Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 1586 сообщений
Cообщения с меткой

позор - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
Говорим_пишем_спорим (Автор -Loreyn_Kr)

ЖИЗНЬ УДАЛАСЬ!

Суббота, 25 Июня 2016 г. 19:04 (ссылка)

Попалась интересная, страстная статья о наших футболистах, написанная с болью и стыдом. Есть правда, чисто "новогазетские" высказывания, но я, например, с ними согласна, также как и с мнением о футболе.
Почитайте обязательно!
Алексей Поликовский

ЖИЗНЬ УДАЛАСЬ!
Почему я раз за разом пересматриваю сцену, на которой два молодых пижона вальяжно приветствуют друг друга, вытянув руки и хлопнув ладонью о ладонь?
https://gfycat.com/ifr/DishonestWatchfulGarpike
На 44-й минуте матча Россия—Словакия у линии нашей штрафной встретились молодые полузащитники Головин и Шатов. Словаки в этот момент готовились подавать угловой, устанавливали мяч в сектор. Встретившись, Головин и Шатов приветствовали друг друга, вытянув руки и хлопнув ладонью о ладонь. Счет в этот момент уже был 1:0 в пользу Словакии.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (7)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Независимый_калейдоскоп (Автор -LAMKA_2012)

Российские футболисты с позором покинули Евро.

Понедельник, 20 Июня 2016 г. 23:59 (ссылка)


Увидеть Париж и улететь! Уэльс - Россия 3:0



Великолепная игра Гаррета Бейла обеспечила сборной Уэльса уверенную победу над российской сборной, которая выглядела попросту мальчиками для битья.

2-Nrroc3GAU (604x413, 181Kb)


Метки:   Комментарии (32)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alek_YelGor

Что такое «выездная виза», и как она выглядела в СССР

Понедельник, 20 Июня 2016 г. 20:15 (ссылка)

Это цитата сообщения lj_dolboeb Оригинальное сообщение

Вдогонку к козыревской передаче на До///де, где мы с ним вспоминали 90-е годы, перестройку и перестрелку, хочу показать и объяснить один артефакт из той эпохи, который в передаче обсуждался предметно и подробно:

Это два советских загранпаспорта. Как видите, отличаются они тем, что один исполнен от руки, а другой — на пишущей машинке. В какой-нибудь другой стране это различие в докомпьютерную эпоху могло бы носить случайный характер и объясняться неодинаковой оснащённостью двух паспортных столов оргтехникой, или тем, что один паспорт выдан за полгода до второго. Но в СССР — как и в современной российской правоохранительной системе — каждая ничтожная закорючка имеет высший сакральный смысл. Дихотомия «чернила vs машинопись» в советских загранпаспортах — не исключение.

От руки в ОВИРе выписывался паспорт, годный только для поездок по соцлагерю — Болгария, Венгрия, ГДР, ПНР, Румыния, ЧССР. Для посещения всех этих стран советскому танкистучеловеку их въездная виза не требовалась. И внутри того самого соцлагеря перемещение между странами было безвизовым — как для их граждан, так и для советских гостей. Но вот для выезда из СССР в любую заграницу советскому человеку нужно было получать разрешение на выезд, формально от Отдела виз и регистрации МВД, фактически — от КГБ. Частному лицу полагалась однократная виза на каждый выезд. Для её получения нужно было представить какое-то обоснование поездки (приглашение, турпутёвку, письмо от организации о направлении в зарубежную командировку), два экземпляра довольно подробной анкеты, характеристику с места работы/учёбы за подписью парторга, профорга и директора предприятия, оригинал загранпаспорта, а также заполненную с одной стороны почтовую открытку с маркой за 3 коп. Когда ОВИР принимал решение по просьбе гражданина о разрешении однократного выезда за рубеж, он на этой открытке ставил штамп с приглашением заплатить пошлину (31 рубль за соцстраны, 201 — за капстраны), явиться с квитанцией и забрать готовый паспорт в приёмные часы. Или не забрать, если отказали, но тогда уж и пошлину не платить... Процедура оформления трёхдневной командировки в Софию и эмиграции в Израиль навсегда была в части требований ОВИРа совершенно идентичной. То есть человеку, который собирался с позором лишиться работы, жилья, советского гражданства, 500 рублей за отказ от него, всех паспортов и любой надежды на последующий въезд в СССР, нужно было сперва обойти местком, партком и администрацию своего учреждения, и собрать там характеристики, подтверждающие, что он достаточно «в быту скромен, с коллегами по работе общителен», чтоб Комитет государственной безопасности согласился без опасений отпустить его в логово сионистского агрессора. Так Израиль официально назывался в советских газетах с тех пор, как в июне 1967 года разбил армии египтян, иорданцев и сирийцев в Шестидневной войне — а СССР в ответ расторг дипотношения. Впрочем, вернёмся к советским паспортам и их высоким смыслам.

На второй иллюстрации мы видим, что сами по себе одноразовые разрешения оформлялись тоже по-разному, в зависимости от направления выезда. Название капстраны, срок и цель поездки в неё вбивались на пишмашинке. При разрешении на выезд в безвизовые соцстраны (которых было на свете в 20 раз меньше, а разрешения туда требовались чаще) дату вписывали по-прежнему от руки, зато название страны и цель поездки оттискивали с помощью штемпеля, экономя труд писаря. Такая вот советская бюрократическая эргономика, самая эргономичная в мире.

В верхней части каждой страницы с разрешением на выезд оставлено место для двух советских печатей о пересечении границы-на-замке. По этой простой причине одним разрешением просто технически нельзя было воспользоваться два раза.

В нижней части страницы — отметка госбанка о продаже выезжающему гражданину валюты, с указанием либо проданной суммы в рублях, либо срока, из которого она рассчитывалась. Каждый счастливчик, получивший разрешение на выезд, имел право поехать в банк на улицу Бутлерова и обменять у государства свои деревянные рубли на ту или иную форму инвалюты. Годичная квота для каждого типа страны и поездки устанавливалась постановлением Совета министров СССР, и в 1980-е она была, по моим ощущениям, очень щедрой. Особенно для капстран, куда можно было на год поменять 900 рублей — по официальному советскому курсу, где доллар стабильно стоил 63 копейки, чехословацкая крона — 10 копеек, а немецкая марка, независимо от того, восточная или западная, — 30 копеек. В реальности к 1988 году доллар на советском чёрном рынке вырос уже до 10 рублей, а банки Западного Берлина обменивали одну бундесмарку на 10 марок ГДР совершенно официально, с квитанцией и кассовым чеком. В продвинутой в этом смысле Варшаве (через которую проходил любой поезд с Белорусского вокзала на Берлин, Прагу, Париж и Лондон) грузчики на вокзале скупали доллары вообще по 25 рублей...

Сколько на этой фантастической карусели обменных курсов мог за одну командировку заработать простой советский чекист, с правом на ношение валюты — страшно себе представить. Но была среди выезжающих советских граждан одна категория, которая этих щедрот государства на себе не испытала. Евреи, отбывавшие на ПМЖ в Государство Израиль, имели право из всех своих личных денег поменять на доллары 90 советских рублей на человека. По курсу выходило 143 доллара в «моём» 1990 году. Это были все сбережения, которые им разрешалось вывезти из СССР. Как тут не вспомнить анекдот про попугая, требовавшего права на выезд «хоть тушкой, хоть чучелом».

Конечно, загранпаспорта вспомнились мне прежде всего в связи с эфиром у Козырева, но ничуть не менее актуальный сегодняшний контекст для этих воспоминаний — последние инициативы Ирины Яровой и Ко., посвященные ограничению на выезд россиян из страны, под самыми разными предлогами. Отличие между советскими порядками и тем, что предлагают Яровая с Озеровым — в том, что советская власть ограничивала всех подряд, а взбесившийся принтер предлагает ввести запрет выезда в качестве персональной внесудебной расправы для отдельных категорий неугодных власти лиц. Например, тех, кого «предупредили об ответственности за экстремизм» — как академика Юрия Рыжова, которому прокурор вынес такое предупреждение просто за поданную городским властям заявку на проведение мирного, санкционированного шествия памяти Бориса Немцова. Никаких действий, дающих основание предупреждать про экстремизм, Рыжов не совершал. Обвинить его не в чем. И предупреждение — мера совершенно беззубая. Но по законопроекту Яровой она должна отрастить зубы, став формальным поводом для закрытия академика за железным занавесом сроком на 5 лет.

А общее между предложением Яровой и советской практикой ограничения выезда — их абсурдность, дебильность и полная неэффективность для решения каких-либо полезных государству задач. Утечкам мозгов, бегству из СССР учёных, спортсменов, музыкантов, писателей и художников этот режим помешать не мог. Как не мешал он ни вербовке иностранных агентов внутри СССР, ни бегству на Запад советских силовиков, с ранних сталинских лет до поздних горбачёвских. Этот режим всего лишь создавал у ряда категорий советских людей лишний повод задуматься об эмиграции: каждый раз, оказавшись за границей, они понимали, что этот раз может оказаться последним, и лишний раз задумывались об отказе от возвращения. О котором совершенно не надо думать гражданам стран, где о запрете на выезд не слышали. Американцу или европейцу вообще не объяснишь, что такое «отказ от возвращения на Родину», кому он должен адресоваться, и в чём выражаться. Человек просто поехал за границу по своим делам, и находится там, сколько считает нужным. А в УК РСФСР «отказ от возвращения на Родину» был уголовным преступлением из диспозиции ст. 64 «Измена Родине», предусматривавшей наказание вплоть до смертной казни с конфискацией имущества. Два мира, два Шапиро.

http://dolboeb.livejournal.com/2990668.html

Метки:   Комментарии (4)КомментироватьВ цитатник или сообщество
pmos_nmos

Позор!

Вторник, 31 Мая 2016 г. 16:35 (ссылка)




Снимок экрана 2016-05-31 в 3.58.06 PM (472x246, 194Kb)

Метки:   Комментарии (5)КомментироватьВ цитатник или сообщество
DVN133

А ВЫ ГОВОРИТЕ - НЕ БЫЛО ЭТОГО.

Четверг, 26 Мая 2016 г. 11:23 (ссылка)

Из воспоминаний Леонида Николаевича Рабичева, прошедшего Великую Отечественную Войну с ноября 1942 г.

Снимаем с повозки мертвого солдата, вынимаем из кармана его военный билет, бирку. Его надо похоронить. Но сначала заходим в дом. Три больших комнаты, две мертвые женщины и три мертвые девочки, юбки у всех задраны, а между ног донышками наружу торчат пустые винные бутылки. Я иду вдоль стены дома, вторая дверь, коридор, дверь и еще две смежные комнаты, на каждой из кроватей, а их три, лежат мертвые женщины с раздвинутыми ногами и бутылками.

Ну предположим, всех изнасиловали и застрелили. Подушки залиты кровью. Но откуда это садистское желание — воткнуть бутылки? Наша пехота, наши танкисты, деревенские и городские ребята, у всех на Родине семьи, матери, сестры.

Я понимаю — убил в бою, если ты не убьешь, тебя убьют. После первого убийства шок, у одного озноб, у другого рвота. Но здесь какая-то ужасная садистская игра, что-то вроде соревнования: кто больше бутылок воткнет, и ведь это в каждом доме. Нет, не мы, не армейские связисты. Это пехотинцы, танкисты, минометчики. Они первые входили в дома.



…Да, это было пять месяцев назад, когда войска наши в Восточной Пруссии настигли эвакуирующееся из Гольдапа, Инстербурга и других оставляемых немецкой армией городов гражданское население. На повозках и машинах, пешком старики, женщины, дети, большие патриархальные семьи медленно по всем дорогам и магистралям страны уходили на запад.

Наши танкисты, пехотинцы, артиллеристы, связисты нагнали их, чтобы освободить путь, посбрасывали в кюветы на обочинах шоссе их повозки с мебелью, саквояжами, чемоданами, лошадьми, оттеснили в сторону стариков и детей и, позабыв о долге и чести и об отступающих без боя немецких подразделениях, тысячами набросились на женщин и девочек.



Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.

Обливающихся кровью и теряющих сознание оттаскивают в сторону, бросающихся на помощь им детей расстреливают. Гогот, рычание, смех, крики и стоны. А их командиры, их майоры и полковники стоят на шоссе, кто посмеивается, а кто и дирижирует — нет, скорее, регулирует. Это чтобы все их солдаты без исключения поучаствовали. Нет, не круговая порука, и вовсе не месть проклятым оккупантам — этот адский смертельный групповой секс.

Вседозволенность, безнаказанность, обезличенность и жестокая логика обезумевшей толпы. Потрясенный, я сидел в кабине полуторки, шофер мой Демидов стоял в очереди, а мне мерещился Карфаген Флобера, и я понимал, что война далеко не все спишет. А полковник, тот, что только что дирижировал, не выдерживает и сам занимает очередь, а майор отстреливает свидетелей, бьющихся в истерике детей и стариков.

— Кончай! По машинам! А сзади уже следующее подразделение. И опять остановка, и я не могу удержать своих связистов, которые тоже уже становятся в новые очереди, а телефонисточки мои давятся от хохота, а у меня тошнота подступает к горлу. До горизонта между гор тряпья, перевернутых повозок трупы женщин, стариков, детей.



Шоссе освобождается для движения. Темнеет. Слева и справа немецкие фольварки. Получаем команду расположиться на ночлег. Это часть штаба нашей армии: командующий артиллерии, ПВО, политотдел. Мне и моему взводу управления достается фольварк в двух километрах от шоссе. Во всех комнатах трупы детей, стариков и изнасилованных и застреленных женщин. Мы так устали, что, не обращая на них внимания, ложимся на пол между ними и засыпаем.

…Итак, я помогаю выносить трупы. Замираю у стены дома.

Весна, на земле первая зеленая трава, яркое горячее солнце. Дом наш островерхий, с флюгерами, в готическом стиле, крытый красной черепицей, вероятно, ему лет двести, двор, мощенный каменными плитами, которым лет пятьсот.

В Европе мы, в Европе!



Размечтался, и вдруг в распахнутые ворота входят две шестнадцатилетние девочки-немки. В глазах никакого страха, но жуткое беспокойство.

Увидели меня, подбежали и, перебивая друг друга, на немецком языке пытаются мне объяснить что-то. Хотя языка я не знаю, но слышу слова «мутер», «фатер», «брудер».

Мне становится понятно, что в обстановке панического бегства они где-то потеряли свою семью.

Мне ужасно жалко их, я понимаю, что им надо из нашего штабного двора бежать куда глаза глядят и быстрее, и я говорю им:

— Муттер, фатер, брудер — нихт! — и показываю пальцем на вторые дальние ворота — туда, мол. И подталкиваю их.

Тут они понимают меня, стремительно уходят, исчезают из поля зрения, и я с облегчением вздыхаю — хоть двух девочек спас, и направляюсь на второй этаж к своим телефонам, внимательно слежу за передвижением частей, но не проходит и двадцати минут, как до меня со двора доносятся какие-то крики, вопли, смех, мат.

Бросаюсь к окну.

На ступеньках дома стоит майор А., а два сержанта вывернули руки, согнули в три погибели тех самых двух девочек, а напротив — вся штабармейская обслуга — шофера, ординарцы, писари, посыльные.

— Николаев, Сидоров, Харитонов, Пименов… — командует майор А. — Взять девочек за руки и ноги, юбки и блузки долой! В две шеренги становись! Ремни расстегнуть, штаны и кальсоны спустить! Справа и слева, по одному, начинай!

А. командует, а по лестнице из дома бегут и подстраиваются в шеренги мои связисты, мой взвод. А две «спасенные» мной девочки лежат на древних каменных плитах, руки в тисках, рты забиты косынками, ноги раздвинуты — они уже не пытаются вырываться из рук четырех сержантов, а пятый срывает и рвет на части их блузочки, лифчики, юбки, штанишки.

Выбежали из дома мои телефонистки — смех и мат.

А шеренги не уменьшаются, поднимаются одни, спускаются другие, а вокруг мучениц уже лужи крови, а шеренгам, гоготу и мату нет конца.

Девчонки уже без сознания, а оргия продолжается.

Гордо подбоченясь, командует майор А. Но вот поднимается последний, и на два полутрупа набрасываются палачи-сержанты.

Майор А. вытаскивает из кобуры наган и стреляет в окровавленные рты мучениц, и сержанты тащат их изуродованные тела в свинарник, и голодные свиньи начинают отрывать у них уши, носы, груди, и через несколько минут от них остаются только два черепа, кости, позвонки.

Мне страшно, отвратительно.

Внезапно к горлу подкатывает тошнота, и меня выворачивает наизнанку.

Майор А. — боже, какой подлец!

Я не могу работать, выбегаю из дома, не разбирая дороги, иду куда-то, возвращаюсь, я не могу, я должен заглянуть в свинарник.

Передо мной налитые кровью свиные глаза, а среди соломы, свиного помета два черепа, челюсть, несколько позвонков и костей и два золотых крестика — две «спасенные» мной девочки.

В этом году Леониду Николаевичу исполнится 93 года.

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Оксана_Андрусенко

О СТЫДЕ, совести, позоре, сраме, скандале, неудобстве, половых органах.о.Андрей Ткачев

Среда, 25 Мая 2016 г. 09:57 (ссылка)




Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ejkova

О СТЫДЕ, совести, позоре, сраме, скандале, неудобстве, половых органах.

Вторник, 24 Мая 2016 г. 19:04 (ссылка)



Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Фитиль_Дом2 (Автор -Лариса_Дунаева)

НАШ ЗВЁЗДНЫЙ КОЛХОЗ В КАННАХ.

Вторник, 24 Мая 2016 г. 12:58 (ссылка)

Наши в Каннах -- жалкое зрелище. И дело -- не только в дебелой женщине Лене Лениной, которая давно затмила всех тамошних шутов.
1 (700x466, 330Kb)

Увы, наши селебы -- голимый колхоз, начисто лишённый чувства прекрасного.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (5)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Оксана_Андрусенко

Херсон - окно в мир, и небольшой секрет, который разболтал Порошенко. А.Шарий

Четверг, 19 Мая 2016 г. 12:31 (ссылка)




Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Оксана_Андрусенко

Петр Порошенко, Мазепа и рэп. Анатолий Шарий

Среда, 11 Мая 2016 г. 10:13 (ссылка)




Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<позор - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda