Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 1885 сообщений
Cообщения с меткой

русская литература - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
Ada_Peters

Мифы вокруг смерти Сергея Есенина

Понедельник, 25 Сентября 2017 г. 08:37 (ссылка)





 Мифы
вокруг смерти Сергея Есенина


В 1970-е в прессе развернулась дискуссия о гибели Сергея Есенина. Утверждалось, что поэта убили сотрудники ОГПУ.

Некоторые исследователи говорили о том, что он физически не мог повеситься из-за низкого роста (168 сантиметров, тогда как высота потолка в гостинице «Англетер» достигала почти 4 метров).

Другие отмечали, что в ходе расследования исчез ряд важных документов.


Image Hosted by PiXS.ru


Поэт прибыл в Ленинград 24 декабря 1925 года. Зачем — точно неизвестно. То ли договариваться об издании нового сборника стихотворений, то ли скрываться от столичной милиции; в это время его имя фигурировало в 13 уголовных делах.

По другим данным, Есенин должен был поселиться в Ленинграде надолго — он намеревался издавать литературный журнал. Есенин стремился сохранить свою поездку в секрете, о ней знали только близкие друзья.
Читать далее...
Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Amymone

Музей-квартира А.А. Блока

Среда, 20 Сентября 2017 г. 16:43 (ссылка)

Это цитата сообщения К-Валентина Оригинальное сообщение

Музей-квартира А.А. Блока.





 







5685413_Bezimeni2 (528x94, 59Kb)



5685413_16_0258__blok_011 (700x466, 91Kb)



5685413_XXL_1 (373x560, 44Kb)  5685413_XXL (373x560, 52Kb)



В 1980 году в доме, где жил  Александр Александрович Блок (русский поэт, драматург, критик, переводчик родился 16  ноября 1880 года), был открыт музей-квартира Александра Блока - филиал Государственного музея истории Ленинграда . 



Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
rss_kulturologia

Блог проекта Культурология.Ру: Курортные романы: самые увлекательные любовные истории из классической литературы

Понедельник, 04 Сентября 2017 г. 14:45 (ссылка)


Что и говорить, сама атмосфера, царящая в курортных городах, способствует возникновению романтических отношений между отдыхающими. Но если для одних это просто легкий флирт по обоюдному согласию для развлечения, другие уезжают домой с разбитыми сердцами… Поэтому не случайно, что тема курортного романа нашла отражение во многих литературных произведениях.

Подробнее..

http://feedproxy.google.com/~r/kulturologia/~3/DT7LJafCoXY/

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_prilepin

Без заголовка

Пятница, 01 Сентября 2017 г. 22:02 (ссылка)

О ремесле сочинителя пару слов написал. И о ремесле переводчика тоже. И о мнимой провинциальности русской литературы.
http://stnmedia.ru/?id=42691&query_id=32801
"""""
Провинциальный переводчик в бандитском логове
Главное — понять среду обитания

Есть несколько литературных тем, в которых иные самоуверенные граждане желают казаться осведомлёнными. Первая тема касается того, что современная русская литература никому не интересна, потому что она провинциальна и касается собственно скучных российских реалий, а волшебный мир давно стал глобален. Подразумевается, что есть какая-то особенная «глобальная» литература, которую все читают, чтоб не замараться о чью-то там провинциальность. За всеми этими рассуждениями стоит смехотворно простое чувство: человеку просто нравится думать о том, что Россия провинциальна, и под свою нехитрую идею он глубокомысленно подгоняет всё подряд.

Между тем ничего более провинциального, чем русская литература XIX века, и предположить невозможно: все эти капитанские дочки, старосветские помещики, Невские проспекты, Бежины лужки, собачки Муму, лошади Вронского и остальные Холстомеры, смерть какого-то Ивана Ильича, чеховские мещане и мужики. Какое вообще до них могло быть дело французу или англичанину, и уж тем более американцу?

Но русская литература, как бы сегодня сказали, «взорвала» мир и создала канон, влияние которого по сей день огромно, а в прошлом столетии было просто определяющим: вспомните, как Хэм или Генри Миллер в автобиографических своих сочинениях, посвященных взрослению и первым литературным шагам, перечисляют и перечисляют русскую классику, которая научила их думать, писать, жить.

Большевистская революция принесла не только страдания, разрушения и террор. Еще она принесла веру странам третьего мира в то, что они тоже могут участвовать в экономическом, культурном, интеллектуальном соревновании со странами первого мира. Что они тоже люди, и, более того, творцы! Двадцатый век явил миру десятки, а то и сотни провинциальных литератур — и основная заслуга в этом, конечно же, Советской власти: вспомните все эти бесчисленные антологии африканской прозы, латиноамериканской поэзии, азиатской драмы и тому подобного. А какие танцы хороводили вокруг литераторов стран варшавского блока — как их провинциальность лелеяли!

Коммунисты, конечно же, особо отмечали идеологически выверенных художников, друзей Советского Союза, но с нами дружили реальные величины — достаточно сказать, что все латиноамериканские классики, кроме Борхеса, были «леваками». Потом, конечно, и Нобелевская премия подтянулась — её стали выдавать художникам, выдержанным идеологически, но с противоположным знаком, — однако, прямо говоря, не менее, а то и более провинциальным.

Любой человек, худо-бедно осведомленный с мировой культурой, отлично знает, что самые сильные литераторы современности рассказывают про, условно говоря, жизнь своего двора. Американец Франзен — про американский двор, Памук — про турецкий, Аля аль-Асуани — про египетский, Уэльбек — про французский, Амманити — про итальянский. Те, кто никого из перечисленных не знает, повторяют и повторяют благоглупости о провинциальности. Мне тут могут сказать, что здесь имеется в виду не провинциальность сюжетных коллизий, но провинциальность сознания. Я всё понимаю; но и это утверждение голословно.

Моя жена, читая недавно одного современного новомодного автора, сказала: «…да, хорошо, но — ты заметил? — большинство из них пишет так, будто в мире никого или почти никого помимо них — нет; России, например, точно нет, хотя если б только России…» Сказано это было далеко не в том смысле, что Россию стоило бы упомянуть и вообще про русских не забывать — нет, тут всё куда сложнее. Это метафизическое, труднопроговаривамое чувство: читая Льва Николаевича Толстого или Федора Михайловича Достоевского, с их нарочито русскими проблемами, типажами и сюжетами, ты на любой странице знаешь, что вокруг существует огромный и разнообразный мир — именно поэтому два вышеназванных автора по сей день являются крупнейшими мировыми писателями, соперничать в значимости с которыми могут единицы — Гомер, Шекспир, Данте, Вольтер, Гёте, а на Диккенсе и Драйзере уже спотыкаешься — рядом выглядят мелковато… Но и сегодня, читая, скажем, «провинциальные» книги Евгения Водолазкина и Александра Терехова, я определённо вижу вокруг описываемых ими сугубо русских вещей не просто мир, но вселенную и звездное небо над головой.

Не буду называть поименно наших знаменитых европейских коллег по ремеслу — а то еще в зависти обвинят, — но, зная их книги и даже находя эти сочинения симпатичными, я время от времени ловлю себя на мысли, что пространство того или иного романа — это пространство парижской кофейни: другого измерения у этой книжки нет и быть не может. На этом, пунктирно обозначив проблему, завершим.

Есть и вторая тема, позволяющая всякому поднимающему ее, уважать себя, но столь же, как и тема, поднятая выше, отдающая благоглупостью. «Не стоит, — говорят иные знатоки, — читать иностранную литературу вообще, она непереводима, все нужно читать в подлинниках. И российские реалии никому там не будут ясны именно по причине их непереводимости».

Удивительно, насколько люди не желают хотя с минимальной критичностью подходить к произносимому ими. Милые мои глубокомысленные говоруны, но мы ведь не читаем Библию и Коран в подлинниках, правда? Уже много веков как наследие античности или эпохи Возрождения стало культурным достоянием всего человечества — но мы не говорим на латыни, на древнегреческом, на староанглийском, на итальянских диалектах, давших начало их классической литературе. И что? Миллионы читателей, скажем, в Китае или Индии совершенно адекватно воспринимают наследие русской классики, а, в свою очередь, в России жили величайшие знатоки, интерпретаторы, исследователи, пожалуй, любой мировой литературы — далеко не всегда работая с оригиналами. Пушкин — уже он! — многое читал в переводах.

Речь сегодня разработана в такой высокой степени, а социальные, бытовые, криминальные, экономические или военные реалии разных народов настолько схожи, что перевести можно что угодно: главное, чтоб переводчик понимал среду, о которой идёт речь. Возникают ли сложности? Еще бы. Вот, к примеру, моя вчерашняя переписка с норвежской переводчицей моего романа. «Захар, скажите, пожалуйста, значение слова „фраер“ и варианта „битый фраер“». Отвечаю: фраер, в понимании воров, не сидевший человек, гражданский. Определение скорей презрительное. Но «битый фраер» — это фраер поживший, умеющий держать удар, сильного характера; это почти уважительное определение. Хотя для уголовного мира фраер всегда остается фраером, даже «битый». «Захар: „Была бы свинка — будет и щетинка“ — смысл этой пословицы?» Отвечаю: смысл банальный — есть свинка, есть щетинка. По принципу: есть корова — есть рога. Хотя некое юродство, некое лукавство, некая злая дурашливость этой фразы должна чувствоваться в переводе.

Собственно, зададимся вопросом: сложно ли норвежскому переводчику? Отвечаем: сложно. Справится ли он с работой? Думаю, да. Ничего невозможного тут нет. Посоветуется с норвежскими ворами и бандитами и все вопросы разрешит. Глобальность мира — не в унификации, друзья мои.

https://prilepin.livejournal.com/863295.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<русская литература - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda