Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 1088 сообщений
Cообщения с меткой

собеседник - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
lj_ru_bykov

Беседа Дмитрия Быкова с Надеждой Савченко // "Собеседник", №23, 22-28 июня 2016 года

Вторник, 21 Июня 2016 г. 19:24 (ссылка)

sobesednik_23_21_06_2016.jpg

Надежда Савченко: Если бы я не рисковала, я не была бы собой (часть 1 + часть 2)

У Надежды Савченко теперь не так много времени для встреч с журналистами.

Мы встретились на фотовыставке Антона Наумлюка, запечатлевшего российские суды над украинскими заключенными: Сенцовым, Кольченко, Афанасьевым.


"Теперь каждый мой день переполнен"

Афанасьев в белой вышиванке пришел на ту же выставку — поблагодарить Надежду: "Ти для нас була символом..." Пришел и Петр Павленский, прибывший в Киев по приглашению одной из телекомпаний. Савченко остановилась перед фотографией, на которой она показывает из-за решетки собственный рисунок: "Полицейская шавка. Трехглавый цербер".

— Это прокурорские. Не скажу, что красиво, но ценность рисунка в том, что — похоже.

— Вы представляли размер вашей поддержки — в Киеве, в России?

— В тюрьме одна из главных трудностей в том, что информация с воли блокируется: я не знала, что происходит здесь, и почти ничего не знала о других украинских политзаключенных. Нам ведь нельзя переписываться. Эту переписку только потом как-то наладил "Росузник" — спасибо им. Я все хочу у них спросить, как им это удается, но времени на общение катастрофически мало. В моей жизни почти два года ничего, кроме судов, не происходило, и большую часть времени я была одна. Теперь — я три недели на свободе — каждый мой день переполнен, я должна сразу научиться запоминать колоссальные объемы информации, и хотя мне как депутату положена помощница, спасительная Таня, я все равно еще не привыкла. Я не жалуюсь, потому что так лучше, конечно. Но говорить нам придется быстро. Вы по-украински понимаете?

— Да, конечно.

— Добре.

Я хотел сказать: "Но стихи-то про вас я писал на русском", однако Савченко быстро понимает без слов.

— Давайте по-русски.

"Россия нормально воевать не умеет"

— Ваша поездка в Донбасс первым делом — это ответ на угрозу Захарченко шлепнуть вас, если вы там появитесь?

— Это его угроза — ответ на мое обещание туда поехать. Он, собственно, не то имел в виду, потом все это вообще перевели в шутку... Нет, я с самого начала знала, что первым делом приеду в Донбасс. Меня оттуда украли — я туда вернулась.

— Но риск большой...

— А если бы я не рисковала, я не была бы собой. В конце концов, я офицер, я давала присягу защищать народ украинский... И я должна поехать туда, где я нужнее всего моему народу.

— Но есть ли смысл вообще удерживать Донбасс в составе Украины? Многие говорят, что это будет вечный гнойник...

— Да он еще никуда не ушел! Что вы его уже похоронили-то? Он наш, Донбасс! Мы еще и Крым вернем, а уж свое удержать... Есть государственная граница. И рассуждать об экономических и политических выгодах, которые проистекут от развала цельной Украины, — я этого не понимаю. Это как в "Иване Васильевиче": ты что же это, царская морда, казенные земли разбазариваешь?!

— Ну хорошо, а те люди, которые там, — они оценят ваш призыв "улыбнуться друг другу"?

— Вы просто не понимаете: они не просто оценили — они улыбнулись друг другу уже давно! Политики и журналисты смотрят на поверхность, но если поехать туда, как я поехала, по линии соприкосновения... Половина еще строят друг другу ужасный оскал, а половина уже улыбаются.

— А почему Майдан не среагировал на Донбасс сразу?

— Как же не среагировал? Просто еще раньше Россия среагировала на Майдан. На Майдане был миллион человек, а в России одной армии два миллиона да мобилизационный ресурс миллионов шестьдесят. Половина Майдана как раз самоорганизовалась в отряды и поехала защищать Донбасс.

— Да нет, я про март. Может, надо было устанавливать контакты, договариваться — тогда бы и войны не было?

— В марте надо было не отдать Крым. И тогда никакой войны бы точно не было. Но это уже ответственность не Майдана, а правительства и армии. Они тогда действительно проявили слабость.

— А можно было не отдать?

— Конечно.

— Но была бы бойня...

— А в Донбассе сейчас не бойня? Но вы спросите Россию: если бы она действительно столкнулась в Крыму с организованным сопротивлением, если бы она вынуждена была выкатить туда самолеты и военные корабли — была бы война? Если бы и была, то совсем другая. Войну саму по себе, я понимаю, трудно назвать нормальной. И все же если стоит солдат, которому платят, которого учили, который присягал, и тут вы пригнали своих таких же солдат, то это все-таки война в обычном смысле. А вот то, что называют гибридной войной, когда стравливают население, когда в заложниках ситуации оказываются мирные жители, — это война ненормальная, это подлые методы нынешней России, иначе она воевать не умеет. Если бы в Крыму действительно была война — тут на нашу защиту встало бы НАТО, потому что Будапештский меморандум по ядерному разоружению — это не пустой звук. Но России же важно было сказать, что никакой войны с Украиной нет, что там война гражданская! На прямое вторжение был бы прямой международный ответ. А так заварилась вся эта тягомотина, на которую мир не знал как реагировать...

— Вы думаете, НАТО впряглось бы за Украину?

— После прямого военного вторжения? Безусловно.

— Есть слухи, что вашему освобождению способствовал Медведчук...

— Я не знаю этого человека вообще. Со слов президента Украины, знаю, что тот принимал участие в переговорах в Минске. И это все мои сведения о нем.

— А что заставило Путина вас отпустить — тоже не знаете?

— Вот и спросите вашего Путина. А я не стану гадать о мотивах другого человека.

"Братьями уже не будем"

— Сильно изменилась Украина за то время, что вас здесь не было?

— Очень сильно изменился народ. Вы этого увидеть не можете, потому что не заглянете в душу каждому человеку. А люди стали гораздо сильнее. Это нельзя оценить ни по политике, ни по экономике... Все трудности с экономикой есть, да. Но люди — другие. И по тому, как мы будем работать, вы увидите, насколько выросла Украина.

— Братьями, думаете, уже не будем?

— Братьями — нет. Мы будем добрыми соседями. Мне кажется, лучше быть добрыми соседями, чем плохими братьями.

— За теми русскими, кто поехал в Донбасс воевать, вы признаете какую-то правду?

— Я еще в четырнадцатом году написала письмо — оно потом в моей книжке было напечатано — о том, какие категории людей есть на войне. Это долго пересказывать, но если вкратце — там есть солдаты, наемники, мародеры, есть люди, которые взялись за оружие, потому что повелись на идею... И если убрать какие-то категории, война становится чище. Я видела две войны, они ничем не отличались друг от друга, и подозреваю, что все они одинаковы, просто историки их подают по-разному. Не бывает черно-белых войн. А эта — вообще серо-буро-малиновая, и чистые люди есть с обеих сторон. Но я за то, чтобы воевали солдаты, а население в это не вмешивалось, иначе мир становится проблематичнее.

— А разговоры о зверствах, скажем, "Азова" — это всё российская пропаганда?

— Я не была в "Азове", только сейчас в Донбассе видела бойцов. Думаю, что дыма без огня не бывает. Но этот огонь, конечно, раздувают старательно.

"И Сенцов вернется"

— Говорят, что у вас совсем нет личной жизни.

— Есть у меня личная жизнь.

— А время на нее?

— Да на личную жизнь не требуется так уж много времени. Я еду на машине между селами — общаться с людьми. Вижу симпатичный ставок. Могу выйти, выкупаться, обсушиться и ехать дальше. Могу после тяжелого дня прийти домой и выпить бокал вина. Мне ничего особенного не нужно.

— Как вы думаете, Сенцов вернется?

— Уверена, что да. Для этого идет работа, не сомневайтесь, и он пусть не сомневается. Но думаю, что это будет приурочено к нехорошим выборам вашей нехорошей Думы — видите, я учусь избавляться от грубой лексики.

— А в президенты, я так понял, вы не собираетесь...

— Не собираюсь, но если придется — одно могу вам обещать твердо.

— Ну?!

— Я вам дам интервью.

http://ru-bykov.livejournal.com/2491262.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №23, 22-28 июня 2016 года

Вторник, 21 Июня 2016 г. 19:04 (ссылка)

GD.jpg

рубрика "белым по чёрному"

БЫЛОЕ И ДУМА

Дума 6-го созыва заканчивает свою работу. Президент, возможно, обратится к ней с итоговым посланием. Я тоже хочу, поскольку, в отличие от него, не вижу надобности отделываться общими словами. Поговорим серьезно. К Думе у меня одна благодарность и две претензии — столь серьезные, что благодарность почти зачеркивается.

Думе нужно сказать безусловное горячее спасибо за то, что она с редкой, даже избыточной наглядностью раскрывала сущность власти и, скажем шире, эпохи. Хочешь понять, что такое была эра "второго Путина",— посмотри на Думу с ее страстью к запретительству, с игрой на опережение в любой глупости, с предоставлением карт-бланша на любую низость.

Теперь насчет претензий: первая касается отечественного парламентаризма. На нашей почве со времен новгородского веча — хорошо, пусть со времен ополчения Минина и Пожарского — не очень приживаются коллективные методы руководства, общенародные дискуссии, публичные способы решения главных вопросов. Все превращается либо в бесконечное обсуждение процедуры, либо в забалтывание любой насущной проблемы, либо в драку. Между тем без парламента взрослое мыслящее государство не живет: без него можно строить бесчисленные автократические пирамиды, но они малоэффективны в новейшее время. Для компрометации парламентаризма в России последняя Дума сделала больше всех предыдущих.

Вторая претензия серьезнее. Глядя на эту Думу, иной пессимист мог подумать, что она в самом деле репрезентативна: что-то отражает, кого-то представляет... Между тем она не представляла собственного народа ни в каком смысле: это была тщательно отобранная, прошедшая множество фильтров, вываренная в семи водах худшая его часть, и только. Умный, здравый, быстро схватывающий, талантливый и честный народ — который ведь никуда не делся и в этой дикости — не имеет к нынешней Думе никакого отношения. А ведь многие судят именно по ней — отсюда и разговоры о том, что вся Россия поддерживает Путина, жаждет репрессий и ничего не умеет. Чекистское высокомерие относительно всех не-чекистов общеизвестно, и Думу они себе подобрали такую, чтобы соответствовала их взглядам на общество. И весь мир, глядя на этот квазипарламент, начинал думать о том, что вся Россия заслуживает дисквалификации — поначалу в спорте, а потом как повезет. Если люди достойны такого парламента, страшно представить, сколько они нагрешили.

Так вот: это зеркало — самое кривое из предыдущих. Но Россия не любит, когда о ней плохо думают, и покажет себя в истинном обличье очень скоро. Тогда о Думе шестого созыва будут вспоминать главным образом со смехом.

Хотя, уверяю вас, все это совершенно ни фига не смешно.

http://ru-bykov.livejournal.com/2491065.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №23, 22-28 июня 2016 года

Вторник, 21 Июня 2016 г. 15:54 (ссылка)

Kudrin.jpg

КОНКРЕТНЫЙ КУДРИН

Выступая на Петербургском международном экономическом форуме, Алексей Кудрин назвал двукратную девальвацию рубля "позором для государства и экономического блока правительства".






Чуть Кудрин назвал позором
Обрушение рубля --
Все вокруг запели хором,
За прорыв его хваля.

Про ценнейшую бумагу
Он сказал на всю страну!
Как подобную отвагу
Разрешают Кудрину!

"Стыд! Позор!" -- крутое слово
Про падение рубля,
Круче грозного Лаврова,
Что сказал "Дебилы, б..."

Всё наглядно этим летом,
Если глянуть по уму,--
Но вот так сказать от этом
Можно только одному.

Значит, скоро примут меры,
Переменят времена,
Этак, видимо, в премьеры
Нам поставят Кудрина!
Видно, он своим напором
Вырывается из схем:
Чтоб позор назвать позором,
Надо быть не знаю кем!

Правда, если вы нормальный,
А не близкий, свой в дугу,--
Это может и Навальный,
Это даже я могу!

Крик "Позор!" в любой соцсети,
Вторит жалкая печать...
Но когда вы лично ЭТИ,
Вам опасно так кричать.

И уж если кровно близкий
Обличает русский грех,
И не где-то в переписке,
А публично и при всех,--

Либо он и сам в позоре
И добрался до черты,
Либо он в таком фаворе,
Что Медведеву кранты.

http://ru-bykov.livejournal.com/2490658.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №22, 15-21 июня 2016 года

Среда, 15 Июня 2016 г. 17:36 (ссылка)

AB.jpg

рубрика "белым по чёрному"

ДЕНЬ МОЕЙ НЕЗАВИСИМОСТИ

Ровно четверть века назад к власти в Российской Федерации – тогда еще советской республике – пришел Борис Ельцин. Странное дело, это событие тогда казалось мне совершенно чужим праздником, не имеющим ко мне отношения. Это был праздник людей, поддерживавших Ельцина и желавших распада СССР. Я не принадлежал ни к тем, ни к другим. Вот 21 августа 1991 года – это был мой праздник, я стоял на тех баррикадах, и, несмотря на все эксцессы и глупости, это был именно праздник свободной России. А 12 июня 1991 года – это был скорее день моей независимости от происходящего.

Я прекрасно понимал, что историческое время Горбачева вышло, что нужен более решительный лидер, вдобавок популист. Что российская история может пойти теперь в единственном направлении, в сторону большого упрощения. Что вместо созидания мы теперь будем заниматься в основном выживанием (процентов девяносто) и обогащением (процентов десять). Я уже работал в "Собеседнике" корреспондентом отдела политики и был в курсе происходящего, писал репортажи из парламента и с ельцинских встреч с избирателями и даже брал у него интервью в Свердловске. И я как бы все понимал, но именно – как бы. Это доходило сквозь пелену. Потому что я чуял, что все это не мое. Может кончиться хорошо, а может плохо, но в любом случае не по-моему.

Ельцин был народный лидер и действовал по народной логике. А по этой логике выходило, что сначала народ будет все разваливать и растаскивать, потом ему это надоест, поскольку большинство всегда в проигрыше, и виноват будет царь. Ельцин будет обычным русским царем, при котором воспроизводится обычный этап русского круга. Ну, может, чуть более гуманным, потому что не будет трогать прессу. В остальном у него с моральными ограничениями было сложно. Он будет поддерживать все негативные тенденции, потому что это будет гарантировать ему избираемость. И преемник в этом смысле ничем от него не отличается.

По-человечески Ельцин был мне временами симпатичен, и в 1993 году мне хотелось разделить с ним ответственность за танки, потому что эти танки защищали меня. Но вот то, что он довел до этих танков – мне сильно не нравилось, и тогда я об этом много писал. Так что находиться в президентском пуле или близком окружении – где побывали многие нынешние горячие путинисты, ругатели девяностых – мне не светило, да я и не стремился. Это была не моя власть – власть, у которой не было планов, но наличествовал могучий инстинкт выживания.

Так начался мой опыт постепенного обретения независимости. Потому что мне-то не избираться, я на свою должность уже назначен, и никто ее у меня не отнимет. Этот день независимости я и праздную, веря в ту Россию, которая скоро начнется. Вот от нее я завишу, и она от меня тоже.

http://ru-bykov.livejournal.com/2482332.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №22, 15-21 июня 2016 года

Вторник, 15 Июня 2016 г. 01:19 (ссылка)



ГОРЯЩИЙ ЯСНЫМ ПЛАМЕНЕМ ТВОРОГ

Кадры, на которых вспыхивает этот молочный продукт, чего в принципе быть не должно, взорвали интернет.

В сети царит какой-то морок.
Взорвался русский наш мирок —
Все обсуждают некий твОрог,
Или, по-питерски, творОг.

Изделье сельского хозяйства,
Привычен, мягок, даже туп, —
Он вдруг горючим оказался
И за два дня взорвал ю-туб.

Когда в стране лютует ворог
И беспощадно правит рок —
Взорваться может даже твОрог,
Или, по-питерски, творОг.

И политологи, и асы
Диванных выкладок и схем, —
Мы ничего не ждем от массы.
Она творожная совсем.

Но с этой массою сырковой,
Ни дня не жившей по уму,
Аморфной, вязкой, бестолковой, —
Шутить не надо никому.

Мне этим наш народ и дорог —
Хотя я вовсе не пророк, —
Что в некий час горит и твОрог.
Горит, как лес. Горит, как порох.
И это месяцев на сорок.

А после он опять творОг.

http://ru-bykov.livejournal.com/2482087.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №21, 8-14 июня 2016 года

Вторник, 07 Июня 2016 г. 17:06 (ссылка)

AB.jpg

рубрика "белым по чёрному"

СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ. С СИЛОВИКАМИ

То, что глава Следственного комитета Александр Бастрыкин вступил в Союз писателей — не сенсация: следователи традиционно дружат с литераторами, между этими двумя профессиями даже наблюдается взаимное перетекание, поскольку следователям есть что порассказать, а писатели умеют выдумывать фабулы и подводить обоснования. Донос — любимый русский жанр, синтез слова и дела государева. Симптоматично не то, что Бастрыкин вступил в писательский союз, а то, какой именно союз он выбрал. У нас же их несколько. Он вошел в тот, который возглавляется Валерием Ганичевым. 83-летний Ганичев — фигура любопытная, то есть в его деятельности ничего любопытного нет, а вот убеждения и методы у него показательные. Ганичев был представителем той самой "русской волны", или, как они еще себя называли, "русской партии", которую создал комсомольский секретарь (с 1959 по 1968 г.) Сергей Павлов. Помните, у Евтушенко о нем: "Когда румяный комсомольский вождь на нас, поэтов, кулаком грохочет, и хочет наши души мять, как воск, и вылепить свое подобье хочет" ("Памяти Есенина", 1965), хотя в финале этого стихотворения сам Евтушенко не удержался от пассажа в павловском духе — про то, что дух есенинский кладет Европу на лопатки; половинчатость не помогла, и стихотворение не напечатали. Павлов первым наметил синтез комсомола и агрессивного славянофильства советского образца с непременной жидоморской конспирологией в основе; "Молодая гвардия" была самым реакционным и притом самым бездарным журналом в стране, даже "Наш современник" на ее фоне казался твердыней духа. В 1978–1980 гг. Ганичев возглавил "Комсомольскую правду" и выдавил из газеты остатки вольного духа — при нем она была одним из самых сервильных и нудных изданий.

Нет сомнений, что сегодняшняя официальная российская идеология, отважься кто-нибудь ее внятно сформулировать на позор миру, являла бы собой синтез комсомольской демагогии, патриоти ческой ксенофобии, культа прошлого, ужаса перед настоящим и апологии самой дремучей бездарности, потому что талант для закрытых обществ опасен по определению. Еще в семидесятые, когда страна была не в пример интеллигентнее, люди типа Ганичева вызывали у серьезных читателей оторопь: они не понимали, как власть может опираться на таких персонажей. Но она опиралась, и финал этой власти был закономерен и предсказуем. Ганичев может принять в свой союз хоть всю сегодняшнюю российскую верхушку, преимущественно из силовых ведомств, поскольку литераторы этого направления традиционно любят опричнины, одобряют репрессии и лобзают ножки трона; но Союз писателей России не станет от этого ни долговечней, ни привлекательней.

Дурные эпохи вообще хороши тем, что все самое несимпатичное собирается в одном месте. Это я, не подумайте плохого, про русскую либеральную оппозицию.

http://ru-bykov.livejournal.com/2472656.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №21, 8-14 июня 2016 года

Вторник, 07 Июня 2016 г. 12:36 (ссылка)

kremlin.jpg

КРАЙНИЕ МЭРЫ

2 июня Басманный суд Москвы арестовал мэра Владивостока Игоря Пушкарева. Он обвиняется в злоупотреблении должностными полномочиями и коммерческом подкупе.






Всегда твои садятся мэры.
Загадочный Владивосток.
Ты как-то свыше всякой меры
К своим избранникам жесток.

Ты, словно баба роковая.
Свергаешь местного царя.
Сначала, стало быть, давая,
А после, стало быть, беря.

Как будто горстка негодяев
Рулит толпой твоих сынов!
Был арестован Николаев,
И Пушкарев, и Копылов,

И Черепкова штурмовали
В лихие ельцинские дни...
Внушали нам, что воровали,
Что взятки брали все они!

Россия движется к истокам:
Посадки, пытки, казни, жесть.
Нельзя рулить Владивостоком,
Чтоб не попасться и не сесть.

В стране пошла такая фаза —
Сверчок обязан знать шесток...
Но отдувается, зараза,
Один за всех Владивосток.

Увы, у нас полно примеров,
Когда властители горят:
В стране не раз сажали мэров,
Но чтобы просто всех подряд...

Да, этот город бьет по нервам.
Закономерности странны:
Он и зарю встречает первым,
И все тенденции страны.

Он как бы говорит им "здрасьте",
Москве грядущее суля,
И мощный тренд"сажанье власти".
Глядишь, дойдет...

http://ru-bykov.livejournal.com/2472422.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Беседа Дмитрия Быкова с Юрием Шевчуком // "Собеседник", №20, 1-7 июня 2016 года

Вторник, 31 Мая 2016 г. 17:21 (ссылка)

sobesednik_20_31_05_2016.jpg

ЮРИЙ ШЕВЧУК: ЧЕЛОВЕКА МОЖЕТ СПАСТИ ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕК (часть 1 + часть 2)

Шевчук удивительным образом сочетает в себе черты кумира интеллигенции и любимца масс. Это доказывает не только универсальность его дарования и органику поведения, но еще и неотличимость народа от его самой культурной части. Шевчук напоминает нам, что мы одной крови, и за это мы любим его особенно.

Приглашали на пафосное закрытие "Крестов"

— Юра, я слышал недавно легенду, что у тебя был концерт в питерских "Крестах"...

— Это не легенда. Был в девяностых и в новые времена, не так давно. Сейчас, как ты знаешь, и "Крестов" уже нет — там предполагается гостиница... с пятью крестами, видимо... А тогда — действительно спел во внутреннем дворе.

— И что пел?

— Да всё... "Родину". И если бы ты слышал, как из всех окон, из-за всех решеток подпевали: "Эй, начальник!" Громче всех — Средняя Азия, таджики, потому что они только это слово и знали. Я вообще довольно много ездил по лагерям, по зонам, в том числе и по таким, где отбывают пожизненное настоящие убийцы, маньяки, абсолютное и нечеловеческое зло. Ты действительно видишь, что на тебя смотрит существо иной природы. Вся пластика другая. И они сильные, накачанные страшно.

— Не пойму, уж этот-то опыт тебе зачем?

— А вот, видимо, чтобы отличать относительное зло от абсолютного, чтобы было от чего отсчитывать... И в обычных камерах я бывал, даже просил меня там с зэками наедине оставить, чтобы нормально поговорить.

— Ты на себя прикидывал, что ли?

— Ну, этот опыт в России лишним не бывает.

— "В случае чего примем как родного".

— Да, слышал я и такие обещания. Кстати, когда закрывались "Кресты", меня звали на прощальный концерт, но я не мог. Говорят, тюрьма, что вместо них построили под Петербургом, гораздо комфортней, но я еще не видел пока. Вообще мне мало верится, что здесь скоро произойдет реформа, интеллигентно выражаясь, пенитенциарной системы... Хотя что-то делается, конечно.

— Почему ее никогда толком не было? Почему тюрьма нужна как образ абсолютного всеобщего страха — без этого вообще все развалится, что ли?

— А это уже вопрос и к Ельцину в том числе: почему ему тоже было не до того, когда были все возможности гуманизировать эту систему? Видимо, руки не дошли. Здесь в этом смысле ничего не изменилось с царских времен, с чеховского "Сахалина", с очерков Дорошевича. И устройство этого тюремного сообщества ровно то же. Кстати, я не думаю, что дело только в страхе. Там свои возможности для заработка, и надо же их сохранять! Вхожу в одну камеру — она рассчитана на шестерых, а сидят в ней тридцать, какая-то слизь с клопами течет по стенам, там человеку неделю достаточно пробыть, чтобы заразиться туберкулелезом,— и всё, обречен. А захожу в другую — там все деревом обито, канарейка в клетке, интеллигентные люди с мобильниками предлагают: Юрий Юлианович, чай, кофе, коньяк? Вот чтобы у заключенных была возможность выбора — так он хочет сидеть или иначе — и чтобы существовал соответственный прейскурант, там и должен быть полноценный ад с разными, так сказать, кругами... И конечно, точнее всего отражает жизнь наших заключенных современный тюремный язык, тебе как филологу будет интересно. Дальняк — туалет, хозяйка — начальник тюрьмы, лепила — врач, баланда — еда, могила — рыба, волчок или шнифт — глазок в тормозах (дверях), моросить — говорить со страхом неправду, шалаболка — радио, шерсть — арестанты, камаз — ящик для продуктов, тубанар — больничка для тубиков (больных туберкулезом), воровской карман — анальное отверстие, лирика — наркотик, центры — что-то вкусное и интересное... Короче, как говорят, за любой ответ душа, привет всем в хате и теплые слова по кругу! Обнял и приподнял до хруста в костях прокурора.

У нас у всех есть "магаданский ген"

— А можешь ты объяснить, почему ты — очкарик, как ты сам себя называешь — так легко воспринимаешься своим в таких сообществах, в тюрьмах, на войнах?

— Да не знаю, Дима Муратов это называет "магаданским геном"... Но он же у всех у нас есть. Дело, видимо, в том, что я рос в Уфе, а это был город очень культурный, в том смысле, что там сосуществовало несколько культур, дворовая в том числе. Это был именно мир со своими правилами, я четко знал, что в некоторые дворы мне входить принципиально нельзя, побьют, не особо задумываясь. Все дворы, вся Уфа в целом — а мы в центре жили — была поделена на зоны влияния так называемых шишкарей, местных королей. Практиковались массовые драки, и отсидеться было нельзя: если бросали клич, надо было выбегать из квартиры и идти драться. Иначе — трус. Нашего шишкаря звали Хабай. Имя смешное, но человек был с чертами некоторой даже рыцарственности: один раз, я помню, вместо драки сотня на сотню он схлестнулся один на один с другим шишкарем. Не помню, как его звали. Допустим, Михей. Это было, без преувеличения, как поединок Пересвета с Челубеем. Наш проиграл вчистую, ему серьезно досталось, мы его унесли. И он мог бы рукой махнуть, чтобы мы побежали за него мстить,— но этого не сделал.

— И что, это только Уфа — или Казань тоже, и все Поволжье?

— Да вся Россия в семидесятые годы жила более или менее так. Не застал я этого только в Питере — и то, думаю, выбыл из дворовой культуры по причинам возрастным, а не географическим.

— К вопросу о Питере: как ты относишься к тому, что сейчас говорит и делает Невзоров? В какой степени ему, так сказать, разрешено?

— Невзоров — человек, конечно, сложный, но он не будет делать то, что разрешено, и даже разрешения спрашивать не будет. Мы с ним одновременно оказались в Чечне — но только, так сказать, на разных участках фронта. Потом мы познакомились в Питере, я знал, что он снимает "Чистилище", полудокументальную такую картину. Я посмотрел ее и ночь не спал, курил в форточку. Очень все похоже на то, что я видел. За точность я, по крайней мере, могу поручиться. Он захотел тогда со мной встретиться, мы поговорили, в чем-то не сошлись — в основном, насколько помню, в вопросах морали,— но осталось чувство подлинности того, что он делает. Он и тогда был поперек общего мнения, и сегодня, и в общем я считаю Невзорова человеком достойным.

— Вот вы ездили тогда в Чечню. И она была в общем мало похожа на то, что мы наблюдаем сегодня. Что случилось?

— А что со всеми нами случилось?

— Вот я и пытаюсь понять.

— Я бы, кстати, не обольщался насчет Чечни. И насчет Кавказа в целом. Там надо быть настороже именно в тот момент, когда тебе некоторые джигиты горячее всего клянутся в любви, потому что в следующий момент (берет со стола нож)...

— Именно.

— Я это знаю потому, что жил в Нальчике, детство там прошло, и у нас в те времена дискотек не было. Потому что поножовщина началась бы немедленно. Это тоже культура такая. Моего старшего брата Володю прирезали во дворе и положили под машину, чтобы она его переехала, но машина, к счастью, оказалась скорой помощью, так что его благополучно откачали, благодаря чему у меня и завелась куча племянников.

Я давно не верю в числа

— Хорошо, мы не можем толком сказать, что с нами случилось. Но что будет?

— Знаешь, вот я опубликовал недавно стихотворение... это песня в общем, но сочинял я ее именно как стихи. "Я не знаю, сколько будет править Путин"...

— "Я давно не верю в ваши числа".

— Да. Так вот, я там поменял первую строчку. "Я не ПОМНЮ, сколько будет править Путин".

— Лучше стало.

— Ну, как-то точнее, что ли. Потому что ничего принципиально нового нет, Россия знала такие периоды, поверхность ее менялась, а суть — не особенно. Здесь конкретику предсказывать бессмысленно, она непредсказуема, а вот в людях стали происходить какие-то изменения, и они в последнее время, на мой взгляд, к лучшему.

— Ты ведь довольно много ездишь — видишь где-нибудь эти 86 процентов, о которых так много говорят?

— Нет, конечно, никаких 86 не вижу, это пропаганда. Хватает у многих ума и человечности. Вот этот ум и эту человечность надо культивировать по возможности, создавать такие пространства, где будет можно дышать. Я год в Москве не был, и она мне, кстати, понравилась гораздо больше, чем раньше. Мне даже показалось, что она стала чище, прозрачнее — может, за счет сноса ларьков...

— Да, за эти ларьки Собянину отдельное спасибо.

— Ты это говоришь потому, что тебе действительно стало труднее жить, или из особой любви к Собянину? Если жертвами бомбежки становятся рестораны, это еще не худшее, что может случиться с Москвой...

— Ты просто, как все питерские, хочешь, чтобы в Москве меньше ели.

— А может, это и неплохо бы... Но вот я год тут не был, а приехал на запись программы "Квартирник" у Жени Маргулиса. Он снимает ее в собственной тридцатиметровой квартире. Сидят человек пятьдесят. Я много пел разного, нового и старого,— жара, духота страшная, три рубахи сменил,— но чувствую себя после этой программы прекрасно, потому что люди там сидели живые. Вот их глаза я вижу — и мне жить хочется, и работать я готов сколько угодно. Я вообще пришел к выводу, довольно неожиданному,— что человеку может помочь только человек. Не пейзаж. Не лекарство. Не книга, хотя я человек довольно литературный. Ни даже музыка. Только человеческий взгляд в какой-то момент — и тогда опять можно жить.

— А женщина, допустим? Бунин писал, что женщина — существо, похожее на человека и живущее рядом с ним...

— Бунина я люблю и в Воронеже ходил по бунинским местам — он там родился. В любви он, конечно, понимал больше всех современников, но с этим его определением, пусть он меня простит, согласиться не могу. Нужно тебе в такие минуты не женское, а именно человеческое.

Достоевский — наш человек

— Вот ты вроде бы все понимаешь про Россию. А что тебе в ней нравится?

— Люди. За них и люблю, потому, что здесь в силу разных условий, в том числе и невыносимых иногда, формируется особый, исключительный человеческий тип. Он существует вопреки любым унижениям. Феноменально талантлив. Внутренне свободен. Он умеет притворяться, но сохраняет себя.

— А в воздействие искусства, грубо говоря, ты еще веришь?

— А есть контрольные эксперименты. В тех же тюрьмах знаешь, что самое невыносимое? Радиоточка вообще не выключается, ни днем, ни ночью, и фигарит по ней исключительно "Радио Шансон". Видимо, в целях исправления. Чтобы адская атмосфера была уже дополнена до совершенства. А вот начальник "Крестов", интеллигентный человек, ставил им классику. "Преступление и наказание", например.

— Что, зэки любят Достоевского?

— Очень любят, и действует он на них очень позитивно.

— Вот я за это его и не люблю, видимо. Что он считает: Бога можно найти только в бездне.

— Он вообще не про это! Не любишь ты его потому, что он действительно не самый красивый стилист в русской литературе. Он довольно шершавый, не Набоков, короче. Но душа у него исключительной красоты, и сохранил он эту красоту, несмотря ни на что. Я думаю, он и есть самый наглядный пример местного характера, иногда невыносимого, конечно... Впрочем, и Толстой сильно действует. У меня один знакомый сиделец за полгода прочел "Войну и мир" и стал гораздо более тонким человеком.

— Да, если б всю Россию посадить да заставить читать "Войну и мир"...

— Ну, известные попытки в этом направлении были.

— Скажи, а ты ведь по образованию художник — почему ни один альбом, например, не вышел в твоем оформлении?

— Понимаешь, живопись — это должно быть в руках. Тренироваться надо постоянно. Я уже и забыл, как рисовать, и почти не помню себя, который это умел. Сегодня лучшее, что можно сделать,— становиться профессионалом в своей области. Получилось так, что я — Юра-музыкант. Желающих влезть в чужую компетенцию и без нас хватает.

— А почему на одних пропагандистский гипноз действует, а на других нет?

— А потому, что и в школе одни смотрят на классную доску, а другие в окно, за которым — жизнь. Я смотрел в окно. И сейчас смотрю.

http://ru-bykov.livejournal.com/2464507.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №20, 1-7 июня 2016 года

Вторник, 31 Мая 2016 г. 16:36 (ссылка)

KMO_088558_01363_1_t218.jpg

рубрика "белым по чёрному"

РУССКИЙ ТРАМП

Получил я недавно письмо от знакомой петербургской пенсионерки: у мужа диабет, ампутированы обе ноги, нужна коляска. Стоит она восемьдесят тысяч (если хорошая), а пенсии у них — пятьдесят на двоих. И вот она пишет: обращаться к нашим я смысла не вижу, но, может быть, стоит написать Трампу? Он несколько раз заявлял, что Россия великая страна и нельзя с ней разговаривать пренебрежительно. Ему, наверное, нужна поддержка американских русских (нашим-то никакая поддержка не нужна, они не на этом стоят). Может, он бы перевел нам денег на коляску? На него вся надежда.

Конечно, обратись пенсионерка с письмом к Трампу — ее бы тут же вместе с мужем сцапала ФСБ: не советские, чай, времена, не для Саманты Смит и не для Кати Лычевой. Просить о заокеанской помощи сегодня — все равно что записываться в иностранные агенты. Но почему-то русские очень верят в Трампа, вот что я заметил. Он им представляется последней надеждой. От своих они ничего уже не ждут, а ему избираться, он должен сделать некоторое количество добрых дел, и почему-то всем кажется, что он так и кинется помогать русским. Не могу понять, почему это? Может, потому, что какой-то он наш? Типичный, так сказать, представитель российского политикума образца девяностых, когда еще кого-то куда-то выбирали. Популист, невежда, флюгер, грубиян, пошляк — словом, что-то слышится родное; и не забывает Господа приплетать ко всему, равно как и благотворительность. А может, людям просто кажется, что Трамп — это приговор нынешней Америке, и в особенности республиканцам, которые так и не смогли ничего ему противопоставить? И то, что для Америки плохо, для нас хорошо? Ведь с такими президентами, как Трамп, никакие враги не нужны — сами все сделают. Не зря Владимир Путин его поддерживает. А Трамп в свою очередь позитивно отзывается о Путине. Чувствуют интуитивно, что Путин для России — примерно то же, что Трамп для Америки. Я даже думаю иногда: может, Трамп — глубоко законспирированный "крот", наш агент, внедренный, как Штирлиц, лет тридцать назад? Потому что очень уж он какой-то партейный и одновременно циничный, в лучших традициях главной спецслужбы. Такого не сыграешь.

Конечно, ожидания наших людей напрасны. Трамп, даже если вдруг станет президентом (страшно подумать, сколько политологов съедят свои шляпы), будет действовать в интересах своего рейтинга: он из тех, что избираются всю жизнь и оглядываются только на популярность, других критериев не знают в принципе. А для рейтинга хорошо махать кулаками, а не дружить с Россией. И вообще, надеяться на врунов, демагогов и популистов — последнее дело. Это нам доказала вся отечественная история.

А денег на коляску мы вам найдем, дорогая читательница. Надо же, в конце концов, и самим себе помогать, не всё на Штаты надеяться.

http://ru-bykov.livejournal.com/2464148.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №20, 1-7 июня 2016 года

Вторник, 31 Мая 2016 г. 15:46 (ссылка)

panzer.jpg

ТАНК ДЛЯ ШОЙГУ

детские стихи

В минувшую субботу в подмосковной Кубинке прошел слет новой организации "Юнармия". Придумал этот проект министр обороны Сергей Шойгу, которому юные армейцы вручили необычный подарок — танк Т-34... связанный из шерсти.

"Юнармию" громко представил Шойгу.
Зачем она нам —
Я понять не могу.

К чему создается?
На что пригодится?
Но слышу:
Ее назначенье — гордиться.

Гордиться собою,
Гордиться страной,
Гордиться заслугой,
Гордиться виной...

Подарок несут юнармейки тверские.
Сначала подумал, что это носки, я —
Но чтут юнармейцы начальственный ранг:
Министру вручается
Вязаный танк!

Он тщательно связан из шерсти отборной:
Вот символ отличный,
Наглядный, бесспорный!

Все связано — руки, поступки, умы.
Все связаны мы!
Все повязаны мы!

Всеобщая дрема —
Ни вскрика, ни звука...
Тотальный надзор,
Круговая порука —

И связанный панк,
И повязанный банк,
И связанный армией
Вязаный танк!

Боятся "Юнармии" даже мужчины:
Кричат: нацгвардейцы!
Кричат: хунвейбины!
Друзья! Продолжайте спокойно трудиться:
Не надо бояться
Того, кто гордится.

Как ведаем мы из заметок и хроник,
Тут связаны крепко
И враг, и сторонник,

Привычную пьесу привычно ломают —
А сами смеются
И всё понимают,

И весь этот шум, этот фейк, этот пранк
Опасны не больше,
Чем вязаный танк.

http://ru-bykov.livejournal.com/2463964.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №19, 25-31 мая 2016 года

Вторник, 24 Мая 2016 г. 14:15 (ссылка)

KMO_088558_01363_1_t218.jpg

рубрика "белым по чёрному"

СУРКОВ И ГОРБАЧЕВ ВЛЯПАЛИСЬ В КРЫМ

Твин пикс в переводе — "две вершины". В эти выходные мы наблюдали вершины двух прекрасных карьер. Оба события связаны с Крымом. Владислав Сурков получил из рук главы Крыма Сергея Аксенова орден "За верность долгу". Михаил Горбачев привлек всеобщее внимание, сказав в интервью The Sunday Times, что он бы на месте Путина в ситуации с Крымом действовал точно так же. В общем, никаких неожиданностей тут нет — разве что стилистические, хотя именно стиль оказывается решающим для историков будущего. Скажем, Сергей Аксенов назвал Владислава Суркова "надежным членом команды Путина, который всегда находится в нужное время в нужном месте", а тот в ответ аттестовал его как "великого патриота России". Назвать Сергея Аксенова великим, в чем бы ни проявлялось это величие, — вероятно, некий перебор, но Владислав Юрьевич прежде всего литератор, и пафос для него органичен. Это четвертый орден Владислава Суркова, предыдущие три выданы за обеспечение бесперебойной деятельности администрации президента, укрепление российской государственности и самоотверженный труд, а орден Александра Невского еще и в связи с 50-летием, так что это награды заслуженные: государственность крепка как никогда, администрация — чуть ли не единственная из всех российских предприятий — функционирует бесперебойно, 50 лет действительно прожиты, а Крым наш. Думается, орден "За верность долгу" служит вполне достаточной компенсацией за отказ во въезде на украинскую территорию.

Сейчас такому же запрету может подвергнуться и Михаил Горбачев (Киев поспешил наябедничать в Евросоюз, чтобы спасителя мира от холодной войны теперь еще и туда не пускали). Здесь тоже нет ничего неожиданного: Михаил Сергеевич всегда ратовал за социализм с человеческим лицом, человеческое лицо у него, безусловно, есть, а большего никто и не обещал. Нет решительно никаких поводов ожидать от Горбачева теоретических, да и стилистических разногласий с Путиным: в конце концов, его главной заслугой в глазах миллионов (если не считать развала СССР, который он как раз пытался остановить) остается гласность, а в России сейчас все даже слишком гласно. Поставим впереди женщин и детей и посмотрим, как в них будут стрелять, — куда уж гласнее-то? По части откровенности теперешняя российская власть намного превосходит Горбачева: он хоть делал при каждой опасности человеческое лицо, а сегодня честно носят нечеловеческое, с эмалированными голубыми глазами, всегда как бы говорящими: "Да. И что?!"

Так что всё по заслугам. Обидно, конечно, что действительно умный человек Владислав Сурков и обладающий многими заслугами Михаил Горбачев войдут в историю именно в таком, а не в другом виде и именно с такими ассоциациями. Но предупреждал же прославленный крымчанин Волошин, что Крым проявляет в людях самое подлинное. В этом его безусловная и, думается, главная ценность в российской истории.

http://ru-bykov.livejournal.com/2455657.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №19, 25-31 мая 2016 года

Вторник, 24 Мая 2016 г. 12:15 (ссылка)

sorkin.jpg

АНТИФАШИСТ ЗОРЬКИН

Сцена изображает Международный юридический форум. Председатель Конституционного суда России Валерий Зорькин (который на днях обвинил американского президента в том, что, говоря об исключительности американской нации, тот цитирует пропагандистов Третьего рейха) читает лекцию. Барак Обама в Белом доме напряженно прислушивается.

Зорькин
Мое почтенье, господа и дамы,
Телеканалы, пресса, интернет!
Я, собственно, скажу насчет Обамы.
Других проблем сейчас в России нет.

Известен он безумием и злобой
Он с Гитлером для нас в одном ряду.
Назвал он Штаты нацией особой...

Обама (ломая руки)
О Боже, я не то имел в виду!

Зорькин (непреклонно)
Мы, говорит, особые. Куда там!
У нас бабло и лучшие умы!
Так я хочу в ответ напомнить Штатам:
Особые на самом деле мы!

Вам хочется весь мир поставить раком,
Вы развели Гоморру и Содом,
Вы нас ведете к однополым бракам...

Обама (испуганно)
Мы не ведем! Ей-богу, не ведем!

Зорькин (увлекаясь все более)
Вы в результате грязных махинаций
ЕС столкнули с лидером Москвы!
Сообщество объединенных наций,
Как Гитлер, игнорируете вы.

Ваш стиль везде – насилье и неправда,
Планету вы ведете прямо в ад,
А это можно только русским...

Обама (рыдая)
Я виноват, ей-богу, виноват!

Вы суть мою пронзили взглядом зорким,
Все дыры обнаружили в дому...
Скажите только, who is mister Zorkin,
Чтоб тут же мог я сдать бразды ему!

http://ru-bykov.livejournal.com/2455282.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №18, 18-24 мая 2016 года

Вторник, 17 Мая 2016 г. 11:21 (ссылка)

KMO_088558_01363_1_t218.jpg

рубрика "белым по чёрному"

ЛЮБОВЬ ЯРОВОЙ

Депутат Ирина Яровая принадлежит к уникальному отряду людей, который сегодня в России представлен не то чтобы широко (по моим ощущениям, эта прослойка во всех социумах одинаково тонка), но занял ведущие позиции во власти. Главная особенность этого отряда – бескорыстное, чисто эмоциональное, не вполне мотивированное желание сделать другим плохо. Эти люди наслаждаются процессом, никакой выгоды не получают, но им искренне, даже по-детски нравится мучить ближних, устанавливать в подведомственном обществе наихудшие правила, травить, доносить, усложнять простейшие процедуры, никуда не пускать, провоцировать отвратительные эмоции. У нас в доме тоже есть такая женщина, она называет себя старшей по подъезду, хотя никто ее никуда не выбирал. Она целыми днями шляется по квадрату двора в потрепанном халате (зимой – в пуховике) и записывает, кто, с кем и во сколько пришел. Одним она запрещает курить, другим – парковаться (даже там, где еще можно) и всех материт, а при попытке поставить ее на место обращается в полицию. Надо отдать полиции должное – там ее тоже ненавидят.

Ирина Яровая продвигает (точней, уже продвинула) законопроект, согласно которому одним из главных преступлений становится недонесение. То есть, если вы знали о ком-то что-то дурное и не донесли, вас могут не выпустить за границу. Это касается всех – ваших родственников и друзей, например. Атмосфера всеобщего доносительства в стране необходима именно потому, что всем должно быть плохо, все должны друг друга подозревать и ненавидеть – тогда разобщенность достигнет клинического уровня и никто не сможет объединиться против нынешней системы власти. Оно, конечно, разумно, но ведь и для позитивных целей – строительства там или защиты той же самой власти – тоже никто не захочет объединиться. И какое будущее они собрались строить с такой атмосферой в стране? Ирина Яровая хочет, чтобы доминирующими эмоциями в России стали ненависть, страх и отчаяние. Ей так хочется. Ей это приятно.

Отсюда призывы запретить все, что еще не запрещено, и угрозы в адрес несуществующих либералов. Отсюда сталкивание лбами тех, кто выходит с фотографиями "Бессмертного полка", и тех, кто осмеливается критиковать начальство. Отсюда все думские инициативы последнего времени – среди них нет ни единой смягчающей и разрешительной. Отсюда воинственная риторика Путина и шуточки Рогозина. Всё – для того, чтобы малейшая попытка человечности рассматривалась как подрыв суверенитета. Ирина Яровая в этой атмосфере цветет.

Почему? Не знаю. Загадочная это женщина, как и ее однофамилица Любовь Яровая, которая в известной пьесе доносила на собственного мужа. И одна героиня ее там спрашивает: "Люба, что вы над собой сделали?" Но ответа, понятное дело, не получает.

http://ru-bykov.livejournal.com/2442991.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Собеседник", №18, 18-24 мая 2016 года

Вторник, 17 Мая 2016 г. 11:13 (ссылка)

kreslo.jpg

НЕПОБЕДИВШИЙ ЛАЗАРЕВ

Сергею Лазареву не удалось занять первое место на Евровидении. Огорченный новостью Дмитрий Рогозин предложил в следующем году отправить Сергея Шнурова: "Победить не победит, но кое-куда всех их пошлет". А может, и правда?






Конечно, Лазарев – отрада
Российских женщин и мужей,
А Джамалу хвалить не надо –
Она значительно хужей.

Но не настолько он брутален,
Чтоб мир смирился, поражен.
Нас представлять достоин Сталин,
Ну в крайнем случае – Кобзон!

Сережа, право, слишком милый,
Эпохе глянцевой под стать,
А мы должны убойной силой
На Евровиденьи предстать.

Нас утешают третьим местом –
Мы раскусили их давно-с
И можем радикальным жестом
Им средний палец сунуть в нос!

Рогозин – страшно и представить –
Намерен в будущем Шнура
На Евровиденье отправить.
Давно б, не правда ли, пора!
.
Пускай споет в своей манере,
Считает армии оплот.
Не победит – по крайней мере
Всех убедительно пошлет!

Ведь это будет в Украине,
А славный Киев – наша мать,
И потому уместно ныне
Его как следует послать!

Мы стали дерзостны и грубы,
Пришла возмездия пора,
И непонятно, почему бы
Не посылать везде Шнура?

Он станет главным дипломатом,
Переговорщиком, бойцом,
Всех посылая русским матом
С нечеловеческим лицом.

Нас понимают так хреново,
Нас задвигают без стыда –
Он мог бы стать важней Лаврова
И даже Путина.
Да-да!

rogozin.jpg

shnurovs.jpg

http://ru-bykov.livejournal.com/2442644.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Беседа Дмитрия Быкова с Янисом Стрейчем // «Собеседник», №17, 11-17 мая 2016 года

Среда, 11 Мая 2016 г. 15:41 (ссылка)

Стрейч.jpg

ЯНИС СТРЕЙЧ: БУДУЩЕГО НЕ ЖДИТЕ – ОНО ЗДЕСЬ

В Латвии – год Стрейча: осенью ему исполнится 80. Вероятно, это самый знаменитый режиссер латвийского художественного кино. Его "Театр" – по Моэму – стал наиболее британской картиной на советском ТВ и разошелся на цитаты, а "Лимузин цвета белой ночи" показывают по латвийскому телевидению каждый праздник Лиго, как у нас на Новый год "Иронию судьбы".

Он единственный лауреат премии Ватикана "Беато Ангелико" в регионе Балтийского моря и ходит по Риге, как Феллини по Риму: все кланяются и желают творческого долголетия. Он по-латышски сдержан, благодушен, полон иронии к миру и к собственной персоне. Самое частое слово в его русской речи – "чудный". Он организует пространство вокруг себя с бессознательным чутьем постановщика: для интервью поднимает меня на башню собора Святого Петра, на площадку, с 65-метровой высоты которой открывается вся Рига. Она ему служит живой иллюстрацией.


Весь мир сегодня потерял качество

– Вы были когда-то – говорю не о вас лично, а о Прибалтике в целом – авангардом, самой западной частью СССР, первой заграницей для многих. А теперь стали провинцией Европы – и что интереснее?

– Да, в России нас воспринимали как европейцев, а в Париже, в мещанских кругах, возможно, теперь воспринимают как русских. Но это стереотипы, никаким свободным Западом Прибалтика не была. Знаете, ходила поговорка: когда в Москве стригут ногти, в республиках рубят пальцы. Цензура тут старалась усерднее, чем в Москве. Рига и Латвия целиком были перенаселены военными. Каждый завод работал на военную промышленность, изготовляя детали черт знает кому. А где-то их собирали, и получалась или подводная лодка, или зенитная пушка. Видите вон там, в центре, золотой купол? Это наш православный храм, Христорождественский собор. Фурцева приехала, возмутилась – как можно держать такое в центре города? – и посоветовала, покуривая: сделайте, что ли, хоть планетарий... Слово министра – закон, и стал планетарий. Говорят еще, она этим спасла храм: могли бы вовсе снести.

– Слушайте, но ведь абсурд сегодня – говорить об оккупации, о колонизации, о варварском ущербе, который русские якобы нанесли... Предъявлять счета...

– Что именно бред? Факт оккупации? Пустые споры о том, что всему миру известно? Успокойтесь, империя большевизма и русский народ – для меня разные вещи. Трагично, что эти понятия у вас срослись, как сиамские близнецы. И многие в России орут от боли, теряют разум и честь, когда кто-то хочет отделить грехи коммунистов от истинной сущности России. Жалеть, что Латвия вышла из СССР, что Союз развалился, может только человек, начисто лишенный памяти. Но сперва посчитайте, какое зло Россия причинила собственному народу. Моя мама родилась в Петрограде. Жили богато. В девятнадцатом вернулись в Латвию голыми. Мама от голода при смерти. Окрепли в независимой Латвии – и опять большевики нагрянули в сороковом. После войны на кострах жгли чуждую литературу из школьных библиотек. Полуграмотные политруки и председатели сельсоветов бросали в костры прислужников империализма – Джека Лондона, Чарлза Диккенса, русского графа Толстого и белогвардейца Достоевского. Факт. Вот веселье-то было! Вот радость народная! Моего деда уничтожили "во глубине сибирских руд". Мою первую учительницу оторвали от четырех детей и отправили в Сибирь. Я вырос вместе с ее детьми у моей тети. В конце концов, мою маму в сорок седьмом угробил главврач города Даугавпилса, который на самом деле до войны был электриком. Партия поставила его на эту должность. Советской власти не было. Она кончилась в 1929 году. Компартия, как злокачественная опухоль, съела организм Советов. Один наш крестьянин в год Олимпиады кричал от досады: "Не вините советскую власть. Была бы она – был бы порядок! Но нет ее!" Степень развала уже тогда была страшная. Я ведь солдат послевоенного призыва и все видел.

– Сокуров сказал, что Прибалтика свою свободу не завоевала.

– Я с такой же ответственностью могу заявить, что Россия не победила Наполеона. В Москве ему стало холодно, и он подался в Париж за шубой. Этак можно сказать, что и узники концлагерей не хотели свободы. Ведь не завоевали же? Ведь это их освободили, а не сами они свергли фашизм? Строй был насквозь гнилой и рухнул. И мы дружно помогли этому. Об этом говорят баррикады и погибшие на них, в том числе кинематографисты. 1991 год был самый насыщенный в жизни Латвии и России. Тогда летом мы сидели вместе с Рязановым в секретариате Союза кинематографистов и спорили о путях будущего Союза. Мы радовались, что власть большевиков катится к закату. Рязанов спросил меня: "Ян, чем, по-твоему, это кончится?" Я ответил: по законам жанра – фарсом. И случился совершенно фарсовый ГКЧП, после которого никакой союзный договор был уже невозможен: все поспешили соскочить и теперь рады этому. И я особенно. Когда Рязанов приехал в Ригу, я напомнил ему тот разговор. На что он ответил: "Да, Ян. Так казалось тогда. Но оказалось, что время чистых жанров уже позади". Он прав. Наступил постмодернизм. А насчет "первых в Союзе и последних в Европе"... Мы не последние в нашем новом пространстве. Мы равные, постепенно Рига приобретает то же значение в Европе, какое имела в начале прошлого века. Но в душе я тревожусь о будущем не только Европы, но и нашей христианской цивилизации вообще. В том числе России, ибо и вы принадлежите к этой цивилизации, много дали ей. Про закат Европы еще Шпенглер говорил...

– И дошел до фашизма.

– Он потом в нем разочаровался. Европа давно уже не та. Вспомните Стефана Цвейга. Он из-за этого покончил с собой. Не вынес подземного гула приближающегося землетрясения. Есть в истории процессы, которые не знают границ. Они как воздух, как пожар под землей... Мы никогда не сможем управлять этими стихиями. Я где-то слышал вашу мысль, что Германия не пережила фашизма.

– Давно об этом говорю, но никто не верит.

– Вы правы в перспективе истории. Фашизм и большевизм (не путайте с коммунизмом – тот был и остался призраком) одновременно породили мораль, дающую право ничтожеству надеть доспехи рыцарства. После войны Германия пала на колени и бьет себя в грудь – Mea culpa, mea culpa. И слепа к тому, что именно на ее территорию уже приполз третий вид "избранности"... Да и вся Европа постепенно утрачивает свое лицо, и шедевров там давно нет, и мне не так уж важно – быть в ней последними или первыми. Ибо, глядя на нас с небесных высот, мы, Европа и Россия, – на одной стороне баррикады, на стороне европейской культуры – это античный мир, Старый и Новый Завет, Ренессанс и свобода личности. Я не верю, конечно, что Европу уничтожат беженцы. Не потому, что она будет серьезно сопротивляться, а потому, что они недостаточно организованная сила. Что может сделать минимальная организация, уже, по-моему, показали теракты в Брюсселе. Но поскольку у зла почти никогда не бывает интеллекта – и есть даже установка на демонстративную глупость как признак силы, – они, слава Богу, пока не захватили мир. Кроме того, как и в физике, движение тормозится трением... Я вообще не очень верю ни в апокалиптические, ни в радужные сценарии. Потому что в мире не бывает радикальной смены эпох. Меняются формы собственности, а мышление у каждого индивидуума от этого не меняется. Все эпохи присутствуют одновременно, просто одних побольше, других поменьше, и эти соотношения меняются. В мире всегда есть первобытное пещерное зверство, и феодализм, и капитализм, и светлые люди будущего, в которое все верят, – но ведь это будущее никогда не наступит. Никогда не будет царства справедливости, как и полного расчеловечивания. Люди мало меняются с течением истории, но как бы к этому привыкнуть?

– Существует ли, по-вашему, латышский характер?

– История заставила наш народ играть в жизни послушных и тихих, серых и незаметных. А если хотите нас почувствовать, послушайте Раймонда Паулса. Вот ответ Сокурову. Культура борется не булыжником. И наши праздники песни – свидетельство тому. Истинный праздник был не на эстраде, а после концерта, по длинному лесному пути по всей Риге в забитых до отказа вагонах, которые лопались от народного восторга: мы живы, мы не покорны! Наш народ очень эмоционален и зависим от настроения. Дисциплинированный, терпеливый и старательный народ – притом что латыш индивидуалист. И вот тут парадокс в сравнении с русским характером. Мы не разные. Мы такие же. Но история исковеркала и испортила русский быт, создав вредную и губительную легенду о вас. Русская общинность, соборность, коллективизм – это гипноз, шаблон, идеологический штамп. На самом деле русские достигают самых больших успехов в индивидуальном, единоличном труде: посмотрите, какая чистота в индивидуальных хозяйствах, в личных производствах – и какая грязь в коллективных. Все, что требует штучной работы, индивидуальной ответственности, получается гениально.

– Но, если честно, разве это не прекрасно – принадлежать к огромной стране? Разве это само по себе не придает масштаба?

– Побойтесь Бога, мой молодой друг. Отсюда прямой путь к фашизму. Мы уже четверть века принадлежим к огромной стране – Евросоюзу. И не кичимся этим. Мы критично относимся к Европарламенту. Не потому, что не любим. А потому, что мы свободны. Мне стыдно смотреть, как ваши официальные идеологи льстят Путину. Тошнит от их душевного рабства. От нашего летнего дома в Литве до польской границы всего 18 километров по лесным дорогам. Раньше, чтобы попасть туда, надо было бы лететь из Риги в Москву. Оттуда в Варшаву. И потом автобусом до Аугустово. Да, это придавало масштаб. Только подумайте, ведь большевики слово "соцлагерь" с трибун произносили с гордостью. Не ведая, какую страшную истину они глаголют всему миру. Нет, я придерживаюсь правила: "Вышедший из ада, не оглядывайся!"

– Вы можете как-то – порежиссерски – объяснить феномен Путина?

– Именно по-режиссерски и могу. Знаете, откуда всегда берутся диктаторы? Из людей, которых "оставили на хозяйстве". В убеждении, что уж они-то ничего из себя не представляют. И тогда, при отсутствии личности, эта аура власти без помех заполняет все их существо, она действует в чистом виде – и это самое страшное. Так было со Сталиным. Короля играет не он сам, а народ и придворные. И в этом таланте русскому народу равных нет. Вначале он был робок, как младший лейтенант на приеме у губернатора. Выступая, не говорил, а докладывал, как подчиненный. Но сегодня... Он стал даже остроумным, породил особый, путинский юмор.

– А как вы относитесь к Амброзу Бирсу?

– Очень люблю его. Хороший писатель, да, и есть у него рассказ "Человек и змея". Там герой, лежа на диване, читает атлас ядовитых змей, а потом видит, что на него из-под кресла смотрит живая змея, и умирает от страха. Хотя там не змея была, а чучело. А он умер, понимаете? Потому что у этой змеи были не только ее глаза-стекляшки, но и хвост ассоциаций, которые он вычитал, и искусственные глаза приобрели гипнотическую силу. Путин окружен не собственным сиянием, а тем, которое возникает над его головой от сконцентрированных взглядов подданных, молящихся на божество.

"За словами мы прячемся от жизни"

– Ромм говорил, что режиссером может быть любой, кто не доказал обратного. Есть какие-то черты, без которых режиссера не бывает?

– Конечно. Первая: чувство кино. Чувство жизненной правды. Как у Станиславского в театре: способность чувствовать органику жизни, то, что за словами. Словами мы выстраиваем ту реальность, которая нас устраивает, уговариваем себя. А за ними, за второй сигнальной системой, которую мы сами создали, чтобы прятаться от реальности, лежит настоящее, и его-то надо видеть, если вы хотите снимать кино. Второе требование: вы должны чувствовать себя создателем маленькой модели мира. А для этого должны твердо знать, чего хотите. Если знаешь, сам Бог помогает, посылая случайности, которые способен оценить только знающий. И третье: режиссер должен уметь смотреть на себя и свою работу чужими глазами. Лучше бы – нелюбящими глазами. Абсолютный закон кино – единоначалие.

– Диктатор вы.

– Абсолютный. Искусство тем и отличается от жизни, что в искусстве это на пользу.

– Но к совету прислушаться можете?

– Всегда! В выборе актера у меня самый большой авторитет – женская часть киногруппы. Это я перенял от японцев. Якобы их правило, что кино надо делать для женщин. Но при выборе героини последнее слово за оператором. И мужчины тоже влюбляются не менее страстно.

"Театр" – это трагедия актрисы без автора"

– У вас очень разные картины, но все отличаются математической стройностью, редким формальным совершенством: это тоже дух Европы?

– Форма нужна только потому, что помогает с другой стороны подойти к содержанию, развязать узел, который у вас на уровне сюжета не развязывается. Вот не знаете вы, как выстроить картину, и тогда придумываете прием, и вокруг него все постепенно выстраивается. Честно вам скажу: я не хотел снимать "Театр".

– Быть не может. Это же, по мнению большинства, ваша главная удача.

– Этого никто не предполагал, я наотрез отказался от него. Мне после фильма "Мой друг – человек несерьезный" хотелось делать современную драму, про то, как прибалтийская семья переезжает на юг. Писать ее я поехал в Пицунду – и, как Шурик, изучая местный колорит, так увлекся, что только к концу срока вспомнил, зачем я в Грузии. Была мрачная ночь, полная мук совести, и вот в таком состоянии меня посетило вдохновение – я понял, как делать "Театр". Ужас превратился в радость творчества. А дальше началась дружба с Моэмом: я, конечно, "Театр" читал – еще в старом, довоенном рижском издании, и впечатления о нем у меня были самые смутные. Пошлятина, банальный любовный треугольник, стареющая актриса... кстати, не такая уж и стареющая, поскольку в романе ей всего-то 37 лет, столько, сколько сейчас моей дочери. А мальчику там вообще 17 – я обоих состарил, потому что иначе это уже какая-то педофилия. Я стал думать: на основании чего, собственно, мы так уверены, что Джулия Ламберт – великая актриса? Как это показать? И тогда мне явилась эта идея – ввести туда автора, он бы нас знакомил с обстоятельствами, разъяснял бы причины... Скажем, Джулия, брошенная молодым любовником, в отчаянии соблазняет своего старого поклонника. А он уже импотент, и как читателю это понять? Тогда автор из соседней комнаты ей кричит: "Джулия, вспомните, сколько ему лет!" В общем, постепенно у меня стал вырисовываться сюжет: это история совсем не о треугольнике. Это гордость человека труда. Любовник унизил не женщину, а талант, Божий дар. А отчаяние актрисы – от отсутствия автора, потому что она привыкла произносить чужой текст, а тут надо произносить собственный. Вот про этот ужас актера без автора и про гордость таланта я и стал снимать; и увлекся так, что однажды сказал в телефонную трубку: "Моэм слушает". И сам этого не заметил. Честно говоря, теперь, через 37 лет после фильма, я взялся перелистать роман и жутко удивился. Я не нашел в нем некоторых сцен: оказывается, я их придумал, а мне казалось, что всегда так было...

– Скажите уж правду наконец: был роман между Артмане и Калныньшем?

– Бог мой, нет, конечно! Артмане была трудяга, актриса железной самодисциплины, у нее на съемках не то что романов – дружб не было.

– Но вообще у вас получилась очень утешительная картина для всех сколько-нибудь одаренных людей: в жизни мы можем терпеть поражения, а в искусстве берем реванш...

– Вот спасибо вам. Жизнь прожита не зря. Оно, конечно, все наши влюбленности, удачи, неудачи переплавляются в искусство. Я снимал "Театр" в трудное для себя время. У меня разваливался неудачный брак. И вдруг я встретил студентку из Вильнюса, младше меня на девятнадцать лет. Фильм создался на волне нашей любви и скандалов вокруг нас. Сейчас нашей дочери, как я сказал, уже тридцать семь. Эта картина, по сути, подарила мне жену, привела мою жизнь в гармонию. И не надо думать, что искусством можно заменить счастье.

http://ru-bykov.livejournal.com/2434894.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<собеседник - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda