Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 3300 сообщений
Cообщения с меткой

чехов - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
olga_zag

Твиттер Чехова Яркие и самодостаточные цитаты от автора фразы «Краткость — сестра таланта»

Среда, 27 Июля 2016 г. 07:23 (ссылка)

Это цитата сообщения Ada_Peters Оригинальное сообщение




Твиттер Чехова

Яркие и самодостаточные цитаты от автора фразы
«Краткость — сестра таланта»


В саду Мелихова. 5 апреля 1892 года
Тачку с А. П. Чеховым и М. П. Чеховым держит В. А. Гиляровский.
Стоят А. А. Долженко и И. П. Чехов.
© Из книги И. М. Варенцовой, Г. Ф. Щеболевой «А. П. Чехов. Документы. Фотографии», 1984 год

О внешности

Толстая, пухлая трактирщица — помесь свиньи с белугой.
(Записные книжки)


Девушка лет двадцати, хорошенькая, как героиня английского романа.
(«Цветы запоздалые»)


Короткие рукава позволяли видеть ее маленькие, крепкие, деспотические руки.
(«В родном углу»)

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
rasan9ka

Форсаж: Интерстеллар

Вторник, 26 Июля 2016 г. 18:46 (ссылка)


«СТАРТРЕК: БЕСКОНЕЧНОСТЬ» (режиссер Джастин Лин)





Экипаж корабля Звездного Флота «Энтерпрайз» вновь не сидит без дела. С инопланетного судна подан сигнал бедствия, и капитан Кирк сотоварищи не могут быть равнодушны. Командор всерьез подумывает о том, чтобы заняться административной деятельностью (стать вице-адмиралом) и передать «Энтерпрайз» в руки помощника Спока и эта миссия – такая себе лебединая песня. Однако маленький победоносный рейд оказывается таковым лишь на бумаге. Команда корабля попадает в западню, а само межгалактическое судно едва не разбивают в клочья воинствующие пираты. Их предводитель Кролл некогда сам служил в Федерации планет, но посчитал себя преданным, и затаил смертельную обиду. Экипажу «Энтерпрайза» на себе придется испытать многолетний гнев мутировавшего злодея и без поддержки внезапных союзников Кирку, Споку, Боунсу, Скотти, Чехову, Сулу и Ухуре в этот раз не выкрутиться…





Перезагруженная семь лет назад «Вселенная Звездного пути» делает третью попытку в обновленной версии (всего же это уже тринадцатая полнометражка с заголовком StarTrek). И в этот раз без своего идейного вдохновителя в режиссерском кресле: Джей Джей Абрамс не упустил возможности отметиться ещё в одной легендарной франшизе и отбыл пробуждать силу в «Звездных войнах». Да, продюсерские функции Джеффри Джейкоб за собой сохранил, но бразды правления в качестве постановщика отошли к Джастину Лину и «Энтерпрайз» сразу пошёл другим курсом.  





До воцарения на капитанском мостике «Звёздного пути» уроженец Тайваня порулил «Форсажем», сняв с третьей по шестью части боевика на колёсах. Главным их плюсом был достойный адреналин действа, минусом - сомнительный сценарии (хотя в лентах такого формата подобный упрек редко является серьезным аргументом). Отработанную схему Лин не задумываясь перенес и в «Стартрек». Джастин словно бы и не уходил с «Форсажа» (седьмую слезовыжимательную часть снял хоррор-мейкер Джеймс Ван), врубая в «Звездном пути» знакомые передачи и устраивая головокружительные покатушки. Существенной смысловой нагрузки при этом они практически не несут, выступая этакой игрой «Лишний стул», где все энергично бегают по кругу пока не утихнет музыка. В сравнении с двумя предыдущими частями прибавилось юмора, ну оно и немудрено. Глупо было ждать от значащегося одним из сценаристов прекрасного комедианта Саймона Пегга превалирования серьезности над гэгами. Автор «Зомби по имени Шон», «Армагеддца", «Типа крутых легавых» насытил ленту юмористическими вставками (особенно в эпизодах с участием своего персонажа - Скотти, которому по такому случаю экранного времени перепало). Правда, не все из представленных юморесок «заходят», да и легковесность и без того несерьезного сюжета усиливают.  В какой-то момент возникает четкое ощущение, что создатели не продолжали траекторию «Звездного пути», а решили покуражиться на территории «Стражей Галактики». Но конкурировать с хулигански-безалаберным творением Джеймса Ганна у «Бесконечности» получается едва ли (слишком разный базис).





То, что ставилось в упрек Абрамсу – излишняя тяга к мелодраматичности и загадочности, нынче хотя бы в малой дозе не повредило творению Лина (особенно если учесть посвящение ленты памяти Леонарда Нимоя и Антона Ельчина). Со Старым Споком «Бесконечность» разумеется, находит время попрощаться, но весьма пространно, так что сердце не щемит, наверное, даже у фанатов. А вот отдать почести Ельчину-«Чехову» создатели не могли чисто физически (Антон трагически погиб незадолго до премьеры), хотя, по иронии судьбы, именно персонаж уроженца Ленинграда является едва ли не самым оптимистичным и неунывающим героем (наряду с весельчаком Скотти, конечно).





Что ж «Энтерпрайз» зашёл на новый круг. При командире Джей Джее его полет был душевнее, при Джастине стал энергичнее. Оставить так или позвать нового капитана? Выбирайте свой звездный путь.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
аврора2012

Антон Чехов: 8 качеств воспитанного человека :: Развлекательный портал. Centra

Вторник, 26 Июля 2016 г. 10:22 (ссылка)
blog.icentra.ru/post/index/208

Centra. Антон Чехов: 8 качеств воспитанного человека
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Елена__Станиславовна

Нужно по капле выдавливать из себя раба. А.П.Чехов.

Пятница, 15 Июля 2016 г. 15:24 (ссылка)

чехов_m (640x301, 21Kb)Чехов стал настоящим мастером короткого рассказа.
По емкости его произведения могли сравниться с повестями и романами.
Писатель вывел несколько формул стиля:
«Искусство писать — это искусство сокращать»,
«Умею коротко говорить о длинных вещах»,
«Писать талантливо, то есть коротко».
И самый знаменитый афоризм:
«Краткость — сестра таланта...».
и ещё: "В человеке все должно быть прекрасно…"

Краткое содержание рассказов Чехова и полное:
https://briefly.ru/chehov/palata6/
мадам Ольга

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
галина_любушкина

Антон Чехов "Степь"

Понедельник, 12 Июля 2016 г. 01:14 (ссылка)


Антон Чехов "Степь"



http://asbook.net/radioshow/russradio/512-apchehov-step.html




 

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
галина_любушкина

Антон Павлович Чехов "О любви"

Понедельник, 12 Июля 2016 г. 01:12 (ссылка)


Антон Павлович Чехов "О любви"



http://asbook.net/abooks/russlit/935-anton-pavloyich-chehov-o-lyubvi.html




 

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
opetrov

Кошка на Руси Политикус InfoPolk.ru

Понедельник, 11 Июля 2016 г. 11:27 (ссылка)
infopolk.ru/1/U/articles/80...b63e01cc03

Кошка на Руси


Есть очень много книг о породах кошек, о том, как ухаживать за ними, правильно кормить, и даже о лечебном воздействии кошек на людей ...

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
vablon

Интервенция и оккупация России западными странами в период Гражданской войны

Воскресенье, 10 Июля 2016 г. 12:06 (ссылка)
infopolk.ru/1/U/articles/80...3358dee3c8

Интервенция и оккупация России западными странами в период Гражданской войны



Пользуясь хаосом революции и Гражданской войны, западные державы с особым цинизмом стремились расчленить нашу страну. Вступление английских интервентов в Архангельск. Август 1918 г ...
Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
галина_любушкина

аудиокнига- "Цветы запоздалые и другие рассказы" Антон Чехов

Суббота, 09 Июля 2016 г. 23:17 (ссылка)


"Цветы запоздалые и другие рассказы" Антон Чехов



http://asbook.net/abooks/russlit/8410-cvety-zapozd...gie-rasskazy-anton-chehov.html




 

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
галина_любушкина

Аудиокнига-Антон Чехов "Предложение"

Пятница, 09 Июля 2016 г. 01:32 (ссылка)


Антон Чехов "Предложение"



http://asbook.net/radioshow/russradio/1313-anton-pavlovich-chehov-predlozhenie.html




 

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Александр_Анайкин

Каторга Чехова.

Четверг, 07 Июля 2016 г. 11:56 (ссылка)


 



В одном из своих писем, собираясь совершить путешествие на остров Сахалин, Антон Павлович Чехов поделился со своей приятельницей намерением написать книгу о российской каторге. В этом же письме писатель делает предположение о том, что книга «будет скучна». Обосновывает Чехов своё предположение тем, что в книге о Сахалине будет много цифр и вообще это будет специфическое произведение. Но Антон Павлович сильно ошибся. Книга получилась очень занимательной, весьма познавательной и просто увлекательной. Более того, со временем, этот труд для нас стал ещё более познавательным и, стало быть, значительно более интересным. Особенно это относится к той категории читателей, которые родились и выросли в СССР. Книгу Чехова о Сахалине невозможно читать, не сравнивая каторгу царскую с лагерями и тюрьмами СССР. Впрочем, изумление вызывает не только описание каторги, но и вполне обыденные по тем временам вещи.



В самом деле, разве для людей, родившихся в СССР, не является странным, что писатель, который является членом Общества русских драматических писателей и оперных композиторов, является действительным членом Общества любителей российской словесности едет в столь далёкое путешествие за тысячу километров сам по себе. Разве в нашем свободолюбивом СССР такое было возможно? Конечно, нет.



Да, ещё задолго до прибытия на остров Сахалин, Чехов сообщает такие подробности российского быта, которые для советских людей кажутся просто фантастическими. Да и относительно самого Чехова советский человек узнаёт много нового, читая о путешествии писателя. А как не удивляться, когда узнаёшь из писем писателя, что путешествие заняло в общей сложности восемь месяцев, что он большую часть пути на Сахалин проехал в одиночестве, имея при себе крупную сумму денег.



Да, удивительного много, поэтому я всё же не пропущу возможности хотя бы коротко остановиться на них.



Взять хотя бы высказывание писателя о том, что он сам себя командирует. Его никто не посылал официально, просто человек решил изучить проблему каторжан и поехал на Сахалин. Мне, когда я прочитал такую фразу, невольно подумалось о Беломор-Балтийском канале, вернее об организации страной советов поездки в этот концлагерь большой группы советских писателей во главе с Максимом Горьким. Ведь советские писатели тоже написали фундаментальный труд о заключённых, только, в отличие от книги Чехова, книгу о Беломор-Балтийском канале сейчас невозможно нигде прочитать, потому что данный фундаментальный труд у нас засекречен с 1956 года. Вот вам и оттепель. А была ли она, эта оттепель? Даже в нашем, якобы вездесущем интернете данный труд попросту недоступен. Можно узнать некоторые фамилии авторов, можно узнать и о том, что практически все писатели, командированные в поездку к заключённым, были вскоре советской властью уничтожены, но содержание книги познать никому не удастся. Вот такая у нас в стране свобода слова. Это не труд Адольфа Гитлера или Геббельса, или Розенберга, или ещё кого, осуждённого международным трибуналом, это труд коллектива советских писателей, но,  однако, он всё равно недоступен для народа. А тут человек едет на свои деньги за тысячи километров от дома, причём едет в полной уверенности, что ему всё покажут и, главное, писатель не боится последствий.



Вспоминаю свои несколько посещений советских мест заключения. Например, в нашей местной женской колонии, где я читал свои стихи и рассказы, мне действительно показали много. Я видел утренний развод, который очень впечатляет. Тысяча молодых женщин, средний возраст которых лет двадцать, одетых в одинаковые серые робы, кого угодно впечатлит. Мне показали не только жилые помещения, но и отделение инвалидов. Тоже впечатляет. А как не впечатлиться старухами в каталках, которым, вероятно, придётся век доживать за колючей проволокой. Хотя, у нас кажется, принято безнадёжно-больных заключённых выпускать перед смертью на свободу. Зачем портить статистику.



Правда, мне не показали отделение женщин с малолетними детьми. А уж о том, чтобы спрашивать личные дела заключённых, даже и мысли не было, настолько такая просьба была бы абсурдной для нашей жизни. Хотя в то время, когда я посещал колонию, СССР уже не существовал, но порядки то остались прежними. Ну, хватит обо мне.



Чехову же, забегая вперёд, скажу, показали не только всё, но и дали возможность свободного доступа к документам.



Но, не буду забегать вперёд.



Меня поразили сборы в дорогу писателя. Он купил себе полушубок, офицерское непромокаемое кожаное пальто, высокие сапоги, большой нож для резки колбасы. Прихватил Чехов с собой и револьвер. Он не сообщает, что купил его перед поездкой. Вероятно, револьвер уже у него имелся. Вот  ведь как, просто гражданский человек может свободно покупать оружие. Да и количество денег на остальные вещи по сегодняшнему исчислению составляет внушительную сумму.



А сколько Чехов с собой берёт денег? Полторы тысячи, которые он зашивает в подкладку. Кстати, чтобы совершить кругосветное путешествие на круизном лайнере, в то время этих полутора тысяч вполне бы хватило. Но путешествие Чехова продлится восемь месяцев. На повседневность первых дней поездки у него мелкие купюры. Из документов один паспорт, хотя он собирается по пути заехать и в Японию, и в Америку и в другие страны. Другими словами, мы видим, что в то время, а это был 1890 год, границы государств были, как сегодня в Европе, вполне открытыми.



Едет Чехов по Волге пароходом и критикует меню. Что это за меню? Щи, севрюга, сосиски с капустой, каша запеканка. А ведь в ту пору холодильников не было, так что мясо в щах наисвежайшее, севрюга тоже не «второй свежести», сосиски только что приготовленные, в морозильнике не валялись.



И, тем не менее, Чехов недоволен меню. Зато когда плыл на пароходе по Каме, то… Лучше процитирую выдержку из письма писателю семье.



- Ах, икра! Ем, ем и никак не съем. В этом отношении она похожа на шар сыра. Благо не солёная.



А какую икру с таким аппетитом кушает писатель прямо без хлеба? Да чёрную. Кстати, шар сыра Чехов подразумевает свой, отечественный. А вот после революции, в стране многие специалисты в самых различных отраслях экономики были попросту уничтожены, тогда и приказало долго жить и производство сыра. А ведь в царской России во всех губерниях производился сыр высокого качества. И до сих пор мы так и не восстановили эту отрасль промышленности.



Впрочем, Чехов мимоходом сообщает и о другой пище. Вот что он пишет.



- Стерляди дешевле грибов, но скоро надоедают.



Вот ведь как. Стерлядка ему в пути надоела. А ведь ресторан парохода это не советская столовая, где изо дня в день одно и то же меню. Я, например, был раз в Алуште дикарём, так там  кроме люля-кебаб ничего не было в меню в столовых. И вот ещё интересное описание жизни на пароходе. На палубе полно мешков с воблой. У меня мать покупала у команды нефтеналивных танкеров воблу, которую те привозили из Астрахани. Прекрасная вобла, жирна, икрястая, когда её подставляешь под лучи солнца, то видишь, что эти рыбины прозрачны. Наверное, и на пароходе, который вёз Чехова, была такая же. И, что интересно, эту воблу на пароходе везут вполне легально, а не подпольно, как это делали команды нефтеналивных танкеров. Более того, никому из команды парохода и в голову не придёт закупать воблу, чтобы потом её продать. Зачем? Ведь эта рыба повсюду продаётся свободно. Да, так было в царской России, но не в СССР.



Но Чехов не ест воблу, хотя на пароходе её везут мешками. Это для него мелочь. Правильно, не чёрная икра, не стерлядь. Мне могут сказать, что Чехов был весьма обеспеченным человеком, строил детям школы, возводил церкви. Всё так. Но дело всё-таки не в высоких заработках писателя, а в системе, где цены вполне приемлемые для народа.



Что такое советские цены можно проиллюстрировать на примере Прибалтики, где в самом начале эпопеи развала СССР, стоимость гостиничного номера люкс составляла полторы тысячи евро. Сейчас, когда в Прибалтийские страны, бывшие республиками СССР, никто из России не едет, а едут шведы и другие соседи из цивилизованных стран, в тех же отелях Прибалтики эти же номера стоят не более ста евро.



Да вот пример из нашей семейной истории. Мой прадед, крестьянин Мордовии, у которого семья была из двадцати семи человек, все жили вместе, покупала для дней поста два бочонка чёрной икры, пять бочонков красной икры, не менее пяти бочек осетрины. Сколько было в семье простой рыбы и не в счёт. А ведь прадед был простым крестьянином. У них даже наёмных работников не было. Зачем? Семья то состояла из двадцати семи человек. Прадед был такой же фермер, как и любой другой сейчас в цивилизованных странах, он получал доход от продажи урожая. Я, почему об этом говорю? Просто люди, выросшие в СССР, как я заметил, не понимают вполне простой вещи о доходах сельских жителей в то время. А ведь крестьяне до революции имели не шесть соток земли для пополнения питания, а имели землю площадью в несколько гектаров, чтобы от неё иметь доход, точно так же, как портной имеет доход от пошива одежды, ювелир от изготовления украшений, так и крестьяне имели прибыль от земли, своего урожая. Но, не будем отвлекаться. Хотя отступать от описания быта пока не буду, ибо он весьма интересен.



Чехов едет по Сибири, где вдоль дорог, плохих дорог, тянется телеграфная линия. На всём пути Чехов не встретил ни одной помещичьей усадьбы, так



как «помещиков здесь нет». Зато во всех сёлах имеются не только церкви, но и школы, а дома у крестьян часто двухэтажные. Вот такой быт Сибири 1890 года.



Высокое благосостояние крестьян Чехов объясняет хорошим чернозёмом и наличием у каждой семьи надела более чем в двадцать три гектара.



Правда, в деревнях нет садов. Прочитав про сады, я вспомнил свою поездку в деревню моего прадедушки в начале пятидесятых годов. В той мордовской деревне в то время тоже не было ни одного фруктового дерева, хотя до революции деревня утопала в садах. Причина отсутствия плодовых деревьев вовсе не природные катаклизмы, а драконовские советские налоги на фруктовые деревья, которые превратили обычное садоводство в непосильное для народа бремя, заставившее народ уничтожить свои сады. Опять невольно отвлёкся.



Вернёмся к Чехову.



Далее писатель в своих заметках из Сибири сообщает о совершенной безопасности пути.



- По всему тракту не слышно, чтобы у проезжего что-нибудь украли.



- Кому же тут красть? У нас и ночью не крадут.



О безопасности пути Чехов упоминает неоднократно в своих письмах.



- Дорога через Сибирь вполне безопасна. Грабежей не бывает.



- Револьвер совершенно не нужен, и ночью в лесу так же безопасно, как днём на Невском.



- Револьвер совершенно лишняя вещь.



Именно поэтому Чехов смело оставляет вещи на дворе, в своей повозке и преспокойно обедает. Интересно, чем питается писатель? Да послушаем его самого.



- К чаю мне подают блинов из пшеничной муки, пирогов с творогом и яйцами, оладий, сдобных калачей. Блины такие тонкие, жирные, а калачи вкусом и видом напоминают те жёлтые, ноздреватые бублики, которые в Таганроге и в Ростове-на-Дону хохлы продают на базарах. Хлеб везде по сибирскому тракту пекут вкуснейший; пекут его ежедневно и в большом количестве. Пшеничная мука здесь дешёвая: 30-40 копеек за пуд.



Если уж я заговорил о выпечке хлеба, то весьма кстати упомянуть о повинности сибирских крестьян, а она такова:



- каждая семья ежедневно заквашивает для ссыльных пуд пшеничной муки. Ссыльные берут хлеб и пропивают его в кабаке.



Вот такого качества хлеб в деревнях после Томска. Его даже в кабаках вместо денег принимали. В СССР когда-либо пекли такой хлеб для народа? Нет. Именно поэтому все продукты для высоких сановников и высшего офицерства у нас поставляются в закрытые магазины до сих пор. Хлеб для губернатора и хлеб для обычного гражданина это два совершенно разных продукта. Даже в таких мелочах видно, насколько наши бонзы разнятся от народа, хотя элиты в России нет, потому что практически всех интеллектуалов просто перебили в революцию. В царской России выпечкой хлеба для царя батюшки политическая полиция не заведовала, не было такого. Впрочем, сейчас в цивилизованных странах тоже такого нет, несмотря на разгул терроризма во всём мире.



Кстати, обратим внимание на то, что крестьяне пекут хлеб не по ГОСТу, а просто добросовестно. И никто крестьян не контролирует, не спрашивает, сколько масла положено в квашню, а сколько яиц и прочих ингредиентов. Никакого ОБХСС, никакого полицейского надзора за качеством продукции. Да и против такой повинности никто из крестьян не возражает. Для крестьян это немного.



Когда читаешь о такой повинности, то невольно вспоминаешь советскую литературу о жизни сибиряков в СССР. Например, произведения Валентина Распутина. Голодающий мальчик, у которого хозяева воруют картошку, а сам он играет в азартные игры, чтобы иметь возможность купить себе кружку молока. Во время обеда в семье выдают картошку по счёту. Продавец Мария, у которой мизерная недостача в магазине, но односельчане, уверенные в честности женщины, которую все хорошо знают с детства, тем не менее, не в состоянии собрать всем селом эту мизерную сумму денег, чтобы спасти многодетную мать от советской тюрьмы.



Но вернёмся к Чехову, где я несколько забежал вперёд. До Сибири ещё был Екатеринбург, где Чехов встретился с родственником, который посоветовал писателю побывать «в музее, на заводах, на приисках». Вот ведь нравы до чего свободны. Приди у нас любой гражданин на любой завод и скажи, что хочет совершить по предприятию экскурсию, да на него как на сумасшедшего посмотрят. А про прииски и говорить нечего. Хотя, в США, например, золото добывают частные компании. У нас добыча золота прерогатива государства до сих пор. А чего боимся? Американцы глупее нас?



Кстати, доехав с комфортом до Екатеринбурга, Чехов так и не притронулся к своей зашитой в подкладку заначке. Он так и пишет родным: деньги целы, шов ещё не распарывал. А ведь писатель, как мы видели, питался не чёрным хлебом, а чёрной икрой да стерлядью. Да, в этом же Екатеринбурге Чехов, впервые в своей жизни, сварил для себя кофе. Раньше для него кофе варила лишь прислуга.



Вообще описание городов Чеховым весьма любопытно. Порой просто оторопь берёт от того, что было в пору Чехова и что стало при СССР. Вот, например, Антон Павлович пишет о смерти в Томске таганрогского таможенника Кузовлёва, который скончался в нищете. Это таможенник! Как то к нам в клуб любителей поэзии заходила Белла Ахмадулина. Я невольно обратил внимание на её многочисленные перстни. А ведь эта женщина нигде ни разу в жизни не работала официально. Да, писать стихи тоже труд, но, вспомним, именно за неустроенность на официальную работу был осуждён Бродский.  Наверно поэтому, глядя на перстни Беллы, я в тот раз невольно и подумал: «Хорошо быть дитяткой советского генерала таможни». Мне могут сказать, что вероятно таможенник Кузовлёв был из каторжан. Может быть и так. Однако в нашей стране таможенник вряд ли будет бедствовать и после тюрьмы. Вообще, к слову сказать, наша советская власть довела страну до такого состояния, когда понятие прокурор, таможенник, и просто любой чиновник, являются синонимами слова вор.



Кстати, в Томске Чехов купил себе коляску, потому что в собственном экипаже путешествовать гораздо легче, тем более, что в коляске можно было путешествовать даже лёжа. А купил он её за сто тридцать рублей. А ещё Чехов приобрёл в Томске огромный кожаный чемодан за шестнадцать рублей, так как сундук в дороге оказался очень неудобным, хотя писатель никогда его сам и не переносил.



А заработка у него в те годы приходилось триста рублей в месяц. А ведь собственный экипаж по современному понятию это автомобиль. Как тут не удивляться.



А вот описание Красноярска.



- Красноярск красивый город.



- Улицы чистые, мощёные, дома каменные, большие, церкви изящные.



А ведь эти дома являются частными строениями и в них, разумеется, нет коммуналок. Да во времена Чехова и слова такого не было. И вновь Чехов упоминает о том, что деньги, зашитые в подкладку, им не тронуты.



А вот и Иркутск, где Чехов оделся во всё новое, потому то, что с собой, пыльное. В Иркутске же Чехов продал и коляску, так как дальше уже Байкал, Амур. В общем, пароходом. А вот как Чехов отзывается об Иркутске.



- Иркутск превосходный город. Совсем интеллигентный. Театр, музей, городской сад с музыкой, хорошие гостиницы. Сахар 24 копейки, кедровые орехи 6 копеек за фунт.



- Пью великолепный чай.



- В Иркутске рессорные пролётки. Совсем Европа.



Да, в чае Чехов разбирался. Когда у него кончился свой чай, то писатель в письмах родным жалуется на то, что негде купить в дороге хорошего чаю.



- В паршивых городах даже чиновники пьют кирпичный чай и самые лучшие магазины не держат чая дороже 1 рубля 50 копеек за фунт. Пришлось пить шалфей.



Да, познавательное описание Сибири, где Чехову пришлось встретить и переселенцев. Заметим, не депортированных, а именно переселенцев, которые добровольно переселялись в Сибирь, переселялись не под конвоем.



Такое положение вещей для человека родившегося и выросшего в СССР, несомненно, просто удивительно.



Удивительно и то, что Чехов читал в дороге от скуки жалобные книги на станциях. Попробовал бы у нас кто-нибудь попросить жалобную книгу, просто так, почитать. Да на такого нахала сразу бы рыкнули в лучшем случае. А тут никто и не прячет эти книги, читай, кто пожелает и, пиши в них что хочешь.



Кстати, о высоком благосостоянии сибиряков в царской России говорит и обилие зайцев, которых местное население в пищу не употребляет, поэтому трусы-зайцы абсолютно не боятся людей и не убегают ни от кого, а сидят на задних лапах, рассматривая людей.



А поездка по Амуру! Пароход сел на мель напротив казачьей станицы, так что у писателя и остальных пассажиров есть выбор:



- хочешь – сиди в России, хочешь – поезжай в Китай, запрету нет.



Невольно вспоминается советское законодательство, которое за попытку сбежать в другую страну предусматривало и смертную казнь. Тем не менее, за последние сорок лет существования СССР одних только захватов самолётов было совершено аж целых сто. Подавляющее количество попыток провалилось, но важен сам факт. Но вернёмся к Чехову, страдающему от жары.



- Одно неудобство – жара, из-за которой приходиться надевать шёлковые рубашки.



Мне, правда, непонятно, чем писателю не нравиться ходить в собственных шёлковых рубашках. Я то шёлковых рубах никогда не носил и даже в глаза не видел.



А описание жизни станицы! Это нечто. Местные жители наняли оркестр с парохода, который играл в селе для казаков. Вспомним продавщицу Марию, у которой обнаружилась недостача в пятьсот рублей, и которой село не смогло ничем помочь, потому что селяне были не в состоянии собрать такую сумму для своей односельчанки. А в этом казацком селе жители на несколько суток нанимают себе для развлечения целый оркестр.



Конечно, Покровское, возле которого пароход сел на мель, село богатое, где большинство народа заняты добычей золота.  Многие сельчане не пьют ничего, окромя шампанского. Заметим, не Советского шампанского, которое по вкусу напоминает более банальную брагу, нет, настоящее шампанское, доставленное из Франции. А некоторые пижоны из удачливых, и в кабак ходят не иначе, «как только по кумачу, который расстилается от избы вплоть до кабака».



И вообще люди живут абсолютно раскованно. Вот как об этом пишет Чехов.



- Здесь не боятся говорить громко. Арестовывать здесь некому и ссылать некуда.



- Доносы не приняты. Бежавший политический свободно может проехать на пароходе до океана, не боясь, что его выдаст капитан.



Кстати, в СССР за поимку или просто убийство беглеца полагалась солидная премия. Например, в книге Энн Эпплбаум «ГУЛАГ», за которую ей присудили Пулитцеровскую премию, побегам в нашей свободолюбивой стране посвящена целая глава. Люди в СССР получали от 150 до 300 рублей за поимку беглого заключённого. Надо было только предоставить доказательство проделанной работы: отрубленную руку заключённого или его голову. В СССР с беглецами не церемонились. В этой же книге Эпплбаум показана картина входа в советский лагерь:



- на столбе висел голый труп. Руки и ноги обмотаны проволокой, голова свисает на сторону, остекленелые глаза полуоткрыты. Над головой фанера с надписью: «Так будет с каждым, кто попробует бежать из Норильска».



Аналогичное описание советского концлагеря даёт в своих мемуарах полковник царской армии казак Медынский Александр Иванович, который был выдан после войны советским властям. В концлагерях ГУЛАГа полковник Медынский пробыл до 1956 года. И сгинул бы там, если бы не имел французского гражданства. Вот что он пишет в своей книге, вышедшей во Франции незадолго до его смерти:



- всех пойманных расстреливали.



- Конвой состоял из девятнадцатилетних пацанов. Некоторые из них были противные садисты. Этому учили их сверхсрочные сержанты. За каждого убитого з/к они получали месячный отпуск и денежную награду.



- бежавшего убивали и бросали под ворота лагеря на три дня.



Впечатляет. Это не писанина Довлатова, где конвоиры изображены как мирные пьяницы, которые и не соприкасаются с заключёнными. Но вернёмся к Чехову, который по пути на Сахалин погулял и по китайскому городу Айгуну. Но меня больше впечатлила не его свободная прогулка по китайскому городу, а описание лошадей бурятских ямщиков. Вот как пишет Чехов:



- Лошади у них аспиды. Бешенее пожарных лошадей. Пока пристяжную запрягают, у неё спутаны ноги; едва распутали, как тройка уже летит к чёрту, так что дух захватывает. Если лошадь не спутаешь, то во время упряжки она брыкается, долбит копытами по оглоблям, рвёт сбрую и даёт впечатление молодого чёрта, которого поймали за рога.



В общем, это описание сытой лошади. Когда читаешь такое, то невольно вспоминаешь изображение полумёртвых лошадей в советских колхозах. А ведь это изображение доходяг лошадей даётся в советской литературе, которая без разрешения цензуры и шагу не могла ступить. Значит, действительность была ещё хуже.



А вспомним роман Ивана Шмелёва «Солнце мёртвых», где показано, как в Крыму, занятому Красной Армией, лошади умирают тысячами от голода. Люди тоже умирают от голода, но убивать лошадей боятся, хотя советской власти абсолютно наплевать на табуны лошадей.



Я бывал в колхозах. Таких заморённых лошадей в то время, а это были семидесятые годы, не видел. Но вот коровы меня поражали своей не столько худобой, сколько запущенным, очень грязным видом. Да и сами коровники были грязны. Без резиновых сапог в коровник и зайти нельзя было.



И что поражает в путевых заметках Чехова, так это обилий иностранцев, которые работают в России. Шведы, немцы, поляки. Когда читаешь об этом явлении российской действительности, то невольно на память приходят строки друга Пушкина, поэта Николая Языков о жизни иностранцев в России.



В стране, где нравственно добра,



Всему покорна, всем довольна,



Живёт, мила и бескрамольна,



И процветает немчура.



 



Вдумаемся, люди из Европы едут работать в Россию! Сейчас, например, к нам едет кто? Даже негры, бегущие из Африки, минуют нашу страну, хотя и добираются до северной границы России. Но это только для того, чтобы беспрепятственно перейти в Норвегию. А уж про СССР и говорить нечего. Были идиоты, в двадцатых и даже тридцатых годах, которые приезжали в СССР, но практически все они окончили свои дни в ГУЛАГе или просто в советской тюрьме. А тут Чехов показывает даже зажиточных поляков. А ведь что такое поляки в СССР? Это парии, хуже, чем негры в Америки до гражданской войны. В приказе НКВД СССР за №00485 от 11 августа 1937 года об этом так прямо и говорится. Этот приказ точно такой же, как и о немцах в СССР. Всех повально объявляли шпионами. Стало быть, все подвергались репрессиям.



А насколько широк охват арестованных видно из этого же приказа.



3. Операцию по арестам провести в две очереди:



а) в первую очередь подлежат аресту перечисленные выше контингенты, работающие в органах НКВД, в Красной Армии, на военных заводах, в оборонных цехах всех других заводов, на железнодорожном, водном и воздушном транспорте, в электросиловом хозяйстве всех промышленных предприятий, на газовых и нефтеперегонных заводах;



б) во вторую очередь подлежат аресту все остальные, работающие в промышленных предприятиях не оборонного значения, в совхозах, колхозах и учреждениях.



Другими словами, где увидишь поляка, там его и хватай.



Так что Рокоссовский оказался в тюрьме НКВД не по доносу, не по лживым показаниям, а просто потому, что был поляком. И арестован то Рокоссовский был в августе 1937 года, как раз тогда, когда появился приказ о поляках. А что с ними делать?



В самом деле, что с ними делать? Приказ отвечает и на этот вопрос. Одних сразу расстреливать, а других сажать не менее чем на пять лет. Да лучше процитирую приказ.



5. Все арестованные по мере выявления их виновности в процессе следствия — подлежат разбивке на две категории:



а) первая категория, подлежащая расстрелу, к которой относятся все шпионские, диверсионные, вредительские и повстанческие кадры польской разведки;



б) вторая категория, менее активные из них, подлежащие заключению в тюрьмы и лагеря, сроком от 5 до 10 лет.



 



Чехов может писать очень увлекательно, это непреложный факт. Но, читая его письма, я увидел Антона Павловича и в другой ипостаси, я увидел его как предсказателя. Куда там Ванге до нашего Чехова. Например, в письме из Благовещенска от 27 июня 1890 года, Чехов пророчествует:



- Китайцы возьмут у нас Амур – это несомненно.



Да ведь так и произошло. Ведь мы китайцам отдали не только остров Даманский, но и вообще все острова по советско-китайской границе на Амуре. За восемьдесят лет до событий предсказал. Ай да Чехов.



Это вам не Роберт Рождественский, у которого тоже можно отыскать невольные пророчества. Например, в его поэме «До твоего прихода», есть такая фраза:



- Слышали:



В Госбанке



                        для зарплаты нету денег!



Пророчество это? Несомненно, пророчество, но пророчество невольное. Ведь Рождественский показывает ситуацию, чтобы подчеркнуть нереальность ситуации. Откуда ему было знать, что люди у нас по несколько месяцев не будут получать зарплату. Впрочем, и в СССР народ имел задержки в зарплате. Да и вообще вся советская экономика была ни к чёрту. За всё время существования СССР рубль, например, так и не стал конвертируемой валютой. Иностранные предприятия, находящиеся в СССР, платили своим сотрудникам рублями, приобретёнными на чёрном рынке, но не в советском Госбанке. И стоили эти рубли как минимум в десять раз дешевле официального курса.



У Чехова предсказания конкретны и реальны. Он просто молодец в этом смысле.



Конечно, молодец. Но, пора переходить и к каторге, ради познания которой Чехов и совершил своё далёкое путешествие.



Впрочем, хотелось бы поразмышлять о судьбе тех иностранцев, которые трудились в царской России, о судьбах тех крестьян, которые обрабатывали земельные участки площадью свыше двадцати трёх гектаров. А что уготовит судьба для тех золотодобытчиков, которые пьют вместо воды шампанское у себя в селе, хотя и проживают за тысячи вёрст от Франции? А что будет с теми ямщиками, имеющими несколько лошадей, подобных по резвости чёрту? А что будет с теми предпринимателями, кто владеет не только лошадьми, но и заводами? Конечно, я имею в виду послереволюционное время.



Да понятно, что ничего хорошего им советская власть не уготовит. Крестьян заставят силой вступить в колхоз, отберут у них всю скотину и будут люди трудиться за бесплатно, вернее, за ничего не стоящие трудодни. В общем, крестьяне сразу же лишаться доходов, ведь предпринимательская деятельность будет запрещена. А это именно то, что и делали крестьяне, когда выращивали сельскохозяйственную продукцию и продавали её. Они занимались предпринимательской деятельностью.



В советское же время крестьяне будут собирать колоски с уже убранного поля, собирать для того, чтобы дети и они сами не умерли с голода, а их за это будут отправлять на десятилетия в концлагеря, как вредителей, врагов народа. Как будто они сами не народ.



Это, разумеется, в лучшем случае. А в худшем? Всех, кто имел двухэтажные дома, имел более одной коровы, более одной лошади, сгонят, как кулаков в абсолютно необжитые места, или опять же в концлагерь.



Судьба раскулаченных крестьян очень хорошо показана в книгах Ивана Солоневича. Меня особенно впечатлило изображение голодных детей, которые на помойках концлагеря пытаются отыскать что-либо съестное.



Кстати, а что же такое каторга? Что это такое согласно законодательству царской России? Оказывается, что каторжными работами в царской России именовались любые принудительные работы. Другими словами, в СССР все лагеря, которые назывались у нас исправительно-трудовыми, а других и не было, являлись по данному царизмом определению каторжными. Вот так.



Хотя в СССР каторжные работы учредили официально лишь в 1943 году. Неважно, что большевики в своей праведной борьбе с царизмом выступали в первую очередь против отмены каторги. Мало ли что было до революции. Жизнь изменилась, и каторга вновь стала нужна. Причём к каторжным работам приговаривали не менее чем на пятнадцать лет. Фактически меньше двадцатки не давали.



А теперь, когда мы воскресили определение каторги, можно и совершить экскурсию вместе с Антоном Павловичем по Сахалину. Весьма поучительная экскурсия получится.



Сойдём на берег.



Вот как это описывает Чехов.



- Пока я взбирался на гору и подходил к избе, меня окружали тучи комаров. Буквально тучи, буквально тучи, было темно от них, лицо и руки мои жгло, и не было возможности защищаться. Я думаю, что если здесь остаться ночевать под открытым небом, не окружив себя кострами, то можно погибнуть или, по меньшей мере, сойти с ума.



Не думаю, что чекисты концлагеря на Соловецких островах читали это описание Чехова о безжалостности комарья. Но вот пытку под милым названием «комарики» в концлагере СЛОН, применяли весьма широко. Офицер царской армии по фамилии Клингер, которому одному из очень немногих удался побег, в своих мемуарах пишет, как проходила такая пытка. С заключённого снимали всю одежду и голого привязывали к столбу, или просто бросали на землю, связав руки сзади к ногам. Уже через полчаса тело мученика являло одну кровавую рану. Человек сначала терял сознание, потом погибал, если его оставляли на съедение комариков на более длительное время.



Чехов, к его счастью, не дожил до советского рая. А то, может быть, и сам попробовал бы пытку или казнь с милым названием «комарики».



Но вернёмся ко времени «кровавого царизма». Что же видит Чехов?



- Возле пристани по берегу, по-видимому, без дела, бродило с полсотни каторжных: одни в халатах, другие в куртках или пиджаках из серого сукна.



Если бы читатель не знал, что это каторжане, то мог бы принять этих мужчин за пациентов какого-нибудь санатория, которые принимают воздушные ванны на берегу моря в нежаркую погоду. Но это каторжные.



Мне невольно вспомнилась книга Ивана Солоневича о советском концлагере, где он описывает внешний вид заключённых. Если одним словом, то вот оно – «лохмотья». И эти вшивые лохмотья, тряпьё, которое и одеждой назвать нельзя, было на живых скелетах. Некоторые люди вообще не имели мышечной массы, одна кожа на костях. Это Солоневич описывает концлагерь Беломор-Балтийский канал.



А вот как описывает прибытие в женский концлагерь «враг народа» Тамара Петкевич.



- Там, за проволокой, стояла шеренга живых существ, отдалённо напоминающих людей.



- Разного роста скелеты, обтянутые коричневым пергаментом кожи; голые по пояс, с висящими пустыми сумками иссохших, ничем не прикрытых грудей, с обритыми наголо головами. Кроме нелепых грязных трусов, на них не было ничего. Берцовые кости заключали вогнутый круг пустоты. Женщины?! Все страдания жизни до той минуты, до того, как я вблизи увидела этих людей, были ложь, неправда, игрушки! А это было настоящим!



 



Если уж мы упомянули слово «концлагерь», то нелишне сказать, что в царской России концлагерей не было. Они появились в 1918 году, сразу же по приходу к власти большевиков.



И конечно, необходимо дать определение этому расхожему словечку.



Концлагерь это место, где содержаться люди не за конкретные преступления, а за принадлежность к определённой социальной группе: дворяне, полицейские, купцы и так далее. В общем, это место, где сконцентрированы группы людей, которых власти считают потенциально опасными для себя.



А что такое социально опасные элементы. Ленин, например, об этом говорит так в своём указании от 9 августа 1918 года пензенскому губернскому исполкому.



- Необходимо произвести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города.



В число «сомнительных» Ленин, между прочим, включал и проституток.



Что же удивляться, что уже к 1920 году в советской России существовало 107 зарегистрированных концентрационных лагеря. Сколько имелось незарегистрированных, установить весьма непросто, а может быть, уже и невозможно. Вот так, заводы, фабрики разрушили, но концлагеря организовывали и при ужасающей разрухе.



На Сахалине, как и по всей Российской империи концлагерей не существовало. На Сахалине отбывали наказание преступники за конкретные уголовные преступления.



А теперь, когда мы определили понятия каторга и концлагерь можно вернуться к Чехову.



Чтобы не быть голословным о возможностях Чехова относительно свободы изучения проблемы каторги, приведу лишь выдержку из диалога между писателем и Приамурским генерал-губернатором бароном Корфом. Разговор между высоким чиновником и писателем происходил в присутствии начальника острова Сахалин генералом Кононовичем. Вот что сказал писателю барон Корф:



- Я разрешаю вам бывать, где и у кого угодно. Нам скрывать нечего. Вы осмотрите здесь всё, вам дадут свободный пропуск во все тюрьмы и поселения, вы будете пользоваться документами, необходимыми для вашей работы, одним словом, вам двери будут открыты всюду.



Барон, правда, не разрешил Чехову общения с политическими. Но, вроде бы Чехов общался и с ними. По крайней мере, он пишет, что сумел поговорить со всеми на острове.



Так посетим и мы эту царскую каторгу.



Кстати, в честь прибытия на остров барона арестантов кормили свежим мясом и даже олениной. Например, в магазинах СССР оленины просто не было в продаже, несмотря на обширные пространства, где в царские времена благополучно жили оленеводы. При советской власти оленеводов тоже уничтожили, как социально опасный элемент. Ведь каждая семья владела тысячами голов скота. А это по меркам советской власти является просто преступлением. А те, кто ненароком уцелел, уже не могли производить оленину в таком количестве, которое производилось в царской России.



Но вернёмся к арестованным, которые, как пишет Чехов, обычно получали солонину, засоленное мясо. Но, праздник, есть праздник. Так что можно выдать и парное мясо, только что заколотых животных.



Более того, даже тюрьма была открыта. Так что «до позднего вечера гуляли толпами солдаты, поселенцы и каторжные».



А далее Чехов сообщает, что, несмотря на то, что повсюду играла музыка «на улицах было скучно. Ни песен, ни гармоники, ни одного пьяного».



 Надо заметить, что на Сахалине в ту пору был сухой закон. А контрабандное спиртное стоило очень дорого.



Интересно вот что. Каторжане имели право, согласно «Уставу о ссыльных», ехать вместе с семьями. Причём малолетние дети отправлялись в ссылку на подводах. Одна подвода давалась «на пять душ». Более того, дети, следующие за родителями, получают одежду, обувь и кормовые деньги во всё продолжение пути. Причём, дети, достигшие четырнадцатилетнего возраста, имели право выбора, ехать им с родителями или не ехать.



Наши, советские арестованные такими правами не обладали, как известно. Причём, в СССР, при широкомасштабном геноциде, который наиболее наглядно проявлялся в массовых депортациях и арестах, отправляли по этапу не только многочисленные категории, в общем-то, по сути, низшие социальные касты социализма, но и обычных крестьян. Когда я говорю про обычных крестьян, то имею в виду не кулаков, а в прямом смысле обычных колхозников, которых имели право в СССР отправлять в ссылку просто за плохую работу в колхозе согласно указа Президиума Верховного Совета от 2 июня 1948 года. Другими словами, если человека не устраивала работа в колхозе, то он просто не мог взять и выйти из колхоза. Хочешь, не хочешь, а работай. Не нравится получать вместо зарплаты трудодни, филонишь? Ну, что же, по решению «собрания колхозников», сошлём тебя и твою семью на восемь лет в очень отдалённые места. Там ты тоже ничего получать не будешь, а вот условия жизни будут во много раз хуже.



Это так называемые «общественные приговоры», которые принимались открытым голосованием на собрании колхозников. Людей высылали сроком на восемь лет. Салтычиха могла крепостных отдавать в солдаты, а мы могли без суда и следствие отправлять семьи на восемь лет без всякого суда, прокуратуры.



Впрочем, у нас и без «общественных приговоров» людей отправляли семьями к чёрту на куличики не по приговору суда, а по спискам, составленным НКВД. И уж тем более никто из советских бонз не выдавал детям одежду в дорогу. Да что там говорить, порой дети в открытых грузовиках зимой замерзали насмерть, а взрослые получали отморожения конечностей. Например, так было в феврале 1943 года с поляками.



А вот пример, который привела в своей книге о ГУЛАГе Энн Эпплбаум. В ноябре 1939 года группу заключённых из 272 человек, ни у кого из которых не было зимней одежды, 500 километров везли в открытых грузовиках в сильный мороз.



Наверное, многие просто замёрзли из этого этапа, потому что сведения об этом случае сохранились в советских архивах, откуда их и извлекла Энн.



С наибольшей жестокостью этапировали депортированных чеченцев, которых лишали не только воды, но и пищи. Именно поэтому только в пути  погибло около восьмидесяти тысяч чеченцев. Чему же удивляться, что этот народ, едва к ним попало в руки оружие, сразу восстал.



Не одних чеченцев коммунисты везли таким образом в вагонах? Не одних чеченцев морили голодом и жаждой. Выдавать на этапе селёдку было в обычае советской власти, а вот воды выдавали в лучшем случае по кружке в сутки. Порой люди не получали воды по нескольку суток. О такой пытке пишет, к примеру, наш поэт Николай Заболоцкий. На этапе заключённые лизали закоптелые от дыма паровоза сосульки, образовавшиеся на стенах вагона от испарений заключённых.



Кстати, если уж мы заговорили о пытке жаждой, то нелишне упомянуть о том, что в царской России арестованным зачастую давали в пути вместо воды квас. Причём никто не ограничивал людей в питье.  Пей, пока не напьёшься. О том, что заключённые получали в пути квас, тоже написано Чеховым.



И, если уж мы заговорили про этап, то нелишне обратиться к рассказу одного крестьянина, с которым беседовал Чехов.



Сначала осуждённый сидел в тюрьме, ожидая отправки на Сахалин. Этот крестьянин был в тюрьме парашечником, то есть выносил из камер ведро с испражнениями, а так же подметал камеры и обед подносил.



Никто эту работу крестьянина не заставлял делать, он сам взялся за неё, потому что за эту работу мужику платили. Каждый арестант давал ему в месяц свою дневную пайку хлеба. Это три фунта. Фунт это 410 граммов. По сути, более кило двести хлеба в месяц он получал от каждого заключённого. Причём тюремный хлеб был настолько высокого качества, что этот крестьянин счёл возможным дать своей жене в качестве гостинца две пайки тюремного хлеба.



Кстати, в советской тюрьме такой парашечник занимал бы в тюремной иерархии самое низкое положение, он был бы просто парией. Но, дело в том, что в царской тюрьме не было разделения на блатных, фраеров и прочее, то есть не было разделения на касты. Но к этому вопросу мы ещё вернёмся. А пока продолжим рассказ этого арестанта крестьянина. Опуская подробности, остановлюсь лишь на том, как заключённых в Одессе посадили на пароход:



- посадили нас в нутро. Сидим на нарах да и всё. Всяк на своё место. В принципе никаких неудобств. Поэтому дорогу и описывать нечего.



Что же описывать дрогу в трюме, на нарах. Скучно. А вот описание пути советских заключённых, которые тоже ехали водным путём, но не на пароходе, а на барже. Ехали эти бедолаги на остров Назина на Оби. Это описание Энн Эпплбаум взяла из письма инструктора Нарымского окружкома лично Сталину, написанное им в августе 1933 года.



- Всего 6114 человек. В пути, особенно в баржах, люди находились в крайне тяжёлом состоянии: скверное питание, скученность, недостаток воздуха. В результате, помимо всего прочего, высокая смертность, которая достигала 35-40 человек в день.



Вдумаемся в эти цифры. Ежедневно, только от скученности, скверного питания, недостатка воздуха в пути ежедневно умирало несколько десятков человек. Но продолжим цитировать письмо.



- Остров оказался совершенно девственным, без каких бы то ни было построек.



На второй день прибытия, 19 мая, выпал снег, поднялся ветер, а затем мороз. Голодные, истощённые люди, без кровли, не имея никаких инструментов, очутились в безвыходном положении. Обледеневшие, они были способны только жечь костры, сидеть, лежать, спать у огня, бродить по острову и есть гнилушки, кору, особенно мох.



Люди начали умирать.



В первые сутки после солнечного дня бригада могильщиков смогла закопать только295 трупов. И только на четвёртый или пятый день прибыла на остров ржаная мука, которую и начали раздавать трудпоселенцам по нескольку сот граммов.



Получив муку, люди бежали к воде и в шапках, портянках, пиджаках и штанах разводили болтушку и ели её. При этом огромная часть их просто съедала муку (так, как она была в порошке), падали и задыхались, умирали от удушья. Во время жизни на острове (от 10 до 30 суток) трудпоселенцы получали муку, не имея никакой посуды.



Обратим внимание, что речь идёт не о заключённых, это всего лишь трудпоселенцы, но эти трудпоселенцы поставлены в такие условия, которые не имели никакие каторжане в царской России.



 



А вот как изображает дорогу Энн Эпплбаум уже на корабле. Заключённых не выпускали на палубу из-за секретности, что доставляло арестантам неимоверные страдания. Тем более, что люки были задраены. Конвоиры бросали еду в трюм и арестанты дрались из-за неё. Воду спускали с палубы в вёдрах.



Обратим внимание на то, что еду заключённым не подавали, и даже не выдавали, а бросали, словно бродячим собакам. Налицо отсутствие элементарного порядка, полное равнодушие к людям.



Но вернёмся к нашему парашечнику, с которым беседует Чехов.



 Остановлюсь лишь на том моменте, когда пароход уже вблизи Сахалина получил пробоину. В трюм стала поступать вода. И что сделали с заключёнными? Их выпустили на верхнюю палубу. Более того, всем арестованным были выданы галеты, сахар. В общем, людям не дали погибнуть.



Невольно вспоминается аналогичный случай с советским кораблём «Индигирка», который так же потерпел крушение у японского острова Хоккайдо. В трюмах было полторы тысячи заключённых. Вдумаемся в это число! Практически все они захлебнулись в воде, хотя рядом было полно японских рыболовных судов, которые предлагали свою помощь. Но доблестные чекисты не собирались раскрывать характер груза. Вот такое отношение к народу было в СССР. Чекистам было абсолютно наплевать на государственных рабов, которые захлёбывались в трюме, они думали лишь о своей шкуре.



Но вернёмся к нашему крестьянину, который не утонул и благополучно был доставлен на берег. Поужинали заключённые тем, что у кого было. Но уже утром им выдали всё, что положено. Людям дали три дня на отдых и помывку после дороги и лишь на четвёртый день повели на работу. Кстати, Чехов нигде не упоминает о норме мыла на человека. Такой нормы просто в царской России не существовало. Человек либо покупал мыло, либо получал мыло по потребности. Но вернёмся к заключённым, которых повели на работу. Работа, ни Бог весть какая. Например, сено косить. В свободное время крестьянин плёл ступицы, которые продавал за две порции говядины. Это четыре копейки стоит. Пара лаптей стоила десять копеек. А ещё этот крестьянин у китайца в казарме, где они обитали, товар сторожил. Другими словами, частная лавочка, где заключённый мог приобрести себе сахар, сигареты, белый хлеб, молоко и другие товары. Этот крестьянин стал вместо хозяина продавать товар, как у нас на рынках. Хозяин платил ему за это пятнадцать копеек в день. А вот какие цены были в таком тюремном ларьке.



Десять американских папирос стоили одну копейку, белая булочка стоила две копейки, бутылка молока от восьми до десяти копеек, кусочек сахара две копейки.



Вообще описание сахалинского быта просто поражает воображение. Вот, например, хозяин, где столовался Чехов. Этот человек бывший каторжник, потом стал поселенцем. Так этот бывший каторжник имеет два дома, лошадей и коров, много работников, молодую жену. И этот бывший каторжник и не думает уезжать на материк, хотя давно имеет на это право. Я уж не буду описывать внутреннее убранство домов этого лавочника, у которого жена дворянка, не буду приводить описание обедов. И так всё понятно.



Или вот другая картина:



- каторжный в халате с бубновым тузом ходит из двора во двор и продаёт ягоду голубику.



Да что там голубика. Ссыльным даже разрешено усыновлять детей, если у них нет своих.



Кстати, ещё несколько слов о доходах детей.



- Ежегодно из Петербурга благотворители присылают сюда для раздачи детям полушубки, фартучки, валенки, чепчики, гармоники, душеспасительные книжки, перья.



Местные дамы всё это распределяют между детьми. Распределяют между детьми. Никому и в голову не приходит присвоить себе что-либо из посылок, как это делали наши советские бонзы в девяностые годы, когда в страну шла гуманитарная помощь. Да и в советское время одежду по благотворительности из США местные начальники концлагерей забирали себе. Заключённым ничего не перепадало.



А вот у Чехова местная интеллигенция устраивает любительские спектакли в пользу детей. Заметим, спектакли дают не заключённые артисты, как это было в советских лагерях, нет, спектакли устраиваю местные интеллигенты. Местная интеллигенция по праздникам часто устраивала подписные листы, проще говоря, сбор денег для малоимущих семей каторжан. В советском ГУЛАГе администрация устраивала сбор денег для заключённых? Такой вопрос даже звучит дико. А вот в царской России такая филантропия являлась обычным делом.



Если уж мы заговорили о детских пособиях, то нелишне сделать вообще обобщение о пособиях, субсидиях. Так при вступлении в брак молодожёны на каторжном Сахалине получают от государства солидное пособие. Поселенцам на острове выдаются семена, скот, инвентарь. Покупка зерна у крестьян производится государством по умышленно завышенным ценам. В общем, льгот довольно много и эти льготы не издевательски советские, когда на ребёнка выделяет государство оскорбительно мизерную дотацию, на которую вообще ничего нельзя купить и которая вместо благодарности вызывает у людей лишь презрительное раздражение.



 



Интересно описание дорог. Это очень хорошее шоссе. Вот как Чехов изображает сельскую улицу:



- главная улица шоссирована и содержится в порядке, на ней тротуары, фонари.



- строятся города и проводятся превосходные дороги.



Так что наша избитая до пошлой банальности фраза насчёт плохих российских дорог абсолютно неприемлема к Сахалину того периода.



Да и телеграф на Сахалине работает вполне исправно. Кабель протянут по дну моря.



 



А вот ещё поразительная вещь повествуемая Чеховым. Речь идет о таком местном бизнесе, как торговля старыми арестантскими вещами.



- Скупают за бесценок халаты, рубахи, полушубки, и всю эту рвань сплавляют для сбыта в Николаевск.



Как выглядели и во что одевались заключённые в Беломор-Канале я уже показал, упомянув мемуары Ивана Солоневича и Тамары Петкевич.



А вот другое описание из мемуаров Юрия Бродского о Соловецком концлагере, которое приводит в своём труде Эпплбаум.



- некоторые были одеты в мешки.



В СССР в лагерях даже за Полярным кругом люди зачастую не имели валенок. Там барахло не продавали даже за бесценок. Из старых телогреек делали обувь. А ещё обувь делали из автопокрышек.



Об этой обуви Эпплбаум пишет в своём труде, ссылаясь на мемуары бывших лагерников.



Это про обувь из автопокрышек.



- В лучшем случае в этих штуковинах было трудно ходить – особенно по глубокому снегу. В худшем – они пропускали влагу и холод, практически гарантируя обморожение.



Такое изделие заключенные советских лагерей называли «ЧТЗ» - Челябинский тракторный завод. Остановлюсь на этом изделии несколько подробнее.



- Они были сделаны из слегка подбитой войлоком и простёганной мешковины. Высокие и широкие голенища доходили до колен, а внизу носы и пятки обшивались клеёнкой или дерматином. Подошва – три куска старой автомобильной шины. Всё сооружение привязывается к ступне бечёвкой и другой бечёвкой перетягивается под коленом, чтобы внутрь не попадал снег.



После дня носки они делаются совершенно покоробленными, и дряблые подошвы гнуться по-всякому. Ткань набирает влагу с невероятной быстротой, особенно если на обувь пошли мешки из под соли.



 



А вот как одевались каторжные на Сахалине во времена Чехова.



- Одежды и обуви арестанты по-видимому, получают достаточно. Каторжным, как мужчинам, так и женщинам, выдаётся по армяку и полушубок ежегодно.



- из обуви арестант изнашивает в год четыре пары чирков и две пары бродней.



Я не знаю, что такое чирки и бродни, но количество впечатляет. В общем, шесть пар обуви. Думаю это не кирза, а что-то натуральное.



Вообще, когда читаешь труд Чехова о Сахалине, то порой просто приходишь в ступор от великого изумления.



Как не изумиться описанием обыкновенного туалета. Казалось бы, что может впечатлить в каторжной уборной, которая стоит отдельно от казармы. В понятии советского человека такая уборная представляет из себя обычный сарай с ямой. А что изображает Чехов?



- Помещение вентилируется деревянными трубами.



Вдумаемся. Для заключённых уборная, которая сделана вне казармы, вентилируется! Что это значит? Да то, что уборная для заключённых была достаточно тёплая, хотя и не отапливалась. В стенах абсолютно не имелось щелей. Именно поэтому этот толчок и вентилировался.



Но, читаем дальше:



- Стойчаки устроены вдоль стен; на них нельзя стоять, а можно только сидеть, и это главным образом спасает здесь отхожее место от грязи и сырости. Дурной запах есть, но незначительный, маскируемый обычными снадобьями, вроде дёгтя и карболки. Отперто отхожее место не только днём, но и ночью, и эта простая мера делает ненужным параши; последние ставятся теперь только в кандальной.



Да у нас в армии таких туалетов не было. Какая вентиляция? Эти толчки были просто открыты и, в них гулял сквозняк.



А вот описание казармы заключённых.



- во время сильных морозов окна к утру покрываются изнутри слоем льда и в казарме становиться темно.



Да у нас в городских квартирах в наших крупных городах стёкла льдом покрыты. Сейчас с этим получше, потому что пакетные стеклопанели устанавливают. И обратим внимание на то, что во время сильных морозов в казармах арестантов не холодно, а просто света меньше от узоров на окнах.



А как было в наших концлагерях? Вот воспоминания Сусанны Печуро, заключённой Интлага:



- утром просыпаешься – и волосы примерзают к нарам и всё совершенно замёрзшее, и вода в ведре, которая там стоит для питья.



Я мог бы найти и другие аналогичные описания холода в бараках советских лагерей. Да зачем повторяться. Данное описание из книги Эпплбаум достаточно уже красноречиво.



А вообще, в казармах на Сахалине, как пишет Чехов, живёт мало каторжан. Дело в том, что устав о ссыльных разрешает жить вне тюрьмы. И живут, и работают. Хотя могут и не работать, но об это ниже.



Ну, разумеется, раз каторжане могут жить вне тюрьмы, то среди них имеется немало семейных.



В СССР лишь в очень редких случаях заключённым за образцовую работу разрешалось жить с жёнами и детьми. Например, на острове Вайгач экспедиция геологов состояла именно из таких заключённых.



Но вернёмся к Сахалину времён Чехова.



Вот как писатель изображает казарму.



- Около нар прогуливается сытая кошка. На стенах одежда, котелки, инструменты, на полках чайники, хлеб, ящички с чем-то.



Или вот:



- остатки щей в котелке.



- рыба, которую заключённый часто вялит тут же в тюрьме.



Наверное, Солженицын решил ввести изображение кошки в свою повесть об Иване Денисовиче после прочтения произведения Чехова о Сахалине. Только ведь у Чехова кошка не плод фантазии, а вполне реальная животина, вполне реальный быт арестантской казармы. А вот у Солженицына эта кошка в советском лагере является нелепостью, абсурдом. Хорошо хоть Солженицыну хватило ума не изображать кошку сытой да откормленной. Это было бы уже верхом лицемерия, ведь в наших лагерях её бы просто съели.



А ведь Чехов изображает не только кошку, но и поросёнка в другой казарме.



- Тут же по камере ходит поросёнок и чавкает.



Вспоминаю невольно телепередачу о советских лагерях. Там приводился пример с поросёнком, которого заключённые съели в сыром виде, едва он попал в колонну заключённых. Эти зэки работали на кирпичном заводе и ходили на работу из лагеря прямо по коридору, образованному колючей проволокой. И вот у одной бабульки поросёнок пролез под проволоку как раз в то время, когда колонна заключённых шла на завод. И всё. Поросёнок пропал. На выходе из этого коридора поросёнка ни у кого из заключённых обнаружено не было.



Что же его, этого поросёнка, живьём съели? – могут с большой долей иронии спросить скептики.



Но те, кто понимает, что такое советский лагерь, тот иронизировать не будет. Да у нас и на воле люди голодали, а уж что говорить о тех, кто находился за колючей проволокой. У нас на воле то люди занимались людоедством, а за колючей проволокой и подавно процветал каннибализм. Ведь о таком методе побега, когда группа заключённых берёт с собой кого-нибудь специально для того, чтобы впоследствии его съесть даже жесточайшая советская цензура не налагала запрет, настолько этот метод побега был распространён в СССР. Гражданская война, голодомор советской власти, военные годы, послевоенные годы. Да у нас и в самые благополучные годы в стране постоянно имелся огромный дефицит всего. Словечко «достать» стало визитной карточкой социализма. У нас в СССР собак и кошек называли гуляшом. Да что быть голословным. Возьмём конкретный пример из жизни реального человека. Был такой поэт Сергей Чудаков, папа у него был генералом КГБ и в своей карьере прошёл через должность начальника лагеря в Магадане. Так вот, на глазах пятилетнего мальчика Сергея Чудаков заключённые убили его сверстника и съели в сыром виде, обмакивая части тела ребёнка в прорубь. Жарить труп ребёнка было нельзя из-за запаха. Этих людоедов просто бы расстреляли. А так съели втихаря в сыром виде. Конечно, людоедство было распространено не только в СССР, но и в других странах. Например, японские военнослужащие, которые служили на островах Тихого океана, во второй половине войны страшно голодали из-за блокады американского флота, который не давал возможности японскому флоту снабжать гарнизоны продовольствием и боеприпасами. Японцы в плен не сдавались, хотя бы потому, что им это не позволял устав. Поэтому солдаты просто занялись людоедством, поедая военнопленных и местное население. Не надо думать, что мы лучше. Когда за зиму лагеря вымирали полностью, то тут не до сантиментов. Тем более надо учитывать систему пайков в советских лагерях. Если человек не вырабатывал норму выработки, то ему снижали паёк, а штрафной паёк ещё больше ослаблял человека и тот, в конце концов, помирал от истощения. Ведь штрафной паёк, это всего триста граммов суррогатного хлеба. Полная трудовая пайка составляла 700 грамм, но это если человек вырабатывал норму, которая чаще всего была просто невыполнима.



 



О зависимости пайка от выработки написано много, мы просто не в состоянии обеспечить секретность данному явлению советской действительности. Особенно хорошо такую систему раскрыл в своих произведениях Варлам Шаламов, который и сам одно время был доходягой. При росте 190 сантиметров, Шаламов весил всего сорок килограмм. В советских лагерях, которые по праву можно назвать лагерями смерти, пайки подразделялись на основной, трудовой, усиленный, штрафной.



И не надо думать, что лишь в сталинское время людей морили голодом. Вот, например, в Мордовии, в Дубравлаге дневной рацион заключённого состоял из 700 грамм хлеба, 450 грамм гнилой капусты или картошки, 80 граммов протухшей трески, 50 граммов мяса, 30 граммов крупы, 20 граммов жиров, 15 граммов сахара.



Причём сторожевой овчарке в СССР полагалось 450 граммов мяса.



А теперь давайте сравним эти советские нормы с теми, что существовали на царской каторге.



Так вот, по свидетельству Чехова, каждый каторжанин получал только печёного хлеба свыше трёх фунтов. Русский фунт, напомню ещё раз, это 410 граммов. Значит, хлеба на царской каторге каторжанин получал более 1230 граммов ежедневно. Качество хлеба высокое. Мяса каторжанин на царской каторге получал ежедневно 40 золотников или 171 грамм, крупы каторжанин царской каторги получал 15 золотников или 64 грамма ежедневно плюс к этому разных приварочных продуктов тоже получал. В постный день вместо мяса каторжанин получал 410 граммов рыбы.



Значит, каторжанин на царской каторге получал больше советского заключённого хлеба на 530 грамм, мяса получал больше советского заключённого на 121 грамм, крупы больше советского заключённого на 34 грамма.



Кстати, на тяжёлых работах, как пишет Чехов, каторжанину полагалось в день фунт мяса, то есть 410 граммов и хлеба ему выдавали на фунт больше, не три, а четыре фунта. Тяжёлые работы это, например, плотницкие работы.



Вообще, читать о рационе каторжан на царской каторге даже забавно. Вот, например, Чехов пишет, что мясо и рыба употребляются в пищу только солёные. Это понятно, холодильников в те времена не было. Но вот что Чехов пишет далее.



- Случается, что в тюрьме варят похлёбку из свежего мяса; это значит, что медведь задрал корову или произошло какое-нибудь несчастье с казённым быком или коровой. Но к подобной убоине арестанты часто относятся как к падали и отказываются есть её.



Советские заключённые даже мамонта сожрут, если их не остановят. Так и было в одном из северных лагерей.



Кстати, такая убоина которую отказываются есть на царской каторге никогда и не попала бы на стол арестанта СССР, эту убоину съели бы офицеры лагеря.



Правда, во время хода рыбы арестантам дают по фунту свежей рыбы. А на практике они её едят, сколько душе влезет.



Трудности с питанием в царской России были весьма своеобразны. Например, Чехов пишет, что кашеварам легко и ошибиться и приготовить по объёму больше или меньше порций. И тут же писатель приводит пример подобных трудностей. Но меня не трудности ошибки в количестве порций впечатлили, а то, что и сколько кладут в котлы.



Вот, например, в Александровской тюрьме 3 мая1890 года довольствовалось из котла 1279 человек. И что из продуктов было положено в котлы? А Чехов перечисляет: 13 с половиной пудов мяса, это двести шестнадцать килограммов; 5 пудов рису, это 80 килограмм; полтора пуда или 24 килограмма муки на подболтку; 1 пуд соли; 24 пуда картофеля; далее идут специи лавровый лис, перец.



Но обратим внимание на перечень продуктов. Заключённым дают рис. Я проходил срочную службу во времена развитого социализма в Московском военном округе. Питание у нас было хорошее: утром и в обед мясо обязательно, а вечером обязательно порция морской рыбы. Но вот рис нам никогда не давали. В основном перловка. И ещё я обратил внимание на наличие свежего картофеля. Я встречал многих, кто служил на Дальнем востоке, но никто их этих ребят за всё время службу ни разу не видел свежего картофеля. Давали концентрат, порошок, который при варке становиться похожим на клейстер.



Вот ещё выдержка из свидетельств Чехова о питании уже поселенцев.



- главную пищу в колонии составляет картофель. Он и ещё корнеплоды, как репа и брюква.



Возникает вполне резонный вопрос, а что же давали советским заключённым, причём не каторжанам? Каторга то официально у нас в СССР появилась лишь в 1943 году.



Хотя помимо количества есть и понятие качества. Чехов так и пишет, что оценка пищи должна начинаться не с количественного, а с качественного анализа. Наверное, советские заключённые пришли бы в недоумение от такой мысли, а после некоторого замешательства эта фраза привела бы их в гомерический хохот, если у кого оставались силы для смеха. Но, всё же поговорим о качестве. Оказывается, не везде одинаково хорошо пекут хлеб. Некоторые арестанты даже жалуются по этому поводу. Но, что интересно: «независимо от того, хорош хлеб или плох, съедается обыкновенно не весь паёк». Причина? Я о ней уже говорил. Хлеб служит разменной монетой. И что же оплачивает хлебом арестант? Оказывается, что арестант хлебом платит тому, кто убирает камеру, кто работает вместо него, хлебом он платит за иголки, нитки, мыло, меняет хлеб на молоко, белую булку, сахар, водку.



Обратим внимание на то, что заключённые покупают иголки и нитки, то есть то, что в советских тюрьмах и лагерях было запрещено иметь. Охрана систематически делала «шмон» и отбирала иглы. Кстати, откуда брали советские заключённые иглы? Их делали сами, например, в Бутырке из костяных ручек от зубных щёток.



Но, вернёмся к качеству пищи, которая не всегда на высоте, по словам Чехова. Вот, что писатель об этом свидетельствует.



- В Корсаковской тюрьме одно время кормили арестантов супом из солёной селёдки; по словам заведующего медицинской частью, суп этот отличался безвкусием, селёдка очень скоро разваривалась на мелкие кусочки, присутствие мелких костей затрудняло проглатывание.



А вот как кормили в советских лагерях. Привожу выдержку из книги Эпплбаум.



- Проверка Бирлага, проведённая прокуратурой в 1940 году, показала, что «весь обед для работающих заключённых состоит из воды, заправленной 130 граммами крупы на каждого заключённого и, на второе из чёрной булочки весом около ста граммов. На завтрак и ужин вариться такой же суп». Лагерный повар сказал проверяющему, что «по установленной норме продукты ни разу не выдавались», что в лагерь не поставляются ни рыба, ни мясо, ни овощи, ни сало, хотя нормами питания они предусмотрены.



Да фашисты в концлагерях заключённых лучше кормили, чем мы в своих исправительно-трудовых лагерях, где труд есть «дело чести, доблести и геройства». Но о труде мы ещё поговорим особо.



А далее Чехов пишет:



- Как часто арестанты выплескивали из мисок суп за невозможностью есть его, неизвестно, но это бывает.



Надо же, «бывает». Да они там зажрались на царской то каторге, видать.



Кстати, а

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Оксана_Андрусенко

Думай не только о себе.

Четверг, 07 Июля 2016 г. 11:03 (ссылка)


"... Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда - болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком нет, и счастливый живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину, – и все обстоит благополучно.....". 



А.П.Чехов "Крыжовник"





 

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Флорента

Выставка «Врут все: А.П. Чехов в воспоминаниях современников»

Воскресенье, 03 Июля 2016 г. 15:41 (ссылка)


«В нашей семье только папаша и Маша говорят правду, а остальные все врут», – такую чеховскую фразу, ставшую импульсом к созданию выставки, приводит в своих мемуарах о писателе его сестра Мария Павловна.



Выставка из фондов Государственного литературного музея не ставит своей задачей обвинить и обличить кого-то из родственников или современников писателя. В её основе – желание поговорить о свойствах памяти, о реальном и мифологическом образе человека, о фактах, данных в источниках второго ряда – мемуарах. В собрании музея немало рукописных воспоминаний близких знакомых писателя: «короля московских репортёров» В.А. Гиляровского, художниц А.А. Хотяинцевой и М.Т. Дроздовой, поэта и переводчицы Т.Л. Щепкиной-Куперник, а также сестры Чехова – Марии Павловны. Многие из них представлены широкой публике впервые.



Воспоминания – единственный источник нашего знания о том, как говорил Чехов, как смеялся, как общался с людьми, как работал, какие привычки ему были свойственны.



Но воспоминание – это всегда реконструкция виденного ранее, всегда некоторый домысел, а иногда и вымысел. Огромный комплекс воспоминаний о Чехове, многие из которых стали появляться в печати сразу после смерти писателя, таит в себе удивительные противоречия.



О писателе размышляют разные люди, знавшие его в разные годы, видевшие в разных состояниях и настроениях, ценившие его при жизни или признавшие талант только после его смерти, одновременно влюблённые и завидовавшие… Возможно, это разнообразие точек зрения, представленное на выставке, послужит составлению более живого представления о Чехове – писателе и человеке.



 



Кураторы выставки: Эрнест Орлов и Виктор Зайцев.



Тел. для прессы: 8 495 691-38-37, 8 910 413-54-70



Выставка продлится до 15 сентября 2016 года.



- See more at: http://goslitmuz.ru/visitors/exhibitions_activity/...oon/2611/#sthash.hHzFbwaB.dpuf

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Флорента

Обращения А.П.Чехова в письмах к жене О.Л.Книппер

Воскресенье, 03 Июля 2016 г. 12:18 (ссылка)


"Милюся моя; бабуся милая; философка, умственная женщина; Оля моя хорошая, крокодил души моей; дуся моя; ангел мой, жидовочка; актриска; милая моя собака; милая пьяница; эксплуататорша души моей; мамуся моя дивная; Книпшиц милая; бедная моя девчуша; лютераночка; собака Олька; милый мой пёсик; дюсик мой; целую тебя 1013212 раз; моя немчуша; милая Книппуша; "дуська"; пупсик милый; балбесик; карапузик мой; Книпперуша; замухрышка; крокодильчик мой; попугайчик, Олюха; забулдыга; мейн лиебер хунд; Зюзик; зузуля; жена-цаца; дуся моя насекомая; жулик мой милый; моя палочка; окунь мой; каракуля моя; мордуся моя милая; светик мой, мордочка; дворняжка; пёсик лютый; кринолинчик мой милый; замухрыша; цапля; пузик, Фомка; целую и треплю мою собаку, дергаю за хвостик, за уши; ну, бабуля моя; таракаша; немочка моя Книппа, целую мою птицу, дёргаю за носик, за лапки; милая моя лошадка; лошадиная моя собачка; целую тебя, лошадка, хлопаю, трогаю за нос; цуцык; необычайная жена моя, хорошенькая, гладенькая лошадка; целую таракашку, будь весёленькой; закручиваю тебе хвостик, лошадка, индюшечка; козявка; немецкая лошадка, начальница; дудочка; собачка моя заморская, удивительная, кашалотик мой милый; лягушечка моя; комарик, собачик; конопляночка; зяблик"...



Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Viktoria_84

Малоизвестные факты о Чехове

Суббота, 25 Июня 2016 г. 14:55 (ссылка)


7 малоизвестных фактов о Чехове 



Высок ростом 



Общепринятое представление о Чехове как о невысоком, болезненном человеке, в корне неверно. Юрий Яковлев, рост которого 187 сантиметров, играл Чехова в театре и ему представилась возможность примерить пиджак Антона Павловича. Актер был удивлен, что пиджак ему впору. Рост Чехова был 2 аршина и 9 вершков, что соответствует 182-м сантиметрам. 



Кумиры Чехова 



Из всех современников-литераторов выше всех Чехов ставил Льва Толстого. Относился к нему с огромным уважением. Говорил про него: "Это, по нынешним временам, не человек, а человечище, Юпитер!". Толстой серьезно повлиял на мировоззрение писателя, но в плане литературного мастерства Чехов равнялся на Лермонтова, не раз говорил, что именно у Лермонтова он учился писать. Иван Бунин вспоминал, как Чехов отзывался о "Тамани": "Не могу понять, как мог он, будучи мальчиком, сделать это! Вот бы написать такую вещь, да ещё водевиль хороший, тогда бы и умереть можно!" 



Чехов и Чайковский 



Ещё одним человеком, которого очень высоко ценил Чехов, был Петр Ильич Чайковский. У его крыльца, по уверению Чехова, он мог стоять целые ночи почетным караулом. Чехов с Чайковским даже хотели совместно писать оперу по лермонтовской "Бэле". К сожалению, замыслу не суждено было сбыться. Этому помешал скорый отъезд Чехова на Сахалин, а позже - скоропостижно скончался Чайковский. 



Чехов и Левитан 



Одним из ближайших друзей Чехова был художник Исаак Левитан. В одно время они оба были увлечены московской актрисой Софьей Кувшинниковой. Левитан даже имел с этой актрисой длительный роман. Обычно проявляющий деликатность, на этот раз Чехов в 1892 году написал рассказ "Попрыгунья". В его главной героине многие сразу же узнали Кувшинникову, а в её возлюбленном - Левитана. Художник страшно обиделся на Чехова и даже хотел вызвать на дуэль. Чехов мог повторить судьбу своего кумира Михаила Лермонтова. 



"Антоновки" 



Популярность Чехова имела свои минусы. По воспоминаниям современников, за писателем постоянно и неотступно следовала целая армия его горячих поклонниц. Особенно ситуация с ними обострилась в 1898 году, когда Чехов был вынужден перебраться в Ялту. Поклонницы восторженно бегали за писателем по набережным Ялты, изучали походку, старались привлечь к себе его внимание. Про этих поклонниц, которых окрестили "антоновками", даже писала местная пресса. 



Псевдонимы 



Общеизвестно, что Чехов подписывал свои ранние произведения "Антоша Чехонте", но не все знают, что у писателя было больше пятидесяти различных псевдонимов. Среди них такие псевдонимы как Человек без селезенки, Шампанский, Крапива, Лаэрт, Гайка № 6, Гайка №9, Шиллер Шекспирович Гете, Юный старец, Брат моего брата и другие. Парадоксально, что несмотря на огромное количество псевдонимов, в историю литературы Чезхов вошел под своей настоящей фамилией, которая, к слову, происходила от нецерковного имени Чох или Чих. Чох - то же, что чихание. Так называли детей, чтобы уберечь их от чихания и других болезней. 



Чехов и домашние питомцы 



Чехов был неравнодушен к домашним животным. У него было две таксы, которых писатель назвал необычными для собак именами Бром Исаич и Хина Марковна. Столь необычный выбор имен связан с популярностью одноименных лекарств во времена Чехова. Также писатель привез из своего путешествия на Цейлон мангуста, "симпатичную и самостоятельную зверушку, перед которой пасуют даже мои таксы" - так Чехов отзывался о питомце в одном из писем Н. А. Лейкину.



5640974_JsTkuiO7xyk (300x400, 15Kb)

Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
swanso

Футболка чехов

Воскресенье, 21 Июня 2015 г. 07:20 (ссылка)

Футболка чехов.


Читать далее
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ada_Peters

Неизвестная роль Ольги Чеховой

Четверг, 16 Июня 2016 г. 11:28 (ссылка)




Неизвестная роль Ольги Чеховой


Любимая актриса фюрера наверняка знала о близком нападении Германии, а вот мы крайне мало знаем о «советской шпионке»


Текст: Николай Долгополов/РГ
Фото: www.kino-teatr.ru

Это имя нечасто вспоминают в ряду советских разведчиков, которые предупреждали Москву о готовящемся блицкриге. Хотя Ольга Чехова — государственная актриса рейха, любимица фюрера — наверняка била тревогу.

Уж ей-то, вращавшейся среди адольфов и герингов, было не знать: над ее любимой страной нависла угроза…

В списках не значилась


Image Hosted by PiXS.ru


Из сотни фильмов, где она мило обольщала, фривольничала, показывала точеную свою фигурку и так нравилась фрицам и их коричневым главарям, у нас в прокате, по-моему, не было ни одного.
Читать далее...
Метки:   Комментарии (7)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<чехов - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda