Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 148 сообщений
Cообщения с меткой

служба в армии - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
Ермоловская_Татьяна

Как известные политики и бизнесмены долг Родине отдавали.

Вторник, 23 Февраля 2016 г. 13:57 (ссылка)

Ashampoo_Snap_2016.02.23_13h16m52s_001_ (700x469, 96Kb)
В День Защитника Отечества «Комсомолка» решила напомнить, кто из известных политиков и бизнесменов тянул в свое время солдатскую лямку. Многие из тех дембелей и сейчас признаются: тот армейский опыт до сих пор помогает им в жизни и работе.

Кобзон в армии пел и ... собирал пшеницу

Иосиф Кобзон в действительную службу в армии в 1956 году ...собирал урожай пшеницы на полях Кустанайской области Казахстана.

- Наш призыв так и называли - целинным, - рассказал «Комсомолке» Иосиф Давыдович. - ради этого нашему выпуску Днепропетровского горного техникума даже смягчили выпускные экзамены, упростили защиту дипломов, чтобы мы успели к уборочной. Получили дипломы и уже через два дня - на службу. Но мы тогда с радостью уходили. Всего 10 лет прошло после окончания Великой Отечественной войны, и к армии было огромное уважение. Провожали меня всей улицей, с песнями и плясками!

ДАЛЕЕ ►>>>>>
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ГалинаБирюковаКИРИЛЮК

Не хочешь в армию?

Суббота, 23 Января 2016 г. 12:05 (ссылка)

Это цитата сообщения ЛЮДМИЛА_МЕРКУЛОВА Оригинальное сообщение

Не хочешь в армию?






Не хочешь в армию? Пойдешь...



Минтруд России подготовил проект списка профессий и должностей, по которым в 2016 году предусматривается прохождение альтернативной гражданской службы (АГС). В нем, к примеру, называются: оленевод, почтальон, слесарь-сантехник, рыбак прибрежного лова, артист балета и даже юрисконсульт.





 


Справка:



На альтернативную службу направляются мужчины в возрасте от 18 до 27 лет, которые лично подали заявление в военный комиссариат о желании заменить военную службу по призыву альтернативной гражданской службой и в отношении которых призывной комиссией принято соответствующее решение.



Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ярина_Яриновна

Судьи, помогите! Мы хотим в армию! | rusfact.ru

Понедельник, 16 Ноября 2015 г. 21:03 (ссылка)
rusfact.ru/node/46768




 



Воистину, странные дела происходят в Красноярском крае. В суды края потоком идут заявления от жителей Красноярска и других городов, которые желают через суд оспорить и вернуть себе возможность пройти срочную службу в армии.



 
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Альфред_Грибер

4. ТВОРЧЕСКИЕ РЕАЛИЗАЦИИ

Среда, 04 Ноября 2015 г. 22:01 (ссылка)

4. ТВОРЧЕСКИЕ РЕАЛИЗАЦИИ

(из повести «Служба в армии»)

А. Грибер

После первого концерта, который был организован мной в клубе полка в честь Дня советской армии, начальник гарнизонного Дома офицеров пригласил меня принимать участие в концертах художественной самодеятельности курсов «Выстрел».

Вначале я выступал в качестве концертмейстера, то есть аккомпанировал на баяне и фортепиано певцам и певицам, а также сопровождал на баяне танцевальные номера.

В клубе полка мне удалось организовать небольшой эстрадный оркестр из профессиональных музыкантов – воинов нашей части. Я в нём играл на аккордеоне и фортепиано. В оркестре появились и свои певцы, в репертуар которых входили самые современные и модные песни того времени. Да и сам оркестр исполнял как джазовую, так и современную популярную музыку.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Альфред_Грибер

3. АРМЕЙСКИЕ «ПОДРАБОТКИ»

Пятница, 30 Октября 2015 г. 12:57 (ссылка)

3. АРМЕЙСКИЕ «ПОДРАБОТКИ»

(Из повести «Служба в армии»)

А. Грибер

Как-то однажды после обеда выдалась у меня свободная минутка, и я решил навести порядок в своих нотных записях. Сел за стол в красном уголке и принялся за работу.

Я отредактировал записи нот и слов одной песни и уже собирался приняться за другую, как вдруг почувствовал, что у меня за спиной кто-то стоит. Обернувшись, я увидел командира батареи капитана Антипова, который молча наблюдал за моими действиями.

Я попытался встать со стула, но Антипов положил мне руку на плечо и сказал:

- Сидите, сидите, рядовой Грибер. А что это Вы тут пишете?

- Я редактирую песни для концерта в клубе, - ответил я. - Вот выдалось немного свободного времени, и я решил воспользоваться этим.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Альфред_Грибер

2. ПЕРВЫЙ «ПОДХОД» К ПОЛКОВОМУ КЛУБУ

Четверг, 29 Октября 2015 г. 13:40 (ссылка)

2. ПЕРВЫЙ «ПОДХОД» К ПОЛКОВОМУ КЛУБУ

(Из повести «Служба в армии»)

А. Грибер

Ещё во время прохождения курса молодого бойца в «карантине» нас, молодых воинов, водили в кино в полковой клуб. И в первое же посещение я обратил внимание на то, что на сцене клуба стоит фортепиано.

- Отлично, - подумал я тогда, - есть шанс когда-нибудь помузицировать здесь. Интересно, а баян тоже имеется в наличии?

Оказалось, что и баян, и аккордеон имели место быть в клубе и даже находились в приличном состоянии.

Как-то раз в своё свободное личное время я пришёл в клуб и представился его начальнику:

- Здравия желаю, товарищ капитан! Разрешите обратиться?

Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Альфред_Грибер

1. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ – СОЛНЕЧНОГОРСК

Среда, 28 Октября 2015 г. 22:01 (ссылка)

1. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ – СОЛНЕЧНОГОРСК

(Из повести «Служба в армии»)

А. Грибер

Далеко позади остался перрон вокзала с мамой, друзьями, подругами, а поезд уносил меня всё дальше и дальше в неизведанную даль.

Мне предстояло стать солдатом Советской армии, забыв на три года свой дом, своих родных и близких, своих любимых, свои привычки и желания.

Как сложится моя армейская служба? Где, с кем и как мне придётся провести предстоящие три года?

Ответы на эти вопросы ждали меня в недалёком обозримом будущем.

Через два дня пути наш поезд прибыл в Москву. В пункте распределения призывников на Красной Пресне меня направили в город Солнечногорск Московской области (60 километров от Москвы) в Полк обеспечения учебного процесса Высших офицерских курсов «Выстрел» имени Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Независимый_калейдоскоп (Автор -butikovanv)

Александр Задойнов: Доброе утро !! Я не много потерялся в рядах вооруженных сил!))) скоро увидимся!

Вторник, 15 Сентября 2015 г. 10:40 (ссылка)


kQ5s4 (453x604, 117Kb)

Метки:   Комментарии (8)КомментироватьВ цитатник или сообщество
SASHOKI

Исповедь лейтенанта морской пехоты США

Понедельник, 31 Августа 2015 г. 09:14 (ссылка)


"Меня зовут Майкл Фогетти, я – капитан Корпуса морской пехоты США в отставке. Недавно я увидел в журнале фотографию русского памятника из Трептов-парка в Берлине и вспомнил один из эпизодов своей службы





"Меня зовут Майкл Фогетти, я – капитан Корпуса морской пехоты США в отставке. Недавно я увидел в журнале фотографию русского памятника из Трептов-парка в Берлине и вспомнил один из эпизодов своей службы. Мой взвод после выполнения специальной операции получил приказ ждать эвакуации в заданной точке, но попасть в эту точку мы так и не смогли.



Стало понятно, что следующая атака может быть для нас последней: у нас было еще двое ворот, а тяжелых грузовиков в городе хватало. Нам повезло, что подошло время намаза, и мы, пользуясь передышкой и мобилизовав максимальное количество гражданских, стали баррикадировать ворота всеми подручными средствами.



Внезапно на мою рацию поступил вызов от Смити:



- Сэр. У меня какой-то непонятный вызов, и вроде от русских. Требуют старшего. Позволите переключить на вас?



- А почему ты решил, что это – русские?



- Они сказали, что нас вызывает «солнечная Сибирь», а Сибирь – она вроде бы в России…



- Валяй, – сказал я и услышал в наушнике английскую речь с легким, но явно русским акцентом.



- Могу я узнать, что делает United States Marine Corps на вверенной мне территории? – последовал вопрос.



- Здесь – Marine First Lieutenant Майкл Фогетти. С кем имею честь?» – в свою очередь, поинтересовался я.



- Ты имеешь честь общаться, лейтенант, с тем, у кого, единственного в этой части Африки, есть танки, которые могут радикально изменить обстановку. А зовут меня «Tankist».



Терять мне было нечего. Я обрисовал всю ситуацию, обойдя, конечно, вопрос о нашей боевой «мощи». Русский в ответ поинтересовался, не является ли, мол, мой минорный доклад просьбой о помощи. Учитывая, что стрельба вокруг периметра поднялась с новой силой, и это явно была массированная атака осаждающих, я вспомнил старину Уинстона, сказавшего как-то, что если бы Гитлер вторгся в ад, то он, Черчилль, заключил бы союз против него с самим дьяволом, и ответил русскому утвердительно. На что последовала следующая тирада:

- Отметьте позиции противника красными ракетами и ждите. Когда в зоне вашей видимости появятся танки, это и будем мы. Но предупреждаю: если последует хотя бы один выстрел по моим танкам – все то, что с вами хотят сделать местные пейзане, покажется вам нирваной по сравнению с тем, что сделаю с вами я.



Когда я попросил уточнить, когда именно они подойдут в зону прямой видимости, русский офицер поинтересовался, не из Техаса ли я, а получив отрицательный ответ, выразил уверенность, что я знаю, что Африка больше Техаса, и нисколько на это не обижаюсь.



Я приказал отметить красными ракетами скопления боевиков противника, не высовываться и не стрелять по танкам в случае, ежели они появятся.



И тут грянуло. Били как минимум десяток стволов калибром не меньше 100 мм. Часть инсургентов кинулась спасаться от взрывов в нашу сторону, и мы их встретили, уже не экономя последние магазины и ленты. А в просветах между домами, на всех улицах одновременно появились силуэты танков Т-54, облепленных десантом.



Боевые машины неслись как огненные колесницы. Огонь вели и турельные пулеметы, и десантники. Совсем недавно казавшееся грозным воинство осаждающих рассеялось как дым. Десантники спрыгнули с брони и, рассыпавшись вокруг танков, стали зачищать близлежащие дома. По всему фронту их наступления раздавались короткие автоматные очереди и глухие взрывы гранат в помещениях. С крыши одного из домов внезапно ударила очередь, три танка немедленно повернули башни в сторону последнего прибежища полоумного героя джихада, и строенный залп, немедленно перешедший в строенный взрыв, лишил город одного из архитектурных излишеств.



Я поймал себя на мысли, что не хотел бы быть мишенью русской танковой атаки, и даже будь со мной весь батальон с подразделениями поддержки, для этих стремительных бронированных монстров с красными звездами мы не были бы серьезной преградой. И дело было вовсе не в огневой мощи русских боевых машин. Я видел в бинокль лица русских танкистов, сидевших на башнях своих танков: в этих лицах была абсолютная уверенность в победе над любым врагом. А это сильнее любого калибра.



Командир русских, мой ровесник, слишком высокий для танкиста, загорелый и бородатый капитан, представился неразборчивой для моего бедного слуха русской фамилией, пожал мне руку и приглашающе показал на свой танк. Мы комфортно расположились на башне, как вдруг русский офицер резко толкнул меня в сторону. Он вскочил, срывая с плеча автомат, что-то чиркнуло с шелестящим свистом, еще и еще раз. Русский дернулся, по лбу у него поползла струйка крови, но он поднял автомат и дал куда-то две коротких очереди, подхваченные четко-скуповатой очередью турельного пулемета с соседнего танка.



Потом извиняюще мне улыбнулся и показал на балкон таможни, выходящий на площадь перед стеной порта. Там угадывалось тело человека в грязном бурнусе и блестел ствол автоматической винтовки. Я понял, что мне только что спасли жизнь. Черноволосая девушка (кубинка, как и часть танкистов и десантников) в камуфляжном комбинезоне тем временем перевязывала моему спасителю голову, приговаривая по-испански, что «вечно сеньор капитан лезет под пули», и я в неожиданном порыве души достал из внутреннего кармана копию-дубликат своего Purple Heart, с которым никогда не расставался, как с талисманом удачи, и протянул его русскому танкисту. Он в некотором замешательстве принял неожиданный подарок, потом крикнул что-то по-русски в открытый люк своего танка. Через минуту оттуда высунулась рука, держащая огромную пластиковую кобуру с большущим пистолетом. Русский офицер улыбнулся и протянул это мне.



А русские танки уже развернулись вдоль стены, направив орудия на город. Три машины сквозь вновь открытые и разбаррикадированные ворота въехали на территорию порта, на броне переднего пребывал и я. Из пакгаузов высыпали беженцы, женщины плакали и смеялись, дети прыгали и визжали, мужчины в форме и без орали и свистели. Русский капитан наклонился ко мне и, перекрикивая шум, сказал: «Вот так, морпех. Кто ни разу не входил на танке в освобожденный город, тот не испытывал настоящего праздника души. Это тебе не с моря высаживаться». И хлопнул меня по плечу.



Танкистов и десантников обнимали, протягивали им какие-то презенты и бутылки, а к русскому капитану подошла девочка лет шести и, застенчиво улыбаясь, протянула ему шоколадку из гуманитарной помощи. Русский танкист подхватил ее и осторожно поднял, она обняла его рукой за шею, и меня внезапно посетило чувство дежавю.



Я вспомнил, как несколько лет назад в туристической поездке по Западному и Восточному Берлину нам показывали русский памятник в Трептов-парке. Наша экскурсовод, пожилая немка с раздраженным лицом, показывала на огромную фигуру русского солдата со спасенным ребенком на руках и цедила презрительные фразы на плохом английском. Она говорила о том, что, мол, это все – большая коммунистическая ложь, и что кроме зла и насилия русские на землю Германии ничего не принесли.



Будто пелена упала с моих глаз. Передо мною стоял русский офицер со спасенным ребенком на руках. И это было реальностью, и, значит, та немка в Берлине врала, и тот русский солдат с постамента в той реальности тоже спасал ребенка. Так, может, врет и наша пропаганда о том, что русские спят и видят, как бы уничтожить Америку?.. Нет, для простого первого лейтенанта морской пехоты такие высокие материи слишком сложны. Я махнул на все это рукой и чокнулся с русским бутылкой виски, неизвестно как оказавшейся в моей руке.



В этот же день удалось связаться с французским пароходом, идущим сюда под эгидою ООН и приплывшим-таки в два часа ночи. До рассвета шла погрузка, Пароход отчалил от негостеприимного берега, когда солнце было уже достаточно высоко. И пока негостеприимный берег не скрылся в дымке, маленькая девочка махала платком оставшимся на берегу русским танкистам. А мастер-сержант Смити, бывший у нас записным философом, задумчиво сказал:



- Никогда бы я не хотел, чтобы русские всерьез стали воевать с нами. Пусть это непатриотично, но я чувствую, что задницу они нам обязательно надерут.



И, подумав, добавил:



- Ну а пьют они так круто, как нам и не снилось. Высосать бутылку виски из горлышка – и ни в одном глазу… И ведь никто нам не поверит".


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Леоновик

МОЯ ЖИЗНЬ И МОИ УВЛЕЧЕНИЯ

Воскресенье, 17 Августа 2015 г. 00:55 (ссылка)

Новиков Л.Б., Апатиты, 2015 г.

Зная, что в Интернете всё сохраняется вечно, я вдруг решил пополнить рубрику "Моя жизнь, мои увлечения". Конечно, всё о себе я писать не стану. Но пока в голове сохраняются детские воспоминания, их можно попытаться изложить.
1.
Я помню себя, наверное, с пятилетнего возраста. Наша семьи состояла из 5 человек: мама, папа, два старших брата и я, самый младший. Жили мы тогда в трёх угольной комнате коммунальной квартиры на Лиговке в Ленинграде. Единственное окно этой комнаты было в самом дальнем углу, потому везде и всегда было темно.
Отец увлекался охотой и решил завести собаку. Привели меня как-то из садика, а по комнате бегает милый щенок. Он подбежал ко мне, виляя хвостом, а я испугался, попятился от него назад, а он за мной. Я сел на диван, он ко мне. От страха я пнул его ногой и попал ему в горло. Он завизжал и отпрыгнул от меня. На следующий день щенка уже не было - отец отдал его кому-то. Мне не сказали ни слова, а я и не спрашивал про него ничего.
В другой раз, зимой, мне захотелось пить, я полизал ледяную скамейку и прилип к ней. Кричать не могу: язык торчит изо рта и не даёт издать ни звуки, только мычу и виляю задом. Каким-то образом заметила воспитательница, подбежала ко мне, заохала, позвала кого-то на помощь, слышу, что побежали за кипятком. Язык похолодел, начал неметь, и от страха, что меня сейчас обольют кипятком (значит, ошпарят), я рванулся и оторвал свой язык от этой злополучной скамейки. Помню, что после этого мой язык смазали маслом, а я с тех пор картавлю (мама говорила, что до прилипания у меня была более чёткая речь).
Летом меня отправили в пригородный детский сад (кажется, в Сиверскую). Вёз нас туда паровоз с трубой, из которой валил чёрно-серый дым. Вагоны были какие-то деревянные, со скамейками. В летнем саду я много бегал, всё чего-то таскал с места на место (зачем, сейчас уже не помню), а когда вернулся, мама отвезла меня в новую, двухкомнатную квартиру, с балконом, на пятом этаже пятиэтажного дома хрущёвской постройки на Малой Охте. Квартира мне понравилась: она была светлой, просторной, с ванной и туалетом без соседей (никто не мешал). В ней был большой чулан, из которого мой отец сделал кладовку, но у некоторых моих новых друзей в таком чулане жили бабушки.
Из дошкольного периода помню, что мне нравилась какая-то девочка, но её черты уже стёрлись в моей памяти, и я не могу чётко сказать, чем она мне нравилась. Зато в школе я сразу же влюбился в учительницу: молоденькая, светлая, симпатичная, спокойная и очень терпеливая.
2.
Мои родители много работали (с утра до вечера), бабушки и дедушки у нас не было, и я мог неделями не ходить в школу. Мне это очень нравилось. Учительница пробовала жаловаться на меня родителям, отец говорил мне, чтобы я обязательно шёл в школу, я отвечал ему: "Хорошо, папа", - он уходил с мамой на работу, а я убегал гулять. Учительница приходила несколько раз к нам домой, я прятался в шкаф, братья ей говорили, что я уже ушёл, она шла в школу, а я смеялся, как удачно её провёл.
Мы были свободными, но преступниками никто из моих братьев не стал. Бывало, что во время уроков я проходил мимо школы, и, если учительница видела меня, натравливала класс, меня ловили и приводили в класс. Я садился за парту, слушал спокойно и тихо, никому не мешал, а на переменках носился как угорелый. В школе мы играли в прятки, в пятнашки, в слона.
Однажды я бежал по коридору, какая-то девочка открыла дверь, и я всей грудью ударился об её торец: зашатался, закружилась голова, но не упал, спокойно пошёл дальше. Потом неделю или больше не мог бегать, задыхался, но к врачу меня никто не водил. Много позже (после армии) у меня нашли шум в сердце, который объяснили пролапсом митрального клапана.
Было, что меня столкнули со сцены (в школьной столовой), я упал и сломал руку у левого лучезапястного сустава. Меня отвели в травмпункт, где нашли смещение костных отломков, вызвали скорую помощь и отправили в больницу. Пришёл врач, мужчина, вытянул мне руку и поставил отломки на место, я даже ойкнуть не успел, а он меня хвали: "Какой терпеливый мальчик!". Какая-то женщина, как мне казалось, тоже врач, на трамвае отвезла меня домой. Было уже поздно, родители волновались, но потом, когда я появился, все успокоились. Рука почему-то заживала долго (как я помню), а потом всё прошло.
Лучшим моим другом на Малой Охте стал цыганёнок, Валерка, на 2 года старше меня; его сестра, живенькая чернушка, была младше меня - она мне нравилась, но любви к ней я не испытывал (в ней не было нежности, как у той подружки, которую я любил в детском саду).
Все мы были бедными. Родители много работали, а получали мало. Бывало, что совсем нечего было есть, и мы варили кашу из чёрных сухарей, которые нам зачем-то присылала тётушка. Каша была невкусная, темно-коричневого цвета, горькая и очень солёная.
Игрушек у нас не было. Из папиных щёт мы делали машинки и в них играли. Где-то находили подшипники и их приспосабливали под самоката. Бегали на карьеры купаться и там мой брат меня толкнул, я упал и попал в чьё-то говно. Вместо того, чтобы тут-же вымыться, я пошёл домой, мама меня вымыла, не сказав ни одного плохого слова, и это мне запомнилось на всю жизнь - говно и великое терпение матери!
Отец нас никогда не наказывал физически, а только журил (наверное, жалел, за что я ему очень благодарен). Мама, кажется, дважды наказала меня ремнём и один раз поставила в угол. В углу, как я помню, мне не было плохо: я о чём-то думал приятном и вышел из него совершенно спокойным. Однажды отец строго на строго наказал мне идти в школа, я, как всегда, ответил ему; "Хорошо, папа", - а сам с друзьями ушёл в лес, мы заблудились, поздно вечером увидели в темноте какие-то огоньки, пошли к ним. Это оказалась деревня с единственной улицей. Мы шли по этой улице мимо домов и просились, где было возможно, пустить нас переночевать, но никто не пустил. Мы дошли до конца улицы и оказались у края поля, в котором чернели стога сена. Засыпали сухим сеном какую-то канаву и легли в неё спать. Ночью пошёл дождь, и мы проснулись в воде, промокшие насквозь. Утро было холодным, сырым. Валерка сориентировался, повёл нас в лес, там мы поели ягод и лесом вышли в наши, знакомые, края. Домой пришёл усталый, мокрый и продрогший. Скинул с себя мокрую одежду и завалился спать - проспал до утра следующего дня.
Из детских воспоминаний остались ещё два. Одно о том, что почему-то мы дрались двор на двор. Иногда получалось так, что камнем кому-нибудь прошибали голову, но особой обиды не было. Если приходилось идти одному по чужому двору, никто не трогал, а вот толпа на толпу часто заканчивалась дракой.
Другое воспоминание касается хрущёвских времён. Магазин был далеко от дома. Хлеб и муку выдавали по норме. На прилавках лежало много початков кукурузы, и почти в каждом магазине был аквариум для живой рыбы - чаще всего торговали карпами. Причём я видел, как их выгружали: приезжала машина с бочкой, через окно к аквариуму протягивали шланг, и через него спускали рыбу. Так было интересно!
Ещё дальше по улице уже была набережная Невы, и у её берегов скапливалось много плотов. Мы любили бегать по этим плотам и иногда купаться в Неве. Набережная была песчаная, тёплая и даже нежная (по моим воспоминаниям).
3.
Как я перешёл в пятый класс, ни разу не оставшись на второй год, так и не знаю. Помню, что шпоры научился делать ещё в начальных классах. Больше ничего не помню. У отца бывали запои, но мы, братья, его не осуждали - мы уже тогда понимали, что жизнь у нас всех была тяжёлой.
Через неделю, в сентябре, когда мне было 11 лет, среднему брату - 13, старшему - 15, я вернулся из школы домой, а на кровати лежал мёртвый отце, рядом с ним спала мать. Я разбудил её, сказал, что папа умер. Она вскочила, стала бить его по щекам. Я схватил её руку с криком: "Не бей папу!" Мать расплакалась. Пришёл средний брат, потом старший, а мать всё плакала и плакала.
Старший брат послал меня в поликлинику, сказать, что умер папа и мама тоже умирает, нужно вызвать Скорую помощь. Среднего брата он отослал к тёте (родной сестре отца, она была врачом на пенсии).
Я пришёл в поликлинику, а там было много народу. Какая-то тётя увидела, что я топчусь, и провела меня к регистратуре. Там я заявил, что у меня умер папа и мама тоже умирает. У меня узнали адрес и отправили домой.
Вернулся, когда уже вечерело. Мама всё ещё плакала. Скоро подъехала Скорая помощь, а за ней - милиция. Что делала Скорая, я не видел, а милиция сразу же стала рыться в помойке.
Затем появилась тётя Клава. Скорая забрала маму с собой, а тётя нас милиции не отдала - забрала себе. Жила она у Нарвских ворот, в двухкомнатной квартире, с туалетом на кухне, без ванной, со своей дочерью, Марией, и её мужем, Виктором.
Приехали мы к тёте на трамвае, поздно вечером, поели и легли спать втроём, на полу, на каких-то подстилках. Утром у меня сильно болела голова, а вечером сестра сообщила, что умерла мама. В это время оказалось, что у меня начался паротит: я не мог лежать на боку, спал только на спине или на животе, от этого сильно мучился (ведь мы продолжали спать на полу).
Через неделю сестра повела меня в школу, где меня протестировали и заявили, что я пригоден только для школы умственно отсталых, в пятый класс меня не возьмут, мой уровень знаний не выше 3-4 класса, они ещё точно не знают - нужно дать мне контрольную.
Сестра отвела меня в другую школу, которая располагалась в каком-то старом полукруглом здании, жёлтого цвета. Там меня тестировать не стали, а сразу определили в пятый класс. Но вот беда, меня вдруг обсыпало всего бледными пятнами, и я отказался ходить на физкультуру, где требовали от мальчиков быть в трусах и в майке. Тетя отвела меня к кожнику. Та заявила, что у меня чешуйчатый лишай (форма псориаза). Сестра вытребовала, чтобы мне разрешили заниматься физкультурой в спортивном костюме, и я начал ходить в школу.
Как я учился, не помню, в воспоминаниях осталась только наиболее частая оценка - 3. А сестра бегала в Гор рано оформлять опекунство. Тёте опекунство не разрешили (старая и больная, мол), а сестру обвинили в корысти - хочет присвоить себе нашу квартиру. Тяжба продолжалась долго, а мы всё спали и спали на полу. Потом нас самих вызвали в Гор рано и каждого в отдельности спрашивали, хотим ли мы, чтобы нашим опекуном стала наша двоюродная сестра. Каждый из нас ответил, "Да". На радостях сестра предложила мне съездить к старым друзьям, на Малую Охту, - я отказался, потому что понял, что у меня началась другая жизнь, не такая, какой она была раньше. Благодаря этому у меня до сих пор сохранились самые лучшие воспоминания о моих первых друзьях - таких у меня уже никогда больше не было. Да, по большому счёту, друзей у меня больше никогда и не было - все оказывались хуже тех, с кем я дружил в раннем детстве.
4.
Через год сестра разменяла две двухкомнатные квартиры на одну пятикомнатную в Дачном, на первом этаже хрущёвского дома. Была своя ванная с отдельным туалетом - мне это очень нравилось. Старший брат закончил училище и начал работать. Мы со средним братом жили в отдельной комнате, спали на одной кровати, но имели два разных письменных стола. Уроки делали независимо, хотя учились в одном классе (средний брат, Вова, дважды оставался на второй год).
Вова учиться не любил и просил меня не записывать домашнее задание, чтобы его не делать. А я начал втягиваться в учёбу, подолгу засиживался над учебниками. Сестре это нравилось, а Вовка злился. Вскоре я вытянул математику, физику, химию и начал даже участвовать в олимпиадах. Русский у меня не шёл - учился с двойки на тройку. Англичанка меня не любила: её больше всего удивляло, как получалось, что, если она меня спрашивает, я ничего ответить не могу, а контрольные пишу на четвёрки. Она стояла у моей парты, диктовала слова, я писал, умышленно делал где-нибудь ошибку и получал четвёрку. Как у меня это получалось, она так и не поняла, но моей сестре заявила, что дальше 8-го класса она меня не пустит (она была нашим классным руководителем).
Всё было очень просто: мы к тому времени перешли на шариковые ручки. Я брал пустой стержень, и на втором листе тетради выдавливал контрольные слова, а контрольную писал на первом листе. Потом учительница просила нас сдавать только один лист тетради: тот, на котором были выдавлены слова, я отрывал и забирал себе, а на проверку отдавал исписанный. Этот секрет я ей так и не раскрыл.
В конце 8-го класса, у меня выявилась ещё одна особенность. Чтобы нас подготовить к экзаменам, учителя устраивали нам тренировки - заставляли тянуть билеты и отвечать на вопросы, которые в них написаны. Оказалось, что я умею вытягивать билеты с теми вопросами, ответы на которые я знаю. Это мне здорово помогло потом, в институте, но до него было ещё целых пять лет.
После 8-го класса сестра спросила меня, что я хочу делать дальше. Я заявил, что учиться. Она ответила "Хорошо", пошла в школу и потребовала, чтобы меня взяли в 9-й класс. Вова после 8-го класса пошёл в ПТУ.
5.
9-10-й классы у меня прошли спокойно. Учился я легко, участвовал в олимпиадах по математике, физике, химии. Русский и литература по-прежнему шли плохо. Англичанка и литераторша меня не любили, но я по этому поводу сильно не переживал.
В 9-м классе у меня началась ломка: я наконец-то задумался, кем хочу стать. Мне нравилась профессия шофёра, но казалось, что могу им стать и так, без того, чтобы работать им целыми днями, из года в год, до самой пенсии. Мне нравилось путешествовать, и тогда я решил стать геологом. После 9-го класса пошёл на День открытых дверей в Горный институт и там нам всем объявили, что после окончания института мы все встанем у мартеновских печей. Эта идея мне не понравилась, и я задумался, что же мне ещё подойдёт.
Сестра завела собаку, шотландскую овчарку, девчонку, взбалмошную и страшно неуравновешенную. Первый год своей жизни она провела в тяжёлых условиях: заболела чумкой, и хозяин отправил её в сарай умирать. Там она лежала в своём дерьме, ничего не ела и тихо сдыхала. Моя сестра узнала и забрала себе.
У нас она никого не слушалась, всех кусала, а меня, как самого младшего, начала опекать, будто своё любимое дитя, подолгу сидеть со мной рядом и вылизывать везде, (я проверял) даже попу. Если же я делал что-то не по её, она меня тоже кусала, но в целом, слушалась больше, чем других.
Вот она-то меня и подтолкнула к тому, чтобы стать биологом. Но много знать и ничего не уметь, мне не нравилось Тогда я решил стать ветеринаром. Сестра, как узнала о моём решении, тут же заявила, что я буду лечит коров и баранов и больше никого. Мне эта перспектива не понравилась. Тогда я решил стать врачом.
Биологичка в школе узнала, что я хочу стать врачом и перестала меня спрашивать, ставила мне пятёрки ни за что. Мне это не понравилось. Я начал штудировать биологию сам.
6.
Школьные экзамены после 10-го класса я сдал без труда. Сочинение написал на 3, все остальные экзамены сдал на четвёрки и пятёрки.
Вступительные экзамены в 1-й Мед по профилирующим предметам я сдал на одну четвёрку и две пятёрки, а последний экзамен, сочинение, написал на дойку.
Сестра очень расстроилась, повела меня на конфликтную комиссию, где нам показали моё сочинение со всеми моими ошибками. Мне было стыдно, а сестра дотошно выясняла ошибку за ошибкой, пока не дошла до конца. Вышел я оттуда как оплёванный. Сестра пощадила меня и спокойно заявила, что теперь надо думать о том, что делать дальше.
Я пошёл в Военкомат и заявил, что хочу стать шофёром - меня тут же записали на курсы.
Во время учёбы инструктор попросил меня въехать в ворота, я задел левым бортом и вместо того, чтобы остановиться, поддал газу и сшиб пол борта. Инструктор орал, что мне не машину водить, а барана, но на моё будущее это никак не повлияло. Через 4 месяца учёбы я получил права. Это было перед Новым годом, мне как раз недавно исполнилось 18 лет.
До весеннего призыва я устроился на работу в автоколонну и получил в управление Газ-51, без тормозов. Поменял резину, прокачал тормоза и выехал в рейс. Тормоза отказывали, когда хотели. Как-то я тянулся за прицепом-роспуском, с длинной трубой сзади, и какая-то бабка начала перебегать дорогу. Я чуть было не посадил её на эту трубу и тогда понял, что некоторые люди спешат на тот свет. Если не я, то кто-нибудь непременно её задавит!
7.
В армию меня забрали в мае. Попал я в разведроту. Дали мне две машины: одну учебную, другую боевую. Гоняли в хвост и в гриву, был не хуже других. За рулём сидели по трое суток. Там я научился спать на ходу и просыпаться перед поворотом. На посту научился спать стоя.
Какую мне дали характеристику, не знаю, но когда перевели на Север, попал в рембат и там сразу же дали транспортный Урал. На нём я объездил почти весь Север: по горам, по бездорожью, по половодью, по снежной целине и т.д. Тренировка в разведроте мне сильно помогла. Как-то зимой, в рейсе, у меня разболелась рука, я не мог её согнуть (в области левого локтевого сустава возник абсцесс от фурункула на предплечье). Поднялась температура, лихорадило. Прапорщик пробовал заменить меня другим водителем, но в горах он проявил неуверенность, грозил аварией. Мне пришлось вести машину одной рукой и тянуть на прицепе фургон 53-го Газона.
Поздно ночью мы вернулись в часть. Я завалился спать, а утром мне было не встать. Фельдшер поставил градусник. Температура оказалась выше 40 (кажется 41 с лишним). Меня отвели в медсанчасть, затем в госпиталь. Там сразу же вскрыли абсцесс, вставили турунду, и я в госпитале провалялся больше недели.
Когда вернулся в часть, у моего Урала оказалось разбитым лобовое стекло. Мне рассказали, что за него посадили дембеля, он поехал в горы, тормоза замёрзли и он сшиб шлагбаум. Его от вождения отстранили, а мой Урал поставили на прикол.
Стекло я поменял, привёл машину в порядок и поехал в рейс.
Офицеры меня уважали. Помню, как однажды вернулся с рейса в то время, когда батальон собирался на обед. Я прижался к краю центральной дороги, вышел из машины, а ноги не держат - тут же плюхнулся в канаву и уснул. Проспал до ужина и никто меня не будил.
Солдатская дружба удивительная! В трудную минуту офицеры и солдаты - все равны, и это равенству устанавливается тихо, без слов.
8.
В конце армии я начал готовиться к вступительным экзаменам в институт. Демобилизовали меня по ошибке в конце июня (должны были отправить на целину), а в начале августа я уже сдавал экзамены в 1-й Мед. По профилирующим предметам сдал на четвёрки и пятёрки, хотя предметы знал хуже, чем после школы, сочинение написал на 3. В институте учился на повышенную стипендию, несмотря на то, что некоторые предметы даже не учил.
На втором курсе пошёл работать санитаром, затем медбратом. На третьем курсе ушёл от тёти Клавы и сестры, начал снимать комнату и жить отдельно. По характеру я не был подарком. Как сестра мне говорила, больше всего её раздражало, что на всё я говорил хочу и не хочу (дипломатией не владел). У тётушки был сильный характер, и это её раздражало. Меня конфликты достали, и я ушёл в "свободное плавание".
Жить одному было трудно, денег не хватало. Всю зарплату пришлось отдавать за комнату, а самому жить на 45 рублей в месяц (такая была повышенная стипендия). Но возвращаться не хотел - был упрямым.
В институте я нравился двум девчонкам, выбрал одну. Перед тем, как сделать ей предложение, заявил, что люблю свободу и путешествия. Она ответила, что мне мешать не будет. Меня это удовлетворило, и я пошёл свататься к её родителям. Они не были против.
Я переехал к ним жить до свадьбы и 1-го июля мы обручились. К пятому курсу у нас уже было двое детей - две девочки. Старшую отправляли на дачу к бабушке, а младшую, грудную, брали с собой на экзамены. Экзамены сдавали по очереди. Трудно было обоим. Жена рожала погодок, кормила детей грудью, не высыпалась, но продолжала учиться. Я работал, учился и помогал жене по ночам, когда был дома. Закончили институт вместе, и пошли работать. Тогда стало легче.

Вот такая получилась первая треть жизни. Вторую треть я помню пока хорошо и писать её не стану. Свои чувства, друзей и близких раскрывать без их согласия не могу. Безмерно благодарен сестре, её мужу, тёте Клаве, моему старшему брату и жене. Без них моя жизнь получилась бы совсем другой и даже трудно представить, какой.
По себе знаю, что первая любовь пробуждается уже в детском саду, а первые житейские эксперименты - чуть позже. Помнится многое, но первые 5 лет после рождения уже забыты.
Дети очень сильно чувствуют отношение к себе других, но не все задевают их чувства. Некоторые проходят мимо, как поезда: вроде были, но следа не оставили. Плохое в отношениях помнится долго, но о нём говорить не хочется. Смешные и весёлые моменты в моей жизни, как ни странно, больших следов в моей памяти не оставили (может, их было мало).
На этом этапе пока всё.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Кейси_Кармен

Российское правительство и армия.

Вторник, 23 Июня 2015 г. 05:05 (ссылка)


Интересные факты и информация о российском правительстве и о том, что далеко не каждый её вождь, и по совместительству Верховный Главнокомандующий, проходил срочную службу в армейских рядах.

1 (530x700, 185Kb)



smailikai_com_6_103 (60x60, 12Kb)
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Коломна_Онлайн

Более 200 человек из Коломны отправятся на службу по итогам весеннего призыва - Новости Коломны

Вторник, 07 Апреля 2015 г. 13:13 (ссылка)
kolomnaonline.ru/blog/2015/...o-priziva/


Коломна, Более 200 призывников из подмосковной Коломны оденут военную форму в ходе весеннего призыва, сообщил во вторник Коломенскому информагентству начальник отдела

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
velskiy

Получение писем, российская армия

Пятница, 31 Октября 2014 г. 05:55 (ссылка)

Смотреть видео в полной версии
Смотреть это видео

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Планета_Здоровье

Медицинские противопоказания для службы в армии

Вторник, 09 Сентября 2014 г. 07:30 (ссылка)


1407849862_armiya (400x254, 54Kb)Актуальный список железобетонных медицинских противопоказаний для службы в армии.

Как правило, к армии стопроцентно негодны только люди с очевидными и тяжелыми патологиями, такими как умственная отсталость, шизофрения, слепота, глухота, отсутствие конечности и т.д.



В остальных случаях решается вопрос либо о лечении (тогда дается отсрочка и затем требуется повторное освидетельствование), либо о степени нарушения функции тех или иных органов.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
loneliwolf

МОЯ СЛУЖБА В АРМИИ

Понедельник, 15 Июля 2014 г. 02:09 (ссылка)

Моя служба в армии
Моя служба в армии началась с Астрономического бастиона в городе Калининграде. Нас было четверо. Зам.начальника сборного пункта отвел нас в. отдельную комнату и сказал , чтобы мы находились в этой комнате и что мы должны подчиняться только ему. Мы расположились в этой комнате. До вечера нас никто не беспокоил. Вечером, когда мы уже дремали на нарах, прибежал какой-то капитан и потребовал,чтобы мы освободили помещение. Мы открыли по одному глазу и молча наблюдали,как он беснуется, пытаясь выжить нас из комнаты. Он кричал, что эта комната предназначена для офицеров и что мы должны ее покинуть. Набежала. целая толпа офицеров. Они возмущались, кричали, кто-то побежал за зам. начальника призывного пункта. Пришел зам. и кто-то, раздраженно спросил:" Послушайте, кто эти парни?" "КГБ, спецгруппа"- бросил зам и наступила звенящая тишина, правда это звенели увесистые осенние мухи на окнах. Зам отвел нас в другое помещение, где мы вполне счастливо провели время до отправки. На следующее утро, за нами пришел старший сержант, под предводительством коего мы и отправились к месту службы. Но прежде, чем отправить нас на вокзал, нас покатали по улицам Калининграда,с которыми нам предстояло расставание на долгие три года.
   И вот мы в поезде. Видок у меня еще тот. На призывном пункте нас постригли под нуль, Ребята где-то добыли мне фетровую шляпу. Шляпа мне была велика, поэтому она качалась у меня на ушах. Как только мы сели в купе, ребята достали водку.Мне тоже  налили пол алюминиевой кружки "Старки", Закусывать я не стал, поскольку я не участвовал в приготовлении этого пира. Мне протянули еще пол кружки, я выпил и эту порцию. Закусывать по -  прежнему не стал и пошел в тамбур. В тамбуре смотрю в окно и вижу как мимо проплывают два моста по которым, совершенно синхронно, идут две фигуры. Я понял: у меня двоится в глазах. Ко мне подошёл Олег, это один из моих товарищей.Я наивно у него поинтересовался, двоится ли у него в глазах.  Он спросил:"А у тебя что,двоится?" "Да" И он убежал в вагон. Я понял:" У него уже не двоится."
    Вскоре Олег прибежал с Николаем и потащили меня в вагон. Я вырвался и ушел от них по вагонам. Меня здорово мутило и я вернулся в вагон, залез на вторую полку и заснул. Когда я проснулся,пир продолжался. Мои собратья увидели,что я проснулся и протянула мне пол кружки вина. Мы пили три дня, пока не доехали до Харькова.  В Харькове нам предстояла пересадка на Одессу. Лица моих попутчиков пошли красными пятнами . Я понял, что мои попутчики не способны прекратить пир, поэтому я в одностороннем порядке перестал употреблять алкоголь и начал, по мере возможности, контролировать своих товарищей. Как я и родозревал, мои товарищи совершенно утратили связь с реальностью, я уже не говорю о чувстве долга. Они то появлялись, спрашивали, где тот или иной наш товарищ и  исчезали снова. Сообщали о своих подвигах. Например, старший сержант сообщил, что его арестовал милиционер и,что он его вырубил и убежал. Так прошли еще сутки. За час до отправки поезда на Одессу,я собрал эту братию и тут выяснилось, что они, когда положили вещи в автоматическую камеру хранения, записали код снаружи а не изнутри. В результате, мы не могли ее открыть. Пришлось обращаться к специалистам вокзала. Но все-таки на поезд мы успели. До Одессы доехали, по всей видимости без приключений, поскольку в моей голове осталось только воспоминание о том,что мои документы, на пути в Одессу, милиция проверила трижды. А без приключений, благодаря тому, что у моих собратьев кончились деньги и затянувшийся пир закончился.
    В Одессе нас доставили в учебный пункт,где мы начали осваивать курс молодого бойца. Я попал в легендарный 2 взвод. Почему легендарный? Да потому, что в песнях о войне всегда присутствует не 1 и не 3, а именно 2 взвод! Мы тоже были ещё те оболтусы. Как говорил наш сержант:" У всех во взводах люди, как люди, а у меня одни головорезы." Он был не прав. Мы были просто веселые и жизнерадостные ребята. Когда сержант нам приказал, каждый вечер докладывать, что воротничок подшит, мы в тот же вечер, как только он устраивался на унитазе, начинали, по очереди, ему докладывать. На следующее утро, он, ухмыляясь, бросил:"Ладно, негодяи, больше не надо докладывать."
   По вечерам сержанты других взводов приходили в расположение нашего взвода. Вечерами у нас было весело, звучала гитара, мы пели песни.
    К спинке моей койки, примыкала, своей спинкой, койка бойца первого взвода, несколько странного. Перед сном он становился на койке на колени и бубнил какую-то, видимо, самодельную молитву. Мне эти приколы порядочно надоели и я, когда он в очередной раз встал на колени, со словами:" Ты перед сном молилась Зеземона?, врезал ему подушкой в торец. Он слетел с койки.Тут же раздался крик:"Наших бьют!" и в воздух взметнулись десятки подушек. Перья в воздухе не летали, так как подушки были набиты стружками. Шум гам, пришел старшина и скомандовал:"Рота под'ем! Два часа строевой, с песней!"Наш взвод, разгоряченный битвой, выскочил на осенний дождь и под грохот сапог, начал выводить:"День и ночь, день и ночь мы идем по Африке. День и ночь, день и ночь все по той же Африке..." Это была песня французского иностранного легиона.На втором круге,  когда мы дошли до слов:"Смерть,смерть, смерть,смерть из-за каждого угла..." Нервы старшины не выдержали нашего мрачного пения и он дал команду:"Второй взвод может отбиваться." Сколько топали остальные, я не знаю, поскольку сразу отрубился, как только моя голова коснулась подушки.
   Курс молодоно бойца проходил довольно весело,если бы не традиции наших отцов и дедов и бесконечные строевые занятия, которые видимо тоже были в традициях наших отцов и дедов. Мне совершенно не нравились эти традиции, когда войска отступают и воевать приходится женщинам и детям. Короче, я имею в виду полит подготовку. Как ни странно, мне понравились наряды вне очереди. Дело в том,что старшина был маньяк колки дров и как только я попадал в его лапы,он воодушевлялся, как будто начался чемпионат мира по футболу, и тащил меня колоть дрова. Как бы там ни было,колол дрова я с удовольствием. Старшина меня все спрашивал:"Признайся, ты работал лесорубом?" На что я честно отвечал,что я работал кузнецом. Во всяком случае колоть дрова было приятнее,чем сидеть на политподготовке.
   Быстро пролетело время освоения курса молодого бойца и мы приняли присягу. Так как я себя ни чем не проявил, оказался, по местным меркам, безталанным, то я попал служить в Ялту, в отдельную роту. Когда нас, из полка, отправляли в Ялту, я ощутил, как нас ненавидят офицеры полка. Это была какая-то ненависть, подозреваю, на генетическм уровне. Они все мечтали служить в Ялте и ненавидели всех кто служит в ней,неосознанно,
воспринимали нас,как препятствие к своей несбыточной мечте.
   И вот мы в Ялте, в отдельной роте. Нас окружили старослужащие солдаты, простое любопытство, кого прислали, нет ли земляков. Кто-то принес боксерские перчатки. Самый авторитетный из старослужащих вопросил:"Молодые,кто будет?" Вышел я. Через несколько минут нас растаскивали,точнее, меня оттаскивали.У меня была разбита губа и старшина решил прекратить бой, с чем я был в корне не согласен, но меня оттсшили от соперника иной был прекращен. "Иш ты, Иш ты, какие нежности" - подумал я. "Иш ты, какой кровожадный" - изумился старшина.
   Так началась моя служба в нашей отдельной роте.В первый же день, точнее ночь, столкнулся с дедовщиной. Я сильно уставал, так как у меня обострился бронхит, полученный мною в девятом классе, после гриппа. А прихватило меня конкретно, у меня постоянно держалась температура 37,3, головная боль не оставляла меня ни днем, ни ночью, когда, после отбоя ложился в постель,меня обливало потом, утром, когда я делал первый вдох,была такая боль, как будто мои легкие рвутся. Конечно я здорово уставал и вырубался, как только касался подушки. В первый день, точнее ночь, как только я заснул, меня разбудил крик, который пытался донести до моего сонного сознания, что третьему году службы остается до дембельского приказа,сейчас не помню, сколько дней. Это кричал мой сосед по койке сверху. У нас были двух'ярусные койки. Раздосадованный,я,не менее громко сообщил ему,что если он не прекратит орать, то он слетит со своей койки. Этот глашатай дембельского приказа орать перестал. "Ну что тебе жалко что ли" - жалобно вопросил один из дедов." Ладно. ори" - не стал вредничать я. Далее всё шло своим чередом, служба, опять "традиции наших отцов и дедов",ну и так далее.  Однажды я выступил на комсомольском собрании и сказал,что в роте нам надо создать спортивные секции. Тогда я был еще наивен и не понимал, почему "деды" были против.Я тогда не понимал,что в нашей стране, как точно подметил поэт, "И ветер свежих перемен всегда вдувают через ж..у". В результате, ко мне стали подходить солдаты первого года службы и сообщать, что "деды" собираются меня бить. Я отшучивался, что это их проблемы. Но в это время я получил другую проблему, в лице командования роты. Ко мне подошёл командир взвода и сказал:" Пойди, послушай, о чём они говорят,недалеко от нас разговаривали два солдата. "Вы что?"- возмутился я. "Ты ничего такого не подумай" - сказал старлей. "А что тут думать!" бросил я и изобразил кистями рук вошь. С чем он и отвалил. Через некоторое время после этого,сделав.дела, положенные мне по службе, я дожидался, когда приедет машина и отвезет меня в расположение роты, но машина проехала мимо,не остановившись. Я добрался в роту с помощью автобуса, где меня уже ждало наказание за самоволку. Такой подарок подготовил мне мой командир, к моему девятнадцатилетию. за свой позор. Это было в мой день рождения. Но покольку, я от природы несколько тугодум и от рождения никогда не понимал намеков. Намеки это такой гнусный об'ект,тебе улыбаются,всё чего-то намекают,,а ты как дурак в ответ улыбаешся и не знаешь,может пора уже и в морду дать? Поэтому эти два события связал между собой я только через сорок восемь лет. Может быть и к лучшему. Дело в том, что, когда мне делают подлость, я имею обыкновение посмотреть сделавшему в глаза и высказать, что я по этому поводу думаю.
   А тогда я стоял на кухне, зампотылу командира роты тупо мне начитывал, что я должен сделать до четырех часов утра. Я, не менее тупо,  внимал ему,но вдруг, до меня дошло, что я ищу место куда его ударить и не могу остановиться. В мозгу мелькнуло, посадят. Я сделал шаг к разделочному столу,схватил нож и сказал:"Товарищ капитан, уйдите! Я не хочу за вас сидеть!" Капитана как ветром сдуло,ведь нож был с пол метра длинны.
   После этого события, командование роты стало пытаться меня сломать, наряды сыпались как из рога изобилия. День - служба, ночь- наряд.  И это на фоне повышенной температуры и непрекращающейся, ни днем, ни ночью  головной боли. От бесконечного мытья. полов, заляпаных известью, казарма белилась известью,на подушках пальцев были раны. Но я тоже был не подарок. Замкомвзводу я снился, повидимому, в кошмарных снах. Как-то раз, возвращаясь после очередного наряда и проходя мимо его койки,слышу:"Зуев, салага! Товарищ старшина, дайте ему ещё два наряда!"Как-то он назвал меня наглецом. Я подошёл к нему и произнес:"Я бы, на вашем месте, извинился."
-"Наряд вне очереди."
-"Есть,наряд вне очереди, но я все равно бы извинился!"
-"Два наряда вне очереди!"
-"Есть, два наряда вне очереди! Но я все равно бы извинился!"
   Сержант с досады плюнул и ретировался. Больше, по уставу, нарядов он дать не мог. Вечером, за ужином, чувствуя,что он не прав, сержант сказал:"Вот ещё! Я должен перед "молодым "извиняться! Когда ефрейтор М напился,я его назвал свиньей и он не обижался." "Да-а-а"- встрял ефрейтор М.
"Может, ефрейтор, на самом деле, свинья, потому и не обижался!" - отрезал я. Что тут началось! Ефрейтор действительно завизжал, как поросенок. Сержант орет:"Врежь ему!"
Я придвинул к себе чайник с кипятком и все успокоились. Ужин прошел в атмосфере понимания.
   Так продолжалось полтора месяца, я спал по четыре часа, скотина фельдшер выставлял меня симулянтом. Я перестал выполнять идиотские приказы, ничего, кроме непосредственной службы и потребовал разговора с командиром взвода. Командир взвода ещё неделю меня избегал. Командование роты не знало что делать. С одной стороны, меня следовало отдать под суд, с другой -чувствовали свою вину. Наконец, я встретился с командиром взвода. Разговор был лаконичный. Командир извинился и сказал, что он со своей стороны "завязывает". Я сказал, что я тоже "завязываю". Через две недели, мне присвоили звание "ефрейтор", а ребята - звание "сумасшедший ефрейтор",
    Далее моя служба потекла относительно ровно,если не считать, что в один из дней, точнее, ночей, я два раза за эту ночь чуть не погиб. Дело в том, что в окрестностях Ялты много сосновых лесов и не менее много туристов и эта смесь порождала много лесных пожаров, больших и малых. Больше, конечно, малых. Поскольку наша рота была единственная воинская часть в городе Ялта, нам приходилось, в среднем, два раза в неделю тушить эти пожары. В тот раз был большой пожар в горах, в районе Красного камня. Тогда пригнали солдат даже из Симферополя.
   Ночью нас подняли по тревоге. Сначала ехали на машине, потом проводник вел нас горными тропами, к месту пожара. Потом тушили пожар, ходили через камнепады, которые присутствовали в каждой ложбине. Сначала ждешь, когда камнепад на какое-то время затихает, в этот момент и перебегаешь ложбину.В один из таких моментов, когда камнепад затих, я выскочил из-за скалы и получил камень, в плечо, я отпрянул и тут пролетел "чемодан"  об'емом в кубометр. Я мысленно поблагодарил предыдущий булыжник и двинулся дальше, разгребать прошлогоднюю хвою  и ловить летящие, вместе с камнями,головешки. Недалеко от меня, прапорщик инструктировал солдат из Симферополя. Потом они растянулись в цепь и начали разгребать хвою. Я увидел как один из них получил удар валуна в поясницу, солдат упал, поднялся, сделал пару неуверенных шагов и снова упал. К нему бросились его товарищи. Что было далее, я не видел. Мне взбрело вылезти на скалы. Оказалось, что делать там совершенно нечего, там шел верховой пожар, чудовищное зрелище. Я смотрел,совершенно завороженный, как вспыхивают сосны. Они горели, как свечи. Порыв ветра и горящая сосна полетела, столкнулась с новой сосной и та тоже вспыхнула. Все это действо сопровождалось ревом, как будто работают несколько реактивных двигателей. Наконец до меня дошло, что скоро здесь будет готовиться жаркое и,если я отсюда не уберусь, это жаркое будет готовиться из меня. Я побежал к краю скалы. Пекло уже так,что гимнастерка на мне начала дымиться. Впоследствии вспоминая этот случай, я был потрясен. Мне ранее представлялось, что человек, сгорая заживо, должен испытывать ужас. Но вдруг я обнаружил, что никакого ужаса не было, вообще никаких эмоций не было, им просто не было места. Меня жгло нестерпимо и инстинкт самосохранения гнал меня искать путь к спасению. Я бросил свою лопату вниз. На мое счастье, внизу, в двух метрах от края скалы, поперек скалы, шел небольшой выступ. Я спустился на него и пошел в сторону,где и смог спуститься вниз. Интересно, что тогда,сразу после этого случая, я имел провал в памяти. Тогда я только помнил, что бросил лопату, увидел выступ, далее провал. Как я спустился, моя память не зафиксировала. Тогда, если бы я был верующим, я бы решил, что меня спас, как люди говорят в таких случаях, ангел - хранитель.
    Служба шла своим чередом. Я все-таки фельдшера скотину достал. Так что он ко мне однажды подвалил и держал речь, что вот он везет двух солдат в госпиталь, на обследование, так что он возьмет и меня, что там подтвердят,что ты симулянт и тебе мало не покажется. Через пару дней, меня и еще двух солдат, он свозил в госпиталь на обследование. У этих двух ничего не обнаружили, а насчёт меня полковник медицинской службы в моей карте записал:"Сделать повторное обследование через месяц". Проходит месяц, второй, фельдшер ни гу гу. Я подошёл к нему и спросил:"Когда мы поедем в госпиталь, на повторный осмотр?" Он ответил вопросом:"Зачем? Ты же здоров." Явиться, через месяц, на повторный осмотр, было написано в заключении!" - заметил я. "Раз ты такой умный,  лечились сам" - взбеленилась  эта скотина от медицины.
    Я внял его совету, плюнул на все эти обследования и занялся самолечением. Моими пилюлями были бег на Ялтинском солнце и луковые ингаляции, то есть то,что мне было доступно. И результат не заставил себя долго ждать,я стал себя лучше чувствовать и даже заработал второй разряд по бегу. Это отдельная песня и несколько необычная, судите сами. За четыре дня до соревнований, мы разбирали крышу двухэтажного здания. Нужно было спуститься вниз и идти на обед. Я не нашел ничего лучшего, как спуститься с крыши на орясине, которая росла рядом со зданием. Я прыгнул на орясину,схватился за её макушку, и попытался спарашютировать, но орясина не гнулась. Я не знал особенностей крымских деревьев и расплата не заставила себя долго ждать. Как только я задрал ноги, чтобы перебраться выше к макушке, эту макушку словно шашкой срубили и я, плашмя, рухнул на каменистую крымская землю, с обломком этой макушки. Я поднял голову, все было как в тумане, потом резкость навелась, я вскочил, мне было очень неудобно за мой промах и я злой как черт рванул,куда - не знаю, подальше от сочувствий. Ко мне подскочили два моих товарища, схватили меня под руки, но я от них вырвался и, как я уже говорил ранее, злой, как черт, двинулся дальше. "У тебя в пояснице гвоздь". - вслед, сообщил мне один из них. Я обнаружил, что к моей пояснице, где-то стопятидесяти миллиметровым гвоздём, пришпандорен небольшой кусок доски. Я выбросил этот кусок вместе с гвоздём. Дальнейшие события этого дня в моей памяти не сохранились, видимо, по причине своей обыденности.
    Через два дня, после полета с крыши, я делал сальто назад с гимнастического коня и сделал, так называемый, "кол". То есть воткнулся вертикально, вниз головой, в яму для прыжков в длину. Ощущение не из приятных. По всему позвоночнику прокатится треск и с носа, в одно мгновение снесло кожу, так как моя голова, в момент исполнения этого смертельного номера, была запрокинута. Но это событие не было концом постигшей меня черной полосы.
    Ещё через два дня, я участвовал в соревнованиях по кроссу, на три километра, на первенство "Динамо." Мы опоздали и пропустили показ трассы. А надо заметить, вопрос:"И где эта чертова дорога?" - для меня оказался совсем не праздным. Перед забегом, ко мне подошёл командир третьего взвода, указал на одного из соперников. и сказал:" Вот этот дядя, сынок, кандидат в мастера спорта, ты его должен сделать."  "Хорошо." - сказал я, со свойственной мне природной скромностью. Со старта, я сделал приличный отрыв, но широкая тропа уперлась в пересекающую её, асфальтированную дорогу.
Я оказался в ситуации "Витязь на распутье." Виктора Васнецова, только у "Витязя" перед носом был валун - указатель, а у меня ничего. Я остановился, моих соперников ещё не было видно. наконец они появились. Я кричу: "Куда бежать?" - "Направо" Конечно. дыхание было сбито и я пришёл третьим. На дистанцию затратил почти на полторы минуты больше времени, чем обычно. Так я заработал второй разряд по бегу. Шел второй год моей службы. Мои отнешения с командованием роты наладились. Раз в два - три месяца ко мне подходил командир взвода и просил совета,что ему делать, так как он чувствовал,что если бы были сейчас боевые действия, то свои бы ему выстрелили бы  в спину. Я пытался ему об'яснить, что не надо этой чрезмерной строгости. Что чтобы собака хорошо сторожила, ей не надо обрубать хвост.Должны быть человеческие отношения. Я ему говорил, что ему надо брать пример с командира третьего взвода. Посмотрите,как ведет он себя,когда мы поднимается по тревоге. Он бежит впереди взвода и подбадривает свой взвод:"Ребята, давай вперед!" "А Вы  нас гоните как стадо на убой. Рычите, как будто мы в чем-то провинились." На следующий день нашего старлея не узнать, даже как-то на турник бросился , у него упражнение не получилось,но он не смутился и сказал,что он думает, что у нас это лучше получится.  Два - три месяца всё шло нормально, а потом всё начиналось сначала. Летом, командир роты, по понедельникам, на разводе, выводил меня из строя и об'являл мне две недели без уволнения  и, обращаясь к моему командиру взвода, говорил:"А этого Ихтиандра, Евгений Иванович, наказать и самым строгим образом!" Весь этот спектакль разыгрывался для личного состава роты. Он знал, что в увольнения я не хожу,я и так каждый день в городе, он знал, что Евгений Иванович меня наказывать не будет.  Евгений Иванович ходит неделю, вторую, затем однажды вспоминает, что он обязан меня наказать и вопрошает:" Я тебя наказал?" -"Нет." -"Майор спросит, скажешь наказал." - "А как?"- ерничаю я" "По рогам хочешь?" - злится старлей и добавляет:" Сам сочинишь как, не маленький!" Замполит вообще "умыл руки", как только приезжали на море, он об'являл меня своей спасательной командой. Это значило,что у меня неограниченый район плавания и вообще полная свобода. Должен заметить, что на должности замполита комроты была довольно отвратительная личность. Эта личность училась заочно на юрфаке и постоянно нас донимала лекциями из уголовного кодекса. Он, видимо, готовился стать следователем и обкатывал на  нас методы допроса. У него был коронный метод, вызывает солдата, часа два его распекает пока тот не впадает в истерику. Когда солдатик впадает в истерику, он выкладывает всё,как на духу. Вот этот метод он и решил прокатить по мне. Но для большей надежности, сначала вызвал меня. Затем вызвал еще одного солдатта,довел его до истерики и затем сообщил мне:"А теперь займемся тобой"  - и ещё два часа натации. Но поскольку я прекрасно понимал цель его действа, я только стоял и поддакивал.что мол я всё осознал и больше не буду. Наконец, несколько обескураженный моей сговорчивостью, он решил завершить свое действо фразой:"Я думаю мы договорились." "Договорились" - подтвердил я, коварно, и тут же добил его:" Я не понимаю, а в чем,собственно, проблема? Я внес предложение, ребята проголосовали, в чём проблема?" Глаза у замполита. выкатились из орбит.Он сам впал в истерику. Чего только он мне не наобещал, но я ничего не запомнил ввиду его невменяемости в тот момент.
     Вообще, командование не зря беспокоилось за мою безопасность. Однажды, я вылез на скалу, старшина заметил и вознамерился запретить. Пока он не успел запретить, я, как стоял спиной к воде,так и сиганул вниз головой. А поскольку, я не успел обследовать, что под водой, я чуть не разбился о подводные скалы. Мне повезло, я просквозил между двух скал, только слегка зацепил одну из них ребром. Когда я вылез из воды, старшина чуть в обморок не упал. Кровь растеклась по мокрому телу и видок был не для слабонервных, хотя порез был пустяковый. Говорят,везет дуракам и пьяницам, радостно сообщаю, что я не пьяница. Служба шла своим чередом, дедовщина меня не трогала особо,так было три случая. Первый, когда мои одногодки прижали "деда", другой "дед" бросился к пирамиде с оружием, я его перехватил у пирамиды, шарахнул об неё и он вполне стал мирным. А вот второй случай, это отдельная история, но всё по порядку. Однажды, когда я, в очередной раз, был дежурным по роте, я заметил у дневальнного,вроде, синяки под глазами. Я, по простоте душевной, его спрашиваю:"У тебя что печень больная?" -"С чего ты взял?" - "У тебя синяки под глазами." - "А ты что ничего не знаешь?" - "А что я должен знать?" И он мне рассказал, как ребят, "деды", по ночам, выводят в канцелярию роты и бьют. Я сразу собрал ребят и мы решили, как только кого поведут ночью в канцелярию, все с табуретками, заходим в канцелярию и отбиваем охоту у "дедов" заниматься рукоприкладством.Но мы опоздали. На следующее утро, наши офицеры были какие-то не такие, я бы определил их состояние так, они были какие - то  " синие" во всяком случае у меня было тогда такое впечатление. Мы ничего не могли понять, что случилось? Где-то, часов в одиннадцать, ко мне подбежал командир третьего взвода и сообщил, что кто - то написал анонимку в ЦК КПСС по поводу "дедовщины" и что  наш
"полкан", приехал разбираться. Сразу стало понятно состояние командования роты. Надо сказать наш "полкан" был весьма калоритной личностью, как внешне, так и в поведении.  Опишу действо раздачи наказаний самовольщикам ,по понедельникам. Громила двухметрового роста,с арабской внешностью,вместо голоса, рычание. Подошвы его сапог похожи на лыжи, на которых он.раскачивался, при этом рычал:"Бегают в эту, как её?" "Самовольной отлучку" - подсказывает замполит."Во-во,самоволку!" - рычит полкан. "Пьют эту, как её?" "Водку" - подсказывает замполит. "Во - во, сивуху с карбидом! И чтоб не вертелся, пятнадцать суток!" Имелось в виду, пятнадцать суток гауптвахты. Наш полкан,как командир отдельного полка войск КГБ обладал правами командира дивизии и имел право об'являть пятнадцать суток ареста.
     После обеда нас построили в две шеренги перед канцелярией. Мой сосед слева держал меня за мизинец мне это надоело и я выдернул палец и попал рукой в пах, проходящему сзади "деду".Я повернул голову,чтобы извиниться, но увидел летящий мне в лицо кулак, я убрал голову и ударил его в солнечное сплетение,он согнулся пополам. Только я принял исходное положение, открылась дверь канцелярии и вышел полкан. Его взгляд уперся в согнувшегося за строем "деда" "А это что?" - прорычал полкан. В моей голове пронеслось:"Посадят!" И я из строя брякнул:"Болен!" "В санчасть!" - прорычал полкан и "дед" пополз в санчасть. Самое интересное, что в строю этого инцидента никто не заметил,кроме соседа слева.
     Не все, естественно, было гладко в моей службе,были трения. О них и поведаю. Как -то я повредил ногу, а тут марш- бросок на шесть километров. Я обратился к ротному фельдшеру, с просьбой освободить от марш - броска, но этот эскулап, по своему обыкновению, записал меня в симулянты и мне ничего не оставалось, как принятьучастие в этом забеге для мазохистов. Меня всегда удивляло, почему некоторые люди меня,казалось бы, безпричинно, ненавидили. Может я неудачно шутил? Скажем,когда моя теща сказала:"Витя, Вы от скромности не умрете." Я пошутил:"Это пусть серость умирает от скромности, а мне это ни к чему." Вообще, льщу себе надеждой, что они звереют, как только во мне "сапиенса" почуяли, отсюда их ненависть. На марше, я, как всегда, был замыкающий, я называл себя "замыкивающим", ударение на "ы". Бежал последним и помогал отстающим.  Когда бежишь, боль отступает,но стоит остановиться, опять боль становится. нестерпимой. Впрочем, какая нестерпимая, если я её терпел. Вобщем,я разгружал  и. возвращал волю к жизни с помощью матюков,выбившимся из сил. Марш-бросок я закончил с тремя автоматами и двумя скатками. После марш-броска, мы сидели в курилке и ребята сетовали на меня,что я жестокий и бездушный"дедушку" покрыл матом, а у него ссадина на коленке и она трескается и ему очень больно. Я выслушивал эти сетования в прострации, мне было не до них. Потом была команда "строиться" и я не смог встать, моя нога окончательно отказала. Ротному эскулапу все же пришлось меня освободить, теперь вообще от службы. Было лето и я успешно проводил время на спортплощадке. Тут на меня и наехал однажды старшина, он приказал мне разгрузить машину,которая привезла бельё. Я естественно отказался выполнять его приказ. В те ветхозаветные времена, я имею ввиду совдеповские, это было страшное преступление. Меня вызвали в канцелярию,где собрались офицеры и стали меня допрашивать, почему я не выполнил приказ старшины и знаю ли я, что это очень серьезное преступление. И что в военное время за это расстреливают. Я сказал, что у меня повреждена нога и что поэтому я освобожден от каких либо работ. Следует идиотская фраза:"А если в военное время?" "Так что, будем людей калечить, прикрываясь военным временем? Вы меня уже один раз не освободили от марш - броска, теперь я ногу за собой таскаю. Вам что мало? А то что я занимаюсь на турнике, это мой принцип. Когда у меня повреждены руки, я гружу ноги. Когда повреждены ноги, гружу руки. За счет физической нагрузки идет быстрее выздоровление." Инцидент был исчерпан.
   А так служба шла довольно ровно. Во взводе я имел прав больше, чем замкомвзвода, правда неофициально. Как сейчас говорят "по умолчанию". Даже дедушки, по собственной инициативе,по выходным, спрашивали у меня разрешения лечь поспать. Хотя официально, я не был им командиром, они просто знали, что если разрешит замкомвзвода, у него могут быть проблемы, а если разрешил я, то от офицеров вопросов не будет. Но всё хорошее имеет обыкновение заканчиваться. Меня сагитировали вступить в КПСС. Тогда я был дурачком, искренне верил в победу коммунизма и хотел быть в первых рядах строителей этого изма. Кстати, в то время я прочитал замечательную книжку "Приключения мистера Блексуорси на острове Ремполь", - если я правильно вспомнил её название., ведь прошло почти полвека. А в то время меня немало повеселило описание обеда на острове. Итак, островитяне усаживались за общий стол,хватали лучшие куски мяса, но не ели, а совали друг другу в рот и просили с'есть кусочек,но никто не ел. Все знали, что первого, кто вонзит свои зубы в мясо, ждет "укоризна". "Укоризна"- это большая дубина,утыканная" акульими зубами.На языке дикарей, это называлось "воздать укоризну".Кто первый начинал есть, получал свою порцию "укоризны" и его тут же с'едали.Я не понял тогда, что это была пародия на нашу страну,а дикарями были мы. Но вернемся к моему вступлению в партию.
    Итак приплыл я пароходом в Одессу, в родной отдельный полк, на парткомиссию. Первый вопрос. был:"Как вы закончили учебный пункт?" Я ответил:"На хорошо." "А почему не на отлично?" И я почувствовал себя преступником и понял, ждет меня аутодафе. Далее не менее идиотский вопрос:"Как вы относитесь к соревнованиям?" "К каким?" - спросил я.
"Ну вот, в прошлом месяце у нас были соревнования по поднятию тяжестей." - сказал подполковник. "А эти, товарищ подполковник, это не соревнования, а анонизм! Ни спортивных секций, ни тренировок, а так собрали поподнимали для галочки, вот и вся работа по спорту." "Ах, вот как вы относитесь к спортивным мероприятиям!" - и подполковника понесло. Чего он только не наплел, и что мое место в тюрьме,а я хотел в партию проскользнуть, и он, наверное, обвинил бы меня, что я рою подкоп под Черным морем, чтобы улизнуть в Турцию, но я прекратил этот поток воспаленного сознания. Не знаю до чего бы он ещё договорился, если бы я его не прервал. "Разрешите идти!" - встрял я. От моей чудовищной наглости подполковника качнуло и он стал хватать ртом воздух и он выдавил:"Идите", ещё не сообразив, что я ему дал понять, что я не хочу больше слушать этот бред. И он остался в неловком положении перед остальными офицерами, членами парткомиссии. Так я приобрёл себе могущественного врага. Но я тогда был весел и беззаботен и меня мало волновал этот идиот в погонах. Правда,когда я прибыл в Ялту и старшина спросил:"Ну как?" Я ответил:"Подполковник сказал,что меня надо в тюрьму, а не в партию." "Дурак." - коротко и ясно выразил свое отношение к подполковнику старшина. Что я приобрёл врага, в лице замкомполка по тылу, неведомыми мне путями, стало известно командованию роты. Я это понял, когда подполковник приехал в Ялту, в командировку. С утра, ко мне прибежал командир взвода:"Так, ефрейтор, завтракаешь и через пять минут, чтоб духу твоего здесь не было! Иди куда хочешь, купайся, жри виноград, вернешься к отбою" "Товарищ старший лейтенант, я тут в баскетбол собрался поиграть".. - начал я. "По рогам хочешь? Завтракаешь и чтоб духу твоего здесь не было!" - против такого аргумента я не устоял..Лично я и думать забыл о злосчастной парткомиссии, поскольку меня ожидало новое приключение. Ко мне подошёл командир взвода и сказал, что командование роты решило, что от нашего взвода, в командировку на Лубянку , отправлюсь я. Так что я сунул в чемодан свой автомат, номер РА4005, и в составе группы из пяти человек, двинулся в Москву, на Лубянку.
    В Москву мы доехали пассажирским поездом, без приключений. Инцидент чуть не случился на Комсомольской площади.Когда мы пересекали площадь, у меня вдруг открывается чемодан и из него чуть не вывалился мой АКМ, хорошо, я вовремя среагировал и успел захлопнуть чемодан. И вот мы на Лубянке, зашли в кабинет,  где сидел суровый полковник. Когда наш офицер сообщил о цели нашего прибытия, полковник строго спросил:"А почему без оружия?" Мы молча открыли чемоданы и продемонстрировали наши АКМы. Потом мы получили груз и отправились в обратный путь. До Харькова добрались без приключений, а в Харькове застряли на неделю. Мы маялись от безделья, время тянулось медленно и тягомотно. Как то прихожу из магазина, мне ребята говорят:"Пошли к диспетчеру!" и мы пошли к диспетчеру.Пришли к диспетчеру. И тут начались странные вещи. Но сначала надо сказать несколько слов, для полноты картины, о нашем внешнем виде. А выглядели мы так; заросшие щетиной, в солдатских бриджах и сапогах,  и довершали картину, синие тренировочные футболки с закатанными руковами и на плече автомат. Вобщем, вид колоритный.
    И тут начались чудеса, во всяком случае для меня.Внезапно в нашей группе произошла смена лидера. Я смотрю и глазам своим не верю, тихий и не заметный ранее, рядовой Б вдруг  стал напирать на диспетчера:"Когда наконец Вы  отправите наш вагон?" "У меня арбузы пропадают!" "Какие арбузы!? Вы знаете кто мы?" "Ну, солдаты" "А какие солдаты!?" - напирал рядовой Б , имея ввиду нашу принадлежность к КГБ. И Тут до меня дошло, что мои соратники п'яные. Пока я ходил в магазин, они напились. Но всё закончилось прекрасно. По зрелым размышлениям, диспетчер решил поскорее избавиться от нашей пь'яной компании, от греха подальше. Он нас заверил, что через два часа он нас отправит. Своё обещание он сдержал и мы, ровно через два часа, двинулись в Симферополь. До Симферополя доехали без приключений, сдали груз  местным чекистам. Наша миссия была окончена и мы отправились в Ялту, в родную роту.
   Служба снова пошла своим обычным порядком. Однажды нам пришлось протягивать кабель в кабельной канализации. Каторжная работа. Кабель смазанный солидолом,тяжелый, гладкий и скользкий, выбивать из сил, мы тянули, сидя по колодцам кабельной канализации. Никогда не забуду того иступленного мата,выбивающихся из сил солдат, который звучал в этих колодцах. И командир взвода бился в истерике над моим колодцем: " И от меня, да по забористей!!!" Чтобы было понятно, что это была за работа, скажу, что после трех недель этой работы, у меня почернели и слезли ногти на мизинцах обеих рук, натёртые рукавицами. Потом я долго не был в этом районе, где-то около года. А когда я снова здесь появился, и как только я ступил на первый колодец, я отключился от окружающей меня действительности и в моей голове звучали все те маты, которые звучали в этих колодцах год назад. Тогда я понял, когда в фильмах показывают фронтовика, который пришел на место,где воевал и он слышит звуки боя, в котором он участвовал - это не художественный прием, а свойство нашей психики.
    Мой третий год службы начался с конфликта со старшиной. Я однажды не пошел утром на физзарядку. Не потому, что я стал "дедом", просто я простыл и заниматься физзарядкой, полуголым на ноябрьском дожде было не с руки. Но старшина решил, что я почувствовал себя "дедом" и когда наш взвод заступил в наряд, старшина отправил меня на кухню, не ведая, что это он наказал себя. Сначала я воспринял наряд на кухню, как обычное явление, но когда старшина стал пытаться портить мне жизнь, я показал ему "кузькину мать". Сначала старшина стал требовать от моих сменщиков, чтобы они заставляли меня мыть пол в столовой после окончания наряда. Но сменщики меня предупреждали заранее и я успевал помыть пол до окончания наряда. Мои сменщики принимали наряд без замечаний и я вылетал на спортплощадку с дикими криками и демонстрировал старшине,что я ещё полон сил. А вот о старшине этого не скажешь, ему пришлось месяц. питаться ходить домой. Дело в том, что когда он стучал в дверь кухни, я спрашивал:"Кто там?" Он никогда не отвечал и я сообщал ему:"Туалет направо по коридору!", с чем он и уходил не солоно хлебавши. Я брал на кухню гитару и в свободную минуту бренчал. Однажды, я вышел за веником и вот в этот момент старшина проник на кухню. Когда я влетел с веником в столовую
и позвал:"Леха,Леха!", - из амбразуры меня сверлили немигающие глаза старшины:"Лешки, Маньки, Ваньки остались на гражданке! Здесь есть рядовой Кулешов! ...Так так,товарищ Зуев, опять с гитарой?!" Я посмотрел на него как на идиота, внимательно осмотрел веник и ответил:" Нет,товарищ старшина, с веником!" Тут его прорвало, такого я от него никогда не слышал! Я покорно выслушал его тираду и вздохнул:"Эх хорошая у Вас дочка, товарищ старшина." Старшину вынесло из кухни, как ураганом.
    А я продолжал, пользуясь своим положением, ставить себя в наряд на кухню. В очередной раз, увидев, что я опять иду на кухню, старшина вскричал:"Нет Зуеву хватит ходить в наряд на кухню!." Вообще старшина был не плохим человеком, насколько это возможно в армии, и я сейчас несколько сожалею, что не стал с ним мириться. Месяца за два, до моего дембеля, он подошел ко мне и сказал:"Нам надо менять отношения, товарищ Зуев." "Чего уж там менять, товарищ старшина? Потерпите, до дембеля немного осталось." Старшина вздохнул и отправился восвояси.Когда я вспоминаю этот эпизод, я испытываю сожаление, но уже ничего изменить нельзя.
    У нашей роты были шефские связи с различными организациями города, что конечно приводило к некоторым казусам. Сейчас меня просто потрясает наша беспечность, я имею ввиду беспечность командиров, руководителей предприятий, о нас, солдатах, я не говорю, мы были безголовые, в силу своей молодости. Мы разгружали оборудование, когда приезжал на гастроли Московский цирк, помогали его устанавливать. Однажды я целый день  устанавливал прожекторы на "шаре смелости", под куполом цирка, без какой либо страховки.
Нашим шефом был и местный пивзавод. Ох и нализался я там однажды. Я, с моим напарником, на крыше варочного цеха загружал сахар в бункер. Мы таскали восьмидесяти килограммовые мешки, была ялтинская жара и мы, таская эти мешки, пили из двух чайников пиво,с неотделенным спиртом и фруктово - ягодное вино.
  Когда закончились восьмидесяти килограммовые мешки и начались пятидесятикилограммовые, а мы уже прилично нализались, и нам показались они очень легкими, мы стали таскать по два мешка. Правда, я после второй ходки, когда чуть не ступил мимо помоста, стал таскать по одному. Потом парни рассказали, их девчонки спрашивали, что это за ребята, что по два мешка носят, а мы просто дошли до седьмой степени самосозерцания. И было от чего. Как мы потом посчитали, мы выпили, на ялтинской жаре, по восемь бутылок пива и по две бутылки вина, в пересчете на бутылки. Как рассказывали очевидцы, когда я спускался с крыши цеха, по пожарной лестнице, морда моего лица совершенно отсутствовала,  к губе прилип окурок,короче - картина Репина. Ребята отвлекали офицера, чтобы он не видел эту эпическую картину. Когда вернулись в роту, я сказал замкомвзвода, что я буду спать там то и там,- разбудишь к отбою. Замкомвзвода разбудил меня к отбою, я сказал там своё "я" и, в хлам пьяный, залег в свою койку. Засыпая, я слышал, как, вернувшийся из увольнения мой соратник, что-то кричал и последняя моя мысль была, как не парадоксально,:"Вот, сволочь, нажрался и ещё выступает!"
   На следующий день мне мои сослуживцы поведали, как я шел по коридору казармы, ровно - ровно,как я уже ранее сообщал, морда моего лица совершенно отсутствовала, следом шел дежурный офицер,который, видимо, поставил себе задачу:"Если я упаду, то сдаст меня,сам виноват, а если не упаду, то и Бог с тобой." А я, по показаниям ребят, шел совершенно ровно,не качаясь, но морда лица отсутствовала, что было, то было.
После этого возлияния, я неделю не мог есть суп, он мне пивом пах. А между тем служба шла своим чередом, ребят моего взвода, в основном, я видел только спящими,уезжал, по службе, они ещё спали, приезжал - уже спали. Иногда случались отдушины, например, соревнования по стрельбе из пистолета. Дело было так, один офицер заболел и в команде от нашей роты не хватало стрелка. Мой друг, знал о том, что я до армии, стрелял из самодельного пистолета и предложил попробовать меня, после трех пробных выстрелов, заключение майора было следующее:"Вы стреляете не как спортсмен, а как гангстер." Мне было смешно, школьником я стрелял из самодельного пистолета, без прицела, который я сделал, работая кузнецом,два дня в неделю. и стрелял без промама по консервным банкам, которые раз в десять были меньше мишени для пистолета. Но выступил я плохо, дело в том, что мне дали ПМ из которого я не стрелял,  а бил он влево вниз, надо было брать упреждение. Я этого не знал,острота моего зрения не позволяла видеть,куда ложатся пули и я лихо всадил всю обойму, влево вниз, в круг, диаметром сто миллиметров, в двойки и тройки. Никто, собственно, от меня никаких результатов и не ожидал, нужно было только мое участие для зачета.А я тоже не в обиде, я с удовольствием пострелял из ПМ. Всё какое-то развлечение.
   И наконец третий год службы. Как мы и говорили, на первом году, что у нас не будет "дедовщины, так и случилось. Мы этим позорным делом. не стали заниматься. Я, как и положено третьему году службы, стал изредка дежурить в комендатуре, но это быстро закончилось. А вообще в комендатуре было весело. К коменданту частенько приходили его фронтовые друзья, он говорил мне,, что за меня подежурит и уединялся со своими друзьями, а я до 18 00 гулял по Ялте, иногда встречал его фронтовых друзей. Они расспрашивали как там полковник Бессмертный и мы тоже уединялись, чтобы выпить бутылочку - другую прекрасного крымского винца. В восемнадцать ноль - нуль,на пороге комендатуры, встреча с комендантом,нас обоих слегка покачивает и происходит "вахту сдал - вахту принял", вместе с вахтой получаю ключи и идем спать, комендант домой, а я в помещение комендатуры. Однажды я. попался, когда я пришел из комендатуры на ужин, на крыльцене меня уже ждал командир взвода, он сходу "пригласил" меня в канцелярию. Ну и начались нудные выяснения обстоятельств моего пьянства в комендатуре. Кто, как,  с кем,кто зачинщик, ну и прочее. Я сразу расставил точки над " и" и сразу сказал, что буду отвечать только на те вопросы, которые касаются только лично меня. Командир начал рисовать безрадостные картины моего ареста на пятнадцать суток, но видя,что они меня не впечатляют, задал мне главный вопрос,который его волновал:"Как ты целый день, пьяный, находился среди офицеров комендатуры?"  "А кто Вам сказал, что я был пьяный среди офицеров комендатуры?" "Но твоя шинель с утра весит грязная в коридоре.!?"  "Утром я просто упал, а выпил я после дежурства. И я поведал ему, как совершил утром полет на бреющем. Это была другая история, не менее захватывающая, вот она.
   Утром я шел в расположение роты на завтрак. По пути встретил солдата, прикомандированного к нашей роте, мы их называли "чекистами", так как они несли службу по охране Ялтинского отдела КГБ. Так вот, когда мы подошли к дороге, ведущей в распоряжение роты, то увидели, что все асфальтовое покрытие покрыто льдом. Это. местные пацаны сделали себе ледяную горку, полив покрытие дороги вечером водой. Не долго думая, а точнее не думая вообще, я разбежался и поехал.
Сначала все шло нормально, как говорил один персонаж, пролетая семнадцатый этаж,но лед закончился и начался щебень. Я тормознулся о щебень и воспарил над дорогой. Состояние полета мне даже стало доставлять удовольствие, но тут я обнаружил, что лечу своим орлиным. профилем, прямо в,  выступающий над щебнем, колодец. Я воскликнул "АССА",поскольку ничего более умного я придумать не успел, в воздухе перевернулся на спину и врубился загривком в этот колодец, кувыркнулся через голову,порвал на колене  мундир, а заодно и кожу,все на том же колене, поднялся и снова упал, теперь уже со смеха. Дело в том,что я увидел, как следом за мной летит мой спутник, не как орел, а как-то боком, комично дрыгая долговязыми конечностями, ударился о придорожный кипарис и со стоном под ним приземлился. Мы поднялись одновременно и двинулись дальше, оживленно обсуждая наше приключение.После завтрака, я надел другую шинель, так как моя была вся в грязи. Выслушав мой рассказ, командир успокоился и заключил, что этот инцидент останется между нами, на чем мы и расстались. Вообще, мое пьянство во время моей службы, это отдельная песня. Со спиртным я особенно не заморачивался, я поступал просто, раз в месяц,получив свое жалование, я покупал семьсот пятьдесят вина "Мускат красный камень" , благо в моем распоряжении был буфет девятого отдела КГБ, города Ялты. После того,когда заканчивал дела по службе, я с'едал эти семьсот пятьдесят и возвращался в часть. Никто не замечал,что я выпил, поэтому все, и солдаты и командиры, считали меня патологическим трезвенником, коим я вобщем то и являлся. Я не пьянел и у меня не было тяги к спиртному. Но из - за спиртного происходили смешные события.Как-то, в какой - то из прадников, вызвал меня дежурный офицер и попросил меня отвезти сообщение моему командиру взвода. Мне не хотелось пилить через всю Ялту и я попросил его послать кого -нибудь другого. Он ответил, что никого другого он послать не может, потому,что этот другой обязательно напьется. Я выдвинул последний, убойный аргумент: "Но Вы же сами видели, что я тоже пью." Я действительно выпил бутылку вина у него на глазах. А дело было так. Мы с капитаном плыли на теплоходе, в командировку, в Одессу, Вечером капитан принес в каюту бутылку вина. Ему вино не понравилось и он спросил меня:" Будешь пить?" " Запросто" - ответил я и тут же опорожнил бутылку. Капитан сидел как громом пораженный. "Так ты ж не пьешь." - выдавил он. - "Как видите пью."
       - "Кто же тогда у нас не пьет?
       -"Товарищ капитан, у ГСМ   
стоит столб, так вот он не пьет, у него чашки перевернуты." Ну вот я и напомнил ему этот эпизод. Но отвертеться от поездки в город мне так и не удалось. Капитан сказал, что он всё равно доверяет только мне и мне пришлось отправиться в путь. На третьем году моя служба шла стремительно, так как я постоянно был занят. Нудных традиций наших отцов и дедов мне больше не начитывали, по той простой причине, что в дни учебы меня брали на прокат командиры других взводов. Я откровенно не переваривал эти традиции.Я как - то  спросил своего командира:"Что вы все толкаете нам эти традиции, вместо конкретного дела.Я что, встретившись с американским солдатом, буду рассказывать ему о традициях наших отцов и дедов?" Короче, от этого словоблудия я был свободен и был этим доволен. Ребят моего взвода я видел только спящими, уезжал - они ещё спали, приезжал - они уже спали. Однажды утром меня не отправили на службу рано утром, как обычно, и я,как все добропорядочные солдаты принял участие в разводе. Получил приказ командира почистить перья и явиться на развод в мундире. На разводе, совершенно неожиданно, меня настиг мой дембель. Я, как натура увлекающаяся, совершенно о нём забыл. Майор окинул меня взглядом, видимо впечатление было неутешительное. Я тогда выглядел четырнадцатилетним пацаном. Однажды в автобусе в меня вцепилась маленькая девочка,лет трех - четырех:"Мама, мальчик солдат,давай возьмем его к нам домой!" Молодая мама, вся пунцовая, не могла оторвать от меня своего ребенка. Весь автобус веселился. "Почему свои награды не надел?"- расстраивался майор. "Я их в Артеке пионерам отдал, товарищ майор."  - "Ну сбегай хотя бы постригись, совсем мы тебя укатали,так похудел." - продолжал расстраиваться майор. Я сбегал в парикмахерскую, постригся, прибежал в роту, майор увидел меня и совсем расстроился:"Ну что ты постригся как пионер?!" Затем было прощание с ребятами и офицерами и наконец борт дембельского теплохода. Дембель на теплоходе оказался мероприятием чудовищным. Мои однополчане, все три года моей службы, считали, как собственно говоря, по их меркам и было, меня абсолютно непьющим. Вот эти три года они и фантазировали,как на дембельском теплоходе они будут крошить мне хлеб в водку и как я буду его клевать, как птенчик. Ну вот, как только сели на теплоход и начали праздновать дембель,они вспомнили эти фантазии. До хлеба в водке дело,конечно,  не дошло, но чтобы я пил наравне со всеми,следили ревностно. В результате наши великие знатоки алкогольных дел довольно быстро дошли до кондиции и и мне, с теми,кто держался еще на ногах, пришлось растаскивать по каютам этих горе- пьяниц.
   Наступила ночь. Не помню, но каким - то образом, я скорешился с нашим новым замполитом, который нас сопровождал.Он прекрасно пел и играл на гитаре. Он и меня подключил к этому импровизированному концерту. Короче говоря, он показывал мне аккордды, затем играл и пел, а я вторил за ним на второй гитаре. Мы так подожгли пассажиров, что танцы на палубе продолжались до четырех часов утра.
    На следующий день мне было не до спиртного. Я мявкнуть не успел, как мой замкомвзвода прилип к свежеокрашенному борту. Я его положил на бухту шлангов,для смывания палубы и спустился в машинное отделение, чтобы добыть у механиков ветошь и ацетон. С ветошью и ацетоном вернулся на палубу и начал оттирать мундир сержанта от краски. Сержант стонал:"Вить не надо, мне плохо." Только я отчистил мундир сержанта,как к борту прилип рядовой из первого взвода, пришлось и его почистить. Я понял,что-то надо предпринять, иначе мои собратья облепят этот борт, как мухи. Пришлось сделать плакат "Осторожно, окрашено!" Как ни странно, липнуть перестали. Но тут новая напасть, на рейде Севастополя на борт поднялся морской патруль. Кто-то из наших дуриков дал в морду какому - то майору, из пассажиров теплохода. По требованию старшего патруля, я разыскал нашего капитана, вкратце обрисовал ему ситуацию. "И что же они так напились?" - сокрушенно вздохнул капитан. Я совершенно по идиотски заметил, что ребята давно не пили, вот и дорвались. "А ты, что пил?" - резонно отпарировал капитан. Ему как - то удалось замять инцидент и патруль удалился с миром. Затем собрал всех и об'явил, что все должны сидеть по каютам, пока не протрезвеют,кто вылезет пьяный,получит в морду.  И что морды будет бить самолично и от души. После этой речи, до Одессы мы дошли без приключений. В Одессе, в полку нас встретили "радушно". В соответствии с тем отношением к  нам офицеров полка, о котором я уже писал. Нам не дали поговорить с ребятами, с которыми мы прошли "учебку". Нас сразу построили в коридоре штаба и, через приоткрытую дверь кабинета, мы услышали:"А что тут вошкаться? Документы им в зубы и пусть валят отсюда." Мимо проходил замполит полка и услышал эти речи. Он влетел в кабинет и обрушился на офицеров:"Что за хамство? Вы что себе позволяете? Эти солдаты демобилизованы в первую очередь, а значит это отличники боевой и политической подготовки. Сейчас же выписать им всем благодарности за добросовестную службу и проводить должным образом!" Замполит ушел, а эти канцелярские крысы выперли нас за ворота части, не дав нам даже увидеться с ребятами, с которыми, три года назад, мы проходили курс молодого бойца в "учебке". Они избавились от нас как от зачумленных, хотя до самолета было еще семь часов. Так бесславно закончилась моя служба в армии.
                   ЭПИЛОГ
   Через год, я возвращался с кавказа, потемневший от горного солнца,бородатый,волосы по плечи, неожиданно побывавший на собственных поминках,вобщем веселый и жизнерадостный. Но это тема другой истории, не менее увлекательной и не обычной.К которой я еще вернусь. А сейчас мой путь лежал через Ялту и было бы большим грехом, не посетить родную роту. Я пришел на КПП, там дежурил уже отрок из племени,молодого, незнакомого и я попросил его позвонить майору и сообщить, что прибыл "сумасшедший ефрейтор", что он и сделал, точнее, он позвонил майору и сообщил:"Товарищ майор, тут какой - то "сумасшедший ефрейтор " пришел". Майор дал команду:" Пропустить", - и я прошёл в расположение роты, зашёл в канцелярию, там уже собрались все офицеры роты. Как только я вошел, майор воскликнул:"О, ефрейтор, легок на помине! Только что тебя вспоминали!" "И что, много ругались?" - поинтересовался я. "Ну как можно, ты же у нас знаменитость." - сообщил майор. "Не понял" - действительно не понял я. "О твоей демобилизации стало известно в ЦК КПСС." И майор рассказал, что мой высокопоставленный недруг был в отпуске, когда меня демобилизовали, а когда вышел из отпуска и обнаружил, что он меня прозевал, то написал донос в ЦК на майора, ну и в частности там было, что майор демобилизовал в первую партию такого нехорошего человека, как я. Я поинтересовался у майора, не жалеет ли он, что демобилизовал меня в первую очередь, майор меня успокоил, что не жалеет и он все сделал правильно. Так что я теперь смеюсь,что когда я дембельнулся, все ЦК КПСС вздрогнуло, в полном составе.-'бдительными

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
я-пусечка

У последнего рубежа. Репортаж со сборного пункта призывников

Воскресенье, 13 Июля 2014 г. 12:45 (ссылка)
aif.ru/society/army/1206939

Под занавес весеннего призыва (он заканчивается 15 июля) отсюда к месту службы отправляют 49 солдат научных рот. Не за горами уже и осенний призыв, он начнётся 1 октября.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
velskiy

У последнего рубежа. Репортаж со сборного пункта призывников

Воскресенье, 13 Июля 2014 г. 04:18 (ссылка)
aif.ru/society/army/1206939

Под занавес весеннего призыва (он заканчивается 15 июля) отсюда к месту службы отправляют 49 солдат научных рот. Не за горами уже и осенний призыв, он начнётся 1 октября.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
konan-vesti

И.О. президента Украины Александр Турчинов показал свои армейские фотографии.

Среда, 07 Мая 2014 г. 19:09 (ссылка)
konan-vesti.blogspot.ru/201..._2325.html




Исполняющий обязанности президента Украины Александр Турчинов выложил свои армейские фотографии.Публикация Турчиновым снимков из дембельского альбома явно направлена на то, чтобы поддержать моральный дух украинских военнослужащих, которые проводят силовую операцию на востоке страны. 



СМОТРЕТЬ ФОТО

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
nickchay

Дворники созрели до войны с Западом

Вторник, 15 Апреля 2014 г. 12:21 (ссылка)


Почему идея комплектовать Российскую армию мигрантами — абсолютно гениальная?



 


Дворники созрели до войны с Западом




мигранты служба в армии федерация мигрантов















 

 

 

 

фото: Алексей Меринов

 




Какие они все-таки замечательные люди, эти наши трудовые мигранты.



Мы их гоняем в хвост и в гриву. И квоты им, и регистрации, и загранпаспорта. И полиция их обдирает, и дети дразнят, и нацики за ними охотятся. А они все равно зла не держат. Наоборот, хотят за нас воевать, служить в Вооруженных силах и «участвовать в защите обороны Российской Федерации». Сенсационное заявление о таком намерении миллионов мигрантов, проживающих на территории России, вчера поступило в информагентство Интерфакс.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<служба в армии - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda