Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 10 сообщений
Cообщения с меткой

норманисты - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
стрелец_2012

Историки-норманисты оценили фильм «Викинг» - В.А.Чудинов

Воскресенье, 12 Марта 2017 г. 12:39 (ссылка)




На этот раз целью данной статьи была не демонстрация откликов зрителей на фильм (хотя какую-то ее часть они заняли), а рассмотрение позиции как историков-норманистов, так и создателей фильма. И можно отметить два момента: 1) ни те, ни другие не ожидали отрицательной реакции большинства зрителей и 2) цель служения своему народу у них подменена иной – свободой творчества. Иначе говоря, «да здравствует авторское кино, ибо пипл всё схавает»!



Но по ходу рассмотрения выяснилось, что свободу творчества они требуют оставить только себе, тогда как другие режиссёры должны придерживаться исторической достоверности. А поскольку одни из них считают каноном «Повесть временных лет», а другие считают это произведение не историческим источником, а чисто литературным опусом, которому нет подтверждения, то одни защитники утверждают, что фильм снят чисто по летописи, тогда как другие уверяют, что все отклонения от нее в фильме смотрятся намного интереснее, чем те, которые следуют летописи.



Я помню печальный финал проекта «Гордон-Кихот» на Первом канале ТВ, где я был участником передачи, и Гордон пытался показать, что русского населения древней Германии не существовало, вопреки очевидным фактам и источникам. Александр был одет в серую хламиду могильщика, как бы желающего похоронить все попытки показать древность русской культуры, тогда как Михаил Задорнов, в белой рубашке и белых брюках (как бы ангел с небес), которого поддерживали кроме меня Драгункин и Джигурда, блестяще парировал выпады Гордона, хотя сторонников Гордона было раза в три больше. Правда, переговорить рядовому телевизионному журналисту мастера юмора и сатиры с многолетним стажем свободного владения словом было невозможно, а защитники Гордона оперировали не фактами, а странными метафорами, типа того, что Задорнов кормит зрителей «вонючей похлёбкой». Однако на «похлёбку» Задорного зрители валят валом, тогда как о лекциях защитников Гордона ничего такого не слышно. И в финале Гордон выглядел побитым и уничтоженным. Позже Гордон нападал на признание Аркаима замечательным памятником русской истории, и еще на какие-то русские древности, но, видимо, руководители Первого канала вовремя спохватились, видя если не словесное, то идейное поражение не только Гордона, но и первого канала. И с этой исторической передачи его сняли, и более года его на ТВ не приглашали, а когда он вернулся, то повёл иную тематику: «Мужское и женское». Ибо историческое направление он завалил.



И вот теперь он снова расправил крылья: ему предоставилась возможность защитить тех, кто обливал грязью русскую историю. И защищал он, как обычно, чисто голословно, весьма поверхностно, называя летопись «литературным», а не «историческим» жанром, чем, разумеется, вызвал негодование многих профессиональных историков (но одобрение своих единоверцев в студии). Более того, он утверждал, что в Х веке у русских не было никакой письменности, хотя даже академическая наука полагает, что святой Кирилл (вместе с братом Мефодием) создал кириллицу еще в IVвеке, около 863 года. Это уже явная подтасовка исторических фактов в угоду сиюминутной защиты неумного оправдания фильма.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ZnichKa

Учебник по русской истории для взрослых

Суббота, 31 Декабря 2016 г. 09:47 (ссылка)

Это цитата сообщения Сергий_Былинин Оригинальное сообщение

Учебник по русской истории для взрослых...




...без малого 10 лет отработав на ниве исторического наробраза, давным-давно пришел я к идее учебника для взрослых. Ну, детско-школьных учебников-то перечитал мильЁн... Но есть хитрый порожек. После школьного образования человек сильно взрослеет, а историческая память его остается сказочно-детской. Конечно не детсадовской, но не выше 8 класса  или полового созревания. Уж таковы до сих пор методики школьного преподавания истории. Это - не правильно... Конечно, грамотный и интересующийся историей человек может купить себе учебник для ВУЗов и... читать его до у... .Ага-ага,  а то я не знаю куда это выльется. А кругом агрессивно-популярная среда, гораздая на продажу исторического тела...



Короче, ниже одна из глав (пока №2) из задуманного учебника для послешкольного размышления о полученных знаниях и преодоления современного исторического НЕДООБРАЗОВАНИЯ.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Великая_Хазария

Ненормальные норманисты и антинормальные антинорманисты-5

Суббота, 01 Ноября 2014 г. 12:32 (ссылка)


Рычаг без точки опоры.



 



Мы говорили уже, что основной точкой опоры норманистов является "Повесть временных лет"



Но насколько можно верить этому первоисточнику, да и первоисточник ли это?

Екатерина Вторая, как мы уже разобрали выше стала имрератрицей Русской не в результате волеизъявления народа, а в результате дворцовых интриг и дворцовых переворотов во "второе смутное время послепетровской России"

Об этолм иожно посмотреть хорошие фильмы:

http://serialist.org/russkie-serialy/536-tayny-dvo...erevorotov-1234567-seriya.html

или

http://tfile.me/forum/viewtopic.php?t=285444

и

http://tfile.me/forum/viewtopic.php?t=325048







Трою разрушил Шлиман, а  историю Руси Екатерина







Мы уже знаем, что уничтожив множество претендентов, Екатерина, не будучи ни русской, ни Романовой, и законно имевшая право претендовать на звание вдовствующей императрицы (убиенного ею Петра Третьего), ну в лучшем случае регента при Павле (законность рождения которого тоже подвергается сомнению), она совершила то, что не удавалось ни до нее, ни после ее  завоевателями, а именно уничтожить законность русской государственности.

Екатерина считала, что русский народ способен лишь беспробудно пить и лежать на печи. А все что сделали русские, было сделано под чутким и мудрым руководством просвещенных немцев. Себя она тоже считала просвещенной. Нужен был лишь прецедент, показывающий, что без нее (немки) и вообще без немцев, Россия погрузится в хаос.

И едва укрепившись у власти, Екатерина поставила стратегическую задачу "написания и упорядочения" истории Империи, и с успехом и осуществила это мероприятие.

Необходимо отметить, что к тому времени, то есть ко второй половине XVIII века, в руках Правителей Российской Империи появились и материалы необходимые для этого, и исполнители способные на великую мистификацию. Империя во всем пыталась догнать Европейские страны.

Именно Екатерина II, европейски образованный человек, приехав в Российскую Империю и со временем получив доступ к архивным первоисточникам, пришла в ужас, обратив внимание, что вся история государства держится на словесной былинной мифологии и не имеет доказательной логики и находится в хаосе бездоказательности и взаимоисключающих противоречий.

Разве можно было считать серьезным утверждение Московских Рюриковичей, что Киевская Русь принадлежит Московии на том основании, что Московский князь вышел из Киевской династии Рюриковичей. К тому времени в Европе была не одна династия, представители которой были одной веры, правили в разных странах, однако не посягали только на этом основании на чужие страны.

И тогда Императрица усердно принялась за дело. И конечно Екатерина II не из-за простого бескорыстия принялась "писать и упорядочивать" российскую историю. Все проделывалось не без величайшего умысла. Ведь в том длинном ряду московских, а позже российских, Князей, Царей и Императоров должна была занять одно из почетнейших мест и сама Екатерина II. И чем величественнее и благороднее оказывался тот ряд, тем величественнее в нем смотрелась она - принцесса германская.

Она мысли не допускала, что в царском роду может оказаться среди татаро-монгольской рядовой знати. Это был кошмар! Такого, для европейски образованного человека того времени, даже во сне нельзя было допускать.







Кто придумал русскую историю. Андерсен и братья Гримм отдыхают.



Изображение

Герард Фридрих Миллер, точнее Мёллер (1705-1783) — русский историк, этнограф и архивист немецкого происхождения.



И Екатерина II 4 декабря 1783 года своим Указом повелела создать "Комиссию для составления записок(!) о древней истории, преимущественно России" под начальством и наблюдением графа А.П. Шувалова".

/В.О.Ключевский "Исторические портреты", стр.564./

Вот как Указ исполнен на практике.

"... назначить... до 10 человек, которые совокупными трудами составили бы полезные записки о древней истории, преимущественно же касающиеся России, делая краткие выписки из древних русских летописей и иноземных писателей по известному (Екатерине II. - В.Б.) довольно своеобразному плану. Эти ученые составляют "собрание"; но их избирает Шувалов, предпочитая при выборе "прилежность и точность остроумию", и представляет императрице. Между членами этого собрания должно быть три или четыре человека, не обремененных другими должностями или достаточно досужих, чтобы трудиться над этим поручаемым им делом, получая за этот труд особое вознаграждение. Собрание будет состоять под высочайшим покровительством. "Начальствующий" над ним распределяет труд между членами, наблюдает за успешным его течением, исправляет ошибки, собирает всех членов по своему усмотрению и представляет императрице труды собрания, которые с ее дозволения печатаются в вольной типографии на счет Кабинета...Этот начальствующий не то директор миллеровского исторического департамента, не то председатель ученого исторического общества".

/ В.О.Ключевский "Исторические портреты", стр.564-565./

Даже профессор, заведующий кафедрой Российской истории Московского Университета В.О.Ключевский, лицо особо преданное Императору, уже в начале XX века, не считал возможным сообщить читателю состав той "Комиссии". То ли действительно состав был строго засекречен еще Екатериной II, то ли сам профессор не счел нужным афишировать данный вопрос. Он лишь, вскользь, кивнул на "директора миллеровского департамента".

Итак, "начальствующим" по "сочинению Российской истории" по велению Екатерины II стал Герард Фридрих Миллер, в лице, так называемого "миллеровского исторического департамента", так как сам академик в 1783 году ушел в мир иной. Но именно Миллер Г.Ф. оказал решающее влияние на "сочиняемую российскую историю".

Послушаем профессора В.О.Ключевского:

"Неудачный опыт (первых царей из династии Романовых. - В.Б.) не погасил мысли составить русскую историю посредством особого правительственного учреждения. Перенесемся в другую эпоху, к первым годам царствования... Елизаветы (дочь Петра I, была на престоле с 1741 по 1761 год. - В.Б.). При Академии наук усердно трудился над русской историей приезжий ученый Герард Фридрих Миллер (проживал в России с 1725 года; приглашен Петром I; с 1731 года член Петербургской Академии Наук, профессор истории. - В.Б.). Он почти 10 лет ездил по городам Сибири, разбирая тамошние архивы (и изымая нужные материалы. - В.Б.), проехал более 30 тысяч верст и в 1743 г. привез в Петербург необъятную массу... документов. Через год он предложил учредить при Академии наук "Исторический департамент для сочинения истории и географии Российской Империи" с особой должностью историографа во главе и с двумя при нем адьюнктами...Но предложение Миллера не было принято Академией (и Императрицей. - В.Б.)".

/ В.О.Ключевский "Исторические портреты", стр.563-564./

Как видим, предложение профессора Миллера "о составлении русской истории посредством особого правительственного учреждения" было принято лишь Екатериной II.

Прошу обратить внимание читателя, - господин Миллер искал "исторические материалы" в Заволжье и в Сибири, то есть, он изымал материалы, касающиеся татаро-монгольского прошлого Московии (1238-1598 годы).

Материалы архивов европейской части Империи приказал свезти в Московию еще Петр I. Надобно отметить, что и он пытался написать "Историю Российского государства", для чего и пригласил Г.Ф. Миллера из Германии.

Однако Миллер в те годы еще не был готов писать историю Империи, а ученый - великий украинец Феофан Прокопович - попросту уклонился от писания мифологии. Он, закончивший Киевскую Могилянскую Академию, владел настоящими знаниями.

"Петр, особенно к концу царствования, очень интересовался прошлым своего отечества, заботился о собирании и сохранении исторических памятников, говорил ученому Феофану Прокоповичу: "Когда же мы увидим, полную историю России?", неоднократно заказывал написать общедоступное (а вернее сказать, "великорусское") руководство по русской истории".

/В.О.Ключевский "Исторические портреты", стр. 211./

Кто же мог входить в "Комиссию по составлению русской истории посредством особого правительственного учреждения"?

Вот кто был особенно приближен и пользовался великим доверием Екатерины II.

1. Шувалов Андрей Петрович (1744-1789) - граф, сын фельдмаршала Шувалова П.И. С 1783 года начальствующий над "комиссией для составления записок о древней истории, преимущественно России". С 1787 г. член Совета при Императрице, сенатор.

2. Болтин Иван Никитич (1735-1792) - историк, государственный деятель, генерал-майор. Особо агрессивно ополчался на критиков официальной мифологии Российской Империи, как-то: Леклерка, князя Щербатова и др.

3. Паллас Петр Симон (1741-1811)- член Петербургской Академии Наук с 1767г. Учился в Германии, Голландии, Великобритании. В 1768-1774 гг. возглавлял экспедицию Академии наук, прошедшую от Нижнего Поволжья до Забайкалья. В дальнейшем, до 1793 года, работал в Академии.

4. Мусин-Пушкин Алексей Иванович (1744-1817) - граф. Государственный деятель, историк, член Российской Академии Наук с 1789г. "Великий собиратель" раритетов старины. Постоянно жил в Санкт-Петербурге, все старинные рукописи им "найденные" - сгорели в Москве.

5. Храповицкий Александр Васильевич (1749-1801) - государственный деятель, писатель. В1782-1793 годы Статс-секретарь Императрицы Екатерины II.

6. Бантыш-Каменский Николай Николаевич (1737-1814) - Государственный деятель, историк, археограф, управляющий Московским архивом Коллегии иностранных дел (1783-1814).

Вне всякого сомнения, эти российские деятели, и ряд других, приняли активное участие в "сочинении" "Истории Российского государства". Несомненно, ими "составленные записки", отредактированные графом Шуваловым А.П., ложились на стол Екатерины II для окончательной корректировки. И свершилось! В 1792 году "Екатерининская история" увидела свет! С тех пор вносить что-либо иное в повествовательный каркас истории Российской Империи категорически воспрещалось.

А дабы убедиться, что действительно произошла величайшая мистификация, предлагаю читателю вместе со мной исследовать "Памятные записки А.В.Храповицкого, статс-секретаря императрицы Екатерины II", написанные им с 1782 по 1793 годы, прошедшие многократную царскую и церковные цензуры и изданные в 1862 году. Книга переиздана в 1990 году в Москве.

Итак, послушаем А.В.Храповицкого.

"Упражнялись в Законодательстве и в Истории. - "Теперь за Законы не могу приняться, но думаю, что могу взяться за Историю (Российскую. - В.Б.)".

/ "Памятные записки...", стр.213./

"Упражняются (Екатерина II. - В.Б.) в продолжении Истории Российской...".

/ "Памятные записки...", стр.244./

"При разборе внутренней почты мне (Екатерина II. - В.Б.) сказывали, что упражняются теперь в составлении родословной Российских Великих Князей, и что эта поверка Истории и Хронологии".

/"Памятные записки...", стр.263./

Как видим, в дневниковых записках приводятся слова лично сказанные Екатериной II, что составляет повышенную ценность работы.



Так упражнялись немка Екатерина и немец Миллер со своими пидлабузниками над нашей историей.







А был ли мальчик (Нестор)?





Екатерина II имела в своем распоряжении все древнейшие шедевры Киевской славянской письменности, в том числе ценное сочинение легендарного Нестора "Повесть временных лет".

Вполне возможно, шедевр мог называться по-другому, да и в текст, дошедший к нам, могли быть внесены существенные изменения. Здесь сомневаться не стоит, иначе он бы дошел до нас в оригинале.

А то, что оригинал существовал и был в руках Екатерины II, засвидетельствовал лично А.В.Храповицкий.

"Принялись за Российскую Историю; говорили со мной о Нестере. Я: nous l`avons vu en original".

/ "Памятные записки...", стр.243./

Они видели. После них оригинала больше никто не видел. Интересно, правда?

Куда они его дели? Есть только один вариант ответа на этот вопрос.

Кстати, я об этом факте можно прочесть в книге Владимира Белинского "Моксель":

"1791 года, 22 июня, статс-секретарь Екатерины II О. В. Храповицкий в разговоре с императрицей подтвердил,что они держали в руках и читали оригинал произведения великого Нестора – "Повесть временных лет".

"Были в Екатерины в руках и другие оригиналы первоисточников (...) в частности "Книга степенная царского родословия "

Замысел Екатерины II великолепен: издаются десятки "летописных сводов", которые впоследствии "находятся", где народные гении сами "переносят" "право наследия" от великого Нестора, древнего Киева и Галицко-Волынского княжества на "Владимиро-Суздальскую Русь". А уж кто и как сочинял "Северорусские летописцы", ведомо только Екатерине II и графу Андрею Петровичу Шувалову.

Вот так работала "Комиссия по составлению записок о древней Истории, преимущественно России". И в 1792 году, в Санкт-Петербурге, появился плод ее работы, так называемый "Львовский свод", под авторством "Летописца Русскаго". Как видим, авторство "Комиссии" и лично Екатерины II из "скромности" упущено.

Все последующие "летописные своды" были "найдены" то ли Екатерининскими "подельниками", то ли лицами очень уж заинтересованными в их появлении, и всего лишь уточняли "северорусские летописцы".

Имперские историки и по сей день "стесняются" признать "летописный свод", изданный в 1792 году в Санкт-Петербурге, Екатерининским. А напрасно. Этому есть очень интересное доказательство. Статс-секретарь строго по дням года фиксировал основные деяния своей повелительницы. Так вот, первое упоминание о "занятии" Императрицы "Русской Историей" приходится на 31 июля 1787 года, а последний день - на 29 декабря 1791 года.  И после этого дня Екатерининские "занятия историей" - как обрезало!

"Славлением" Екатерина II и Митрополит, во время рождественского поста, отметили окончание "великих дел".







Итог - "Нет повести брехливее на свете..."







Несколько фактов о "Повести..."

1. Основным источником сведений о первых князьях Киевской Руси является летопись "Повесть временных лет". Она была написана с целью обоснования происхождения первых киевских князей от Рюрика, варяжского князя. Но, как известно, такого народа как варяги, не существовало. "Варяг", как отмечает Гумилев, это профессия, а не народ.

2. Оригинал "Повести временных лет" обнаружил Мусин-Пушкин . Примечательно, что он возглавлял тогда Государственный Синод, то есть, был высокопоставленным чиновником, курирующим взаимоотношения с православной церковью, которая в то время была государственной. Во время пожара Москвы в 1812 году оригинал летописи сгорел, сохранилась копия. В те времена "Повесть временных лет" считалась подделкой, сфабрикованной самим Мусиным-Пушкиным, который прекрасно знал древнерусский (церковнославянский, а точнее, болгарский) язык и историю принятия христианства на Руси.

3. Автором летописи считантся монах Нестор, известный агиограф на рубеже XI—XII веков, монах Киево-Печерского монастыря. Хотя в более ранних списках это имя опущено, лишь исследователи XVIII—XIX вв. считали Нестора первым русским летописцем, а «Повесть временных лет» — первой русской летописью.

4. Екатерина собрала большими усилиями все доступные украинские древние тексты в их оригиналах. Но они у нее в руках вдруг исчезают, а остаются только исправленные ее рукой их списки. Например, Храповицкий пишет, что вместе с Екатериной «работал» с оригиналом «Повести временных лет» Нестора. Побывав в руках императрицы, оригинал исчезает, как множество других подобных раритетов. Владимир Белинский замечает: «До нашего времени дошли только "сочинения" - "летописные своды" и навсегда, после Екатерины II, исчезли оригиналы древности.



Изучение, фальсификация, переписывание и уничтожение исторических материалов стало основной задачей Екатерины, ее "историков" и их последователей.

Так были переписаны: «Слово о полку Игореве», «Повесть временных лет», «Лаврентьевская летопись» и многие другие. Некоторые летописи переписывались по несколько раз, а оригиналы уничтожались или засекречивались.



Так, были засекречены «Скифская история» А. И. Лызлова, изданной в 1776 и 1787 гг.., «История Российская с древнейших времен» В. Н. Татищева, изданная 1747г. В «Скифской истории» А. И. Лызлова указывается, что жители Московии - это отдельный обособленный самобытный народ, ничего общего не имеет с Русью, Литвой, поляками и т.д." (Ярослав Дашкевич).

"Мусин-Пушкин Алексей Иванович... граф, русский гос(ударственный) деятель... удалось открыть Лаврентьевскую летопись... он опубл(иковал)... "Слово о полку Игореве" под назв(анием) "Ироическая песнь о походе на половцев удельного князя Новгорода-Северного Игоря Святославовича (1800) год".

/ БСЭ, третье изданье, том 17, стр.129./

М.Карамзин намного перещеголял А.И.Мусина-Пушкина.

"Я искал древнейших списков...В 1809 году, осматривая древние рукописи покойного Петра Кирилловича Хлебникова, нашел я два сокровища в одной книге: Летопись Киевскую, известную единственно Татищеву, и Волынскую, прежде никому не известную...Через несколько месяцев достал я и другой список их: принадлежав некогда Ипатьевскому монастырю, он скрывался в библиотеке С.Петербургской Академии наук между Дефектами".

/ Н.М.Карамзин "История ...", том 1, стр.24./



Так Императрица Екатерина II и Митрополит Платон, "упорядочили" навсегда Русскую Церковную и Государственную Историю, возведя ложь под государственную защиту. Но и на этом не закончилось подавление всего живого в Империи.

16 сентября 1796 года был объявлен указ Екатерины II о запрещении "вольных типографий" и о введении более жесткой цензуры. В нем говорилось:

"Частными людьми заведенные типографии в рассуждении злоупотреблений...упразднить...Никакие книги, сочиняемые или переводимые в государстве нашем, не могут быть издаваемы, в какой бы то ни было типографии, без осмотра от одной из ценсур, учреждаемых в столицах наших, и одобрения, что в таковых сочинениях или переводах ничего закону Божию, правилам государственным и благонравию противного не находится".

При этом в каждом отдельном случае устанавливалась тройная цензура - она состояла из одной духовной и двух светских особ".

/И.А.Заичкин, И.Н.Почкаев "Русская история от Екатерины Великой до Александра II".Москва , 1994 год, стр.132./



Таким образом, все летописи и подобные им сочинения, прошедшие царскую цензуру не могут рассматриваться как достоверные первоисточники, но в лучшем случае, как фэнтези на историческую тему.



1414834310_slovo (554x518, 55Kb)





Народ без корней -

Перекати поле...

Нет доли страшней,

Чем от прошлого воля.



 



 


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Великая_Хазария

Ненормальные норманисты и антинормальные антинорманисты-3

Воскресенье, 26 Октября 2014 г. 16:24 (ссылка)


Ненормальные норманисты и антинормальные антинорманисты 2



(размышления Хазарина)



(продолжение)



 



Несостоявшиеся варяги





Пяст. Изображение из труда Яна Глуховского «Образы князей и королей польских», 1605



От великого до смешного один шаг. А ведь был шанс у поляков антисемитов гордиться Авраамом Первым - пейсатым.королем.

Все началось с того, что в Польше, в девятом веке, умер князь Попель, и с его смертью угас княжеский род. Именитые поляки собрались для выбора нового правителя, долго спорили, ссорились, никак не могли сойтись на одном кандидате и решили, наконец, что польским князем станет тот человек, который на следующий день первым придет в их город. И первым наутро явился еврей по имени Авраам Проховник, который принес на продажу мед и соты. Стража у ворот города приветствовала его как нового князя, но Авраам отклонил эту честь и только после просьб польских дворян отложил свое окончательное решение на один день. Он заперся в доме, стал молиться, и, когда назначенный срок прошел, а Авраам не вышел из дома, поляки заволновались. Один из них, крестьянин по имени Пяст, заявил во всеуслышание, что он заставит Авраама принять княжеский титул; взял топор и пошел во главе толпы. Пяст постучал в дверь и сказал, что время для обдумывания прошло. И тогда Авраам Проховник вышел из дома и громко заявил, что он отказывается занять княжеский престол, так как это принесет несчастье и ему, и полякам. "Вот перед вами Пяст, — сказал он. — Сегодня он ваш вождь, значит и впредь он может быть вашим верховным руководителем". Толпа тут же с этим согласилась, Пяст был коронован, и от него пошла династия польских князей — Пястов.



В детстве мы все, наверно, читали трилогию Дюма - "графиня да Монсоро", "45", две Дианы" (не помню точнов каком порядке) Но случись то, что могло случиться, и судьба французских королей Валуа была бы иной. Тогда род Валуа не угас бы! И фиг Бурбонам!

В общем, в то суровое время, когда однажды ночью в одном только Париже было уничтожено людей больше, чем казнил жертва западного черного пиара Иван Грозный, Польско-литовское государство также сотрясала борьба между католиками и кальвинистами (гугенотами).

Но судьба польских ки литовских альвинистов была другой. В марте 1570 года по инициативе Микалая Радзивила Рыжего в Вильне был заключён договор между лютеранами и кальвинистами, касающийся не столько догматических вопросов, сколько вопросов сотрудничества, консультаций и взаимопомощи. Пример Великого Княжества подействовал, и спустя несколько месяцев в Сандомире было заключено подобное соглашение, охватывавшее евангельских христиан всей Речи Посполитой.

В 1572 году умер, не оставив наследника, Жигимонт Август, последний из династии Ягайловичей. Возник вопрос о том, кто будет следующим королём и великим князем. Многие в Речи Посполитой склонялись к кандидатуре Генриха Валуа, брата французского короля Карла IX. Среди белорусских кальвинистов это вызвало тревогу, потому что как раз в это время вся Европа была шокирована событиями Варфоломеевской ночи, когда во Франции было убито около 50 тысяч гугенотов ), только за то, что они не молятся как католики. Когда в январе 1573 года шляхта Речи Посполитой собралась в Варшаве, чтобы определить условия жизни страны

во время бескоролевья, Микалай Радзивил Рыжий при поддержке Астафея Воловича и Павла Паца, выступил с инициативой законодательно закрепить религиозную толерантность, чтобы предотвратить в государстве религиозные войны. В результате голосования был принят акт Варшавской конфедерации.

Это был первый в мире правовой акт, декларировавший принципы равноправия между людьми разных вероисповеданий. Для Европы, охваченной огнём религиозных войн, Варшавская конфедерация стала примером, как решать вопросы свободы совести. Пятью месяцами раньше в Париже был объявлен королевский декрет, запрещающий по всей Франции любые собрания, проповеди и служения евангельских христиан, угрожавший за явное и тайное исповедание "ереси" смертью. До конца XVI века французские гугеноты ставили Речь Посполитую в пример своим соотечественникам.





File:Henri III Valois.jpg



Генрих III Валуа - четвёртый сын Генриха II, короля Франции и Екатерины Медичи, герцог Ангулемский



Вообще время первого бескоролевья показало, на что способен народ, в котором живут идеи Реформации. Власть в Великом Княжестве взял на себя сенат во главе с великим гетманом Радзивилом Рыжим. Шляхта по всей стране начала созывать "каптуры" - конфедерации на уровне воеводства, которые должны были сохранить целостность государства и обеспечить внутреннее спокойствие на время бескоролевья. "Если бы кто нарушал порядок, грабил или убивал, будем считать такого вне закона, жизни его лишим, имение его опустошим", - писалось в одном из универсалов (посланий) тех времён. На дорогах и вдоль границ страны появились вооружённые отряды шляхты. К великому удивлению своих и чужих не было никакого замешательства. За полтора года отсутствия монарха в Великом Княжестве не было пролито ни капли крови. Внутренний порядок в государстве обеспечили сами литвины, отлично выдержав экзамен на гражданскую зрелость.

Между тем нужно было выбирать короля. Кандидатура Генриха Валуа нравилась католикам, но не нравилась кальвинистам. Но и те, и другие хотели заключить с будущим королём соглашение о власти. Так возникли знаменитые генриховские артикулы. Их можно смело назвать конституционным актом Речи Посполитой Двух Народов, который очертил политическое и гражданское устройство государства. Шляхта, собранная под Варшавой, должна была сделать то, что через два столетия делали отцы-основатели Соединённых Штатов Америки. Генриховские артикулы определяли, что свободные элекции (выборы) короля и великого князя должны проходить при каждой смене монарха, при этом им нельзя препятствовать или определять преемника при жизни предыдущего короля. Далее подтверждалась Варшавская конфедерация, это значит свобода вероисповедания, и запрещалось королю без согласия сойма объявлять войну, созывать всеобщее ополчение, а также устанавливать налоги. Королевский скарб должен был обеспечивать защиту границ и содержание профессиональной армии. При отсутствии экстренной необходимости сойм должен был созываться раз в два года сроком не более чем на шесть недель. Из состава сойма избирались шестнадцать сенаторов, которые должны были быть при короле и великом князе как советники. Кроме того монарх не должен был предпринимать что-либо в вопросах брака без совета и согласия сенаторов и не искать поводов для развода. "А если бы, Боже сохрани, «кто-либо против правам, свободам, артикулам и соглашениям мы (т.е. король) сделаем или чего-то не исполним, тогда граждане двух народов свободны от послушания и веры, которых мы требуем".

Вместе с генриховскими артикулами будущему монарху поставили несколько условий, касающихся свободы вероисповедания в самой Франции. Эти условия требовали от Карла IX объявления повсеместной амнистии для гугенотов, признания свободы вероисповедания, возвращения наследникам кальвинистов, убитых в ночь святого Варфоломея, а также эмигрантам, имущества и достоинства, раз¬решения свободно проводить кальвинистские богослужения и снятия осады с гугенотских крепостей. Французский посол Жан де Монлюк принял от имени будущего монарха эти условия, чем в зна¬чительной мере содействовал избранию Генриха Валуа королём Речи Посполитой.

Сразу после избрания посольство Речи Посполитой Двух Народов направилось к берегам Сены. Париж неохотно согласился на условия беларуских и польских кальвинистов. Была снята осада Ля Рош-ли, этому городу и ещё двум городам было разрешено публично проводить евангельские служения, а служения в частных домах разрешались по всей стране. Прибытие посольства спасло от уничтожения гугенотский город Сансера, в котором на момент снятия осады оставалась только одна бочка пороха. Религиозная война во Франции была прекращена на добрых несколько лет. Беларуские и польские кальвинисты совместными усилиями заставили французского короля дать свободу своим братьям по вере.



 На сколько пример Речи Посполитой побуждал Францию к веротерпимости, на столько пример Франции был для послов Речи Посполитой ещё одним доказательством правильности своей позиции. Они проезжали через сожжённые деревни и разрушенные города, видели голод и опустошение на всём своём пути. Поэтому с тем большей на-стойчивостью требовали от Генриха Валуа подтвер¬дить, согласно генриховским артикулам, сохране¬ние свободы веры, совести и слова. Когда во время торжественной мессы в соборе Нотр-Дам будущий король Речи Посполитой попытался обойти эти параграфы артикулов, один из послов, Ян Зборовский, перед всем королевским двором сказал: "Si поп iurabis, поп regnabis" (Если не присягнёшь, не будешь королём). Пришлось Генриху Валуа подтвердить артикулы Варшавской конфедерации. Во время коронации в Кракове 20 февраля 1575 года сцена из Нотр-Дам повторилась. Снова Валуа попытался обойти неудобные для него положения о свободе вероисповедания. Тогда Ян Фирлей, маршалок коронный, и Микалай Радзивил Рыжий, ве¬ликий гетман литовский, не позволили продолжать коронацию, пока не будут названы все пункты присяги, в том числе обязательство никого не преследовать за веру. Французский королевич уступил и стал королём и великим князем Генрихом I, а артикулы Варшавской конфедерации приобрели силу закона. Правда, царствование нового монарха продолжалось всего четыре месяца. Узнав о смерти своего брата Карла IX, Генрих Валуа в июне 1575 года бежал из Кракова, чтобы стать французским королём Генрихом III, а для Речи Посполитой Двух Народов снова наступило бескоролевье.

В следующем году прошли новые выборы, и королём стал семиградский господарь Стефан Баторий.



Не позарись Генрих на французский престол и останься он польским королем, возможно династию Валуа не сменили бы Бурбоны, потому что в истории Польши не было ни одного случая убитйства короля с целью государственного переворота.







Варяжская гостья, пробившая локтями себе дорогу к трону.



1414329319_ekaterina_2 (605x342, 59Kb)



Екатерина Вторая была еще той варяжской гостью. Не будучи ни капельки русской, не имея кровного родства ни с рюриковичами, ни с романовыми, не имея ни капли русской крови, она шла к трону по трупам своих более законных конкурентов.

А еще, именно ее могут благодарить норманисты. Ну прям, памятник ей поставить.

Мы уже говорили в первой части наших рассуждений, что единственная зацепка для норманистов - это Повесть временных лет. Но ведь дело в том, что оригинала текста этой летописи не сохранилось. Он был сознательно и варварски уничтожен. Вы спросите: кем? Татаро-монголами? Гитлеровцами? Большевиками? Маньяками? У кого еще поднялась бы рука сознательно уничтожить уникальную памятку древности?

Рука поднялась у Всероссийской императрицы. Мы просим прощения за резкость, но по-другому тут не скажешь: оригинальный текст «Повести временных лет» был уничтожен по прямому приказу шпионки прусского королевского двора Софии Августы Фредерики фон Анхальт-Цербст-Дорнбург. Данная особа более известна под другим именем. Приняв для конспирации православие, она по совместительству работала еще и императрицей Всероссийской под оперативным псевдонимом «Екатерина ІІ».



Первый - ее муж Петр Третий - тоже "варяг", но по крайней мере законный внук Петра Первого и (ликуйте норманисты!) шведского короля Карла Двенадцатого. Имел права как на русский, так и на шведский престол. Сделал неправильный выбор. Ничего личного, просто как говорится, оказался в ненужное время на ненужном месте. Хотел Катьку-змеюку посадить, но зря потерял время. В общем, вчера было рано, а сегодня уде поздно.





Но главная загвоздка осталась ещё от Елизаветинского переворота. Законный российский император державный младенец, в колыбели коронованный и свергнутый Иоанн Антонович, всё томится по тюрьмам.



Император Иван Шестой.



Император Иван Шестой



Ему уже 24 года. Говорят он повредился рассудком, но о своём происхождении помнит. В народе его жалеючи называют Иванушкой. Последнее место заточения Иоанна Антоновича Шлиссербургская крепость. Императора держат в тёмном каземате, на прогулки не выводят. Всё что у него есть, оловянная миска. Капитан Василий Мирович решил повторить карьеру братьев Орловых. Мирович решается на заговор, во время своего дежурства в Шлиссербургской крепости он с верными солдатами захватывает каземат. Мирович кричит охранникам «Где император?». «У нас императрица а не император» - отвечают те. Мирович врывается в секретную камеру. На полу лежит заколотый оборванец с рыжей бородой, император Иоанн. Тюремщики выполнили приказ отданный ещё Елизаветой Петровной и подтвержденный потом и Петром третим и Екатериной второй «живым арестанта ни кому не отдавать». Мировича казнят. За границей говорят что Екатерина вторая сама инсценировала заговор избавляясь от конкурента.

С тех пор перевелись Иваны царевичи на Руси..





Г. Сердюков. Портрет неизвестной. По утверждению владельца картины П. Ф. Симсона, на ней изображена княжна Тараканова



А еще кгняжна Тараканова (Елизавета Владимирская — младшая из троих детей Елизаветы Петровны и Разумовского), бастардка, но все же дочь Елизаветы Петровны и стало быть, тоже внучка Петра первого. Так говорят... Эта молодая привлекательная особа объявляет себя в Париже тайной дочерью императрицы Елизаветы Петровны и Алексея Разумовского. Говорит что сохранила письменное свидетельство наследницы престола. Екатерина поручает Алексею Орлову стоящему со своей эскадрой в Ливорно, захватить самозванку. Орлов как истинный патриот и никудышный джентльмен, разыгрывает страстные чувства, везёт даму на флагманский фрегат, для венчания у корабельного священника. Красотку запирают в каюте и доставляют в Петербург. Не забывает и приятном, в результате чего обманутая девушка оказывается "в положении".  На допросах в Петропавловской крепости выясняется, пленница свободно говорит на основных европейских языках но ни слова не знает по русски. Объясняет что забыла. О своём истинном происхождении княжна Тараканова молчит но безупречные манеры указывают на благородную кровь. У молодой женщины чахотка. Холодный застенок, плохая пища - болезнь прогрессирует и 4-го декабря 1775 года умирает от туберкулёза лёгких. Рождает сына, которому отец - Орлов-Чесменский дает вторую половину своего прозвища - Чесменский. Этот внебрачный сын Орлова был по  просьбе отца Екатериной Второй возведен  в дворянское достоинство и право именоваться фамилией Чесменский. Участник воен со Швецией (1788/90), Турцией (1787/92), подавления польского восстания Т.Костюшко (1794), кавалер ордена св.Георгия 4-й ст.(1794). Похоронен на кладбище московского Донского монастыря. Законного потомства не оставил. Впрочем, законного потомства тоже не оставил.

Позднее его потомки Алексеевы и Чесменские становятся потомственными моряками, и последний из рода Чесменских погибает при обороне Севастополя в Великой Отечественной войне. Говорят, где-то еще существуют и потомки ее по фамилии Таракановы, но скорее однофамильцы.

Гибель княжны от наводнения - красивая легенда. Более реальна версия ее смерти от родов, но есть еще и менее трагическая версия - претендентка на престол была пострижена в монахини.





«Тараканова Августа (принцесса, в иноцех Досифея)»

Но самоё серьёзное испытание для Екатерины второй, самозванец объявивший себя её бывшим мужем - Емельян Пугачев. Этот не просто "варяг" (из варягов-ушкуйников), а прям-таки "засланный казачок", не много не мало оюъявляет себя воплощением невинно убиенного Катькиного мужа. О судьбе Пугачова и восходящей звезде Александра Суворова я уже писал в очерке - Русский миротворец Суворов http://www.liveinternet.ru/users/5421357/post298847618



1414329760_pugachev (604x496, 67Kb)

Так и стала немецкая принцесса Фике матушкой русского народа.

 



(продолжение следует)


Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Великая_Хазария

Ненормальные норманисты и антинормальные антинорманисты-2

Среда, 22 Октября 2014 г. 18:47 (ссылка)


 



 



Ненормальные норманисты и антинормальные антинорманисты 2



(размышления Хазарина)



(продолжение)



Как становятся норманистами - https://www.youtube.com/watch?v=cC2cjTKWxr0



Так получилась, что первая часть статьи была опубликована значительно раньше –



Поэтому повторим выводы из первой части статьи: http://www.liveinternet.ru/users/5421357/post330628844



 1413988300_varyagi (310x396, 43Kb)



Итог 1-й части:



1.       Варяги – не нация, а образ существования.



2.       Рюрик мог быть любой национальности.



3.       Русы – не нация, а название одного из многих бандформирований.



4.       Между варягами, викингами и русами разница не больше, чем между московскими, ростовскими и другими бандами.



5.       Их призвали для наряда (воинского, а не из сексбелья), в качестве спецназа, конкретно чтобы навести порядок, а не править. Для этого достаточно было быть авторитетом и опираться на определенную вооруженную силу. Дальнейшие действия Рюриковских бандитов были просто рейдерским захватом власти.



6.       Рюриковские не создали государственность, а просто разрушили демократию, заменив ее бандитским беспределом (И только при Ярославе Владимировиче появились первые законы – Русская Правда. Вот откуда традиции известной газетенки. И еще - Правда бывает разная), а до того князья-паханы и бояре-смотрящие судили «по понятиям». Так что ни о какой государственности речь тогда не шла.



7.       Те процессы в обществе, которые были тогда, разительно напоминают события с 1991 года и поныне.



Но вообще  то, сколько людей, столько мнений. У каждого своя правда, которую он будет отстаивать до последнего зуба. А истина, увы, погребена под толщей веков.



И еще одна притча:



Два монаха прогуливались по монастырскому саду, вдруг один из них увидел улитку и раздавил её.



Другой возмутился, посчитав, что его спутник не прав. Чтобы разрешить свой спор, они пришли к настоятелю.



Настоятель выслушал сначала первого монаха, и тот объяснил:



- Я раздавил улитку потому, что это вредитель, который поедает нашу монастырскую капусту, над выращиванием которой мы все трудимся в поте лица.



- Да, ты прав, - сказал настоятель.



- Но ведь улитка - это живая тварь, убивать которую - грех, возразил другой.



- Да, и ты прав, - ответил настоятель.



Тут подошел третий монах, который слышал весь разговор, и он тоже обратился к настоятелю:



- Как же так, отец, и одному и другому ты говоришь, что они правы, но ведь так не может быть, что они оба правы!



- Да, и ты тоже прав, - произнес настоятель.



 



Правда, когда я впервые слышал эту притчу, вместо настоятеля был ребе.



И это тоже правда....



PS. Мое исследование тоже не является истиной, а лишь гипотезой, посему каждое мнение имеет право на жизнь, если не ДОКАЗАНО обратное. Кое-кого покоробит, что слово «русь» (с маленькой группы не являлось первоначально названием народа, нации или этноса, а названием банды варягов-маргиналов. То есть, согласно летописцу – русь, - то же, что солнцевские братки. Я горжусь Русью Владимира и Ярослава, тем, что мы – украинцы, русские и белорусы – РУСЬ! (именно с большой буквы и с восклицательным знаком). Но в первой части нашего исследования первоисточника мы видим, что еще за 10 лет до «призвания варягов», эти самые варяги уже творили беспредел (а кто их до этого приглашал?), возможно из-за чего территория «Киевской Руси» и была захвачена хазарами.



Варягов изгнали, а потом «призвали». Но о подлинных причинах всей этой кутерьмы летописец умалчивает.



Напомню: В год 6360 (852), индикта 15, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом потому, что при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом.



В 859 году варяги изгнаны восставшим народом.



В 862 варягов «призвали».



Так впервые в истории была осуществлена – смычка мафии с государством! И именно у нас. Так что то, что происходит сейчас с нами – это наша давняя традиция (с 862 года).



Вот такие пироги с котятами!



 01.jpg



А вот теперь часть -2-я



В истории есть немало случаев, когда в экстремальных ситуациях народы делают экстремальный выбор, ставя во главе государства откровенных бандитов. Не будем упоминать Гитлера, которого выбрало подавляющее большинство населения, то есть, его пришествие было законным и легитимным. Хотя, вспомним только, что для Германии Адольф Алоизович тоже был пришлый варяг, получивший Германское гражданство буквально перед своим назначением канцлером. А до того был он гражданином Австро-Венгрии (Потом автоматически – Австрии). Причем, характерно, что Гитлер и Бандера родились и выросли в одной и той же стране. А первая любовь Адольфа вообще была девица из Львова.



Вспоминаются мне и многочисленные варяги (по большей части семитской национальности), приехавшие на нескольких пломбированных поездах (их было 2 или 3 поезда, хотя помним мы лишь об одном) с ребе Ульяновым и на пароходе с лейбом Бронштейном (Троцким). Вот уж варяги, так варяги!



«Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».



И они пришли… Истинная руссь, м-ля…



Подробнее об этом пожно прочесть в главе  16 (Десант из Ада) моего опуса – «BOZY» - http://yadi.sk/d/EEnm2eJGFe3C6



Начнем с Библии, все-таки это самый древний исторический источник.



Из книги Судей мы видим, что после завоевания Земли Обетованной, евреи не создали централизованного государства. Земля была разделена между коленами (правильнее – племенами) Израиля и каждое племя имело свою государственность, свою армию, свои суды, хотя и пользовалось общим законом - Торой.



Решалось все демократически, на общем собрании, однако рулили – «мужи сильные», в другом переводе – «мужи достойные», то есть признанные авторитеты. Каждое племя, а иногда несколько племен вместе выбирали себе – «судью». Однако этот судья не был диктатором или царем, скорее координатором с большим авторитетом и ограниченными функциями власти.



Задачей судьи был скорее не суд или прокурорский надзор, а улаживание всяких дрязг и постоянных споров, посредничество на межплеменных «стрелках» и «перетирках» между авторитетами Судья мог не только осуществлять и функцию верховного главнокомандующего, если была необходимость. Судьей мог быть не только аристократ, но и простой крестьянин, обмолачивающий зерно в яме, скрываясь от «продразверстки» и наезда соседних банд, как Гидеон, и «свой парень» - ковбой и гладиатор по призванию, вроде Самсона, и пророк, как Самуил.



Пророки вообще были непонятно кто, зачастую вроде наших юродивых, вечно докучали людям с нравоучениями и «словом от Бога», отчего зачастую бывали биты, некоторые сидели в ямах – «зинданах», но продолжали «сеять разумное, доброе вечное», а зачастую и проклинать кого надо и не надо. Неугомонные были люди. Один из них – Самуил, не только был судьей, но и прекратил анархию, помазав в цари Саула. Правда, вскоре разочаровался, и еще при жизни Саула помазал в цари Давида, что вызвало еще больший хаос, и будь Давид нетерпеливее, пошла бы распря между тестем и зятем. Но это другая история.



Племя левитов не получило земельного надела и составляло прослойку интеллигенции – грамотеев, учителе, координаторов и толкователей законов (позднее эту функцию взяли на себя раввины-разночинцы, т.е. не являющиеся левитами по определению.



Функцию священников несли когены, потомки Аарона, брата Моисея. Теперь это Коэны, Коганы, Когановичи, Кацы (КАЦ – это аббревиатура – КОГЕН ЦАДЕК – праведный священник).



Слово коген означает – служитель общины, по-еврейски – кагала (ну, что такое еврейский кагал, мы знаем).



hА-Коген – буквально «тот самый коген» или КОГЕН ГАДОЛЬ – великий священник – это Первосвященник, не много не мало – Посредник между Богом и Его народом.



Тюркское – каган, у хазар и других народов, как раз и означает первосвященника, вроде японского императора – живого воплощения Бога на земле.



Титул кагана носили и некоторые русские князья.



В общем, жили древние евреи «без царя в голове», зато с Богом (не всегда), а главное, интересно…



То кочевники эламиты набегут, урожай отнимут, то еще кто пограбит, то филистимляне – на море - пираты, на суше – бандиты – варяги похлеще кочевников. А еще для разнообразия племена Израиля друг друга колотили, а однажды все вместе «всем селом» навалились на бедное племя Вениамина, и так самое малочисленное, и чуть не перебили их всех, вовремя одумались…



Так вот, когда я был в Казахстане, изучал их историю, искал свои родовые корни, и с удивлением обнаружил, что у них было точно такое же государственное устройство, как у евреев из книги Судий.



Были у них племена и племенные объединения – жузы. Судьи у казахов назывались – би. Самый знаменитый из них Толи-би (по нашему, судья Толик), после победы над джунгарами убедился, что еще одна такая победа, и ему уже не будет кем править – решился на переговоры о присоединении казахских племен к России. Кок говорится То-ли-би, то-ли-не-би.



Кстати, известный в нашей истории Челубей (который с Пересветом в Бою-Без-Правил боролся), по всей видимости, тоже был судья – Чели-би!



По всей видимости, до варягов у наших предков-славян было такое же государственное устройство. Подлинная демократия. Что народ захотел – я делаю. Налогоплательщик всегда прав. Закон именуется ПРАВДОЙ, и надо жить по Правде и по Закону.



А после Рюрика уже диктатура военной аристократии (бывшей банды, именуемой русью)– князей и бояр – Что я захотел – народ делает. ПРАВитель всегда ПРАВ! А закон, что дышло, куда повернешь…. И потому живем по Понятиям (как понимаем, так и живем). Именно поэтому у нас государство – структура подавления народа, и никак иначе. Это тоже наша старинная традиция.



Так где же прогресс государственности от варягов?



Но обратимся к Библии – здесь первый пример «варяжества» и первый «рюрик», по прозванью – Авимелех.



 



Был такой освободитель народа – Гидеон (еще его прозвали Иероваалом, после того, как тот разрушил жертвенник Ваалу – «И стал звать его с того дня Иероваалом, потому что сказал: пусть Ваал сам судится с ним за то, что он разрушил жертвенник его»), пользовавшийся таким авторитетом, что израильтяне предлагали ему стать царем. Однако тот отказался.



«И сказали Израильтяне Гедеону: владей нами ты и сын твой и сын сына твоего, ибо ты спас нас из руки Мадианитян. Гедеон сказал им: ни я не буду владеть вами, ни мой сын не будет владеть вами; Господь да владеет вами».(Суд.8:22,23)



Но Гидеон был любвеобилен и после него осталось 70 законных сыновей-наследников от жен и один ублюдок от наложницы. Звали бастарда – Авимелех. Это имя со значением, буквально – «Мой отец – царь!». Как говорится, скромно и со вкусом. Хотя Гидеон и не был царем, скромно отказавшись быть народным избранником.



Немного везения, удачный пиар, хорошо проведенная предвыборная кампания, устранение конкурентов – и ура! Вот она – долгожданная власть.



Авимелех, сын Иероваалов, пошел в Сихем к братьям матери своей и говорил им и всему племени отца матери своей, и сказал: «внушите всем жителям Сихемским: что лучше для вас, чтобы владели вами все семьдесят сынов Иеровааловых, или чтобы владел один? и вспомните, что я кость ваша и плоть ваша».  



Братья матери его внушили о нем все сии слова жителям Сихемским; и склонилось сердце их к Авимелеху, ибо говорили они: он брат наш.  И дали ему семьдесят [шекелей] серебра из дома Ваалверифа; Авимелех нанял на оные праздных и своевольных людей, которые и пошли за ним.  И пришел он в дом отца своего в Офру и убил братьев своих, семьдесят сынов Иеровааловых, на одном камне. Остался только Иофам, младший сын Иероваалов, потому что скрылся.  И собрались все жители Сихемские и весь дом Милло, и пошли и поставили царем Авимелеха у дуба, что близ Сихема».



Итак, избрание Авимелеха царем было законным и легитимным.



Кто не зает, эти слова не синонимы. Легитимно не значит «законно», как ошибочно думают некоторые, а «признано большинством». А большинство может признавать и незаконные дела.



Итак, мы видим, по какому плану происходили первые «демократические» выборы в Израиле.



Но мало захватить власть, надо ее удержать.



«Авимелех же царствовал над Израилем три года».



Видимо, это было не самое разумное царствование, потому что «не стали покоряться жители Сихемские Авимелеху».



Столица оказалась в блокаде. Началась гражданская война.



«Жители Сихемские посадили против него в засаду людей на вершинах гор, которые грабили всякого проходящего мимо их по дороге. О сем донесено было Авимелеху».  



Не обошлось и без оппозиции и без АТО, и без «засланного казачка».



«Пришел же и Гаал, сын Еведов, с братьями своими в Сихем, и ходили они по Сихему, и жители Сихемские положились на него.  И вышли в поле, и собирали виноград свой, и давили в точилах, и делали праздники, ходили в дом бога своего, и ели и пили, и проклинали Авимелеха».  



Средства массовой информации решают все!



«Гаал, сын Еведов, говорил: кто Авимелех и что Сихем, чтобы нам служить ему? Не сын ли он Иероваалов, и не Зевул ли главный начальник его? Служите лучше потомкам Еммора, отца Сихемова, а ему для чего нам служить?  Если бы кто дал народ сей в руки мои, я прогнал бы Авимелеха. И сказано было Авимелеху: умножь войско твое и выходи.



 Зевул, начальник города, услышал слова Гаала, сына Еведова, и воспылал гнев его.  Он хитрым образом отправляет послов к Авимелеху, чтобы сказать: вот, Гаал, сын Еведов, и братья его пришли в Сихем, и вот, они возмущают против тебя город; итак, встань ночью, ты и народ, находящийся с тобою, и поставь засаду в поле; поутру же, при восхождении солнца, встань рано и приступи к городу; и когда он и народ, который у него, выйдут к тебе, тогда делай с ними, что может рука твоя».



Я 10 лет преподавал библейскую историю, и меня всегда поражала наивность библейских персонажей. Впрочим, изучая историю царя Николая и наших современных горе-политиков, кажется, что поговорка о том, что «когда Бог хочет наказать человека, Он отнимает у него разум» таки верна!



«И встал ночью Авимелех и весь народ, находившийся с ним, и поставили в засаду у Сихема четыре отряда.  Гаал, сын Еведов, вышел и стал у ворот городских; и встал Авимелех и народ, бывший с ним, из засады.  Гаал, увидев народ, говорит Зевулу: вот, народ спускается с вершины гор. А Зевул сказал ему: тень гор тебе кажется людьми.  Гаал опять говорил и сказал: вот, народ спускается с возвышенности, и один отряд идет от дуба Меонним.  (вопрос, что делала разведка?)И сказал ему Зевул: где уста твои, которые говорили: "кто Авимелех, чтобы мы стали служить ему?" Это тот народ, который ты пренебрегал; выходи теперь и сразись с ним.  И пошел Гаал впереди жителей Сихемских и сразился с Авимелехом.  И погнался за ним Авимелех, и побежал он от него, и много пало убитых до самых ворот города». – а вот и АТО!Не то,что у нас. («а у вас в квартире газ.. – А унас?!)



«И остался Авимелех в Аруме, а Гаала и братьев его Зевул выгнал, чтоб они не жили в Сихеме». – «Хрен вам – сепаратистам-террористам!



«На другой день вышел народ в поле, и донесли о сем Авимелеху.  Он взял свой народ и разделил его на три отряда и поставил в засаду в поле. И увидев, что народ вышел из города, восстал на них и побил их.  Между тем как Авимелех и отряды, бывшие с ним, приступили и стали у ворот городских, другие два отряда напали на всех, бывших в поле, и убивали их. И сражался Авимелех с городом весь тот день, и взял город, и побил народ, бывший в нем, и разрушил город и засеял его солью.  Услышав об этом, все бывшие в башне Сихемской ушли в башню капища [Ваал-Верифа].  Авимелеху донесено, что собрались [туда] все бывшие в башне Сихемской.  И пошел Авимелех на гору Селмон, сам и весь народ, бывший с ним, и взял Авимелех топоры с собою и нарубил сучьев древесных, и положил на плечи свои, и сказал народу, бывшему с ним: вы видели, что я делал; скорее делайте и вы то же, что я.  И нарубил каждый из всего народа сучьев, и пошли за Авимелехом, и положили к башне, и сожгли посредством их башню огнем, и умерли все бывшие в башне Сихемской, около тысячи мужчин и женщин».



Хатынь натуральная! Только жгли не чужих партизан, а своих.



«Потом пошел Авимелех в Тевец и осадил Тевец и взял его.  Среди города была крепкая башня, и убежали туда все мужчины и женщины и все жители города, и заперлись и взошли на кровлю башни.  Авимелех пришел к башне и окружил ее и подошел к дверям башни, чтобы сжечь ее огнем.  Тогда одна женщина бросила обломок жернова на голову Авимелеху и проломила ему череп». Как говорится – «кирпичом по голове»!



Дальше Авимелех поступает как самурай, и мне становится ясно от кого японские самураи научились харю кирять!



«[Авимелех] тотчас призвал отрока, оруженосца своего, и сказал ему: обнажи меч твой и умертви меня, чтобы не сказали обо мне: женщина убила его. И пронзил его отрок его, и он умер.  Израильтяне, видя, что умер Авимелех, пошли каждый в свое место».





Все! Такова печальная история первого еврейского царя (Саул был де-факто вторым, а Давид – третьим».



Мы видим, что переход от родо-племенной демократии к диктатуре был болезненным процессом. А ведь продержись Авимелех у власти больше, этот разбойник-ублюдок с руками по локие в крови своих братьев и своего народа, стал бы первым Рюриком, основателем Израильской государственности.



А вот История Иеффая еще интереснее с точки зрения де-жа-ву а-ля-Рюрик:



Этот ублюдок был вообще мамзер (дитя блуда)! Йеффай = Прекраснейший – означает.



«Иеффай Галаадитянин был человек храбрый. Он был сын блудницы; от Галаада родился Иеффай И жена Галаадова родила ему сыновей. Когда возмужали сыновья жены, изгнали они Иеффая, сказав ему: ты не наследник в доме отца нашего, потому что ты сын другой женщины.  И убежал Иеффай от братьев своих и жил в земле Тов; и собрались к Иеффаю праздные люди и выходили с ним».



Вот этот точно был разбойником-варягом!



Jephthah's Rash VowНо как говорится, не родись красивым, а родись удачным: «Чрез несколько времени Аммонитяне пошли войною на Израиля.  Во время войны Аммонитян с Израильтянами пришли старейшины Галаадские взять Иеффая из земли Тов 6 и сказали Иеффаю: приди, будь у нас вождем, и сразимся с Аммонитянами».  



Нет, вы мне таки скажите, чем это отличается от призвания Рюрика?



Кстати, в летописи сказано, что вначале русы были изгнаны народом, а затем приглашены навести порядок.



То, что сказал Иеффай, можно было бы вложить и в уста Рюрика: «Иеффай сказал старейшинам Галаадским: не вы ли возненавидели меня и выгнали из дома отца моего? зачем же пришли ко мне ныне, когда вы в беде?  Старейшины Галаадские сказали Иеффаю: для того мы теперь пришли к тебе, чтобы ты пошел с нами и сразился с Аммонитянами и был у нас начальником всех жителей Галаадских.  И сказал Иеффай старейшинам Галаадским: если вы возвратите меня, чтобы сразиться с Аммонитянами, и Господь предаст мне их, то останусь ли я у вас начальником?  Старейшины Галаадские сказали Иеффаю: Господь да будет свидетелем между нами, что мы сделаем по слову твоему!»



Опаньки! Треписчите, норманисты!»



«И пошел Иеффай со старейшинами Галаадскими, и народ поставил его над собою начальником и вождем, и Иеффай произнес все слова свои пред лицем Господа в Массифе».



«И пришел Иеффай к Аммонитянам - сразиться с ними, и предал их Господь в руки его; 33 и поразил их поражением весьма великим, от Ароера до Минифа двадцать городов, и до Авель-Керамима, и смирились Аммонитяне пред сынами Израилевыми».



Я не буду пересказывать трогательную историю с дочкой Иеффая, так напоминающую сюжеты русских народных сказок. Это не наша цель. Кто захочет, откроет Библию (Судей главу 11-ю и прочтет).



После того Иеффай надавал пинделей Глаадитянам за их шепелявость (Пусть учатся правильно говорить на Израильской мове!).



И хотя Иеффай не был объявлен царем, он все же был верховным главнокомандующим, впрочем это соответствовало римскому званию «император» в его первоначальном смысле.



Здесь мы опять видим пример избрания недостойного, когда достойных нет.



Вообще же – демократия – это государственный строй, при котором народ получает такого правителя, которого они достойны.



Но что – все о Библии да о Библии,  а об водке ни полслова?



 



1413989164_karl_martel (269x243, 20Kb)Возьмем более близкий пример – из дорогого мне раннего средневековья.



Был в разделенной Франции такой Карла с бородой.



В те времена короли франков настолько обленились, что и править не хотели. В стране творился беспредел. И власть фактически захватили мажордомы - управляющие, или по нашему премьер-министры.



И наш герой - Карл Марте́лл (686 или 688 — 741) — мажордом франков в 717—741 годах, вошедший в историю как спаситель Европы от арабов в битве при Пуатье, был сыном Пипина Геристальского от побочной жены Альпаиды. И был тогда сей ублю... простите, бастард, малоизвестным феодалом и прославился он как разбойник с большой дороги в то время, когда, как и у нас сейчас разбой и не считался таким уж предосудительным делом.



Рекит, наезды, рейдерские захваты, ав перерывах пьяные дебоши, насилование прекрасных вассалок, не снимая доспехов (о первой брачной ночи я уже не говорю) – типичный альфа-самец, паханито облигато и т.д. В общем – весьма интересная и насыщенная жизнь.



Правда – был у него один-таки грех, который осуждали очевидцы – грабил церкви, разорял монастыри и насиловал монашек. А в остальном – парень-молоток! Так его и прозвали – Карла Молоток!



И вот, откуда не возьмись, сарцины сцуки щемятся. Уже и бургундию захватили…



А в Бургундии у нас что?



Правильно – бургундское! А они-то, мусульмане, трезвенники, гады… Им пророк запретил вино пить. Вот и начали они изводить виноградники Шампани и Бургундии под корень (как у нас в Крыму при Горбачеве)



До того терпели христиане поругание, а тут народ и не выдержал: «Найти, мать его, Искателя! Пусть народ спасает! Героя нам, героя!»



А героев-то и нет – все по щелям и замкам попрятались. А тут как раз, Карлуша с похмелья из кабака…



Ну в общем, связали по рукам и ногам – Будь нашим героем!... А не то, мы тебе припомним все.



Тут и веревка есть, и дуб столетний… А за мылом щас сбегаем…»



Пришлось сарацинов гнать до самых Пиренеев. He а после – почет и слава. Вот такая история.



Напомню только, что внук его, в честь деда названный, воплотил мечту об Объединенной Европе, за что и был Карлом Великим позван. Вот такой Рюрик а-ля-белль-Франс!



(продолжение следует)


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Великая_Хазария

Норманисты... Откуда они взялись на нашу голову?

Суббота, 16 Августа 2014 г. 15:44 (ссылка)


Смутное время и мутная история первого норманиста



Идея о скандинавстве летописных варягов – не выдумка немецких академиков. Это выдумка шведских сановников и литераторов, а немецкие академики выступили лишь ее пропагандистами. Уяснение данного момента крайне важно, поскольку знание истоков норманизма помогает понять тот факт, что все его постулаты проистекают либо из фантазийного ненаучного источника (а именно, выдуманного величия древнешведской истории с участием шведо-готов и шведо-гипербореев), либо из конъюнктурных прагматических соображений, примером чему является жизнь шведского дипломата и писателя П. Петрея (1570-1622).

 



 

Высказывание о шведском происхождении летописных варягов появилось в работе П. Петрея «История о великом княжестве Московском» (Regni muschovitici sciographia), опубликованной в 1614-1615 гг. на шведском языке в Стокгольме, а в 1620 г. – на немецком языке в Лейпциге. В этой работе Петрей, впервые в историографии, неожиданно заявил, что варяги из русских летописей должны были быть выходцами из Швеции. Неожиданно потому, что эти слова шли вразрез как с распространённой в XVII веке немецкоязычной историографической традицией (Мюнстер, Герберштейн), выводившей варягов из Вагрии, так и противоречили опубликованному двумя годами ранее собственному труду Петрея о древних гото-шведских королях, где в рассуждениях о древнерусской истории он упомянул о приходе Рюрика, Трувора и Синеуса из Пруссии.

 



Новое заявление Петрея не опиралось на какие-то вновь открытые источники, а явно родилось как плод двух обстоятельств. Первое – это внешнеполитическая обстановка того времени: военное присутствие шведских войск в Новгороде и переговоры 1613 г. в Выборге о кандидатуре шведского принца Карла-Филиппа на московский престол. Второе – это специфика историографической традиции, сложившейся в Швеции к началу XVII в. в русле готицизма, оформившегося к XVI в. в Германии и скандинавских странах в форме интеллектуально-политического протеста против антиготской пропаганды итальянских гуманистов XIV-XV вв. и прославление готской истории как древнего славного прошлого германских народов. Рассмотрим и то, и другое обстоятельство как фон для появления вышеназванного сочинения Петрея.

 

В реконструкции великого гото-германского прошлого в русле готицизма особая роль выпала на долю Швеции, поскольку юг Швеции носил название Гёталанд, и эту область по созвучию стали связывать с прародиной древних готов. И маленькая Швеция оказалась в центре внимания широкой западноевропейской общественности того времени. Видения героического прошлого готов как прямых предков королей Швеции нашли горячую поддержку королевской власти Швеции, благодаря чему данная концепция быстро стала утверждаться в шведской историографии и получила статус официальной истории Швеции. На изображении великих подвигов древних готов стали воспитываться поколения шведов, начиная с XVI в. и вплоть до конца XVIII в. Примечательного в этом было то, что в древнешведской истории никакого реального гото-шведского величия не имелось и близко. Готы и выходили-то совсем не из Гёталанда, как сейчас стало доподлинно известно. Все было чистейшей выдумкой, фантомом. Но исторические фантомы во многом определяли идейную жизнь западноевропейских обществ XVI-XVIII вв.

 

Шведское общество уверовало в свое древнее величие полностью. И более того: мысль о том, что предки шведов – это знаменитые готы, корень всей великой германской культуры – крепко ударила в голову шведских историков и писателей того времени и вызвала к жизни историозодчество самых чрезвычайных масштабов (тем более, оно было востребовано государством). На этой выдуманной истории воспитывался и П. Петрей.

 

Согласно историку К. Таркиайнену, Петрей родился в состоятельной и именитой семье (его отец Петрус Бенедиктис был епископом сначала в Вэстеросе, а затем – в Линчёпинге). В 1588 г. отец отдал его в училище при бывшем францисканском монастыре, в конце XVI в. уже вполне очищенное от католицизма. В училище Петрей прошёл хорошую подготовку как латинист, изучал теологию, философию и другие типичные для того времени гуманитарные дисциплины. В 1590 г. он отправился в Марбургский университет, пользовавшийся популярностью у шведских студентов, и прошел там курс математики. Но в это же время у него испортились отношения с семьей, особенно с отцом, который осуждал его за разгульный образ жизни. В конце концов, за буйное и безнравственное поведение, за вечные истории с властями по причине пьянства и неуплаты долгов Петрей был отлучён от семьи и лишён наследства. Пришлось Петрею рассчитывать только на себя и на свою ловкость в устройстве карьеры.1

 

В конце 1590 г. он начинает службу в канцелярии герцога Карла (будущего шведского короля Карла IX) в качестве мелкого служащего. Есть сведения о том, что в начале 1601 г. Петрей был отправлен как курьер с письмом в Польшу, к королю Сигизмунду. Таркиайнен отмечает, что, имея в виду враждебные отношения между герцогом Карлом и Сигизмундом, подобное поручение следовало рассматривать скорее как наказание, а не как повышение по службе.

 

Здесь следует напомнить, что после смерти Юхана III, правившего в Швеции в 1568-1592 годах, Сигизмунд наследовал по отцу шведский престол. Но еще при жизни отца в 1587 г. он был избран польским королем после смерти Стефана Батория благодаря своим наследным правам по материнской линии. Швеция, в силу этого, оказалась в династической унии с Польшей, как и Литва. Но Швеция со времени короля Густава Васы (1496-1560) приняла лютеранскую веру, а Сигизмунд был воспитан своей матерью как убежденный католик. История европейских стран XV-XVI вв. давала множество печальных примеров того, как трагически складывалась судьба страны, если туда проникала религиозная распря. Стабильность государства требовала, чтобы верховный правитель и страна имели одну религию, – традиция, которая восходила еще к родовым культам древнейших времен. Тревога за то, что Сигизмунд постарается вернуть Швецию в лоно католической церкви и в стране начнется религиозная война быстро создала этому королю оппозицию во главе с дядей по отцу – герцогом Карлом. Эта оппозиция добилась свержения Сигизмунда как шведского короля в 1599 г. и поставила у власти герцога Карла. Понятно, что не только политические, но и чисто человеческие отношения между двумя этими монархами были отравлены подозрительностью и духом соперничества.

 

В 1601 г. в ходе выполнения курьерского поручения в Польше следы Петрея теряются. Но очень быстро обнаруживаются в Москве. По замечанию Таркиайнена, совершенно неизвестно, как он туда попал, возможно, он был приглашен на службу царем Борисом Годуновым.2 Полагаю, что в Москву его привел нюх авантюриста и желание во что бы то ни стало пробиться и пристроиться у власть имущих. На какой-то царской «службе» в Москве он, действительно, оказался, но думаю, что пролез он на это «место» явно путем интриг и беззастенчивой лжи. В подтверждение своих слов напомню сугубо вкратце ход исторических событий того времени, поскольку о Смуте имеется обширная литература.

 

В 1602-1603 гг. в пределах Речи Посполитой объявился самозванец, именовавший себя сыном Ивана Грозного – царевичем Дмитрием, счастливо спасшимся от смерти. Обращает на себя внимание тот факт, что в первые годы Смуты и самозванщины правящие круги Швеции и король Карл IХ сохраняли нейтральное отношение к событиям в Русском государстве. Объясняется это очень просто. Во время борьбы за шведский трон между Карлом и Сигизмундом все симпатии царя Бориса Годунова были на стороне Карла, поскольку объединение в руках Сигизмунда польской и шведской корон имело бы негативное значение для Русского государства.

 

Поэтому, когда в Польше появился Лжедмитрий I и многие усматривали причастность Сигизмунда к этому явлению, то Карл IX стал объективным союзником царя Бориса: вражда между Борисом и Сигизмундом была лучшей порукой Карлу IХ в том, что союз между Польшей и Русским государством будет невозможен. Но внезапная кончина Бориса Годунова в 1605 г., въезд Лжедмитрия I в Москву летом того же года, коронация его как русского царя, а затем убийство его взбунтовавшимися москвичами через год, в мае 1606 г., вскоре после его венчания с Мариной Мнишек, последовавшее вслед за этим воцарение Василия Шуйского на московском престоле (правил в 1606-1610 гг.) и почти одновременное появление Лжедмитрия II – все эти события вывели на историческую сцену новых лиц и побудили остальных участников переориентироваться в новых условиях и предпринять действия в соответствии с обстановкой.

 

Здесь хотелось бы обратить внимание читателя на то, что в существующей по данной теме литературе, как представляется, не получила должной оценки тема дипломатической тактики, использовавшейся в тех запутанных событиях. Хотя всем понятно, что дезинформация, блеф, двойная игра и прочие дипломатические комбинации не являются изобретениями нашего времени, однако, старина (особенно, старина Московского государства) обычно представляется чем-то более непритязательным и упрощенным. Ниже я попробую показать развитие событий в ракурсе именно дипломатической игры, которая велась в Смутное время всеми его участниками и в которой политические деятели Русского государства должны были проявлять много изворотливости и гибкости, чтобы выбраться из той адской ситуации, в которой оказалась страна.

 

Еще при жизни Лжедмитрия I группа московских бояр во главе с Василием Шуйским выступили инициаторами дипломатической игры сразу в двух направлениях, пытаясь вовлечь в нее как Сигизмунда, так и Карла, и благодаря этому освободить себе руки для борьбы с самозванцем, который на тот момент оценивался как самая грозная опасность для существования Русского государства. И тут-то на сцене опять появляется П. Петрей. У историка Р.Г. Скрынникова находим следующий рассказ:

 



Вдова Грозного (Марфа Нагая – Л.Г.) помогла заговорщикам установить контакт с польским двором. Польский гетман Жолкевский сообщил в своих записках, что Марфа Нагая через некоего шведа подала королю весть о самозванстве царя. Можно установить имя шведа, использовавшего поручение Марфы и ее единомышленников. Им был Петр Петрей. Бояре выбрали его потому, что Петрей был лично известен Сигизмунду III и к тому же находился на царской службе в Москве. При свидании с Сигизмундом Петрей заявил, что Лжедмитрий «не тот, за кого себя выдает» и привел факты, доказывавшие самозванство царя… Петрей имел свидание с Сигизмундом III в первых числах декабря 1605 г…3



 

Если сравнить сведения Таркиайнена с этим описанием, то несложно угадать, что Петрей мог привлечь внимание кружка московских бояр только благодаря его хлестаковским рассказам о том, что он и у шведского короля Карла был в милости, и с Сигизмундом был на дружеской ноге, хотя из работы Таркиайнена мы видим, что у Сигизмунда он был простым курьером, а в Швеции вообще – мелкой сошкой, к тому же со службы у Карла в бытность его еще герцогом Петрей просто сбежал. Представляется, что московские бояре, открывшие Петрею свои оппозиционные настроения относительно Лжедмитрия I, не слишком обманывались относительно действительного значения Петрея, но возможно, именно поэтому мелкая сошка Петрей и подходил для отведенной ему роли в миссии, которая была явным блефом. Петрею было дано понять, что он завоевал доверие боярской оппозиции и избран ею для тайного и небезопасного поручения: отправиться ко двору Сигизмунда, добиться встречи с ним и передать ему информацию о ставшем известным боярам самозванстве царя. Как видно из рассказа Скрынникова, Петрей выполнил эту миссию с блеском: зимой 1605-1606 гг. он получил аудиенцию у короля Сигизмунда, сообщил королю факты, доказывавшие самозванство Лжедмитрия, а также передал предложение московской боярской оппозиции оказать ей поддержку в случае свержения Лжедмитрия.

 

Но, позвольте! – может кто-нибудь воскликнуть. Здесь все как-то неправильно. Можно еще понять, зачем Петрею понадобилось взять на себя поручение к польскому королю: чтобы потом иметь возможность вернуться в Швецию, ко двору Карла IX и из первых рук донести до шведского монарха информацию чрезвычайной важности о «сепаратных» переговорах московских деятелей с врагом шведской короны – Сигизмундом, испросив, таким образом, себе милость и награду. Но зачем московским боярам надо было втягивать в это дело шведского авантюриста, предполагая, что он может побежать из Польши в Швецию и доложить обо всем шведскому королю?

 

Как нетрудно догадаться, именно затем и надо было. Направить шведского чиновника к злейшему сопернику Карла IХ с тайным поручением урегулировать отношения между Сигизмундом и московским боярством – идея остроумная и дипломатически очень тонкая. В ней просматривается явный расчет на то, что шведский король, в случае если ему удастся подбросить информацию о «тайной» миссии своего чиновника, постоянно обеспокоенный как и все участники данного политического треугольника тем, что двое из них объединятся и образуют враждебный союз против третьего, станет также добиваться сепаратных союзнических отношений с московским двором и будет связан этой политической альтернативой, по крайней мере, на какое-то время, а, следовательно, будет и предсказуем, поскольку станет играть роль по сценарию, ему подброшенному.

 

Так, собственно, и получилось. Петрей после встречи с Сигизмундом, где-то в 1606 г., действительно, выныривает в Швеции. Опять точно неизвестно, отмечает Таркиайнен, когда и как он туда добрался, но тем не менее, Петрей обнаруживается в это время в Стокгольме и в положении, явно упроченном. Его принимают на королевскую службу, и король благоволит к нему. Одновременно Карл IX начинает искать союзнических отношений с Русским государством. После гибели Лжедмитрия и избрании на царство 19 мая 1606 г. Василия Шуйского, уже в июне 1606 г. Карл IX стал предпринимать шаги для организации переговоров с представителями нового московского царя. Во всех шведских официальных документах подчеркивается, что вопросом первостепенной важности для шведского короля являлась необходимость не опоздать выказать поддержку новому правителю на русском троне с целью предупредить установление тесных отношений между царем и польским королем.4

 

Дипломатические обращения с шведской стороны осуществлялись как из Нарвы и Выборга через воевод Новгорода и Корелы (Приозерска), так и в виде официальных миссий в Москву. В литературе имеются сведения о посольстве С. Леммия в конце 1606 – начале 1607 гг. и о посольстве Бернда Нюмана в сентябре 1607 – апреле 1608 гг.

 

Активную роль в этих дипломатических связях стал играть и П. Петрей, бывшее «доверенное» лицо и «посредник» московских бояр в контактах с окружением Сигизмунда III. Но теперь он уже возвысился до некоего официального дипломатического посланника. В конце лета 1607 г. Карл послал Петрея в Москву, где ему предоставлялась возможность встречаться с царем Василием Шуйским. Во время этих встреч П. Петрей пытался активно агитировать в пользу русско-шведского союза, доказывая царю, что явление Лжедмитрия – дело Сигизмунда и папы, желающих овладеть Россией, и предлагал от имени Карла IX помощь и поддержку. Поскольку Василий Шуйский был одним из тех, кто несколько месяцев назад снарядил П. Петрея с «тайной» миссией к Сигизмунду III, то сейчас, в первый год своего правления царь имел право быть довольным результатом своей дипломатии: Карл IX усиленно ищет союза с ним и интригует против Сигизмунда. Но Василий Шуйский не спешил заключать союз с Карлом IХ, поскольку надеялся обойтись без войны с Сигизмундом.

 

В отношениях же с Сигизмундом разыгрывалась своя карта. Эта карта общеизвестна – предложение королевичу Владиславу, сыну Сигизмунда, выступить кандидатом на царский трон. Многие могут возразить: как же так? Ведь в литературе давно уже утвердилась мысль о том, что к поискам иноземного кандидата на русский престол обратились от разочарования и неверия в отечественных кандидатов: вот, дескать, опять «туземцы» отправились бить челом «иноземцам», поскольку видели в них лучшую альтернативу. Такие толкования весьма распространены в исторической литературе.

 

К вопросу об альтернативе мы еще вернемся, но с разочарованием и неверием постараемся разобраться сейчас же. Для этого надо только уточнить, когда именно и кем была впервые выдвинута мысль о кандидатуре королевича Владислава на московский престол. Да вот именно тем же кружком московских бояр во главе с Василием Шуйским и была выдвинута. В то же самое время, когда была организована поездка П. Петрея к Сигизмунду, почти параллельно с ней в Краков из Москвы была отправлена еще одна дипломатическая миссия во главе с Иваном Безобразовым. Официально Иван Безобразов являлся царским гонцом с грамотами от Лжедмитрия I к королю Сигизмунду. Но кроме официального поручения Иван Безобразов имел и секретное задание от московских бояр, а именно: уведомить короля Сигизмунда о желании бояр избавиться от Лжедмитрия и предложить его сыну королевичу Владиславу выступать кандидатом на царский престол.5

 

Таким образом, идея о том, что к «иноземцам» стали обращаться с горя, не видя других средств для преодоления кризиса, – выступает скорее как плод сухой академической мечтательности, а не как результат анализа реальной действительности. Совершенно очевидно, что обращение к Сигизмунду относительно его сына с самого начала было частью дипломатической игры московского боярства с целью занять мысли одного из своих соседей-противников увлекательным политическим прожектом и тем самым нейтрализовать его хотя бы на время.

 

Эта часть игры велась в глубокой тайне от второго соседа – Карла IX, который получил только часть информации о том, что московское боярство ищет союзников, собираясь свергнуть Лжедмитрия I. И как только свержение произошло, шведский двор поспешил предложить в союзники себя, выставляя Сигизмунда в самом невыгодном свете. Но правительство Василия Шуйского, как уже было сказано, занимало выжидательную позицию относительно шведских предложений. Из ответов московского царя Карлу IX следовало, что путем этих проволочек старались выиграть время и, удерживая в силках дипломатической казуистики как Карла IX, так и Сигизмунда, пытались избежать открытых военных действий с обоими и, таким образом, могли сосредоточить все силы на борьбе с внутренней смутой.

 

А Петрея московские бояре явно надули, отведя ему роль пешки в чужой игре. Думаю, что со временем он разобрался в этом, и отсюда его особая озлобленность в описании московитов, как лживого и коварного отродья. Что ж, по-человечески можно понять Петрея: возмечтать о себе как об участнике крупной политической акции, а потом обнаружить, что его просто использовали в политическом блефе – не слишком приятное открытие.

 

Но вернёмся к прерванному описанию событий. В феврале 1609 г. между представителями Василия Шуйского и Карла IX был заключен Выборгский договор о присылке наемного отряда численностью 5 000 чел. (3 тысячи пеших и 2 тысячи конных) под шведским командованием в лице Якоба Делагарди в распоряжение князя М.В. Скопина-Шуйского. Это подтолкнуло к действию короля Сигизмунда. Он счел союз Василия Шуйского со своим заклятым врагом Карлом IХ достаточно легитимным поводом для начала открытых военных действий против Русского государства и, нарушив договор с Василием Шуйским, заключенный в июле 1608 г. на 3 года и 11 месяцев, в июле 1609 г. с большим войском выступил под Смоленск.

 

Противоправные действия более чем какие-либо другие нуждаются в благовидном идеологическом обосновании. Поэтому для агитации в пределах Русского государства Сигизмунд ловко использовал идею кандидатуры Владислава на московский престол, что три года тому назад ему предложили московские бояре, т.е. их дипломатическая игра обернулась против Русского государства. Момент и все обстоятельства подходили как нельзя лучше: престарелый царь Василий Шуйский не имел своих детей и бесспорных наследников, и с его смертью язва безвластия стала бы и дальше разъедать Русское государство. Так тонкости дипломатии оборачиваются иногда против того, кто их сотворил.

 

Ход описываемых событий известен: летом 1610 г. Боярская Дума, создавшаяся в Москве после отстранения Василия Шуйского от власти, вынуждена была принять решение без совета с городами и согласиться на предложение командующего польскими войсками Жолкевского, направив ему условия, на которых Русское государство готово было признать Владислава царем. Начались переговоры, в результате которых гетман Жолкевский подписал условия, и в августе 1610 г. на Девичьем поле на имя Владислава была принесена присяга московскими жителями. Но Владислав был избран только Москвой, без ведома других городов и без договоренности с лидерами ополчения. В это же время Сигизмунд прислал Жолкевскому письмо, в котором требовал, чтобы Москва была занята его именем, а не Владиславовым: избрание Владислава, таким образом, становилась бесчестным обманом. К Сигизмунду были отправлены послы из Москвы для утверждения условий и встречи с Владиславом. Переговоры с Сигизмундом затянулись на месяцы. Сигизмунд требовал присяги и себе, и сыну, грозил военными действиями.

 

Между тем с избранием Владислава менялись и отношения Русского государства со шведским королем и с наемными шведскими отрядами: Василий Шуйский свержен, на московском престоле – враг Карла IХ, правовых отношений ни с кем из представителей русских властей нет. На территории Русского государства находились остатки отряда Делагарди, а также другие небольшие шведские отряды, которые параллельно с «союзническими» действиями его отряда уже с осени 1609 г. предпринимали безуспешные попытки захватить Ивангород, Ям, Копорье, Орешек.

 



Владислав IV, Карл Филипп и Михаил Романов

 

Еще летом 1609 г. Карл IХ предложил дополнительные военные отряды царю Василию, но в награду за это потребовал отдать ему Орешек, Ладогу и часть Кольского полуострова до мыса Святой нос. Тогда же был отдан тайный приказ Делагарди: если русские будут нарушать свои обязательства (по выдаче жалованья, например), то Делагарди должен воспользоваться этим как предлогом и захватить Новгород.6

 

Некоторыми исследователями высказывались предположения о том, что Делагарди сам провоцировал мятежи в своем отряде, умышленно задерживая жалованье, чтобы иметь законный повод отступать к русско-шведской границе и держаться вблизи Новгорода.7

 

Осенью 1609 г. военный отряд под командованием Балтазара Бэка и Исака Бема получил приказ выступить на захват Колы. Походы шведов на Русский Север с целью захвата северных русских городов и торговых пунктов начались еще в период правления Густава Васы, а затем продолжались и в правление его сына – Юхана III. Во время походов 1586, 1589, 1590, 1591 гг. предпринимались попытки захватить весь Мурманский берег, побережье Белого моря, Соловецкие острова, Архангельск, Сумской острог – попытки, закончившиеся полным крахом. Шведскую корону привлекала русская северная торговля и, соответственно, стремление установить контроль над ней с целью извлечения доходов. Карл IХ продолжил безуспешную политику своих предшественников, но и его попытки захватить силой северные русские города успеха не принесли.

 

Там, где оружие бессильно, в дело снова вступает дипломатия. На фоне успехов династийных притязаний польского короля и его сына летом 1610 г. родился аналогичный ему проект, но уже со шведским принцем. В исторической литературе на сегодняшний день нет полного единства по вопросу о том, кому первому принадлежала идея о выдвижении одного из шведских принцев в кандидаты на московский престол. В работах историков начала ХХ в., таких как шведский исследователь Х. Альмквист, русский историк Г.А. Замятин, проводилась мысль о том, что идея избрания шведского принца в русские цари родилась в самом московском ополчении (т.е. весной-летом 1611 г.) при обсуждении там различных кандидатур и как альтернатива выходцам из русских боярских родов (эта вечная идея альтернативы!).

 

Но есть данные, которые свидетельствуют о том, что эта идея исходила от Делагарди и стала распространяться им по его собственной инициативе, без официального одобрения ее Карлом IX, весной 1611 г.8 Однако есть также основание полагать, что мысль вмешаться в династийные дела Русского государства возникает в самом Стокгольме, хотя до поры до времени скорее витает, чем принимает конкретные формы королевского приказа. В уже приводимом здесь сборнике документов «Sveriges krig» (Войны Швеции), со ссылкой на шведские архивные документы, говорится, что весной 1610 г. Карл IХ принимает решение захватить несколько северо-западных русских городов. Собирается сводный военный отряд численностью в 7000 человек под командованием шведского наместника в Ревеле Андерса Ларссона, которому отдается приказ выступить в направлении Ивангорода, Яма и Пскова, жители которых присягали Лжедмитрию II, и силой или хитростью принудить эти города сдаться и присягнуть либо царю Василию, либо шведскому королю.9

 

Из этого можно заключить, что мысль о шведском кандидате на русский престол родилась в шведской среде где-то через год после того, как была обнародована инициатива короля Сигизмунда по предъявлению прав на русский престол, послужившая интерлюдией к завоеванию Карлом IX русских городов. Действия Сигизмунда явно соблазнили и политическую мысль Швеции. Еще связанный союзническими отношениями с царем Василием Шуйским, Карл IХ уже, вероятно, начинает увлекаться планом использовать идею Сигизмунда в собственном сценарии. Это было, вероятно, небезызвестно в шведских придворных и военных кругах, что и объясняет предприимчивость и дерзость Делагарди в его политической инициативе выступить ходатаем за кандидатуру шведского принца как за нового кандидата «со стороны».

 

Но ход событий подгонял развитие политических прожектов. Летом 1611 г. представители русского народного ополчения, зародившегося в конце 1610 г. – начале 1611 г. и взявшего на себя роль своеобразного временного правительства в условиях бездействвия Думы, начали переговоры с Делагарди, который подтянул тогда свой отряд под стены Новгорода. Представитель ополчения Василий Бутурлин предлагал от имени московских чинов заключить новый договор о мире, об участии шведских отрядов в военных действиях под Москвой на стороне ополчения против поляков, а также о приглашении одного из сыновей шведского короля «на великое княжение в Московию». Делагарди от имени шведского короля требовал передачи шведам городов Орешка, Ладоги, Яма, Копорья, Ивангорода, Гдова. «Лучше умереть на своей земле, нежели искать спасения такими уступками», – был ответ послов московского ополчения. В качестве ответного предложения шведам были обещаны деньги, если они уйдут от Новгорода к Москве и примут участие в сражениях с польскими отрядами на стороне ополчения.

 

8 июля Делагарди попытался ворваться в Новгород, но приступ был отбит. Ночью с 15 на 16 июля шведский отряд вломился в западную часть города, в Чудинцовские ворота. Все спали. Воины Делагарди резали безоружных. Началась паника: люди бросались в реку, бежали в поле, в лес. Сражалась только горсть воинов под начальством головы стрелецкого Василия Гаютина, атамана Шарова, дьяков Голенищева и Орлова: они не хотели сдаться и все погибли. В городе начался пожар, и воевода князь Никита Одоевский предложил Делагарди мирные условия. Договор заключили 17 июля от имени Карла IХ и Новгорода, где, в частности, говорилось о том, что новгородцы, отвергнув короля Сигизмунда и наследника его, признают своим защитником и покровителем короля шведского с тем, чтобы Россия и Швеция вместе выступали против их общего врага, а также чтобы один из сыновей шведского короля Густав Адольф или Карл Филипп был бы царем и великим князем владимирским и московским. В договоре подчеркивалось, что его условия должны будут исполняться Новгородом даже в том случае, если «московское правительство, вопреки ожиданиям, не пожелают с ним согласиться».

 

Как заметил еще в свое время российский историк С.М. Соловьев, договор был написан в таком виде, что Московское государство никогда не могло бы его принять, ибо с избранием королевича в цари соединялась обязанность признать короля-отца и всех его наследников покровителями Русского царства, т.е. копировалась тактика, которую избрал Сигизмунд, с той только разницей, что Сигизмунд был увлечен какой-то феерической идеей покорить себе «под нози» всю Московию, а Карл IХ как политик более практичный явно ограничивал свои притязания Новгородскими землями, полагая, в крайнем случае, расширить их на север до Кольского полуострова и на юго-запад до Пскова. Аналогичными тактике Сигизмунда были и проволочки с выездом одного из шведских принцев в пределы Русского государства, чтобы представиться своему будущему народу и принять обязательства перед ним.

 

Перечитывая документы и материалы, связанные с этим этапом русско-шведских переговоров, отчетливо видишь, что со стороны шведской короны предложение одного из шведских принцев вместо польского претендента Владислава было также дипломатическим маневром добиться желаемого, т.е. приобретения северо-западных территорий Русского государства, которые не удавалось присоединить к себе силой оружия.

 

Есть основания полагать, что лидеры народного ополчения, активно включившиеся в эту дипломатическую игру, представляли себе всю ситуацию достаточно реально. Их настойчивые требования приезда принцев как минимум в Новгород, а затем и в Москву для проведения всех формальных актов принятия царской власти изрядно обременяли сначала Карла IХ, а после его внезапной смерти 9 октября 1611 г. – и наследовавшего ему Густава Адольфа. У С.М. Соловьева приводятся фрагменты из летописи, посвященной описанию событий Смутного времени и, в том числе, русско-шведских отношений. Там говорится, что в конце весны 1612 г., когда ополчение под руководством К. Минина и Д. Пожарского готовилось выступить «на очищение Московского государства», то «…положили: отправить послов в Новгород, занять шведов мирными переговорами, а на козаков послать войско. В Новгород отправился Степан Татищев с выборными из каждого города по человеку, повез грамоты к митрополиту Исидору, князю Одоевскому и Делагарди: у митрополита и Одоевского ополчение спрашивало, как у них положено со шведами? К Делагарди писало, что если король шведский даст брата своего на государство и окрестит его в православную веру, то они рады быть с новгородцами в одном совете. Это было написано для того, говорит летопись, чтоб, как пойдут под Москву на очищение Московского государства, шведы не пошли воевать в поморские города».

 

Известно, чем закончилась вся история. В ответ на запросы о приезде Карла Филиппа в Новгород, направляемые народным ополчением, шведский риксрод предложил отложить приезд принца до начала 1613 г. Но одновременно шведские отряды продолжали летом-осенью 1612 г. вести военные действия и осаждали Орешек, Копорье, Гдов и Ивангород. В октябре 1612 г. в Нижнем Новгороде было образовано второе земское правительство и в течение этого месяца силами объединенного ополчения К. Минина и Д. Пожарского была освобождена Москва, которая снова стала центром, объединяющим силы Русского государства. 7 февраля 1613 г. земское правительство, рассуждая о кандидатах на русский престол, остановило свой выбор на Михаиле Романове, и 21 февраля от лица «Совета всея земли» он был провозглашен царем.

 

Казалось бы все ясно и общеизвестно. Но споры в науке вокруг этих сюжетов, как уже было сказано, не утихают. И одна из самых живучих дискуссионных мыслей: был ли принц Карл Филипп альтернативой Михаилу Романову или нет. Ход рассуждений сторонников этой идеи примерно таков: на самом деле очень многие в Русском государстве всерьез мечтали видеть на русском престоле шведского принца, в частности, многие благородные бояре и князья, такие как сам князь Дмитрий Пожарский. Но народ и особенно буйное казачество, по темноте своей, не могли оценить всех прелестей приглашения иноземного кандидата – «своего» им, видишь ли, подавай. Пришлось уступить под напором консервативных сил и выбрать Михаила Романова. А патриотический порыв и настрой, превращение Минина и Пожарского в национальный символ – всё сочинили потом. Какой же князь Пожарский национальный патриот, если он на самом деле мечтал о шведском принце?! Идея «туземцев» и «иноземцев» в ходе выбора кандидата в правители крепко засела в головах многих современных исследователей.

 

В рамках этих взглядов вина за то, что Карл Филипп не был коронован на русское царство, как-то плавно перекладывается на русскую сторону. Но ведь рассуждая о том, хотел, например князь Пожарский шведского принца на престол или только притворялся, что хотел, нельзя забывать и о том, а чего, собственно, хотела шведская сторона. А по имеющимся сведениям шведская сторона не имела никакого коренного интереса отправлять одного из своих принцев в Москву.

 

Это видно из того, как ими велись переговоры. Свои интересы в русских землях у шведских королей были, в данном очерке они представлены, но к их интересам не принадлежала забота об урегулировании проблем верховной власти в Русском государстве. А поскольку шведские короли (как Карл IХ, так и Густав Адольф) не были заинтересованы в отправке Карла Филиппа в Москву, то никакой «альтернативы» как бы и в зародыше не было. Были дипломатические игры, подспудный смысл которых осознавался всеми участниками, поскольку все они были опытными политиками, чего с инфантильным упрямством не замечают многие современные исследователи. Поэтому событиям Смутного времени следует посвятить ещё не одну работу.

 

Таков был фон событий, на котором развивалась дипломатическая карьера Петрея. Как было сказано ранее, после круиза Польша-Москва-Польша и возвращения в Швецию его карьера пошла в гору. В 1607 г. он уже с официальными полномочиями отправляется в Москву. Зимой 1608 г. – новая миссия в Москву, хотя дальше Нарвы ему проехать не удалось из-за усилившихся волнений в русских землях. В конце 1609 г. король отправляет Петрея в Москву с официальным предложением Василию Шуйскому о заключении союза. Эта его поездка была организована на самом высоком уровне, отряд Делагарди сопровождал его на всем пути до Москвы. Затем вплоть до 1614 г. Петрей почти безвыездно в русских землях, ездит с разными поручениями по русским городам – Ивангород, Орешек, Новгород.10

 

Одновременно c продвижением на дипломатическом поприще в качестве доверенного лица короля, он стал укреплять свое положение и с помощью пера. Стремление Петрея пробиться таким образом вполне объяснимо, поскольку положение доверенного королевского порученца могло измениться в любую минуту, и тогда он снова оказывался на обочине жизни, без гарантированного куска хлеба.

 

Откровенным прагматизмом была отмечена первая публикация Петрея или его записки очевидца событий Смутного времени – «Een wiss och sanfärdigh berättelse om några förandringar som j thesse framledne åhr vthi Storfurstendömet Muskow skedde äre» (1608 год)11), охарактеризованные в современной шведской публикации этого источника (под. ред. Маргареты Аттиус Сольман) как политический памфлет. Свои записки Петрей посвятил нескольким влиятельным и высокопоставленным лицам, явно пытаясь использовать этот маленький памфлет как подножку для укрепления своих позиций на ступеньках карьерной лестнициы. Именно этим, полагает автор биографического очерка Петрея в упомянутой публикации К. Таркиайнен, можно объяснить то, что «Реляция» Петрея – явно выраженная пропаганда, подлаженная под внутреннюю политику шведской короны того времени. Таркиайнен дает совершенно определенную характеристику этому произведению Петрея, написанному по его возвращении из Выборга и Нарвы, где он находился, ожидая возможности проехать дальше, в Москву:

 



Работа Петра Петрея ставила своей целью показать, что волнения в землях на востоке, спровоцированные Сигизмундом, могут иметь злосчастные последствия для Швеции, если она ничего не предпримет. Иными словами говоря, его маленькая книжечка подготавливала почву для шведского вооруженного вмешательства в русские дела, что и произошло в первой половине 1609 г. Введение к книге было датировано непосредственно перед началом интервенции, а именно, 8 ноября 1608 г.12



 

Из этого видно, что Петрей не удовольствовался только своими дипломатическими успехами, но подобно трудолюбивой пчеле не упускал случая извлекать сок из самых скромных своих творений. Это хорошо иллюстрируется упомянутым опусом Петрея о древних гото-шведских королях – «Краткой и благодетельной хроникой обо всех свеярикских и гётских конунгах», опубликованной в 1611 г., в которой, по словам Латвакангаса, прилежно копировалась мифологизированная шведская история в её наиболее официозном варианте, восходящем к Иоанну Магнусу, и которая носила также сугубо пропагандистский характер. В ней он постарался обрисовать, в духе готицизма, подвиги древних шведских конунгов и утверждал, что они завоевали полмира, достигнув пределов Азии, и собирали дань со всех земель к востоку и югу от Балтийского моря. Затрагивались и отношения с русскими, но ни слова не говорилось о шведском происхождении русских князей. Более того, в 1614 г., когда уже начала выходить из печати шведская версия «Истории о великом княжестве Московском», было опубликовано второе издание указанной хроники о гото-шведских королях, где тем же Петреем указано, что он «не нашёл в русских хрониках каких-либо сведений о завоеваниях шведских конунгов, но это и понятно, поскольку хроники начинают рассказ с прихода Рюрика, Синеуса и Трувора из Пруссии в 562 г.».13

 

В этой «хронике» особенно отчетливо обнаруживалось, что Петрей как историописатель сформировался под монопольным влиянием готицизма, к его времени уже более ста лет насаждавшего в шведском обществе мысль об особой миссии предков шведов в истории большинства европейских народов, не обинуясь при этом присваивать к шведской истории и чужой исторический материал.

 

Следует подчеркнуть, что в начале XVII в. мгла исторического мифотворчества в шведской историографии продолжала сгущаться, и из её глубин рождались всё новые «древнешведские» предки. В период 1610-1613 гг., как раз перед написанием Петреем «Истории о великом княжестве Московском», шведский языковед и влиятельный сановник Юхан Буре сделал новое чудесное «открытие» о том, что античные мифы о гипербореях также скрывали главы древнешведской истории и что гипербореи из античных источников – прямые предки шведов, следовательно, мифы о гипербореях – это забытый источник по древнешведской истории. Из этого «открытия» следовал вывод о том, что древнегреческая цивилизация черпала мудрость из древнешведского источника. Подсоединение «гипербореады» к шведской истории открывало уже совершенно безбрежный простор для любых фантазий на исторические темы. Многие шведские литераторы подхватили идеи Буре и стали развивать их в многочисленных «лингвистических», «филологических» и «исторических» сочинениях.14

 

На волне подобных исторических откровений, да ещё в условиях захватнических военных действий шведской короны в Новгородской земле появление верноподданической мысли Петрея о том, что и варяги из древнерусских летописей должны были быть выходцами из Швеции, было совершенно естественным. А почему бы и нет? Если уж гипербореи – из Швеции, то кто мешает вывести из Швеции и варягов?

 



Эскиз карты Северной Европы, сделанный Ю. Буре после прочтения им сочинения И. Горопиуса «Origines Antwerpianæ» о гипербореях. Наверху рукой Буре сделана приписка: «Om de icke äre galne, kunne de ju see att Hyperborei äre in Scandia» – «Надо быть безумцем, чтобы не понять, что Гиперборея – в Скандии». Таинственные Рифейские горы помещены Буре на севере Скандинавского хребта, а название Hyperborei / Гиперборея начертано на месте столь любимой норманистами Средней Швеции, в историческом центре расселения свеев. Из этой вымышленной Гипербореи лёгким пунктиром, напоминающим засохших червячков, Буре наметил воображаемый им легендарный путь гипербореев-свеев через всю Восточную Европу к устью Танаиса и далее в Чёрное море. Рисунок был опубликован Ю. Нордстрёмом (Nordström J. De yverbornes ö. Stockholm, 1934. S. 116). Этим путём, намеченным Буре, бредут вот уже скоро 300 лет ни то полчища, ни то колонисты из Средней Швеции, гребут по незнакомым им восточноевропейским рекам, закладывая основы древнерусской государственности, ставя города, создавая институты верховной власти. И все эти деяния также реальны, как шведская Гиперборея Буре в Средней Швеции. (См. об этом: Грот Л.П. Путь норманизма от фантазии к утопии // Варяго-русский вопрос в историографии. Серия: Изгнание норманнов из русской истории. Вып. 2. М., 2010. С. 103-202).

 

Прекрасным подтверждением того, что подобная мысль уже носилась в воздухе и осваивала мозги влиятельных шведских деятелей, является то, что именно в это же время в шведских официальных документах была сфальсифицирована речь архимандрита Киприана, произнесённая на встрече в Выборге в августе 1613 г., в которой он, в подтверждение древности и самобытности института княжеской власти в Новгороде, назвал князя родом «из Римской империи Родорикуса». В шведском же официальном отчёте о переговорах записали, что Киприан говорил о князе из Швеции по имени Рюрик. Эта сфальсифицированная фраза была позднее внесена шведским историком Ю. Видекинди (1672) в его сочинение «История десятилетней шведско-московитской войны» о событиях Смутного времени, что придало фальшивке о Рюрике из Швеции видимость документальной достоверности.15

 

Таким образом, общая обстановка, которая вдохновила Петрея предъявить шведскому обществу и просвещенному миру новых геройских предков шведов – древнерусских варягов, ясна. А решающим толчком послужило новое увлечение шведских историков гиперборейскими мифами, подкрепившее фантазии о путешествиях свеев (теперь – под именем гипербореев) по рекам Восточной Европы до Черного моря и обратно. Это, да еще не похороненные планы с обсуждением кандидатуры принца Карла Филиппа в русские правители (пусть хоть не на московский престол, а может хоть на новгородский) явно возбудили рвение ловкого дипломата Петрея почти на ходу вставить в свою «Историю» фрагмент о шведском происхождении летописных варягов – основоположников великой правящей династии русского государства, не успев согласовать этот фрагмент со своими прежними публикациями.

 

Тем более, что вторую книгу этого труда, которая по мнению Таркиайнена была написана прежде других, Петрей прямо-таки и посвятил Карлу Филиппу. Яснее ясного говорит о службистской подоплёке его исторических изысканий. Дескать, а вдруг карта ляжет, как хочется, и Карл Филипп станет каким-нибудь образом правителем в русских землях, а тут уже и верный слуга Петрей со своим политически корректным трудом: прибег, доложил, а там как начальству будет угодно. Его чутьё, приникавшее ко всем поворотам мысли властителей дум шведского общества, подсказало ему нужный ход при написании «Истории о великом княжестве Московском».

 

Итак, в 1614-1615 гг. П. Петрей публикует на шведском языке свой труд «История о великом княжестве Московском» (Regni muschovitici sciographia), где в рассказе о первых русских правителях он вдруг заявляет о том, что варяги русских летописей должны были быть никем иным, как выходцами из Швеции: «оттого кажется ближе к правде, что варяги вышли из Швеции» (в издании 1620 г. на немецком языке заявление было сформулировано в диспозитивной форме: «aus dem Königreich Schweden, oder dero incorporirten Ländern, Finland und Lieffland»).16 Такая чисто дипломатическая осторожность Петрея вполне объяснима, если принять во внимание распространенность в его времена влиятельной немецкоязычной историографической традиции, выводившей варягов из северогерманской Вагрии.

 

Однако политика – политикой, карьера – карьерой: все мы люди, кому же не хочется выдвинуться. Но, может, у Петрея в 1612-1613 гг., действительно, отыскалось что-нибудь такое, что позволило ему написать о варягах из Швеции? Нечто подобное дают понять некоторые современные авторы. Л.С. Клейн, например, согласился с тем, что «да, вероятно, Петрей в немалой степени был ангажирован шведской политикой. Да, возможно, именно это стоит у начала признания варягов и Руси норманнами. Но нас это не очень волнует. Нас волнует совсем другое: подтверждается это отождествление или нет».17 Волнение вполне объяснимое, поскольку, по крайней мере, Петрей данное тождество подтвердить никак не смог бы, ибо за его рассуждениями о летописных варягах не было ни грамма науки. Петрей действовал в духе своего времени, ловко используя вековую традицию историографического фантазирования в сугубо прикладных целях, для поддержания личной карьеры, но повторяю, никаких научных открытий им произведено не было.

 

Посмотрим, что же предлагает Петрей в шведском издании «Regni muschovitici sciographia» в качестве источников или на что он ссылается в своих построениях. Оказывается, заявление Петрея о том, что воинственные завоеватели – русских варяги (waregos) должны были происходить из Швеции, опиралось, исключительно, на официозный труд Иоанна Магнуса и выступало простой интерпретацией фантазий Иоанна Магнуса, конкретно, – слов о том, что шведы завоевали страну русских до реки «Танаима» и взимали с них дань. Косвенно же фантазирование Петрея подогревалось и развивавшейся в его время шведской гипербореадой.18

 

Опираясь на фантазии Магнуса, Петрей предлагает путаную «дискуссию» с представителями немецкоязычной традиции, выводившими варягов из Вагрии. Ведь если бы варяги были выходцами из Вагрии, рассуждает Петрей, то они должны были бы подчиняться саксам – «at the skole wara kompne aff Engern som lyder under Saxen»; в немецком издании было прибавлено «oder aus Wagerland im Land Holstein» (явно с учётом работ немецких авторов), а это дело невозможное, поскольку даже если бы саксы воевали с русскими, то никогда не смогли бы их победить или принудить их платить дань. Нет, уверяет Петрей, это могли сделать только шведы, героические предки которых покоряли всех, поэтому и варяги могли быть только шведами, например, из монастыря Warnhems или из административного округа Wartoffa härad в Вэстерётланд (что хронологически совершенно невозможно, добавлю от себя, не говоря уже об «этимологиях» Петрея). Имена варяжских братьев, по мнению Петрея, являются изменёнными шведскими именами: Рюрик (Rurich) вполне мог изначально прозываться Erich, Frederich или Rodrich; Синеус (Sineus) – как Siman, Sigge или Swen; Трувор – Ture или Tufwe, т.е. Петрей предлагает нам и в рассуждениях об именах типичную гипербореаду в духе Буре и его учеников. Кстати, ни Эрик, ни Фредрик, ни Родерик шведскими именами не являются. Дату призвания братьев Петрей снова путает, называя в этот раз 752 г. и поясняя, что в то время в Швеции правил король Бьёрн.19

 

Вот эта галиматья и заложила первый камень в фундамент норманизма, хотя у меня нет уверенности в том, потрудились ли его ревнители выяснить, что единственным источником, на который опирался первый апологет норманизма Петрей, был Иоанн Магнус, а сочинения Магнуса – не наука, и время тут ничего изменить не может. То, что родилось как миф сознания, мифом сознания будет оставаться всегда.

 

Полагаю, что российские норманисты плохо себе представляют, из какого источника проистекают их теории. Поэтому современному исследователю Петрухину, цитирующему Петрея в XXI в. как источник20, так и не удалось доказать скандинавское происхождение варягов.

 

Шведский историк начала прошлого века Густав Лёв предложил рассматривать труд Магнуса как исторический роман в стиле романтизма.21 Наверное, с этим можно было бы согласиться, но тогда и все последователи Магнуса, вплоть до современных норманистов тоже относятся скорее к миру литературы, чем к миру истории.

 

Лидия Грот,

кандидат исторических наук


Источник: http://pereformat.ru/2012/08/smutnoe-vremya-pervyi-normanist/

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<норманисты - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda