомандующего объединенными силами, он все же выказал некоторое уважение к генералу — теневому регенту Германии. — Разрешите доложить о прибытии, господин генерал, — сказал он и сразу отвел Бека и Штауффенберга в сторону для беседы, которая очень быстро переросла во взаимный обмен упреками. В соседней комнате переругивались Ольбрихт и Гепнер.
— В любом перевороте не обойтись без риска.
— Начинать путч стоит, только если существует по крайней мере девяностопроцентная вероятность удачного исхода.
— Ерунда! Пятидесяти одного процента вполне достаточно…


* * *

Ему удалось связаться со Штиффом довольно легко, при этом он даже не подозревал, насколько оказался близок к сердцу заговора. Но после того, как бомба не выполнила свою работу и фюрер остался жив, Штифф отмежевался от заговора. Он всячески старался обезопасить себя, утверждая, что Гитлер, безусловно, жив, а сообщение по радио — чистая правда.
— Откуда вы взяли эту ерунду о смерти фюрера? — поинтересовался он.
— Получили сообщение по телетайпу, — ответил, взяв трубку, Клюге.
— Нет, нет, — убежденно заверил Штифф. — Гитлер жив и здоров.
Клюге больше не сомневался. Все было кончено.
— Чертова игрушка сработала вхолостую, — сказал он и пожал плечами.

* * *



Рано утром атмосфера оставалась чрезвычайно напряженной. Ни Геббельс, ни Гиммлер не испытывали уверенности в том, что владеют ситуацией. Они только знали, что покушение на жизнь фюрера являлось частью заговора, корни которого пока еще не были обнаружены. Никто точно не знал, какие силы стоят за взрывом в Растенбурге, и приходилось постоянно опасаться, что в ближайшие часы может последовать еще одно покушение. Генералы, командовавшие армиями на Восточном и Западном фронтах, являлись еще одним неопределенным фактором. Геббельс мог только предполагать, насколько серьезно они замешаны в заговоре. Но время шло, и вместе с этим росло его убеждение, что ответственные за неудачный заговор не могут тягаться с ним — быстрым, умным, беспощадным.
— Это была телефонная революция, — сказал он своим помощникам, — которую мы подавили несколькими винтовочными выстрелами. Но если бы у наших противников было чуть больше опыта, энергии и решительности, винтовки были бы уже бесполезны.

Ровно в четыре часа утра допросы завершились.
— Господа, — объявил Геббельс, — путч окончен. — Он проводил Гиммлера к машине и крепко пожал ему руку.
Обратно в дом он вернулся очень довольный. В сопровождении своей правой руки — Наумана и фон Овена — он медленно поднимался по лестнице и помпезно вещал, часто делая паузы, чтобы подчеркнуть сказанное. У дверей своих личных апартаментов он ненадолго присел на низкий столик и покачал в воздухе ногой.
— Это было как гроза, после которой воздух стал чище, — сказал он и оперся локтем на бронзовый бюст Гитлера. — Когда после полудня начали поступать ужасные новости, кто мог надеяться, что все окончится так быстро и так благополучно? Ведь были моменты, когда ситуация казалась угрожающей. За то время, что я рядом с фюрером, это уже шестое покушение на его жизнь. Но ни одно из предыдущих не было таким опасным. Если бы заговорщики добились успеха, мы бы с вами сейчас здесь не сидели, в этом у меня нет ни малейших сомнений.
Геббельс зло высмеял всех заговорщиков, кроме Штауффенберга.
— Что за человек! — восхищенно воскликнул он. — Мне его почти жаль. Какое потрясающее хладнокровие! Какой ум! Какая железная воля! Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

* * *

В штабах различных военных подразделений, расположенных в Париже и его окрестностях, заступившие на ночное дежурство офицеры присматривались к непонятной ситуации с кошачьей осторожностью. Когда дежурный из штаба командования военно-воздушных сил позвонил дежурному в штабе генерала Оберга, командиру частей СС, он с немалым удивлением услышал ответ: "Сегодня связи нет". После этих коротких слов линия разъединилась. Служебные телефоны беспрестанно трезвонили, накрывая Париж невидимой сетью, сотканной из вопросов, на которые не было ответов, и ситуация не прояснялась. Увертки, уклончивость и недоговоренность в ту ночь стали нормой. Так продолжалось до тех пор, пока около часа ночи адмирал Кранке, самый решительный нацист из всех парижских командиров, решил, что Клюге больше нельзя доверять. Ведь тот являлся частью проклятой армии и определенно избегал всяческих контактов с ним. Терпение адмирала истощилось, и он поднял по тревоге военно-морские силы, находившиеся под его командованием. Эти люди, сказал он Юнгеру, очень скоро освободят Оберга, если этого не сделает сам Штюльпнагель.
Находившийся в отеле "Рафаэль" Штюльпнагель понимал, что его конец близок. Позвонил Юнгер и сообщил об угрозах Кранке, а стоящий рядом Бойнебург требовал какого-нибудь решения. Следует освободить Оберга или нет? Кранке, ярость которого требовала выхода, теперь обрушился на Линстова по телефону "Рафаэля". Это скандал! Немцы идут на немцев на улицах Парижа! В конце концов Штюльпнагеь сдался и приказал освободить пленных. При этом он добавил, чтобы Оберга привезли в "Рафаэль" для беседы. Линстов быстро свернул свой разговор с адмиралом, сказав, что в морских пехотинцах нет необходимости и что освободить арестованных распорядился лично Штюльпнагель.
На долю Бойнебурга выпала весьма опасная дипломатическая миссия восстановить власть СС в Париже. Он вошел в номер отеля "Континенталь", где содержались Оберг и его люди. С моноклем в глазу и улыбкой на физиономии он подошел к Обергу и отдал ему честь гитлеровским приветствием.
— Господа, — сказал он, — у меня для вас хорошие новости. Вы свободны. — И пока преимущество было еще на его стороне, он передал негодующему Обергу приглашение Штюльпнагеля встретиться с ним в отеле "Рафаэль".
Было два часа ночи. Оберг, вознамерившийся во что бы то ни стало получить объяснения, засунул возвращенный ему пистолет в кобуру и зашагал рядом с Бойнебургом к отелю "Рафаэль", а его офицеры поспешили снова водвориться в своих владениях. По правде говоря, Оберг не был тяжелым человеком, и с ним вполне можно было договориться. Он даже обменялся рукопожатием со Штюльпнагелем, когда тот объяснил ему, что задержание было ошибочным, хотя и имело благую цель — защитить его от враждебных действий. Поверил в это Оберг или нет, остается неизвестным, но, во всяком случае, он не отказался смыть все недоразумения предложенным ему шампанским. Конечно, немцы не должны драться с немцами на чужой земле. В переполненной комнате снова зазвучали громкие голоса и смех, и, когда в три часа в Париж прибыл Блюментрит, чтобы по приказу Клюге принять дела у Штюльпнагеля, освобожденного от своей должности, он с изумлением увидел, что Оберг, Штюльпнагель и Бойнебург пьют шампанское, словно старые друзья. Блюментриту тоже налили. Только Хофакер исчез. Он больше не мог вынести напускную веселость, за которой маячил лик смерти. Он потихоньку ускользнул, переговорил со своим другом Фалькенхаузеном и поспешил упаковать немногочисленные пожитки, лихорадочно обдумывая план спасения. Блюментрит, человек по натуре добродушный, очень обрадовался, что дело разрешилось миром. Он вполне мог бы сгладить острые углы и постараться, чтобы происшедшее обошлось без последствий. Но Клюге, как и Фромм в Берлине, уже принял меры самозащиты, которые, по его мнению, должны были ликвидировать неопределенность его положения. Он отправил подробный отчет о деятельности Штюльпнагеля Гитлеру. Но фельдмаршалу, как и Фромму, не повезло: благодаря собственной моральной трусости он оказался скомпрометированным и в глазах нацистов, и в глазах заговорщиков.



* * *

После неудачной речи Гитлера рано утром в пятницу Геббельсу и Гиммлеру было предоставлено решить, что именно нацисты пожелают довести до сведения внешнего мира о событиях 20 июля. После визита в Растенбург Геббельс 26 июля произнес по радио весьма искусную речь, в которой максимально использовал новые полномочия, данные ему накануне фюрером, назначившим его ответственным за ведение тотальной войны. Министр пропаганды получил приказ поставить под ружье новую армию численностью миллион человек. Он говорил о "жестоком ударе исподтишка", нанесенном фюреру Штауффенбергом, которого назвал "злобным и порочным человеческим существом", собравшим вокруг себя "ничтожную кучку предателей". Позор, павший из-за этого на весь народ, необходимо смыть подъемом активности на фронтах войны. Это был заговор, заявил он, "подготовленный в стане врага", хотя для закладки бомбы британского производства рядом со священной особой Гитлера были использованы "презренные ублюдки, носившие немецкие имена". "После всего этого, — вдохновенно вещал Геббельс, — я могу сказать только одно: если избавление фюрера от страшной опасности не является чудом, тогда на свете больше нет чудес. <…> Мы можем быть уверены, что Всевышний не мог проявить нам свою волю яснее, чем посредством чудесного спасения фюрера". В узком кругу он говорил: "Понадобилась бомба под задницей, чтобы фюрер стал видеть очевидное".

* * *


Фрейслер

"Фрейслер. Правда ли, что, когда мы в октябре 1943 года отступали от Днепра, подлый душегуб (Mordbude) граф фон Штауффенберг потребовал, чтобы вы присоединились к нему, и вы не отказались?
Штифф. Он приходил поговорить со мной, и я не отказался.
Фрейслер. Правда ли, что вы не отказались, потому что захотели урвать свой кусок пирога?
Штифф. Да.
Фрейслер. Именно так вы сказали полиции. И вы урвали свой кусок пирога, вот только подавились им. И при этом навеки запятнали свое честное имя. Это, надеюсь, вы понимаете?
Штифф. Я могу только сослаться на заявление, в котором указал свои мотивы.
Фрейслер. Вы поняли, что я сказал?
Штифф. Да, и все же хотел бы сослаться на упомянутое заявление.
Фрейслер. Вы можете ссылаться на него до посинения. Сейчас имеет значение лишь то, что вы нарушили клятву, изменили присяге верности национал-социализму…
Штифф (перебивает). Я присягал на верность немецкому народу".
Фрейслер не мог снести того, что его нагло перебили. Возвысив голос, он громогласно объявил, что немецкий народ и фюрер едины в глазах всех, за исключением разве что таких ублюдков, как Штифф. Затем Фрейслер красочно расписал, как заговор со временем рос и ширился и как Штифф оказался неразрывно связанным с гнусным убийцей Штауффенбергом.
"Фрейслер. Знали вы или нет до 20 июля, что Штауффенберг назначил покушение именно на этот день?
Штифф. Мне сказал об этом генерал Вагнер накануне — вечером 19-го.
Фрейслер. Значит, тем вечером вы были осведомлены о том, что на следующий день свершится ужасное преступление, страшнее которого еще не знала история Германии. Завтра, пока мы все с оружием в руках будем бороться за жизнь и свободу нации, наш великий лидер будет убит. Вы знали даже больше. Вы знали, что завтра ваш соучастник граф Штауффенберг убьет фюрера, подло воспользовавшись его доверием. Вы знали это! Но доложили ли вы об этом?
Штифф. Нет.


* * *


Вицлебен.

"Фрейслер. Итак, когда вы и Бек начали волноваться относительно того, что вы сочли ошибками военного руководства, вы начали думать, как исправить положение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. А также кто мог сделать это лучше?
Вицлебен. Мы оба.
Фрейслер. Вы оба? Вы действительно считали, что могли бы справиться лучше? Я не ослышался? Повторите еще раз, чтоб вас могли услышать все!
Вицлебен (громко). Да!
Фрейслер. Должен заметить, это просто-таки неслыханная самонадеянность. Фельдмаршал и генерал-полковник заявляют, что могли бы справиться лучше, чем наш общий лидер, человек, который раздвинул границы рейха на всю Европу, человек, который обеспечил авторитет нашей стране на всем континенте. И вы продолжаете утверждать, что таково было ваше мнение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Надеюсь, вы извините, если я употреблю такой термин, как мегаломания? Ах, вы пожимаете плечами. Что ж, возможно, этот жест и является лучшим ответом".
Фрейслер обратил себе на пользу признание Вицлебена о трудностях, с которыми заговорщики столкнулись при формировании оперативной группы, которой предстояло взять в плен Гитлера.
"Фрейслер. Итак, Вицлебен, кто должен был возглавить оперативную группу?
Вицлебен. Их еще следовало найти.
Фрейслер. "Их еще следовало найти"! Не могу поверить, что вы это сказали! "Их еще следовало найти"! Среди немецкого народа вы не можете найти таких людей! Вы превзошли даже Бадоглио! Можете зарегистрировать свой патент в аду! Неужели вы действительно верили, что фюрер подобен вам? Неужели вы считали, что с ним можно просто так справиться, без борьбы? Вы и в самом деле так думали?
Вицлебен. Да, я так думал.

Фрейслер. Вы так думали! Подумать только, какая удивительная смесь преступления и глупости! Значит, вы планировали так: лишь только фюрер окажется в ваших руках, он будет делать то, что вы ему скажете!
Вицлебен. Да, это так.
Фрейслер. Это так? Что за дьявольское преступление! Какое злодейское предательство вассалами своего господина, солдатами своего командира, немцами их фюрера!"


* * *


Гепнер

Вицлебену было разрешено вернуться на место, и на допрос был вызван Гепнер — легкая добыча, по мнению Фрейслера. Чего стоила одна только история о военной форме, уложенной в чемоданчик и тайком пронесенной на Бендлерштрассе 20 июля? Хорошо еще, заметил Фрейслер, что он забыл упаковать свой Рыцарский крест, ведь все равно дело кончилось увольнением за трусость. Гепнеру не дали возможности опровергнуть это голословное заявление. Фрейслер вовсю потешился над эвфемистической ссылкой Гепнера на "перемену", которую он хотел видеть в ставке фюрера.
"Фрейслер. Перемена в ставке фюрера? Ну, почему же вы такой трус! Почему вы не говорите прямо, что вы имеете в виду?
Гепнер. Хорошо. Мы надеялись, что ряд генералов смогут повлиять на фюрера, заставить его отказаться от лидерства.
Фрейслер. Повлиять на фюрера? Это уж слишком!"


* * *

Фрейслер объявил перерыв до следующего дня, когда должен был состояться допрос последнего обвиняемого — фон Хазе, и вызвал для повторного допроса Вицлебена. Он спросил, почему Вицлебен был уверен в успехе заговора.
"Вицлебен. Я думал, что мы можем рассчитывать на поддержку надежных подразделений.
Фрейслер. Вы имеете в виду "надежных" в вашем смысле?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. И это было, как вы сказали, вашей основной ошибкой?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Вы и сейчас так считаете?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Имеется в виду, используя ваши собственные слова, сказанные на допросе в полиции, что "вы ошиблись в главном, неправильно оценив национал-социалистический настрой офицеров"?
Вицлебен. Да".

Таким образом, Вицлебен сыграл на руку Фрейслеру и добавил авторитетности утверждению нацистов о том, что заговор был работой небольшой группы офицеров, у которой не было поддержки в армии в целом. Однако причина неудачи переворота, и сейчас мы это понимаем, заключалась не в поддержке армией национал-социализма, а в недостатке координации и недостаточном понимании необходимых составляющих успешного заговора среди самих заговорщиков. К тому же они не допускали варианта того, что Гитлер после покушения останется в живых.

http://militera.lib.ru/research/manvell_fraenkel01/text.html#t15 - Читать книгу "Июльский заговор"

http://colonelcassad.livejournal.com/2850914.html

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

Воскресенье, 17 Июля 2016 г. 20:41 (ссылка)



И в виде исторической иллюстрации к неудавшейся попытке военного переворота в Турции. Избранные цитаты из отличной книги Роджера Мэнвелла "Июльский заговор".
Думаю вы без труда увидите целый ряд схожих моментов с тем, что произошло в Турции.

— Господин генерал, — сказал Финк, — в Берлине произошел гестаповский путч. Фюрер мертв. Вицлебеном, Беком и Герделером сформировано временное правительство.
Последовало ледяное молчание. Был слышен только слабый шелест листьев, проникавший сквозь полуоткрытые окна. Финк внимательно наблюдал за генералом, не зная, как тот отреагирует на его доклад. К своему немалому облегчению, он понял, что Блюментрит принял сообщение спокойно.
— Я рад, — в конце концов сказал он, — что к руководству пришли именно эти люди. Они обязательно предпримут шаги к мирному урегулированию. — После длительной паузы он спросил: — Кто сообщил вам эти новости?
Ответ у Финка был готов.
— Военный губернатор, — сказал он.
Больше у Блюментрита вопросов не было, он только попросил дать ему возможность срочно позвонить в штаб в Ла Рош-Гийон, где временно расположился его командир Клюге, теперь официально совмещавший свои обязанности главнокомандующего с обязанностями Роммеля. Он поговорил со Шпейделем, начальником штаба армейской группировки, который еще три дня назад был штабом Роммеля. Шпейдель сообщил, что Клюге выехал на линию фронта и вернется только вечером.
Генерал не знал, насколько свободно можно разговаривать по телефону, он подозревал, что все телефоны прослушивались гестапо.
— В Берлине произошло много нового, — сказал он, подумал и драматическим шепотом добавил только одно слово: — Мертв.
Шпейдель сразу начал задавать вопросы. Блюментрит, не желая больше ничего говорить, согласился приехать в Ла Рош-Гийон и доложить обо всем Клюге лично. После этого, обсудив несколько общих текущих дел, словно ничего судьбоносного не произошло, Финк отбыл обратно в Париж.
Финк рисковал, заявляя, что узнал новости от военного губернатора Парижа. Он ничего не сказал о кодовых словах, сообщенных по телефону членами движения Сопротивления из Германии. Следовало принимать во внимание страх перед телефоном, который неизбежно усилит создавшаяся чрезвычайная ситуация. Не приходилось сомневаться, что люди предпочтут общаться лично и вести разговоры только с глазу на глаз, во всяком случае до тех пор, пока государственный переворот не совершится официально. Финк вернулся в свой кабинет, намереваясь дождаться развития событий. Он был уверен, что Штюльпнагель располагает той же информацией, что и он сам.
А Штюльпнагель был в полном неведении о происходящем и пребывал в нем до времени возвращения Финка в свой кабинет, то есть примерно до четырех тридцати.
Во второй половине дня все действия были временно приостановлены. Телефон — единственное связующее звено между центрами, в которых ждали информации и инструкций, молчал. В Растенбурге всякая связь с внешним миром была прервана. Пока оказывали первую помощь раненым, Гиммлер и его помощники из числа эсэсовских офицеров собирали показания свидетелей. Все указывало на то, что убийца — Штауффенберг. Чудом уцелевший Гитлер собирался встретиться с Муссолини, который так еще и не прибыл. Штауффенберг находился в воздухе. Он летел на выделенном Вагнером "Хейнкеле" в Берлин. Сердцем и мыслями он был вместе со своими товарищами на Бендлерштрассе, которые, как он предполагал, теперь активно действуют. Около трех часов недалеко от "Хейнкеля", уносящего в Берлин человека, которого Гиммлер назвал преступником, пролетел встречным курсом самолет со следователями гестапо на борту. В Берлине Ольбрихт пребывал в крайнем раздражении из-за потери ценного времени. Он не мог привести в действие план "Валькирия", пока не получил информацию из Растенбурга. В Цоссене и Париже заговорщики с нетерпением ждали приказов, а Фромм и Клюге, чья поддержка, хотя бы и молчаливая, была жизненно важной для достижения успеха, все еще ничего не знали о происходящем.

* * *

Фромм слушал сообщение об обстановке на фронтах, когда доложили о приходе Ольбрихта, и прервал докладчика, чтобы узнать, зачем пожаловал начальник общего управления ОКХ. Не теряя времени, Ольбрихт сообщил, что Гитлер убит. Фромм сразу поинтересовался источником информации. Тогда Ольбрихт сослался на звонок Фельгибеля из Растенбурга.
— Я предлагаю в создавшейся ситуации, — сказал Ольбрихт, — отправить всем командирам армии резерва кодовое слово "Валькирия", установленное для непредвиденных обстоятельств внутри страны, и тем самым передать всю исполнительную власть вооруженным силам.
К несчастью, Фромм не был готов принимать участие в решительных действиях такого рода, во всяком случае, до тех пор пока полностью не прояснит для себя ситуацию. Он сказал, что должен лично переговорить с Кейтелем. Ольбрихт, вполне уверенный в себе и желавший во что бы то ни стало перетянуть своего командира на сторону заговорщиков, сам снял трубку телефона на столе Фромма и попросил срочно соединить его с Растенбургом. Проблем со связью не было, и очень скоро к телефону подошел Кейтель.
— Что случилось в ставке? — спросил Фромм. — В Берлине ходят самые ужасные слухи!
— Какие еще слухи! — возмутился Кейтель. — Здесь все нормально.
— Говорят даже, что фюрера убили!
— Ерунда! — объявил Кейтель. — Покушение было, это правда, но, к счастью, неудачное. Фюрер жив, отделался мелкими царапинами. Но где, скажите на милость, сейчас находится ваш начальник штаба граф фон Штауффенберг?
— Он еще не вернулся.
После этого разговора Фромм понял, что никакие действия не нужны. Ольбрихт не знал, что сказать. Он слышал весь разговор, и все, что ему оставалось делать, это вернуться в свой кабинет и все как следует обдумать. Поскольку первые приказы "Валькирии" уже ушли, он оказался в чрезвычайно затруднительном положении.

* * *

Штауффенберг, который больше всего на свете желал немедленно включиться в работу, взбежал по лестнице в кабинет Ольбрихта и доложил обо всем, что видел собственными глазами. Он клялся, что Кейтель лжет. Гитлер не мог уцелеть. Если он и не погиб на месте, то определенно получил тяжелейшие ранения и теперь доживает свои последние минуты. Переворот должен продолжаться.
Штауффенберг сразу начал действовать. Гелльдорфу было сказано прибыть на Бендлерштрассе. Первые приказы "Валькирии" были отправлены командирам подразделений армии резерва в Германии. А что происходит в Париже? Штауффенберг позвонил Хофакеру, рассказал о страшном взрыве и потребовал, чтобы тот приступил к выполнению своей части плана. Он заверил Хофакера, что переворот развивается полным ходом, в данный момент войска занимают правительственные учреждения. Обрадованный и взволнованный Хофакер тут же направился проинформировать своего командира — генерала Штюльпнагеля.

* * *

Первым заговорил Геринг.
— Мой фюрер! — воскликнул он. — Теперь мы знаем, почему наши победоносные армии отступают на востоке. Они преданы своими генералами. Но моя непобедимая дивизия Германа Геринга исправит положение!
— Мой фюрер! — вступил Дённиц. — Мои люди хотят, чтобы вы были уверены: они будут сражаться до победного конца или погибнут. Теперь, когда генералы отброшены в сторону, цитадель Британии падет!
— Мой фюрер! — вмешался Борман. — Это страшное покушение на вашу драгоценную жизнь сплотило нацию воедино. Саботаж генералов или гражданских лиц больше невозможен. Партия знает свои задачи и будет выполнять их с обновленной энергией.
— Мой фюрер! — не остался в стороне Риббентроп. — Теперь, когда с предателями будет покончено, все изменится. Мои дипломаты на Балканах позаботятся, чтобы все преимущества оказались в наших руках.
Эти изъявления преданности привели к взаимным упрекам. Не обращая внимания на присутствие Муссолини, позабыв о предателях, нацистские лидеры бросали друг другу обвинения, одно тяжелее другого. Адмирал Дённиц упрекнул Геринга в неудачах флота. Геринг атаковал Риббентропа, обвиняя последнего в некомпетентности в ведении дипломатической политики. Причем ответы Риббентропа настолько разозлили шефа люфтваффе, что он обозвал имперского дипломата виноторговцем и даже замахнулся на него своим жезлом. Когда детская перепалка достигла высшей точки, а в окна застучали тяжелые капли дождя, Гитлер неожиданно встал со своего места и дал волю своему гневу, нимало не смущаясь присутствием гостей. Могучая волна неистовства фюрера моментально заставила всех присутствующих позабыть о своих мелких дрязгах. Гитлер безумствовал, призывая все мыслимые кары на головы мужчин и женщин, осмелившихся встать на пути выполнения его священной миссии.
— Я уничтожу, — завывал он, — всех преступников, которые осмелились противопоставить себя Провидению и мне. Эти предатели собственного народа заслуживают страшной смерти, и они ее получат. Все участники заговора сполна заплатят за свое предательство, а также их семьи и родственники. Гнездо гадюк, пожелавших воспрепятствовать величию моей Германии, будет уничтожено раз и навсегда.

* * *


Фромм.

В пять часов Ольбрихт пошел к Фромму второй раз. На этот раз его сопровождал Штауффенберг — начальник штаба Фромма. Ольбрихт с ликованием сообщил командующему армией резерва, который еще не знал, что уже таковым не является, что Штауффенберг был личным свидетелем взрыва и совершенно точно знал, что Гитлер мертв.
— Это невозможно, — сказал Фромм. — Кейтель сказал, что в ставке все в порядке.
— Фельдмаршал Кейтель, как обычно, лжет, — невозмутимо сообщил Штауффенберг. — Я сам видел, как Гитлера вынесли мертвым.
— Поэтому, учитывая сложившуюся ситуацию, мы передали командирам подразделений кодовый сигнал, предусмотренный на случай внутренних беспорядков, — добавил Ольбрихт.
Услышав это, Фромм вскочил, стукнул кулаком по столу и заорал:
— Это самоуправство! Вы нарушаете субординацию! И кто это "мы"? Кто конкретно отдал приказ?
— Мой начальник штаба полковник Мерц фон Квирнгейм.
— Немедленно пришлите его сюда!
Прибывший Квирнгейм не отрицал, что передал кодовые слова, и Фромм поместил его под арест.
Этого Штауффенберг уже не мог вынести. Он решил, что единственный способ повлиять на Фромма — это сказать ему правду. И он решительно поднялся со своего места.
— Генерал Фромм, — заявил он, — я лично привел в действие бомбу во время совещания в ставке Гитлера. Взрыв был такой силы, как будто в помещение попал стопятидесятимиллиметровый снаряд. Никто из находившихся в комнате не мог уцелеть.
Фромм обернулся к Штауффенбергу и проговорил:
— Граф, покушение сорвалось. Вы должны немедленно застрелиться.
— Я не собираюсь делать ничего подобного, — ответствовал Штауффенберг.
— Генерал Фромм, — вмешался Ольбрихт, — надо действовать. Если мы не нанесем удар сейчас, наша страна будет уничтожена навеки.
Фромм внимательно посмотрел на говорившего:
— Ольбрихт, значит ли это, что вы тоже участвуете в перевороте?
— Да, господин генерал, но я не вхожу в ту группу, которая возьмет на себя управление Германией.
— Тогда я официально объявляю, что с этого момента вы трое находитесь под арестом.
— Вы не можете арестовать нас! — воскликнул Ольбрихт. — Очевидно, вы так и не поняли, что происходит и кто находится у власти. Это мы можем вас арестовать.

Окончательно рассвирепев, Фромм выскочил из– за стола и бросился на Ольбрихта с кулаками. Присутствовавшие при этом Клейст и Хефтен синхронно выхватили револьверы и одновременно приставили их к толстому животу Фромма. Тот отступил.
— У вас есть пять минут, чтобы принять решение, — изрек Ольбрихт, и Фромм уступил. Он сник и без возражений под конвоем проследовал в комнату своего адъютанта, где телефонные линии были перерезаны.

* * *

Гепнер, удалившийся в туалет Ольбрихта, чтобы переодеться в военную форму, вышел оттуда полноправным преемником Фромма.. Со свойственной ему пунктуальностью он дождался приезда из Цоссена Вицлебена, чтобы это назначение было закреплено в письменной форме и подписано теневым верховным военным командующим. Однако его первой заботой стало состояние Фромма. От призрака весьма авторитетного командующего не так легко было избавиться. Гепнер сразу направился наверх в помещение, где содержали генерала, предложил ему помощь, извинился за неудобства, которые ему приходится переносить, и заверил, что никто не причинит ему вреда. Он объяснил Фромму, что происходит, и перечислил людей, которые руководят событиями, включая себя.
Эта старомодная куртуазность чрезвычайной ситуации оказалась гибельной. Войска, поддерживающие переворот, едва успели начать движение. На Бендлерштрассе находилась лишь дежурная охрана, никем не усиленная. Когда же Бек, как глава государства, спросил у Ольбрихта, на какую защиту они могут рассчитывать в такой деликатный момент, ответ его полностью обескуражил.
— Кому подчиняются охранники? — поинтересовался Бек в присутствии Гизевиуса. — Что они будут делать, если появится гестапо? Станут ли они вас защищать?
Ольбрихт, с головой погрузившийся в решение текущих вопросов, ответил, что, по его мнению, должны, но точно он не знает. Этот ответ весьма обеспокоил Бека. Его тревога усилилась еще более, когда Вицлебен — теневой командующий объединенными силами, несмотря на вызов, не появился на Бендлерштрассе. Гепнер, побеседовавший с Фроммом, доложил, что бывший командующий армией резерва хочет уйти домой и готов дать слово чести, что не будет предпринимать никаких действий против заговорщиков. Бек был готов его отпустить. Но Гизевиус заявил, что ему не нравится такая мягкость к врагам, отказавшимся присоединиться к перевороту. Его надо не отпускать домой, а расстрелять. Да и что значит слово чести? Он напомнил Штауффенбергу, что тот в свое время тоже давал Фромму слово чести не причинять вред Гитлеру. Штауффенберг пришел в ярость, но тут вмешался Бек и приказал, чтобы Фромм оставался там, где он находится.

* * *


Штауфенберг с женой.

Появившийся Штауффенберг сказал Гизевиусу, что он должен был задержать Пифредера и его людей: они пытались допросить его о событиях в Растенбурге.
Гизевиус пришел в ужас.
— Почему вы сразу же не застрелили этого убийцу? — вскричал он.
— Всему свое время, — ответствовал Штауффенберг.

— Но, Штауффенберг, этот человек не может оставаться здесь и наблюдать за всем происходящим. А если он сбежит?
Гизевиус видел, что Штауффенберг забеспокоился, и потребовал, чтобы полковник больше не ждал прибытия солдат в город, а сформировал отряд офицеров из числа находящихся на Бендлерштрассе офицеров, чтобы убить Геббельса и шефа гестапо Мюллера. Штауффенберг согласился с тем, что эту идею стоит рассмотреть, хотя его планы переворота были связаны с немедленным входом в Берлин войск для занятия правительственных учреждений и гестапо.

* * *

Неуверенность и неопределенность действий чувствовалась во всем рейхе. Аресты, предусмотренные приказами, были проведены в Мюнхене и частично в Вене. Но в большинстве случаев армейские командиры, независимо от того, что они обещали по телефону Штауффенбергу или Беку, вовсе не стремились обострять отношения с войсками СС и местными нацистскими гаулейтерами. Приказы Вицлебена подоспели примерно в то же время, что и объявление по радио о неудаче покушения. Поэтому, какими бы ни были взаимоотношения между армией и местными партийными чиновниками, последовал период затишья. В Гамбурге, где гаулейтер Карл Кауфман и командир армейского подразделения были близкими друзьями, они весь вечер просидели вместе и шутили на тему, кто кого должен арестовать — поступающие друг за другом приказы были слишком противоречивыми.

* * *


Затем Бек перешел к делу.
— Клюге, вы должны немедленно и совершенно открыто перейти на нашу сторону.
Но пока Бек говорил, в кабинет Клюге вошел его адъютант и положил на стол запись радиосообщения, переданного в шесть сорок пять. Клюге пробежал глазами текст, задержавшись на фразе "Фюрер серьезно не пострадал, получив лишь легкие ожоги и царапины. Он немедленно возобновил работу и…"

Не упоминая о том, что он видел текст радиосообщения, Клюге перебил Бека.
— Какова реальная ситуация в ставке фюрера? — настойчиво проговорил он.
И снова честность Бека не позволила ему солгать. Он признал, что существуют некоторые сомнения относительно происшедшего в Растенбурге.
— Да какая разница, — в конце концов возмутился он, — если мы уже начали действовать?
— Да, но…
— Клюге, я спрашиваю у вас лишь то, что действительно имеет значение. Одобряете ли вы то, что мы здесь начали, и готовы ли вы подчиняться моим приказам?

Клюге колебался. Текст переданного по радио сообщения лежал перед его глазами.
А Бек продолжал настаивать:
— Клюге, вы не должны сомневаться. Вспомните, о чем мы не так давно говорили и к каким решениям пришли. Я спрашиваю вас еще раз, будете ли вы подчиняться моим приказам?
Но Клюге одолевали дурные предчувствия. Поразмыслив, он ответил:
— Я должен посоветоваться со своими офицерами. Перезвоню через полчаса.

* * *


Вицлебен прибыл около семи тридцати. Его физиономия была красной от ярости. В руке он держал маршальский жезл. Все присутствующие встали и щелкнули каблуками. Даже Штауффенберг отдал честь вошедшему.
— Что здесь творится? — заорал Вицлебен, но тут заметил Бека. К чести теневого главнокомандующего объединенными силами, он все же выказал некоторое уважение к генералу — теневому регенту Германии. — Разрешите доложить о прибытии, господин генерал, — сказал он и сразу отвел Бека и Штауффенберга в сторону для беседы, которая очень быстро переросла во взаимный обмен упреками. В соседней комнате переругивались Ольбрихт и Гепнер.
— В любом перевороте не обойтись без риска.
— Начинать путч стоит, только если существует по крайней мере девяностопроцентная вероятность удачного исхода.
— Ерунда! Пятидесяти одного процента вполне достаточно…


* * *

Ему удалось связаться со Штиффом довольно легко, при этом он даже не подозревал, насколько оказался близок к сердцу заговора. Но после того, как бомба не выполнила свою работу и фюрер остался жив, Штифф отмежевался от заговора. Он всячески старался обезопасить себя, утверждая, что Гитлер, безусловно, жив, а сообщение по радио — чистая правда.
— Откуда вы взяли эту ерунду о смерти фюрера? — поинтересовался он.
— Получили сообщение по телетайпу, — ответил, взяв трубку, Клюге.
— Нет, нет, — убежденно заверил Штифф. — Гитлер жив и здоров.
Клюге больше не сомневался. Все было кончено.
— Чертова игрушка сработала вхолостую, — сказал он и пожал плечами.

* * *



Рано утром атмосфера оставалась чрезвычайно напряженной. Ни Геббельс, ни Гиммлер не испытывали уверенности в том, что владеют ситуацией. Они только знали, что покушение на жизнь фюрера являлось частью заговора, корни которого пока еще не были обнаружены. Никто точно не знал, какие силы стоят за взрывом в Растенбурге, и приходилось постоянно опасаться, что в ближайшие часы может последовать еще одно покушение. Генералы, командовавшие армиями на Восточном и Западном фронтах, являлись еще одним неопределенным фактором. Геббельс мог только предполагать, насколько серьезно они замешаны в заговоре. Но время шло, и вместе с этим росло его убеждение, что ответственные за неудачный заговор не могут тягаться с ним — быстрым, умным, беспощадным.
— Это была телефонная революция, — сказал он своим помощникам, — которую мы подавили несколькими винтовочными выстрелами. Но если бы у наших противников было чуть больше опыта, энергии и решительности, винтовки были бы уже бесполезны.

Ровно в четыре часа утра допросы завершились.
— Господа, — объявил Геббельс, — путч окончен. — Он проводил Гиммлера к машине и крепко пожал ему руку.
Обратно в дом он вернулся очень довольный. В сопровождении своей правой руки — Наумана и фон Овена — он медленно поднимался по лестнице и помпезно вещал, часто делая паузы, чтобы подчеркнуть сказанное. У дверей своих личных апартаментов он ненадолго присел на низкий столик и покачал в воздухе ногой.
— Это было как гроза, после которой воздух стал чище, — сказал он и оперся локтем на бронзовый бюст Гитлера. — Когда после полудня начали поступать ужасные новости, кто мог надеяться, что все окончится так быстро и так благополучно? Ведь были моменты, когда ситуация казалась угрожающей. За то время, что я рядом с фюрером, это уже шестое покушение на его жизнь. Но ни одно из предыдущих не было таким опасным. Если бы заговорщики добились успеха, мы бы с вами сейчас здесь не сидели, в этом у меня нет ни малейших сомнений.
Геббельс зло высмеял всех заговорщиков, кроме Штауффенберга.
— Что за человек! — восхищенно воскликнул он. — Мне его почти жаль. Какое потрясающее хладнокровие! Какой ум! Какая железная воля! Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

* * *

В штабах различных военных подразделений, расположенных в Париже и его окрестностях, заступившие на ночное дежурство офицеры присматривались к непонятной ситуации с кошачьей осторожностью. Когда дежурный из штаба командования военно-воздушных сил позвонил дежурному в штабе генерала Оберга, командиру частей СС, он с немалым удивлением услышал ответ: "Сегодня связи нет". После этих коротких слов линия разъединилась. Служебные телефоны беспрестанно трезвонили, накрывая Париж невидимой сетью, сотканной из вопросов, на которые не было ответов, и ситуация не прояснялась. Увертки, уклончивость и недоговоренность в ту ночь стали нормой. Так продолжалось до тех пор, пока около часа ночи адмирал Кранке, самый решительный нацист из всех парижских командиров, решил, что Клюге больше нельзя доверять. Ведь тот являлся частью проклятой армии и определенно избегал всяческих контактов с ним. Терпение адмирала истощилось, и он поднял по тревоге военно-морские силы, находившиеся под его командованием. Эти люди, сказал он Юнгеру, очень скоро освободят Оберга, если этого не сделает сам Штюльпнагель.
Находившийся в отеле "Рафаэль" Штюльпнагель понимал, что его конец близок. Позвонил Юнгер и сообщил об угрозах Кранке, а стоящий рядом Бойнебург требовал какого-нибудь решения. Следует освободить Оберга или нет? Кранке, ярость которого требовала выхода, теперь обрушился на Линстова по телефону "Рафаэля". Это скандал! Немцы идут на немцев на улицах Парижа! В конце концов Штюльпнагеь сдался и приказал освободить пленных. При этом он добавил, чтобы Оберга привезли в "Рафаэль" для беседы. Линстов быстро свернул свой разговор с адмиралом, сказав, что в морских пехотинцах нет необходимости и что освободить арестованных распорядился лично Штюльпнагель.
На долю Бойнебурга выпала весьма опасная дипломатическая миссия восстановить власть СС в Париже. Он вошел в номер отеля "Континенталь", где содержались Оберг и его люди. С моноклем в глазу и улыбкой на физиономии он подошел к Обергу и отдал ему честь гитлеровским приветствием.
— Господа, — сказал он, — у меня для вас хорошие новости. Вы свободны. — И пока преимущество было еще на его стороне, он передал негодующему Обергу приглашение Штюльпнагеля встретиться с ним в отеле "Рафаэль".
Было два часа ночи. Оберг, вознамерившийся во что бы то ни стало получить объяснения, засунул возвращенный ему пистолет в кобуру и зашагал рядом с Бойнебургом к отелю "Рафаэль", а его офицеры поспешили снова водвориться в своих владениях. По правде говоря, Оберг не был тяжелым человеком, и с ним вполне можно было договориться. Он даже обменялся рукопожатием со Штюльпнагелем, когда тот объяснил ему, что задержание было ошибочным, хотя и имело благую цель — защитить его от враждебных действий. Поверил в это Оберг или нет, остается неизвестным, но, во всяком случае, он не отказался смыть все недоразумения предложенным ему шампанским. Конечно, немцы не должны драться с немцами на чужой земле. В переполненной комнате снова зазвучали громкие голоса и смех, и, когда в три часа в Париж прибыл Блюментрит, чтобы по приказу Клюге принять дела у Штюльпнагеля, освобожденного от своей должности, он с изумлением увидел, что Оберг, Штюльпнагель и Бойнебург пьют шампанское, словно старые друзья. Блюментриту тоже налили. Только Хофакер исчез. Он больше не мог вынести напускную веселость, за которой маячил лик смерти. Он потихоньку ускользнул, переговорил со своим другом Фалькенхаузеном и поспешил упаковать немногочисленные пожитки, лихорадочно обдумывая план спасения. Блюментрит, человек по натуре добродушный, очень обрадовался, что дело разрешилось миром. Он вполне мог бы сгладить острые углы и постараться, чтобы происшедшее обошлось без последствий. Но Клюге, как и Фромм в Берлине, уже принял меры самозащиты, которые, по его мнению, должны были ликвидировать неопределенность его положения. Он отправил подробный отчет о деятельности Штюльпнагеля Гитлеру. Но фельдмаршалу, как и Фромму, не повезло: благодаря собственной моральной трусости он оказался скомпрометированным и в глазах нацистов, и в глазах заговорщиков.



* * *

После неудачной речи Гитлера рано утром в пятницу Геббельсу и Гиммлеру было предоставлено решить, что именно нацисты пожелают довести до сведения внешнего мира о событиях 20 июля. После визита в Растенбург Геббельс 26 июля произнес по радио весьма искусную речь, в которой максимально использовал новые полномочия, данные ему накануне фюрером, назначившим его ответственным за ведение тотальной войны. Министр пропаганды получил приказ поставить под ружье новую армию численностью миллион человек. Он говорил о "жестоком ударе исподтишка", нанесенном фюреру Штауффенбергом, которого назвал "злобным и порочным человеческим существом", собравшим вокруг себя "ничтожную кучку предателей". Позор, павший из-за этого на весь народ, необходимо смыть подъемом активности на фронтах войны. Это был заговор, заявил он, "подготовленный в стане врага", хотя для закладки бомбы британского производства рядом со священной особой Гитлера были использованы "презренные ублюдки, носившие немецкие имена". "После всего этого, — вдохновенно вещал Геббельс, — я могу сказать только одно: если избавление фюрера от страшной опасности не является чудом, тогда на свете больше нет чудес. <…> Мы можем быть уверены, что Всевышний не мог проявить нам свою волю яснее, чем посредством чудесного спасения фюрера". В узком кругу он говорил: "Понадобилась бомба под задницей, чтобы фюрер стал видеть очевидное".

* * *


Фрейслер

"Фрейслер. Правда ли, что, когда мы в октябре 1943 года отступали от Днепра, подлый душегуб (Mordbude) граф фон Штауффенберг потребовал, чтобы вы присоединились к нему, и вы не отказались?
Штифф. Он приходил поговорить со мной, и я не отказался.
Фрейслер. Правда ли, что вы не отказались, потому что захотели урвать свой кусок пирога?
Штифф. Да.
Фрейслер. Именно так вы сказали полиции. И вы урвали свой кусок пирога, вот только подавились им. И при этом навеки запятнали свое честное имя. Это, надеюсь, вы понимаете?
Штифф. Я могу только сослаться на заявление, в котором указал свои мотивы.
Фрейслер. Вы поняли, что я сказал?
Штифф. Да, и все же хотел бы сослаться на упомянутое заявление.
Фрейслер. Вы можете ссылаться на него до посинения. Сейчас имеет значение лишь то, что вы нарушили клятву, изменили присяге верности национал-социализму…
Штифф (перебивает). Я присягал на верность немецкому народу".
Фрейслер не мог снести того, что его нагло перебили. Возвысив голос, он громогласно объявил, что немецкий народ и фюрер едины в глазах всех, за исключением разве что таких ублюдков, как Штифф. Затем Фрейслер красочно расписал, как заговор со временем рос и ширился и как Штифф оказался неразрывно связанным с гнусным убийцей Штауффенбергом.
"Фрейслер. Знали вы или нет до 20 июля, что Штауффенберг назначил покушение именно на этот день?
Штифф. Мне сказал об этом генерал Вагнер накануне — вечером 19-го.
Фрейслер. Значит, тем вечером вы были осведомлены о том, что на следующий день свершится ужасное преступление, страшнее которого еще не знала история Германии. Завтра, пока мы все с оружием в руках будем бороться за жизнь и свободу нации, наш великий лидер будет убит. Вы знали даже больше. Вы знали, что завтра ваш соучастник граф Штауффенберг убьет фюрера, подло воспользовавшись его доверием. Вы знали это! Но доложили ли вы об этом?
Штифф. Нет.


* * *


Вицлебен.

"Фрейслер. Итак, когда вы и Бек начали волноваться относительно того, что вы сочли ошибками военного руководства, вы начали думать, как исправить положение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. А также кто мог сделать это лучше?
Вицлебен. Мы оба.
Фрейслер. Вы оба? Вы действительно считали, что могли бы справиться лучше? Я не ослышался? Повторите еще раз, чтоб вас могли услышать все!
Вицлебен (громко). Да!
Фрейслер. Должен заметить, это просто-таки неслыханная самонадеянность. Фельдмаршал и генерал-полковник заявляют, что могли бы справиться лучше, чем наш общий лидер, человек, который раздвинул границы рейха на всю Европу, человек, который обеспечил авторитет нашей стране на всем континенте. И вы продолжаете утверждать, что таково было ваше мнение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Надеюсь, вы извините, если я употреблю такой термин, как мегаломания? Ах, вы пожимаете плечами. Что ж, возможно, этот жест и является лучшим ответом".
Фрейслер обратил себе на пользу признание Вицлебена о трудностях, с которыми заговорщики столкнулись при формировании оперативной группы, которой предстояло взять в плен Гитлера.
"Фрейслер. Итак, Вицлебен, кто должен был возглавить оперативную группу?
Вицлебен. Их еще следовало найти.
Фрейслер. "Их еще следовало найти"! Не могу поверить, что вы это сказали! "Их еще следовало найти"! Среди немецкого народа вы не можете найти таких людей! Вы превзошли даже Бадоглио! Можете зарегистрировать свой патент в аду! Неужели вы действительно верили, что фюрер подобен вам? Неужели вы считали, что с ним можно просто так справиться, без борьбы? Вы и в самом деле так думали?
Вицлебен. Да, я так думал.

Фрейслер. Вы так думали! Подумать только, какая удивительная смесь преступления и глупости! Значит, вы планировали так: лишь только фюрер окажется в ваших руках, он будет делать то, что вы ему скажете!
Вицлебен. Да, это так.
Фрейслер. Это так? Что за дьявольское преступление! Какое злодейское предательство вассалами своего господина, солдатами своего командира, немцами их фюрера!"


* * *


Гепнер

Вицлебену было разрешено вернуться на место, и на допрос был вызван Гепнер — легкая добыча, по мнению Фрейслера. Чего стоила одна только история о военной форме, уложенной в чемоданчик и тайком пронесенной на Бендлерштрассе 20 июля? Хорошо еще, заметил Фрейслер, что он забыл упаковать свой Рыцарский крест, ведь все равно дело кончилось увольнением за трусость. Гепнеру не дали возможности опровергнуть это голословное заявление. Фрейслер вовсю потешился над эвфемистической ссылкой Гепнера на "перемену", которую он хотел видеть в ставке фюрера.
"Фрейслер. Перемена в ставке фюрера? Ну, почему же вы такой трус! Почему вы не говорите прямо, что вы имеете в виду?
Гепнер. Хорошо. Мы надеялись, что ряд генералов смогут повлиять на фюрера, заставить его отказаться от лидерства.
Фрейслер. Повлиять на фюрера? Это уж слишком!"


* * *

Фрейслер объявил перерыв до следующего дня, когда должен был состояться допрос последнего обвиняемого — фон Хазе, и вызвал для повторного допроса Вицлебена. Он спросил, почему Вицлебен был уверен в успехе заговора.
"Вицлебен. Я думал, что мы можем рассчитывать на поддержку надежных подразделений.
Фрейслер. Вы имеете в виду "надежных" в вашем смысле?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. И это было, как вы сказали, вашей основной ошибкой?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Вы и сейчас так считаете?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Имеется в виду, используя ваши собственные слова, сказанные на допросе в полиции, что "вы ошиблись в главном, неправильно оценив национал-социалистический настрой офицеров"?
Вицлебен. Да".

Таким образом, Вицлебен сыграл на руку Фрейслеру и добавил авторитетности утверждению нацистов о том, что заговор был работой небольшой группы офицеров, у которой не было поддержки в армии в целом. Однако причина неудачи переворота, и сейчас мы это понимаем, заключалась не в поддержке армией национал-социализма, а в недостатке координации и недостаточном понимании необходимых составляющих успешного заговора среди самих заговорщиков. К тому же они не допускали варианта того, что Гитлер после покушения останется в живых.

http://militera.lib.ru/research/manvell_fraenkel01/text.html#t15 - Читать книгу "Июльский заговор"

http://colonelcassad.livejournal.com/2850914.html

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Кроме нас некому

Пятница, 15 Июля 2016 г. 18:13 (ссылка)



К выходу в свет 7-го тома собрания сочинений Сталина "Сталин.Труды".

КРОМЕ НАС НЕКОМУ

Любопытно и поучительно наблюдать за тем, как российские буржуазные СМИ трудятся на ниве "госпатриотизма". Ещё недавно мы видели их иными. Но нынешние хозяева России, наконец, осознали, что в основе агрессии Запада лежат вовсе не одни лишь идеологические мотивы. Что ликвидация социальных прав трудящихся, гарантированных социализмом, разгром государственной плановой экономики, отказ от самостоятельной внешней и внутренней политики не обеспечивают мифическую "интеграцию в цивилизованное мировое сообщество", а лишь подготовляют очередной этап расчленения страны и распределения её ресурсов между сильными и достойными. И, что немаловажно, значительной части новой российской "элиты" определённо не найдётся места в этом "светлом будущем". И тогда громадный, кренящийся, едва держащийся на плаву корабль пришлось круто разворачивать…

Внезапно оказалось, что в нашей истории, в том числе и советской, имеется масса поводов для гордости. Нескончаемый поток лжи и клеветы, четверть века изливавшийся с телеэкранов и газетных полос на поколение победителей, в одночасье сменился проникновенными телепередачами, восторженными статьями, марафонами, парадами, речами, наконец, — Бессмертным полком. Отошли в тень (естественно, не утратив хлебных должностей) самые одиозные очернители Великой Отечественной. Их сменили бодрые чиновники "нового типа", которые уверенно и складно вещают о подвиге народа и бесконечной признательности ветеранам. И время от времени с охотой поддевают презренных клеветников, будто не вышли они все вместе из похабного ельцинизма.

Не следует поддаваться иллюзиям: для всех для них российская история — инструмент для манипуляции сознанием. Массовый и искренний народный отклик на медийный разворот последних лет объясняется просто: люди, истомившиеся от оскорблений и публичных унижений предков, инстинктивно повернулись к тем, от кого услышали, казалось, навсегда уже затоптанную правду. И не все готовы верить, что это та же циничная игра. Но налицо безошибочные приметы: конъюнктурная избирательность позитивно освещаемых фактов, событий и персон, ведущая к комичным неустранимым противоречиям. И манипуляторы в который раз "срезаются" на главном оселке — отношении к Великой войне и Великой Победе.

Камнем преткновения для них была и остаётся попытка сочетать несочетаемое: ярый, зоологический антикоммунизм с помещением Великой Победы на почётное место в пантеоне "новой России". Уходят от прямого противоречия самым нехитрым способом: о Победе говорят сегодня, а про большевиков-разрушителей России, про репрессии, административно-командную систему — завтра. Делают это, на всякий случай, разные люди, чтобы шизофренический эффект так не бросался в глаза. Но даже в те дни, когда поневоле создаётся слишком сильное ощущение некоего возрождения подлинно гражданского, советского самосознания, в море патоки они вынуждены добавлять ложку смердящей гнили. Тогда на свет появляются фантасмагорические киноопусы и статьи, повествующие о том, что на самом деле победителями фашизма были люди глубоко антикоммунистических настроений, как правило, сами невинно пострадавшие, в то время как члены партии и людоеды из НКВД и на войне продолжали унижать и гнобить подлинных героев.

В итоге возникает определённо клиническая ситуация, когда 9 мая празднуется под славословия советскому народу-победителю и с великим почтением к знамени победы, притом без единого упоминания о Верховном главнокомандующем и при заколоченном фанерой Мавзолее. Венчает грандиозное здание "народного единства", сооружаемого на зыбком фундаменте антисоветских умолчаний и передержек, зловещая тень лицемерствующего клира, назойливо претендующего на монополию в вопросах нравственности и долга и активно продвигающего малопочтенное дело реанимации в России монархических настроений и увековечивания героев Белого движения. Притом морализаторы в рясах с охотой присоседиваются и к делу Победы, шулерски подменяя комплекс ценностей, которыми руководствовались наши деды и прадеды.

Вдумаемся: уже не первый год широко празднуется годовщина ноябрьского парада 1941 года. В первых рядах празднующих — те же борцы с большевиками, "разорившими Россию", те же попы, раздувающие тему репрессий против служителей культа, то же чиновничество, разоблачающее "тоталитарный гнёт Советской власти" и воспевающее нравственный подвиг колчаков и врангелей, не говоря уже о заслугах всяких маннергеймов. Между тем, именно 7 ноября 1941 года, перед лицом небывалой угрозы Москве, Советскому Союзу, самому существованию многонационального советского народа на Красной площади сошлось поколение тех, кто с оружием в руках устанавливал Советскую власть, гнал в шею интервентов и находившихся на их иждивении омских и всяких иных правителей, и первое поколение, рождённое при этой власти, — дети Октября. Вдохновлённые 24-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции, утвердившей в океане враждебного буржуазного окружения гордый остров народной свободы, они встали, чтобы не посрамить память её героев, не отдать врагу революционных завоеваний, дать отпор очередным интервентам, заявившимся на нашу землю. И одним из самых сильных и запоминающихся событий этого исторического дня было обращение с трибуны Мавзолея, в самом сердце осаждённой столицы, к бойцам и командирам их военного и политического вождя, Верховного главнокомандующего. И уже сам факт и этого парада, и этого обращения лучше всяких пропагандистских ходов продемонстрировал незыблемость наших рядов, нашу непоколебимую решимость отстоять свободу, независимость и власть трудящихся. И не подвели. И отстояли.

Посмотрите, что в нынешнем праздновании исторического парада осталось от самого парада и реального исторического контекста, в котором он проводился. И вы поверите, что нынешние манипуляторы, которым стало выгодно поиграть взятыми взаймы советскими символами и ценностями (ибо у буржуазии, разорившей и разграбившей могучее советское хозяйство, своих символов и ценностей нет), всерьёз воздадут должное нашим великим предкам и бережно сохранят для потомков подлинную историю нашего отечества? Верить в такое можно, лишь предаваясь самообману.
Сделать это некому, кроме нас самих. Главное, не сидеть, сложа руки: заимствуя, как её кажется, всего лишь выхолощенную донельзя советскую форму, буржуазия де факто вступает на нашу идеологическую территорию.

* * *

Приближается вековой юбилей Великого Октября. Первым месяцам становления Советской власти посвящён очередной, седьмой том документального издания "Сталин. Труды".

Государственная машина, всерьёз разлаженная за годы империалистической войны, пошедшая вразнос в неумелых руках буржуазных министров, с утверждением пролетарской диктатуры практически встала. Капитаны российского бизнеса (выражаясь современным языком) всерьёз рассчитывали на то, что без их поддержки никакое правительство в России удержаться не сможет. Им думалось, что, саботируя распоряжение новой власти, они сведут на нет любые её усилия и лишат реальной силы. Отсюда видно, что отрыв от реальности и неспособность к объективному анализу, связанные напрямую с переоценкой собственной значимости — это вовсе не черта только современного крупного бизнеса, она была присуща этому классу всегда. Надо было поистине витать в облаках, чтобы рассчитывать управлять по-старому в стране, где 5/6 населения находились на грани нищеты (безлошадные и однолошадные крестьяне, разорённые Столыпиным, опутанные налогами, измученные введённой в 1916 году продразвёрсткой, а до 1906 года — и выкупными платежами "великих реформ"!), 4/5 были неграмотны, где третий год свирепствовала никому не нужная война (почти 800 тыс. погибших, 2,8 млн. раненых, около 3,5 млн. в плену), а на троне вчера ещё восседал человек, органически неспособный ни к какой государственной деятельности, зато с хладнокровием невменяемости налагавший резолюции "Благодарю за службу, молодцы!" на рапорта о расстрелах воинскими частями рабочих демонстраций (за это самое, надо думать, и записанный в святоши). Конечно, организованный буржуазией и монархистами саботаж в первые дни и недели после Октябрьского восстания в Петрограде не мог не добавить неразберихи. Но старая, дискредитировавшая себя машина управления была обречена на слом. А управлять страной, где власть взял в руки народ, только предстояло научиться.

Документы бесстрастно показывают, как строилась работа первого советского правительства. Вообще, о деятельности Совнаркома неверно судить, начиная с 25 октября 1917 года, то есть с момента его утверждения на II Всероссийском съезде Советов. Большевики и, в первую очередь, В.И. Ленин хорошо понимали, что в революционную пору иметь дело приходится с массовыми движениями, обусловленными кровными социальными интересами тех или иных классов. Это с предельной наглядностью показал весь 1917 год, когда наивности буржуазных министров и авантюризму правых партия противопоставила чёткое следование коренным интересам трудящихся масс, требующих мира, земли и контроля над производством. В постсоветскую эпоху стало принято потешаться над определением "триумфальное шествие Советской власти": мол, беспринципные заговорщики свергали законное правительство, путём мятежа рвались любой ценой к власти, а потом в исполненных идеологического догматизма учебниках понаписали всякую ахинею. Однако факты говорят об ином. Советизация власти, то есть явочная и повсеместная замена имевших место органов управления (которые к тому моменту не имели никакой социальной опоры и физически лишены были возможности кем-либо и чем-либо управлять), происходила массово, как и в июле 1917 года, в значительной мере стихийно и по существу мало зависела от координации центра. Так, ещё до победы Октябрьского восстания в Петрограде, Советская власть была установлена в Иваново-Вознесенске, Орехово-Зуево, Шуе, Кинешме, Костроме, Твери, Брянске, Ярославле, Рязани, Владимире, Коврове, Коломне, Серпухове, Подольске. И когда сегодня за революции нам выдают тщательно спланированные диверсии, основанные на многолетней подготовке и проплате кадров, обкатанном в ходе десятков переворотов инспирировании экономических и политических кризисов, тщательной организации из-за рубежа "массовых выступлений", нас не просто вводят в заблуждение, выдавая голливудские спецэффекты за подлинную природную стихию. Нас пытаются убедить в том, что все и всякие революции — лишь чьё-то рукотворное зло. По сути это значит, что народ лишают права быть реальным субъектом истории. Большевики понимали, что революцию нельзя "устроить". Но от объективного стихийного движения масс невозможно и отмахнуться, как пытались это сделать "временные", всерьёз считавшие, что с землёй и миром народ "может подождать". Движению нужно дать целенаправленный, конструктивный характер, всемерно избегая анархии и влияния авантюристов.

Шаг за шагом народные комиссары воплощали в жизнь интересы трудящихся, сформулированные в большевистских лозунгах. Недели и месяцы ушли на изнуряющие переговоры с наглеющей день ото дня Германией, ибо для России в 1917 году, если она желала сохранить свою государственность, не было никакой альтернативы немедленному миру. Глухие к реальности министры Временного правительства отказались слышать это из уст своего коллеги, военного министра Верховского. Теперь, в ещё худших условиях, эту общенациональную проблему пришлось решать большевикам. Невозможно остаться равнодушными, вчитываясь в телеграфную переписку Петрограда с Брест-Литовском. Накал событий исключительной силы отражён в документах середины февраля, когда Германия решила попробовать Советскую Россию "на зуб", а страна мобилизовала всё, что могла под ленинским лозунгом "Социалистическое отечество в опасности!".

Другим примером массового стихийного движения в стране стало движение национально-освободительное. Царизм в своей национальной политике практиковал насильственную русификацию вплоть до запрещения в той или иной мере использовать родной язык, повышенное налогообложение местного населения и привилегии населению русскому, раздачу "инородческих" земель дворянам, чиновникам, переселенцам, принявшую широкий размах в Средней Азии, Казахстане, Башкирии и даже в малоземельном Закавказье, разницу в оплате за равный труд между русскими и национальными рабочими и т.д. Закономерным результатом такой политики стало то, что к 1917 году империя трещала по внутренним национальным швам, чему активно способствовала национальная буржуазия, стремившаяся занять место русской администрации. К примеру, мусульманское население Терской области и Северного Кавказа уже в 1916 году массово бойкотировало мобилизационные мероприятия царского правительства, а на его попытки принудить горцев участвовать в оборонительных работах и нести непосильное налоговое бремя военного времени готовились ответить открытым вооружённым сопротивлением. Работу с новыми, только формирующимися органами власти национальных областей должен был вести Народный комиссариат по делам национальностей. Нарком И.В. Сталин начал с того, что выявлял авторитетные конструктивно настроенные национальные кадры, пусть и не вполне большевистские, но искренне заинтересованные во благе своего народа, и готовые работать вместе с Советской властью и в составе советских органов. Такая кадровая политика временами приводила к конфликтам внутри наркомата (и это отражено в документах, напечатанных в томе), но Сталин отчётливо понимал, что работать надо не с тем, что хотелось бы, а с тем, что есть. При этом его усилия были чётко направлены на создание национально-территориальных автономий в составе Российской Советской Республики, позднее — РСФСР.

Параллельно с государственно-административным конституированием национальных областей закладывались конституционные основы Советской России в целом. Кажется невероятным, что процесс разработки основных конституционных положений страны, осуществлявшийся по поручению III Всероссийского съезда Советов комиссией в главе с председателем ВЦИК Я.М. Свердловым в апреле 1918 года и отражённый в стенограммах её заседаний, до сих пор не обнародован. Между тем, мотивы разработчиков этих положений, дискуссии, развернувшиеся вокруг разных типов советских систем, представляют несомненный исторический и теоретический интерес. Сталин был активным участником этой работы, и именно им подготовленный проект был в итоге принят комиссией. Мы впервые полностью публикуем эти документы.

Тупик, в который завела царская администрация промышленность и транспорт, закономерно повлёк за собой товарный и продовольственный дефицит. Красноречивый факт: русская армия недоедала уже с осени 1916 года. Противоречивая политика Временного правительства, требовавшего от народа продолжать войну, но фактически отказавшего ему в законном праве на землю, привела к лавинообразному росту аграрных выступлений и окончательному развалу армии. К зиме 1917 года продовольственный кризис, назревший ещё при царе, грозил поставить города на грань голода. Совнарком ищет пути к восстановлению системы снабжения. Фактически (а в мае 1918 года и законодательно) вводится институт чрезвычайных комиссаров, которым предстояло в условиях разрухи (устроенной в стране царским и буржуазным правлением ещё до всякой Гражданской войны!) наладить народнохозяйственные связи по самой насущной линии: обеспечить поток мануфактуры на село из центра к окраинам и обратный поток продовольствия. Одним из первых с этой целью в январе 1918 года на Украину отправляется Г.К. Орджоникидзе. Спустя полгода на юг едет И.В. Сталин. Но это уже сюжет из следующего, восьмого тома издания "Сталин. Труды", выход которого запланирован на осень 2016 года.

* * *

Каждое правительство убеждает народ в том, что его главный приоритет — народное благо. Любой министр скажет, что нужды людей и их благосостояние — его главная забота. А если что-то вышло не так, не сложилось — это бывает: жизнь сложна, препятствия серьёзны, а человек, даже самый грамотный и самоотверженный, не всесилен. "Вы потерпите, всего вам хорошего".

Есть очень простой, до смешного примитивный критерий, с которым полезно подходить к работе любого правительства: что в процессе своей напряжённой работы приобрели руководители страны, так сказать, персонально для себя. Скажут: это несерьёзно, так не годится, меняются времена и представления о минимуме бытовых удобств, и главное в итоге не это. Может быть, очень может быть. Однако нынешние руководители страны, с негодованием клеймящие большевиков как алчных и беспринципных политиканов, якобы польстившихся на немецкие деньги и в своей догматической одержимости ломавших Россию "через колено", все как на подбор владеют состояниями, ни в какое сравнение не идущими с состоянием среднего нашего гражданина. А "алчные" и "одержимые" большевики не приобрели себе ничего…

Впрочем, нет, нельзя сказать, чтобы "ничего". Ленин получил эсеровскую пулю, "выкарабкался", но в пятьдесят четыре года, изнурённый непосильным многолетним трудом, обусловленным интеллектуальным напряжением высшей степени, пал в борьбе с неизлечимым недугом. Моисей Урицкий, Вацлав Воровский, Павел Войков убиты из-за угла (относительно последнего не так давно вдова Солженицына и вальяжный телеведущий принародно заключили, что, мол, так ему и надо). Степан Шаумян с товарищами бакинскими комиссарами замучен английскими интервентами. У Феликса Дзержинского, 11 лет проведшего в тюрьме и на каторге, в 49 не выдержало сердце. Сорокалетний Михаил Фрунзе, вся сознательная жизнь которого прошла на царской каторге или в подполье, сведён в могилу неоперабельной язвой. Список можно продолжать.

Благодаря этим людям, им и многим-многим другим, коммунистам и не коммунистам, их самоотверженности, воле, бескорыстию, готовности принести все силы и саму свою жизнь в жертву освобождению трудящихся оказалась в итоге возможна Великая Победа 1945 года. И о коммунистах особая речь. Вдумайтесь: перед войной в партии было около полутора миллионов человек. В сражениях Великой Отечественной погибло свыше 3 миллионов коммунистов — тех, кто сражался за Советскую власть, и их сыновей и дочерей. По точному и образному выражению Р. И. Косолапова партия полегла на фронтах дважды. Вот они — настоящие герои России, гордость нашей истории, вечный пример для будущих поколений.

Посмотрите: кто именно сегодня их чернит? Что для страны сделали эти люди? За что их должны отблагодарить потомки?
В необъявленном сражении за нашу историю и наше будущее не на кого надеяться. Никто кроме нас самих не отстоит правду, без которой немыслимо воспитать детей достойными своих великих предков и способными сделать жизнь и мир лучше.

Юрий Алексеев

http://prometej.info/blog/tvorchestvo/krome-nas-nekomu/ - цинк

Заказать первые 7 томов собрания сочинений Сталина можно по ссылке http://prometej.info/books/
У меня пока только 5 томов есть, в принципе в издании все устраивает и как уже не раз на сей счет говорил, изучать историю лучше всего по первоисточникам, когда оригинальные документы, статьи, стенограммы, дают более четкое понимание того, что говорилось и делалось теми или иными историческими личностями и чем они мотивировали свои поступки.

http://colonelcassad.livejournal.com/2847887.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Песни Гипериона

Четверг, 14 Июля 2016 г. 11:14 (ссылка)



Гиперион вошел. Он весь пылал
Негодованьем; огненные ризы
За ним струились с ревом и гуденьем,
Как при лесном пожаре, – устрашая
Крылатых Ор. Пылая, он прошел…




Фантастику любил читать с детства и первой фантастической книгой которой прочел был "Остров дельфинов" Артура Кларка. Потом читал Ефремова, Беляева, Обручева, Уэллса, Бредбери, Саймака, Азимова, Гамильтона, Гариссона, Шоу и многих других. Больше фантастики я наверное прочел только военной и общественно-политической литературы и если говорить о моих предпочтениях, то среди художественных книг я предпочитаю научную фантастику. Со временем, сформировались предпочтения, которые связаны с англо-американской фантастикой 50-80х и советской 50-60х годов, когда "твердая научно-фантастическая литература" переживала свой золотой век. Если брать наиболее симпатичных с точки зрения содержания авторов, то более прочего запомнился эпический цикл "Основание" Айзека Азимова", "Марсианские хроники" Бредбери и "Час быка" Ефремова. Современные западные и отечественные авторы работающие в жанре научной фантастики на мой взгляд не дотягивают до корифеев жанра. Тем не менее, одного автора я бы поставил на одну доску с классиками - это Дэн Симмонс.

Где-то в 1998 году мне в руки попал диск "Библиотека в Кармане", где была просто настоящая свалка различных книг. Жили тогда не очень богато и книги покупали редко, а тут столько всего и бесплатно - хвала пиратам. Там я впервые открыл для себя Бушина и Кара-Мурзу, что впоследствии подтолкнуло к обильному чтению и изучению общественно-политической литературы, что повлияло на формирование моих политических и идеологических взглядов. Помимо этого, на диске было немало различной фантастики, начиная от различных фэнтези-эпопей в 20-30 томов и заканчивая рассказами фантастов о том, как они продавали самопальный журнал в электричке Симферополь-Севастополь. В общем, чего там только не было. И вот как то среди этих залежей, мне попалась книга с названием Гиперионом. До этого я ни разу не слышал ни про Дэна Симмонса, ни про сам роман, ни про то, что это лишь первая часть тетралогии, которая была опубликована в 1989 году и практически сразу была обласкана критиками. Поэтому сел ее читать без малейшего представления о чем книга и что это за автор такой.


Дэн Симмонс

Результат меня прямо скажем поразил. Первая реакция после окончания прочтения "Ох нихрена ж себе" и повторное перепрочтение практически сразу, с не менее красочными впечатлениями. Меня редко когда книга может настолько сильно поразить, но с "Гиперионом" был как раз тот случай. Хотя уже писал про это, но некоторые до сих пор спрашивают, почему у тебя такой ник-нейм, откуда взялся "полковник Кассад"? Вот как раз из этой книги и взялся, задолго до того, как я вообще завел ЖЖ.
Под неброским названием "Гиперион" скрывалась очень масштабная и комплексная тетралогия с множеством сюжетных линий, философских подтекстов и аллюзий на нашу с вами реальность, которая по мере развития сюжета оживляла на бумажных страницах целую вселенную, как это бывает в лучших образчиках жанра вроде "Основания" Азимова или "Дюны" Херберта.


Джон Китс (1795-1821)

"Гиперион" это составная часть цикла, который называется "Песни Гипериона" и отсылают к творчеству британского поэта XIX века Джона Китса, который вскоре после окончания эпохи Наполеоновских войн написал поэмы "Гиперион" и "Падение Гипериона".

Работа над этим произведением началась в конце сентября и прервалась 1 декабря 1818 года, когда скончался Том Китс (к этому времени были написаны две книги). В апреле 1819-го Джон Китс отказался от замысла и, вероятно, стал обдумывать "Падение Гипериона". По настоянию друзей, большой и полностью отшлифованный вступительный фрагмент напечатали в книге ""Ламия", "Изабелла", "Канун Святой Агнессы" и другие стихи" (1820 год).
Миф о низвержении всемирных владык, бессмертных титанов Уранидов, поднявшимися против них богами-олимпийцами, сыновьями Крона, -- одно из наиболее смутных сказаний в античной традиции. Действие поэмы начинается немедленно после того, как боги-олимпийцы, ведомые младшим Кроновым сыном, Зевсом, одержали победу над Уранидами.



Могила Джона Китса. Здесь лежит тот, чье имя написано на воде.

Первая книга с точки зрения структуры представляла из себя достаточно сложную конструкцию, когда в рамках паломничества на планету Гиперион на фоне разгорающейся войны, которая потрясет Гегемонию человечества, 7 очень разных людей отправляются в далекое путешествие с таинственным Гробницам Времени путешествующими из будущего в прошлое, где их ждет неизвестное чудовище по имени Шрайк, который выполнит желание одного из них, а остальных ждет смерть. На фоне происходящего движения героев к намеченной цели, каждый из них рассказывает свою историю, из которой становится частично понятно (полностью картина раскрывается в последующих книгах), почему они оказались все вместе на Гиперионе и что ими движет. Каждая из этих историй это по сути "история в истории" и они очень разные.


История солдата, это научно-фантастический милитари-боевик.
Вооруженные силы с гордостью заявляли, что готовы к любым непредвиденным ситуациям как в самой Сети, так и в колониях. Но битва за Южную Брешию застала их врасплох, равно как и ее влияние на дух Нью-Бусидо.
Без кодекса Нью-Бусидо, которому была подчинена вся жизнь Кассада, военные просто не смогли бы сохранить себя как сословие.
После бесстыдства войн конца двадцатого – начала двадцать первого столетий, когда господствовала стратегия, обрекавшая гражданское население на участь заложников, тогда как палачи в генеральских мундирах отсиживались в полусотне метров под землей, в автономных бункерах, возмущение оставшихся в живых мирных жителей было столь велико, что даже сотню лет спустя одно только слово "военный" могло привести к линчеванию.
Нью-Бусидо объединил извечные ценности – честь и личное мужество – с требованием по возможности щадить гражданское население. То был мудрый возврат к донаполеоновской концепции малых, "нетотальных войн", которые велись с ясными целями и без лишней жестокости. За исключением самых крайних случаев кодекс запрещал стратегические бомбардировки и вообще применение ядерного оружия. Более того, он требовал возвращения к средневековым традициям Старой Земли, когда воевали небольшие профессиональные армии, причем стороны так выбирали место и время сражений, чтобы ущерб общественной и личной собственности был минимальным.



История поэта - это саркастическая сатира на издательский бизнес и муки творчества.
Когда меня вытащили на Небесных Вратах из холодильника, я отделался всего лишь инсультом. Работу мне дали соответствующую – копать канавы для стока кислотных дождей вокруг периметра. Физически я быстро освоился и вскоре уже мог по нескольку недель не вылезать из грязеотстойников. А вот с умственными способностями дела обстояли куда хуже.
Левое полушарие моего мозга оказалось отключенным – совсем как поврежденная секция спин-звездолета, которую перекрыли воздухонепроницаемыми переборками, отдав обреченные отсеки во власть пустоты. Способность мыслить я все же сохранил, вскоре восстановилась и подвижность правой стороны тела. Но речевые центры были повреждены настолько, что их не удалось починить обычными методами. Чудесный органический компьютер, встроенный в мою черепушку, стер свое языковое содержимое, как запорченную программу. В правом полушарии кое-что сохранилось, но, поскольку оно отвечало за восприятие, там удержались лишь наиболее эмоционально заряженные лексические единицы. Таким образом, мой словарный запас уменьшился до девяти слов. (Как я узнал впоследствии, это был исключительный случай. Обычно человек с моим диагнозом сохранял два-три слова.) Из чисто познавательных соображений я приведу свой тогдашний лексикон: драть, орать, ссать, бля, черт, мудак, жопа, пи-пи и ка-ка.
Даже беглого взгляда на этот список достаточно, чтобы уяснить его громадные возможности. В моем распоряжении было пять глаголов, обозначавших три различных действия и способных благодаря интонационным добавкам передавать модальность, и четыре существительных. Два существительных могли служить междометиями. Моя новая языковая вселенная включала пять односложных слов, два составных и два детских повтора. Смысловое поле было, конечно, не слишком велико: четыре обозначения естественных отправлений, ссылка на человеческую анатомию, теологическое понятие, парочка универсальных определений, позволяющих охарактеризовать физические, душевные, моральные и сексуальные качества собеседника, как своего, так и противоположного пола, и, конечно, термин для описания интимной близости как таковой.
В общем, хватало.



История священника, это философская притча о цене вечной жизни и кризисе веры.
Я понимаю теперь, что, пытаясь подтасовать результаты раскопок на Армагасте, я не мог возродить церковь. Самое большее, что я в силах был предложить ей, – это лже-существование, подобное тому, что ведут эти несчастные ходячие трупы. Если Церкви суждено погибнуть, она должна сделать это со славою и в полном сознании своего возрождения во Христе. Она должна сойти во тьму не покорно, но достойно – бесстрашно и с твердой верой, как уходили до нас миллионы. Уйти, сохраняя живую связь с поколениями людей, стоявших перед лицом смерти. С теми, кто молча умирал за лагерной проволокой. С теми, кто сгорел в пламени ядерного пожара. С теми, кто корчился от боли в больничных палатах. С теми, кто погиб от рук погромщиков. Сойти во тьму – если не с надеждой, то с молитвой, что во всем этом есть смысл, нечто стоящее всей этой боли, всех жертв. У тех, кто ушел до нас, не было ни доказательств, ни фактов, ни убедительных теорий – лишь тонкая нить надежды да шаткая вера. И если они все же смогли сохранить свою хрупкую надежду пред ликом тьмы, то так же должен поступить я… и Церковь.



История детектива, это нуарный детектив в антураже киберпанка с двойным дном.
Считается, что уроженцы Лузуса неохотно покидают свои ульи, а покинув, тут же начинают страдать агорафобией и чувствуют себя уютно разве что в толкучке супермаркета. Так оно и есть, однако большинство моих клиентов приходят, так сказать, извне и уходят туда же. Поэтому я то гоняюсь за какими-то проходимцами, которые постоянно меняют внешность и скачут туда-сюда по нуль-Т, чтобы на новом месте взяться за старые делишки, то выслеживаю неверных супругов, наивно полагающих, что на другой планете они могут грешить, не опасаясь разоблачения, то разыскиваю потерявшихся детей или сбежавших родителей.
Однако, пройдя через портал пассажирского терминекса Железного Хлева, я остановилась в нерешительности. Передо мною простиралось пустынное каменистое плато, уходящее, казалось, в бесконечность. Кроме бронзового прямоугольника портала – никаких признаков цивилизации. Вонь тухлых яиц. Небо тошнотворного желто-коричневого цвета, кипящее, как котел. Серая, потрескавшаяся корка под ногами. Ни травинки, ни даже лишайника. Я не могла оценить расстояния до горизонта, но мы чувствовали себя очень высокими, а горизонт казался очень далеким. И ни вблизи, ни вдали – абсолютно ничего живого. Ни деревьев, ни кустов, ни зверюшек – ничего.


История археолога, это пронзительная драма о девочке стареющей наоборот и конфликте научного мышления с религиозным.
– Привет, ма. Привет, па. Не сердитесь, что я несколько недель не звонила и не писала. Вы уже, наверное, знаете, что я бросила университет. И Мелио тоже. Продолжать занятия было просто глупо. Я во вторник забываю, о чем нам говорили в понедельник. Даже диски и комлоги не помогают. Я могла бы снова записаться на подготовительный-курс… Его я помню хорошо. Шутка. И с Мелио мне тоже было очень трудно. По крайней мере, судя по моим запискам. Он не виноват, я уверена. Он был нежен и терпелив со мною и любил меня до самого конца. Просто дело в том, что… такие отношения нельзя начинать заново каждый день. Наша квартира битком набита нашими фотографиями, записками, которые я писала самой себе о нас, нашими голограммами, сделанными на Гиперионе, но… вы понимаете. Утром я воспринимаю его как совершенно незнакомого человека. Днем начинаю верить, что между нами что-то было, однако вспомнить ничего не могу. К вечеру рыдаю в его объятиях… ну, а потом рано или поздно засыпаю. Так что все правильно.



История консула, это мелодрама об упущенном времени и безжалостной поступи цивилизации.
Она ничего не знала о моей жизни вне пределов Мауи-Обетованной. Конечно, она расспрашивала меня, но я нередко сомневался: нужны ли ей мои ответы? Долгими часами я рассказывал ей о виртуозной игре законов физики, позволившей нашим спин-звездолетам обгонять свет, но, кажется, она так ничего и не поняла. Однажды, после того как я подробнейшим образом объяснил ей различие между их древними "ковчегами" и "Лос-Анджелесом", Сири ошеломила меня вопросом: "Но почему же тогда нашим предкам понадобилось восемьдесят лет, чтобы достигнуть Мауи, а ты совершаешь это же путешествие за сто тридцать дней?" Из всего, что я ей говорил, она не поняла ни слова. Ее исторический кругозор, если его можно так назвать, был ничтожен. Гегемония и Великая Сеть так и остались для нее чем-то вроде волшебной страны из занятной, но чуточку глуповатой детской сказки. Это безразличие временами приводило меня в ярость.

Каждый из героев уникален и в каждом из них есть внутренний надлом, который им предстоит преодолеть. Одну историю мы так и не услушим, а вопрос о том, почему так, и что не рассказал 7-й паломник, мы узнаем уже в последующих книгах, где рассказанные истории обретут новое звучание в контексте разворачивающихся событий, а детали рассказанных историй начнут сливаться в единую ткань сюжетного повествования, которое становится более прямым в последующих книгах. Если первая книга вас проняла, то вы конечно запоем прочитаете и остальные, если не понравилось, то наверное дальше читать смысла нет. Но если вас зацепило, то вам конечно будет интересно узнать, кто такой или что такое Шрайк, чем является Древо Боли, о чем умалчивает Техноцентр, куда пропал Истинный Глас Древа и причем тут вообще умерший в XIX веке британский поэт Джон Китс, творчество которого красной нитью проходит через страницы романа.



Что еще заинтересовало в книге, так это созданный мир Гегемонии человечества, которое покинуло Землю и завоевало звезды, живя в сладкой неге "конца истории", которая очень скоро разрушит мнимое благополучие и делом докажет, что история никогда не останавливается, а идеи Фукуямы не более чем плод человеческого тщеславия и самомнения. Идея порталов соединяющих миры не нова, но у Симмонса она раскрыта весьма живописно и с вполне понятной аллюзией на современные мечтания о глобализированной Земле и обществе "новых кочевников" путешествующих из страны в страну без национальной. Полное великолепие миров Великой Сети раскрывается уже после ее распада, когда герои "Эндимиона" начинают свое путешествие по реке Тетис в мире, где на смену воинствующим материалистам пришли воинствующие религиозные фанатики. Поэтому за 4 романа автор умудряется показать как эта причудливая система работала до и после краха Гегемонии. И практически каждый из цепочки миров, это отдельная картинка со своей историей разжигающей воображение.



Секрет книги как мне кажется я понял лишь много позднее, когда стал постарше и мой культурологический багаж позволил более объективно рассмотреть причины успеха "Гипериона".
Симмонс не писал жанровую вещь, про Гиперион нельзя сказать, что "это книга про космос" или "это книга про религию" или "это книга про философию" или "это просто боевик". Прелесть книги в том, что Симмонс для своей грандиозной задумки собрал очень разные и порой плохо стыкующиеся компоненты и очень изящно их соединил, в результате чего в рамках главной сюжетной линии одновременно развиваются темы:цифрового сознания, бога из машины, биологического бессмертия, кризиса религии и общества потребления, путешествий во времени, творчества британского поэта XIX века, войны и политики далекого будущего, историй в духе киберпанка и многое другое. Получился жанровый коктейль, который не превратился в неудобоваримую бурду - все ингридиенты идеально соединились друг с другом, что говорит в первую очередь о том, что Симмонс блестяще умеет конструировать сложные сюжеты, где форма не давлеет над содержанием, а элегантно его дополняет.
В последующих романах ему лишь в "Терроре" удалось подняться на этот уровень, остальные романы были уже послабее.



На фоне более прямолинейных классиков, Симмонс это уже скорее автор другой генерации, и такое смешение смыслов, есть характерный признак постмодернизма и как мне представляется, В рамках различных аллюзий на современность, Симмонс поднимал весьма серьезные вопросы связанные с перспективами религии, общества потребления, представительской демократии и что самое интересное, пытался в рамках своей тетралогии давать на них ответы отсылающие как к креационизму "искусственных богов", так и к антропоцентричным концепциям, где человек сам есть венец эволюции. Разумеется, его ответы далеко не всех устроят (кто то скажет, что не рассмотрены перспективы коммунистического человечества или же что христианство или ислам показанные в книге неправильные или же что проблема цифрового сознания не исчерпывается темой выхода искусственного интеллекта из под контроля и попытками создать искусственного бога), но в этом и состоит проблема современного мира, мы понимаем его несовершенство, но испытываем проблемы с определением путей качественного преодоления существующих изъянов. Когда это понимаешь, недостатки тетралогии выглядят в какой-то мере обусловленными существующим горизонтом планирования, за который Симмонс так и не смог выйти. Впрочем, это не делает его книги хуже, большинство авторов даже до этого уровня дойти не в состоянии.



Может показаться, что цикл незакончен или что, автор сказал не все, что мог бы. Но на мой взгляд, это достаточно цельная и законченая история, которая оставила после себя ровно столько вопросов, сколько нужно. Да, окончание цикла получилось не столь впечатляющим, как его начало, но это достаточно типичная проблема для больших произведений, когда автору требуется стягивать сюжетные ниточки к финалу, который становится с одной стороны логичным, но вместе с тем предсказуемым.
Вполне понятно, почему провалились местные материалисты-гедонисты, как и почему ничего не вышло у новой итерации всемирной религии. Но что за этим? А тут автор ставит точку и загадочно отсылает к ответам, которые "Где-то там". Некоторых это разочаровывает и последнюю книгу принято ругать, но я подобный тупик с ответом на вопрос, а что лежит за пределами материалистической Гегемонии и религиозного царства Пасема, слышал и на диспутах серьезных научных мужей размышляющих о будущем человечества. Так что не стоит требовать от Симмонса ответа на этот вопрос, он всего-лишь писатель, а не идеолог. Но черт возьми, пишет он отменно оставляя после себя память о захватывающей истории полной размышлений о смысле человеческой жизни и героях, которые в своих достоинствах и недостатках отразили многие характерные черты человеческой натуры.

Читать книгу.



http://loveread.ec/read_book.php?id=5193&p=1 - "Гиперион". 1989-й год. Премии Хьюго-90 и Локус-90.
http://loveread.ec/read_book.php?id=5194&p=1 - "Падение Гипериона" 1990-й год. Премии Локус-91 и British Si-Fi Award-92.



http://loveread.ec/read_book.php?id=5195&p=1 - "Эндимион".
http://loveread.ec/read_book.php?id=5196&p=1 - "Восход Эндимиона".


Так же весь цикл можно прослушать в формате аудиокниги https://audioknigi.club/simmons-den-giperion (особенно удалась первая часть в озвучке Маркова)
При желании можно купить бумажный вариант, но это редкий гость в книжных магазинах, так что остается интернет.
Некоторое время ходили слухи об экранизации данной книги. За дело написания сценария брался актер Брэдли Купер, да и Симмонс был не против экранизации, но дело зачахло на этапе написания сценария - в один фильм вместить даже 1-2 тома было затруднительно, а масштаб происходящих событий требовал огромного бюджета. Поэтому про кино уже давно ничего конкретного не слышно, но впрочем я надеюсь, что когда-нибудь выйдет киноадаптация этой книги.

Рецензии на другие книги Симмонса

http://colonelcassad.livejournal.com/930004.html - Флешбэк
http://colonelcassad.livejournal.com/965403.html - Террор
http://colonelcassad.livejournal.com/2492889.html - Мерзость

http://colonelcassad.livejournal.com/2845928.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Татьяна_Купор

ИДУЩАЯ К СОЛНЦУ. ГЛАВА 4 (Продолжение)

Среда, 13 Июля 2016 г. 14:21 (ссылка)

Tatyana_Kupor_2_2 (400x600, 294Kb)


 Александр дождался, пока машина скроется из виду. Вздохнув, он вернулся в гримерку.

   Увидев его, Роман поинтересовался:

   – Ну, рассказывай. Где нашел такую красотку?

   – Где нашел, там уже нет.

   – О, наш любвеобильный Ромео уже успел положить на нее глаз! – набрасывая куртку, рассмеялся Ник. 

   – Почему бы и нет? Мне нравятся красивые женщины. Алекс, черкнешь мне ее адресок? Приеду к ней на шикарной тачке с откидным верхом, – его глаза азартно загорелись. – Она будет в восторге! 

   – Ага. Еще спой ей свою коронную песню о том, как ты любишь свою машину. В твоем случае это действует безотказно, – пошутил Ник.

   – Вообще-то она замужем, – заметил Михаил, для которого семья всегда считалась священным союзом. 

   – В таком случае, ее мужу нужно быть начеку, чтобы такие ушлые покорители женских сердец, как некоторые, – Ник бросил красноречивый взгляд в сторону Романа, – не увели  красотку прямо из-под носа. 

   – Уйметесь вы или нет? – не выдержал Александр. 

   – А почему ты так нервничаешь? – подозрительно посмотрел на него Роман. – Может быть, не я один заприметил эту крошку?

   – Забудь о ней. Ты зря теряешь время, – бесстрастно ответил Александр. 

   – Почему? Ты сомневаешься в моих способностях? – запальчиво спросил Роман, резко бросив сумку на пол.

   «Кажется, назревает скандал», – подумал Ник, присаживаясь на стул, чтобы не упустить самое интересное.

   – Не сомневаюсь. Просто это моя женщина, понятно? 

   – И давно ты так решил?

   – Не важно. Но она будет со мной, понял? – голосом, не терпящим возражений, сказал Александр.

   – Понял. 

   – Но ведь она замужем, – деликатно напомнил Михаил.

   – Я как-нибудь сам разберусь со всем этим, – твердо произнес Александр, застегнул молнию куртки и направился к выходу.

   – Ладно, – пожал плечами Роман и поднял с пола сумку. 

   «Что ж, в другой раз», – разочарованно подумал Ник, поднимаясь со своего места. 



   Кристина не хотела возвращаться домой, к мужу. Что ее ожидало там? Тоска и скука. Бронислав весь день обрывал телефон, а что будет, когда она приедет? Да он просто замучает ее своими расспросами! Ах, как не хотелось возвращаться! Если можно было бы остаться там, рядом с Александром… После встречи с ним у нее появилось ощущение, будто она окунулась в какой-то живительный источник, по которому так долго и бессознательно тосковала. Сегодня, во время разговора с ним, она почувствовала какой-то энергетический резонанс, это сложно объяснить… Ей просто было здорово. Казалось, что образ его мыслей – это продолжение ее мыслей. Та бешеная энергия, невероятное жизнелюбие, необыкновенная легкость, которые исходили от него, невольно передались и ей. Сейчас Кристина была далеко.  Мыслями она находилась там, в концертном зале, рядом с ним. Вот он проказливо изгибает бровь, ловя ее заинтересованный взгляд… Его образ, этот непонятный, но яркий образ слишком глубоко запал в ее душу.

   Но мысль о том, что дома ее ждет нелюбимый и недовольный муж, омрачала ее чувства.

   «Нет, конечно, нет. Я не влюблена в Александра, – убеждала себя Кристина. – Просто такие люди, как он, всегда притягивают к себе. Да, именно поэтому мне так хочется быть рядом с ним». 

   По дороге домой она позвонила матери. Ольга ответила мгновенно, как будто ждала ее звонка.

   – Ты уже дома? – без приветствия спросила она.

   – Еще нет. А что?

   – Бронислав звонил. Я поняла, что ты опять уехала куда-то, ты ведь не любишь долго сидеть дома, тем более в компании неприятного тебе человека. 

   – Ты сказала ему, что я у тебя?

   – Да, мне пришлось соврать. Но он очень беспокоился.

   – Мне все равно. Мне уже порядком надоели его звонки. Сегодня весь день звонил, пришлось выключить телефон! Мама, я хочу развестись с ним.

   – Я тебя понимаю, Кристина… – замешкалась Ольга. – Но и ты пойми… Бизнес нельзя реабилитировать так быстро. Артур и так с утра до ночи работает. Надо немного подождать.

   – Я больше не могу ждать! Ты понимаешь, что я его не люблю? А он не любит меня. Бронислав всегда говорит только о своей покойной жене, ее вещи по всему дому! Это сводит меня с ума.

   – Наберись терпения, Кристина, – спокойно сказала мать. – Воспринимай это легче. Относись к нему как к больному. В конце концов, занимайся собой и не обращай внимания на его причуды. 

   – Я испортила себе жизнь! – в сердцах воскликнула она и бросила трубку.



   Кристина осторожно повернула ключ в замке и, стараясь не шуметь, вошла в коридор. В темноте она немного замешкалась, но все же решила не включать свет. Почти на ощупь она повесила пальто на вешалку, сбросила туфли и на цыпочках пробралась в спальню.

   «Почему везде так темно? – удивилась Кристина. – Наверное, Бронислав уже спит. Или же его попросту нет дома».

   Осторожно открыв дверь спальни и потянувшись за выключателем, она зажгла свет. 

   – Добрый вечер!  

   Кристина вздрогнула, услышав голос Бронислава, и даже уронила сумочку от неожиданности. 

   – Ты меня напугал, – наконец выдохнула она и наклонилась, чтобы собрать с пола содержимое сумки. 

   – Я тоже рад тебя видеть, – с иронией в голосе обронил он, внимательно наблюдая за ее действиями. Бронислав сидел на кровати, как будто знал, когда она придет и специально ждал ее в кромешной темноте.

   Кристина чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом мужа. Поднявшись с пола, она осталась стоять на прежнем месте, прижимая сумочку к груди. Повисшая в комнате тишина раздражала ее. Бронислав продолжал неподвижно сидеть на кровати, не сводя с нее укоризненного взгляда.

   Кристина быстро огляделась.

   – Я вижу, ты убрал вещи Лизы, – сказала она. В тишине ее голос прозвучал как-то резко. – Комната заметно преобразилась. 

   Бронислав продолжал хранить молчание. Она пожала плечами и, круто повернувшись, схватилась за ручку двери, чтобы уйти. Но требовательный оклик мужа заставил ее остановиться. Кристина замерла у двери, стоя к нему спиной. Затем услышала тяжелые шаги и почувствовала, как рука Бронислава опустилась на ее плечо.  

   – Останься. Нам нужно поговорить.

   «Только не это, – мысленно взмолилась Кристина, отчетливо ощущая тяжесть его руки на своем плече. – Опять устроит допрос».

   – О чем поговорить? 

   Бронислав, наконец, убрал руку, и Кристина со вздохом повернулась. Несколько секунд он молча разглядывал ее лицо, словно они давно не виделись.

   – Ну? – нетерпеливо спросила она.

   – Мне не нравится, как ты себя ведешь.

   – И как же я себя веду?

   Бронислав отвел глаза в сторону и поморщился. Он пытался подобрать нужное слово, но от волнения мысли в его голове перепутались. 

   – Вызывающе. – Бронислав наконец нашел подходящее слово. – Да, вызывающе. Мы недавно поженились. Я думал, мы будем проводить свободное время вместе, как семья.

   – У меня тоже есть свои дела, – перебила его Кристина. Сейчас ей хотелось привести себя в порядок, принять душ и отдохнуть после такого насыщенного событиями дня. Но Бронислав, видимо, никуда не торопился и собирался выяснять с ней отношения еще не один час.  

   – И что же это за дела, которыми ты занимаешься весь день? – требовательно спросил он. 

   «Потрясающе! Им с отцом определенно надо чаще общаться, – пронеслось у нее в голове. – У них, оказывается, много общего. Оба хотят, чтобы перед ними отчитывались».

   – Тебя это не касается, – отрезала она и направилась к шкафу. Но Бронислав вдруг больно схватил ее за руку.

   – Я еще не закончил! 

   Кристина попыталась выдернуть руку, но стальные пальцы мужа вцепились в нее мертвой хваткой. Она посмотрела на него в ужасе.

   – Ты делаешь мне больно! 

   – Ты тоже делаешь мне больно! – воскликнул он. – Понимаешь? Вот здесь больно! – Свободной рукой Бронислав ударил себя в грудь. 

   – Почему?

   – Ты действительно не понимаешь? 

   – Нет.

   – Что ж, я объясню. 

   Он отпустил ее, сам же устроился на кровати. Кристина, немного ошеломленная, присела рядом, у зеркала. Она видела, как Бронислав устало опустил голову, как будто та была налита свинцом. Затем запустил пальцы в волосы, слегка массируя кожу головы. 

   – Со дня нашей свадьбы мы с тобой ни разу не были вместе, – глухо произнес он, не меняя позы. – Ты как будто избегаешь меня.

   – Прошло слишком мало времени, – оправдалась Кристина. – Навалилось много разных дел…

   На самом деле одна только мысль о близости с ним вызывала в ней отвращение. 

   – Нет, дело не в этом, – оборвал ее Бронислав и, наконец, поднял на нее глаза. В них читалась тоска, а, может, боль. Кристина не поняла. Или не хотела понимать…

   – Разве? 

   – Я знаю, что дело не в этом, – настаивал Бронислав. – Просто ты не любишь меня. Или еще не успела полюбить. Я прав?

   «Несомненно. Давай разведемся», – чуть было не сказала Кристина, но вовремя прикусила язык, вспомнив слова матери. Пересилив себя, она ответила:

   – Нет, это не так. Просто… Все резко изменилось… Еще совсем недавно я была беззаботной девушкой, свободной, как птица. А теперь у меня есть муж и обязательства. Я не могу к этому привыкнуть, понимаешь? 

   Она заставила себя посмотреть на него. От напряжения у нее выступил пот на лбу, а язык словно задеревенел. Кристина больше не могла вымолвить ни слова. Но сказанного оказалось достаточно для того, чтобы Бронислав ей поверил. 

   – Это правда? – с надеждой спросил он.

   Кристина кивнула. 

   Неожиданно он привлек ее к себе и чуть не задушил в объятиях. 

   – Не переживай, все будет хорошо, – убеждал ее Бронислав. – Ты привыкнешь. Я не буду давить на тебя. 

   «Так-то лучше», – обрадовалась Кристина.

    – И все-таки, мне кажется, нам нужно проводить больше времени вместе, – добавил он, тем самым омрачив ее радость. 

   Ей ничего не оставалось сделать, как согласиться:

   – Хорошо. 

   Некоторое время они молча сидели на кровати, каждый думал о своем. Взгляд Кристины упал на большую картину, висящую на стене напротив. На ней была изображена изящная молодая японка в цветастом кимоно. Кристина обратила внимание на тонкий, идеальный овал лица, миндалевидные глаза и густые брови. Девушка приветливо улыбалась ей с полотна, сжимая в руке яркий зонтик.

   – Какая красота! – восхитилась Кристина. – Кто написал эту картину? И почему я не видела ее здесь раньше?

   – Александр Харитонов. Я только сегодня ее повесил.

   – Впервые слышу о таком художнике.

   – Это мой старый друг. Он больше известен под псевдонимом Александр Хартли. Вообще-то он певец, лишь немногие знают о его художественных способностях. Эту картину Александр подарил на нашу свадьбу. К сожалению, в тот день он не смог прийти по личным обстоятельствам.

   «Теперь понятно, что это были за обстоятельства, – подумала Кристина, и лицо ее мгновенно просветлело. В глазах загорелся огонек, уголки губ дрогнули в улыбке. – Оказывается, Александр еще и художник! Правду говорят, что талантливый человек талантлив во всем».

   А Бронислав принялся рассказывать:

   – Когда мы познакомились, он только-только начал работать над картиной, но все никак не мог ее закончить. Это длилось годами. Он и сам не верил, что когда-нибудь ее напишет. А когда умерла Лиза… – Голос Бронислава сорвался и умолк. Тяжело вздохнув, он продолжил: – Когда умерла Лиза, я сказал: «Если ты когда-нибудь закончишь эту многострадальную картину, я буду счастлив». Видимо, Александр запомнил мои слова. На оборотной стороне портрета он написал: «Я не спал несколько ночей, чтобы завершить эту работу. Надеюсь, теперь, когда все сделано, ты будешь полностью счастлив». Да, такие подарки в его духе. Он не представляет своей жизни без искусства.

   – А вы давно знакомы? – осторожно поинтересовалась Кристина, поигрывая мобильником.

   – Лет пять, наверное. Помню, как-то пошел с Лизой в картинную галерею, была выставка какого-то известного художника. Мы начали очень громко обсуждать одну из картин, а Александр стоял неподалеку и как-то легко влился в беседу. Так мы и познакомились. В то время он уже имел музыкальный успех за границей, но в России его знали немногие. Лиза очень ценила дружбу с ним, мы часто приглашали его на чай. А потом он надолго уехал на гастроли, но иногда звонил, присылал подарки. Помню, когда Александр узнал о нашем приезде во Францию, где как раз выступала его группа, он прислал нам пригласительные на лучшие места в гостевой ложе. Лиза была без ума от его творчества… – Бронислав снова замолчал. Кристина подняла глаза и увидела, как резко сдвинулись его брови на переносице, словно от боли.

   «Все еще не может забыть ее, – фыркнула она про себя. – Не думала, что у нас с ней окажется что-то общее… И как только Александру удалось найти общий язык с моим драгоценным мужем? Больше одного дня его невозможно вынести».

   – Когда случилось несчастье с Лизой, Александр приехал с дорогим коньяком в руке, с тем самым, который я собирался купить еще во время путешествия во Франции, но не купил. – Голос Бронислава звучал глухо. – Так вот, он сорвался и приехал, мы напились вдрызг и я долго изливал ему душу… Он убедил меня отказаться от мысли о самоубийстве, за это я ему благодарен, но…

   – Но?

   – Но с того момента мы больше не виделись.

   – Почему?

   – Александр много путешествовал, как, впрочем, и сейчас. Сама понимаешь, постоянные гастроли, разъезды, он подолгу живет и работает в разных городах. Иногда мне кажется, что Александр приезжает домой только лишь для того, чтобы собрать чемодан. С момента нашей последней встречи я начал избегать его. Я замкнулся ото всех. Видимо, он это понял, поэтому не надоедал звонками. Но и сейчас у меня нет особого желания встречаться с ним. 

   Кристина удивленно подняла брови:

   – Почему же?

   – Видишь ли, мне не нравится шоу-бизнес, – пояснил Бронислав, немного замявшись. – Рок – это как-то не серьезно. Зачем тратить время впустую, просматривая глупые шоу, которые он устраивает? Выходит на сцену с большим флагом России, точно политик какой-то… Я терпел только из-за Лизы. Хотя то, что они делают, несомненно, вызывает интерес у публики. А некоторые европейские журналисты и вовсе звереют. Недавно, находясь в командировке за границей, наткнулся на ругательную статью в какой-то желтой газете. Их обвинили в том, что они якобы пропагандируют могущество России. Хотя Александр не раз говорил в своих интервью, что ничего подобного у них и в мыслях не было. «Мы не имеем никакого отношения к политике. Просто нам хочется, чтобы все люди были равны, независимо от происхождения, расы и места жительства. Именно поэтому, по завершении выступления, я выхожу на сцену с двумя флагами за спиной: своей Родины и той страны, в которой выступает наша группа. Пусть всех людей объединяет наша музыка», – кажется, так он сказал. Но что-то я заговорился. Тебе, наверное, скучно?

   – Нет, – отозвалась Кристина, сгорая от желания узнать побольше об Александре.

   – Ты уже послушала песни группы “Empress”?

   – Конечно. Мама передала мне диск. 

   – И как? Тебе понравилось?

   – Очень!

   – И почему я не удивляюсь? Многих цепляет их музыка. Судя по всему, сценическое обаяние этой группы уже добралось и до России. И все же не советую увлекаться их творчеством. 

   – Ты так негативно к ним настроен…

   – Просто Александр слишком много берет на себя.

   – Разве это плохо? Ведь мы усваиваем то, что видим и слышим. А их музыка заряжает той светлой энергией, без которой нельзя жить и оставаться человеком. Ты начинаешь грустить, а Александр поет: «Не плачь, я с тобой». Тебе хочется смеяться, а из колонок доносится: «Радуйся каждому дню, ведь жизнь – и есть счастье». А в моменты беспокойства Александр подбадривает: «Не напрягайся, все наладится!». И на душе сразу становится легче. Музыка должна нести свет.

   – Только что-то имидж вокалиста не вписывается в эту светлую картину, – ухмыльнулся Бронислав. – Поет проникновенные песни, точно ангел псалмы, а сам засматривается на мужиков.

   Кристина невольно раскрыла рот – лицо ее выражало неподдельное удивление.

   – Александр – твой друг, и ты так о нем отзываешься? 

   – Думаю, он не обидится на правду.

   – Откуда ты знаешь, что это правда? Александр сам тебе сказал?

   – Нет. Насколько мне известно, он всегда интересовался женщинами. Но то, что пишут в газетах, наводит на размышления.

   – В газетах всегда пишут всякие гадости о знаменитостях, – возразила Кристина. – Это их хлеб. Всем журналистам рот не закроешь.

   Бронислав посмотрел на Кристину с иронией.

   – Из тебя получился бы отличный адвокат. Ты так яростно защищаешь Александра! Нельзя зарывать такие способности. 

   Она промолчала, сохранив на лице холодное выражение. Немного погодя, Бронислав сказал:

   – Кстати, на днях я видел афишу. Группа “Empress” дает концерт в Москве. Ты пойдешь?

   – Даже если пойду, ты что, запретишь? – с вызовом спросила Кристина.

   – Нет. Мы пойдем вместе.

   Она едва не выронила телефон  из рук от неожиданности. Аккуратно положив его на  тумбочку, Кристина уточнила:

   – Ты серьезно собираешься пойти? Тебе же не нравится творчество Александра.

   – Ну и что? Я давно его не видел. Почему бы не воспользоваться такой замечательной возможностью?

   – Как хочешь.

   Кристина напустила на себя безразличный вид и перевела разговор на другую тему. Сама же мысленно обругала себя: «И кто меня за язык тянул? Говорил же папа, чтобы я думала, прежде чем что-то сказать! Ах, почему я не похожа на него? У меня какое-то призвание – делать ошибки по собственной глупости!»

   Прошло уже полчаса, а она, стоя под душем, все никак не могла придумать, как отговорить Бронислава от затеи пойти на концерт. Почему ей так не хотелось, чтобы он сопровождал ее? Кристина прислушалась к себе. 

   «Если Александр узнает, что я замужем за его другом, он больше не захочет меня видеть!»

   Эта мысль больно ударила ее. Как могла она попасть в такую неприятную ситуацию! Что делать, Кристина не знала. Она яростно натирала кожу губкой. 

   «Нужно забыть его, – вдруг мелькнула у нее мысль, – забыть как можно скорее, пока не поздно. Я больше не хочу страдать из-за любви…» 

                                 

  *Рад тебя видеть, моя дорогая! (фр.)

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Татьяна_Купор

ИДУЩАЯ К СОЛНЦУ. ГЛАВА 4

Среда, 13 Июля 2016 г. 14:16 (ссылка)


Tatyana_Kupor_2_2 (400x600, 294Kb)



                                                Глава 4



                                                Все, что тебе надо сделать – это          

                                                                      влюбиться.

                                                          Queen, “Play The Game”




   На следующий день Кристина решила позвонить по номеру, который Александр написал ей на листке бумаги. На звонок ответили почти сразу, в трубке послышался звонкий женский голос:

   – Слушаю вас.

   – Здравствуйте! Мне нужен Александр Хартли.

   – По какому вопросу?

   – По личному. 

   – Как вас представить?

   Кристина задумалась. 

   – Женщина в коричневой куртке!

   – Минутку.

   Кристина облокотилась на спинку кресла и принялась ждать. Она ощутила, как вспотели ладони от нервного напряжения, и судорожно провела ими по ткани своих брюк. Казалось, прошла вечность, пока Александр, наконец, ответил.

   – Алло, Кристина?

   Он помнит ее имя! Это хороший знак. 

   – Здравствуйте, Александр... – робко отозвалась она.

   – Рад вас слышать, женщина в коричневой куртке! – весело сказал он. – Как ваше самочувствие?

   – Спасибо, хорошо. А вы как?

   – Работаю. Когда приходит вдохновение, то на дни отдыха становится просто наплевать. 

   – У вас замечательные песни. Вчера мне наконец-то удалось познакомиться с творчеством “Empress”. Мне очень понравилось! Кстати, почему вы сразу не сказали, кем являетесь на самом деле?

   – Не люблю говорить о себе. К тому же не вижу в этом ничего особенного. Я рад, что вы не простудились.  Надеюсь, у вас найдется время навестить нового друга? Заодно познакомитесь непосредственно с самими участниками “Empress”. 

   Кристина не поверила своим ушам. Он так просто пригласил ее, а она все подыскивала нужные слова, чтобы напроситься в гости. 

   – Ну если вы приглашаете…

   – Вот и договорились. У нас завтра концерт, сегодня мы будем репетировать весь день. Сможете приехать?

   – Да. Говорите адрес. 

   Прижимая телефон плечом к щеке, Кристина дрожащей рукой записывала адрес. В эту секунду в комнату вошел Бронислав. Он замер на пороге, с интересом прислушиваясь к разговору. Заметив его, Кристина быстро распрощалась с Александром и спрятала лист в сумку.

   – С добрым утром, – бросила она Брониславу.

   – С добрым утром. А ты, я вижу, уже собираешься уходить.

   – Да, собираюсь. 

   Кристина демонстративно отвернулась к шкафу, раздумывая над тем, что надеть. «Кажется, Александр не из тех, кто судит человека только по одежде. Нужно надеть что-то удобное, не броское». Пока она подбирала подходящий наряд, Бронислав мучился от ревности. Кристина куда-то торопится, а его совершенно не замечает. Она сейчас уйдет, даже не подумав о том, что они теперь могут ходить куда-то вместе. Ему не хотелось ее отпускать. 

   Бронислав молча проследил за тем, как Кристина села перед  зеркалом и принялась расчесывать волосы. Не поворачивая головы, она сказала:

   – Надеюсь, к моему приходу ты уберешь отсюда все  вещи Лизы. Иначе мне придется покупать новый шкаф! Я не привыкла к тому, чтобы мои вещи пылились в чемодане.  

   – Хорошо, – ответил Бронислав, наблюдая за движением расчески, которой она водила по волосам.

   – Вот и отлично. 

   – Куда ты собираешься?

   «Вышла замуж на свою голову! – мысленно возвела она глаза к небу. – Теперь надо отчитываться за каждый шаг! Что бы такое придумать, чтобы он отвязался со своими дурацкими расспросами? М-м-м… Точно! Это должно сработать!»

   Кристина плавно повернулась и подняла на Бронислава глаза. И столько было в них детской простоты и невинности, что только черствый человек мог не поверить честности этого взгляда. 

   – Я так соскучилась по маме! Неужели мне нужно спрашивать у тебя разрешения, чтобы навестить ее?

   – Нет, конечно. Но к чему такая таинственность? Ты прикрываешь ладонью телефон и быстро с кем-то  прощаешься. Могла бы, в конце концов, передать от меня привет. К тому же мы можем вместе поехать к твоим родителям.

   Только этого ей и не хватало!

   Кристина отложила расческу в сторону и поднялась. Подойдя к Брониславу, она погладила его по плечу и произнесла:

   – Дорогой, мы хотим посекретничать, понимаешь? У нас будут женские разговоры. 

   Она невинно заглянула ему в глаза и улыбнулась. Бронислав, кажется, поверил. Беспечно махнув рукой, он попросил ее не задерживаться и, наконец-то, вышел. Кристина прислушалась к шагам удаляющегося мужа и, на цыпочках подойдя к двери, закрыла их на задвижку. Только теперь она вздохнула с облегчением. Времени на сборы оставалось немного, надо было торопиться, чтобы не попасть в пробку.

   Переодевшись в обтягивающие белые джинсы и легкий розовый свитер, Кристина быстро подкрасила ресницы и направилась к выходу. Но тут же спохватилась. Достав коричневую куртку Александра из шкафа, Кристина, немного повозившись у входной двери, выпорхнула из квартиры.



   Кристина вошла неслышно, легкой и воздушной походкой, демонстрируя прямую спинку и точеную талию. У входа в концертный зал ее встретила миловидная женщина в деловом костюме. Она казалась приветливой и исполнительной, но Кристина почему-то не почувствовала к ней расположения. Женщина в костюме оглядела ее с головы до ног оценивающим взглядом.

   «Эта незнакомка определенно может понравиться Александру, – пронеслось у нее в голове. – Я не могу этого допустить».

   Кристина тоже оглядела женщину.

   Темно-каштановые волосы падали ей на плечи и обрамляли овальное лицо. Дугообразные тонкие брови величественно возвышались над глубокими карими глазами, которые, казалось, пронизывали все насквозь. У нее был прямой нос, а уголки сжатых губ поднимала дежурная улыбка. Она держалась приветливо и сдержанно. Но что-то в ней было такое, что заставляло насторожиться. 

   «Впрочем, мне нет никакого дела до его помощников, – одернула себя Кристина. – Главное, поскорее увидеть Александра».

    – Добрый день! – Женщина пожала ей руку.  – Меня зовут Марьяна, я персональный помощник Александра. Пройдемте за мной, он вас уже ждет.

   Кристина кивнула и последовала за женщиной. Уже сейчас до нее доносились невероятно красивые гитарные и фортепианные проигрыши, дополненные ритмичной ударной секцией. Они поближе подошли к сцене и расположились на креслах в первом ряду. Наконец, Кристина отчетливо разглядела Александра, который сидел за большим, черным роялем. Его руки легко легли на клавиши и все услышали плавную, красивую мелодию. Он играл медленно и красиво, наслаждаясь каждым звуком, каждым аккордом и каждым своим словом. 



   – Прости меня, мама

   Я стал не тем, кем ты хотела.

   Я убил человека, и раскаиваться поздно.

   Это событие века!

   Об этом пишут во всех газетах,

   Об этом говорят по TV и по радио,

   Я стал преступником, мама,

   И нет мне прощения.



      Его голос, мягкий, как бархат, выразительный и мощный, разносился по всему залу. Мелодия, только что мягко переливающаяся как водопад, начала вздыматься и бурлить.  Были переходы от минорных к мажорным тонам, от спокойных фортепианных партий к хард-року. Это была необычная песня, по сути, рок-опера, исполненная на английском языке.



   – Они ждут тебя, детка

   Тебя не пощадят.

   Ты думал, что останешься безнаказанным…

   О, детка, тебе будет жарко, детка.

   Есть высшая сила.

   О, ты не оправдаешься.



   Секунда – и Александр снова перебирает тонкими пальцами теплые клавиши и затягивает последнюю, финальную строчку:



   – Прости меня, мама…



   Послышался последний аккорд, и Кристина, не выдержав, восхищенно похлопала в ладоши. Музыканты мгновенно обратили на нее внимание.  

   – Кристина, здравствуй! Enchante de te voir, ma cherie!*  – Александр спустился со сцены и, подойдя к ней, заключил в объятия. – Отлично выглядишь.

   Только теперь она увидела, какие широкие у него плечи и крепкие ноги, он был невысок ростом, держался уверенно и смело. В его темных, как у древних языческих искусителей, глазах резвились и прыгали искорки. Что-то неуловимо привлекательное было в движениях этого человека, в его осанке и посадке головы.   

   Она молча протянула ему куртку.

   – Большое спасибо, – поблагодарил он и, взяв ее за руку, повел к сцене. – Эй, друзья мои! Знакомьтесь, это Кристина Крат, моя хорошая знакомая.

   Симпатичный блондин, увидев ее, тут же встал из-за своей барабанной установки и спустился со сцены. 

   – Это – Роман Оболенский, ударник группы и просто замечательный малый, – представил его Александр и бодро похлопал по плечу своего коллегу. 

   – Очень приятно, – Роман улыбнулся своей лучезарной улыбкой и поцеловал ей руку.

   Кристина с интересом оглядела его. Мужчина, бесспорно, был настоящим красавцем:  невысокий худощавый блондин с голубыми глазами, в которых, несомненно, можно утонуть, с орлиным носом и безупречными губами. «Наверняка у него нет отбоя от поклонниц, – подумала она. – Он словно прекрасный принц, который вырвался из романтических девичьих грез».

   – А это – Ник, то есть, Николай Ветров, – указал Александр на высокого брюнета. – У него замечательная техника игры на гитаре. Что это я? Просто изумительные пассажи! Да он гениален, черт возьми!

   – Алекс, прекрати! – зарделся Ник, его карие глаза с зелеными прожилками улыбались. 

   Это был высокий мужчина приятной наружности, с каштановыми волосами чуть ниже плеч, темной бородой в виде тонкой полоски на подбородке, с выразительным и умным лицом.    

   – А где Миша? 

   – Минуту назад был здесь, – Роман пожал плечами.

   – Ему Вера позвонила, он вышел.

   – Михаил у нас многодетный отец и верный муж, – охарактеризовал его Александр. – Еще и басист по совместительству. В общем, везде успевает. А вот, кстати, и он. 

   Все посмотрели в правый угол сцены, откуда неторопливым шагом вышел невысокий мужчина с копной кудрявых темных волос.

   – Обо мне говорите? – подмигнул он Александру.

   – Ну а о ком еще! Кто у нас финансовый гений? Как там сказала одна из твоих почитательниц в последнем нашем турне? – Александр задумчиво нахмурился. – Вспомнил! «Его пульсирующий бас заставляет всё внутри содрогаться».

   – Точно! 

   Музыканты рассмеялись, тем самым вогнав Михаила в краску. Он сдержанно улыбнулся Кристине.

   – Михаил Белокрылов. Будем знакомы, – сказал он и тут же перевел взгляд на зазвонивший мобильный телефон. 

   – Что, опять? – сочувственно  спросил Роман  своего коллегу.

   – Вера в положении. Я должен ее поддержать, – спокойно ответил Михаил. – Простите, Кристина, вынужден вас покинуть. 

   С этими словами он ответил на звонок и снова скрылся за кулисами.  Кристина проводила его взглядом.

   Михаил производил впечатление спокойного, рассудительного человека. Со временем она поймет, что за этой незаметностью, за застенчивой, немного виноватой улыбкой скрывается большой талант, смелый ум и, главное, золотое сердце. И еще – удивительно огромная жизненная мудрость и опыт.

   – Смотрите, всех расхвалил, а себя оставил без внимания! – справедливо огорчился Ник. – Кристина, вы видели, что Александр вытворяет на сцене?

   – Только сегодня.

   – Это репетиция. Чтобы увидеть, как он заводит зал, надо побывать именно на концерте.

   Александр беспечно махнул на него рукой:

   – Ник, перестань! Кому это интересно?

   – Мне интересно, – честно призналась Кристина. – Мне бы очень хотелось увидеть, как вы выступаете.

   – Так в чем проблема? – отозвался Роман. – Завтра у нас будет концерт. Помощник Алекса выпишет вам пропуск. Приходите. 

   – Вы серьезно?

   – А почему бы и нет? Когда рядом такая очаровательная женщина, работать в десять раз приятней.

   – Спасибо.

   – Может, продолжим? – крикнул кто-то из зала. 

   – Присядьте вон на тот стульчик, – великодушно предложил ей вернувшийся Михаил. – Оттуда лучше видно. Может быть, вы что-нибудь почитаете, пока мы будем решать технические вопросы? А то боюсь, вы уснете на этом стуле, так и не дождавшись продолжения нашей репетиции, – дружелюбно улыбнулся ей басист и протянул какие-то журналы.

   – Благодарю, – растерянно произнесла Кристина, взяв журналы. 

   «Удивительно,  – тут же подумала она. – Это абсолютно посторонние мне люди. Но они обращаются со мной так, словно мы знакомы тысячу лет, в то время как близким совершенно наплевать на меня».

   Кристина задумчиво пролистала журнал. Новинки моды, путешествия, автомобили, кино, рейтинг самых популярных поп- и рок-групп мира… Дойдя до последнего раздела, Кристина внимательно изучила таблицу популярности. Группа “Empress” была в числе первых. 

   Подняв глаза, она заметила смеющегося Романа, которому, горячо жестикулируя, что-то увлеченно рассказывал Александр. Спустя минуту к ним подошел Николай, показал на свою гитару, что-то сказал и все рассмеялись.

   Встретившись взглядом с Кристиной, Александр игриво ей подмигнул и тут же отвернулся на чей-то оклик.

   Затем они принялись дотошно выяснять, кто откуда выйдет, где будут камеры, и так далее. Они даже заставили светотехников включить все прожектора, чтобы понять, как будет освещаться сцена. “Empress” старались не упустить ни одной детали, были готовы повторять одно и то же до изнеможения, лишь бы каждый остался доволен результатом. 

   Потом Александр несколько минут стоял на краю сцены, скрестив руки на груди, и задумчиво глядел куда-то вдаль. Он представлял себе, как этот огромный зал заполнится народом, как задрожат стены от рева толпы, как тысячи рук протянутся к нему, а тысячи глаз будут жадно ловить каждое его движение…

   Кристина любовалась им, выглядывая из-под страниц журнала. Грациозная, изящная фигура. Стройное, сильное тело. Живое, благородное лицо, которое часто озарялось широкой, обаятельной улыбкой, на котором сияли брызжущие радостью глаза. Он был одет в белые спортивные брюки и светлую футболку. Удобная одежда и обувь делали его движения свободными, а походку легкой и раскованной. 

   В правой кулисе за ударной установкой сидел Роман, поигрывая барабанными палочками. Наблюдая за тем, как настраивает гитару Ник, он вполуха слушал щебетавшую рядом с ним рыжеволосую девушку. Он не замечал или делал вид, будто не замечает влюбленных глаз своей собеседницы, ее пылкие прикосновения, кокетливые позы. Повертевшись возле него еще несколько минут и поняв, что все попытки привлечь к себе его внимание бесполезны, расстроенная девушка поспешно ушла. 

   – Как видите, рабочий процесс в самом разгаре. – Марьяна  появилась так внезапно, что Кристина вздрогнула от неожиданности. – Это может продолжаться еще бог знает сколько времени! Вам не скучно?

   Кристина посмотрела на нее поверх журнала.

   – Нисколько.

   – Поверьте, еще несколько часов – и у вас просто заболит голова! – звонко рассмеялась Марьяна. – Проверено на собственном опыте. Александр настолько предан своему делу, что готов работать даже тогда, когда все остальные падают от усталости и едва успевают за ним.

   – Это я уже поняла, – согласилась с ней Кристина, краем глаза взглянув на Александра. 

   – Через час и сорок минут их рабочий день должен быть окончен. Но, судя по всему, они уйдут отсюда не скоро. Может быть, выйдем, покурим?

   Вместо того чтобы ответить, Кристина уткнулась в журнал и подумала о том, что Марьяна, пожалуй, не самая лучшая компания для общения. Кристина и сама не знала, почему не испытывает к ней симпатии. 

   – Я пытаюсь бросить, – солгала она, надеясь, что эта женщина наконец-то оставит ее в покое. К счастью, все было готово, и репетиция продолжилась. Кристина небрежно отбросила журнал и вся превратилась в слух, демонстративно отвернувшись от Марьяны.

   Как только заиграла музыка, Александр взял микрофонную стойку и начал импровизировать в такт мелодии, все больше и больше приковывая к себе восторженный взгляд Кристины. Надо ли говорить, что он потрясающе владел своим телом: извивался, как кобра, прыгал, как пантера и величественно прохаживался по сцене, как кошка. Александр не просто пел, он выкладывался настолько, будто перед ним была многотысячная аудитория. Он вкладывал в песню всю свою душу, все свое существо, и от этого по спине у Кристины пробегали мурашки. Впервые она видела исполнителя, который пел песню с такой искренней любовью и самоотдачей, что на глазах невольно выступали слезы. В нем, несомненно, была невероятная харизма и удивительное умение подать себя.

   Повернув голову туда, где недавно стояла Марьяна, Кристина обнаружила, что ее там уже нет.

   Так незаметно пролетело время. Кристина и Александр изредка перебрасывались взглядами и обменивались улыбками, ибо улыбка – это волшебство, меняющее мир, и Кристина наконец-то вернула себе эту способность. Она поняла, что снова может улыбаться из глубины души, из самого сердца, и чувствовать себя счастливой, ощущать жизнь с новой силой.

   Марьяна наблюдала за ними со стороны, и то, как они смотрели друг на друга, ей совсем не понравилось. Александр даже не взглянул в ее сторону за весь день, хотя она приложила немало усилий для того, чтобы привлечь к себе его внимание. Но он не заметил ни ее красивой укладки, ни дорогого элегантного костюма, за который она выложила кругленькую сумму, ни стойкого аромата духов. Столько потраченного времени впустую! Марьяна со злостью посмотрела на Кристину. Не успела эта нахалка войти в зал, как Александр моментально переключил на нее все свое внимание. А это означает только одно… Марьяна зажмурила глаза, боясь додумать эту страшную мысль. Она должна что-то сделать! Нужно как-то помешать развитию их отношений. Но как? Марьяна пристально вгляделась  Кристине в лицо. «У меня серьезная соперница, – подвела она итог. – Можно, конечно, применить старую, проверенную тактику, но эта плутовка, наверное, не поверит мне. Она надменна, а значит, уверена в себе. Одета элегантно и со вкусом, выходит, что в Александре ее привлекают не деньги и не популярность. Избалованна и капризна, значит, своего не упустит. От нее будет нелегко избавиться…» Вот какие мысли тревожили сейчас Марьяну, но они не отражались на ее лице. 

   Когда репетиция подошла к концу, Александр вызвался проводить Кристину до машины, тем самым опередив Романа. Всю дорогу они шли молча. Только тогда, когда Кристина открыла дверцу автомобиля, Александр  осторожно коснулся ее руки. Кристина ощутила нечто странное. Как будто какая-то нить протянулась от ее души к его душе. 

   – Спасибо, что пришла, – почти выдохнул он, глядя ей в самые зрачки. 

   Она лишь молча улыбнулась в ответ.

   – Надеюсь, я увижу тебя на концерте?

   «Конечно, я просто умираю от желания снова встретиться с тобой, – отозвалось ее сердце. –  Не знаю почему, но когда ты рядом,  мне так хорошо и спокойно, что не хочется никуда уходить».

   Но вслух она сказала только одно слово:

   – Да.

   Он вымученно улыбнулся. Ему не хотелось отпускать ее. 

   Несколько секунд они простояли, молча глядя друг на друга. Наконец, Кристина захлопнула дверцу и завела мотор. Руки ее отчего-то дрожали. Она украдкой поглядела на него. Легкая улыбка скользила по его губам, отражаясь в глазах, и они светились отдаленным светом этой улыбки. 

   – Скоро увидимся, – прошептала она.

   Александр дождался, пока машина скроется из виду. Вздохнув, он вернулся в гримерку.





Продолжение выше.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

6 недель в России

Суббота, 10 Июля 2016 г. 02:29 (ссылка)



Тут в "Ведомостях" решили помянуть небезызвестного Артура Рэнсома с его знаменитой книгой "6 недель в России в 1919 году".

Артур Рэнсом — английский писатель, награжденный медалью Карнеги за произведения для детей (самое известное — "Ласточки и Амазонки", 1930), и журналист, во время Первой мировой писавший репортажи с Восточного фронта для Daily News, затем освещавший революционную и послереволюционную жизнь в России. Еще Рэнсом — агент британской разведки MI6, завербованный в 1918 году в рамках борьбы с коммунистической угрозой. В Россию Рэнсом впервые приехал еще в 1913 году, получив контракт на написание путеводителя по Петрограду, к 1919 году он уже был знаком со всей верхушкой партии (секретарша Троцкого Евгения Шелепина впоследствии станет его женой) и, по всей видимости, принимал активное участие в ее деятельности. Книга "Шесть недель в Советской России" посвящена увиденному в 1919 году: как предупреждает в предисловии автор, отчет получился скучным — некоторые главы представляют собой стенографическую запись собраний и других партийных мероприятий (в частности, описана конференция в Кремле, на которой было принято решение о создании Третьего Интернационала). Именно поэтому текст — важный исторический документ, интересный, впрочем, не только фактами, но и интонацией: по тону повествование напоминает отчет человека, который побывал в гостях у одной половины семейства и, вернувшись к другой, рассказывает, как поживают общие знакомые. Книга вышла в 1919 году и в том же году была издана в Москве в русском переводе с предисловием Карла Радека.



1. Мне трудно описать ту любопытную смесь подавленности и возбуждения, которую вызвало в присутствующих чувство, что мы больше не под охраной и можем вести себя более или менее как вздумается. Это раскололо общество на две части, из которых одна плакала, а другая — пела.

2. Обычно русские разговаривают так, как будто сами находятся в Петрограде, а их собеседник — во Владивостоке.

3. Пьеса "Дядя Ваня" приобрела большой исторический интерес: жизнь, в ней представленная, исчезла навсегда. <...> Революция была жестока с одними и дала новую жизнь другим. Она смела старую жизнь полностью, так что пройдет не меньше сотни лет, прежде чем люди в России будут вновь иметь возможность быть несчастливыми именно таким особым способом, как у Чехова.

4. Гуляя по городу, я обнаружил, что он усыпан революционными скульптурами — как очень плохими, так и весьма интересными, но в целом явно выполненными в спешке ко дню празднования годовщины прошлого октября. Художникам также предоставили полную свободу творчества на афишных стендах, и хотя осадки повредили многие картины, оставалось еще достаточно, чтобы понять масштабы того невероятного карнавала, что разыгрался здесь.

5. Комната была идеально чиста. Горничная, пришедшая делать очередную уборку, явно гордилась высоким качеством своей работы и возмутилась тем, что я бросаю спички на пол. <...> Я спросил, как ей нравится новый режим. Она ответила, что еды стало маловато, но что она чувствует себя свободнее.

6. Подавляющее большинство людей и революционных лидеров хочет мира, и лишь продолжающиеся военные действия, навязанные им, превращают их желание мирной жизни в отчаянную, воспаленную агрессию. Я везде слышал одно и то же: "Мы не можем как следует разобраться со своими делами, потому что вынуждены все время воевать".

7. Никто не читает сентиментальных романов. Что вполне естественно в период громадных политических потрясений, памфлеты продаются тысячами, с речами Ленина и Троцкого по популярности конкурирует только политическая поэзия Демьяна Бедного.

8. Суханов спросил, заметил ли я, что исчезли все ложки (а они действительно исчезли, кроме деревянных в "Метрополе"), и сказал, что это можно считать символом провала революции. Я ответил, что хотя мне и не пришлось жить в России больше 20 лет, как ему, но я прожил здесь достаточно и перед революцией застал полное исчезновение рыболовных снастей, и поэтому могу позволить себе не удивляться, что русские крестьяне, даже делегаты, в такой момент потрясения, каким явилась для них революция, крали ложки в качестве сувениров и доказательства, что они правда побывали в Москве.

9. В зал вкатился Демьян Бедный, еще больше располневший (его обожатели из деревни посылали ему еду), с круглым лицом, проницательным смеющимся взглядом и цинично сжатым ртом, типичный крестьянин и поэт революции. <...> Даже в этом собрании он напоминал Роберта Бернса в эдинбургском обществе.

10. Чичерин разговаривает, как мертвец или кукла чревовещателя. И действительно — он полумертв. Он так и не обучился искусству облегчать себе задачу, перепоручая часть дел своим подчиненным. Он постоянно измотан. Здороваться с ним кажется жестокостью из-за того желания быть оставленным в покое, что бессознательно отражается в его взгляде.

11. Мадам Радек <...> села рядом со мной и принялась едко жаловаться, что власти потребовали от нее съехать из огромных княжеских апартаментов в Кремле, чтобы превратить их в исторический музей для иллюстрации образа жизни Романовых. Она уверена, что это просто формальное объяснение, а на самом деле причина в том, что мадам Троцкая недовольна тем фактом, что ей, мадам Радек, досталась лучше обставленная комната.

12. Теоретик революции неспособен мыслить в категориях индивидуальных интересов — своих собственных или другого — и рассуждает исключительно в терминах гигантских исторических движений, в которых индивидуальный опыт имеет значение опыта одного муравья в лесу, полном муравейников.

13. Я внимательно осмотрел зал, чтобы понять, кто занимает места теперь, при новом режиме, и пришел к выводу, что произошло всеобщее перемещение мозгов с галерки в партер. Те люди, которые в былые времена наскребали копейки и стояли в очередях за местами под потолком, теперь сидели там, куда раньше приходили переваривать ужины.

14. На стену рядом с воротами какой-то фанатичный агностик водрузил плакат, где белыми буквами было написано: "Религия — опиум для народа". Плакат по форме не сильно отличается от стандартной иконы. Я видел, как один старый крестьянин, очевидно не умеющий читать, торжественно перекрестился на церковь, а затем, повернувшись налево, так же торжественно перекрестился на этот антирелигиозный плакат.

15. Дзержинский, этот худой, вытянутый человек с лицом фанатика, напоминающим о традиционных изображениях святого Франциска, ужас контрреволюционеров и прочих преступников,— очень плохой оратор. Он смотрит куда-то вдаль, поверх голов своих слушателей, и, кажется, обращается не к ним, а к кому-то невидимому.

16. Ленин поразил меня своим жизнелюбием. Я не мог вспомнить ни одного человека похожего калибра, обладающего таким же радостным темпераментом. Этот невысокий, лысый, морщинистый человек, качающийся на стуле то в одну сторону, то в другую, смеющийся над той или иной шуткой, в любой момент готов дать серьезный совет любому, кто прервет его, чтобы задать вопрос,— совет настолько хорошо обоснованный, что для его последователей он имеет гораздо большую побудительную силу, чем любые приказы; все его морщины — от смеха, а не от беспокойства.

http://kommersant.ru/doc/3025418?utm_source=kommersant&utm_medium=all&utm_campaign=spec - цинк

Про некоторые аспекты биографии Рэнсома издание умалчивает, в частности про двойственный характер его отношений с Ми-5 и ЧК.

Вот предисловие Карла Радека, который написал его для книги Рэнсома.



Предлагаемая русским читателям книга английского писателя Артура Ренсома появилась поздним летом 1919 года и сыграла громадную роль в борьбе против интервенции. Россия была тогда отделена от прочего мира стеной блокады и туманом лжи и клеветы. Что происходило за этой стеной, не мог себе представить даже друг Советской России. Этот туман лжи прорвал Артур Ренсом, пробравшийся нелегально в Россию и опубликовавший после возвращения в капиталистическую Европу эту живую книгу, написанную не только пером, но ищущим мозгом и любящим сердцем. Я помню впечатление, которое вызвала книга на меня. За решеткой Берлинской тюрьмы перед моими глазами развернулась не только лента героической борьбы русского пролетариата, его страданий, но перед моими глазами появились живые лица близких товарищей. Так же восприняли эту книгу наши английские, французские, итальянские друзья, и еще в 1920 году, когда туман уже начал рассеиваться, зачитывались ею германские рабочие. Автор книги попал за это в списки подкупленных агентов Советского правительства.
Артур Ренсом не коммунист. Он вообще не политик. Он приехал в Россию перед войной для собирания русских сказок, которые его очень интересовали. До этого времени Артур Ренсом писал книги только по вопросам искусства. Его не интересовала даже английская политика. В России он не имел никаких связей с социалистическими кругами. Его друзьями были Милюков, Струве, как полагалось гуманитарному английскому писателю. Во время войны английская либеральная газета "Дейли Ньюс" послала его в качестве бытового корреспондента на русский фронт. Артур Ренсом - человек очень самостоятельный и коренастый - сумел там освободиться скоро от опеки приставленных к нему штабных офицеров, говорил с солдатами, говорил с интеллигентами, попавшими по призыву в армию, говорил с мужиками в тылу, и шаг за шагом начал понимать не только преступность, но невозможность войны для России. Когда началась февральская революция, Ренсом приветствовал ее и всей душой сочувствовал эсэрам и меньшевикам. Но скоро увидел, что слабые руки этих интеллигентских партий, связанных с буржуазией, не могут ни распутать ни разрубить страшный узел войны. Сердце Ренсома начинает передвигаться параллельно развитию масс налево. Пред самым падением Керенского он уехал в Англию, откуда вернулся в декабре 1917 года, вполне сочувствуя Советской власти. Ренсом жил в России до осени 1918 года. поддерживая ближайшую связь,. не только с руководителями советской политики, но и с нашими массами. Его телеграммы "Дейли Ньюс" представляли собой острый и ясный анализ положения в России и предостерегали от интервенции, они вызвали к нему такую ненависть в кругах английской военщины, что, когда он намерен был ехать через Мурманск в Англию, я получил предостережение от одного из случайно честных английских представителей, чтобы Ренсом не ехал этим путем, ибо будет убит. Ренсом вернулся в Россию в 1919 году, как я уже выше сказал, для того, чтобы сызнова начать кампанию в защиту Советской России. В третий раз он к нам приехал уже после нашей победы над Деникиным и Колчаком. Тогда он написал вторую книгу "Кризис в России". И позже во все острые моменты, как, например, во время Керзоновского конфликта, Ренсом приезжает в Москву и оказывает делу сближения Англии и России громадные услуги своими телеграммами в "Манчестер Гардиан". Он это делает как английский патриот, знающий реальную Россию и понимающий, что, если Англия хочет жить в мире с русским народом, то она должна жить в мире с Советской Россией, ибо другой России нет. Нам придется наверно не раз еще полемизировать с Ренсомом, ибо он защищает интересы Англии, но русские народные массы не забудут этого честного публициста, который стоял на их стороне в момент тягчайших опасностей, им угрожавших.

Москва, февраль, 1924.
К Радек.


Ну а ниже, о некоторых аспектах его биографии.


Рэнсом в 1913 году.

Дмитрий Волчек: В этом году исполнилось 125 лет со дня рождения Артура Рэнсома. Несколько дней назад вышла новая биография знаменитого писателя – ее автор, Роланд Чемберс, обращает пристальное внимание на один из самых интересных периодов в жизни Рэнсома – его пребывание в стране большевиков и сотрудничество с британской разведкой.
Представьте, что автор книг о Гарри Поттере Джоан Роулинг живет в Москве, дружит с Путиным, крутит роман с Сурковым и по просьбе генералов ФСБ вывозит за границу чемоданы с валютой и брильянтами. Артур Рэнсом прожил две жизни: одну – как журналист-авантюрист, другую – как автор приключенческих бестселлеров, никакого отношения к политике не имевших. Суммарный тираж его цикла “Ласточки и амазонки” в 30-е годы дошел до миллиона, так что сравнение с Роулинг вполне уместно. Читают его и сейчас, в том числе и в России - русский перевод “Ласточек” был переиздан в прошлом году. А первой книгой, прославившей Рэнсома, стала биография Оскара Уайльда. Лорд Альфред Дуглас, возмущенный описанием своих отношений с Уайльдом, подал на автора в суд. Рэнсом выиграл дело, но решил скандальные темы больше не трогать и следующую книгу посвятить русским сказкам. В 1915 году он получил предложение писать о событиях в России для британской прессы. Рэнсом застал Октябрьский переворот, подружился с Радеком, доверительно беседовал с Лениным о мировой революции.

Диктор: “Как бы ни думали о Владимире Ильиче Ульянове-Ленине его враги, но даже и они не могут отрицать, что он один из величайших людей нашего времени.
Возвращаясь обратно из Кремля, я старался припомнить человека, у которого был бы такой же темперамент и характер, проникнутый радостью. Но мне это не удалось... Этот маленький, лысый, морщинистый человек, который, качаясь на стуле, смеется то над тем, то над другим и в то же время всегда готов каждому, кто его попросит, дать серьезный совет, — такой серьезный и так глубоко продуманный, что он обязывает его приверженцев более, чем если бы это было приказание.
Его морщины — морщины смеха, а не горя. Я думаю, что причина этому та, что он первый крупный вождь, который совершенно отрицает значение собственной личности. Личное тщеславие у него отсутствует. Более того, как марксист, он верит в массовое движение, которое с ним, без него ли все равно не остановится. У него глубокая вера в воодушевляющие народ стихийные силы, а его вера в самого себя состоит в том, что он в состоянии учесть точно направление этих сил. Он думает, что ни один человек не может задержать революцию, которую он считает неизбежной. По его мнению, русская революция может быть подавлена только временно и то только благодаря обстоятельствам, которые не поддаются человеческому контролю. Он абсолютно свободен, как ни один выдающийся человек до него. И не то, что он говорит, внушает доверие к нему, а та внутренняя свобода, которая в нем чувствуется, и самоотречение, которое бросается в глаза. Согласно своей философии он ни одной минуты не допускает, чтобы ошибка одного человека могла испортить все дело. Сам он, по его мнению, только выразитель, а не причина всех происходящих событий, которые навеки будут связаны с его именем”.

Дмитрий Волчек: Рассказ о Ленине из книги Артура Рэнсома “Шесть недель в России в 1919 году”.
Вот как биограф писателя Роланд Чемберс, с которым встретилась корреспондент Свободы Наталья Голицына, ответил на вопрос, чем объясняется любовь Артура Рэнсома к большевикам


Евгения Шелепина

Роланд Чемберс: Для начала он влюбился в секретаршу Троцкого, и это стало неплохой причиной влюбиться в большевизм. Евгения Петровна Шелепина была очаровательной девушкой. Он познакомился с ней в 17-м году, когда брал интервью у Троцкого. Завязался роман, они полюбили друг друга. Ни о какой критике большевиков не могло быть и речи, во-первых, потому, что большевики любили говорить и общаться только с людьми, которые их поддерживали, а во-вторых, тогда ему бы пришлось покинуть Москву и Евгению. Есть и другая причина его приязни к большевикам: Рэнсом был романтиком, точнее, английским романтиком, который считал, что большевизм был моральным движением, боровшимся за освобождение человечества, что, по его мнению, заслуживало всяческой поддержки. Однако он вовсе не хотел навсегда оставаться в России. Он хотел вернуться домой. Мне он представляется довольно практичным романтиком.

Дмитрий Волчек: Евгения Шелепина, секретарша Троцкого, стала женой Артура Рэнсома и уехала с ним в Англию. Ее внучатый племянник, петербуржец Глеб Драпкин, создал сайт, посвященный бабушке, ее знаменитому мужу и другим родственникам.

Глеб Драпкин: О том, что существует бабушка Евгения, что она живет в Англии и что муж ее был английским журналистом, я знал, а о том, что Артур Рэнсом - известнейший детский писатель, я узнал только в 2004 году из интернета. Ну, есть бабушка - и есть, она далеко и очень старенькая, и для меня, молодого человека, интереса она не представляла. Раньше я историю как-то не очень приваживал, неинтересно мне это было, а когда появились такие родственники, немножко этим занялся и стал любопытствовать.

Дмитрий Волчек: И решили создать сайт, посвященный Рэнсому.

Глеб Драпкин: Все началось, наоборот, с сайта. Я хотел создать типа семейного альбома и собрать какую-то информацию о родственниках - кто где жил, кто как. И тут я набрал в интернете “Шелепина”, и выскочило о том, что она - секретарь Троцкого и замужем за английским писателем. Это меня поразило в тот момент чрезвычайно, даже моя мама не знала о том, что Рэнсом - знаменитый писатель.



Дмитрий Волчек: Ради Евгении Шелепиной Артур Рэнсом развелся со своей первой женой, он был влюблен. А были ли искренними чувства Евгении? Не по приказу ли начальства она вышла за Рэнсома (такое ведь бывало в истории большевистской партии) и информировала ли она ЧК о своих отношениях с английским журналистом? Мнение Роланда Чемберса.

Роланд Чемберс: Думаю, что Евгения неизбежно должна была пересказывать в ЧК все, что говорил Рэнсом. Уверен, что ЧК в свою очередь советовала, что она должна говорить Рэнсому. Мне кажется, что даже не Евгения, а Карл Радек, который был ближайшим другом Рэнсома, занимался его обработкой. Радек тогда был главой большевистского агитпропа. Это он рекомендовал Евгению и ее сестру Ираиду на работу в большевистское правительство. Невозможно представить, чтобы глава ЧК Феликс Дзержинский не общался со своим другом Радеком и с Евгенией. Однако не думаю, что Евгении приказали выйти за Рэнсома. Действительно, до революции некоторые члены партии должны были жениться на состоятельных женщинах для пополнения партийной кассы. Например, так поступил второй человек в ЧК Яков Петерс, который до революции женился в Лондоне на дочери очень богатого английского банкира и развелся с ней, когда вернулся в революционную Россию. Думаю, что Евгения всё же не была сексотом, и причина этого в том, что с самого начала она хотела уехать из России. Когда она, наконец, уехала, то бросила всё: семью, друзей, культуру, язык. Если бы она политически или как-то иначе была связана с большевиками, то, уверен, сказала бы Рэнсому. Мне приходилось читать ее письма к друзьям, в которых не было даже намека на это и на фиктивность ее брака. Она покинула Россию с Рэнсомом в 20-м году - в конце Гражданской войны. Рэнсом подробно рассказывает об этом в своей автобиографии. Он очень удивляется, что большевики позволили ей уехать. Занимаясь этим, я выяснил, что Евгения вывезла тогда драгоценностей на несколько миллионов рублей. Эти ценности предназначались для финансирования ячеек Коминтерна за границей и были ей переданы большевиками. Поначалу она предполагала вывезти их в Англию, однако довезла их только до Эстонии, которая в то время была центром, где большевики сбывали конфискованные в России ценности для финансирования Гражданской войны и откуда переправляли свои пропагандистские материалы на Запад. Возможно, что эта контрабанда была той ценой, которую Евгения заплатила за свою свободу.

Дмитрий Волчек: В книге “Шесть недель в России” находим любопытный портрет Феликса Дзержинского - Артур Рэнсом слушал его выступление на заседании Исполнительного Комитета, когда устанавливались границы власти Чрезвычайной Комиссии.

Диктор: “Этот странный аскет настаивал в варшавской тюрьме на том, чтобы ему давали делать всю самую грязную работу: убирать парашу не только в своей камере, но и в чужих. Он исходил из принципа, что каждый человек должен брать на себя часть тяжелой работы. В первый, опасный период революции он взял на себя неблагодарную роль председателя Чрезвычайной Комиссии. Его личная прямота происходит от его необычайной храбрости, которую он доказал неоднократно за последние восемнадцать месяцев. Во время восстания левых социалистов-революционеров он пошел без охраны в главный штаб восставших, чтобы попытаться образумить их. Когда его там арестовали, он потребовал, чтобы его расстреляли. Все его поведение было настолько отважно, что караул, которому было поручено его охранять, его отпустил, и он вернулся в свою казарму. Этот высокий, с тонкой фигурой человек, фантастическое лицо которого напоминает известный портрет св. Франциска, внушает одинаковый ужас как контрреволюционерам, так и преступникам. Он плохой оратор. Во время речи он смотрит в пространство поверх голов своих слушателей так, как будто он обращается не к ним, а к кому-то невидимому. Даже о предмете ему хорошо знакомом он говорит с трудом, останавливается, подыскивает слова и, видя, что не может окончить фразы, он обрывает ее в середине, и в его голосе появляются просительные интонации, как будто он хочет сказать: “На этом месте стоит точка. Поверьте же мне”.

Дмитрий Волчек: Глеб Драпкин, создатель сайта об Артуре Рэнсоме, любезно предоставил для этой передачи письмо, которое его бабушка, Евгения Шелепина-Рэнсом, отправила своей матери в Москву в октябре 1933 года. Читателю “Ласточек и амазонок” (цикл, кстати говоря, был начат именно в то время, которое описывает Евгения Петровна) это письмо объяснит, почему Рэнсом в своих романах изобразил жену в виде поварихи, обеспечивающей уют и безопасность:

<...>



Дмитрий Волчек: В книге о революционной России, а затем в мемуарах Артур Рэнсом многое рассказал о своих приключениях, однако не раскрыл тайну, которая до сих пор занимает его поклонников: на какую разведку он работал. В том, что Рэнсом передавал информацию британской MИ-6, сомнений нет. Биограф писателя Роланд Чемберс рассказывает:

Роланд Чемберс: Его завербовали в Стокгольме в начале сентября 18-го года – вскоре после покушения на Ленина и начала красного террора. Мне не известно, когда он перестал работать на МИ-6. Когда он приехал в Англию в марте 19-го года, то есть, через несколько месяцев после того, как был завербован, то был арестован Скотланд-Ярдом и его допрашивал глава особого отдела Скотланд-Ярда Бэзил Томсон. Так что не подлежит сомнению, что Рэнсом был завербован для шпионажа в пользу Британии, и что многие в британской разведке были уверены, что он работает на большевиков.

Дмитрий Волчек: А вот был ли писатель двойным агентом? Роланд Чемберс дает такой ответ: Рэнсом за деньги работал на англичан, а друзей-чекистов, скорее всего, консультировал бесплатно.

Роланд Чемберс: На самом деле мы знаем об этом очень мало. В архиве Коминтерна в Москве, где я работал, я не обнаружил никаких упоминаний о Рэнсоме. Возможно, эта информация содержится в архиве ФСБ, но она наверняка засекречена. Все разговоры о том, что Рэнсом был двойным агентом восходят к утверждению бывшего резидента КГБ в Британии Олега Гордиевского и бежавшего на Запад архивиста КГБ Василия Митрохина. Митрохин переправил на Запад большое количество документов, которые опубликовал в двух книгах, написанных совместно с профессором Кристофером Эндрю из Кембриджского университета. В одной из книг Митрохин утверждает, что Рэнсом был для Ленина первым источником информации о политике британского министерства иностранных дел и что он очень часто беседовал с сотрудниками ЧК, в частности, с сотрудниками иностранного отдела ЧК, работавшего с иностранной агентурой. Из дневника Рэнсома явствует, что он встречался в Лондоне с чекистом Николаем Клышко, включенным в состав советской торговой делегации. Это те сведения, на которые я ссылаюсь, когда говорю, что Рэнсом работал на большевиков.

Дмитрий Волчек: Еще один фрагмент из книги о России в 1919 году – Артур Рэнсом рассказывает о том, как он слушал в Большом театре “Самсона и Далилу” Сен-Санса.

Диктор: “Я сидел в ложе, близко к оркестру. Отсюда я хорошо видел и сцену, и зрительный зал. Конечно, все сильно изменилось за время революции. Московское капиталистическое общество, состоявшее из лысых купцов и из толстых, увешанных бриллиантами жен, исчезло. Вместе с ними исчезли нарядные платья и фраки. Все были одеты в простые рабочие костюмы. Единственное, что оживляло зал, была группа татарских женщин на балконе, головы которых по татарскому обычаю были украшены белыми платками, ниспадавшими на плечи.
В театре было много солдат. Видно было, что многие из мужчин пришли прямо с работы. Я заметил много коричневых и серых свитеров; многие были одеты в верхнее платье и пальто, потому что театр не отапливался. Музыканты оркестра были одеты в самые разнообразные костюмы. Трубачи, очевидно, служившие во время войны в войсковых оркестрах, были в защитного цвета блузах и в разнообразного цвета и формы брюках. Другие были одеты в обычную одежду, и только дирижер был в сюртуке и производил впечатление человека другой эпохи, так его костюм бросался в глаза среди обтрепанных костюмов оркестра и публики.
Я осмотрел внимательно публику, которая занимала первые ряды партера при новом режиме, и понял, что произошло перемещение интеллигенции с галереи в партер. Те, кто раньше собирал каждую копейку и долго ждал в очередях, чтобы получить место на галерке, теперь сидели на местах тех, которые приходили раньше в театр только затем, чтобы переварить здесь свой обед.
Часто в течение вечера мне больше чем когда-либо становилась ясной ирреальность оперы, может быть, именно потому, что никогда не было большего контраста, чем сейчас, между роскошью сцены и нищетой интеллигентной публики. В другие же моменты казалось, что сцена и зрительный зал составляют одно нераздельное целое. Опера “Самсон и Далила”, революционная сама по себе, получила еще большее значение потому, что каждый из актеров испытал сам в своей жизни нечто подобное. Самсон, призывающий израильтян к восстанию, напоминал мне многое, что я видел в 1917 г. в Петрограде. И когда, в конце оперы, Самсон погребает под развалинами храма своих торжествующих врагов, я вспомнил слова, которые приписывались Троцкому: “Если нам все-таки придется уйти, то мы так громко хлопнем дверью, что весь мир содрогнется!”

Дмитрий Волчек: Книга Артура Рэнсома “Шесть недель в России” была переведена на русский и вышла в 1924 году в Москве с предисловием Карла Радека. Как другу большевистских вождей удалось избежать гонений на родине, почему его не осудили за предательство? Роланд Чемберс рассказывает:

Роланд Чемберс: Надо сказать, что пресса угрожала вывести Рэнсома на чистую воду. Например, член парламента и владелец газеты “Джон Булль” Хорейшо Боттомли угрожал разоблачить его как большевистского шпиона. В ответ Рэнсом угрожал подать на него в суд за клевету и привлечь на свою сторону таких свидетелей, как британский посол в Петрограде Джордж Бьюкенен и глава британской миссии Брюс Локарт, а также человека из МИ-6, который его завербовал. “Эти люди способны доказать, какую работу я проделал на благо Британии и отвергнуть ложные обвинения в мой адрес”, - писал Рэнсом Локарту. У Боттомли не было прямых доказательств для разоблачения Рэнсома, и к тому же на него оказывалось давление с целью не делать этого. Почему Рэнсома не осудили за предательство? Ответ очень прост: у прокуратуры против него не было неопровержимых доказательств. В то время очень немногие в Англии представляли себе, что происходит в России. Рэнсом был одним из этих немногих и был полезен британской разведке. К тому же было бы очень трудно возбудить дело против человека с безупречным прошлым по закону о предательстве, да и британский суд не мог осудить его лишь на основе подозрений.

Дмитрий Волчек: Роланд Чемберс назвал свою книгу об Артуре Рэнсоме “Последний англичанин”.



Роланд Чемберс: Вначале я хотел дать книге другое название – “Всемирный шут”. Это сказочный и всеми любимый персонаж, а Рэнсом обожал сказки. Однако мои агент и издатель сочли, что читатели могут посчитать это название оскорбительным, и в последний момент я его изменил. Я выбрал название “Последний англичанин” потому, что Рэнсом воспринимается в Британии как самый английский детский писатель, олицетворяющий ушедший мир, который, возможно, никогда и не существовал, олицетворяет сущность английскости и Англии в эпоху расцвета Британской Империи. Кроме того, Рэнсом был последним англичанином в революционной Москве, который общался с большевиками и писал для английских газет. В этом названии есть доля иронии, поскольку сам Рэнсом считал себя последним англичанином, олицетворявшим Британскую Империю даже тогда, когда писал о большевистской революции. Он считал себя единственным английским журналистом, понимавшим, почему англичане должны поддерживать режим, который выступает против самого существования Англии как национального государства.

Дмитрий Волчек: Были ли вообще у Артура Рэнсома твердые убеждения?

Роланд Чемберс: Я бы сказал, что Рэнсом был человеком смышленым, но легкомысленным. У него было масса идей, которые зачастую противоречили друг другу. Он с энтузиазмом относился ко многим вещам. Несомненно, он был патриотом, человеком консервативных взглядов, которые каким-то образом совмещались с политическим радикализмом. Честно говоря, он не относился к себе очень уж серьезно. Это был англичанин до мозга костей, который реагировал на многие вещи именно как англичанин. Он жил несколькими жизнями, причем в разных местах, и при этом чувствовал себя вполне комфортабельно, не относясь особенно критично к реальности. Он был романтиком и в то же время удивительно прагматичным человеком. Рэнсом обладал способностью быть одновременно на стороне совершенно противоположных сил. Бесспорно, он был эгоистом. Что же касается его убеждений, то они в основе своей были эстетического свойства. Его политические и другие убеждения были убеждениями писателя, в частности, сочинителя сказок. Больше всего его интересовали сказки. Ему нравилась простая литературная форма, простые характеры и увлекательные сюжеты. Я бы не назвал его философом или человеком с серьезными политическими убеждениями. Думаю, что у него вообще не было политических убеждений. Это был консервативный английский патриот.

Дмитрий Волчек: В этом году вышло несколько значительных книг о разведывательных операциях первых десятилетий советской власти. В монументальном исследовании “Шпионы. Взлет и падение КГБ в Америке”, о котором мы недавно рассказывали в радиожурнале "Поверх Барьеров", собраны сведения о профессиональных разведчиках и агентах влияния Кремля в довоенных США. 600 страниц, бесконечный перечень имен, невероятные истории авантюристов и романтиков. Любопытно: если когда-нибудь будут раскрыты имена иностранцев, работавших на Россию в начале XXI века, найдется ли в списке хоть один интеллектуал, подобный Артуру Рэнсому, помогавшему Москве не ради денег, а из идеалистических соображений?

http://www.svoboda.org/content/transcript/1808739.html - цинк



В целом, весьма своеобразная фигура, о которой до сих пор нельзя однозначно сказать, кому он подыгрывал больше, Ми-5 или ЧК.
Ну а сами впечатления Рэнсома вполне себе интересны, в плане понимания того, как виделась и воспринималась иностранцами революция в России, когда через хаос революции особо прозорливые люди уже начинали замечать ростки той системы, которая изменит весь мир и в случае с англичанами, поспособствует распаду Британской Империи.

http://arthur-ransome.ucoz.ru/ - сайт посвященный Рэнсому

http://colonelcassad.livejournal.com/2838029.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Пять рассказов для читателя

Пятница, 08 Июля 2016 г. 17:07 (ссылка)



На тему треша и спама в комментариях.

ПЯТЬ РАССКАЗОВ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Дорогие читатели! Позвольте вам преподнести пять восхитительных рассказов... По некоторым причинам я могу восторженно отзываться об этих рассказах - и не моя вина, если мое мнение разойдется с читательским.

Вот - читайте:

НЕУДАЧЛИВЫЙ ПАССАЖИР

Один господин, спеша по делу, решил сесть в трамвай. Сказано - сделано. Но второпях он влез не в тот вагон трамвая, который был ему нужен, и поэтому трамвай завез его в противоположную сторону. С досадой в душе он сел в другой трамвай, но и в этом случае ошибся. На все эти уморительные недоразумения было потрачено часа полтора, и господин опоздал на важное свидание.

УПРЯМЫЙ МАГНИЙ

Группа лиц решила однажды вечером сняться фотографическим путем. Сказано - сделано. Явился фотограф с аппаратом и с машинкой, которая автоматическим путем зажигает магний для вспышки.

Фотограф усадил группу и, после долгой возни, сказал:

- Приготовьтесь! Сейчас будет вспышка!!

Нажал пружину - чик! - вспышки нет.

Опять - чик! - опять нет вспышки. И так он пять раз пытался безуспешно произвести вспышку. Наконец ему эти попытки надоели, он вынул спички и зажег магний простым способом.

Это было очень смешно.

ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ СО СТАРИКОМ

Один старик, приезжий из Гамбурга, шел во время дождя по улице. Вдруг - мимо него автомобиль... Боясь, чтобы автомобиль не забрызгал его грязью, он в ужасе отскочил в сторону и - как раз попал обеими ногами в глубокую лужу.

Надо было видеть комическую ярость старика из Гамбурга! Кстати, приехал он из Гамбурга покупать кожу для обувной фабрики, да, кроме того, привез с собою больную жену, чтобы посоветоваться со знаменитым профессором о состоянии ее здоровья.

ОКРАШЕННАЯ ДАМА

Стоя на высокой лестнице, маляр мазал краской по фасаду дома. А в это время внизу проходила дама - и маляр нечаянно забрызгал ей платье и шляпу краской. Дама подняла крик, произошел скандал, и явилась даже полиция...

Даме было лет 28 - 30.

РАССЕЯННАЯ КУХАРКА

Кухарка (по имени Марья) наливала у себя на кухне в ведро воду из водопроводного крана... А в это время барыня зачем-то позвала ее в комнаты. Сказано - сделано. Наша кухарка пошла на зов барыни, да и застряла там. А вода все лилась да лилась, перелилась из ведра, затопила кухню, да еще просочилась через пол на потолок нижнего этажа, испортив штукатурку...

По требованию нижних жильцов кухарку пришлось рассчитать. Сказано - сделано. Кстати, внизу жил один почтовый чиновник с женой. Была раньше с ними и дочь, но ее перед этим выдали замуж за провизора, который не совсем-то ладно живет со своей женой. Ох, уж эта семейная жизнь!

_______________________

Вот и все пять рассказов.

Теперь, когда читатель их дочитал, я могу сказать откровенно: ни один из пяти рассказов мне не нравится. Более того, я отношусь ко всем пяти с отвращением. А читатель обязан быть от них в восторге!!

Ведь это подлинное творчество моего читателя.

Дело в том, что читающая публика, будучи осведомлена о моих литературно-юмористических способностях, преследует меня всюду: в театре, в железнодорожном вагоне, в ресторане и даже является ко мне домой.

Явится такой господин или госпожа и говорит самым дружелюбным образом:

- Послушайте, Аверченко! Вы пишете смешные вещи - вот вам тема, которую вы с вашим талантом хорошо обработаете: "Один старик, приезжий из Гамбурга"...

Или:

"Одна кухарка наливала воду в ведро"...

Или:

"С одной моей знакомой дамой был случай, который так и просится под ваше острое перо... Проходила эта дама вчера под маляром" и т.д.

В некоторых случаях сердобольные рассказчики, видя на моем лице выражение беспросветного уныния, спешили украсить свой рассказ подробностями, каковые, по их мнению, могли дать более увлекательную, более выпуклую картину...

Таким образом, меня детально осведомляли о причинах приезда гамбургского старика, о возрасте окрашенной дамы, о семейной жизни дочери залитого водой почтамтского чиновника...

Я страдаю от этих авторов "тем" каждый день, каждый день делаю гигантские усилия, чтобы перекроить выражение отвращения на лице в выражение напряженного интереса и тихого восторга.

Пусть же читатель хоть сегодня испытает часть того, что я испытываю каждый день!..

Ведь эти пять рассказов - его творчество...

(с) Аркадий Аверченко

http://dugward.ru/library/averchenko/averchenko_rasskazy_cinika.html#008 - читать цикл рассказов Аркадия Аверченко "Рассказы циника".

Аверченко в плане сатиры весьма неплох, хотя до Гашека и Салтыкова-Шедрина несколько не дотягивает.

http://colonelcassad.livejournal.com/1092739.html - книги из рубрики "Что почитать" рекомендуемые к прочтению

http://colonelcassad.livejournal.com/2835527.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Татьяна_Купор

Идущая к солнцу. Глава 3

Среда, 29 Июня 2016 г. 09:10 (ссылка)


                                                   Глава 3





                                                 Не унывай, если тебе одиноко,

                                                 Не позволяй никому сломить себя.

                                                   Queen, “If You Can't Beat 'em”





   Раньше Кристина думала, что свадьба будет самым ярким событием в ее жизни. Но сейчас она не испытывала ни радости,  ни веселья. Ее одолевали лишь уныние и подавленность. 

   Она отказалась от пышной свадьбы, не пожелала видеть жениха до торжества, а право выбора свадебного платья  оставила за собой. Бронислав не понимал, в чем причина ее резкой перемены настроения, но Кристина, пряча за улыбкой презрение, сказала, что готовит ему сюрприз. Такой ответ его вполне удовлетворил, и больше он не приставал к ней с глупыми расспросами.

   Артур впервые за эти напряженные месяцы улыбался и довольно пожимал Дмитрию руку. Теперь его бизнес будет процветать. Казалось бы, Кристина должна радоваться тому, что больше нет необходимости экономить и заниматься домашними делами. Но к своему удивлению, она вдруг поняла, что деньги – это не гарантия счастья. Ее сердце было разбито. Она потеряла мужчину, который мог стать ее мужем, лишилась покоя и связала себя обязательствами с человеком, который не вызывал в ней светлых чувств. И та ночь не изменила ее отношения к нему. 

   Сейчас Кристина чувствовала себя опустошенной. Сколько понадобилось сил и нервного напряжения, чтобы женить на себе Бронислава! Наконец, ей это удалось. И что теперь? 

   «Больше никто не запретит мне делать то, что я хочу! – решила она. – Они все в долгу передо мной. Особенно отец».

   Итак, Кристина не хотела устраивать шумное торжество. Собрались только близкие родственники и друзья. Она облачилась в белое подвенечное платье из шелка, отделанное черным кружевом. До этого никто не видел ее свадебного наряда, так что сейчас все были поражены. Кристина заметила глубокую морщину, которая прорезала лоб отца, широко раскрытые от удивления глаза матери, изумленные взгляды гостей, устремленные на нее со всех сторон. Кристина приветливо помахала им рукой, обтянутой длинной черной перчаткой. 

   Обстановку разрядила Ольга, которая быстро взяла себя в руки. Она горячо обняла невесту и воскликнула:

   – Как свежо и оригинально! Кристина, дочка, ты просто великолепна! 

   И гости моментально оживились.

   – Выглядишь сногсшибательно!  

   – Цветешь и пахнешь!

   – Как же Брониславу повезло!

   Этот хор голосов сливался в одну монотонную ноту, и Кристине хотелось скорее скрыться, убежать от этого гула. К тому же у нее ужасно разболелась голова. «Ничего они не понимают, – мрачно думала она, растягивая губы в фальшивой улыбке. – Они всего лишь зрители спектакля, который я здесь устроила. Они видят только то, что лежит на поверхности. А на мои истинные чувства всем наплевать».

   Сложно представить, с каким трудом Кристина выдержала день своей свадьбы. У нее сводило скулы от многочисленных улыбок, а тесные туфли безжалостно натерли ей пальцы. На Бронислава она почти не обращала внимания, но это, судя по всему, его не расстроило. Гораздо больше его занимали разговоры с друзьями и партнерами по бизнесу. Так она сидела за столом и наблюдала за происходящим без особого интереса. На праздник приехала Виктория, немного смущенная тем, что Кристина пригласила ее. Ведь в прошлый раз они расстались не в восторге друг от друга. Конечно, Кристина не задумывалась над тем, как тяжело было Виктории заработать деньги на подарок сестре, подобрать нужное платье. Ведь то общество, к которому привыкла Кристина, было ей чуждо. И все же Виктории удалось произвести хорошее впечатление. 

   Выглядела она хорошо для иностранки: красиво уложенные волосы подчеркивали нежный овал ее лица, платье в пол  изумрудного цвета безупречно сидело на ее фигуре, а широкая, добрая улыбка делала ее просто очаровательной. 

   Все же Кристине было приятно видеть свою сестру. Она не без удовольствия представила Викторию отцу в качестве своей хорошей знакомой, желая увидеть их реакцию. Виктория сухо улыбнулась и тут же потеряла к нему интерес. Сколько лет она сгорала от желания увидеть отца! И вот время пришло. Неожиданно для себя Виктория поняла, что ей неприятен человек, который много лет назад бросил ее мать и тем самым заставил ее страдать. И вообще, она чувствовала себя неуютно в таком непривычном для нее обществе. Приходилось тщательно следить за каждым своим словом и жестом. Тем не менее, ей удалось найти пару интересных собеседников, и она охотно общалась с ними.

   Артур вел себя иначе. Несколько раз он бросал в сторону Виктории пристальный взгляд, хмурился, словно стараясь что-то припомнить. Все время находился неподалеку от нее. Один раз даже попытался заговорить с ней, но Виктория сделала вид, будто не заметила его. Только сейчас Кристина увидела, как сильно они похожи друг на друга.  Природа наградила их выразительными зелеными глазами, гордой осанкой и изяществом манер. А она, чтобы выработать такую грациозную походку и красивую осанку, до десяти  лет занималась балетом.  

   – Неужели Александр Хартли еще не приехал? – услышала она знакомый голос и обернулась. К ней подошла Яна, одна из ее подруг.

   – Не знаю. Кто это? 

   – Друг Бронислава. Он известный рок-певец, лидер группы “Empress”, которая в этом году дает концерты по всей России. Говорят, им даже угрожали. Видите ли, они не должны ехать в Россию из-за политики. Обещали загубить их карьеру, – Яна презрительно фыркнула. – Но многие знают характер Александра. Если он что-то решил, то обязательно своего добьется. К тому же Александр родился в России. Естественно, он не мог не приехать на Родину, тем более,  популярность группы здесь растет с каждым днем. Мне не терпится познакомиться с ним! Не понимаю, почему Бронислав ничего не рассказал тебе?

   – Значит, не посчитал нужным. Неужели недостаточно гостей? Вовсе не обязательно было приглашать этого Александра, – буркнула Кристина.

   – Видимо, они долго не виделись, поэтому Бронислав и пригласил его. 

   – Вы говорите про Александра Хартли? – подошла к ним Наталья, лучшая подруга Кристины, которая из-за торжества  специально  приехала из-за границы. 

   – Да. Ты его знаешь?

   – Вы шутите? Это же мой любимый рок-музыкант! Несколько месяцев назад, когда мы с мужем ездили во Францию, нам посчастливилось попасть на их концерт. Представляете, в одном из своих недавних альбомов он исполнил песню на арабском языке! Просто шедевр. Какой же он разносторонний человек… Просто мечтаю с ним познакомиться!

   – Не ты одна! – рассмеялась Яна. – Правда, слухи о нем ходят самые разнообразные. – Она понизила голос. – Говорят, что он нетрадиционной ориентации.

   – Ой, так отзываются обо всех талантливых музыкантах! – возразила Наталья. – У творческих людей, к сожалению, всегда есть враги, и чем ярче сверкает талант, тем больше найдется  желающих ткнуть его лицом в грязь, в ту самую, в которой они сами по уши сидят. 

   – А ты считаешь, что Александр талантливый? – уточнила Кристина.

   – Безусловно! Песни у него замечательные, и голос сильный, чувственный, никакой лжи! Просто поток энергии идет с экрана, когда смотришь выступления этой группы.

   – Согласна, – поддакнула Яна. – Но он же редкостный псих!

   – Не знаю, какой он человек в жизни, но его сценическое обаяние просто неизмеримо, – не уступала Наталья.  

   – Как интересно! Уважаю творческих людей, – прокомментировала Кристина, чувствуя невольное расположение к этому музыканту.

   – Чего о нем только не говорят! Например, никто не знает, кто его настоящий отец. Александр тщательно скрывает это. Еще ему приписывают романы со многими известными женщинами, но обычно он появляется один, без спутницы, – поделилась Яна. – Прямо человек-загадка. 

   – Он и сегодня приедет один? 

   – Не знаю, поглядим.

   Постепенно их разговор перешел в другое русло. Кристина мрачно смотрела по сторонам. «Что я здесь делаю? – думала она. – По-моему, им всем и без меня хорошо». 

   Неожиданно гости закричали: «Горько!» и в ту же секунду все взгляды обратились на нее. Бронислав оставил свою компанию в стороне и направился к Кристине. Было мучительно изображать из себя любящую жену. Бронислав целовал ее, как всегда, неуклюже, но уже более уверенно, чем раньше. Его тяжелые руки обвились вокруг ее талии, как ядовитые змеи, и так плотно, что Кристине стало трудно дышать. Больше всего на свете ей хотелось сейчас придушить его, осыпать проклятьями и вырваться из цепких рук. От нервного напряжения у нее дрожали пальцы. Все переживания, которые она до сих пор держала в себе и не могла выплеснуть, теперь просились наружу и давили на нее, как пудовая гиря. У Кристины уже не было сил сдерживаться. «Я больше не могу!» – промелькнуло у нее в голове прежде, чем она смогла оттолкнуть Бронислава и броситься вон из комнаты.

   Конечно, Кристина не могла видеть, как все присутствующие, а особенно ее муж, замерли и несколько секунд стояли неподвижно, как восковые фигуры в музее мадам Тюссо. Она не заметила пораженные, изумленные лица гостей и их взгляды, полные осуждения. В затянувшемся молчании она лишь отчетливо слышала стук своих каблуков. 

   Наконец, восковые фигуры ожили, зашевелились, заговорили. Лица дам разрумянились, мужчины бросали на Бронислава сочувственные взгляды. 

   Прошло около получаса, прежде чем Кристина услышала стук в дверь. Она уже успела переодеться, но выглядела по-прежнему неважно. Нервно ломая пальцы, она все ходила по комнате и не могла успокоиться. Ах, что она наделала? И что теперь будет? Но сожалеть уже поздно. 

   Дверь открылась, в спальню вошел Артур. Его глаза метали молнии.

   – Как ты себя ведешь?! – выпалил он. – Ты выставляешь нашу семью на посмешище! 

   – А как должен вести себя человек во время траура? – ехидно поинтересовалась Кристина.

   – Да какой же это траур! Это твоя свадьба!

   – Траур, папуля. Это траур.

   Артур ничего не хотел слушать. Он потребовал, чтобы она немедленно вернулась к гостям. Впервые Кристина видела отца таким раздраженным. Ей сделалось как-то не по себе. Она даже сумочку крепко прижала к груди. Но вернуться она не могла.

   – Немедленно возвращайся, иначе…

   – Иначе что?

   – …иначе я за себя не отвечаю!

   Кристина упрямо замотала головой. Только сейчас она поняла, что сделала большую глупость, выйдя замуж за человека, которого ненавидит. Не нужно было идти на поводу у отца! Если бы можно было повернуть время вспять! Но,  увы…

   Артур потерял терпение. Сейчас он сам заставит ее выйти к гостям. Но она, угадав его намерения, как кошка, отпрыгнула в сторону, так что Артур успел ухватиться только за край ее платья. 

   Кристина же, как безумная, выскочила из комнаты и со всех ног бросилась на улицу. Она сделала все, что они от нее хотели. И что теперь? Родители довольны, а она не чувствует себя счастливой. И эта зависимость от них душит ее своими когтистыми лапами. Все, хватит! Не нужна она ей, эта проклятая зависимость!

   Не один раз ей приходилось уступать. Поддавшись напору отца, она бросила балет, поступила в университет на архитектора. Теперь же, боясь потерять семейный бизнес, обвела вокруг пальца Бронислава и женила его на себе. А что будет дальше? Кристина прониклась чувством безмерного отчаяния и обреченности. 

   На улице шел ливень. Он падал с громким шумом сплошной стеной, и крупные холодные капли путались в ее светлых волосах, иголками впивались в лицо, беспорядочно скатывались по одежде. А она бежала, бежала так быстро, что казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. На улице моментально потемнело, словно наступил вечер, хотя время близилось к полудню. Ступни ее продрогли в сырых туфлях, пальцы рук озябли, а пышно уложенные волосы спутались от влаги. Холодный ветер дул ей прямо в лицо, пронизывая до самых косточек. Кристина с досадой глядела на проезжающие мимо машины и думала о том, как было бы хорошо сейчас спрятаться в салоне рычащего авто и смотреть со стороны на озябших, мокрых прохожих. Так, верно, сейчас кто-то смотрит и на нее. И эта мысль огорчила ее еще больше.

   Она и сама не заметила, как налетела на прохожего. Он резко отпрянул, выронив из рук темно-синий зонт, который тут же поднял в воздух проказливый ветер и унес невесть куда.

   Кристина вскинула глаза на мужчину и почему-то разозлилась еще больше. Сейчас она готова была убить любого, кто подвернется, только бы заглушить ту ядовитую боль, которая съедала ее изнутри.

   – Вы что, ослепли?! – напустилась она на мужчину. – Не видите, куда идете?

   Мужчина посмотрел на нее с недоумением.

   – Это вы мне?

   – Кому же еще! Как я должна реагировать, если вы едва не сбили меня с ног!

   – У меня слишком мало времени, чтобы с вами спорить, – отрезал мужчина, подворачивая воротник куртки. – Будьте любезны, не загораживайте мне дорогу, я очень спешу.

   Мужчина сделал шаг в сторону, но Кристина снова преградила ему путь. 

   – Что вам нужно? – сердито спросил он, подняв на нее глаза.

   И только теперь Кристина разглядела его как следует: темные, короткие волосы были взъерошенными и мокрыми от дождя, выразительные карие глаза смотрели дерзко, но в них не было злости. Густые брови сдвинулись на переносице, а уголки губ чуть опустились вниз, что явно говорило о недовольстве их обладателя, тем не менее, это ничуть не портило его доброго лица, даже наоборот, делало его очень привлекательным.

   На нем был легкий серый свитер, черные брюки, кроссовки. Поверх свитера была наброшена легкая коричневая куртка.

   «Хм, а он неплох собой!», – отметила про себя Кристина, но тут же опомнилась. Незнакомец резко схватил ее за руку и приблизился слишком близко, так, что она ощутила его горячее дыхание на своей щеке:

   – Так вы не ответили, что вам от меня нужно, – произнес он ей в самое ухо. – Не заставляйте меня мокнуть под дождем.

   – Вы… вы не извинились! – выпалила Кристина первое, что пришло в голову, так как точного ответа она и сама не знала.

   – Извиниться? – Мужчина коротко рассмеялся. – Кажется, это вы едва не сбили меня с ног, и, кстати, по вашей милости я остался без зонта. К тому же я теряю время, общаясь с вами, и рискую подхватить простуду, стоя под ливнем. И все, заметьте, из-за вас. 

   Она сердито взглянула на него. Их глаза встретились. Наконец, незнакомец отпустил ее руку и, видимо, уже собрался уходить. Он даже сделал несколько шагов в противоположную сторону.

   – Вы трус! – крикнула Кристина его широкой спине. 

   – Простите? – Он медленно обернулся, и она заметила на его лице издевательскую усмешку.

   – Да, вы такой же трус, как и все! – настаивала Кристина, давая волю своему гневу. – Вам наплевать, почему я стою здесь, одинокая и промокшая насквозь. Конечно, вам все равно, ведь вы меня совсем не знаете. Кому какое дело, что со мной происходит и почему я здесь, на этой мокрой улице, вместо того чтобы спокойно сидеть в своей уютной комнате и пить чай, укутавшись в плед. Вам так же наплевать на меня, как и всем этим людям, которые торопятся скорее укрыться от дождя. Что ж, идите, я вас не держу. – Она гневно махнула рукой. – Да, да, убирайтесь, а я буду стоять здесь, на этом месте, пока мне не станет плохо. Может быть, даже умру от холода. Именно этого я и хочу!

   Она отвернулась, скрестив руки на груди. Капли дождя, перемешиваясь со слезами, безжалостно скатывались по ее лицу. Кристина продолжала упрямо стоять, удивляясь тому, что боль не поглотила ее целиком. 

   В эту секунду мимо нее на большой скорости пронесся автомобиль и щедро окатил грязной лужей. Она ощутила, как мокрое грязное платье прилипло к ее телу, и чувство обреченности и брезгливости вытеснило из ее сердца злость. Господи, что она здесь делает? Она уродлива, так ей и надо. Кристине хотелось скорее убежать отсюда, от всего этого кошмара, но бежать было некуда. Она в отчаянии закрыла лицо руками и громко зарыдала, точно брошенный ребенок, стоя посреди серой, мокрой улицы, одинокая в своем страдании. 

   Чьи-то горячие руки легли ей на плечи, словно пытаясь сбросить с них тяжелый груз, который она уже не могла нести. 

   – Вы должны успокоиться. Пойдемте, – донесся до Кристины чей-то голос.

   И она послушно пошла, с трудом передвигая ноги. Уже не важно, куда и с кем, лишь бы подальше отсюда. 

   Сквозь завесу слез она едва разглядела автомобиль, стоявший у дороги.

   – Денис, меняем маршрут, – снова донесся до ее слуха тот же голос, как только она устроилась на заднем сиденье. Кристина подняла голову и увидела мужчину, с которым недавно столкнулась на улице.

   – Куда мы едем?

   – Я могу отвезти вас домой.

   Кристина судорожно замотала головой:

   – Я не хочу домой.

   – Я понял, - был ответ.

   И это прозвучало так решительно и уверенно, что ей вдруг стало спокойно. Он знает, что она не хочет возвращаться. Он увозит ее отсюда, подальше от жестокого отца, ненавистного мужа, а еще от одиночества, преследующего ее по пятам. Кристина вжалась в спинку сиденья и закрыла глаза. Ее знобило.

   – Вы совсем замерзли, – вздохнул мужчина и набросил ей на плечи свою куртку. – И промокли насквозь. Денис, – обратился он к своему шоферу, – сейчас поверни направо, там будет небольшой магазин. Нужно купить теплые носки и туфли для девушки.

   – Понял. 

   – У вас какой размер ноги? – деликатно поинтересовался ее новый знакомый, на что она сонно пролепетала:

   – Тридцать седьмой.

   Водитель по имени Денис отправился в магазин, а они остались сидеть в машине. 

   – Снимайте обувь, – вдруг распорядился мужчина.

   – Зачем? – испугалась она.

   – Нужно спасать ваши ножки. Ну снимайте же!

   Кристина повиновалась. Мокрые туфли выглядели жалко. Она с облегчением отбросила их в сторону. 

   Одной ладонью мужчина взял ее холодную стопу, другой же принялся растирать ее. Его прикосновение обожгло Кристину, словно ток, приятно обожгло, и трепет пробежал по телу. Руки ее собеседника были горячими и нежными. Она даже слегка смутилась, когда он, положив ее ноги себе на колени, принялся массировать их. При этом у мужчины был такой невозмутимый вид, как будто он делает так каждый день. В машине было уютно и спокойно, легкая музыка действовала на нее умиротворяюще, так что постепенно Кристина ощутила тепло и расслабление. Напряжение и злость мало-помалу начали отступать.  Мужчина охотно развлекал ее забавными историями, которые заставляли ее безудержно смеяться.

   «Он необычайно обаятелен, – пронеслось у нее в голове. – И внешность довольно приятная: точеные черты лица, тонкая кость, изящные кисти рук. С ним легко. И это удивляет…» 

   Итак, она облачилась – и не без удовольствия – в новые туфли и носки, и они двинулись дальше. По дороге Кристина успела вздремнуть.

   – Я рад, что вы улыбаетесь, но пора выходить, – услышала она как сквозь вату. Легкое прикосновение к руке заставило ее открыть глаза.

   – Где мы?

   – В более приятном месте, чем грязная улица, – с легкой усмешкой ответил мужчина. Он открыл дверь, выбрался из салона и подал ей руку. Кристина помедлила, прежде чем выйти. Вновь оказаться под холодным дождем не было никакого желания. 

   Они зашли в небольшое кафе и устроились за самым дальним столиком. Официант любезно принес дымящийся глинтвейн и теплый плед. Кристина сидела, смакуя пряный напиток, и ощущала, как его терпкое послевкусие и тепло разливается внутри. Теперь она окончательно согрелась.

   – Простите, как вас зовут? – наконец решилась спросить Кристина.

   – Зовите меня Алекс.

   – Очень приятно. А я – Кристина Крат. – Она протянула ему руку. Мужчина пожал ее. – Необычное у нас с вами получилось знакомство. 

   – Это точно, – улыбнулся он.

   – Скажите, мы раньше с вами нигде не встречались? 

   – Вряд ли, – равнодушно бросил мужчина.

   – И все же мне кажется, я где-то вас видела.

   – В мире много похожих друг на друга людей.

   – Да, но вы мне определенно кого-то напоминаете… – настаивала Кристина. – Вы давно в Москве?

   – Я здесь родился. Но бываю нечасто.

   – Почему?

   – Много путешествую.

   – Вы актер?

   – Не совсем, – уклончиво ответил Алекс. Он не любил говорить о себе. – Я тружусь в студии звукозаписи, – добавил ее собеседник, после минутного размышления. При этом уголки его рта дрогнули в улыбке. – Сейчас сотрудничаю с одной группой. “Empress” называется. Может, слышали?  

   Он с интересом взглянул на нее. И взгляд его глубоких карих глаз поразил ее в самое сердце. 

   – Ах да! – Кристина просияла. – Вспомнила. Слышала об этой группе, но не знакома с ее творчеством. Говорят, что вокалист “Empress” – кутила и бездельник.  



   – Как интересно! Что еще говорят?

   – У него репутация скандалиста.

   – В самом деле? Слухами земля полнится, – он рассмеялся. Никогда она не слышала такого заразительного смеха, как у него. – Не верьте желтой прессе. Сенсации и скандалы – это их хлеб. 

   – Вы правы. Но что за название – “Empress”! 

   – А что с ним?

  Блестевший в его глазах интерес тут же сменился искренним удивлением. 

   – В переводе с английского это означает «императрица», не так ли?  

   – Совершенно верно.

   – Странное название для мужской рок-группы, – хмыкнула Кристина. – Интересно, почему именно “Empress”?

   – Этот вопрос лучше задать Александру Хартли. 

   – А вы что думаете?

   – Короткое, броское и яркое название. Привлекает внимание.

   – Да и сам вокалист, судя по всему, не остается в тени. Вы мне лучше вот что скажите. – Кристина лукаво посмотрела ему в глаза. – Если уж вы знакомы с Александром, то наверняка должны знать о его личной жизни.

   – А что вы хотите услышать?

   – Есть ли у него сейчас спутница жизни? 

   – Предпочел бы не касаться этой темы, – нахмурился ее собеседник и отвернулся к окну.

   – Ах, вот как? Так может быть, все это правда?

   – О чем вы? – Он повернулся.  

   – О том, что пишет о нем пресса. – Кристина приблизила к нему свои большие глаза, горящие любопытством. – Может быть, Александра  привлекают не только женщины?

   Нужно было видеть его лицо. Сначала оно исказилось от ярости: глаза опасно расширились, крылья носа раздулись, брови сложились в сердитую линию. Но потом на этом лице отразилась такая боль, что по спине Кристины невольно пробежал озноб. Глаза ее собеседника потускнели, стали какими-то бесцветными и невыразительными. Теперь они были безучастны ко всему, что происходило вокруг.

   «Кажется, я сказала то, чего не следовало говорить», – запоздало подумала Кристина. 

    – Простите меня, – быстро произнесла она, боясь, что ее собеседник сейчас уйдет. – Я лезу не в свое дело. Это его личная жизнь, и не мне решать, что ему делать и как поступать. О нем сейчас много болтают. У меня сложилось собственное мнение об этом человеке. Есть одна черта в его характере, которая мне нравится.

   – Какая?

   – Он всегда поступает по-своему. Это редкое качество. Если бы я могла принимать решения самостоятельно, так, как он… Возможно, я бы не совершила ту ошибку, которую уже не исправить.

   Ее глаза наполнились слезами, и она отвернулась, чтобы скрыть их. Внезапно рука Алекса осторожно легла на ее ладонь. Кристина подняла на него глаза. 

   – Что бы ни случилось, знайте, что Бог не дает человеку тех трудностей, которые ему не под силу выдержать. Вы справитесь, я уверен. Вот, возьмите. – Он достал из кармана брюк ручку и маленький блокнотик, и накарябал номер на листке. 

   – Что это?

   – Позвоните, если понадобится помощь. Спросите Александра.

   Кристина молча взяла клочок бумаги. Затем подняла голову и, пристально взглянув на своего собеседника, спросила:

   – Кто вы?

   – «Я всего лишь уличный повеса, улыбающийся встречным лицам»*, – рассмеялся он. – А теперь еще и ваш друг. 

   – Друг? Но вы меня совсем не знаете.

   – Знаю. Ваши глаза рассказали мне все. 

   Кристина невольно улыбнулась. С ним было легко и спокойно, как со старым знакомым. Внезапно, совершенно неожиданно для себя, она поняла, что счастлива. Счастлива хотя бы потому, что в эту минуту потягивает ароматный глинтвейн и наблюдает, как прозрачные бисеринки дождя, причудливо змеясь, стекают по стеклу. А человек, сидящий перед ней, такой жизнелюбивый и деятельный, что она и сама невольно улыбается ему в ответ. «Может быть, не все так плохо. Я вышла замуж, и скоро разведусь», – подумала Кристина, и эта мысль утешила ее.

   – Что ж, сейчас вы выглядите гораздо лучше, – подытожил Алекс и посмотрел на часы. – Теперь я со спокойной душой могу доставить вас домой. Ваши близкие уже наверняка волнуются. Я подвезу вас. 

   Он протянул ей руку, и она охотно схватилась за нее. Через несколько минут они уже были на выходе из кафе. Дождь кончился. Мокрый асфальт был расцвечен всевозможными красками, а в воздухе ощущалась свежесть омытого города. Все преображалось, хотелось дышать много и глубоко. 

   Алекс открыл ей дверцу, и она быстро взобралась на заднее сиденье. Ей так хотелось, чтобы этот день не заканчивался. Ну почему радостные мгновения пролетают так быстро, что кажется, будто их и не было вовсе? А в моменты скуки время словно стоит на месте? Вот почему так? Кристина вздохнула и отвернулась к окну. Мимо мелькали магазины, дома, редкие прохожие. Родной город, умытый дождем, казался волшебным и живым.

   Как-то незаметно они добрались до ее дома. Алекс помог ей выбраться из машины и только сказал на прощанье:

   – Все будет хорошо!

   Кристина кивнула и зашла в подъезд. Только сейчас она осознала, что на ее плечах осталась его куртка.



                                      



0_1b17be_15ae5734_orig- (700x466, 144Kb)
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Мы ждали вас как освободителей, а вы принесли нам смерть...

Понедельник, 20 Июня 2016 г. 11:02 (ссылка)



Фрагменты книги финского исследователя Ларса Вестерлунда о массовых убийствах в Выборге, где без разбору убивали как "красных", так и "белых", за то, что они были русскими.

"Мы ждали вас как освободителей, а вы принесли нам смерть..."

Состоявшая, главным образом, из егерских батальонов Восточная армия под командованием генерал майора Эрнста Лефвстрема 29 апреля 1918 г. взяла Выборг. Захватив город, егерские отряды расстреляли, как предполагают, по меньшей мере, 360-420 проживавших или находившихся в Выборге русских.

* * *

Ранним утром 29.04.1918 г. в замок привезли некоторое количество пленных русских и тогда же в срочном порядке произвели несколько расстрелов. В статье петербургской газеты "Новая жизнь" есть описание этих расстрелов. 14.05.1918 г. в Петербург из Выборга прибыло 60 русских чиновников телефонной сети и телеграфа. Они рассказали, что "немцы (егеря) и белогвардейцы" арестовали при взятии Выборга практически каждого из них и повели в Выборгский замок. Прибыв на место, белые сразу же отвели в сторону семь человек и расстреляли на глазах других арестованных без суда и следствия. Среди расстрелянных были, в том числе, чиновники Арнольд Альбрехт и Александр Гобель. В намерения белогвардейцев входило проведение еще нескольких убийств, но что то помешало им сделать это. Петербургская газета "Дело народа" также писала о расстрелах в Выборгском замке. Согласно статье, 150 русских спрятались в находящихся напротив замка укреплениях. Всех их отвели в замок, где мужчин отделили от женщин. После этого мужчин поделили на группы по 20 человек и расстреляли во дворе замка. Среди расстреляных был и неизвестный полковник. Жены и матери смотрели на расстрел из окон и в ужасе от увиденного, некоторые из них сошли с ума

* * *

Выборгский архитектор Виетти Нюканен рассказывал, как 29.04.1918 г. в 3.30 или 4.00 часа атакующие войска егерей захватили Выборгский замок: "Начиная с утра, егеря приводили в замок арестованных, среди которых было много людей с чинами и примерно десять человек из них позднее там же и расстреляли". Речь, очевидно, идет о русских представителях дворянства, чиновниках и офицерах, которых убили еще до начала массовых расстрелов в первую половину дня. Владелец лавки художника Эйнари Коскинен из Выборга подтвердил это следующим образом: "Примерно в 7 часов утра егеря расстреляли во дворе замка 6 русских пленных, часть из которых была в военной форме (...)". Об утренних расстрелах в замке капитан Кости Ниемеля рассказывал: "По пути из каземата во двор, рассказчик слышал много выстрелов, придя на место заметил, что егеря расстреляли во дворе замка 7 или 8 заключенных, очевидно, русских, среди которых был один джентльмен в гражданском".Согласно Ниемеля, казнь произвели по приказу адъютанта егеря лейтенанта 9 егерского батальона Эркки Парвиайнена, который был вынужден "отругать солдат за то, что они не стреляли залпом".
Сам Парвиайнен "из своего браунинга добивал в голову тех, кто не сразу умер (...)". Как слышал начальник выборгского щюцкора, капитан Микко Турунен, Парвиайнен лично застрелил трех человек. На допросах Парвиайнен признался, что стрелял в голову этих заключенных, "чтобы избавить их от страданий", и представил дело так, будто не находящиеся в его подчинении солдаты начали расстрел без его приказа. Согласно заявлению Ниемеля, все таки Парвиайнен принял решение о расстреле: "Когда на допросе схоронившиеся в одном из подвалов заключенные попытались сказать что либо в свою защиту, Парвиайнен достал браунинг и приказал молчать, а также расстрелять всех русских и арестованных в машине красногвардейцев. Из подвала пошли осматривать пленных, находивщихся на втором этаже, а заметив по бумагам некоторых русских, что те служили при большевиках, лейтенант Парвиайнен приказал отвести их в подвал к остальным приговоренным к смерти"

* * *

Во второй половине дня 29.04.1918 г. собранных на Выборгском вокзале русских пленных заставили маршировать к западным выборгским укреплениям. Примерно в 15 часов, как только группу расставили между валами в четыре ряда у Фридрихсгамских ворот, привели в исполнение, вероятно, заранее спланированный и подготовленный массовый расстрел. Очевидец, солдат Оскари Петениус, рассказывал об этом: "Один из заключенных по пытался сбежать, и его застрелили посреди дороги. Когда все заключенные прошли через первые ворота укреплений, им приказали встать в левой части крепостного рва так, чтобы образовался прямой угол. Когда пленные подошли туда, солдаты – охранники окружили их. Рассказчик слышал,
как им отдали приказ стрелять, но не знал кто приказал". Никакой возможности сбежать у заключенных не было. Их всех до единого растреляли из винтовок, ручного оружия или при помощи гранат. Петениус тоже принимал участие в казни, произведя пять выстрелов из винтовки.Видевший все командир выборгского щюцкора, капитан Микко Турунен рассказывал: "(...) их расстреливали между рвами, где была уже часть расстрелянных, и часть как раз в эту минуту расстреливаемых русских, около
нескольких сотен. Расстрел производило примерно сто финляндских солдат, среди которых были и офицеры. Согласно наблюдениям рассказчика, получилось так, что сначала стреляли перекрестным огнем из винтовок, затем палачи спустились вниз в ров и добили одного за другим оставшихся в живых пленных"

* * *

Перед входом в замок Бьерклунд сразу после массового расстрела наблюдал убийство: "там он заметил, что егерь и другой солдат пытались заставить находящегося на дороге мужчину спуститься в ров к группе пленных русских. Мужчина сопротивлялся, говорил, что он белофинн, смешавшийся с шествием заключенных на узкой дороге по пути домой. Сразу после этого рассказчик услышал два или три револьверных выстрела (...), а повернувшись увидел, как мужчина упал замертво, и догадался, что егерь застрелил его". Замечания Бьерклунда об участии егерей офицеров получили подтверждение в показаниях егеря прапорщика Отто Норденсвана:
"Когда рассказчик спросил, по чьему приказу расстреляли русских, один из младших офицеров пехоты ответил, что пленных допросили в замке и приговорили к смерти. Между валами были егеря офицеры в зеленой форме, по меньшей мере, один капитан, два или три лейтенанта и прапорщики.

* * *

Рассказы белых о массовом расстреле между валами несущественно от личаются от картин, описанных русскими и красными. Белогвардеец под псевдонимом "Артиллерист" рассказывает о произошедшем в опубликованной Вилье Вильела в 1919 г. книге мемуаров: "Первая картина, которая возникла перед нашими глазами на следующее утро, когда мы шли из наших, расположенных на Нейтсютниеми квартир к Абоскому мосту – это большие груды трупов в углах нескольких рвов. Мы рассмотрели тела по ближе. Там были люди разных приходов, бродяги и хорошо одетые джентльмены, русские гражданские лица и солдаты, женщины из батальона смерти и жены финнов и русских. Местами тела были свалены в груды, местами сложены в один ряд. Позы были самые разные. Кто лежал на спине, раскинув руки и ноги, кто на животе. Одни лежали на боку, обняв соседа, у других были видны только ноги, у третьих головы. Повсюду была кровь и покалеченные части тел. У многих была проломлена голова, у некоторых и другие части тела. Одни странно скрючились в предсмертной агонии, других смерть настигла внезапно. Когда я с чувством некоторого об легчения вышел из этого могильника (зрелище само по себе было непри
ятное и отвратительное), помню, что подумал о том, что было так, как должно было быть. Они заслужили свою судьбу, как мужчины, так и женщины, как финны, так и русские"

* * *

Тогда жертвами, по мнению Таллгрена, оказались "невинные гражданские лица, иностранцы, которые торговали в стране". Он рассказывал: "Напротив нас жил русский торговец с женой и детьми. Как и многие буржуа, они радовались освобожде
нию, но уже в первый день празднеств из казарм группами потекли мужчины. Вооруженные белогвардейцы явились к русскому и приказали идти с ними. Жена была безутешна. Ее страхи оправдались – тело мужчины принесли к дому на носилках. Его застрелили пьяные солдаты из Похъянмаа, которые ненавидели всех русских"

* * *

Помимо русских, убитых во время взятия Выборга, в последующие дни и недели расстреливали и других русских. Когда из пригородов Выборга приводили колонны заключенных, от них планомерно отделяли русских. Арестованный в Выборге красногвардеец Каарло Хювенен описывал, как 1.05.1918 г. арестованные красные маршировали из Науласаари в центральные казармы Выборга. Колонны заключенных расставили в ряды, одетый в егерскую форму офицер прокричал: "Русские, сюда для расстрела". Из строя тогда вышли вперед семь мужчин и 14 летний мальчик. По словам рассказчика, среди русских был также один "мужчина в офицерской форме, чей страх потерять жизнь привел в движение свойственную русским
предрасположенность к действиям. Доходящим до раболепства унижением, бесконечными поклонами и знаками уважения пытался он выпутаться из затруднительного положения. Он предлагал финским офицерам какие то пожелтевшие бумаги, которые, наверное, были свидетельством его надежности. Удалось ли ему сохранить жизнь, я не знаю, русских увели из нашей группы, и после этого я их уже не видел.

* * *



Привезенный в Выборг красногвардеец Арво Ниеминен в своих воспоминаниях рассказал об одном подобном случае: " Мы пришли во двор выборгской центральной казармы, которая являлась одним из пунктов в шествии заключенных. Во дворе нас было, по меньшей мере, тысяча мужчин. Нам приказали выстроиться в ряды так, чтобы между ними можно было ходить, и после этого начался первый допрос. Между рядами с кровожадным видом сразу начали ходить егеря или кто они там были. В руках у них были большие маузеры, и они покрикивали строгим голосом, что бы русские вышли вперед. Русских не помиловали и расстреляли сразу без следствия. Среди арестованных было несколько одетых в русскую форму и те, в ком белогвардейцы сомневались. Они начали задавать какие то вопросы. Вот тогда все и выяснилось, так как русские никогда не научатся понятно говорить по фински. Из них набрали группу русских, может несколько десятков, которых отвели на задний двор, откуда вскоре донеслись выстрелы из винтовок"

* * *

Тому, что военные чиновники сочувствовали белым, есть много подтверждений. Капитан ликвидационного управления Константин Назаров, по рассказам жены Анны Михайловны Назаровой, "вышел из дома в обозначенный день (29.04.1918 г.) в половину девятого утра поприветствовать белогвардейцев, и примерно в половину десятого пошел на вокзал, чтобы получить какое либо разрешение на пребывание. Но на вокзале была большая очередь из ожидавших, и он отправился домой, а затем в свою контору по адресу Екатерининская улица 21, где его вместе с другими членами ведомства арестовали в 11 часов утра". Он ни коим образом не помогал красногвардейцам и не являлся большевиком. Назарова расстреляли между валами в тот же день.
Инженер строитель Николай Никитин служил старшим техником в инженерном отделении ликвидационного управления. По заявлению его жены Евгении Никитиной, 29.04.1918 г. примерно в 8 часов утра он отправился из дома на службу, "где его арестовали и отвели прямиком на железнодорожный вокзал". Оттуда он в тот же день был доставлен на место массового расстрела.
Сергей Антоновский был российским подданным, военным чиновником, служил ревизором продуктовых складов крепости. По словам жены, "он никак не был связан с восставшими красногвардейцами". Его также расстреляли вечером между валами.

* * *

Большая часть убитых офицеров явно сочувствовала белым, и этому есть много подтверждений. Согласно информации, рассказанной бывшим смотрителем церкви Юхо Кочетовым, один живший в Выборге русский офицер в день взятия города "с букетом в руках и в униформе пошел приветствовать белогвардейцев, но был вместо этого расстрелян". Возможно, именно об этом офицере рассказывал Йох. Кайкко в своих мемуарах: "один имеющий связь с щюцкором русский офицер в высоком
звании был убит вместе с Ээнокки (брат рассказчика). При полном русском обмундировании он отправился на улицу сказать белогвардейцам слова приветствия, и первый встреченный им солдат без раздумий застрелил его"

* * *



Щюцкоровец Карл Форсс участвовал во взятии Выборга, и тогда он, по рассказам Вилхо Ахтола, отомстил русскому полковнику, который донес на него. Форсс говорил, что сам он не стрелял в полковника, а привел "отряд для задержания. Дочь плакала, вешалась на шею и целовала, целовала меня, но я не дрогнул. Мужчину расстреляли между валами".
24 летний Владимир Петров, бывший капитан и 26 летний старшина первой статьи Сергей Бакчеев были найдены застреленными в сарае казарм в Хиекка 1.05.1918 г. В своем отзыве предприниматель Отто Сеппянен и телеграфистка с железной дороги Агнесс Мадетоя написали: "Таким об разом подтверждаем, что офицеры Владимир Петров и Сергей Бакшеев за все время гражданской войны в Финляндии находились дома, и мною не были замечены никакие их совместные действия с красными". Чиновник телеграфа Оскар Лавен, рассказал, что полковник Петров по своим взглядам не принадлежал к красным и не помогал им. Барон Теофил Мейендорф в свою очередь подтвердил, что "подполковник Владимир Петров никоим образом не помогал ни Финской красной гвардии, ни русским большевикам, спасаясь от которых он и приехал в Финляндию". Губернский архитектор Шульман дал такую же информацию о Петрове. Согласно отзыву, его "по ошибке расстреляли после взятия Выборга, несмотря на то, что он никогда не поддерживал красных, а напротив, помогал шюцкору заполучить оружие и т. п." Начальник выборгского щюцкора Турунен 23.05.1918 г. дал расследующей казни комиссии следующий отзыв: "Среди убитых были известные рассказчику поручик Некрашин, капитаны Климов и Михеев, полковник Высоких, три брата – недавние школьники Михайловы и портной Вайнер, за всех них рассказчик мог поручиться, что они не имели никаких
связей с красными. Некрашин, Михеев и братья Михайловы наоборот помогали щюцкоровцам".

* * *

Красногвардейца Импи Лескинена арестовали в Выборге 29.04.1918 г. и отвели во двор центральных казарм. В своих мемуарах он рассказывал: "Я шел по двору, послышался выстрел, я поспешил на звук, там стоял один изувер с дымящимся пистолетом в руке. Он показал оружием на застреленного мужчину, сказал, что сделает так со всеми русскими, и ушел, размахивая в воздухе еще дымящимся орудием убийства. Я посмотрел на тело. Это был пожилой мужчина с длинной бородой и в русской рубахе с красивым орнаментом из вышивки спереди и красным от крови пятном на груди, в широких синезеленых брюках и сапогах. Я подумал, что мужчина стал еще одной жертвой, потому что был русским".
Водопроводчик Александр Кольцов, по словам матери, "не входил в красную гвардию и не одобрял фанатичной деятельности большевиков ни в какой ее форме, а всегда выступал на стороне закона и права, оказывая важные услуги, скрывая и защищая законопослушных граждан Финляндии от преследования красных". Кольцова арестовали 29.04.1918 г., его тело нашли 3.05.1918 г. в Хиекка. Братьев Григория, Андрея и Петра Михайловых расстреляли вместе с матерью без всякой причины. Мальчики "не входили в красную гвардию и ни коим образом не способствовали ее деятельности". Их арестовали 29.04.1918 г., а 2.05.1918 г. нашли убитыми между валами. Рабочего и подданного России Андрея Николаева расстреляли, по словам жены, без вины. Он никогда не числился в рядах красной гвардии, но так как в его квартале жили красные "его тоже арестовали как русского солдата". Николаева забрали 29.04.1918 г., а 2.05.1918 г. нашли мертвым между валами.

* * *

Инженер-эксплуатационщик Александр Колпинский состоял на частной службе в техническом бюро и был ярым противником большевизма. Выборгские красногвардейцы арестовали его, но с приходом белых он был освобожден. Вместе с другими освобожденными, его сначала отвели куда то для подтверждения. По пути он видел, как расстреливали русских и заметил сопровождающим: "Мы все время желали вам успеха в борьбе, а вы так убиваете невинных людей. Сопровождающий прошептал что то офицеру и Колпинского подвели к группе людей на расстрел. Через две минуты его безжизненное тело лежало на площади.

* * *

Самыми молодыми из убитых были 12 летний Сергей Богданов и 13 летний Александр Чубиков, которых расстреляли между валами. 14 летний сын рабочего Николай Гаврилов пропал. Возможно, это был тот самый мальчик, о котором рассказывал Импи Лемпинен: "я опять попал в группу, где шепотом говорили по-русски, было много русских. Там был и мой знакомый 14 летний мальчик, говоривший по-русски, который родился в Выборге. К группе устремился один изверг с веткой лапника на шапке и прокричал: "Разве вы не знаете, всех русских убивают?". Тогда этот молодой мальчик обнажил грудь и прокричал: "Здесь есть один русский, стреляйте". Изверг достал оружие и выстрелил, погибший мальчик был отважным русским"

* * *

Таллгрен рассказал подобную историю о двух убитых русских: "Два молодых русских кадета из Петербурга во время власти красных скрывались у одной пожилой русской женщины недалеко от Выборгского кафедрального собора. После взятия Выборга они почувствовали себя в безопасности. Их пробуждение, должно быть, было ужасным, когда некий офицер белогвардеец просто поставил их у стены, чтобы расстрелять. На них были черные куртки с позолоченными пуговицами. Не было никакого сомнения в том, что они с офицером были заклятыми врагами, и у того не дрогнула рука, когда он стрелял из пистолета. Что за насмешка судьбы.

* * *

Убитым сыну купца Александру Наумову и Зиновию Богданову было по 15 лет, Глебу Калашникову и стеклорезу Акселю Эдварду Кривицкому –16 лет. Рабочий Павел Горностаев и Николай Страшников погибли в 17 летнем возрасте. По данным родственников, причиной гибели Наумова бы ло "недостаточное знание финского языка"


* * *

Бывший пленным в Выборге Вилхо Канккунен рассказывал об отборе по принципу владения языком: "Когда мы попали в Выборг, нас привели сначала в центральные казармы, где проводили первичный отсев. Крича ли, есть ли русские и пусть они выйдут из строя. Русских было немного,но всех их сразу же повели на расстрел".

* * *

Таллгрен говорил, что был рассержен на то, что от огласки расстрелов уклонялись: "Никто не отдавал приказа о расстрелах русских, никто не хотел брать на себя ответственность за это. Говорили, что это было делом рук отдельных солдат, которые, отправляясь в увольнение, взяли с собой оружие. Шла война, и солдаты после горькой гражданской междоусобицы сбились с пути. Жертв было много. В общей неразберихе на улице, когда перемещались большие массы людей, едва ли обращали внимание на этих арестованных русских, считая их пленными красногвардейцами. Пока мы в городе прославляли освободителей, они погибали. Их расстреливали из винтовок между крепостными валами у дороги, ведущей на Нейтсютниеми. Потом эту постыдную кровавую баню прекратили. Говорят, генерал Маннергейм назвал ее позорным пятном в истории освободительной войны. Наши историки охотно ее игнорируют, стыдясь, но кровавые воспоминания живут в сердцах тысяч русских. В убитых они видят мучеников своей поруганной, но великой и святой России. Опасный посев. Господи, защити, чтобы нам никогда не пришлось пожинать его плоды"

* * *

Вилхо Хокканен рассказывал о том, как Выборг "сдался, и мы как победители совершили ознакомительный поход по городу, в котором еще были слышны одиночные выстрелы. Мы были на побережье Салаккалахти, когда из за поленницы раз
дался выстрел. Мы пошли посмотреть. Оттуда нам навстречу вышел 15 летний мальчик, уроженец Похъянмаа, который застрелил русского и достал из его кармана бутылку, но в бутылке оказалась всего лишь вода".По воспоминаниям Таллгрена, один выборгский врач рассказывал, что "в его прихожей было полно русских женщин, пациенток, которые просили его вмешаться и защитить их мужей. Жизнь русских была повсюду в опасности, вооруженные солдаты из Похъянмаа (чья ненависть
всегда была сильна) проверяли входы и выходы, "охотясь" на своих заклятых врагов. "Да умрут русские!" было их девизом"

* * *

В мемуарах и материалах допросов есть так же информация о том, что особо отличились в роли палачей солдаты из полка Вааса. Газета "Новая жизнь" писала: "Когда 28.04.1918 г. (должно быть 29.04.1918 г.) батальон из Вааса вошел в Выборг, он начал обход частных квартир, и живущих в них русских казнили. Спаслись только те, кто спрятался у финнов и кто говорил по-немецки или по-фински. Вскоре после прибытия батальона появились подвыпившие финские белогвардейцы, которые начали дебоширить на улицах".

* * *

Руководитель этих белогвардейцев, вероятно ефрейтор, говорил по-немецки и выглядел подвыпившим. После этого арестованных отвели в здание вокзала, где те пробыли около часа, после чего рассказчика освободили по удостоверению (...)".Не считая Покровского, 29.04.1918 г. вышеупомянутую группу из 25 русских ограбили дважды. Сначала под северной оконечностью Папульского моста, а затем уже мертвых между валами. Анти Хямяляйнен рассказал о случае, когда арестованный русский попытался за деньги купить себе жизнь. Некий белогвардеец застрелил "одного русского офицера. Офицер на Крепостном мосту, стоя на коленях просил пощады и предлагал ему свой бумажник с деньгами. Это не помогло, я все же заполучил кошелек там на валах, где мужчина и остался",

* * *

Спасшийся отъездом в Петербург В. А. Гридин на страницах газеты "Новая жизнь" рассказывал, что он испытал в Выборге, и что слышал: " (...) расстрелы приводили в исполнение самым что ни на есть жестоким образом. Часто одну группу людей расстреливали прямо на глазах другой, а раненых добивали. В основном, казни проводили на валах укреплений, между Фридрихсгамскими воротами и во дворе замка. Говорят, что тела закрывали собой валы укреплений. Некоторые из тел были скручены до неузнаваемости, с разбитыми лицами, проломленными черепами и сломанными пальцами. Голова найденного кучера инженерного управления Кучарина была переломлена надвое, висела только на коже, а у банковского комиссара Борисова было рассечено полчерепа. Почти все тела были раздеты и ограблены. Рассказывали, что директор продовольственного магазина Антоновский кричал:" (...) у меня забрали все деньги, 16 000".В некоторых случаях у казненных отрезали пальцы, чтобы снять кольца.

* * *

Задолго до взятия Выборга Маннергейм назначил капитана Густава Адольфа Финне комендантом города. 23.04.1918 г. Финне выехал из Тампере в Миккели и, получив назначение на должность коменданта, отправился далее в Антреа ожидать взятия Выборга. Выпускник финляндского Кадетского корпуса города Хамина и известный в Кеми промышленник, Финне имел свежий опыт службы в должности коменданта промышленного города, будучи с апреля комендантом в захваченном Тампере.

* * *

Первые меры, предпринятые Финне в Выборге, были направлены против русских. Он сразу выпустил декларацию, согласно которой русскоязычные названия и таблички нужно было убрать с улиц города в течение 48 часов. Финне также вел систему контроля за оставшейся в городе русской частью населения. В объявлении № 4 от 30.4.1918 г. он приказывал: "Настоящим сообщаем, что русские гражданские и военные лица могут на основании показаний двух известных и надежных граждан Финляндииполучить в Городском Комендантском Ведомстве, которое находится в отеле Бельведер, разрешение на пребывание".

* * *

В опубликованном в тот же день объявлении под № 12 читается уже явная строгость: "До меня дошло, что по городу ходят провокаторы и доносчики, обязываю, таким образом, частных лиц и солдат оставлять подобную информацию в Городском Комендантском Ведомстве, а также чтобы все эти лица, как частные так и военные, которые на основе доносовсами предприняли какие либо меры, явились в военный суд для привлечения к ответственности".
Этой четко сформулированной угрозы, очевидно, было не достаточно, так как позже в тот же день Финне сделал следующее предостережение для солдат: "Когда принимаются решения по отдельным случаям, подкрадываются приспешники старого русского строя, которые дают солдатам неверную информацию, побуждая тех проводить карательные меры наобум, и тогда обвиняемые страдают. Поступающие таким образом подстрекатели хотят выставить наши войска в дурном свете, вызвать беспорядки и пагубное для нашей страны недовольство ее независимостью. В последние дни, таким образом подстрекали, например, против евреев. Поэтому хочу всерьез предостеречь солдат от всех подстрекателей и распространителей слухов. Еще раз напоминаю, что на основании неподтвержденных доносов и без приказа соответствующего руководства, никто не имеет права приводить в исполнение какие либо карательные меры, и если такое произойдет, виновных накажет трибунал".
Некоторые вещи в объявлении Финне производят странное впечатление. Хотя убийцами были егеря, солдаты полка Вааса, белофинны из Саво и партизаны из Каяяни, он как бы перенес ответственность за карательные меры в отношении русских на самих русских, предупреждая о"приспешниках старого русского строя". В качестве объяснения массовым расстрелам Финне выдвигает заговор агентов, которые хотят очернить славу финской армии, возбудить беспорядки и добавить путаницы.
О русских, которых белогвардейцы убили в первую очередь, Финне даже не упоминает, но говорит, например, что все евреи стали объектами "подстрекательства".

* * *



26.04.1918 г., когда кольцо осады Выборга замкнулось, Левстрем отдал своим войскам приказ, согласно которому "сражавшиеся русские солдаты были вне закона и с ними надо обращаться соответственно". Это можно толковать таким образом, что Левстрем одобрил казни вооруженных русских солдат красноармейцев без формальностей, если те сдавались в плен. В Выборге были десятки русских офицеров и военных, которые не поддерживали красных, но продвигающиеся войска белогвардейцев, вероятно, не делали большого различия между "сражающимися" и оставшимися вне боя военными. При чистках на территории города было несложно распространить указания Левстрема и на других русских, помимо сражавшихся. Особенно во время первых чисток город был, по мнению нападающих, территорией военных действий, где могли по незначительным причинам расстрелять любого встречного. Предположительно, ободренные приказом Левстрема, белые произвели массовый расстрел русских, хотя целью Левстрема, наверное, было запретить своим войскам казни офицеров старой России. На практике приказ Левстрема от 26.04.1918 г. дал войскам известное основание к широкомасштабным чисткам, направленным против русских военных.

* * *

Главнокомандующего практически сразу проинформировали о расстрелах русских в Выборге, и он был вынужден занять какую-то позицию по отношению к сложившейся ситуации. Примерно в период с 30.04.1918 г. по 1.05.1918 г. Маннергейм посетил Выборг, тогда, вероятно, прямо на месте он и получил предварительные данные об убийствах русских. Маннергейм воспринял произошедшее в Выборге гораздо ближе, чем известно общественности. Он лично видел происходившие в городе убийства и
хорошо знал о тех обстоятельствах, при которых они производились. Из интервью, взятого в 1929 г. становится ясно, что вечером 30.04.1918 г. Маннергейм был поблизости от Выборгского заведения Сеурахуоне, когда праздновавшие взятие города пьяные егеря застрелили композитора Тойво Куула. Проходя мимо, Маннергейм на небольшом расстоянии наблюдал за окончанием данного инцидента. Тем не менее, он явно преуменьшал значение конфликта, приведшего к смерти Куула, и считал его нарушением порядка, вызванным опьянением, хотя насильственная смерть Куула была тесно связана со стремлением егерей к власти и, в какой-то степени, с языковой политикой. Публично это убийство выставляли как достойный сожаления несчастный случай, преуменьшая его значение. Если говорить о значении расстрелов русских, позиция главнокомандующего в деле убийства Куула заслуживает внимания, так как создавалось впечатление, будто Маннергейм подобным же образом относился и к ним. Бросалось в глаза стремление главнокомандующего избежать разрыва отношений с ответственными за убийства егерями. В обоих случаях общим является и то, что убийцами были егеря, сопротивление которых было
настолько велико, что расследования пришлось прекратить. Если бы они были доведены до конца, стало бы ясно, что егеря и их руководство были ответственны за кровопролития в Выборге.

* * *

Досадное оглашение расстрелов русских в газетах, заставило Маннергейма сделать заявление. 12.05.1918 г. в своей ставке в Миккели он написал информационное сообщение под названием "Жертвы взятия Выборга", в котором отмечал: "Пресса, особенно русская, распространяет слухи о том, что в связи со взятием города, в Выборге убивали невинных людей. Вследствие этих слухов сообщаю, что в некоторых случаях жертвами стали не участвовавшие в сражениях лица и те, которые во время уличных боев, несмотря на явную опасность, находились вне дома. В связи с этими случаями начато серьезное расследование, в ходе которого выяснится, было ли в пылу боя излишне применено насилие. Если это окажется правдой, виновных накажут". Информационное сообщение опублико вали 13.05.1918 г. в газете "Хуфвудстадсбладет" от имени Маннергейма и 14.05.1918 г. от имени Ставки в газете "Виборгс Нюхетер".201 Говоря о нескольких жертвах, погибших по ошибке на территории военных действий,Маннергейм выбрал линию официального преуменьшения событий.

* * *

Как и Левстрем, Маннергейм поначалу вспылил и принялся разбираться, но позднее занял пассивную позицию. Выйдя в отставку с должности главнокомандующего в конце мая 1918 г., Маннергейм больше не принимал участия в рассмотрении данного вопроса. Некоторые мемуары хорошо освещают отношение Маннергейма к произведенным в Выборге массовым расстрелам русских. Дочь русского генерала Екатерина Григорьева в своих воспоминаниях написала: "Когда белые взяли Выборг, они уби
ли всех живших в городе русских офицеров, расстреляли женщин и детей, и моего мужа тоже без дознания. Английское консульство могло бы привлечь их к ответственности, но я так боялась за своих детей и за себя, что отказалась от этих мер. В тот же день, когда застрелили моего мужа, Маннергейм прибыл в Выборг. Он обещал заплатить мне 15 000 марок, я сказала ему, что платить не надо, так как деньги не вернут мне мужа. Я устроилась на работу в оркестр в кафе на Екатерининской улице". Обещаные Маннергеймом 15 000 тогдашних марок соответствовали бы сейчас 25 000 маркам или примерно 4200 евро. Затухание расследования гибели Куула, как и расследования расстрелов русских в Выборге указывает на некоторое бессилие Маннергейма и Левстрема. Оба расследования не были доведены до конца, так как их проведение встретило чрезмерно большое сопротивление. Расследования были хорошо начаты, но, почти приблизившись к завершению, они были прекращены без формального решения об этом. В обоих случаях все застопорилось по причине сложных и непреодолимых обстоятельств. Ни один виновный так и не был осужден или даже обвинен, хотя неофициально убийцы были известны.

* * *

Поэтому у егерей возник обычай расстреливать и некоторых поддерживавших военные действия Маннергейма и сочувствующих белым русских. Когда информацию о расстрелах русских в Выборге уже на следующий день доложили Маннргейму и Лефстрему, те рассердились и начали изучать случившееся. Они могли так же технически довести эти расследования до конца, но вскоре были вынуждены прекратить все по тактическим причинам. Если бы Маннергейм и Левстрем энергично проводили расследования дел о расстрелах русских в Выборге и убийстве Куула, следствием стали бы сильно натянутые отношения с егерями или даже их разрыв. Именно это было одним из важных мотивов проводивших расстрелы егерей. У Маннергейма и Левстрема, наверное были личные друзья среди расстрелянных офицеров Выборга, и они не могли одобрить эти бессмысленные убийства. С другой стороны, на деле Маннергейм не мог защитить расстрелянных, проведя основательное расследование, так как тогда егеря могли бы с легкостью указать на то, что главнокомандующий официально занимался делами русских. Положение Маннергейма как главнокомандующего было после прибытия основной части егерей настолько слабым и условным, что оно не выдержало бы последствий пристрастного расследования егерей и активистов. Уже организованные егерями артиллерии расстрелы в Пиетарсаари 2.03.1918 г. были для Маннергейма демонстрацией, посла
нием которой являлось то, что приказы главнокомандующего об отношении к арестованным красногвардейцам от 25.02.1918 г. не настолько заслуживали внимания, чтобы их соблюдать. Хотели оскорбить Маннергейма и пошатнуть его положение. Тогда в Ставке возникло раздражение, но главнокомандующий вскоре подчинился и не позволил провоцировать себя чересчур далеко идущими мерами, и посредством своего обдуманного выбора он остался на прежнем месте. Ситуация выбора, перед которой Маннергейма поставили в начале мая 1918 г. была сходной. Маннергейм, будучи главнокомандующим, мог возбудить основательное расследование как произошедших в связи со взятием Выборга расстрелов русских, так и убийства Куула, чтобы виновные ответили за свои деяния перед трибуналом. В какой то момент это привело бы к сильной реакции со стороны егерского руководства, вследствие чего Маннергейму, скорее всего, пришлось бы уйти в отставку. В начале
мая 1918 г. Маннергейм еще считал себя сильным главнокомандующим, но уже в середине месяца стало ясно, что вскоре ему придется покинуть. В этом шатком положении Маннергейм опять выбрал отступление и не попал в расставленную егерями ловушку. Хотя для Маннергейма было наверняка неприятно и отвратительно то, что егеря расстреливали белых русских в Выборге, это не было для опытного генерала решающим, стоящим борьбы вопросом.

http://rabkrin.org/vesterlund-lars-myi-zhdali-vas-kak-osvoboditeley-a-vyi-prinesli-nam-smert-kniga/ - скачать электронную версию книги

http://colonelcassad.livejournal.com/2806316.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Мы ждали вас как освободителей, а вы принесли нам смерть...

Понедельник, 20 Июня 2016 г. 11:02 (ссылка)



Фрагменты книги финского исследователя Ларса Вестерлунда о массовых убийствах в Выборге, где без разбору убивали как "красных", так и "белых", за то, что они были русскими.

"Мы ждали вас как освободителей, а вы принесли нам смерть..."

Состоявшая, главным образом, из егерских батальонов Восточная армия под командованием генерал майора Эрнста Лефвстрема 29 апреля 1918 г. взяла Выборг. Захватив город, егерские отряды расстреляли, как предполагают, по меньшей мере, 360-420 проживавших или находившихся в Выборге русских.

* * *

Ранним утром 29.04.1918 г. в замок привезли некоторое количество пленных русских и тогда же в срочном порядке произвели несколько расстрелов. В статье петербургской газеты "Новая жизнь" есть описание этих расстрелов. 14.05.1918 г. в Петербург из Выборга прибыло 60 русских чиновников телефонной сети и телеграфа. Они рассказали, что "немцы (егеря) и белогвардейцы" арестовали при взятии Выборга практически каждого из них и повели в Выборгский замок. Прибыв на место, белые сразу же отвели в сторону семь человек и расстреляли на глазах других арестованных без суда и следствия. Среди расстрелянных были, в том числе, чиновники Арнольд Альбрехт и Александр Гобель. В намерения белогвардейцев входило проведение еще нескольких убийств, но что то помешало им сделать это. Петербургская газета "Дело народа" также писала о расстрелах в Выборгском замке. Согласно статье, 150 русских спрятались в находящихся напротив замка укреплениях. Всех их отвели в замок, где мужчин отделили от женщин. После этого мужчин поделили на группы по 20 человек и расстреляли во дворе замка. Среди расстреляных был и неизвестный полковник. Жены и матери смотрели на расстрел из окон и в ужасе от увиденного, некоторые из них сошли с ума

* * *

Выборгский архитектор Виетти Нюканен рассказывал, как 29.04.1918 г. в 3.30 или 4.00 часа атакующие войска егерей захватили Выборгский замок: "Начиная с утра, егеря приводили в замок арестованных, среди которых было много людей с чинами и примерно десять человек из них позднее там же и расстреляли". Речь, очевидно, идет о русских представителях дворянства, чиновниках и офицерах, которых убили еще до начала массовых расстрелов в первую половину дня. Владелец лавки художника Эйнари Коскинен из Выборга подтвердил это следующим образом: "Примерно в 7 часов утра егеря расстреляли во дворе замка 6 русских пленных, часть из которых была в военной форме (...)". Об утренних расстрелах в замке капитан Кости Ниемеля рассказывал: "По пути из каземата во двор, рассказчик слышал много выстрелов, придя на место заметил, что егеря расстреляли во дворе замка 7 или 8 заключенных, очевидно, русских, среди которых был один джентльмен в гражданском".Согласно Ниемеля, казнь произвели по приказу адъютанта егеря лейтенанта 9 егерского батальона Эркки Парвиайнена, который был вынужден "отругать солдат за то, что они не стреляли залпом".
Сам Парвиайнен "из своего браунинга добивал в голову тех, кто не сразу умер (...)". Как слышал начальник выборгского щюцкора, капитан Микко Турунен, Парвиайнен лично застрелил трех человек. На допросах Парвиайнен признался, что стрелял в голову этих заключенных, "чтобы избавить их от страданий", и представил дело так, будто не находящиеся в его подчинении солдаты начали расстрел без его приказа. Согласно заявлению Ниемеля, все таки Парвиайнен принял решение о расстреле: "Когда на допросе схоронившиеся в одном из подвалов заключенные попытались сказать что либо в свою защиту, Парвиайнен достал браунинг и приказал молчать, а также расстрелять всех русских и арестованных в машине красногвардейцев. Из подвала пошли осматривать пленных, находивщихся на втором этаже, а заметив по бумагам некоторых русских, что те служили при большевиках, лейтенант Парвиайнен приказал отвести их в подвал к остальным приговоренным к смерти"

* * *

Во второй половине дня 29.04.1918 г. собранных на Выборгском вокзале русских пленных заставили маршировать к западным выборгским укреплениям. Примерно в 15 часов, как только группу расставили между валами в четыре ряда у Фридрихсгамских ворот, привели в исполнение, вероятно, заранее спланированный и подготовленный массовый расстрел. Очевидец, солдат Оскари Петениус, рассказывал об этом: "Один из заключенных по пытался сбежать, и его застрелили посреди дороги. Когда все заключенные прошли через первые ворота укреплений, им приказали встать в левой части крепостного рва так, чтобы образовался прямой угол. Когда пленные подошли туда, солдаты – охранники окружили их. Рассказчик слышал,
как им отдали приказ стрелять, но не знал кто приказал". Никакой возможности сбежать у заключенных не было. Их всех до единого растреляли из винтовок, ручного оружия или при помощи гранат. Петениус тоже принимал участие в казни, произведя пять выстрелов из винтовки.Видевший все командир выборгского щюцкора, капитан Микко Турунен рассказывал: "(...) их расстреливали между рвами, где была уже часть расстрелянных, и часть как раз в эту минуту расстреливаемых русских, около
нескольких сотен. Расстрел производило примерно сто финляндских солдат, среди которых были и офицеры. Согласно наблюдениям рассказчика, получилось так, что сначала стреляли перекрестным огнем из винтовок, затем палачи спустились вниз в ров и добили одного за другим оставшихся в живых пленных"

* * *

Перед входом в замок Бьерклунд сразу после массового расстрела наблюдал убийство: "там он заметил, что егерь и другой солдат пытались заставить находящегося на дороге мужчину спуститься в ров к группе пленных русских. Мужчина сопротивлялся, говорил, что он белофинн, смешавшийся с шествием заключенных на узкой дороге по пути домой. Сразу после этого рассказчик услышал два или три револьверных выстрела (...), а повернувшись увидел, как мужчина упал замертво, и догадался, что егерь застрелил его". Замечания Бьерклунда об участии егерей офицеров получили подтверждение в показаниях егеря прапорщика Отто Норденсвана:
"Когда рассказчик спросил, по чьему приказу расстреляли русских, один из младших офицеров пехоты ответил, что пленных допросили в замке и приговорили к смерти. Между валами были егеря офицеры в зеленой форме, по меньшей мере, один капитан, два или три лейтенанта и прапорщики.

* * *

Рассказы белых о массовом расстреле между валами несущественно от личаются от картин, описанных русскими и красными. Белогвардеец под псевдонимом "Артиллерист" рассказывает о произошедшем в опубликованной Вилье Вильела в 1919 г. книге мемуаров: "Первая картина, которая возникла перед нашими глазами на следующее утро, когда мы шли из наших, расположенных на Нейтсютниеми квартир к Абоскому мосту – это большие груды трупов в углах нескольких рвов. Мы рассмотрели тела по ближе. Там были люди разных приходов, бродяги и хорошо одетые джентльмены, русские гражданские лица и солдаты, женщины из батальона смерти и жены финнов и русских. Местами тела были свалены в груды, местами сложены в один ряд. Позы были самые разные. Кто лежал на спине, раскинув руки и ноги, кто на животе. Одни лежали на боку, обняв соседа, у других были видны только ноги, у третьих головы. Повсюду была кровь и покалеченные части тел. У многих была проломлена голова, у некоторых и другие части тела. Одни странно скрючились в предсмертной агонии, других смерть настигла внезапно. Когда я с чувством некоторого об легчения вышел из этого могильника (зрелище само по себе было непри
ятное и отвратительное), помню, что подумал о том, что было так, как должно было быть. Они заслужили свою судьбу, как мужчины, так и женщины, как финны, так и русские"

* * *

Тогда жертвами, по мнению Таллгрена, оказались "невинные гражданские лица, иностранцы, которые торговали в стране". Он рассказывал: "Напротив нас жил русский торговец с женой и детьми. Как и многие буржуа, они радовались освобожде
нию, но уже в первый день празднеств из казарм группами потекли мужчины. Вооруженные белогвардейцы явились к русскому и приказали идти с ними. Жена была безутешна. Ее страхи оправдались – тело мужчины принесли к дому на носилках. Его застрелили пьяные солдаты из Похъянмаа, которые ненавидели всех русских"

* * *

Помимо русских, убитых во время взятия Выборга, в последующие дни и недели расстреливали и других русских. Когда из пригородов Выборга приводили колонны заключенных, от них планомерно отделяли русских. Арестованный в Выборге красногвардеец Каарло Хювенен описывал, как 1.05.1918 г. арестованные красные маршировали из Науласаари в центральные казармы Выборга. Колонны заключенных расставили в ряды, одетый в егерскую форму офицер прокричал: "Русские, сюда для расстрела". Из строя тогда вышли вперед семь мужчин и 14 летний мальчик. По словам рассказчика, среди русских был также один "мужчина в офицерской форме, чей страх потерять жизнь привел в движение свойственную русским
предрасположенность к действиям. Доходящим до раболепства унижением, бесконечными поклонами и знаками уважения пытался он выпутаться из затруднительного положения. Он предлагал финским офицерам какие то пожелтевшие бумаги, которые, наверное, были свидетельством его надежности. Удалось ли ему сохранить жизнь, я не знаю, русских увели из нашей группы, и после этого я их уже не видел.

* * *



Привезенный в Выборг красногвардеец Арво Ниеминен в своих воспоминаниях рассказал об одном подобном случае: " Мы пришли во двор выборгской центральной казармы, которая являлась одним из пунктов в шествии заключенных. Во дворе нас было, по меньшей мере, тысяча мужчин. Нам приказали выстроиться в ряды так, чтобы между ними можно было ходить, и после этого начался первый допрос. Между рядами с кровожадным видом сразу начали ходить егеря или кто они там были. В руках у них были большие маузеры, и они покрикивали строгим голосом, что бы русские вышли вперед. Русских не помиловали и расстреляли сразу без следствия. Среди арестованных было несколько одетых в русскую форму и те, в ком белогвардейцы сомневались. Они начали задавать какие то вопросы. Вот тогда все и выяснилось, так как русские никогда не научатся понятно говорить по фински. Из них набрали группу русских, может несколько десятков, которых отвели на задний двор, откуда вскоре донеслись выстрелы из винтовок"

* * *

Тому, что военные чиновники сочувствовали белым, есть много подтверждений. Капитан ликвидационного управления Константин Назаров, по рассказам жены Анны Михайловны Назаровой, "вышел из дома в обозначенный день (29.04.1918 г.) в половину девятого утра поприветствовать белогвардейцев, и примерно в половину десятого пошел на вокзал, чтобы получить какое либо разрешение на пребывание. Но на вокзале была большая очередь из ожидавших, и он отправился домой, а затем в свою контору по адресу Екатерининская улица 21, где его вместе с другими членами ведомства арестовали в 11 часов утра". Он ни коим образом не помогал красногвардейцам и не являлся большевиком. Назарова расстреляли между валами в тот же день.
Инженер строитель Николай Никитин служил старшим техником в инженерном отделении ликвидационного управления. По заявлению его жены Евгении Никитиной, 29.04.1918 г. примерно в 8 часов утра он отправился из дома на службу, "где его арестовали и отвели прямиком на железнодорожный вокзал". Оттуда он в тот же день был доставлен на место массового расстрела.
Сергей Антоновский был российским подданным, военным чиновником, служил ревизором продуктовых складов крепости. По словам жены, "он никак не был связан с восставшими красногвардейцами". Его также расстреляли вечером между валами.

* * *

Большая часть убитых офицеров явно сочувствовала белым, и этому есть много подтверждений. Согласно информации, рассказанной бывшим смотрителем церкви Юхо Кочетовым, один живший в Выборге русский офицер в день взятия города "с букетом в руках и в униформе пошел приветствовать белогвардейцев, но был вместо этого расстрелян". Возможно, именно об этом офицере рассказывал Йох. Кайкко в своих мемуарах: "один имеющий связь с щюцкором русский офицер в высоком
звании был убит вместе с Ээнокки (брат рассказчика). При полном русском обмундировании он отправился на улицу сказать белогвардейцам слова приветствия, и первый встреченный им солдат без раздумий застрелил его"

* * *



Щюцкоровец Карл Форсс участвовал во взятии Выборга, и тогда он, по рассказам Вилхо Ахтола, отомстил русскому полковнику, который донес на него. Форсс говорил, что сам он не стрелял в полковника, а привел "отряд для задержания. Дочь плакала, вешалась на шею и целовала, целовала меня, но я не дрогнул. Мужчину расстреляли между валами".
24 летний Владимир Петров, бывший капитан и 26 летний старшина первой статьи Сергей Бакчеев были найдены застреленными в сарае казарм в Хиекка 1.05.1918 г. В своем отзыве предприниматель Отто Сеппянен и телеграфистка с железной дороги Агнесс Мадетоя написали: "Таким об разом подтверждаем, что офицеры Владимир Петров и Сергей Бакшеев за все время гражданской войны в Финляндии находились дома, и мною не были замечены никакие их совместные действия с красными". Чиновник телеграфа Оскар Лавен, рассказал, что полковник Петров по своим взглядам не принадлежал к красным и не помогал им. Барон Теофил Мейендорф в свою очередь подтвердил, что "подполковник Владимир Петров никоим образом не помогал ни Финской красной гвардии, ни русским большевикам, спасаясь от которых он и приехал в Финляндию". Губернский архитектор Шульман дал такую же информацию о Петрове. Согласно отзыву, его "по ошибке расстреляли после взятия Выборга, несмотря на то, что он никогда не поддерживал красных, а напротив, помогал шюцкору заполучить оружие и т. п." Начальник выборгского щюцкора Турунен 23.05.1918 г. дал расследующей казни комиссии следующий отзыв: "Среди убитых были известные рассказчику поручик Некрашин, капитаны Климов и Михеев, полковник Высоких, три брата – недавние школьники Михайловы и портной Вайнер, за всех них рассказчик мог поручиться, что они не имели никаких
связей с красными. Некрашин, Михеев и братья Михайловы наоборот помогали щюцкоровцам".

* * *

Красногвардейца Импи Лескинена арестовали в Выборге 29.04.1918 г. и отвели во двор центральных казарм. В своих мемуарах он рассказывал: "Я шел по двору, послышался выстрел, я поспешил на звук, там стоял один изувер с дымящимся пистолетом в руке. Он показал оружием на застреленного мужчину, сказал, что сделает так со всеми русскими, и ушел, размахивая в воздухе еще дымящимся орудием убийства. Я посмотрел на тело. Это был пожилой мужчина с длинной бородой и в русской рубахе с красивым орнаментом из вышивки спереди и красным от крови пятном на груди, в широких синезеленых брюках и сапогах. Я подумал, что мужчина стал еще одной жертвой, потому что был русским".
Водопроводчик Александр Кольцов, по словам матери, "не входил в красную гвардию и не одобрял фанатичной деятельности большевиков ни в какой ее форме, а всегда выступал на стороне закона и права, оказывая важные услуги, скрывая и защищая законопослушных граждан Финляндии от преследования красных". Кольцова арестовали 29.04.1918 г., его тело нашли 3.05.1918 г. в Хиекка. Братьев Григория, Андрея и Петра Михайловых расстреляли вместе с матерью без всякой причины. Мальчики "не входили в красную гвардию и ни коим образом не способствовали ее деятельности". Их арестовали 29.04.1918 г., а 2.05.1918 г. нашли убитыми между валами. Рабочего и подданного России Андрея Николаева расстреляли, по словам жены, без вины. Он никогда не числился в рядах красной гвардии, но так как в его квартале жили красные "его тоже арестовали как русского солдата". Николаева забрали 29.04.1918 г., а 2.05.1918 г. нашли мертвым между валами.

* * *

Инженер-эксплуатационщик Александр Колпинский состоял на частной службе в техническом бюро и был ярым противником большевизма. Выборгские красногвардейцы арестовали его, но с приходом белых он был освобожден. Вместе с другими освобожденными, его сначала отвели куда то для подтверждения. По пути он видел, как расстреливали русских и заметил сопровождающим: "Мы все время желали вам успеха в борьбе, а вы так убиваете невинных людей. Сопровождающий прошептал что то офицеру и Колпинского подвели к группе людей на расстрел. Через две минуты его безжизненное тело лежало на площади.

* * *

Самыми молодыми из убитых были 12 летний Сергей Богданов и 13 летний Александр Чубиков, которых расстреляли между валами. 14 летний сын рабочего Николай Гаврилов пропал. Возможно, это был тот самый мальчик, о котором рассказывал Импи Лемпинен: "я опять попал в группу, где шепотом говорили по-русски, было много русских. Там был и мой знакомый 14 летний мальчик, говоривший по-русски, который родился в Выборге. К группе устремился один изверг с веткой лапника на шапке и прокричал: "Разве вы не знаете, всех русских убивают?". Тогда этот молодой мальчик обнажил грудь и прокричал: "Здесь есть один русский, стреляйте". Изверг достал оружие и выстрелил, погибший мальчик был отважным русским"

* * *

Таллгрен рассказал подобную историю о двух убитых русских: "Два молодых русских кадета из Петербурга во время власти красных скрывались у одной пожилой русской женщины недалеко от Выборгского кафедрального собора. После взятия Выборга они почувствовали себя в безопасности. Их пробуждение, должно быть, было ужасным, когда некий офицер белогвардеец просто поставил их у стены, чтобы расстрелять. На них были черные куртки с позолоченными пуговицами. Не было никакого сомнения в том, что они с офицером были заклятыми врагами, и у того не дрогнула рука, когда он стрелял из пистолета. Что за насмешка судьбы.

* * *

Убитым сыну купца Александру Наумову и Зиновию Богданову было по 15 лет, Глебу Калашникову и стеклорезу Акселю Эдварду Кривицкому –16 лет. Рабочий Павел Горностаев и Николай Страшников погибли в 17 летнем возрасте. По данным родственников, причиной гибели Наумова бы ло "недостаточное знание финского языка"


* * *

Бывший пленным в Выборге Вилхо Канккунен рассказывал об отборе по принципу владения языком: "Когда мы попали в Выборг, нас привели сначала в центральные казармы, где проводили первичный отсев. Крича ли, есть ли русские и пусть они выйдут из строя. Русских было немного,но всех их сразу же повели на расстрел".

* * *

Таллгрен говорил, что был рассержен на то, что от огласки расстрелов уклонялись: "Никто не отдавал приказа о расстрелах русских, никто не хотел брать на себя ответственность за это. Говорили, что это было делом рук отдельных солдат, которые, отправляясь в увольнение, взяли с собой оружие. Шла война, и солдаты после горькой гражданской междоусобицы сбились с пути. Жертв было много. В общей неразберихе на улице, когда перемещались большие массы людей, едва ли обращали внимание на этих арестованных русских, считая их пленными красногвардейцами. Пока мы в городе прославляли освободителей, они погибали. Их расстреливали из винтовок между крепостными валами у дороги, ведущей на Нейтсютниеми. Потом эту постыдную кровавую баню прекратили. Говорят, генерал Маннергейм назвал ее позорным пятном в истории освободительной войны. Наши историки охотно ее игнорируют, стыдясь, но кровавые воспоминания живут в сердцах тысяч русских. В убитых они видят мучеников своей поруганной, но великой и святой России. Опасный посев. Господи, защити, чтобы нам никогда не пришлось пожинать его плоды"

* * *

Вилхо Хокканен рассказывал о том, как Выборг "сдался, и мы как победители совершили ознакомительный поход по городу, в котором еще были слышны одиночные выстрелы. Мы были на побережье Салаккалахти, когда из за поленницы раз
дался выстрел. Мы пошли посмотреть. Оттуда нам навстречу вышел 15 летний мальчик, уроженец Похъянмаа, который застрелил русского и достал из его кармана бутылку, но в бутылке оказалась всего лишь вода".По воспоминаниям Таллгрена, один выборгский врач рассказывал, что "в его прихожей было полно русских женщин, пациенток, которые просили его вмешаться и защитить их мужей. Жизнь русских была повсюду в опасности, вооруженные солдаты из Похъянмаа (чья ненависть
всегда была сильна) проверяли входы и выходы, "охотясь" на своих заклятых врагов. "Да умрут русские!" было их девизом"

* * *

В мемуарах и материалах допросов есть так же информация о том, что особо отличились в роли палачей солдаты из полка Вааса. Газета "Новая жизнь" писала: "Когда 28.04.1918 г. (должно быть 29.04.1918 г.) батальон из Вааса вошел в Выборг, он начал обход частных квартир, и живущих в них русских казнили. Спаслись только те, кто спрятался у финнов и кто говорил по-немецки или по-фински. Вскоре после прибытия батальона появились подвыпившие финские белогвардейцы, которые начали дебоширить на улицах".

* * *

Руководитель этих белогвардейцев, вероятно ефрейтор, говорил по-немецки и выглядел подвыпившим. После этого арестованных отвели в здание вокзала, где те пробыли около часа, после чего рассказчика освободили по удостоверению (...)".Не считая Покровского, 29.04.1918 г. вышеупомянутую группу из 25 русских ограбили дважды. Сначала под северной оконечностью Папульского моста, а затем уже мертвых между валами. Анти Хямяляйнен рассказал о случае, когда арестованный русский попытался за деньги купить себе жизнь. Некий белогвардеец застрелил "одного русского офицера. Офицер на Крепостном мосту, стоя на коленях просил пощады и предлагал ему свой бумажник с деньгами. Это не помогло, я все же заполучил кошелек там на валах, где мужчина и остался",

* * *

Спасшийся отъездом в Петербург В. А. Гридин на страницах газеты "Новая жизнь" рассказывал, что он испытал в Выборге, и что слышал: " (...) расстрелы приводили в исполнение самым что ни на есть жестоким образом. Часто одну группу людей расстреливали прямо на глазах другой, а раненых добивали. В основном, казни проводили на валах укреплений, между Фридрихсгамскими воротами и во дворе замка. Говорят, что тела закрывали собой валы укреплений. Некоторые из тел были скручены до неузнаваемости, с разбитыми лицами, проломленными черепами и сломанными пальцами. Голова найденного кучера инженерного управления Кучарина была переломлена надвое, висела только на коже, а у банковского комиссара Борисова было рассечено полчерепа. Почти все тела были раздеты и ограблены. Рассказывали, что директор продовольственного магазина Антоновский кричал:" (...) у меня забрали все деньги, 16 000".В некоторых случаях у казненных отрезали пальцы, чтобы снять кольца.

* * *

Задолго до взятия Выборга Маннергейм назначил капитана Густава Адольфа Финне комендантом города. 23.04.1918 г. Финне выехал из Тампере в Миккели и, получив назначение на должность коменданта, отправился далее в Антреа ожидать взятия Выборга. Выпускник финляндского Кадетского корпуса города Хамина и известный в Кеми промышленник, Финне имел свежий опыт службы в должности коменданта промышленного города, будучи с апреля комендантом в захваченном Тампере.

* * *

Первые меры, предпринятые Финне в Выборге, были направлены против русских. Он сразу выпустил декларацию, согласно которой русскоязычные названия и таблички нужно было убрать с улиц города в течение 48 часов. Финне также вел систему контроля за оставшейся в городе русской частью населения. В объявлении № 4 от 30.4.1918 г. он приказывал: "Настоящим сообщаем, что русские гражданские и военные лица могут на основании показаний двух известных и надежных граждан Финляндииполучить в Городском Комендантском Ведомстве, которое находится в отеле Бельведер, разрешение на пребывание".

* * *

В опубликованном в тот же день объявлении под № 12 читается уже явная строгость: "До меня дошло, что по городу ходят провокаторы и доносчики, обязываю, таким образом, частных лиц и солдат оставлять подобную информацию в Городском Комендантском Ведомстве, а также чтобы все эти лица, как частные так и военные, которые на основе доносовсами предприняли какие либо меры, явились в военный суд для привлечения к ответственности".
Этой четко сформулированной угрозы, очевидно, было не достаточно, так как позже в тот же день Финне сделал следующее предостережение для солдат: "Когда принимаются решения по отдельным случаям, подкрадываются приспешники старого русского строя, которые дают солдатам неверную информацию, побуждая тех проводить карательные меры наобум, и тогда обвиняемые страдают. Поступающие таким образом подстрекатели хотят выставить наши войска в дурном свете, вызвать беспорядки и пагубное для нашей страны недовольство ее независимостью. В последние дни, таким образом подстрекали, например, против евреев. Поэтому хочу всерьез предостеречь солдат от всех подстрекателей и распространителей слухов. Еще раз напоминаю, что на основании неподтвержденных доносов и без приказа соответствующего руководства, никто не имеет права приводить в исполнение какие либо карательные меры, и если такое произойдет, виновных накажет трибунал".
Некоторые вещи в объявлении Финне производят странное впечатление. Хотя убийцами были егеря, солдаты полка Вааса, белофинны из Саво и партизаны из Каяяни, он как бы перенес ответственность за карательные меры в отношении русских на самих русских, предупреждая о"приспешниках старого русского строя". В качестве объяснения массовым расстрелам Финне выдвигает заговор агентов, которые хотят очернить славу финской армии, возбудить беспорядки и добавить путаницы.
О русских, которых белогвардейцы убили в первую очередь, Финне даже не упоминает, но говорит, например, что все евреи стали объектами "подстрекательства".

* * *



26.04.1918 г., когда кольцо осады Выборга замкнулось, Левстрем отдал своим войскам приказ, согласно которому "сражавшиеся русские солдаты были вне закона и с ними надо обращаться соответственно". Это можно толковать таким образом, что Левстрем одобрил казни вооруженных русских солдат красноармейцев без формальностей, если те сдавались в плен. В Выборге были десятки русских офицеров и военных, которые не поддерживали красных, но продвигающиеся войска белогвардейцев, вероятно, не делали большого различия между "сражающимися" и оставшимися вне боя военными. При чистках на территории города было несложно распространить указания Левстрема и на других русских, помимо сражавшихся. Особенно во время первых чисток город был, по мнению нападающих, территорией военных действий, где могли по незначительным причинам расстрелять любого встречного. Предположительно, ободренные приказом Левстрема, белые произвели массовый расстрел русских, хотя целью Левстрема, наверное, было запретить своим войскам казни офицеров старой России. На практике приказ Левстрема от 26.04.1918 г. дал войскам известное основание к широкомасштабным чисткам, направленным против русских военных.

* * *

Главнокомандующего практически сразу проинформировали о расстрелах русских в Выборге, и он был вынужден занять какую-то позицию по отношению к сложившейся ситуации. Примерно в период с 30.04.1918 г. по 1.05.1918 г. Маннергейм посетил Выборг, тогда, вероятно, прямо на месте он и получил предварительные данные об убийствах русских. Маннергейм воспринял произошедшее в Выборге гораздо ближе, чем известно общественности. Он лично видел происходившие в городе убийства и
хорошо знал о тех обстоятельствах, при которых они производились. Из интервью, взятого в 1929 г. становится ясно, что вечером 30.04.1918 г. Маннергейм был поблизости от Выборгского заведения Сеурахуоне, когда праздновавшие взятие города пьяные егеря застрелили композитора Тойво Куула. Проходя мимо, Маннергейм на небольшом расстоянии наблюдал за окончанием данного инцидента. Тем не менее, он явно преуменьшал значение конфликта, приведшего к смерти Куула, и считал его нарушением порядка, вызванным опьянением, хотя насильственная смерть Куула была тесно связана со стремлением егерей к власти и, в какой-то степени, с языковой политикой. Публично это убийство выставляли как достойный сожаления несчастный случай, преуменьшая его значение. Если говорить о значении расстрелов русских, позиция главнокомандующего в деле убийства Куула заслуживает внимания, так как создавалось впечатление, будто Маннергейм подобным же образом относился и к ним. Бросалось в глаза стремление главнокомандующего избежать разрыва отношений с ответственными за убийства егерями. В обоих случаях общим является и то, что убийцами были егеря, сопротивление которых было
настолько велико, что расследования пришлось прекратить. Если бы они были доведены до конца, стало бы ясно, что егеря и их руководство были ответственны за кровопролития в Выборге.

* * *

Досадное оглашение расстрелов русских в газетах, заставило Маннергейма сделать заявление. 12.05.1918 г. в своей ставке в Миккели он написал информационное сообщение под названием "Жертвы взятия Выборга", в котором отмечал: "Пресса, особенно русская, распространяет слухи о том, что в связи со взятием города, в Выборге убивали невинных людей. Вследствие этих слухов сообщаю, что в некоторых случаях жертвами стали не участвовавшие в сражениях лица и те, которые во время уличных боев, несмотря на явную опасность, находились вне дома. В связи с этими случаями начато серьезное расследование, в ходе которого выяснится, было ли в пылу боя излишне применено насилие. Если это окажется правдой, виновных накажут". Информационное сообщение опублико вали 13.05.1918 г. в газете "Хуфвудстадсбладет" от имени Маннергейма и 14.05.1918 г. от имени Ставки в газете "Виборгс Нюхетер".201 Говоря о нескольких жертвах, погибших по ошибке на территории военных действий,Маннергейм выбрал линию официального преуменьшения событий.

* * *

Как и Левстрем, Маннергейм поначалу вспылил и принялся разбираться, но позднее занял пассивную позицию. Выйдя в отставку с должности главнокомандующего в конце мая 1918 г., Маннергейм больше не принимал участия в рассмотрении данного вопроса. Некоторые мемуары хорошо освещают отношение Маннергейма к произведенным в Выборге массовым расстрелам русских. Дочь русского генерала Екатерина Григорьева в своих воспоминаниях написала: "Когда белые взяли Выборг, они уби
ли всех живших в городе русских офицеров, расстреляли женщин и детей, и моего мужа тоже без дознания. Английское консульство могло бы привлечь их к ответственности, но я так боялась за своих детей и за себя, что отказалась от этих мер. В тот же день, когда застрелили моего мужа, Маннергейм прибыл в Выборг. Он обещал заплатить мне 15 000 марок, я сказала ему, что платить не надо, так как деньги не вернут мне мужа. Я устроилась на работу в оркестр в кафе на Екатерининской улице". Обещаные Маннергеймом 15 000 тогдашних марок соответствовали бы сейчас 25 000 маркам или примерно 4200 евро. Затухание расследования гибели Куула, как и расследования расстрелов русских в Выборге указывает на некоторое бессилие Маннергейма и Левстрема. Оба расследования не были доведены до конца, так как их проведение встретило чрезмерно большое сопротивление. Расследования были хорошо начаты, но, почти приблизившись к завершению, они были прекращены без формального решения об этом. В обоих случаях все застопорилось по причине сложных и непреодолимых обстоятельств. Ни один виновный так и не был осужден или даже обвинен, хотя неофициально убийцы были известны.

* * *

Поэтому у егерей возник обычай расстреливать и некоторых поддерживавших военные действия Маннергейма и сочувствующих белым русских. Когда информацию о расстрелах русских в Выборге уже на следующий день доложили Маннргейму и Лефстрему, те рассердились и начали изучать случившееся. Они могли так же технически довести эти расследования до конца, но вскоре были вынуждены прекратить все по тактическим причинам. Если бы Маннергейм и Левстрем энергично проводили расследования дел о расстрелах русских в Выборге и убийстве Куула, следствием стали бы сильно натянутые отношения с егерями или даже их разрыв. Именно это было одним из важных мотивов проводивших расстрелы егерей. У Маннергейма и Левстрема, наверное были личные друзья среди расстрелянных офицеров Выборга, и они не могли одобрить эти бессмысленные убийства. С другой стороны, на деле Маннергейм не мог защитить расстрелянных, проведя основательное расследование, так как тогда егеря могли бы с легкостью указать на то, что главнокомандующий официально занимался делами русских. Положение Маннергейма как главнокомандующего было после прибытия основной части егерей настолько слабым и условным, что оно не выдержало бы последствий пристрастного расследования егерей и активистов. Уже организованные егерями артиллерии расстрелы в Пиетарсаари 2.03.1918 г. были для Маннергейма демонстрацией, посла
нием которой являлось то, что приказы главнокомандующего об отношении к арестованным красногвардейцам от 25.02.1918 г. не настолько заслуживали внимания, чтобы их соблюдать. Хотели оскорбить Маннергейма и пошатнуть его положение. Тогда в Ставке возникло раздражение, но главнокомандующий вскоре подчинился и не позволил провоцировать себя чересчур далеко идущими мерами, и посредством своего обдуманного выбора он остался на прежнем месте. Ситуация выбора, перед которой Маннергейма поставили в начале мая 1918 г. была сходной. Маннергейм, будучи главнокомандующим, мог возбудить основательное расследование как произошедших в связи со взятием Выборга расстрелов русских, так и убийства Куула, чтобы виновные ответили за свои деяния перед трибуналом. В какой то момент это привело бы к сильной реакции со стороны егерского руководства, вследствие чего Маннергейму, скорее всего, пришлось бы уйти в отставку. В начале
мая 1918 г. Маннергейм еще считал себя сильным главнокомандующим, но уже в середине месяца стало ясно, что вскоре ему придется покинуть. В этом шатком положении Маннергейм опять выбрал отступление и не попал в расставленную егерями ловушку. Хотя для Маннергейма было наверняка неприятно и отвратительно то, что егеря расстреливали белых русских в Выборге, это не было для опытного генерала решающим, стоящим борьбы вопросом.

http://rabkrin.org/vesterlund-lars-myi-zhdali-vas-kak-osvoboditeley-a-vyi-prinesli-nam-smert-kniga/ - скачать электронную версию книги

http://colonelcassad.livejournal.com/2806316.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Уж мы докажем этим русским

Суббота, 18 Июня 2016 г. 20:05 (ссылка)



Сообщение Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников
О злодеяниях финско-фашистских захватчиков на территории Карело-Финской ССР


На временно оккупированной территории Карело-Финской ССР правительство и верховное военное командование Финляндии, осуществляя свои империалистические планы, стремились поработить советских людей, уничтожить культуру народа и превратить Карело-Финскую ССР в колонию. В наставлении так называемого "Восточно-Карельского просветительного отдела" Финского штаба, захваченном Красной Армией при разгроме штаба 13-го берегового артиллерийского полка в июне 1944 года, указывается воинским частям на необходимость осуществления захвата территории Карело-Финской ССР и других областей Советского Союза. В нём говорится: "...Если в Финляндии теперь недостаёт строительного леса, то богатые леса Восточной Карелии ждут превращения их в капитал. Преимущественно в Восточной Карелии лес старый, созрелый, в то время как в Финляндии он молодой, малопригодный как строительный материал. К тому же вывоз леса из Восточной Карелии при наличии такого большого количества рек и озёр стоит малых затрат. Экономическая же выгода от этого очень велика".
Финское правительство с беспримерной наглостью объявило всё советское население на захваченной территории пленным и заключило мужчин, женщин, стариков и детей в специально созданные концентрационные лагери, создав в них режим голода, истязаний и непосильного изнурительного труда с целью преднамеренного истребления советских людей. Комиссия в составе: (первый член комиссии в имеющемся экземпляре вымаран), председателя Совнаркома Карело-Финской ССР Прокконен П. С., полковника Никитина Д. Н., с участием представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии Макарова В. Н. и судебно-медицинских экспертов расследовала и установила факты беспримерных злодеяний, совершённых финско-фашистскими оккупантами на временно захваченной ими территории Карело-Финской ССР.


Избранные цитаты:

"Пленных" мирных советских людей финские палачи подвергали невероятным истязаниям и пыткам. Один из жителей Петрозаводска, давший свои показания Следственной комиссии, Новиков Б. И. был очевидцем того, как в лагере No 2 финны отобрали 30 человек, как якобы военнопленных. Их увезли на улицу Лива Толстого, где подвергли мучительным истязаниям. "Пленным" жгли пятки калёным железом, били резиновыми палками, затем 15 человек из них расстреляли. Остальные 15 человек через 25 суток были возвращены в лагерь No 2. Пленный финский солдат 1-й роты 2-го батальона бригады самокатчиков бронетанковой дивизии Лагуса Вилхо Куркила показал: "Когда мы вошли осенью 1941 года в город Петрозаводск, то населения там не нашли: всё оно разбежалось пo окрестным лесам. Финские власти издали приказ, которым предлагали населению под угрозой расстрела немедленно вернуться в город. Были созданы отряды для поимки населения и возвращения его обратно в Петрозаводск. Население таким образом собрали и загнали в лагери. Один лагерь был создан в Кукковке, другой - в местечке под названием "Дорога в Соломенчуги", третий находился за радиомачтой. Всех, и старых и молодых, под конвоем гоняли на тяжёлые работы. На людей было страшно смотреть - до того у них был несчастный и забитый вид. Очень многие не выдерживали и умирали. В то время когда жители находились в лагерях, мы, финские солдаты, очень хорошо пожили как в самом Петрозаводске, так и в окрестных деревнях. В домах оставалось всё имущество местного населения и много продуктов. Всё это добро было объявлено безнадзорным, и, разумеется, мы не зевали, брали всё, что нам казалось подходящим. Много добра мы отправили родственникам в Финляндию, но особенно отличались в этих делах солдаты 3-й роты нашего батальона, да и другие не отставали от них".

* * *


Финны истязали в лагерях не только взрослых, но и детей, которые также считались "пленными". Пленный финский солдат 13-й роты 20-й пехотной бригады Тойво Арвид Лайне показал: "В первых числах июня 1944 года я был в Петрозаводске. На станции Петрозаводск я видел лагерь для советских людей. В лагере помещались дети от 5 до 15 лет. На детей было жутко смотреть. Это были маленькие живые скелеты, одетые в невообразимое тряпьё. Дети были так измучены, что разучились плакать и на всё смотрели безразличными глазами".
"Пленных" детей финские рабовладельцы наравне со взрослыми заставляли выполнять непосильную работу. Финский солдат Суло Иоганнес Ахо из 2-го отдельного батальона береговой обороны был очевидцем, как "в течение лета 1943 года было согнано свыше 200 человек, главным образом подростков, из ближайших деревень на строительство дороги в районе Толвуя и пристани Шитики. Все эти люди работали под охраной финских солдат как заключённые".
В сентябре 1943 года 10-летний мальчик Зуев Лёня, содержавшийся в лагере No 2, хотел перелезть через проволочный забор. Финский охранник заметил Зуева, без всякого предупреждения выстрелил в него и ранил мальчика в ногу. Когда Лёня свалился, финн выстрелил в него вторично. Израненный Зуев с трудом дополз до зоны лагеря.

* * *

О нечеловеческой жестокости финских негодяев в отношении к советским мирным гражданам, заключённым в концентрационные лагери, свидетельствует такой далеко не единичный факт. В руки Комиссии попало письмо бывшего студента университета в Хельсинки рядового 7-го пограничного егерского батальона Салминен, который в этом письме писал буквально следующее: "Вчера расстреляли двух русских, отказавшихся приветствовать нас. Уж мы докажем этим русским!"
В результате каторжного режима, болезней, пыток и расстрелов в петрозаводских лагерях истреблено свыше 7 тысяч советских граждан.
Комиссия под председательством депутата Верховного Совета СССР Дильденкина, председателя Петрозаводского городского Совета Степанова, профессора Петрозаводского университета Базанова, с участием судебно-медицинских экспертов: главного судебно-медицинского эксперта Карельского фронта, майора медицинской службы Петропавловского; главного патолога Карельского фронта, подполковника медицинской службы, доктора медицинских наук Ариэль и других, осмотрев петрозаводское кладбище "Пески", обнаружила 39 групповых могил и установила, что во всех этих могилах захоронено не менее 7 тысяч трупов. Судебно-медицинской экспертизой эксгумированных трупов установлено, что причиной смерти большинства погребённых являлось истощение. У части трупов имеются сквозные повреждения черепа огнестрельным оружием.

* * *

При занятии Олонецкого района Красной Армией в госпитале Олонецкого лагеря военнопленных были найдена регистрационная книга больных военнопленных, которая даёт яркую картину истребления финнами советских военнопленных. По записям книги значится, что только за первые шесть месяцев 1942 года из общего числа зарегистрированных 1888 больных в госпитале умерло от общей слабости, истощения и отёчности 588 человек. Трупы умерших и замученных военнопленных закалывались в общей траншее, вырытой специально для этого в 100 метрах от лагеря.
Судебно-медицинская экспертная комиссия произвела эксгумацию и исследование трупов, обнаруженных на кладбище возле Олонецкого лагеря No 17. При судебно-медицинском исследовании трупов установлено, что подкожная жировая клетчатка, а также клетчатка внутренних органов истощена или полностью отсутствует, что свидетельствует о резком истощении, развившемся вследствие длительного голодания. У части трупов обнаружены следы огнестрельных ранений головы и грудной клетки.
На основании исследования трупов, показаний свидетелей установлено, что финско-фашистские палачи морили голодом советских военнопленных, применяли к ним пытки и истязания, а также расстрелы.

* * *

"Акт. Мы, нижеподписавшиеся, военврач 3-го ранга Голынский, военврач 3-го ранга Падарян, младший политрук Бестолов, старшина Бочкарёв, санитар Жуков, красноармеец Босенко, военфельдшер Рябов, обследовав трупы зверски замученных белофинскими бандитами бойцов Красной Армии, констатируем следующее: 1) На трупе краснофлотца Кулешова: обрезано правое ухо, в области лица следы ударов прикладом и ряд штыковых ран, правая нога вывернута в колене и тазобедренном суставе. 2) На трупе краснофлотца Зива: обожжены кожные покровы лица, усы и борода, в области правого глаза больших размеров кровоподтёк, на левом виске имеется ранение, нанесённое холодным оружием. 3) На трупе красноармейца Кривулина: в области правой сонной артерии рана холодным оружием, вскрыта сонная артерия, перелом ключицы, ряд ранений на правом плече, верхнее веко левого глаза вырезано, повреждён глаз. 4) На трупе красноармейца Баранова: в области грудной клетки свыше 6 штыковых ран, на обоих пятках крестообразные ранения, нанесённые холодным оружием".
28 июня 1944 года во время боя за деревню Пуско-Сельга финны прорвались к месту, где были сосредоточены более 70 раненых бойцов и офицеров Красной Армии. Фашистские изверги учинили чудовищную расправу над советскими людьми, добивая их очередями из автоматов и ударами штыков, ножей и прикладов. От этой зверской расправы, притворившись мёртвыми, случайно уцелели три человека: сержант Марков И. С. и бойцы Криворучко И. И. и Крючков В. В.
"Когда перестрелка прекратилась, - рассказал сержант Марков, - финские солдаты и офицеры стали обшаривать наших убитых и раненых. В нескольких метрах от меня лежал раненный в ногу сержант Щучка. Четыре финна подошли к нему, сорвали с гимнастёрки гвардейский значок и расстреляли. Другая группа финнов исколола штыками и изрубила ножами раненого младшего лейтенанта Баранова. Кругом слышались стоны убиваемых. Некоторые раненые пытались спастись, отползая в сторону, но финские солдаты и офицеры настигали их и зверски расправлялись".
11 и 12 июля 1944 года майор медицинской службы, профессор патологической анатомии, доктор медицинских наук М. Е. Браул произвёл вскрытие трупов зверски замученных финнами офицеров и бойцов Красной Армии в районе озера Котоярви. В результате вскрытия трупов установлено, что раненые были убиты после боя финскими солдатами и офицерами, из них: одиночными выстрелами и автоматными очередями убито 34 человека, раздроблены кости черепа тяжёлым тупым орудием у одного человека, выстрелами с одновременным раздроблением тупым орудием черепа убито 6 человек.
Сознательное истребление раненых бойцов и командиров Красной Армии финскими воинскими частями подтверждается многочисленными показаниями финских военнопленных. Солдат Юхо Хейсканен из 3-й пехотной бригады показал: "В Петрозаводске навстречу нам шли пленные красноармейцы. Их гнали ударами прикладов Я видел раненого красноармейца: один из наших солдат взял автомат и застрелил его на месте". Солдат финской армии Вяйне Неваранта из 21 отдельного батальона сообщил: "Наш батальон повёл наступление севернее Медвежьегорска. За время этого боя попало к нам в плен около 100 красноармейцев. Их повели в тыл. Лейтенант Ниеми оставил часть раненых красноармейцев при себе, заявив, что их привезут после на подводах. Когда остальные пленные достаточно удалились от этого места, Ниеми стал из револьвера пристреливать раненых красноармейцев. Лично он застрелил 8 человек. Остальных велел прикончить одному из автоматчиков. Очевидцами этого были все солдаты нашего взвода".

* * *

Захваченный в плен Красной Армией бывший заместитель начальника Олонецкого лагеря военнопленных No 17 Пелконен на допросе показал: "Я полностью разделял проводимую финнами фашистскую пропаганду. В лице русской национальности я видел исконных врагов моей страны. С таким мнением я пошёл воевать против русских. В лагере для советских военнопленных No 17 администрация лагеря, в частности мой начальник лейтенант Соининен, говорил, что русские, даже находясь в плену, продолжают оставаться для финнов врагами и не поддаются воспитанию, а способны соблюдать лагерный режим только после физических мер воздействия. На основании этого я, считая советских военнопленных за ничтожество, ощущал своё превосходство над ними и, пользуясь их беспомощностью, при всяком удобном случае вымещал на них злобу..."

* * *

Мы, нижеподписавшиеся, бойцы, политработники, представители мирного населения, составили настоящий акт о зверствах и издевательствах над мирным населением и пленными красноармейцами со стороны финских захватчиков.
8 декабря 1941 г. в местечке бараков ББК (Беломорско-Балтийского канала) финны выгнали на улицу всё мирное население, находящееся в бараках. Мужчин расспрашивали, где находится Красная Армия и сколько войск. Когда советские люди отказались дать сведения о наших частях, тогда финны на глазах жён и детей забрали мужчин из мирного населения, в том числе: Лобус Василия Иосифовича, рождения 1914 г., диспетчера пристани Медвежьегорск; Вербицкого Ивана Викентьевича, рождения 1916 г., слесаря механических мастерских местечка Пиндуши; Бажина Ивана и Третьяк, рабочих лесопункта Пиндушской судоверфи; Колбасовского, Гром Ф. Я., Бобкун И.
У всех забранных людей из гражданского населения и, кроме того, у четырёх красноармейцев финны забрали деньги, документы, карманные часы, сняли тёплую одежду и валенки, после чего всех расстреляли тут же на окраине посёлка.
Настоящий акт составили очевидцы расстрела и участники в похоронах расстрелянных.

* * *

(Письмо из Ведлозерского района, 1942 г.)
Здравствуйте, дорогие друзья!
Представился мне случай отправить Вам партизанской почтой письмо. Не описать Вам, родные, всего того, что натворили в Ведлозерском районе финские гады. С самого начала полицейские, которых посадили финны в деревнях, начали грабить население, отбирать последние крохи. Повсеместно начался голод.
Но это было ещё только начало. В феврале 1942 г. всему населению в возрасте от 12 до 50 лет, не исключая и больных, приказали явиться в деревню Паннила. Когда все явились, то нас посадили в 4 закрытые машины. Куда везут - никто не знал. Везли долго. Потом оказалось, что всех - и стариков, и больных - финны решили заставить рыть окопы, строить разные укрепления. Жили здесь люди, как заключённые, в невыносимых условиях. Здесь, на этих работах, находилась и жительница дер. Паннила М. Петрова. Ей за 50 лет. Петрова тяжело заболела, и в один из дней она не смогла выйти на работу. Коменданту Паасонен сообщили о том, что Петровой нет на работе. Комендант взял резиновую дубинку и отправился учинять расправу над полумёртвой женщиной. Он вошёл в избу, снял шинель и начал избивать резиновой дубинкой беспомощную женщину. Он бил её до тех пор, пока из её груди не перестали вырываться стоны. А потом этот зверь бросил свою жертву и приказал, чтобы её вынесли в арестантскую. Много здесь людей замучено, загублено.

* * *

1943 г., 19 марта. Мы, нижеподписавшиеся, политрук Кубачёв А. С., техник-лейтенант Бережков А. Ф., старшина Братин Г. М., работница Рапица Е. А., составили настоящий акт о зверствах финских бандитов над работницей Вдовицыной А. П.
16 марта 1943 г. банда финнов, отступающая под ударами Красной Армии, зверски замучила работницу Вдовицыну Августину Павловну. Финны нанесли ей сквозные ножевые раны в левую грудь и грудную клетку. Голова была прострелена автоматной очередью. Нанесены ещё четыре пулевые раны в другие части тела. Финские изверги дошли до такого изуверства, что произвели выстрел в половой орган. Поиздевавшись над советской девушкой, финны бросили её труп у машины и скрылись.

* * *


В октябре мы с мамой пошли в другую деревню - в Ламбасручей - получать норму. Мы стояли в очереди, вдруг подошёл финн, начальник по лесному делу, и стал ругаться, зачем стоим в очереди, и погнал женщин на две стороны. Потом схватил нашу маму под руки и с лестницы выбросил на мёрзлую землю; мать без сознания лежала на земле, я начала плакать, а он наставил на меня револьвер. До лодки мать несли на носилках, а в барак она еле-еле дотащилась и сразу заболела. У неё болела грудь, и она обижалась, что колет в лёгких, - она ушиблась при падении на мёрзлую землю. Врачей не было близко, и поэтому матери помощи оказано не было. Когда мы пошли к начальнику-финну просить свезти мать в больницу, в Великую Губу, за 50 километров, он закричал, что "русской собаке нет у нас лошадей, умрёт - так и надо..."
Через две недели мама умерла, мы её схоронили.
А отец у нас ещё раньше матери умер. Умер он от истощения, потому что сильно голодал, так как кроме 200 граммов хлеба ничего финны не давали. Получать норму было трудно - приходилось переезжать через 2 озера, перетаскивать лодку через гору. Мы ослабли от голода и не могли ходить за нормой и по 2 недели жили без кусочка хлеба. За пять километров от нашей деревни была финская столовая; мы с отцом пошли в столовую, стали умолять накормить нас. Отцу было 62 года отроду, он обессилел и ходил с палочкой в руках. Его накормили. Он с жадностью съел супу-баланды и 3 комочка хлеба. После обеда мы пошли обратно; отец прошёл половину дороги и упал в снег. Я побежала домой сказать матери, с помощью других колхозников его довели до дома. Пролежав на печи 3 дня, отец умер.
Сейчас мы остались без отца и матери.
Мы видали, как финны издевались над советским народом.
Когда отобрали хлеб у Федоровой Марии Фёдоровны, то её и мужа так пороли плетью, что муж на второй день умер. Один финн держал, а другой порол на снегу лежащего Фёдорова, от чего Фёдоров так кричал, что мы все разбежались по домам.
Тут же пороли Овчинникова Михаила Егоровича Его вывели на озеро, в морозную погоду, приказали раздеться и пороли, пока не упадёт, а потом велели одеться. Через полчаса снова продолжалась порка, пока Овчинников не потерял сознания.
Когда у нас умерли мать и отец, мы пошли в деревню просить хлеба, по дороге патрули стали стрелять вслед, мы испугались и остановились, нас задержали и за то, что я самовольно пошла в деревню, сняли с меня пиджак и кофту, начали пороть, дали мне 14 плетей. Через неделю я снова пошла просить хлеба для братишки, меня снова задержали и снова дала 14 плетей.
Мы пошли в другую деревню просить хлеба; нас финны увезли в Великую Губу, посадили в холодную "будку", продержали 2 недели и отправили в Петрозаводск в 7-й лагерь, где мы и прожили до прихода Красной Армии.

* * *

Весной 1942 г. смертность в Яндомозере была настолько высокой, что не успевали выкапывать могилы. В деревне Усть-Яндома несколько умерших долгое время лежали непогребенными.
Финны глумились над голодными. Когда истощённые люди приходили просить хлеба, финны избивали их.
Колхозника Чуркина финны поставили на пахоту. 12 дней он работал без куска хлеба, падая от истощения.
- Дайте мне хоть немного рыбы, - попросил он у коменданта.
Комендант Липасти рассвирепел. Он схватил Чуркина за шиворот и столкнул со второго этажа. Затем он сбежал сам с лестницы и избил лежащего Чуркина до крови. Потом Чуркина отправили в концентрационный лагерь, где он и умер.
Пятидесятилетнего колхозника Макара Пименова финские звери превратили в шута. Как только голодный старик появлялся около комендатуры, его заставляли плясать, маршировать.
Обессилевший старик маршировал, а они хохотали. Как собаке, они выбрасывали старику кусок хлеба.
Так мы мучались больше двух лет. Мы жадно ждали того дня, когда Красная Армия освободит нас от финских мерзавцев.
Этот день пришёл. Сейчас мы снова свободны, снова можем жить и работать свободно.
Я приложу все свои силы, знания, чтобы вместе с другими возродить радостную, счастливую жизнь на освобождённой земле.
21 июля 1944 г.

* * *

Финский разбой официально подтверждается докладной запиской финского офицера "просвещения" 6 армейского корпуса за No 569 от 28.8.1941 г., в которой говорится:
"Солдаты забирали из сараев готовое сено... Весенние посевы, и особенно овёс, уничтожали и скармливали лошадям. Во многих местах солдаты портили дорогие и дефицитные рыболовные снасти... Из мелкой утвари солдаты забирали небольшие иконы, медные образа и прочие вещи. Забирали у семей корову и последнюю курицу".
Солдаты финской армии грабили всё, что попадало под руку, и всё, что видели их воровские глаза.
"Мне ничего не посылай, я сыт, - писал домой шюцкоровец Хайконен. - Мы заходим в колхоз и, на глазах оставшегося населения, забираем свиней, режем и варим их в своё удовольствие".
Из дневника лейтенанта Нуклер: "Вечерами занимаемся "добыванием". Добыли два самовара, картошки, мороженой брусники, грибов".
Солдату Теуво Хууско пишет его брат Укко А. Хууско:
"Вейкко задушил одного русского и добыл у него много всякой всячины, как-то: золотые часы, бинокль, пистолет, компас, три золотых зуба и прочую мелочь. Здесь ребята, которые не поленились переворачивать трупы, здорово поживились".
Лётчик Риппиля похвалялся в письме перед своей невестой:
"А посмотрела бы ты, как пытались спрятаться от наших пуль эти беженцы из Энислинна (Так финны называли Петрозаводск). Но наши пулемётчики не зря учились стрелять".
Солдат 101 финского пехотного полка Аарнэ Энсио Мойланен рассказал:
"Разведывательно-диверсионный отряд, участником которого я являюсь, поджёг деревню Койкари... женщины бежали нам навстречу и просили их не расстреливать. Мы изнасиловали некоторых из этих женщин и расстреляли всех. Никого не оставили. У меня в памяти осталась красивая девочка, которую мы с товарищем изнасиловали, а после расстреляли".
Пленный солдат Раялампи заявил:
"По приказанию подполковника Косинмаа мы сожгли деревню Витсиваара".

* * *

Пленный солдат 5 егерского батальона Вильё Суутари показывает:
"Однажды в лесу, в полутора километрах от деревни Паданы, мы набрели на сарай, в котором обнаружили двух стариков 60 лет, оказавшихся советскими гражданами. На другой день лейтенант Мериканто вызвал меня и моих трёх товарищей - Лайтио, Лехтинен и Нурми - и сообщил, что нам разрешается расстрелять стариков. Я не отказался от расстрела этих людей потому, что имел желание расстрелять их лично. Ведь задержал их я. Когда мы довели этих двух советских граждан до указанного места, мы заставили их вырыть себе могилы и по команде прапорщика Эломаа попарно произвели по ним огонь. Я и Лехтинен расстреляли одного старика, а Нурми и Лайтио - другого".
Январской ночью 3942 г. финский батальон, проникший в наш глубокий тыл, находился в боевой готовности. 500 финских солдат и офицеров окружили советский посёлок Майгуба, в котором не было ни одного взрослого мужчины. Посёлок спал мирным сном.
В этот час состоялся сбор командиров взводов финского батальона: убийцы готовились к расправе со своими жертвами.
"Командир роты капитан Пуустикен, - показал один из участников этого разбойничьего налёта военнопленный В., - позвал к себе всех командиров взводов и дал приказание сжечь все дома и постройки в посёлке. Командир нашего взвода лейтенант Ахвенайнен, передавая приказание Пуустинен своему взводу, добавил: "Если услышите, что в домах есть люди, то забросайте окна гранатами, а потом зажигайте дома". Я слышал взрывы гранат во многих домах. Видимо, и другие взводы поступали таким же образом"...

* * *

Около деревни В. на северо-западном направлении фронта немцы захватили а плен двух раненых красноармейцев. Одного из них фашисты расстреляли, а второго сожгли заживо на костре. На северном фронте белофинны захватили в плен раненного в обе ноги воентехника Ладонина. Шюцкоровцы изрезали ему бритвой лицо, выкололи глаза и нанесли много ножевых ран. Изуродованный труп тов. Ладонина красноармейцы нашли в чулане дома, в котором помещалась канцелярия белофинского батальона.
Из вечернего сообщения 5 августа 1941 г.
Мародёрство в финской армии всемерно поощряется и входит в обязанности финских солдат. В секретной инструкции штаба 7 финской пехотной дивизии за No 511 говорится: "При всех обстоятельствах, как только позволяет обстановка, надо снимать с убитых солдат противника всё обмундирование и снаряжение. В случае надобности к этой работе можно привлекать военнопленных. (Основание: телеграфное распоряжение штаба Карельской, армии)".
Из вечернего сообщения 3 января 1942 г.
Вырвавшийся из белофинского плена красноармеец Терентьев Сергей Павлович рассказал о невыносимых страданиях советских военнопленных, томящихся в лагере близ города Питкяранта. "В этом лагере, - сообщил Терентьев, - содержатся раненые красноармейцы. Им не оказывают никакой медицинской помощи. Всех заключённых принуждают работать по 14-16 часов в сутки. Пленных впрягали в плуги и заставляли пахать землю. В сутки нам выдавали по кружке мучной похлёбки. Финские палачи придумали для нас ужасную пытку. Они опоясывали пленного колючей проволокой и волочили по земле. Ежедневно из лагеря вывозят трупы замученных советских бойцов".
Из вечернего сообщения 7 октября 1942 г.
Группа бойцов Н-ской части, действующей на Карельском фронте, обнаружила в отбитом окопе трупы 11 советских бойцов, зверски замученных белофиннами. Красноармейцы Бачинов Г. М., Углов В. В. и Богданов И. С. были ранены в бою и захвачены в плен. Белофинны долго пытали их и вырезали на груди пятиконечные звёзды. Личность остальных замученных бойцов установить не удалось, так как бандиты до неузнаваемости изуродовали их.
Из утреннего сообщения 9 октября 1942 г.
"Такие же зверства творят на Крайнем Севере и финские пособники германских фашистов. На Карельском фронте при наступлении частей Красной Армии были обнаружены десятки трупов израненных красноармейцев, замученных финскими фашистами. Так, у красноармейца Сатаева финны выкололи глаза, отрезали губы, вырвали язык. У красноармейца Гребенникова они отрезали ухо, выкололи глаза и вставили в них пустые гильзы. Красноармейцу Лазаренко после долгих пыток финны раздробили череп и набили туда сухарей, в ноздри вогнали патроны, а на груди раскалённым металлом выжгли пятиконечную звезду".

* * *

"Я видел в Кейлие пленных красноармейцев. У них отняли сапоги и босых отправили на полевые работы. Чтобы не поранить ноги, красноармейцы привязали к своим ногам доски и обвернули их тряпками. Финские власти в таком виде водили их по городу, показывали народу: вот, мол, в чём воюют русские солдаты.
Финский прапорщик в своём дневнике записал: "Захвачены военнопленные. Устали. Некоторые не в силах двигаться. Их мучает рвота, изрыгающая непереваренную траву.
Похороны военнопленных. С трудом роют могилу. Кто-то из солдат меняет 5 марок на 5 рублей. Пленный просит: "Сколько-нибудь хлеба"...
Рейно Рекола, финский лейтенант, взятый в плен нашими бойцами, признался:
"Если нет специального приказа доставить военнопленного в штаб, финны допрашивают его на месте и убивают".
Солдат 7-го пограничного егерского батальона Саллинен, бывший до войны студентом Хельсинкского университета, писал своим родным с фронта: "Вчера расстреляли двух "рюсся", отказавшихся приветствовать нас... Уж мы покажем этим "рюсся"!"
Солдат Вяйне Неваранта из 21 отдельного батальона, сдавшийся в плен 10 января 1942 г., показал:
"Я видел в районе Ванжозеро, когда на поле боя осталось два десятка раненых красноармейцев, что к раненым красноармейцам подошёл лейтенант Ниеми, который застрелил красного командира и нескольких пленных красноармейцев. Он же отдал приказание одному из автоматчиков добить остальных. Так были добиты более двух десятков раненых красноармейцев".
Солдат Лаури Валениус из 56 пехотного полка, сдавшийся в плеч 26 апреля 1942 г., показал:
"В дер. Лумбуши сержанты Линстрем, Рейно Мякеля и Микко Косолайнен рассказали друг другу о зверствах, которые они творили над пленными красноармейцами после занятия Медвежьегорска. Они расстреляли более 10 красноармейцев. А медсестру сперва изнасиловали, а потом убили".

* * *

Солдат Вийтаниеми из 22 батальона, сдавшийся в плен 22 мая 1942 г., показал:
"Пленных красноармейцев я видел. 6 человек пленных красноармейцев работали на хозяйственных работах в госпитале в Медвежьегорске. Я лично видел, как надзиратели били пленных красноармейцев. Мой приятель служит при лагере военнопленных в Выборге. Он рассказал мне, что там на почве голода за одни сутки умирает несколько человек пленных красноармейцев. Едят, что попало: кошек, ворон".
Солдат Лаури Ройванен из 22 отдельного батальона, сдавшийся в плен 22 мая 1942 г., показал:
"У Медвежьегорска пленных красноармейцев заставили рыть могилы для убитых в бою. Офицер приказал после окончания работы прикончить пленных тут же. Они были все убиты".
Солдат Ленни Киннунен из 32 пехотного полка, сдавшийся в плен 27 мая 1942 г., показал:
"Когда были последние бои, на поле боя остались 5 раненых красноармейцев. К ним подошёл пастор и сказал, что их надо добить. На второй день трупы 5 убитых красноармейцев лежали в канаве".

* * *

Солдат Юхо Хейсканен из 3 пехотной бригады, взятый в плен 15 сентября 1942 г., показал:
"В Петрозаводске навстречу нам шли пленные красноармейцы. Их гнали ударами прикладов. Я видел раненого красноармейца. Один из наших солдат взял автомат и пристрелил его на месте".
Солдат Калле Кивиниеми из 101 пехотного полка, сдавшийся в плен 11 апреля 1943 г., показал:
"В районе Ряйселя мы нашли раненого красноармейца, у него были прострелены ноги. Солдат Силвениус пристрелил его из винтовки".
Пленный солдат 18 финской пехотной дивизии Альберт Андерс Гунная рассказал:
"Я добровольно поступил в финскую армию 16 июля 1941 г. и был зачислен в шюцкоровскую роту, которая находилась в Восточной Карелии, в октябре 1942 г. меня перевели в 18 пехотную дивизию. Находясь в шюцкоровской роте в Виелярви, мы охраняли лагерь советских военнопленных. Пленные влачили жалкое и голодное существование. На завтрак они получали воду и крошечный кусочек хлеба с большой примесью древесной муки. После этого пленных угоняли на работу. Надсмотрщики подгоняли их и избивали. На обед пленным выдавали несколько ложек несъедобной каши из отходов ржаной муки или похлёбки из картофельных отбросов. Только очень изголодавшийся человек мог есть такую пищу. Из числа солдат, охраняющих лагерь, я знаю Пааво Оландер и Эркки Ехюдениус из Оулункюля, Бертол Нюмаш из Хельсинки.
Они могут подтвердить, что я говорю правду. Лагерь военнопленных имеется также около Маткаселька. Заключённые в этом лагере работают на лесозаготовках. Проездом я видел их за работой. У пленных был крайне измождённый вид. Несмотря на сильный мороз, они были одеты в тряпьё. О расстрелах русских военнопленных мне рассказывали многие финские солдаты".

* * *

Взятый в плен солдат финской армии Хейккн Койвисто показал:
"На нашем участке фронта за последнее время было четыре пленных, которых заставляли работать на передовых позициях, а порой даже впереди окопов, под огнём русских. По приказу главного финского командования за побег одного русского военнопленного немедленно расстреливают десять его товарищей. Один офицер приказал расстрелять 40 военнопленных за то, что в бою осколками ваших снарядов были убиты два финских офицера".
Пленный Рипонен показал:
"Военнопленные в Райвола - это живые мертвецы в лохмотьях. За малейшую провинность их нещадно бьют палками. Здесь каждый день умирают замученные, заморённые голодом люди. Как-то два пленных красноармейца под конвоем выполняли тяжёлую работу. Мимо проходил пьяный шюцкоровец. Он подошёл к пленному, проворчал: "У, pуcc", - и вонзил нож ему в грудь".

* * *

Солдат Рейно Вуото из 101 пехотного полка, сдавшийся в плен 26 июля 1943 г., показал:
"Мой брат служил охранником в лагере военнопленных в городе Ханко. Он рассказал, что пленных красноармейцев расстреливают под предлогом, что они стремятся бежать. Пленных избивают за то, что они собирают остатки пищи в помойных ямах".
Солдат Мартти Лааксонен из 101 пехотного полка, сдавшийся в плен 8 сентября 1943 г., показал:
"Мой брат Эйнар Лааксонен, который работал в местечке Вирккула, рассказал, что там 15 пленных красноармейцев умерли от голода и их закопали в помойную яму в местечке "Лохья".
Солдат Юхо Койвунен из 101 пехотного полка сдавшийся в плен 4 августа 1943 г., показал:
"В Петсамо было много пленных красноармейцев. В камерах размером 5 х 5 метров содержат русских военнопленных по 60 чел., а финских заключённых только 12 человек. Пленных кормили очень плохо.
У кухни, где им варили, я видел дохлого коня, из мяса которого выползали черви. В нашем взводе солдат Юсси Кивисте, забавляясь, расстрелял много пленных красноармейцев. Узнав об этом, капитан Виккери сказал: "Мне такие солдаты нужны".
Солдат Ойва Тауриайнен из 12 пехотного полка, взятый в плен 20 ноября 1943 г., показал:
"В городе Каяни большой лагерь военнопленных. Пленных продают крестьянам. Пленных красноармейцев избивают, дубинками".
Солдат Лаури Тойвонвирта из 3 пехотной бригады, взятый в плен 11 декабря 1943 г., рассказал:
"В феврале 1942 г., во время боёв к нам попало в плен много красноармейцев. 60 человек пленных водили по железной дороге и незаметно по ним открыли пулемётный огонь и убили их всех. Об этом знают все солдаты 3 пехотной бригады. Когда я служил в 46 пехотном полку, во время боёв наш полк захватил в плен 7 красноармейцев, среди них 2-х женщин. По приказанию зам. командира подполковника Саури их после опроса расстреляли".

* * *

Лейтенант Юхля из роты ПТО 101 пехотного полка публично хвастался, что расстрелял много пленных красноармейцев. Солдат той же роты Юоси Кивистё расстрелял "для забавы" 2 пленных. Когда командир роты, капитан Виккери узнал об этом, он сказал с восхищением: "Вот такие солдаты мне нужны!".
Финны глумятся над ранеными, попавшими в плен, и добивают их. Лейтенант Ниеми из 21 отдельного батальона финской армии лично застрелил в Медвежьегорске 8 раненых красноармейцев и приказал стоявшему поблизости автоматчику пристрелить и остальных раненых, попавших в плен. Командир 1 батальона 3 пехотной бригады увидел раненого красноармейца, 3 дня лежавшего без медицинской помощи и истекавшего кровью. По его приказу пленный был отравлен, а группа пленных раздета догола и расстреляна из автоматов. Солдат 2 взвода пульроты 23 отдельного батальона 101 пехотного полка Салвениус застрелил в лесу под Ряйселя пленного красноармейца, у которого были перебиты обе ноги.
Сержанты 12 роты 56 пехотного полка Линдстрем, Мякеля и Косолайнен, захватив в плен санитарку, изнасиловали её, убили и обнажённый труп подвергли неслыханному осквернению.

http://www.x-libri.ru/elib/sulmn000/00000001.htm - полная электронная версия книги
http://www.x-libri.ru/elib/zip/sulmn000.zip - скачать книгу

http://colonelcassad.livejournal.com/2804573.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Полторанин о 12 июня

Воскресенье, 12 Июня 2016 г. 17:50 (ссылка)



Так сказать к "празднику", кусок интервью бывшего ельцинского министра Полторанина.

Глава госкомиссии по рассекречиванию документов КПСС и ближайший соратник Ельцина о сенсационных подробностях операции по развалу СССР
Черновик декларации о суверенитете РСФСР был написан еще в 1970-х годах в секретном институте под Веной, заявляет экс-зампред правительства РФ Михаил Полторанин. Занимаясь рассекречиванием документов КПСС, он узнал из первоисточников, как Андропов и Косыгин решили превратить Советский Союз в сырьевой придаток Запада. В интервью "БИЗНЕС Online" бывший ельциновский министр рассказал о том, как державе ломали экономический хребет и почему снос Ипатьевского дома помог Ельцину в его карьере.


"ОНИ ПОНИМАЛИ, ЧТО ИМ НЕ ПО СИЛАМ ДЕРЖАТЬ НА ПЛЕЧАХ ЭТУ ОГРОМНУЮ ДЕРЖАВУ"

— Михаил Никифорович, 12 июня 1990 года, в день, который теперь вписан в календарь как историческая дата, вы были активным политиком, без пяти минут министром печати РСФСР (назначен на эту должность спустя месяц — прим. ред.). Но у нас в новейшей истории было два 12 июня: это день принятия декларации о суверенитете и день избрания Ельцина президентом на следующий год. Это два последовательных звена, два кольца змеи, которые свернулись вокруг погибающего Советского Союза. Празднуете ли вы теперь эту дату? Для вас это красный или черный день календаря?

— Для меня это, конечно, черный день календаря. Причем второе 12 июня вытекает из первого: избрание Бориса Ельцина — из декларации о суверенитете РСФСР. И я вам скажу, что принятие декларации — это вовсе не спонтанное политическое решение, а результат долговременного планирования, поскольку проект этого документа был набросан еще в 1974 году в институте IIASA.

— Что это за институт такой? 1974 год — это ведь самый расцвет брежневской эпохи застоя...

— IIASA (International Institute for Applied Systems Analysis, в русской транскрипции МИПСА) — это Международный институт прикладного системного анализа. Он создан в 1972 году в Лаксенбурге, это рядом с Веной. Именно там был набросан проект документа, о котором мы говорим и который определил всю дальнейшую судьбу России. А начиналось все очень просто: в 1970 году собрались два приятеля, Алексей Косыгин, тогда председатель совета министров СССР, и Юрий Андропов, уже занявший кресло председателя КГБ. И они тайно обсудили одну проблему.

Здесь необходим небольшой экскурс в биографию Косыгина и Андропова, чтобы было понятно. Они вообще старые знакомые: Косыгин во время войны работал в блокадном Ленинграде, а Андропов в это же время - в Петрозаводске. Причем будущего главу госбезопасности чудом спасли от "Ленинградского дела" (материалы по нему были выделены в особое производство — прим. ред.). Андропов — вообще мужик очень странный, биография у него темная. Известно, что он сын Евгении Флекенштейн, происходившей из семьи владельцев дореволюционной сети ювелирных магазинов в Москве. Возможно, поэтому Андропов всю жизнь крутился, изворачивался, показывал, что он "не такой", потом бросил семью в Ярославле, заново женился, не хотел идти воевать, ссылаясь на слабое здоровье, отвертелся, а потом с лупой изучали, как он якобы курировал партизанскую борьбу в Карелии. Неприятный мужик такой. В общем, они собрались и обсудили, что последние лучшие годы СССР закончились вместе с "восьмой пятилеткой" (завершилась в 1970 году — прим. ред.), а потом утекло все. К тому же, начались проблемы с национализмом в республиках. Знаменитая "косыгинская реформа", которую председатель совмина запустил в 1965 году, по большому счету ничего не дала. Это была реформа децентрализации народнохозяйственного планирования. Стали предлагать республикам децентрализованное планирование, мол, ребята, вы там сами решайте, сами находите разные ресурсы и прочее. А в Казахстане, Узбекистане, Киргизии и т. д. возразили: зачем нам это? Вы нам давайте ресурсы, и тогда мы будем работать. Кремль это не устраивало. В итоге собрались два человека и приняли решение, что нужно что-то менять.

"Андропов и Косыгин хотели вычленить Россию из СССР и сделать ее придатком Запада, "кочегаркой" этакой и поставлять западному миру то, что мы сегодня и поставляем − нефть, газ, другие энергоресурсы, и за счет этого нормально жить""Андропов и Косыгин хотели вычленить Россию из СССР и сделать ее придатком Запада, "кочегаркой" этакой, и поставлять западному миру то, что мы сегодня и поставляем, — нефть, газ, другие энергоресурсы, и за счет этого нормально жить"
А как менять? Надо избавляться от "балласта" — развалить страну, отрубить куски: Узбекистан, Туркмению, Киргизию, Таджикистан, Молдавию, Армению. Может быть, сохранить при этом часть Прибалтики. Впрочем, думаю, что и это не входило в их намерения. Они хотели вычленить Россию из СССР и сделать ее придатком Запада, "кочегаркой" этакой, и поставлять западному миру то, что мы сегодня и поставляем, — нефть, газ, другие энергоресурсы, и за счет этого нормально жить.

— То есть они хотели спастись из-под обвала Советского Союза, который им казался неизбежным, и обеспечить нормальный уровень жизни элите?

— Нет, они хотели обеспечить нормальный уровень жизни всему народу.

— Таким образом, в зачатке это была вполне гуманная идея?

— В том-то и дело, что они не хотели бандитского капитализма, они хотели оставить демократический социализм, но при этом разрешить частную собственность. А на Западе покупать высокие технологии — нормально они хотели. Конечно, пошло совсем не так, как думали Андропов и тем более Косыгин, которого нельзя заподозрить в том, что он никакой не коммунист. Просто они понимали, что им не под силу держать на плечах эту огромную державу. Под силу это было Сталину, а его восприемники понимали, что эта громада скоро посыплется, но отдавать власть кому-то они боялись. Можно было провести референдум на этот счет, призвать к решению лучшие умы, но они стали действовать тайно. Но при этом ни в коем случае не хотели капитализма такого жестокого, какой мы теперь получили. Просто они понимали, что им не под силу держать на плечах эту огромную державу, что эта громада скоро посыплется, но отдавать власть кому-то они боялись.

* * *

"ЧЛЕНЫ РИМСКОГО КЛУБА НАТАСКИВАЛИ ИХ КАК ОВЧАРОК НА СВОЕ СОБСТВЕННОЕ ГОСУДАРСТВО"

— Институт IIASA был нужен как идеологический штаб по развалу СССР и созданию новой страны "демократического социализма"?

— Да, я к этому и подвожу. Так вот, Косыгина и Андропова связывала давняя дружба и помимо прочего один общий знакомый по имени Михаил Гвишиани, генерал-лейтенант НКВД, бывший заместитель Берии. Как рассказывали, он когда-то вытягивал Косыгина и не давал "схарчить" его по "Ленинградскому делу". Косыгин даже отдал свою дочь Людмилу за сына Гвишиани, Джермена. Именно этого Джермена Андропов отправил в Римский клуб (создан итальянским промышленником Аурелио Печчеи — прим. ред.). А тогда это был главный мозговой центр Запада, который имел около 100 членов, в общем, они миром командовали. Джермен договорился с "римлянами", после чего и создали IIASA в 1972 году в Лаксенбурге.

— Почему именно там? Подальше от глаз советских граждан?

— Потому что замок там красивый, и он по дешевке продавался. Вот и решили обосноваться там.

— А учредителем этого института кто был?

— СССР и США. И в какой-то степени Римский клуб.

— IIASA уже прекратил свое существование?

— Нет, он еще работает. Теперь в состав учредителей вошли и Австрия, и Германия, и Украина, и Бразилия вместе с Мексикой — список там длинный. Институт же стал этаким цыганским табором и уже не воздействует на нас.

— Да, вот вижу — на официальном сайте института, в разделе "история IIASA" есть любопытная фраза: "Когда закончилась холодная война, страны, поддерживающие IIASA, могли сказать, что "миссия выполнена", и расформировать институт. Однако..." и т. д. по тексту.

— На тот момент институт был нужен для того, чтобы послать туда на обучение молодых "архаровцев", которым впоследствии надлежало прибрать страну к своим рукам. "Архаровцы" должны были пересмотреть всю систему экономических связей СССР. Андропов поручил заниматься подбором советских кадров для IIASA своему первому заму Филиппу Бобкову (сейчас генерал армии в отставке, отработал в органах 45 лет — прим. ред.). И Бобков начал подбирать с такой целью, чтобы эти люди имели возможность, а главное — желание сломать экономический хребет советской державе. По сути, он отбирал отморозков.
Потом в нашей стране создали филиал этого института — ВНИИСИ, Всесоюзный научно-исследовательский институт системного анализа (ныне Институт системного анализа РАН). ВНИИСИ возглавил уже упомянутый мною Джермен Гвишиани. Кто же составил штат института или хотя бы проходил там стажировку? Гавриил Попов, Егор Гайдар, Андрей Нечаев (будущий "ельциновский" министр экономики), Александр Жуков (из Госдумы), Петр Авен, Евгений Ясин, Александр Шохин, Михаил Зурабов, Анатолий Чубайс, Сергей Глазьев и многие другие, которые сейчас крутятся во власти. Замами Гвишиани считались Станислав Шаталин и Борис Мильнер. Заведующим лабороторией числился Виктор Данилов-Данильян.

— И вот в этом институте, через который прошло такое количество "буревестников" перестройки, и написали черновик будущей декларации о суверенитете, похоронившей СССР?

— Черновик писали в институте и в Римском клубе, который курировал этот процесс. При этом подразумевали отказ от всех прежних советских обязательств. Армию кормить нечем, науку содержать не на что. Каждая республика в итоге приняла свою декларацию вслед за Россией. Отчисления во всесоюзный бюджет прекратились. Что следом за этим? Развал.

— В буквальном смысле набросали декларацию в тезисах?

— Да-да. И Римский клуб принимал в этом участие. Члены Римского клуба учили своих слушателей стратегии развала страны. Натаскивали, как собак. Вот как овчарок натаскивают нападать и кусать, так и их натаскивали на свое собственное государство.

— Главный тезис декларации — превалирование законов РСФСР над законами большой страны — был разработан тогда же?

— Да, это и есть матрица развала. Когда Ельцин перевел все предприятия, работавшие на территории РСФСР, под российскую юрисдикцию, то все налоги стали поступать именно в бюджет РФ, а не во всесоюзный.

— Логичный вопрос: а откуда вы об этом всем знаете? Не с того ли времени, когда вам было поручено рассекречивание документов КПСС?

— Да. Я был председателем государственной комиссии по рассекречиванию документов КПСС и других.

— В интернете можно найти несколько "вбросов" о связи гайдаровских "младореформаторов" и института под Веной. Но ваша подробнейшая информация о "внутренней кухне" IIASA — из рассекреченных вами документов?

— Да, оттуда. Так вот, 12 июня для России не просто "черный день". Это день сатаны, можно сказать.

* * *

"НАЗАРБАЕВ ЗВОНИЛ ГАЙДАРУ: "ВЫ ЖЕ СВОЮ ЭКОНОМИКУ ГРОБИТЕ!" А ТОТ: "МЫ И ХОТИМ ЕЕ УГРОБИТЬ!"


— Как происходила реализация плана, который, если верить вам, был во многом разработан нашей же элитой и воспитанными в IIASA гайдаровцами?

— Начали с разрушения нашей высокотехнологичной экономики. Знаете ли вы, что к 1972 году по производству микроэлектроники мы выходили почти на первое место: СССР обогнал Японию и поджимал США. Вы, наверное, помните, что едва ли не первые электронные часы были подарены государственному секретарю США Киссинджеру во время его визита в СССР. Первые микроволновки у нас появились, телевизоры у нас французы и англичане по миллиону в год покупали, ЭВМ у нас были. И вдруг с 1974 года резко сократили финансирование, предназначенное для развития высоких технологий, в то время как американцы, наоборот, бросили в эту отрасль большие деньги. А мы стали тратиться на переброску северных рек в южные районы, потом на долбеж различных тоннелей на севере, начали осваивать нефтяные и газовые месторождения, прокладывать трубы за рубеж, чтобы продавать нефть. То есть заложили основы нынешней сырьевой экономики. И вот, когда была проделана такая работа, потребовался человек, который начал бы развал страны. Сначала двинули Михаила Горбачева, это была идея Андропова. Он все-таки земляк, родился в Ставрополе, они встречались часто.

— Почему не сам Андропов? Ему же выпала судьба стать генсеком КПСС в 1982 году?

— Но он очень скоро умер. Зато оставил после себя Андрея Громыко, тогда — первого зама председателя совмина СССР (они были друзья с ним). А Громыко, в свою очередь, когда умер правивший чуть больше года Константин Черненко, рекомендовал на заседании политбюро Горбачева на должность генсека, хотя все другие члены выступали за кандидатуру первого секретаря Ленинградского обкома Григория Романова. Но Громыко настоял на Горбачеве. А Горбачеву сказал, чтобы он взял к себе в команду экономиста Леонида Абалкина и с ним начинал реформы делать. На самом деле взяли и секретаря ЦК КПСС Николая Рыжкова, и первого секретаря Свердловского обкома партии Бориса Ельцина...

— А почему при Брежневе не было предпринято никаких попыток? Ведь к концу своего правления он уже был совершенно ветхим, малоадекватным и вряд ли бы оказал серьезное сопротивление "реформаторам"?

— А это, наверное, невозможно было сделать физически, потому что была не подготовлена команда.

— То есть еще шло обучение, "птенцы гнезда" IIASA учились, как им ловчее похоронить большую страну?

— Да, их там обучали. Та же Эльвира Набиуллина училась у Гавриила Попова, он ей передал все. Все они одним миром мазаны.
При Брежневе не могли, потому что сила у страны еще была и были такие мощные мужики, как, допустим, первый секретарь компартии Украины Владимир Щербицкий, в Казахстане — Динмухаммед Кунаев, в Латвии — Борис Пуго (потом Горбачев взял его в министры внутренних дел, чтобы дать возможность латышам бесчинствовать у себя там). Горбачев очищал страну от сильных людей и на их место притягивал шушеру всякую, которой было все равно, есть страна или нет. Вот если посмотреть документы, которые появляются по поводу последних заседаний, которые вели Горбачев, а за ним Ельцин... Назарбаев один сражался за сохранение СССР, но они наплевали на него.

— В своей книге "Власть в тротиловом эквиваленте. Наследие царя Бориса" вы упоминаете такие структуры, как Бней-Брит (старейшая еврейская общественная организация — прим. ред.) и "Всемирный олигархат". Институт, о котором мы говорим, был связан с этими общественными группами?

— Он и сейчас связан с "Комитетом трехсот", а у него исполнительная структура — это Бней-Брит и Бильдербергский клуб. Кстати, этот клуб принял решение (то ли в 2006-м, то ли в 2008-м годах в Канаде) переселить из восточных стран и Африки в Европу около 20 миллионов негров и представителей ближневосточных народов. И все пошло, как оно идет сейчас.

— А зачем им нужно провоцировать новое "великое переселение"?

— А им нужно создать хаос в мире. Когда мы с вами от рождения живем здесь, в России — в Татарстане, в Москве или Петербурге, мы понимаем, что Россия — наша родина. Мы патриоты, корни наши здесь, и мы родину будем защищать. А если разбросать по всем государствам миллионы людей, у которых нет корней и которые как перекати-поле, им все равно, где жить, с кем быть — тогда совсем другое дело. Тогда олигархат может спокойно высасывать соки из всей планеты.

— Горбачев в свое время тоже потворствовал этим планам по созданию всемирного хаоса?

— Горбачеву дали задание начинать экономические реформы, и он посадил нас (меня в том числе) на сталинской даче писать программу перестройки. Там же, помню, находился и советский академик Абел Аганбегян, и многие другие. Горбачев начал процесс разрушения с того, что полностью освободил предприятия, то есть давал им сырье, деньги, и заодно продвинул важный закон о создании на советских предприятиях, при заводах, при фабриках кооперативов. И вот дети начальства, руководившего этими предприятиями, стали создавать в огромном количестве кооперативы, забирать сырье и отправлять за рубеж. Так они обрушили цены, создали дефицит — и пошло-поехало. Но этого мало, нужно было найти человека, который бы окончательно поставил крест на Советском Союзе. Этим человеком стал Борис Ельцин.
В 1990 году я был в Праге, в тогдашней Чехословакии. Я тогда состоял народным депутатом СССР, в Праге прошла пресс-конференция со мной, и мне задали вопрос, изберут ли Ельцина председателем верховного совета РСФСР. Я им дал расклад: ребята, у Ельцина в кармане всего 23 процента демократов в составе съезда, а основная часть — это коммунисты, кэгэбэшники. Так что, по идее, он никак не может стать председателем. Но, если какая-то заваруха случится за сценой, то в результате закулисных интриг он станет. Так оно и произошло.Как только Ельцин возглавил верховный совет, он сразу инициировал принятие декларации о независимости, это был первый удар. Следом за этим национальные республики тоже приняли декларации — и пошло-поехало. Вот как это было, вот такое мое отношение к этому дню. Теперь я знаю всю подноготную. Тогда, к великому сожалению, я многого не понимал, пришел во власть из газеты (до 1988 года Полторанин занимал пост главного редактора газеты МГК КПСС "Московская правда" — прим. ред.), осмотрелся, по многим документам полазил.
Запад оценил усилия наших реформаторов. Гвишиани стал почетным гражданином Хьюстона (США), Горбачев — почетным гражданином Германии, с Ельциным они тоже что-то придумают, тоже что-то почетное дадут. Ельцин — это результат сговора и операции, подготовленной в IIASA.

— Когда у вас наступило прозрение? Вы ведь долгое время оставались членом команды Ельцина.

— Мое прозрение началось в 1992 году, когда я начал работать над рассекречиванием документов КПСС и увидел первые итоги приватизации. Мне звонили отовсюду, даже Назарбаев позвонил с вопросом: "Что вы творите?" Экономический блок правительства вершил свои дела втайне, и о результатах этих дел мы, не входившие в этот круг, обыкновенно узнавали со стороны. Вот звонит мне Нурсултан Назарбаев: "Почему вы перестали принимать железорудные окатыши с Соколовско-Сарбайского горно-обогатительного комбината? Вы же свою экономику гробите!" Начинаю его расспрашивать, что да как. Он объясняет, что звонил по этому поводу Гайдару, а тот: это, мол, не ваше дело, мы и хотим ее угробить!

— Так и сказал "мы хотим угробить"?

— Со слов Назарбаева — так и сказал.

http://www.business-gazeta.ru/article/313611 - полностью по ссылке

Упомянутую в тексте книгу Полторанина "Власть в тротиловом эквиваленте" можно бесплатно почитать вот здесь http://www.e-reading.club/book.php?book=1006208

Во всем этом интервью, как и в книге Полторанина, надо понимать, что срывая покровы, авторы старательно пытается выгородить персонально себя.

http://colonelcassad.livejournal.com/2794309.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ДежаВю57

Михаил Полторанин: «12 июня для России не просто «черный день»...»

Воскресенье, 12 Июня 2016 г. 19:00 (ссылка)

Глава госкомиссии по рассекречиванию документов КПСС и ближайший соратник Ельцина о сенсационных подробностях операции по развалу СССР


Михаил Полторанин: «принятие декларации — это вовсе не спонтанное политическое решение, а результат долговременного планирования, поскольку проект этого документа был набросан еще в 1974 году»

Михаил Полторанин: «Принятие декларации — это вовсе не спонтанное политическое решение, а результат долговременного планирования, поскольку проект этого документа был набросан еще в 1974 году» Фото: ©Александр Макаров, РИА «Новости»

Черновик декларации о суверенитете РСФСР был написан еще в 1970-х годах в секретном институте под Веной, заявляет экс-зампред правительства РФ Михаил Полторанин. Занимаясь рассекречиванием документов КПСС, он узнал из первоисточников, как Андропов и Косыгин решили превратить Советский Союз в сырьевой придаток Запада. В интервью «БИЗНЕС Online» бывший ельциновский министр рассказал о том, как державе ломали экономический хребет и почему снос Ипатьевского дома помог Ельцину в его карьере.


Читать далее
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Panzir56

Полторанин о 12 июня

Воскресенье, 12 Июня 2016 г. 18:25 (ссылка)

inx960x640 (700x466, 50Kb) Так сказать к "празднику", кусок интервью бывшего ельцинского министра Полторанина.

Глава госкомиссии по рассекречиванию документов КПСС и ближайший соратник Ельцина о сенсационных подробностях операции по развалу СССР
Черновик декларации о суверенитете РСФСР был написан еще в 1970-х годах в секретном институте под Веной, заявляет экс-зампред правительства РФ Михаил Полторанин. Занимаясь рассекречиванием документов КПСС, он узнал из первоисточников, как Андропов и Косыгин решили превратить Советский Союз в сырьевой придаток Запада. В интервью «БИЗНЕС Online» бывший ельциновский министр рассказал о том, как державе ломали экономический хребет и почему снос Ипатьевского дома помог Ельцину в его карьере.

«ОНИ ПОНИМАЛИ, ЧТО ИМ НЕ ПО СИЛАМ ДЕРЖАТЬ НА ПЛЕЧАХ ЭТУ ОГРОМНУЮ ДЕРЖАВУ»

— Михаил Никифорович, 12 июня 1990 года, в день, который теперь вписан в календарь как историческая дата, вы были активным политиком, без пяти минут министром печати РСФСР (назначен на эту должность спустя месяц — прим. ред.). Но у нас в новейшей истории было два 12 июня: это день принятия декларации о суверенитете и день избрания Ельцина президентом на следующий год. Это два последовательных звена, два кольца змеи, которые свернулись вокруг погибающего Советского Союза. Празднуете ли вы теперь эту дату? Для вас это красный или черный день календаря?

— Для меня это, конечно, черный день календаря. Причем второе 12 июня вытекает из первого: избрание Бориса Ельцина — из декларации о суверенитете РСФСР. И я вам скажу, что принятие декларации — это вовсе не спонтанное политическое решение, а результат долговременного планирования, поскольку проект этого документа был набросан еще в 1974 году в институте IIASA.

— Что это за институт такой? 1974 год — это ведь самый расцвет брежневской эпохи застоя...

Читать далее...
Метки:   Комментарии (11)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Кровавый евромайдан

Воскресенье, 05 Июня 2016 г. 16:24 (ссылка)



Прочитал на днях достаточно интересную книжку бывшего министра МВД Украины Захарченко "Кровавый евромайдан - преступление века". Несмотря на кричащее название, книга оказалась весьма интересной, так как является одной из первых попыток осмысление произошедшего со стороны представителей свергнутой власти. Книга представляет из себя сборку из интервью, статей и различных комментариев Захарченко за 2014-2016-й годы, а так же из записей бесед Захарченко с словацким журналистом Сергеем Хелемендиком, который умер 5 мая 2016 года.




Бывший министр МВД был до поры до времени самой ненавидимой фигурой на евромайдане, так как с ним ассоциировалася разгон "онижедетей" 30 ноября 2013 года и последующие действия силовиков в Киеве. Поэтому еще до требований отставки Азарова, одним из главных требований со стороны будущих организаторов государственного переворота была отставка Захарченко, который прочно и не зря ассоциировался с жесткой линией. Сам Захарченко, неоднократно пытался достучаться до Януковича с различными предложениями по разгону майдана и это был явно тот человек, который бы не побоялся пролить кровь, если бы была команда. Но как известно, Янукович у нас оказался толстовцем, и отказавшись пойти на силовой вариант открыл двери для государственного переворота и гражданской войны, в ходе которой от Украины отпали две области и Крым. Впоследствии на Захарченко пытались повесить организацию расстрела людей и милиционеров в Киеве, пока сама же хунта не переключалась на обвинения других лиц, вроде того же Суркова пытаясь отвести подозрения от Парубия.

Как пишет сам Захарченко, уже накануне переворота он таки отдавал приказ на силовое подавление, но приказ не был выполнен, потому что руководство киевских силовиков получали параллельные указания из администрации Януковича.



На вопрос о том, почему я не отдал эту команду, почему не настаивал, есть простой и честный ответ - команду отдал и на своей команде настаивал. Настаивал на том, что нужно идти дальше, заходить на майдан и доводить дело до конца. Потому что кровь уже была пролита. Уже были убитые и раненые милиционеры. Но моей команды, очевидно, на тот момет уже было недостаточно. По всей видимости, нужна была какая-то более сильная команда.
Объясняю, почему я так думаю. В тот период начальник милиции Киева и командующий внутренними войсками уже напрямую общались с президентом. И как ни парадоксально, я не всегда был в курсе этих разговоров. На мой вопрос "Почему остановились?" руководители внутренних войск и киевского главка МВД начали говорить, что мы сейчас продолжим движение, нам просто надо сделать какую-то передышку. Командир ВВ сказал, что не идет "Беркут", руководитель киевского главка сказал, что остановились ВВ.
Я говорю: "Вы понимаете, что атака захлебнется - и все, она дальше не возобновится. Радикалы сейчас укрепятся и на этом все".
"Нет, нет, мы сейчас продолжим".
И всем стало понятно, что никакого продолжения не будет.


Собственно, в различных частях книги он не раз возвращается к вопросу о потери управляемости процессами в ходе государственного переворота и указывает объективные и субъективные причины, почему властные механизмы охватил смертельный паралич. Захарченко достаточно верно указывает на то, что генезис этого паралича идет от подготовительных мероприятий связанных с гос.переворотом, которые осуществлялись в течение 2013 года, создавая будущий фундамент для протестов, которые приведут к захвату власти на фоне самоуспокоенности или растерянности властей, которые столкнулись с далеко не новой технологией и по сути ничего не смогли ей противопоставить несмотря на усилия отдельных людей пытавшихся плыть против течения. Характерный пример иллюзий Януковича описан в главе посвященной бегству Януковича из Украины.



Получилось, что руководство МВД и Крыма, и Севастополя предало законную власть после первого же звонка из Киева. После этого стало очевидно, что опереться на милицию Крыма невозможно. Возвращаясь немного назад, стоит вспомнить один достаточно важный момент: ехали мы от аэропорта к оговоренному месту встречи очень долго, и в пути у нас с президентом состоялся разговор, переросший спор. Виктор Федорович дал команду силами "Беркута" перекрыть Перекопский перешеек. Он говорил, что в Крыму мы остановим радикалов и это станет началом восстановления законной власти по всей Украине. Я его выслушал, а потом высказал свое мнение.
Я сказал, что для успеха нам нужна массовая поддержка организованных гражданских лиц, которые готовы стать на сторону законного президента. После баррикад майдана я отчетливо понимал, как это работает в реальности, и попытался донести это до президента. Само по себе перекрытие перешейков силовиками ничего не даст. Нужна осознанная поддержка населения, нужна осознанная поддержка населения, тогда силовики понимают, ради чего они стоят и кого защищают. Образно говоря, что они не одни, у них есть тыл, который дает уверенность в правоте их действий. А я считал, что такой поддержки у нас нет, потому что население Крыма не видит в нас своих лидеров.
Янукович рассердился и пригрозил, что раз я так думаю, то он сейчас высадит меня из автобуса. Я ответил, что если он так решил, то я и сам спокойно выйду, но в своих слова убежден. После этого разговор прекратился, и больше высаживать меня никто не хотел. Угас (спор) потому что, как мне кажется, в глубине души президент понимал, что я прав, но он еще не мог до конца поверить в то, что мы уже ничего не контролируем.




Достаточно характерное признание. Особенно в свете той народной поддержки, которую получил севастопольский "Беркут" от простых горожан http://colonelcassad.livejournal.com/2662090.html Так как власти из Киева себя для крымчан дискредитировали, то они по сути делегировали свое доверие тем, кто не струсил, не переметнулся и не бежал. И это доверие как мы знаем обернулось известными результатами. Когда бойцы поняли, что их поддерживают и их не сдадут, они сделали свой выбор и помогли организовать отпор евромайдану в Крыму перекрыв Перекоп уже не в интересах бежавших из Киева руководителей, а в интересах крымчан и севастопольцев. Это как раз наглядный пример того, сколь много значила поддержка народа в те дни, когда еще не было "вежливых людей" и все стояли перед неизвестностью.

Интересен так же и комментарий относительно "хитрого плана Януковича" и самообмана в политике.

Я еще раз хочу подчеркнуть - военного переворота в Киеве в том виде, в котором он состоялся, не ожидал никто. Думаю, что не ожидал даже Путин. Всем казалось, что так называемые лидеры майдана предпочтут легитимный переход власти, потому что выборы Янукович точно выиграть уже не мог. Власть уже фактически была у них в руках, они могли получить ее в результате законной процедуры выборов, и никакой войны бы не было. Но вмешались внешние игроки, которым была необходима война, и война состоялась. Все мы считали, что раз Янукович пошел на уступки, назначил новые выборы, то у страны есть еще восемь месяцев. А оказалось, что счет шел уже на часы, и когда эти часы были сочтены, в Киеве произошел вооруженный государственный переворот. Януковича обманули много раз подряд, в последние недели правления он как будто сам стремился быть обманутым и при этом верил, что контролирует развитие событий, что кого-то сможет переиграть. Да, он был искушенным политиком, поэтому подобные предположения имели под собой основания, ведь он переигрывал своих противников не раз, однако никогда против него не вставала такая организованная, мощная сила. Этой силы он и не увидел, не смог адекватно оценить всю опасность нависшую над государством.
А что касается Крыма, то это счастье для крымчан, что все случилось так, как случилось. Если бы российское руководство замешкалось, Запад намертво бы вцепился в Крым. Следствием неразрешимых геополитических противоречий могла стать по-настоящему большая война, и не только в Крыму, но и по всей Украине.


В общем, в книге содержится немало подобных интересных оценок относительно событий связанных с подготовкой, организацией и последствиями государственного переворота на Украине со стороны человека, который с этим сценарием боролся на практике, хоть и в безуспешно в конечном итоге. Не все было во власти Захарченко, он делал то что мог в рамках отведенных ему полномочий. Для подавления гос.переворота этого оказалось недостаточно. Но он хотя бы пытался. Другие не сделали даже этого, что в итоге и привело к тому, что Украина погрузилась в пучину гражданской войны.

http://colonelcassad.livejournal.com/2784432.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
WiseAdvice (Автор -ITDalee)

10 книг о невероятной силе женщин

Суббота, 21 Мая 2016 г. 12:11 (ссылка)




Как много эмоций, чувств и смысла в одном этом слове — женщины. Они могут быть нежными и заботливыми, капризными и упрямыми, добрыми и чуткими, но неизменно сильными и терпеливыми. Мы должны искренне восхищаться женщинами и их ежедневными, казалось бы, незаметными подвигами. Представляем вам подборку книг, которые расскажут о борьбе и стойкости прекрасной половины человечества.



10 лучших книг о сильных женщинах
Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Чернобыль - 30

Вторник, 26 Апреля 2016 г. 14:54 (ссылка)



Немецкий документальный фильм "Припять" посвященный Чернобыльской катастрофе + хорошая интерактивная инфографика http://chernobyl30.rt.com/#/ru к черному юбилею



Аннотация:

Документальный фильм о последствиях Чернобыля, снятый в 1999 году немецким режиссёром-документалистом Николаусом Гайерхальтером на территории г. Припять и прилежащих к городу районах. В фильме Гайерхальтер затронул как буднечный быт населённых пунктов Зоны Отчуждения, так и непростые судьбы людей, переживших Чернобыль и не покинувших свою землю. Фильм снимался на плёнку Kodak. Изображение чёрно-белое. Звук - русский. Титры на немецком языке.

К юбилею от себя хотелось бы сказать, что экстраординарность катастрофы после трагедии на Фукусиме уже не выглядит чем то из ряда вон http://pikabu.ru/story/posvyashchaetsya_v_pamyat_avarii_proizoshedshey_dva_goda_nazad_na_ayes_fukusima1_sravnenie_s_avariey_na_ayes_quotchernobyilquot_1080230Японцы в плане техники безопасности налажали как и наши в 1986. Сама катастрофа уже давно воспринимается достаточно обыденно, всплывая в СМИ в основном в связи с сопутствующими событиями вроде лесных пожаров в районе Припяти, планов по захоронению в районе станции ядерных отходов из Европы или же исчезновения http://tvzvezda.ru/news/vstrane_i_mire/content/201604211010-ye0c.htm "грязной" техники.



Сама "зона" в массовой культуре плотно увязана с тематикой постапокалипсиса и темой "сталкерства", где "интересно" давно превалирует над "страшно". Человек существо крайне аддаптивное, поэтому и одна из самых страшных техногенных катастроф спустя 30 лет стала обыденностью с последствиями которой живут по принципу "ну Чернобыль и что". Это особенно заметно в последние годы, когда стремительно меняющийся мир и различные рукотворные и нерукотворные катастрофы, которые эти изменения сопровождают, вызывают куда как больше внимания, нежели последствия трагедии 30-летней давности, которая ко всему прочему породила вокруг себя множество мифов связанных с атомной энергией (что затормозило развитие мирного атома у нас в стране) и целую кучу конспирологических теорий - от секретных загоризонтных излучателей КГБ до происков рептилоидов.



В свое время по этой теме 10 лет назад неплохо прошелся Переслегин в книге "Мифы Чернобыля" http://royallib.com/book/pereslegin_sergey/mifi_chernobilya.html, показав, как воприятие техногенной катастрофы в массовом сознании с течением времени менялось, а сама катастрофа мифологизировалась.

По Его Величеству Большому Сюжету Чернобыльская катастрофа случилась на Украине. Она, фактически, сгубила Михаила Горбачева и весь его запал, а заодно и финансовый резерв, свела на нет ресурс развития… Однажды Горбачев "уговорил" съезд партии. Еще он сказал странам СНГ: "Идите и будьте свободными!" Ему не простили! Потом от рака умерла жена уже бывшего к тому времени реформатора. Что это? Месть? Чья?

— У меня две головы! Я из Чернобыля! Ха-ха-ха!
— И что они носятся с этим Миннспред? Звучит, как Минвред!
— Волга впадает в Каспийское море. Сталин был диктатором.
— Конечно, Македонский — герой, но зачем же стулья ломать?
— Плутоний — это из фильма "Назад в Будущее": "У вас, в 1985 году, плутоний, наверное, продается в каждой аптеке, а у нас его ТРУДНО достать…"
— Атомную бомбу изобрели американцы.
— От них все зло. Тупые, как ихний Буш.
— Но сноубордисты и горнолыжники у американ классные. Нас сделали.
— А катастрофа? Ну да, знаю. Все облучились. Но все это было до моего рождения, а значит — не существенно.

"Титаник" затонул со сливками индустриального общества, и тут вскоре началась Первая мировая война, до ужаса неэстетичная, с применением оружия массового поражения, с четырехлетним "стоянием (в грязи) на Эне", с погибшими надеждами на Золотой век. Про "Титаник" все смотрели фильм и плакали по молодым и красивым жизням, загубленным по цепочке ошибок, словно специально все сыграли нужные им роли: и конструкторы, и рулевые, и капитан.
Чернобыльский эксперимент не был показан в красивой мелодраме и остался темным пятном, исчезающим из памяти у молодых. Вместе с образом советской державы, который искажают сегодня все, кому не лень. Да и сами мы, вправду сказать, интерпретируем события в угоду собственной сегодняшней аналитичности.


* * *

А вот "мифы из-за тотальной безграмотности" — это на самом деле информационные конструкты, близкие по структуре к сплетням, которые как известно, обладают тенденцией к эскалации при трансляции из уст в уста. Вспомним А. Грибоедова: "Шампанское бокалами тянул… // Стаканами и пребольшими // Нет, бочками сороковыми"…
Я попробовал свести эти мифы в единую систему.
Первый миф — мощное преувеличение жертв Чернобыля. Возник естественным образом (не проектно) при многократной передаче слухов. Сейчас поддерживается целенаправленно, поскольку имеет в своей основе экономические интересы Украины и Белоруссии, граждан этих стран, получивших когда-то статус "пострадавших от катастрофы", а также некоторых общественных организаций. В существовании этого мифа заинтересованы также европейские зеленые, несколько государств, отказавшихся от использования ядерной энергии и навязывающих свой выбор другим (Австрия, Германия, Швеция), экономические конкуренты российской атомной промышленности.
Второй миф — многократное преувеличение опасности радиации. Имеет в своей основе страх перед неведомым, дохристианские и отчасти средневековые суеверия и те же экономические "грабли". Думаю, возник естественным путем по мере снижения общего уровня естественно-научной образованности населения. Нашел отражение в ряде международных документах и ряде стандартов безопасности, так что представляет собой один из немногих мифов, закрепленных в международном и страновом законодательстве.
Третий миф — многочисленные приговаривания на тему связи между малыми и сверхмалыми дозами радиации и статистикой онкологических заболеваний. Основан на ипохондрии и суеверном страхе перед злокачественными опухолями. Ну и, конечно, свою роль играют отсутствие элементарных знаний у населения, нежелание разбираться в "устройстве" себя и мира. Опять-таки особенность демократии, которая подразумевает право обсуждать вещи, в которых не разбираешься даже относительно. Простой пример, интересно, какой процент тех, кто требовал принятия "однозивертового стандарта", вообще знает, что такое "зиверт", и как он связана с "бэром", и при чем тут "рентгены" и "кюри", и вообще, что такое система единиц измерения?
На мой взгляд, в отличие от предыдущих этот миф сконструирован искусственно. Сейчас он широко эксплуатируется медиками, фармакологами и природоохранительными организациями.
Четвертый миф — о животных-уродах Чернобыля и избирательном поражении радиацией человеческих гонад. Здесь, конечно, в основе лежит страх перед Будущим, страх Развития, стремление обязательно найти виноватых в собственных проблемах. Играет свою роль и недостаток знаний, но уже не у отдельных людей, а у всего человечества.
Установлено, что радиация воздействует на наследственность, причем интенсивное лучевое воздействие может быть использовано для стерилизации. Также хорошо известно, что излучение вызывает мутации. А вот дальше начинаются неясности.
Во-первых, радиация — далеко не единственный мутаген. Тем же свойством обладают многие химические вещества, из которых наиболее известен этиловый спирт (термин "пьяное зачатие" общеизвестен).
Во-вторых, неизвестно, как зависит вероятность мутации и ее характер от интенсивности излучения и суммарной дозы. Из общих соображений следует, что растет, но как растет? Что происходит при малых дозах? При сверхмалых? Что более существенно: экспонированная доза или интенсивность излучения?
Пятый миф — о мистических свойствах радиации порожден страхом неведомого, чудесно утилизируется в сериалах и, по-моему, безвреден и даже способен провоцировать развитие.
Шестой миф — о наказании "клятых москалей". Здесь все понятно: поиск виноватого, желание "обвиснуть" на нем и не делать более ничего.
К нему примыкает седьмой — о "геноциде украинского народа" все теми же "москалями", которые… Совершенно обычный национальный снобизм: мы лучше — а все остальные плохие: "А у вас негров вешают", "А вы нам Чернобыль устроили".
Восьмой миф — о невинных гражданах Советского Союза, брошенных на убой коммунистической системой. Это — осколки западной пропаганды на тему, что коммунизм плох, коллективизм ужасен, а общественного долга не существует.
Так, теперь пошла экзотика.
Миф № 9: о захоронении в районе ЧАЭС хасидов, старейшины которых еще в XVIII веке нас предупреждали… Ну, это классический миф о "плохих местах" и "темных силах", в общем, о нарушении принципов "фэншуя" в ландшафтном проектировании.
Десятый миф посвящен Зоне, порожден, естественно, "Пикником на обочине" и "Сталкером". Собственно, это не один миф, а целая связанная группа, проекция некоей специфической атомной трансценденции на Реальность. Об этом надо будет поговорить отдельно.
Одиннадцатый миф — о "страшном атоме", уничтожающем "все живое", демонических атомщиках и кошмарных АЭС. Это уже не миф, это уже бизнес, и бизнес нечистоплотный. Лучший способ борьбы с ними — преследование его адептов и агитаторов по закону. Французы — молодцы. Прицепились к первому попавшемуся предлогу — ну, там, школьники пожгли в Париже автомашины — ввели чрезвычайное положение, а когда местные зеленые, вернее, "сами они не местные…" попробовали вякнуть против строительства EPRa на "атомном острове", им убедительно разъяснили, что граждане, которые в период чрезвычайного положения выступают против решений, связанных с безопасностью страны, могут сесть очень быстро и очень надолго…Еще есть мифы о "торжестве науки и власти статистики". Я их комментировать отказываюсь…


Забавно, но для многих сейчас актуальнее выход "Сталкера 2", нежели вопрос о надежности проекта "Укрытие" у которого в 2023 году заканчивается срок эксплуатации. Чернобыль сейчас воспринимается по принципу "и это пройдет...", хотя очевидно, что последствия взрыва 4-го энергоблока еще долго будут с нами. Большинство из нас кроме юбилеев и инфоповодов уже сейчас редко когда вспоминает про Чернобыль, ибо спустя 30 лет для многих из нас эта рана зарубцевалась. Но конечно не для всех и в первую очередь для тех, кто был вынужден покинуть свои дома и тех, кто ценой своей жизни и своего здоровья ликвидировал последствия катастрофы. Поэтому в этот день я обычно вспоминаю не алармистские лозунги про вред ядерной энергии и мантры, что "приручение атома зло", а тех людей, которые самоотверженно исправляли чужие ошибки, не для того, чтобы предотвратить то. что предотвратить уже было нельзя, а просто для того, чтобы смягчить последствия зачастую ценой собственной жизни. Сейчас на этих людей, в просторечье называмых ликвидаторами, принято забивать, лишать льгот и пособий, но лично для меня реальные ликвидаторы (я не беру здесь в расчет различных мошенников, которые выдают себя за ликвидаторов, чтобы присосаться к государственным копейкам), равнозначны героям Советского Союза и героям Социалистического Труда, потому что это был реальный, не выдуманный трудовой подвиг, который в значительной степени был нивелирован к ходе ликвидации Советского Союза. Поэтому вспоминая Чернобыль, помните в первую очередь о людях, которые сделали то, что требовалось, чтобы локализовать катастрофу.

PS. По ссылке http://ymorno.ru/index.php?showtopic=973&st=0 много различных материалов на тему Чернобыля.

http://colonelcassad.livejournal.com/2723368.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
gedichte

Продолжение романа "Убить пересмешника", написанное до него !

Суббота, 23 Апреля 2016 г. 13:38 (ссылка)


Перевод продолжения «Убить пересмешника» Харпер Ли

появится в октябре 2015 г. (
ИА Регнум. Рубрика "Культура")


 


Автор романа выпустила продолжение знаменитой истории пролежавшее в столе


 


МОСКВА, 12 Октября 2015, 17:59 — REGNUM  На полках российских книжных магазинов появится второй роман американской писательницы Харпер Ли. В новой книге «Пойди, поставь сторожа» продолжится история героев «Убить Пересмешника», действие будет проходить на 20 лет позже событий, описанных в первой части. В США роман вышел в свет этим летом, через 55 лет после его написания, ранее о существовании произведения никто не подозревал. По счастливой случайности, рукопись 1957 года была обнаружена юристом Харпер в ее банковском сейфе среди других бумаг и вскоре была опубликована, вызвав невероятный ажиотаж в англоязычном мире.


 


Роман «Пойди, поставь сторожа» был написан за три года до издания «Убить Пересмешника», но не получил одобрения редактора, посоветовавшего Харпер сделать главных героев гораздо моложе. Новая книга представится читателю в первозданном виде без каких-либо правок издательства, и расскажет другую, авторскую историю, во многом отличающуюся от предыдущей версии. Так, герой «Пересмешника» Аттикус Фитч из смелого адвоката, борющегося за оправдание ложно обвиненного чернокожего, неожиданно превратится в сторонника сегрегации и расиста. А его дочь Джин предстанет в образе повзрослевшей 26-летней девицы, любящей прикладывается к бутылке и не понаслышке знающей о наркотиках.

Читать дальше
Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<что почитать - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda