Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 1383 сообщений
Cообщения с меткой

третий рейх - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
lj_colonelcassad

Под знаком гитлерюгенда

Четверг, 25 Августа 2016 г. 13:38 (ссылка)



Вчера на параде в Киеве на бронетехнике был отмечен символ гитлерюгенда.





























Причем это символ именно гитлерюгенда, у 12-й танковой дивизии СС "Гитлерюгенд", эмблема имела некоторое дополнение.





Это руна "Совило" и отмычка. А вместе - эмблема 12-я танковой дивизии SS "Hitlerjugend".
Две такие руны обозначают SS, одна - гитлерюгенд (дивизия комплектовалась добровольцами - гитлерюнге).
Отмычка перешла с эмблемы 1-й танковой дивизии СС "Лейбштандарте-СС Адольф Гитлер", откуда были переданы в 12-ю дивизию офицерские и унтер-офицерские кадры (там она появилась не случайно, а представляла собой некий каламбур от имени командира дивизии - Иозефа Дитриха; уменьшительное от Иозеф - Зепп, а "зепп" на жаргоне - "отмычка").


http://tolchok.diary.ru/p141909161.htm - цинк

Ну или вот еще одна инкарнация этого символа.



На Украине нет фашизма (с) любой идиот

http://colonelcassad.livejournal.com/2919226.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

ЧЁРНАЯ МАГИЯ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА: "АНЕНЕРБЕ"

Суббота, 20 Августа 2016 г. 15:05 (ссылка)


Чёрная магия Третьего Рейха: "Аненербе"



«Аненербе». Существование этой строго засекреченной организации, созданной при личном участии Адольфа Гитлера— предмет самого пристального внимания руководителей высшего ранга США, СССР (России), а также Франции и Англии. По окончанию второй мировой, развернулась настоящая борьба среди разведок мира за обладание архивов и артефактов организации. Многих нацистских ученных заставили продолжать вести работы и опыты в СССР и США.






История создания организации.



«Аненербе», — «Наследие предков», — была пожалуй одной из самых таинственных организаций Третьего Рейха. Официально эта организация должна была заниматься изучением древней истории традиций и наследия германского народа. Однако на самом деле её цели были куда более амбициозными, а корни зарождения и создания этой мистической организации-ордена уходят намного глубже в историю, чем это принято было считать раньше. Организация «Аненербе», прежде чем стать, тем, чем она являлась, прошла сложный и долгий путь становления.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alek_YelGor

105-летняя секретарша Геббельса поделилась воспоминаниями.

Четверг, 18 Августа 2016 г. 18:48 (ссылка)
ntv.ru/novosti/1652577/


105-летняя Брунгильда Помзель, бывшая секретарша министра пропаганды Германии Йозефа Геббельса, поделилась воспоминаниями о своем боссе и нацистской эпохе.



Pomzel (620x276, 34Kb)



 



В интервью The Guardian Помзель сказала, что что в те годы она жила и действовала так, как и большинство ее соотечественников.



Брунгильда Помзель: «В наши дни люди утверждают, что сопротивлялись бы нацистам. Я уверена, что они искренни в своих словах, но, поверьте мне, большинство из них не смогли бы. С момента возникновения нацисткой партии вся страна как будто бы очутилась под чарами».



Самого Йозефа Геббельса Брунгильда вспоминает как «низкорослого, но хорошо сложенного человека с джентльменскими чертами лица», носившего «костюмы из лучшей ткани и всегда имевшего легкий загар». Она отметила его ухоженные руки — «он, вероятно, делал маникюр каждый день». Из-за хромоты Геббельса секретарша испытывала к нему жалость. Лишь в феврале 1943 года, увидев его в момент выступления со знаменитой речью о тотальной войне, Помзель испытала ужас, передает сайт «Комсомольской правды».



Брунгильда Помзель: «В офисе он обладал чем-то вроде благородного изящества, а затем увидеть его там в виде разъяренного карлика — просто невозможно вообразить более яркого контраста».



Вспоминая о последних днях войны, Брунгильда рассказала, как личный адъютант Геббельса Гюнтер Швегерманн известил их о кончине ее босса и Гитлера, а также их семей. Помзель говорит, что после этой новости все остолбенели, а после стали нарезать белые мешки для продуктов и сшили из них огромный белый флаг чтобы сдаться.



Помзель признается, что считает дни до своей смерти, но решила высказаться о прошлом «вовсе не для очистки совести».



 



 

Метки:   Комментарии (5)КомментироватьВ цитатник или сообщество
taris45

Кто Вы,Ольга Чехова?

Понедельник, 15 Августа 2016 г. 11:25 (ссылка)


Кто Вы, Ольга Чехова?




 




33519_or



В любой женщине есть тайна. А эта была буквально соткана из тайн, красоты и несомненного таланта. В послевоенной Европе её называли российской Мата Хари. Книга её воспоминаний «Мои часы идут иначе» – увлекательнейшее чтение, где вымысел изящно переплетается с действительностью. Но даже в этой книге она так и не раскрыла свою главную тайну, унеся её в могилу…




Сколько существуют войны, столько востребована разведка. Среди бойцов невидимого фронта было немало представительниц прекрасного пола: библейская Далила, Мата Хари, "фройлен Доктор" (Элизабет Шрагмюллер), актриса Марика Рекк и, наконец, любовница Эйнштейна Маргарита Коненкова...

>>>>
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

ТРЕТИЙ РЕЙХ НА ВОСЬМОЙ АВЕНЮ (1934-1939)

Воскресенье, 14 Августа 2016 г. 16:40 (ссылка)



В январе 1933 года Адольфа Гитлера назначили канцлером Германии и вскоре нацисты контролировали всю страну. В поисках возможностей распространить влияние организации за пределами Германии заместитель фюрера Рудольф Гесс поручил немецко-американскому иммигранту Хайнцу Шпанкнобелю (Heinz Spanknobel) формирование мощной фашистской структуры в США.



Третий рейх на Восьмой авеню (1934-1939)


В июле 1933 года Шпанкнобель объединил две малочисленные группы в организацию «Друзья новой Германии». Опираясь на немецких граждан и американцев немецкого происхождения, вошедших в состав братии, «Друзья» осаждали офисы крупнейшей немецкоязычной газеты в Нью-Йорке с требованием сочувствующих нацистам статей, выступали за бойкот евреев на немецких предприятиях, и проводили митинги в усыпанной свастикой форме.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

В Германии нашли документы о расовой гигиене времен нацистов

Четверг, 11 Августа 2016 г. 22:48 (ссылка)


В Германии нашли документы о расовой гигиене времен нацистов







Фото: Stadtarchiv Erfurt






При сносе медицинского учреждения в немецком городе Эрфурт строители обнаружили спрятанные документы о расовой гигиене времен Третьего рейха. Об этом сообщает Die Zeit.



«Была найдена почти десятиметровая полка с документами. В них рассказывалось о наследственных заболеваниях и целесообразности насильственной стерилизации», — заявила газете пресс-секретарь городского архива Инга Хеттштедт.



Она пояснила, что медицинские карты, обнаруженные рабочими, имели на себе значки определенного цвета. Красным помечали слабоумных пациентов, желтым — шизофреников, синим — страдающих от маниакально-депрессивного психоза, белым — от болезни Гентингтона, розовым — слепых, коричневым — глухих, темно-синим — алкоголиков и зеленым — эпилептиков. Эта классификация нужна была для принятия решения о судьбе подопечных.



Нацисты пришли к власти в Германии в 1933 году. Через два года был принят закон, согласно которому желающий вступить в брак гражданин должен был получить справку о здоровье — его медицинская карта не должна была иметь на себе цветных наклеек. С целью избавления немецкого общества от «неполноценных» граждан, помимо насильственной стерилизации страдающих некоторыми болезнями, применялась и принудительная эвтаназия.



https://lenta.ru/news/2016/08/11/rassenhygiene/



Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ada_Peters

Цена победы. Спорт в Третьем рейхе

Среда, 10 Августа 2016 г. 05:23 (ссылка)




Цена победы.
Спорт в Третьем рейхе



Роберт Лей: «Спортивная форма должна стать связующим звеном между синей робой «Трудового фронта» и серой формой вермахта».

В Рио-де-Жанейро стартовали XXXI летние Олимпийские игры, которые являются хорошим поводом, чтобы поговорить о спорте и политике.

О том, как гитлеровская Германия стала «зачинателем» традиции «политических олимпиад», рассказывает историк и писатель Елена Съянова.

Статья основана на материале передачи «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы». Эфир провели Дмитрий Захаров и Виталий Дымарский. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.
Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Оксана_Лютова

Найдены шокирующие дневники Гиммлера

Вторник, 10 Августа 2016 г. 02:02 (ссылка)

источник


В архиве Министерства обороны России в Подольске были обнаружены дневники главы СС Генриха Гиммлера, сообщает BBC. Как пишет издание, неожиданная находка исторического источника позволит узнать «шокирующие подробности» повседневной жизни рейхсфюрера.



Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
taris45

Прекрасная и ужасная жизнь Лени Рифеншталь

Четверг, 04 Августа 2016 г. 14:34 (ссылка)


Прекрасная и ужасная жизнь Лени Рифеншталь




 




49dc8470f60ae7e05940f465ae3_prev



Вряд ли сегодня один человек из ста знает имя Лени Рифеншталь. Ее «Триумф воли» официально признан лучшим пропагандистским фильмом XX века. Он стал триумфом ее молодости и трагедией всей ее долгой жизни. Революционные открытия Лени Рифеншталь взяли на вооружение последующие поколения мастеров документального кино. Но ее слава – это слава Герострата…




Ответственность художника за идеологию, которую несет его творчество, вопрос очень сложный и не предполагающий однозначных «общих» решений. Можно приводить десятки, если не сотни примеров деятелей искусства которые верой и правдой служили преступным режимам, предавали их, переходили на сторону других, зачастую не менее преступных, но закончили свою жизнь в почете и уважении.



А вот с примерами художников, понесших кару за преступления воспетых ими режимов, дело обстоит далеко не так просто и Лени Рифеншталь в этом смысле скорее исключение из правил.



036fe0c0c6db



Она так и не сумела отмыться от своего «нацистского прошлого», даже те, кто говорил о ней как о талантливой художнице, не забывал добавлять: «несмотря на ее работу в пользу нацистской пропагандистской машины»

>>>>>>>>
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

ШВЕЙЦАРСКИЙ ФРАНК ОТЛИТ ИЗ ЗУБНОГО ЗОЛОТА КОНЦЛАГЕРЕЙ

Среда, 03 Августа 2016 г. 14:51 (ссылка)


Швейцарский франк отлит из зубного золота концлагерей




Из награбленных нацистами 579 миллионов долларов 410 миллионов в конце войны находились в Швейцарии.



Американцы и англичане знали об этом, но их юридическое давление на "альпийских гномов" ни к чему не приводило — у них не было "ключа", то есть номеров счетов, на которых лежали награбленные нацистами богатства, и паролей к ним.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

МОЙ ДРУГ — ГИТЛЕР: САМЫЕ ЗНАМЕНИТЫЕ ПОКЛОННИКИ НАЦИЗМА

Понедельник, 01 Августа 2016 г. 18:10 (ссылка)


30 июля 1938 года знаменитому американского промышленнику и отцу современной автомобильной промышленности Генри Форду был вручён орден Заслуг германского орла — высшую из всех возможных наград для иностранцев, вручавшихся в Третьем рейхе. Этой наградой был отмечен не только вклад Форда в мировую промышленность, но и поддержка деятельности немецких нацистов и его симпатия к ним.





Мой друг — Гитлер: самые знаменитые поклонники нацизма


Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

ГЕНРИ ФОРД. АВТОМОБИЛЬНЫЙ МАГНАТ И ГЛАВНЫЙ ВДОХНОВИТЕЛЬ ГИТЛЕРА

Воскресенье, 31 Июля 2016 г. 14:58 (ссылка)


30 июля 1938 года (на дедушкино 75-летие) Генри Форда наградили Железным крестом германского орла — самой высокой наградой нацистской Германии для иностранцев! Той же награды были в свое время удостоены: Бенито Муссолини, Томас Ватсон (глава IBM), Джеймс Муни (глава General Motors).



«Лишь на смертном одре к Генри Форду пришло покаяние. Когда в конце Второй мировой войны он просмотрел фильм о зверствах нацистов в концентрационных лагерях, столкнувшись тем самым с чудовищными последствиями антисемитизма, его хватил удар - последний и тяжелейший...».



Это отрывок из статьи Роберта Лэйси «Гитлер и Форд».




Генри Форд. Автомобильный магнат и главный вдохновитель Гитлера



Что связывало лидера национал-социалистов и автомобильного магната США? О каком покаянии пишет автор?

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Эстафета олимпийского огня - идея доктора Геббельса

Понедельник, 25 Июля 2016 г. 20:42 (ссылка)



Из истории олимпийского движения.

Эстафета олимпийского огня - идея доктора Геббельса

Впервые в современном мире огонь в олимпийской столице был зажжен в Амстердаме в 1928 году. Однако Играм в Нидерландах не предшествовали ни эстафета, ни торжественное зажжение как самоценный ритуал. Зажигать огонь в Олимпии и нести его в другую страну придумали нацисты перед Олимпийскими играми 1936 года в Берлине.

Адольф Гитлер не хотел проведения Олимпийских Игр у себя в Германии. Он считал их и всё, что с ними связано, "изобретением евреев и масонов", прославлением ненавистных ему интернационализма и мультикультурализма. Но он любил пропаганду, пышную демонстрацию силы и престижа Германии, и в 1934 году министр пропаганды Йозеф Геббельс убедил его, что Олимпиада может послужить целям нацизма. "У немецкого спорта одна задача — укреплять характер немецкого народа, наполнять его боевым и товарищеским духом, необходимым в борьбе за существование", — говорил Геббельс в апреле 1933 года.

Первоначально идея родилась у историков Альфреда Шиффа и Карла Дима. Шифф, кстати, был евреем – и быстро за это поплатился, его семья вынуждена была сбежать из Германии уже в 1939 году. Однако в 1936 году евреев еще не преследовали в полную силу, и идея нести огонь пешком из Греции дошла до министра пропаганды и образования Йозефа Геббельса. Нацистский пропагандист ценил костюмированные представления с отсылками к древности – и увидел в эстафете большой потенциал. Более того – к лету 1936 года нацисты уже имели опыт проведения одной Олимпиады (зимних Игр того же года в Гармише-Партенкирхене – единственный случай за всю историю олимпийского движения, когда летние и зимние Игры проводились в одной и той же стране), и поняли пропагандистскую важность Игр.



Геббельс предложил зажечь факел с помощью параболических зеркал прямо в греческой Олимпии – и передавать его потом от страны к стране. Маршрут ограничили Европой (собственно, европейские спортсмены в первую очередь и участвовали в Олимпиаде). Оружейный концерн Круппа изготовил дизайнерский факел. В честь эстафеты были выпущены открытки. На всем пути бегунов сопровождали кинооператоры на автомобилях (если вы видели фильм Лени Рифеншталь "Олимпия", то в начале этого фильма эстафете уделено особое внимание – хотя для пролога к фильму использовались уже художественные, реконструкционные съемки).

"Олимпия" Лени Рифеншталь.

Олимпийский огонь на церемонии открытия игр 1 августа 1936 года зажег Фриц Шилген. Его, из многих других кандидатов, выбрала Лени Рифеншталь за эстетическую привлекательность стиля бега.



Организаторам тогда хотелось подчеркнуть преемственность олимпийских традиций от Древней Греции к нацистской Германии, так как античная Эллада воспринималась фашистами в качестве своего арийского предшественника. По их замыслу, 3 тысячи 422 молодых спортсмена, отвечавших представлениям нацистского руководства об идеальных арийцах, должны были нести факел 3422 километра от храма Геры до стадиона в Берлине.


На границе Чехословакии и Германии олимпийский огонь встречали парадом штурмовиков (затем на месте передачи огня через границу был установлен памятник), а в Берлине так и вообще устроили мегапарад с 20 тысячами гитлерюгендовцев и 40 тысячами штурмовиков. Чаша олимпийского огня до сих пор стоит над футбольным стадионом Берлина, там же стоят скульптуры спортсменов работы любимого скульптора Гитлера Арно Брекера, а также – пробитый снарядом в 1945 году олимпийский колокол со свастикой и надписью по юбке: "Олимпийские игры в Берлине. Я зову молодежь мира" (колокол с изображением имперского орла, держащего в когтях пять колец Олимпиады, был официальным символом летних Игр в Берлине).
Одновременно с рождением традиции транспортировки огня эстафетой родилась и другая традиция – попыток помешать эстафете и затушить огонь. В Вене местные нацисты пытались сорвать эстафету, требуя от немецкого правительства скорее присоединить Австрию к единому рейху. В Чехии же, наоборот, антинемецки настроенные граждане напали на эстафету в Праге и затушили огонь на некоторое время (через два года немецкие войска вошли в Прагу).
Эстафета с олимпийским огнем не была единственной попыткой нацистов установить новые ритуалы международного спорта. Так, вместе с золотой медалью победителям соревнований вручалось по дубовому венку и по саженцу дуба в керамическом горшке с надписью: "Расти в честь победы – и зови к новым делам". Идея нацистов заключалась в том, чтобы спортсмены из других стран увозили к себе в страну саженцы дерева, являвшегося символом Германии. Хотя многие спортсмены отлично исполнили эту задумку (например, чемпион в ходьбе на 50 км британец Харольд Уитлок посадил саженец дуба во дворе своей бывшей школы), на последующих Играх она не реализовывалась.
Вполне возможно, что на следующих Олимпийских играх нацисты придумали бы еще какую-то традицию, которая бы затем стала неотъемлемой частью олимпийских ритуалов. Дело в том, что после зимних и летних Игр 1936 года Германия сразу же получила еще одну Олимпиаду – зимнюю Олимпиаду 1940 года. Ее вначале планировалось провести в Саппоро, но из-за японско-китайской войны МОК решил отдать ее немцам. Подготовка к Олимпиаде в городе, который только что принимал зимние Игры 1936 года, шла полным ходом вплоть до осени 1939-го, когда после нападения Германии на Польшу Международный олимпийский комитет решил вообще отменить проведение Игр, до которых оставалось всего четыре месяца.

Церемония зажжения олимпийского огня в Олимпии и эстафета с передачей факела пережила и войну, и возрождение олимпийского движения и является сегодня неотъемлемым ритуалом любых Игр.

https://slon.ru/world/olimpiyskiy_ogon_ott_apollona_cherez_gebbelsa-1000474.xhtml

http://nnm.me/blogs/alexanderask/olimpiyskiy-ogon-prekrasnaya-ideya-doktora-gebelsa/

http://amarok-man.livejournal.com/739682.html - цинк


http://colonelcassad.livejournal.com/2863514.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

ОЛИМПИАДА В НАЦИСТКОЙ ГЕРМАНИИ. БЕРЛИН – 1936

Понедельник, 25 Июля 2016 г. 17:14 (ссылка)


Олимпиада в нацисткой Германии. Берлин – 1936




Среди всех торжественных нацистских мероприятий пожалуй самым пышным и зрелищным стала берлинская Олимпиада 1936 года.



Исторический берлинский стадион сегодня многими воспринимается не столько как арена спортивных баталий, сколько как монументальное напоминание о эпохе нацизма. Именно здесь, на «Олимпиаштадион», Гитлер провел грандиозную пропагандистскую акцию и под помпезную музыку Рихарда Вагнера открыл Летние Олимпийские игры 1936 г. на глазах у 100-тысячной толпы. Именно здесь, к досаде фюрера, чернокожий американский атлет Джесси Оуэнз завоевал четыре золотые медали, подвергнув тем самым сомнению миф о превосходстве арийской расы. Именно здесь два года спустя англичане встречались с немецкой сборной по футболу, и во время исполнения гимна Германии им пришлось подчиниться политическим требованиям и отдать салют фюреру. Но англичане отомстили за это унижение, выиграв со счетом 6:3.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

"ОЛИМПИЙСКИЙ ОГОНЬ - ПРЕКРАСНАЯ ИДЕЯ ДОКТОРА ГЕББЕЛЬСА"

Понедельник, 25 Июля 2016 г. 17:07 (ссылка)


"Олимпийский огонь - прекрасная идея доктора Геббельса"




Адольф Гитлер не хотел проведения Олимпийских Игр у себя в Германии. Он считал их и всё, что с ними связано, «изобретением евреев и масонов», прославлением ненавистных ему интернационализма и мультикультурализма. Но он любил пропаганду, пышную демонстрацию силы и престижа Германии, и в 1934 году министр пропаганды Йозеф Геббельс убедил его, что Олимпиада может послужить целям нацизма. «У немецкого спорта одна задача — укреплять характер немецкого народа, наполнять его боевым и товарищеским духом, необходимым в борьбе за существование», — говорил Геббельс в апреле 1933 года.



Как пишут в своей истории «нацистских Игр» Арнд Крюгер (Arnd Krüger) и Уильям Мюррей (William J. Murray), Летняя Олимпиада 1936 года в Берлине должна была стать средством распространения этнических и националистических идей Гитлера, инструментом нацистского «мягкого влияния».

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Принципы борьбы УПА с немцами

Воскресенье, 24 Июля 2016 г. 08:18 (ссылка)



Из показаний бывшего начштаба куреня УПА "Хмельницкий", добровольно сложившего оружие в апреле 1944 г.

http://poltora-bobra.livejournal.com/1207800.html - цинк


http://colonelcassad.livejournal.com/2861256.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Принципы борьбы УПА с немцами

Воскресенье, 24 Июля 2016 г. 08:18 (ссылка)



Из показаний бывшего начштаба куреня УПА "Хмельницкий", добровольно сложившего оружие в апреле 1944 г.

http://poltora-bobra.livejournal.com/1207800.html - цинк


http://colonelcassad.livejournal.com/2861256.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

МИФ О ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ НЕКОМПЕТЕНТНОСТИ ГИТЛЕРА

Суббота, 23 Июля 2016 г. 17:18 (ссылка)


Немецкие генералы в своих мемуарах очень старательно отделяют себя от Гитлера, всячески доказывая, что именно он и только он принимал неверные стратегические и оперативные решения, тогда как все генералы знали наперед как необходимо сражаться, в каких направлениях наступать, когда и как. И это они, мол, всячески доказывали Гитлеру и убеждали его. Но он их не слушал, а вот если бы прислушался, то все пошло совершенно иначе и победа осталась бы за Германией.




Миф о исключительной некомпетентности Гитлера



Естественно, как высший военный руководитель Гитлер виноват в поражении больше, чем кто-либо другой, поскольку последнее слово всегда оставалось за ним. На нем лежало бремя принятия окончательного решения. И коль Германия проиграла войну, то само по себе утверждение о некомпетентности Гитлера не требует доказательств.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Польша, Армия Крайова и холокост

Суббота, 23 Июля 2016 г. 10:43 (ссылка)



Польша, Армия Крайова и холокост

Во время второй мировой войны от рук нацистов погибло не менее 2,8 миллионов польских евреев.Нацистами именно в Польше были созданы фабрики смерти: Треблинка-2, Аушвиц-Биркенау (Освенцим-2), Собибор, Белжец.

После того, как в лагерях смерти были убиты практически все польские евреи, туда стали прибывать эшелоны из других стран, захваченных гитлеровцами. Однако польские евреи во время войны гибли не только от внешнего врага, но и от своих соседей поляков. Во время второй мировой войны поляки совершили военные преступления против евреев как минимум в 24 районах страны. К такому выводу пришла правительственная комиссия, расследовавшая события в Польше, относящиеся к началу Второй мировой войны.Доклад комиссии занимает 1500 страниц и называется "Вокруг Едвабно". Едвабно – это небольшой польский город, ставший символом уничтожения евреев поляками ещё до начала массового уничтожения евреев фашистским режимом Германии. Долгое время убийства евреев во время войны на территории Польши считались делом рук исключительно нацистов, но правительственное расследование, проводившееся в течение двух лет, доказало, что за этнической резней стояли именно поляки. Согласно расследованию Института Национальной Памяти, число убитых поляками евреев только в Едвабно — не менее 1 тыс. человек. Точное число евреев, убитых поляками во время войны, невозможно установить, однако известно, что по результатам 60 расследований обвинения в преступлениях против евреев были предъявлены 93 полякам в 23 регионах страны.Об этом в Польше сегодня предпочитают не говорить.

Погром в Едвабне.

массовое убийство евреев в деревне Едвабне в Белостокской области БССР (теперь Польша) во время Второй мировой войны, в июле 1941 г. Долгое время считалось, что погром совершили немецкие каратели, однако теперь известно, что основную массу погромщиков составляли поляки, проживавшие в окрестных районах.10 июля 1941 г. толпа разъярённых поляков напала на евреев, включая местного раввина. Большинство евреев были заживо сожжены в овине.

Группа еврейских детей с учителями, Едвабне, 1938.

До 2000 года считалось, что это массовое убийство было осуществлено немцами. Однако в 2001 году американский историк Ян Томаш Гросс опубликовал книгу "Sasiedzi: Historia zaglady zydowskiego miasteczka", в которой показал, что погром был совершён местными жителями без немецкой помощи. Основные факты выглядят бесспорно. В июле 1941 года большая группа живших в Едвабне поляков приняла участие в жестоком уничтожении почти всех тамошних евреев, которые, кстати сказать, составляли подавляющее большинство жителей местечка. Сначала их убивали поодиночке — палками, камнями, мучили, отрубали головы, оскверняли трупы. Потом, 10 июля, около полутора тысяч оставшихся в живых были загнаны в овин и сожжены живьём.Некоторые поляки не согласились с такой оценкой событий. Расследование, проведённое с 2000 по 2004 г. польским "Институтом народной памяти" (Instytut Pamieci Narodowej, IPN) закончилось выводами, в основном подтверждающими версию Гросса, кроме числа евреев, погибших от рук поляков. Число 1600 погибших IPN счёл завышенным и опубликовал цифру 340—350 человек. По утверждению прокурора Радослава Игнатьева, не исключено, что "убийства были инспирированы немцами, а сам факт присутствия немецких солдат на месте следует считать равнозначным данному ими согласию на убийство".

Некоторые польские историки и общественность до сих пор спорят о числе жертв. Они утверждают, что не во всех жертвах повинны поляки, а мол на них сейчас навешивают вину немецких нацистов. Можно, конечно разбираться по поводу точности цифр. Но факт остаётся фактом-поляки немало поспособствовали геноциду. Причём на добровольной основе. И тому есть множество свидетельств от самих поляков.Оправдывают польские власти, историки и журналисты тем, что мол еврейское население "восточных кресов" с радостью встречало РККА и советские власти в 1939 г. Хорошо оправдание, нечего сказать. На этом основании выходит можно убивать людей-потому как сотрудничали или радовались приходу советской власти...

Проф. Томаш Стшембош, историк:
Прежде чем оценивать позиции и поведение различных социальных и национальных групп на территориях, занятых Рабоче-крестьянской Красной армией (РККА), следует вспомнить основополагающие факты, ибо, не зная тогдашней действительности, нельзя понять людей, живших там постоянно или занесенных туда военной бурей. (...)
Польское население, за исключением небольшой группы коммунистов в городах и еще меньшей — в деревне, приняло нападение СССР и создаваемую здесь советскую систему так же, как и немецкое нападение. (...)
Еврейское же население, особенно молодежь, массово приветствовало вторгающуюся армию и введение новых порядков, в том числе и с оружием в руках. (...)
Второй вопрос — это сотрудничество с репрессивными органами, прежде всего с НКВД. Сначала этим занимались всяческие "милиции", "красные гвардии" и "революционные комитеты", позднее — "рабочая гвардия" и "гражданская милиция". В городах они почти полностью состояли из польских евреев. Позже, когда РКМ ["рабоче-крестьянская милиция"] взяла положение в руки, евреи все еще были представлены в ней чрезмерно. Польские евреи в гражданской одежде, с красными нарукавными повязками, вооруженные винтовками, широко принимали участие также в арестах и депортациях. Это было страшнее всего, но польскому обществу бросалось в глаза и чрезмерное число евреев во всех советских учреждениях. Тем более что до войны тут доминировали поляки!
("Жечпосполита", 2001, 27-28 января)

Кардинал Юзеф Глемп, примас Польши:

"...У меня до войны не было контактов с евреями: там, где я жил, их почти не было. Польско-еврейский антагонизм иногда встречался, но на экономическом фоне. Евреи были ловчее и умели эксплуатировать поляков — так, по крайней мере, их воспринимали. Другой причиной неприязни к евреям были их симпатии к большевикам. Это была одна из главных причин, но она не вытекала из религиозного контекста. Вероисповедание в довоенной Польше не играло особой роли в неприязни к евреям. Евреев не любили еще за их странный фольклор. (...)".."...Мы задумываемся: не должны ли евреи признать свою вину перед поляками, особенно за период сотрудничества с большевиками, за соучастие в депортациях, за отправку поляков в тюрьмы, за унижения многих своих сограждан и т.п. (...)"..."...Я думаю, что президент Квасневский не имеет формальных оснований просить прощения от имени народа, но предпочел бы этого не комментировать."

("Наш дзенник", 2001, 15 мая)

Осенью 1941 года, после первых акций массового уничтожения поляками евреев, генерал Грот-Ровецкий, руководитель подпольной Армии Крайовой, писал в Лондон польскому правительству в эмиграции:

"Проеврейские симпатии, выражаемые в заявлениях членов лондонского правительства, производят весьма неблагоприятное впечатление в стране и весьма способствуют успеху нацистской пропаганды. Прошу принять во внимание, что подавляющая часть населения настроена антисемитски. Даже социалисты не составляют в этом исключения, отличие только в тактике. Необходимость эмиграции как способа решения еврейского вопроса так же очевидна для всех, как и необходимость изгнания немцев. Антисемитизм стал широко распространённым явлением".

В 1944 году комиссар лондонского правительства Кельт сообщал в своём отчете о поездке в Польшу: "Согласно мнению на местах, лондонское правительство перебарщивает в выражении своих симпатий к евреям. Учитывая, что в стране евреев не любят, высказывания членов правительства воспринимаются как слишком филосемитские".
Поразительно и то, что даже те, кто реально помогали евреям, оставались активными их ненавистниками. В августе 1942 года писательница Зофья Коссак, руководитель влиятельной подпольной католической организации "Фронт возрождения Польши", опубликовала листовку следующего содержания:
"Мы говорим от имени поляков. Наше отношение к евреям не изменилось. Мы по-прежнему считаем их политическими, экономическими и идейными врагами Польши. Более того, мы знаем, что они ненавидят нас больше, чем немцев, и считают нас виновными в своих бедах. Но даже это не освобождает нас от обязанности осудить совершающееся преступление".
Во время восстания в Варшавском гетто участники польского Сопротивления старались оказывать повстанцам помощь по возможности скрытно, чтобы не подорвать уважения польского общества к своему делу. Такое отношение к полякам, помогающим спастись евреям, было повсеместным. Так жительнице Евдабно Антонине Выжиковской, которая спрятала семерых евреев от польской расправы, пришлось самой скрываться от своих земляков после того, как они избили её за сострадание к евреям.
С 1973 по 1985 годы французский документалист Клод Ланцман снимал девятичасовой документальный фильм "Шоа", полностью составленный из интервью выживших евреев, бывших охранников концлагерей и поляков, видевших Холокост своими глазами. Самое сильное впечатление производят не рассказы очевидцев, видевших смерть сотен тысяч евреев, а ухмылки поляков, с которыми они вспоминали о железнодорожных составах, перевозивших тысячи людей. Поляки, рассказывая об обречённых на смерть евреях, привычно ухмылялись и выразительно проводили ребром ладони по горлу.
Они делали этот жест и тогда, когда вагоны, набитые обречёнными людьми, проезжали мимо них, направляясь в лагерь смерти. В фильме они объясняли свой жест желанием сообщить идущим на смерть о ждущей их участи, но по радостной ухмылке этих польских крестьян видно, что участь евреев их вполне устраивает, как их устраивает то, что уже во время войны они заняли опустевшие дома своих еврейских соседей.
В Польше, в отличие от всех других европейских стран, массовое уничтожение евреев не вызвало у поляков массового сочувствия к гонимому народу. Геноцид евреев вызвал только довольные ухмылки поляков. А после войны в Польше начались еврейские погромы...
11 августа 1945 года случился крупный погром в Кракове. Вмешавшиеся части Войска Польского и Советской армии положили конец погрому, но среди евреев были убитые и раненые. В докладной записке польских властей говорилось, что с ноября 1944 года по декабрь 1945 года был убит, по доступным сведениям, 351 еврей.
В 1946 году жертв было уже больше. Самый известный погром случился в городе Кельце, где до начала второй мировой войны проживало около 20 000 евреев, что составляло треть населения города. После окончания войны в Кельце вернулось всего лишь 200 выживших евреев, главным образом — бывших узников нацистских концентрационных лагерей. Поводом для начала погрома стало исчезновение восьмилетнего мальчика, который, после возвращения рассказал, что его похитили евреи и, спрятав, намеревались убить. Позже в ходе расследования выяснилось, что мальчик был отослан отцом в деревню, где его научили, что он должен был рассказывать.
Утром 4 июля 1946 года начался погром, к полудню возле здания еврейского комитета в Кельце собралось около двух тысяч человек. Среди звучавших лозунгов были: "Смерть евреям!", "Смерть убийцам наших детей!", "Завершим работу Гитлера!". В полдень в здание прибыла группа во главе с сержантом польской милиции, которая присоединилась к погромщикам. Толпа взломала двери и ставни, погромщики проникли в здание и начали убивать укрывшихся там людей поленьями, камнями и заготовленными железными прутьями.
В ходе погрома было убито от 40 до 47 евреев, среди них были дети и беременные женщины. Также больше 50 человек было ранено. В ходе погрома были убиты двое поляков, пытавшихся противостоять погромщикам.
Уже 9 июля 1946 года на скамье подсудимых перед участниками выездной сессии Верховного военного суда оказались двенадцать человек, а 11 июля к смертной казни были приговорены девять обвиняемых, по одному — к пожизненному заключению, к десяти годам и к семи годам тюрьмы.
Несмотря на суровые приговоры, погром в Кельце положил начало массовой эмиграции евреев из Польши.
Если в мае 1946 года из Польши уехало 3500 евреев, в июне – 8000, то после погрома в Кельце в течение июля уехало 19 000 человек, в августе — уже 35 000.
Советское посольство в Варшаве 24 сентября 1946 года сообщало в МИД СССР, что за несколько месяцев, начиная с июня этого года, страну покинуло более 70 — 80 тысяч евреев. В официальном документе так оценивались причины исхода евреев из Польши:
"Наличие антисемитских взглядов в стране в предвоенные годы и усиленная пропаганда их за годы немецкой оккупации дают себя чувствовать и в настоящее время. Возникали трудности с определением евреев на работу, т.к. имелись руководители предприятий, которые отказывались принимать евреев на работу, боясь недовольства со стороны коллектива своего предприятия. Для предприятий же, где работало значительное количество евреев, нередко чинились препятствия в предоставлении сырья, вспомогательных материалов, транспорта.
Мыслью покинуть Польшу и найти себе другое местожительство, приобрести себе родину проникалось все большее и большее количество евреев. ... После же событий в Келецком воеводстве началась паника и массовое движение на запад".
После драмы в Кельце евреям стало небезопасно ездит поездами, нередко евреев стали выбрасывать из вагонов на ходу поезда.

Армия Крайова и евреи во время войны.

Формально Армия Крайова была вооружёнными силами правительства Польши, которое стремилось помогать евреям. В штабе Армии Крайовой существовал еврейский отдел. Это было декларировано перед "цивилизованным миром" польским правительством, в Лондоне. Но, как говорится Лондон далеко...И как АК "помогала" евреям в Польше и какими были "братьями по оружию" в борьбе с немецкими нацистами.

В большинстве случаев отряды Армии Крайовой занимались убийством евреев, которым удалось не попасться немецким нацистам. С еврейскими партизанами они воевали. В грубом приближении, от рук АК и подчиненных ей сил погибло столько же евреев, скрывавшихся в лесах, сколько и от рук нацистов.Изредка, однако, еврейским партизанам удавалось сотрудничество и с АК. Например, еврейский отряд в Стажевском лесу под Миньском-Мазовецким пользовался поддержкой местного отряда АК. По некоторым свидетельствам, командир этого отряда Возняк попросту не выполнил приказа сверху об уничтожении еврейского отряда. В 1941-1942 гг. командование АК призывало население не помогать евреям, пытавшимся спастись от нацистов.

Приказ № 116 нового командующего АК генерала Бур-Коморовского от 15 сентября 1943 года был истолкован местными командирами как приказ подавлять еврейские отряды:
Хорошо вооруженные банды бесцельно шатаются по городам и деревням, нападают на имения, банки, торговые и промышленные предприятия, дома и фермы. Грабежи часто сопровождаются убийствами, которые совершаются советскими партизанами, скрывающимися в лесах, или просто разбойными бандами. В нападениях принимают участие мужчины и женщины, особенно еврейки. <...> Я уже издавал приказ местным командирам в случае необходимости применять оружие против этих грабителей и революционных бандитов.

Хотя в период подготовки восстания в Варшавском гетто между руководством АК и боевой организацией евреев было заключено соглашение о сотрудничестве, которое как будто должно было оградить отряды ЕБО от нападений АК, оно сплошь и рядом нарушалось.Сотрудничество Армии Крайовой с остатками варшавской ЕБО стало менее тесным после ареста командующего АК Стефана Ровецкого. Его преемником стал генерал Комаровский ("Бур") - антисемит. "По окончании боев в гетто, — писал командующий ЕБО Ицхак Цукерман Комаровскому — мы бесчисленное количество раз обращались за помощью ради спасения уцелевших бойцов. Нам не дали проводников по каналам, отказали в квартирах в Варшаве, не дали автомашин для вывоза бойцов за город".

Когда в 1944 г. вспыхнуло Варшавское восстание, уцелевшие евреи повсеместно приняли в нем участие. Это неоднократно отмечают авторы воспоминаний о восстании — солдаты и офицеры АК и ГЛ. 3 августа 1944 г. Цукерман отдал приказ всем членам ЕБО (в живых осталось всего десять человек) немедленно примкнуть к польским повстанцам. Однако через сутки выяснилось, что АК не допускает их в свои ряды, и бойцы ЕБО присоединились к отрядам Гвардии Людовой (ГЛ).

Партизанский отряд евреев, бежавших из ченстоховского гетто под командой Ханыза и Гевирцмана, подвергался постоянным нападениям АК. В сентябре командир послал группу – четырех евреев, русского и двух поляков – отбить у немцев скот, сданный крестьянами. На группу напали члены АК и всю расстреляли. Инцидент положил начало войне АК против отряда Ханыза и Гевирцмана. В конце 1943 года, когда часть группы Гевирцмана находилась в доме крестьянина, дружественного отряду, дом окружили солдаты АК. Они избили евреев и сдали их немцам.

В рабочем лагере для евреев в городе Островец Свентокшиски, на востоке Келецкого воеводства, также была организация Сопротивления. Раздобыв 12 пистолетов, организация устроила побег группе из 17 человек с заданием вступить в АК. Поляки дали беглецам землянку и обучали их обращаться с оружием. Однако в феврале 1943 года, когда эти семнадцать должны были принести присягу, поляки, подчиняясь приказу свыше, открыли по ним огонь. Только двое из евреев спаслись бегством, остальные были убиты.

В Варшавском воеводстве, в лесах в районе Вышкува возникли еврейские партизанские отряды. Наиболее значителен был отряд им. Мордехая Анелевича, состоявший из бывших участников восстания в Варшавском гетто.
Вышкувские леса были давнишней базой АК. И хотя между руководством АК и руководством ЕБО в Варшаве было заключено соглашение о сотрудничестве, оно мало повлияло на поведение отрядов АК по отношению к еврейским партизанам. Прежде всего, АК вела антиеврейскую пропаганду среди крестьян, и это сразу отразилось на снабжении отряда им. Мордехая Анелевича продовольствием. Фактически, для отряда началась война на два фронта – против немцев и против польских партизан правого лагеря.
Под Вышкувом отряд им. Мордехая Анелевича был поделен на три команды. Вскоре в бою с отрядом АК одна команда была истреблена. Жалоба в Варшаву штабу АК оказалась безрезультатной. Вторая команда отряда успешно пустила под откос немецкий воинский состав. Немцы устроили карательную операцию, в которой и вторая команда была разбита, а уцелевшие примкнули к третьей – команде Подольского. Значительная часть команды Подольского погибла в боях с НСЗ, другая часть вернулась в Варшаву, третья примкнула к советским партизанам.
В 1943 году в Ивенецком районе отряд подхорунжего 27-го уланского полка Столбцовского соединения АК Здислава Нуркевича (псевдоним "Ночь"), который насчитывал 250 чел., терроризировал мирных жителей и нападал на партизан.
В ноябре 1943 г. жертвами конфликта между советскими партизанами и уланами Нуркевича стали 10 партизан-евреев из отряда Шолома Зорина. В ночь на 18 ноября они заготавливали продукты для партизан в деревне Совковщизна Ивенецкого района. Один из крестьян пожаловался Нуркевичу, что "жиды грабят".
Бойцы АК окружили партизан и открыли огонь, после чего увели 6 лошадей и 4 повозки партизан. Партизан, которые пытались вернуть имущество крестьянам, разоружили и после издевательств расстреляли. В ответ 1 декабря 1943 г. партизаны разоружили отряд Нуркевича.

...............................

После войны.

К середине шестидесятых годов количество проживающих в Польше евреев было менее одного процента от их довоенного количества, то есть около 35 тысяч человек. Но в 1968 году, остававшиеся евреи были изгнаны из страны...После ухудшения отношений с Израилем, антесемитизм в Польше вспыхнул с новой силой.Первый секретарь ПОРП Владислав Гомулка в марте 1968 года обвинил евреев в организации студенческих волнений. Он заявил, что речь идет о "сионистском заговоре", и фактически распорядился начать новые преследования евреев. Перед евреями встала необходимость выбора: эмигрировать, либо полностью отказаться от национальной, культурной и религиозной идентичности.В 2002 году в Польше насчитали в перепись всего 1133 еврея... В то же время, во время войны множество поляков готовы были жертвовать своей жизнью ради спасения евреев. В войну фашистами в Польше было казнено свыше 2 тысяч человек, спасавших евреев или помогавших им.

http://amarok-man.livejournal.com/723488.html - цинк

PS. Сегодня как раз доразбираю завалы почты и в блоге выйдет несколько материалов из присланных читателями, так что будет чего почитать.


http://colonelcassad.livejournal.com/2859702.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Дивная история

Четверг, 21 Июля 2016 г. 09:02 (ссылка)



Народ негодует против преступлений НКВД



Чеславский прекрасно знает, что это фото казни немецких военных преступников в Киеве 29 января 1946 года, но включает дурачка.
Чеславский прекрасно знает за что казнены немецкие сверхчеловеки, но валит всё с больной головы на здоровую.
Чеславский прекрасно знает, что будет, когда Киев снова станет советским....

С 17 по 28 января 1946 г. в Киевском доме офицеров Красной Армии состоялось заседание военного трибунала Киевского военного округа, во время которого было рассмотрено большое уголовное дело о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории Украины. Перед судом предстали 15 человек, которые во время Второй мировой войны в составе немецкой армии и коллаборационистских формирований оккупационного режима на временно захваченной украинской земле совершили неслыханные преступления против мира и человечности. Перед судом военного трибунала Киевского военного округа предстали:

Шеер Пауль— генерал-лейтенант полиции, бывший начальник охранной полиции и жандармерии Киевской и Полтавской областей;
Буркхардт Карл — генерал-лейтенант полиции, бывший комендант тыла 6-й армии на территории Сталинской (ныне Донецкой) и Днепропетровской областей;
Фон-Чаммер унд Остен Эккардт Ганс — генерал-майор, бывший командир 213-й охранной дивизии, действовавшей в Полтавской области УССР, а позднее — комендант главной полевой коммендатуры №392;
Хейниш Георг— обер-штурмфюрер СС, бывший гебитскомиссар (окружной комиссар) Мелитопольского округа;
Валлизер Оскар — капитан, бывший ортскомендант (местный комендант) Бородянской межрайонной комендатуры Киевской области;
Труккенброд Георг— подполковник, бывший военный комендант городов Первомайска, Коростышева, Коростеня и других населенных пунктов УССР;
Геллерфорт Вильгельм— обер-шарфюрер, бывший начальник СД (служба безопасности) Днепродзержинского района Днепропетровской области;
Кноль Эмиль — лейтенант, бывший командир полевой жандармерии 44-й пехотной дивизии и комендант лагерей военнопленных;
Беккенгоф Фриц— зондерфюрер, бывший сельскохозяйственный комендант Бородянского района Киевской области;
Изенман Ганс— обер-ефрейтор, бывший военнослужащий дивизии СС "Викинг";
Иогшат Эмиль Фридрих — обер-лейтенант, командир подразделения полевой жандармерии;
Майер Вилли — унтер-офицер, бывший командир роты 323-го отдельного охранного батальона;
Лауэр Иоганн Пауль — обер-ефрейтор, военнослужащий 73-го отдельного батальона 1-й немецкой танковой армии;
Шадель Август — обер-ефрейтор, бывший начальник канцелярии Бородянской межрайонной ортскомендатуры Киевской области;
Драхенфельс-Кальювери Борис Эрнст Олег — вахмистр полиции, бывший зам. командира роты полицейского батальона "Остланд".


ЛейтИнантик в исполнении Чеславского - есть Георг Труккенброд, подполковник.
Ради интереса можно сравнить, как о казни Труккенброда рассказывали украинские сайты 14 лет назад и сегодня



ПСЫ: Что-то мне говорит о том, что Чеславский надеется, что веревка оборвется, а для этого надо подготовить киевлян

http://poltora-bobra.livejournal.com/1206730.html - цинк
На Украине нет фашизма (с) любой идиот

http://colonelcassad.livejournal.com/2856956.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

ЗАВОЕВАТЬ, РАЗРУШИТЬ, СТЕРЕТЬ С ЛИЦА ЗЕМЛИ

Вторник, 19 Июля 2016 г. 22:23 (ссылка)


Die Tageszeitung, Германия




Завоевать, разрушить, стереть с лица Земли



Из 5,7 миллионов красноармейцев, попавших в немецкий плен, погибли 3,3 миллиона. При этом каждый немецкий солдат знал, что противника, который сдался добровольно, убивать нельзя.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

ЧТО ЗНАЧИТ ЗИМА В РОССИИ

Вторник, 19 Июля 2016 г. 15:17 (ссылка)


Немецкие генералы мечтали одеваться, как Советские солдаты. 




Что значит зима в России (17 фото)



«Большевики превосходят нас своими куртками и брюками на вате да валенками».

Давайте попробуем взглянуть на Великую Отечественную войну глазами немцев, глазами командира 98-й немецкой пехотной дивизии Мартина Гарайса. 98-я дивизия – типичное пехотное соединение вермахта, прошедшее долгий и нелегкий боевой путь от похода во Францию и заканчивая сумасшедшей мясорубкой в Крыму. Пешим маршем дивизия отмеряла тысячи километров чужой земли, обильно полив ее немецкой кровью. С самых первых дней войны с Советским Союзом немцы уяснили, что легкая прогулка закончилась, и воевать с советскими солдатами придется всерьез. Самым же тяжелым испытанием стали русские морозы, к которым европейские солдаты оказались просто не готовы.


Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

Воскресенье, 17 Июля 2016 г. 20:41 (ссылка)



И в виде исторической иллюстрации к неудавшейся попытке военного переворота в Турции. Избранные цитаты из отличной книги Роджера Мэнвелла "Июльский заговор".
Думаю вы без труда увидите целый ряд схожих моментов с тем, что произошло в Турции.

— Господин генерал, — сказал Финк, — в Берлине произошел гестаповский путч. Фюрер мертв. Вицлебеном, Беком и Герделером сформировано временное правительство.
Последовало ледяное молчание. Был слышен только слабый шелест листьев, проникавший сквозь полуоткрытые окна. Финк внимательно наблюдал за генералом, не зная, как тот отреагирует на его доклад. К своему немалому облегчению, он понял, что Блюментрит принял сообщение спокойно.
— Я рад, — в конце концов сказал он, — что к руководству пришли именно эти люди. Они обязательно предпримут шаги к мирному урегулированию. — После длительной паузы он спросил: — Кто сообщил вам эти новости?
Ответ у Финка был готов.
— Военный губернатор, — сказал он.
Больше у Блюментрита вопросов не было, он только попросил дать ему возможность срочно позвонить в штаб в Ла Рош-Гийон, где временно расположился его командир Клюге, теперь официально совмещавший свои обязанности главнокомандующего с обязанностями Роммеля. Он поговорил со Шпейделем, начальником штаба армейской группировки, который еще три дня назад был штабом Роммеля. Шпейдель сообщил, что Клюге выехал на линию фронта и вернется только вечером.
Генерал не знал, насколько свободно можно разговаривать по телефону, он подозревал, что все телефоны прослушивались гестапо.
— В Берлине произошло много нового, — сказал он, подумал и драматическим шепотом добавил только одно слово: — Мертв.
Шпейдель сразу начал задавать вопросы. Блюментрит, не желая больше ничего говорить, согласился приехать в Ла Рош-Гийон и доложить обо всем Клюге лично. После этого, обсудив несколько общих текущих дел, словно ничего судьбоносного не произошло, Финк отбыл обратно в Париж.
Финк рисковал, заявляя, что узнал новости от военного губернатора Парижа. Он ничего не сказал о кодовых словах, сообщенных по телефону членами движения Сопротивления из Германии. Следовало принимать во внимание страх перед телефоном, который неизбежно усилит создавшаяся чрезвычайная ситуация. Не приходилось сомневаться, что люди предпочтут общаться лично и вести разговоры только с глазу на глаз, во всяком случае до тех пор, пока государственный переворот не совершится официально. Финк вернулся в свой кабинет, намереваясь дождаться развития событий. Он был уверен, что Штюльпнагель располагает той же информацией, что и он сам.
А Штюльпнагель был в полном неведении о происходящем и пребывал в нем до времени возвращения Финка в свой кабинет, то есть примерно до четырех тридцати.
Во второй половине дня все действия были временно приостановлены. Телефон — единственное связующее звено между центрами, в которых ждали информации и инструкций, молчал. В Растенбурге всякая связь с внешним миром была прервана. Пока оказывали первую помощь раненым, Гиммлер и его помощники из числа эсэсовских офицеров собирали показания свидетелей. Все указывало на то, что убийца — Штауффенберг. Чудом уцелевший Гитлер собирался встретиться с Муссолини, который так еще и не прибыл. Штауффенберг находился в воздухе. Он летел на выделенном Вагнером "Хейнкеле" в Берлин. Сердцем и мыслями он был вместе со своими товарищами на Бендлерштрассе, которые, как он предполагал, теперь активно действуют. Около трех часов недалеко от "Хейнкеля", уносящего в Берлин человека, которого Гиммлер назвал преступником, пролетел встречным курсом самолет со следователями гестапо на борту. В Берлине Ольбрихт пребывал в крайнем раздражении из-за потери ценного времени. Он не мог привести в действие план "Валькирия", пока не получил информацию из Растенбурга. В Цоссене и Париже заговорщики с нетерпением ждали приказов, а Фромм и Клюге, чья поддержка, хотя бы и молчаливая, была жизненно важной для достижения успеха, все еще ничего не знали о происходящем.

* * *

Фромм слушал сообщение об обстановке на фронтах, когда доложили о приходе Ольбрихта, и прервал докладчика, чтобы узнать, зачем пожаловал начальник общего управления ОКХ. Не теряя времени, Ольбрихт сообщил, что Гитлер убит. Фромм сразу поинтересовался источником информации. Тогда Ольбрихт сослался на звонок Фельгибеля из Растенбурга.
— Я предлагаю в создавшейся ситуации, — сказал Ольбрихт, — отправить всем командирам армии резерва кодовое слово "Валькирия", установленное для непредвиденных обстоятельств внутри страны, и тем самым передать всю исполнительную власть вооруженным силам.
К несчастью, Фромм не был готов принимать участие в решительных действиях такого рода, во всяком случае, до тех пор пока полностью не прояснит для себя ситуацию. Он сказал, что должен лично переговорить с Кейтелем. Ольбрихт, вполне уверенный в себе и желавший во что бы то ни стало перетянуть своего командира на сторону заговорщиков, сам снял трубку телефона на столе Фромма и попросил срочно соединить его с Растенбургом. Проблем со связью не было, и очень скоро к телефону подошел Кейтель.
— Что случилось в ставке? — спросил Фромм. — В Берлине ходят самые ужасные слухи!
— Какие еще слухи! — возмутился Кейтель. — Здесь все нормально.
— Говорят даже, что фюрера убили!
— Ерунда! — объявил Кейтель. — Покушение было, это правда, но, к счастью, неудачное. Фюрер жив, отделался мелкими царапинами. Но где, скажите на милость, сейчас находится ваш начальник штаба граф фон Штауффенберг?
— Он еще не вернулся.
После этого разговора Фромм понял, что никакие действия не нужны. Ольбрихт не знал, что сказать. Он слышал весь разговор, и все, что ему оставалось делать, это вернуться в свой кабинет и все как следует обдумать. Поскольку первые приказы "Валькирии" уже ушли, он оказался в чрезвычайно затруднительном положении.

* * *

Штауффенберг, который больше всего на свете желал немедленно включиться в работу, взбежал по лестнице в кабинет Ольбрихта и доложил обо всем, что видел собственными глазами. Он клялся, что Кейтель лжет. Гитлер не мог уцелеть. Если он и не погиб на месте, то определенно получил тяжелейшие ранения и теперь доживает свои последние минуты. Переворот должен продолжаться.
Штауффенберг сразу начал действовать. Гелльдорфу было сказано прибыть на Бендлерштрассе. Первые приказы "Валькирии" были отправлены командирам подразделений армии резерва в Германии. А что происходит в Париже? Штауффенберг позвонил Хофакеру, рассказал о страшном взрыве и потребовал, чтобы тот приступил к выполнению своей части плана. Он заверил Хофакера, что переворот развивается полным ходом, в данный момент войска занимают правительственные учреждения. Обрадованный и взволнованный Хофакер тут же направился проинформировать своего командира — генерала Штюльпнагеля.

* * *

Первым заговорил Геринг.
— Мой фюрер! — воскликнул он. — Теперь мы знаем, почему наши победоносные армии отступают на востоке. Они преданы своими генералами. Но моя непобедимая дивизия Германа Геринга исправит положение!
— Мой фюрер! — вступил Дённиц. — Мои люди хотят, чтобы вы были уверены: они будут сражаться до победного конца или погибнут. Теперь, когда генералы отброшены в сторону, цитадель Британии падет!
— Мой фюрер! — вмешался Борман. — Это страшное покушение на вашу драгоценную жизнь сплотило нацию воедино. Саботаж генералов или гражданских лиц больше невозможен. Партия знает свои задачи и будет выполнять их с обновленной энергией.
— Мой фюрер! — не остался в стороне Риббентроп. — Теперь, когда с предателями будет покончено, все изменится. Мои дипломаты на Балканах позаботятся, чтобы все преимущества оказались в наших руках.
Эти изъявления преданности привели к взаимным упрекам. Не обращая внимания на присутствие Муссолини, позабыв о предателях, нацистские лидеры бросали друг другу обвинения, одно тяжелее другого. Адмирал Дённиц упрекнул Геринга в неудачах флота. Геринг атаковал Риббентропа, обвиняя последнего в некомпетентности в ведении дипломатической политики. Причем ответы Риббентропа настолько разозлили шефа люфтваффе, что он обозвал имперского дипломата виноторговцем и даже замахнулся на него своим жезлом. Когда детская перепалка достигла высшей точки, а в окна застучали тяжелые капли дождя, Гитлер неожиданно встал со своего места и дал волю своему гневу, нимало не смущаясь присутствием гостей. Могучая волна неистовства фюрера моментально заставила всех присутствующих позабыть о своих мелких дрязгах. Гитлер безумствовал, призывая все мыслимые кары на головы мужчин и женщин, осмелившихся встать на пути выполнения его священной миссии.
— Я уничтожу, — завывал он, — всех преступников, которые осмелились противопоставить себя Провидению и мне. Эти предатели собственного народа заслуживают страшной смерти, и они ее получат. Все участники заговора сполна заплатят за свое предательство, а также их семьи и родственники. Гнездо гадюк, пожелавших воспрепятствовать величию моей Германии, будет уничтожено раз и навсегда.

* * *


Фромм.

В пять часов Ольбрихт пошел к Фромму второй раз. На этот раз его сопровождал Штауффенберг — начальник штаба Фромма. Ольбрихт с ликованием сообщил командующему армией резерва, который еще не знал, что уже таковым не является, что Штауффенберг был личным свидетелем взрыва и совершенно точно знал, что Гитлер мертв.
— Это невозможно, — сказал Фромм. — Кейтель сказал, что в ставке все в порядке.
— Фельдмаршал Кейтель, как обычно, лжет, — невозмутимо сообщил Штауффенберг. — Я сам видел, как Гитлера вынесли мертвым.
— Поэтому, учитывая сложившуюся ситуацию, мы передали командирам подразделений кодовый сигнал, предусмотренный на случай внутренних беспорядков, — добавил Ольбрихт.
Услышав это, Фромм вскочил, стукнул кулаком по столу и заорал:
— Это самоуправство! Вы нарушаете субординацию! И кто это "мы"? Кто конкретно отдал приказ?
— Мой начальник штаба полковник Мерц фон Квирнгейм.
— Немедленно пришлите его сюда!
Прибывший Квирнгейм не отрицал, что передал кодовые слова, и Фромм поместил его под арест.
Этого Штауффенберг уже не мог вынести. Он решил, что единственный способ повлиять на Фромма — это сказать ему правду. И он решительно поднялся со своего места.
— Генерал Фромм, — заявил он, — я лично привел в действие бомбу во время совещания в ставке Гитлера. Взрыв был такой силы, как будто в помещение попал стопятидесятимиллиметровый снаряд. Никто из находившихся в комнате не мог уцелеть.
Фромм обернулся к Штауффенбергу и проговорил:
— Граф, покушение сорвалось. Вы должны немедленно застрелиться.
— Я не собираюсь делать ничего подобного, — ответствовал Штауффенберг.
— Генерал Фромм, — вмешался Ольбрихт, — надо действовать. Если мы не нанесем удар сейчас, наша страна будет уничтожена навеки.
Фромм внимательно посмотрел на говорившего:
— Ольбрихт, значит ли это, что вы тоже участвуете в перевороте?
— Да, господин генерал, но я не вхожу в ту группу, которая возьмет на себя управление Германией.
— Тогда я официально объявляю, что с этого момента вы трое находитесь под арестом.
— Вы не можете арестовать нас! — воскликнул Ольбрихт. — Очевидно, вы так и не поняли, что происходит и кто находится у власти. Это мы можем вас арестовать.

Окончательно рассвирепев, Фромм выскочил из– за стола и бросился на Ольбрихта с кулаками. Присутствовавшие при этом Клейст и Хефтен синхронно выхватили револьверы и одновременно приставили их к толстому животу Фромма. Тот отступил.
— У вас есть пять минут, чтобы принять решение, — изрек Ольбрихт, и Фромм уступил. Он сник и без возражений под конвоем проследовал в комнату своего адъютанта, где телефонные линии были перерезаны.

* * *

Гепнер, удалившийся в туалет Ольбрихта, чтобы переодеться в военную форму, вышел оттуда полноправным преемником Фромма.. Со свойственной ему пунктуальностью он дождался приезда из Цоссена Вицлебена, чтобы это назначение было закреплено в письменной форме и подписано теневым верховным военным командующим. Однако его первой заботой стало состояние Фромма. От призрака весьма авторитетного командующего не так легко было избавиться. Гепнер сразу направился наверх в помещение, где содержали генерала, предложил ему помощь, извинился за неудобства, которые ему приходится переносить, и заверил, что никто не причинит ему вреда. Он объяснил Фромму, что происходит, и перечислил людей, которые руководят событиями, включая себя.
Эта старомодная куртуазность чрезвычайной ситуации оказалась гибельной. Войска, поддерживающие переворот, едва успели начать движение. На Бендлерштрассе находилась лишь дежурная охрана, никем не усиленная. Когда же Бек, как глава государства, спросил у Ольбрихта, на какую защиту они могут рассчитывать в такой деликатный момент, ответ его полностью обескуражил.
— Кому подчиняются охранники? — поинтересовался Бек в присутствии Гизевиуса. — Что они будут делать, если появится гестапо? Станут ли они вас защищать?
Ольбрихт, с головой погрузившийся в решение текущих вопросов, ответил, что, по его мнению, должны, но точно он не знает. Этот ответ весьма обеспокоил Бека. Его тревога усилилась еще более, когда Вицлебен — теневой командующий объединенными силами, несмотря на вызов, не появился на Бендлерштрассе. Гепнер, побеседовавший с Фроммом, доложил, что бывший командующий армией резерва хочет уйти домой и готов дать слово чести, что не будет предпринимать никаких действий против заговорщиков. Бек был готов его отпустить. Но Гизевиус заявил, что ему не нравится такая мягкость к врагам, отказавшимся присоединиться к перевороту. Его надо не отпускать домой, а расстрелять. Да и что значит слово чести? Он напомнил Штауффенбергу, что тот в свое время тоже давал Фромму слово чести не причинять вред Гитлеру. Штауффенберг пришел в ярость, но тут вмешался Бек и приказал, чтобы Фромм оставался там, где он находится.

* * *


Штауфенберг с женой.

Появившийся Штауффенберг сказал Гизевиусу, что он должен был задержать Пифредера и его людей: они пытались допросить его о событиях в Растенбурге.
Гизевиус пришел в ужас.
— Почему вы сразу же не застрелили этого убийцу? — вскричал он.
— Всему свое время, — ответствовал Штауффенберг.

— Но, Штауффенберг, этот человек не может оставаться здесь и наблюдать за всем происходящим. А если он сбежит?
Гизевиус видел, что Штауффенберг забеспокоился, и потребовал, чтобы полковник больше не ждал прибытия солдат в город, а сформировал отряд офицеров из числа находящихся на Бендлерштрассе офицеров, чтобы убить Геббельса и шефа гестапо Мюллера. Штауффенберг согласился с тем, что эту идею стоит рассмотреть, хотя его планы переворота были связаны с немедленным входом в Берлин войск для занятия правительственных учреждений и гестапо.

* * *

Неуверенность и неопределенность действий чувствовалась во всем рейхе. Аресты, предусмотренные приказами, были проведены в Мюнхене и частично в Вене. Но в большинстве случаев армейские командиры, независимо от того, что они обещали по телефону Штауффенбергу или Беку, вовсе не стремились обострять отношения с войсками СС и местными нацистскими гаулейтерами. Приказы Вицлебена подоспели примерно в то же время, что и объявление по радио о неудаче покушения. Поэтому, какими бы ни были взаимоотношения между армией и местными партийными чиновниками, последовал период затишья. В Гамбурге, где гаулейтер Карл Кауфман и командир армейского подразделения были близкими друзьями, они весь вечер просидели вместе и шутили на тему, кто кого должен арестовать — поступающие друг за другом приказы были слишком противоречивыми.

* * *


Затем Бек перешел к делу.
— Клюге, вы должны немедленно и совершенно открыто перейти на нашу сторону.
Но пока Бек говорил, в кабинет Клюге вошел его адъютант и положил на стол запись радиосообщения, переданного в шесть сорок пять. Клюге пробежал глазами текст, задержавшись на фразе "Фюрер серьезно не пострадал, получив лишь легкие ожоги и царапины. Он немедленно возобновил работу и…"

Не упоминая о том, что он видел текст радиосообщения, Клюге перебил Бека.
— Какова реальная ситуация в ставке фюрера? — настойчиво проговорил он.
И снова честность Бека не позволила ему солгать. Он признал, что существуют некоторые сомнения относительно происшедшего в Растенбурге.
— Да какая разница, — в конце концов возмутился он, — если мы уже начали действовать?
— Да, но…
— Клюге, я спрашиваю у вас лишь то, что действительно имеет значение. Одобряете ли вы то, что мы здесь начали, и готовы ли вы подчиняться моим приказам?

Клюге колебался. Текст переданного по радио сообщения лежал перед его глазами.
А Бек продолжал настаивать:
— Клюге, вы не должны сомневаться. Вспомните, о чем мы не так давно говорили и к каким решениям пришли. Я спрашиваю вас еще раз, будете ли вы подчиняться моим приказам?
Но Клюге одолевали дурные предчувствия. Поразмыслив, он ответил:
— Я должен посоветоваться со своими офицерами. Перезвоню через полчаса.

* * *


Вицлебен прибыл около семи тридцати. Его физиономия была красной от ярости. В руке он держал маршальский жезл. Все присутствующие встали и щелкнули каблуками. Даже Штауффенберг отдал честь вошедшему.
— Что здесь творится? — заорал Вицлебен, но тут заметил Бека. К чести теневого главнокомандующего объединенными силами, он все же выказал некоторое уважение к генералу — теневому регенту Германии. — Разрешите доложить о прибытии, господин генерал, — сказал он и сразу отвел Бека и Штауффенберга в сторону для беседы, которая очень быстро переросла во взаимный обмен упреками. В соседней комнате переругивались Ольбрихт и Гепнер.
— В любом перевороте не обойтись без риска.
— Начинать путч стоит, только если существует по крайней мере девяностопроцентная вероятность удачного исхода.
— Ерунда! Пятидесяти одного процента вполне достаточно…


* * *

Ему удалось связаться со Штиффом довольно легко, при этом он даже не подозревал, насколько оказался близок к сердцу заговора. Но после того, как бомба не выполнила свою работу и фюрер остался жив, Штифф отмежевался от заговора. Он всячески старался обезопасить себя, утверждая, что Гитлер, безусловно, жив, а сообщение по радио — чистая правда.
— Откуда вы взяли эту ерунду о смерти фюрера? — поинтересовался он.
— Получили сообщение по телетайпу, — ответил, взяв трубку, Клюге.
— Нет, нет, — убежденно заверил Штифф. — Гитлер жив и здоров.
Клюге больше не сомневался. Все было кончено.
— Чертова игрушка сработала вхолостую, — сказал он и пожал плечами.

* * *



Рано утром атмосфера оставалась чрезвычайно напряженной. Ни Геббельс, ни Гиммлер не испытывали уверенности в том, что владеют ситуацией. Они только знали, что покушение на жизнь фюрера являлось частью заговора, корни которого пока еще не были обнаружены. Никто точно не знал, какие силы стоят за взрывом в Растенбурге, и приходилось постоянно опасаться, что в ближайшие часы может последовать еще одно покушение. Генералы, командовавшие армиями на Восточном и Западном фронтах, являлись еще одним неопределенным фактором. Геббельс мог только предполагать, насколько серьезно они замешаны в заговоре. Но время шло, и вместе с этим росло его убеждение, что ответственные за неудачный заговор не могут тягаться с ним — быстрым, умным, беспощадным.
— Это была телефонная революция, — сказал он своим помощникам, — которую мы подавили несколькими винтовочными выстрелами. Но если бы у наших противников было чуть больше опыта, энергии и решительности, винтовки были бы уже бесполезны.

Ровно в четыре часа утра допросы завершились.
— Господа, — объявил Геббельс, — путч окончен. — Он проводил Гиммлера к машине и крепко пожал ему руку.
Обратно в дом он вернулся очень довольный. В сопровождении своей правой руки — Наумана и фон Овена — он медленно поднимался по лестнице и помпезно вещал, часто делая паузы, чтобы подчеркнуть сказанное. У дверей своих личных апартаментов он ненадолго присел на низкий столик и покачал в воздухе ногой.
— Это было как гроза, после которой воздух стал чище, — сказал он и оперся локтем на бронзовый бюст Гитлера. — Когда после полудня начали поступать ужасные новости, кто мог надеяться, что все окончится так быстро и так благополучно? Ведь были моменты, когда ситуация казалась угрожающей. За то время, что я рядом с фюрером, это уже шестое покушение на его жизнь. Но ни одно из предыдущих не было таким опасным. Если бы заговорщики добились успеха, мы бы с вами сейчас здесь не сидели, в этом у меня нет ни малейших сомнений.
Геббельс зло высмеял всех заговорщиков, кроме Штауффенберга.
— Что за человек! — восхищенно воскликнул он. — Мне его почти жаль. Какое потрясающее хладнокровие! Какой ум! Какая железная воля! Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

* * *

В штабах различных военных подразделений, расположенных в Париже и его окрестностях, заступившие на ночное дежурство офицеры присматривались к непонятной ситуации с кошачьей осторожностью. Когда дежурный из штаба командования военно-воздушных сил позвонил дежурному в штабе генерала Оберга, командиру частей СС, он с немалым удивлением услышал ответ: "Сегодня связи нет". После этих коротких слов линия разъединилась. Служебные телефоны беспрестанно трезвонили, накрывая Париж невидимой сетью, сотканной из вопросов, на которые не было ответов, и ситуация не прояснялась. Увертки, уклончивость и недоговоренность в ту ночь стали нормой. Так продолжалось до тех пор, пока около часа ночи адмирал Кранке, самый решительный нацист из всех парижских командиров, решил, что Клюге больше нельзя доверять. Ведь тот являлся частью проклятой армии и определенно избегал всяческих контактов с ним. Терпение адмирала истощилось, и он поднял по тревоге военно-морские силы, находившиеся под его командованием. Эти люди, сказал он Юнгеру, очень скоро освободят Оберга, если этого не сделает сам Штюльпнагель.
Находившийся в отеле "Рафаэль" Штюльпнагель понимал, что его конец близок. Позвонил Юнгер и сообщил об угрозах Кранке, а стоящий рядом Бойнебург требовал какого-нибудь решения. Следует освободить Оберга или нет? Кранке, ярость которого требовала выхода, теперь обрушился на Линстова по телефону "Рафаэля". Это скандал! Немцы идут на немцев на улицах Парижа! В конце концов Штюльпнагеь сдался и приказал освободить пленных. При этом он добавил, чтобы Оберга привезли в "Рафаэль" для беседы. Линстов быстро свернул свой разговор с адмиралом, сказав, что в морских пехотинцах нет необходимости и что освободить арестованных распорядился лично Штюльпнагель.
На долю Бойнебурга выпала весьма опасная дипломатическая миссия восстановить власть СС в Париже. Он вошел в номер отеля "Континенталь", где содержались Оберг и его люди. С моноклем в глазу и улыбкой на физиономии он подошел к Обергу и отдал ему честь гитлеровским приветствием.
— Господа, — сказал он, — у меня для вас хорошие новости. Вы свободны. — И пока преимущество было еще на его стороне, он передал негодующему Обергу приглашение Штюльпнагеля встретиться с ним в отеле "Рафаэль".
Было два часа ночи. Оберг, вознамерившийся во что бы то ни стало получить объяснения, засунул возвращенный ему пистолет в кобуру и зашагал рядом с Бойнебургом к отелю "Рафаэль", а его офицеры поспешили снова водвориться в своих владениях. По правде говоря, Оберг не был тяжелым человеком, и с ним вполне можно было договориться. Он даже обменялся рукопожатием со Штюльпнагелем, когда тот объяснил ему, что задержание было ошибочным, хотя и имело благую цель — защитить его от враждебных действий. Поверил в это Оберг или нет, остается неизвестным, но, во всяком случае, он не отказался смыть все недоразумения предложенным ему шампанским. Конечно, немцы не должны драться с немцами на чужой земле. В переполненной комнате снова зазвучали громкие голоса и смех, и, когда в три часа в Париж прибыл Блюментрит, чтобы по приказу Клюге принять дела у Штюльпнагеля, освобожденного от своей должности, он с изумлением увидел, что Оберг, Штюльпнагель и Бойнебург пьют шампанское, словно старые друзья. Блюментриту тоже налили. Только Хофакер исчез. Он больше не мог вынести напускную веселость, за которой маячил лик смерти. Он потихоньку ускользнул, переговорил со своим другом Фалькенхаузеном и поспешил упаковать немногочисленные пожитки, лихорадочно обдумывая план спасения. Блюментрит, человек по натуре добродушный, очень обрадовался, что дело разрешилось миром. Он вполне мог бы сгладить острые углы и постараться, чтобы происшедшее обошлось без последствий. Но Клюге, как и Фромм в Берлине, уже принял меры самозащиты, которые, по его мнению, должны были ликвидировать неопределенность его положения. Он отправил подробный отчет о деятельности Штюльпнагеля Гитлеру. Но фельдмаршалу, как и Фромму, не повезло: благодаря собственной моральной трусости он оказался скомпрометированным и в глазах нацистов, и в глазах заговорщиков.



* * *

После неудачной речи Гитлера рано утром в пятницу Геббельсу и Гиммлеру было предоставлено решить, что именно нацисты пожелают довести до сведения внешнего мира о событиях 20 июля. После визита в Растенбург Геббельс 26 июля произнес по радио весьма искусную речь, в которой максимально использовал новые полномочия, данные ему накануне фюрером, назначившим его ответственным за ведение тотальной войны. Министр пропаганды получил приказ поставить под ружье новую армию численностью миллион человек. Он говорил о "жестоком ударе исподтишка", нанесенном фюреру Штауффенбергом, которого назвал "злобным и порочным человеческим существом", собравшим вокруг себя "ничтожную кучку предателей". Позор, павший из-за этого на весь народ, необходимо смыть подъемом активности на фронтах войны. Это был заговор, заявил он, "подготовленный в стане врага", хотя для закладки бомбы британского производства рядом со священной особой Гитлера были использованы "презренные ублюдки, носившие немецкие имена". "После всего этого, — вдохновенно вещал Геббельс, — я могу сказать только одно: если избавление фюрера от страшной опасности не является чудом, тогда на свете больше нет чудес. <…> Мы можем быть уверены, что Всевышний не мог проявить нам свою волю яснее, чем посредством чудесного спасения фюрера". В узком кругу он говорил: "Понадобилась бомба под задницей, чтобы фюрер стал видеть очевидное".

* * *


Фрейслер

"Фрейслер. Правда ли, что, когда мы в октябре 1943 года отступали от Днепра, подлый душегуб (Mordbude) граф фон Штауффенберг потребовал, чтобы вы присоединились к нему, и вы не отказались?
Штифф. Он приходил поговорить со мной, и я не отказался.
Фрейслер. Правда ли, что вы не отказались, потому что захотели урвать свой кусок пирога?
Штифф. Да.
Фрейслер. Именно так вы сказали полиции. И вы урвали свой кусок пирога, вот только подавились им. И при этом навеки запятнали свое честное имя. Это, надеюсь, вы понимаете?
Штифф. Я могу только сослаться на заявление, в котором указал свои мотивы.
Фрейслер. Вы поняли, что я сказал?
Штифф. Да, и все же хотел бы сослаться на упомянутое заявление.
Фрейслер. Вы можете ссылаться на него до посинения. Сейчас имеет значение лишь то, что вы нарушили клятву, изменили присяге верности национал-социализму…
Штифф (перебивает). Я присягал на верность немецкому народу".
Фрейслер не мог снести того, что его нагло перебили. Возвысив голос, он громогласно объявил, что немецкий народ и фюрер едины в глазах всех, за исключением разве что таких ублюдков, как Штифф. Затем Фрейслер красочно расписал, как заговор со временем рос и ширился и как Штифф оказался неразрывно связанным с гнусным убийцей Штауффенбергом.
"Фрейслер. Знали вы или нет до 20 июля, что Штауффенберг назначил покушение именно на этот день?
Штифф. Мне сказал об этом генерал Вагнер накануне — вечером 19-го.
Фрейслер. Значит, тем вечером вы были осведомлены о том, что на следующий день свершится ужасное преступление, страшнее которого еще не знала история Германии. Завтра, пока мы все с оружием в руках будем бороться за жизнь и свободу нации, наш великий лидер будет убит. Вы знали даже больше. Вы знали, что завтра ваш соучастник граф Штауффенберг убьет фюрера, подло воспользовавшись его доверием. Вы знали это! Но доложили ли вы об этом?
Штифф. Нет.


* * *


Вицлебен.

"Фрейслер. Итак, когда вы и Бек начали волноваться относительно того, что вы сочли ошибками военного руководства, вы начали думать, как исправить положение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. А также кто мог сделать это лучше?
Вицлебен. Мы оба.
Фрейслер. Вы оба? Вы действительно считали, что могли бы справиться лучше? Я не ослышался? Повторите еще раз, чтоб вас могли услышать все!
Вицлебен (громко). Да!
Фрейслер. Должен заметить, это просто-таки неслыханная самонадеянность. Фельдмаршал и генерал-полковник заявляют, что могли бы справиться лучше, чем наш общий лидер, человек, который раздвинул границы рейха на всю Европу, человек, который обеспечил авторитет нашей стране на всем континенте. И вы продолжаете утверждать, что таково было ваше мнение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Надеюсь, вы извините, если я употреблю такой термин, как мегаломания? Ах, вы пожимаете плечами. Что ж, возможно, этот жест и является лучшим ответом".
Фрейслер обратил себе на пользу признание Вицлебена о трудностях, с которыми заговорщики столкнулись при формировании оперативной группы, которой предстояло взять в плен Гитлера.
"Фрейслер. Итак, Вицлебен, кто должен был возглавить оперативную группу?
Вицлебен. Их еще следовало найти.
Фрейслер. "Их еще следовало найти"! Не могу поверить, что вы это сказали! "Их еще следовало найти"! Среди немецкого народа вы не можете найти таких людей! Вы превзошли даже Бадоглио! Можете зарегистрировать свой патент в аду! Неужели вы действительно верили, что фюрер подобен вам? Неужели вы считали, что с ним можно просто так справиться, без борьбы? Вы и в самом деле так думали?
Вицлебен. Да, я так думал.

Фрейслер. Вы так думали! Подумать только, какая удивительная смесь преступления и глупости! Значит, вы планировали так: лишь только фюрер окажется в ваших руках, он будет делать то, что вы ему скажете!
Вицлебен. Да, это так.
Фрейслер. Это так? Что за дьявольское преступление! Какое злодейское предательство вассалами своего господина, солдатами своего командира, немцами их фюрера!"


* * *


Гепнер

Вицлебену было разрешено вернуться на место, и на допрос был вызван Гепнер — легкая добыча, по мнению Фрейслера. Чего стоила одна только история о военной форме, уложенной в чемоданчик и тайком пронесенной на Бендлерштрассе 20 июля? Хорошо еще, заметил Фрейслер, что он забыл упаковать свой Рыцарский крест, ведь все равно дело кончилось увольнением за трусость. Гепнеру не дали возможности опровергнуть это голословное заявление. Фрейслер вовсю потешился над эвфемистической ссылкой Гепнера на "перемену", которую он хотел видеть в ставке фюрера.
"Фрейслер. Перемена в ставке фюрера? Ну, почему же вы такой трус! Почему вы не говорите прямо, что вы имеете в виду?
Гепнер. Хорошо. Мы надеялись, что ряд генералов смогут повлиять на фюрера, заставить его отказаться от лидерства.
Фрейслер. Повлиять на фюрера? Это уж слишком!"


* * *

Фрейслер объявил перерыв до следующего дня, когда должен был состояться допрос последнего обвиняемого — фон Хазе, и вызвал для повторного допроса Вицлебена. Он спросил, почему Вицлебен был уверен в успехе заговора.
"Вицлебен. Я думал, что мы можем рассчитывать на поддержку надежных подразделений.
Фрейслер. Вы имеете в виду "надежных" в вашем смысле?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. И это было, как вы сказали, вашей основной ошибкой?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Вы и сейчас так считаете?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Имеется в виду, используя ваши собственные слова, сказанные на допросе в полиции, что "вы ошиблись в главном, неправильно оценив национал-социалистический настрой офицеров"?
Вицлебен. Да".

Таким образом, Вицлебен сыграл на руку Фрейслеру и добавил авторитетности утверждению нацистов о том, что заговор был работой небольшой группы офицеров, у которой не было поддержки в армии в целом. Однако причина неудачи переворота, и сейчас мы это понимаем, заключалась не в поддержке армией национал-социализма, а в недостатке координации и недостаточном понимании необходимых составляющих успешного заговора среди самих заговорщиков. К тому же они не допускали варианта того, что Гитлер после покушения останется в живых.

http://militera.lib.ru/research/manvell_fraenkel01/text.html#t15 - Читать книгу "Июльский заговор"

http://colonelcassad.livejournal.com/2850914.html

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

Воскресенье, 17 Июля 2016 г. 20:41 (ссылка)



И в виде исторической иллюстрации к неудавшейся попытке военного переворота в Турции. Избранные цитаты из отличной книги Роджера Мэнвелла "Июльский заговор".
Думаю вы без труда увидите целый ряд схожих моментов с тем, что произошло в Турции.

— Господин генерал, — сказал Финк, — в Берлине произошел гестаповский путч. Фюрер мертв. Вицлебеном, Беком и Герделером сформировано временное правительство.
Последовало ледяное молчание. Был слышен только слабый шелест листьев, проникавший сквозь полуоткрытые окна. Финк внимательно наблюдал за генералом, не зная, как тот отреагирует на его доклад. К своему немалому облегчению, он понял, что Блюментрит принял сообщение спокойно.
— Я рад, — в конце концов сказал он, — что к руководству пришли именно эти люди. Они обязательно предпримут шаги к мирному урегулированию. — После длительной паузы он спросил: — Кто сообщил вам эти новости?
Ответ у Финка был готов.
— Военный губернатор, — сказал он.
Больше у Блюментрита вопросов не было, он только попросил дать ему возможность срочно позвонить в штаб в Ла Рош-Гийон, где временно расположился его командир Клюге, теперь официально совмещавший свои обязанности главнокомандующего с обязанностями Роммеля. Он поговорил со Шпейделем, начальником штаба армейской группировки, который еще три дня назад был штабом Роммеля. Шпейдель сообщил, что Клюге выехал на линию фронта и вернется только вечером.
Генерал не знал, насколько свободно можно разговаривать по телефону, он подозревал, что все телефоны прослушивались гестапо.
— В Берлине произошло много нового, — сказал он, подумал и драматическим шепотом добавил только одно слово: — Мертв.
Шпейдель сразу начал задавать вопросы. Блюментрит, не желая больше ничего говорить, согласился приехать в Ла Рош-Гийон и доложить обо всем Клюге лично. После этого, обсудив несколько общих текущих дел, словно ничего судьбоносного не произошло, Финк отбыл обратно в Париж.
Финк рисковал, заявляя, что узнал новости от военного губернатора Парижа. Он ничего не сказал о кодовых словах, сообщенных по телефону членами движения Сопротивления из Германии. Следовало принимать во внимание страх перед телефоном, который неизбежно усилит создавшаяся чрезвычайная ситуация. Не приходилось сомневаться, что люди предпочтут общаться лично и вести разговоры только с глазу на глаз, во всяком случае до тех пор, пока государственный переворот не совершится официально. Финк вернулся в свой кабинет, намереваясь дождаться развития событий. Он был уверен, что Штюльпнагель располагает той же информацией, что и он сам.
А Штюльпнагель был в полном неведении о происходящем и пребывал в нем до времени возвращения Финка в свой кабинет, то есть примерно до четырех тридцати.
Во второй половине дня все действия были временно приостановлены. Телефон — единственное связующее звено между центрами, в которых ждали информации и инструкций, молчал. В Растенбурге всякая связь с внешним миром была прервана. Пока оказывали первую помощь раненым, Гиммлер и его помощники из числа эсэсовских офицеров собирали показания свидетелей. Все указывало на то, что убийца — Штауффенберг. Чудом уцелевший Гитлер собирался встретиться с Муссолини, который так еще и не прибыл. Штауффенберг находился в воздухе. Он летел на выделенном Вагнером "Хейнкеле" в Берлин. Сердцем и мыслями он был вместе со своими товарищами на Бендлерштрассе, которые, как он предполагал, теперь активно действуют. Около трех часов недалеко от "Хейнкеля", уносящего в Берлин человека, которого Гиммлер назвал преступником, пролетел встречным курсом самолет со следователями гестапо на борту. В Берлине Ольбрихт пребывал в крайнем раздражении из-за потери ценного времени. Он не мог привести в действие план "Валькирия", пока не получил информацию из Растенбурга. В Цоссене и Париже заговорщики с нетерпением ждали приказов, а Фромм и Клюге, чья поддержка, хотя бы и молчаливая, была жизненно важной для достижения успеха, все еще ничего не знали о происходящем.

* * *

Фромм слушал сообщение об обстановке на фронтах, когда доложили о приходе Ольбрихта, и прервал докладчика, чтобы узнать, зачем пожаловал начальник общего управления ОКХ. Не теряя времени, Ольбрихт сообщил, что Гитлер убит. Фромм сразу поинтересовался источником информации. Тогда Ольбрихт сослался на звонок Фельгибеля из Растенбурга.
— Я предлагаю в создавшейся ситуации, — сказал Ольбрихт, — отправить всем командирам армии резерва кодовое слово "Валькирия", установленное для непредвиденных обстоятельств внутри страны, и тем самым передать всю исполнительную власть вооруженным силам.
К несчастью, Фромм не был готов принимать участие в решительных действиях такого рода, во всяком случае, до тех пор пока полностью не прояснит для себя ситуацию. Он сказал, что должен лично переговорить с Кейтелем. Ольбрихт, вполне уверенный в себе и желавший во что бы то ни стало перетянуть своего командира на сторону заговорщиков, сам снял трубку телефона на столе Фромма и попросил срочно соединить его с Растенбургом. Проблем со связью не было, и очень скоро к телефону подошел Кейтель.
— Что случилось в ставке? — спросил Фромм. — В Берлине ходят самые ужасные слухи!
— Какие еще слухи! — возмутился Кейтель. — Здесь все нормально.
— Говорят даже, что фюрера убили!
— Ерунда! — объявил Кейтель. — Покушение было, это правда, но, к счастью, неудачное. Фюрер жив, отделался мелкими царапинами. Но где, скажите на милость, сейчас находится ваш начальник штаба граф фон Штауффенберг?
— Он еще не вернулся.
После этого разговора Фромм понял, что никакие действия не нужны. Ольбрихт не знал, что сказать. Он слышал весь разговор, и все, что ему оставалось делать, это вернуться в свой кабинет и все как следует обдумать. Поскольку первые приказы "Валькирии" уже ушли, он оказался в чрезвычайно затруднительном положении.

* * *

Штауффенберг, который больше всего на свете желал немедленно включиться в работу, взбежал по лестнице в кабинет Ольбрихта и доложил обо всем, что видел собственными глазами. Он клялся, что Кейтель лжет. Гитлер не мог уцелеть. Если он и не погиб на месте, то определенно получил тяжелейшие ранения и теперь доживает свои последние минуты. Переворот должен продолжаться.
Штауффенберг сразу начал действовать. Гелльдорфу было сказано прибыть на Бендлерштрассе. Первые приказы "Валькирии" были отправлены командирам подразделений армии резерва в Германии. А что происходит в Париже? Штауффенберг позвонил Хофакеру, рассказал о страшном взрыве и потребовал, чтобы тот приступил к выполнению своей части плана. Он заверил Хофакера, что переворот развивается полным ходом, в данный момент войска занимают правительственные учреждения. Обрадованный и взволнованный Хофакер тут же направился проинформировать своего командира — генерала Штюльпнагеля.

* * *

Первым заговорил Геринг.
— Мой фюрер! — воскликнул он. — Теперь мы знаем, почему наши победоносные армии отступают на востоке. Они преданы своими генералами. Но моя непобедимая дивизия Германа Геринга исправит положение!
— Мой фюрер! — вступил Дённиц. — Мои люди хотят, чтобы вы были уверены: они будут сражаться до победного конца или погибнут. Теперь, когда генералы отброшены в сторону, цитадель Британии падет!
— Мой фюрер! — вмешался Борман. — Это страшное покушение на вашу драгоценную жизнь сплотило нацию воедино. Саботаж генералов или гражданских лиц больше невозможен. Партия знает свои задачи и будет выполнять их с обновленной энергией.
— Мой фюрер! — не остался в стороне Риббентроп. — Теперь, когда с предателями будет покончено, все изменится. Мои дипломаты на Балканах позаботятся, чтобы все преимущества оказались в наших руках.
Эти изъявления преданности привели к взаимным упрекам. Не обращая внимания на присутствие Муссолини, позабыв о предателях, нацистские лидеры бросали друг другу обвинения, одно тяжелее другого. Адмирал Дённиц упрекнул Геринга в неудачах флота. Геринг атаковал Риббентропа, обвиняя последнего в некомпетентности в ведении дипломатической политики. Причем ответы Риббентропа настолько разозлили шефа люфтваффе, что он обозвал имперского дипломата виноторговцем и даже замахнулся на него своим жезлом. Когда детская перепалка достигла высшей точки, а в окна застучали тяжелые капли дождя, Гитлер неожиданно встал со своего места и дал волю своему гневу, нимало не смущаясь присутствием гостей. Могучая волна неистовства фюрера моментально заставила всех присутствующих позабыть о своих мелких дрязгах. Гитлер безумствовал, призывая все мыслимые кары на головы мужчин и женщин, осмелившихся встать на пути выполнения его священной миссии.
— Я уничтожу, — завывал он, — всех преступников, которые осмелились противопоставить себя Провидению и мне. Эти предатели собственного народа заслуживают страшной смерти, и они ее получат. Все участники заговора сполна заплатят за свое предательство, а также их семьи и родственники. Гнездо гадюк, пожелавших воспрепятствовать величию моей Германии, будет уничтожено раз и навсегда.

* * *


Фромм.

В пять часов Ольбрихт пошел к Фромму второй раз. На этот раз его сопровождал Штауффенберг — начальник штаба Фромма. Ольбрихт с ликованием сообщил командующему армией резерва, который еще не знал, что уже таковым не является, что Штауффенберг был личным свидетелем взрыва и совершенно точно знал, что Гитлер мертв.
— Это невозможно, — сказал Фромм. — Кейтель сказал, что в ставке все в порядке.
— Фельдмаршал Кейтель, как обычно, лжет, — невозмутимо сообщил Штауффенберг. — Я сам видел, как Гитлера вынесли мертвым.
— Поэтому, учитывая сложившуюся ситуацию, мы передали командирам подразделений кодовый сигнал, предусмотренный на случай внутренних беспорядков, — добавил Ольбрихт.
Услышав это, Фромм вскочил, стукнул кулаком по столу и заорал:
— Это самоуправство! Вы нарушаете субординацию! И кто это "мы"? Кто конкретно отдал приказ?
— Мой начальник штаба полковник Мерц фон Квирнгейм.
— Немедленно пришлите его сюда!
Прибывший Квирнгейм не отрицал, что передал кодовые слова, и Фромм поместил его под арест.
Этого Штауффенберг уже не мог вынести. Он решил, что единственный способ повлиять на Фромма — это сказать ему правду. И он решительно поднялся со своего места.
— Генерал Фромм, — заявил он, — я лично привел в действие бомбу во время совещания в ставке Гитлера. Взрыв был такой силы, как будто в помещение попал стопятидесятимиллиметровый снаряд. Никто из находившихся в комнате не мог уцелеть.
Фромм обернулся к Штауффенбергу и проговорил:
— Граф, покушение сорвалось. Вы должны немедленно застрелиться.
— Я не собираюсь делать ничего подобного, — ответствовал Штауффенберг.
— Генерал Фромм, — вмешался Ольбрихт, — надо действовать. Если мы не нанесем удар сейчас, наша страна будет уничтожена навеки.
Фромм внимательно посмотрел на говорившего:
— Ольбрихт, значит ли это, что вы тоже участвуете в перевороте?
— Да, господин генерал, но я не вхожу в ту группу, которая возьмет на себя управление Германией.
— Тогда я официально объявляю, что с этого момента вы трое находитесь под арестом.
— Вы не можете арестовать нас! — воскликнул Ольбрихт. — Очевидно, вы так и не поняли, что происходит и кто находится у власти. Это мы можем вас арестовать.

Окончательно рассвирепев, Фромм выскочил из– за стола и бросился на Ольбрихта с кулаками. Присутствовавшие при этом Клейст и Хефтен синхронно выхватили револьверы и одновременно приставили их к толстому животу Фромма. Тот отступил.
— У вас есть пять минут, чтобы принять решение, — изрек Ольбрихт, и Фромм уступил. Он сник и без возражений под конвоем проследовал в комнату своего адъютанта, где телефонные линии были перерезаны.

* * *

Гепнер, удалившийся в туалет Ольбрихта, чтобы переодеться в военную форму, вышел оттуда полноправным преемником Фромма.. Со свойственной ему пунктуальностью он дождался приезда из Цоссена Вицлебена, чтобы это назначение было закреплено в письменной форме и подписано теневым верховным военным командующим. Однако его первой заботой стало состояние Фромма. От призрака весьма авторитетного командующего не так легко было избавиться. Гепнер сразу направился наверх в помещение, где содержали генерала, предложил ему помощь, извинился за неудобства, которые ему приходится переносить, и заверил, что никто не причинит ему вреда. Он объяснил Фромму, что происходит, и перечислил людей, которые руководят событиями, включая себя.
Эта старомодная куртуазность чрезвычайной ситуации оказалась гибельной. Войска, поддерживающие переворот, едва успели начать движение. На Бендлерштрассе находилась лишь дежурная охрана, никем не усиленная. Когда же Бек, как глава государства, спросил у Ольбрихта, на какую защиту они могут рассчитывать в такой деликатный момент, ответ его полностью обескуражил.
— Кому подчиняются охранники? — поинтересовался Бек в присутствии Гизевиуса. — Что они будут делать, если появится гестапо? Станут ли они вас защищать?
Ольбрихт, с головой погрузившийся в решение текущих вопросов, ответил, что, по его мнению, должны, но точно он не знает. Этот ответ весьма обеспокоил Бека. Его тревога усилилась еще более, когда Вицлебен — теневой командующий объединенными силами, несмотря на вызов, не появился на Бендлерштрассе. Гепнер, побеседовавший с Фроммом, доложил, что бывший командующий армией резерва хочет уйти домой и готов дать слово чести, что не будет предпринимать никаких действий против заговорщиков. Бек был готов его отпустить. Но Гизевиус заявил, что ему не нравится такая мягкость к врагам, отказавшимся присоединиться к перевороту. Его надо не отпускать домой, а расстрелять. Да и что значит слово чести? Он напомнил Штауффенбергу, что тот в свое время тоже давал Фромму слово чести не причинять вред Гитлеру. Штауффенберг пришел в ярость, но тут вмешался Бек и приказал, чтобы Фромм оставался там, где он находится.

* * *


Штауфенберг с женой.

Появившийся Штауффенберг сказал Гизевиусу, что он должен был задержать Пифредера и его людей: они пытались допросить его о событиях в Растенбурге.
Гизевиус пришел в ужас.
— Почему вы сразу же не застрелили этого убийцу? — вскричал он.
— Всему свое время, — ответствовал Штауффенберг.

— Но, Штауффенберг, этот человек не может оставаться здесь и наблюдать за всем происходящим. А если он сбежит?
Гизевиус видел, что Штауффенберг забеспокоился, и потребовал, чтобы полковник больше не ждал прибытия солдат в город, а сформировал отряд офицеров из числа находящихся на Бендлерштрассе офицеров, чтобы убить Геббельса и шефа гестапо Мюллера. Штауффенберг согласился с тем, что эту идею стоит рассмотреть, хотя его планы переворота были связаны с немедленным входом в Берлин войск для занятия правительственных учреждений и гестапо.

* * *

Неуверенность и неопределенность действий чувствовалась во всем рейхе. Аресты, предусмотренные приказами, были проведены в Мюнхене и частично в Вене. Но в большинстве случаев армейские командиры, независимо от того, что они обещали по телефону Штауффенбергу или Беку, вовсе не стремились обострять отношения с войсками СС и местными нацистскими гаулейтерами. Приказы Вицлебена подоспели примерно в то же время, что и объявление по радио о неудаче покушения. Поэтому, какими бы ни были взаимоотношения между армией и местными партийными чиновниками, последовал период затишья. В Гамбурге, где гаулейтер Карл Кауфман и командир армейского подразделения были близкими друзьями, они весь вечер просидели вместе и шутили на тему, кто кого должен арестовать — поступающие друг за другом приказы были слишком противоречивыми.

* * *


Затем Бек перешел к делу.
— Клюге, вы должны немедленно и совершенно открыто перейти на нашу сторону.
Но пока Бек говорил, в кабинет Клюге вошел его адъютант и положил на стол запись радиосообщения, переданного в шесть сорок пять. Клюге пробежал глазами текст, задержавшись на фразе "Фюрер серьезно не пострадал, получив лишь легкие ожоги и царапины. Он немедленно возобновил работу и…"

Не упоминая о том, что он видел текст радиосообщения, Клюге перебил Бека.
— Какова реальная ситуация в ставке фюрера? — настойчиво проговорил он.
И снова честность Бека не позволила ему солгать. Он признал, что существуют некоторые сомнения относительно происшедшего в Растенбурге.
— Да какая разница, — в конце концов возмутился он, — если мы уже начали действовать?
— Да, но…
— Клюге, я спрашиваю у вас лишь то, что действительно имеет значение. Одобряете ли вы то, что мы здесь начали, и готовы ли вы подчиняться моим приказам?

Клюге колебался. Текст переданного по радио сообщения лежал перед его глазами.
А Бек продолжал настаивать:
— Клюге, вы не должны сомневаться. Вспомните, о чем мы не так давно говорили и к каким решениям пришли. Я спрашиваю вас еще раз, будете ли вы подчиняться моим приказам?
Но Клюге одолевали дурные предчувствия. Поразмыслив, он ответил:
— Я должен посоветоваться со своими офицерами. Перезвоню через полчаса.

* * *


Вицлебен прибыл около семи тридцати. Его физиономия была красной от ярости. В руке он держал маршальский жезл. Все присутствующие встали и щелкнули каблуками. Даже Штауффенберг отдал честь вошедшему.
— Что здесь творится? — заорал Вицлебен, но тут заметил Бека. К чести теневого главнокомандующего объединенными силами, он все же выказал некоторое уважение к генералу — теневому регенту Германии. — Разрешите доложить о прибытии, господин генерал, — сказал он и сразу отвел Бека и Штауффенберга в сторону для беседы, которая очень быстро переросла во взаимный обмен упреками. В соседней комнате переругивались Ольбрихт и Гепнер.
— В любом перевороте не обойтись без риска.
— Начинать путч стоит, только если существует по крайней мере девяностопроцентная вероятность удачного исхода.
— Ерунда! Пятидесяти одного процента вполне достаточно…


* * *

Ему удалось связаться со Штиффом довольно легко, при этом он даже не подозревал, насколько оказался близок к сердцу заговора. Но после того, как бомба не выполнила свою работу и фюрер остался жив, Штифф отмежевался от заговора. Он всячески старался обезопасить себя, утверждая, что Гитлер, безусловно, жив, а сообщение по радио — чистая правда.
— Откуда вы взяли эту ерунду о смерти фюрера? — поинтересовался он.
— Получили сообщение по телетайпу, — ответил, взяв трубку, Клюге.
— Нет, нет, — убежденно заверил Штифф. — Гитлер жив и здоров.
Клюге больше не сомневался. Все было кончено.
— Чертова игрушка сработала вхолостую, — сказал он и пожал плечами.

* * *



Рано утром атмосфера оставалась чрезвычайно напряженной. Ни Геббельс, ни Гиммлер не испытывали уверенности в том, что владеют ситуацией. Они только знали, что покушение на жизнь фюрера являлось частью заговора, корни которого пока еще не были обнаружены. Никто точно не знал, какие силы стоят за взрывом в Растенбурге, и приходилось постоянно опасаться, что в ближайшие часы может последовать еще одно покушение. Генералы, командовавшие армиями на Восточном и Западном фронтах, являлись еще одним неопределенным фактором. Геббельс мог только предполагать, насколько серьезно они замешаны в заговоре. Но время шло, и вместе с этим росло его убеждение, что ответственные за неудачный заговор не могут тягаться с ним — быстрым, умным, беспощадным.
— Это была телефонная революция, — сказал он своим помощникам, — которую мы подавили несколькими винтовочными выстрелами. Но если бы у наших противников было чуть больше опыта, энергии и решительности, винтовки были бы уже бесполезны.

Ровно в четыре часа утра допросы завершились.
— Господа, — объявил Геббельс, — путч окончен. — Он проводил Гиммлера к машине и крепко пожал ему руку.
Обратно в дом он вернулся очень довольный. В сопровождении своей правой руки — Наумана и фон Овена — он медленно поднимался по лестнице и помпезно вещал, часто делая паузы, чтобы подчеркнуть сказанное. У дверей своих личных апартаментов он ненадолго присел на низкий столик и покачал в воздухе ногой.
— Это было как гроза, после которой воздух стал чище, — сказал он и оперся локтем на бронзовый бюст Гитлера. — Когда после полудня начали поступать ужасные новости, кто мог надеяться, что все окончится так быстро и так благополучно? Ведь были моменты, когда ситуация казалась угрожающей. За то время, что я рядом с фюрером, это уже шестое покушение на его жизнь. Но ни одно из предыдущих не было таким опасным. Если бы заговорщики добились успеха, мы бы с вами сейчас здесь не сидели, в этом у меня нет ни малейших сомнений.
Геббельс зло высмеял всех заговорщиков, кроме Штауффенберга.
— Что за человек! — восхищенно воскликнул он. — Мне его почти жаль. Какое потрясающее хладнокровие! Какой ум! Какая железная воля! Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

* * *

В штабах различных военных подразделений, расположенных в Париже и его окрестностях, заступившие на ночное дежурство офицеры присматривались к непонятной ситуации с кошачьей осторожностью. Когда дежурный из штаба командования военно-воздушных сил позвонил дежурному в штабе генерала Оберга, командиру частей СС, он с немалым удивлением услышал ответ: "Сегодня связи нет". После этих коротких слов линия разъединилась. Служебные телефоны беспрестанно трезвонили, накрывая Париж невидимой сетью, сотканной из вопросов, на которые не было ответов, и ситуация не прояснялась. Увертки, уклончивость и недоговоренность в ту ночь стали нормой. Так продолжалось до тех пор, пока около часа ночи адмирал Кранке, самый решительный нацист из всех парижских командиров, решил, что Клюге больше нельзя доверять. Ведь тот являлся частью проклятой армии и определенно избегал всяческих контактов с ним. Терпение адмирала истощилось, и он поднял по тревоге военно-морские силы, находившиеся под его командованием. Эти люди, сказал он Юнгеру, очень скоро освободят Оберга, если этого не сделает сам Штюльпнагель.
Находившийся в отеле "Рафаэль" Штюльпнагель понимал, что его конец близок. Позвонил Юнгер и сообщил об угрозах Кранке, а стоящий рядом Бойнебург требовал какого-нибудь решения. Следует освободить Оберга или нет? Кранке, ярость которого требовала выхода, теперь обрушился на Линстова по телефону "Рафаэля". Это скандал! Немцы идут на немцев на улицах Парижа! В конце концов Штюльпнагеь сдался и приказал освободить пленных. При этом он добавил, чтобы Оберга привезли в "Рафаэль" для беседы. Линстов быстро свернул свой разговор с адмиралом, сказав, что в морских пехотинцах нет необходимости и что освободить арестованных распорядился лично Штюльпнагель.
На долю Бойнебурга выпала весьма опасная дипломатическая миссия восстановить власть СС в Париже. Он вошел в номер отеля "Континенталь", где содержались Оберг и его люди. С моноклем в глазу и улыбкой на физиономии он подошел к Обергу и отдал ему честь гитлеровским приветствием.
— Господа, — сказал он, — у меня для вас хорошие новости. Вы свободны. — И пока преимущество было еще на его стороне, он передал негодующему Обергу приглашение Штюльпнагеля встретиться с ним в отеле "Рафаэль".
Было два часа ночи. Оберг, вознамерившийся во что бы то ни стало получить объяснения, засунул возвращенный ему пистолет в кобуру и зашагал рядом с Бойнебургом к отелю "Рафаэль", а его офицеры поспешили снова водвориться в своих владениях. По правде говоря, Оберг не был тяжелым человеком, и с ним вполне можно было договориться. Он даже обменялся рукопожатием со Штюльпнагелем, когда тот объяснил ему, что задержание было ошибочным, хотя и имело благую цель — защитить его от враждебных действий. Поверил в это Оберг или нет, остается неизвестным, но, во всяком случае, он не отказался смыть все недоразумения предложенным ему шампанским. Конечно, немцы не должны драться с немцами на чужой земле. В переполненной комнате снова зазвучали громкие голоса и смех, и, когда в три часа в Париж прибыл Блюментрит, чтобы по приказу Клюге принять дела у Штюльпнагеля, освобожденного от своей должности, он с изумлением увидел, что Оберг, Штюльпнагель и Бойнебург пьют шампанское, словно старые друзья. Блюментриту тоже налили. Только Хофакер исчез. Он больше не мог вынести напускную веселость, за которой маячил лик смерти. Он потихоньку ускользнул, переговорил со своим другом Фалькенхаузеном и поспешил упаковать немногочисленные пожитки, лихорадочно обдумывая план спасения. Блюментрит, человек по натуре добродушный, очень обрадовался, что дело разрешилось миром. Он вполне мог бы сгладить острые углы и постараться, чтобы происшедшее обошлось без последствий. Но Клюге, как и Фромм в Берлине, уже принял меры самозащиты, которые, по его мнению, должны были ликвидировать неопределенность его положения. Он отправил подробный отчет о деятельности Штюльпнагеля Гитлеру. Но фельдмаршалу, как и Фромму, не повезло: благодаря собственной моральной трусости он оказался скомпрометированным и в глазах нацистов, и в глазах заговорщиков.



* * *

После неудачной речи Гитлера рано утром в пятницу Геббельсу и Гиммлеру было предоставлено решить, что именно нацисты пожелают довести до сведения внешнего мира о событиях 20 июля. После визита в Растенбург Геббельс 26 июля произнес по радио весьма искусную речь, в которой максимально использовал новые полномочия, данные ему накануне фюрером, назначившим его ответственным за ведение тотальной войны. Министр пропаганды получил приказ поставить под ружье новую армию численностью миллион человек. Он говорил о "жестоком ударе исподтишка", нанесенном фюреру Штауффенбергом, которого назвал "злобным и порочным человеческим существом", собравшим вокруг себя "ничтожную кучку предателей". Позор, павший из-за этого на весь народ, необходимо смыть подъемом активности на фронтах войны. Это был заговор, заявил он, "подготовленный в стане врага", хотя для закладки бомбы британского производства рядом со священной особой Гитлера были использованы "презренные ублюдки, носившие немецкие имена". "После всего этого, — вдохновенно вещал Геббельс, — я могу сказать только одно: если избавление фюрера от страшной опасности не является чудом, тогда на свете больше нет чудес. <…> Мы можем быть уверены, что Всевышний не мог проявить нам свою волю яснее, чем посредством чудесного спасения фюрера". В узком кругу он говорил: "Понадобилась бомба под задницей, чтобы фюрер стал видеть очевидное".

* * *


Фрейслер

"Фрейслер. Правда ли, что, когда мы в октябре 1943 года отступали от Днепра, подлый душегуб (Mordbude) граф фон Штауффенберг потребовал, чтобы вы присоединились к нему, и вы не отказались?
Штифф. Он приходил поговорить со мной, и я не отказался.
Фрейслер. Правда ли, что вы не отказались, потому что захотели урвать свой кусок пирога?
Штифф. Да.
Фрейслер. Именно так вы сказали полиции. И вы урвали свой кусок пирога, вот только подавились им. И при этом навеки запятнали свое честное имя. Это, надеюсь, вы понимаете?
Штифф. Я могу только сослаться на заявление, в котором указал свои мотивы.
Фрейслер. Вы поняли, что я сказал?
Штифф. Да, и все же хотел бы сослаться на упомянутое заявление.
Фрейслер. Вы можете ссылаться на него до посинения. Сейчас имеет значение лишь то, что вы нарушили клятву, изменили присяге верности национал-социализму…
Штифф (перебивает). Я присягал на верность немецкому народу".
Фрейслер не мог снести того, что его нагло перебили. Возвысив голос, он громогласно объявил, что немецкий народ и фюрер едины в глазах всех, за исключением разве что таких ублюдков, как Штифф. Затем Фрейслер красочно расписал, как заговор со временем рос и ширился и как Штифф оказался неразрывно связанным с гнусным убийцей Штауффенбергом.
"Фрейслер. Знали вы или нет до 20 июля, что Штауффенберг назначил покушение именно на этот день?
Штифф. Мне сказал об этом генерал Вагнер накануне — вечером 19-го.
Фрейслер. Значит, тем вечером вы были осведомлены о том, что на следующий день свершится ужасное преступление, страшнее которого еще не знала история Германии. Завтра, пока мы все с оружием в руках будем бороться за жизнь и свободу нации, наш великий лидер будет убит. Вы знали даже больше. Вы знали, что завтра ваш соучастник граф Штауффенберг убьет фюрера, подло воспользовавшись его доверием. Вы знали это! Но доложили ли вы об этом?
Штифф. Нет.


* * *


Вицлебен.

"Фрейслер. Итак, когда вы и Бек начали волноваться относительно того, что вы сочли ошибками военного руководства, вы начали думать, как исправить положение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. А также кто мог сделать это лучше?
Вицлебен. Мы оба.
Фрейслер. Вы оба? Вы действительно считали, что могли бы справиться лучше? Я не ослышался? Повторите еще раз, чтоб вас могли услышать все!
Вицлебен (громко). Да!
Фрейслер. Должен заметить, это просто-таки неслыханная самонадеянность. Фельдмаршал и генерал-полковник заявляют, что могли бы справиться лучше, чем наш общий лидер, человек, который раздвинул границы рейха на всю Европу, человек, который обеспечил авторитет нашей стране на всем континенте. И вы продолжаете утверждать, что таково было ваше мнение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Надеюсь, вы извините, если я употреблю такой термин, как мегаломания? Ах, вы пожимаете плечами. Что ж, возможно, этот жест и является лучшим ответом".
Фрейслер обратил себе на пользу признание Вицлебена о трудностях, с которыми заговорщики столкнулись при формировании оперативной группы, которой предстояло взять в плен Гитлера.
"Фрейслер. Итак, Вицлебен, кто должен был возглавить оперативную группу?
Вицлебен. Их еще следовало найти.
Фрейслер. "Их еще следовало найти"! Не могу поверить, что вы это сказали! "Их еще следовало найти"! Среди немецкого народа вы не можете найти таких людей! Вы превзошли даже Бадоглио! Можете зарегистрировать свой патент в аду! Неужели вы действительно верили, что фюрер подобен вам? Неужели вы считали, что с ним можно просто так справиться, без борьбы? Вы и в самом деле так думали?
Вицлебен. Да, я так думал.

Фрейслер. Вы так думали! Подумать только, какая удивительная смесь преступления и глупости! Значит, вы планировали так: лишь только фюрер окажется в ваших руках, он будет делать то, что вы ему скажете!
Вицлебен. Да, это так.
Фрейслер. Это так? Что за дьявольское преступление! Какое злодейское предательство вассалами своего господина, солдатами своего командира, немцами их фюрера!"


* * *


Гепнер

Вицлебену было разрешено вернуться на место, и на допрос был вызван Гепнер — легкая добыча, по мнению Фрейслера. Чего стоила одна только история о военной форме, уложенной в чемоданчик и тайком пронесенной на Бендлерштрассе 20 июля? Хорошо еще, заметил Фрейслер, что он забыл упаковать свой Рыцарский крест, ведь все равно дело кончилось увольнением за трусость. Гепнеру не дали возможности опровергнуть это голословное заявление. Фрейслер вовсю потешился над эвфемистической ссылкой Гепнера на "перемену", которую он хотел видеть в ставке фюрера.
"Фрейслер. Перемена в ставке фюрера? Ну, почему же вы такой трус! Почему вы не говорите прямо, что вы имеете в виду?
Гепнер. Хорошо. Мы надеялись, что ряд генералов смогут повлиять на фюрера, заставить его отказаться от лидерства.
Фрейслер. Повлиять на фюрера? Это уж слишком!"


* * *

Фрейслер объявил перерыв до следующего дня, когда должен был состояться допрос последнего обвиняемого — фон Хазе, и вызвал для повторного допроса Вицлебена. Он спросил, почему Вицлебен был уверен в успехе заговора.
"Вицлебен. Я думал, что мы можем рассчитывать на поддержку надежных подразделений.
Фрейслер. Вы имеете в виду "надежных" в вашем смысле?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. И это было, как вы сказали, вашей основной ошибкой?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Вы и сейчас так считаете?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Имеется в виду, используя ваши собственные слова, сказанные на допросе в полиции, что "вы ошиблись в главном, неправильно оценив национал-социалистический настрой офицеров"?
Вицлебен. Да".

Таким образом, Вицлебен сыграл на руку Фрейслеру и добавил авторитетности утверждению нацистов о том, что заговор был работой небольшой группы офицеров, у которой не было поддержки в армии в целом. Однако причина неудачи переворота, и сейчас мы это понимаем, заключалась не в поддержке армией национал-социализма, а в недостатке координации и недостаточном понимании необходимых составляющих успешного заговора среди самих заговорщиков. К тому же они не допускали варианта того, что Гитлер после покушения останется в живых.

http://militera.lib.ru/research/manvell_fraenkel01/text.html#t15 - Читать книгу "Июльский заговор"

http://colonelcassad.livejournal.com/2850914.html

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Бахыт_Светлана

ПОДАРОК ДЛЯ ФЮРЕРА. ЧТО СТАЛО С ДЕТЬМИ НАЦИСТСКИХ ОФИЦЕРОВ

Воскресенье, 17 Июля 2016 г. 18:46 (ссылка)


В 1935 году в Берлине десять офицеров СС учредили организацию Lebensborn («Источник жизни»). Она позволяла тайно родить ребенка, избежав позора, и оставить его на попечение государства. Но только при условии, что отец — офицер СС




Подарок для фюрера. Что стало с детьми нацистских офицеров



«Йекельн рассудил, что траншеи заполняются слишком быстро; тела падали как придется, беспорядочно; много места пропадало зря, на рытье новых ям тратилось время; а так приговоренные, раздевшись, ложились ничком на дно могилы, стрелки стреляли в упор им в затылок». Роман Джона Лителла «Благоволительницы» (откуда взята эта цитата) читали многие, но немногие знают, что речь идет о реальном персонаже — обергруппенфюрере СС Фридрихе Еккельне.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<третий рейх - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda