Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 1462 сообщений
Cообщения с меткой

новая газета - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
lj_pravdoiskatel77

Антироссийская «Новая газета» окончательно обезумела.

Воскресенье, 22 Мая 2016 г. 10:56 (ссылка)

Оригинал взят у boris_yakemenko в СУМАСШЕСТВИЕ

Антироссийская "Новая газета" окончательно обезумела. Сегодняшняя статья "Группы смерти" это лучшее доказательство того, что вся "Новая" должна быть изолирована от общества как можно скорее. Нам явлен классический образец фирменной новогазетной политковщины, когда обезумевшая от редакционной атмосферы, постоянного вранья и ненависти ко всем (режиму, прохожим, коллегам) женщина со страдальческим лицом смакует ужасы, делая вид, что без этих подробностей никак нельзя.

Этот жанр, который можно назвать разновидностью творчества душевнобольных, существует уже давно. Так, например, был и есть хорошо известный вражеской "Новой газете" извращенец. Он ест из унитаза и обожает порнографию. Если бы он свои фантазии изложил прохожим на улице или написал на стенах подъезда, его бы, не говоря худого слова, свезли сначала в милицейский тигрятник, а затем в дурдом. Но несколько друзей с помощью этой газеты сделали из него "писателя", сильно обнадежив всех остальных едоков того самого продукта и посетителей порносайтов. Еще один такой же издавал "словарь русского мата". Понятно, что никакого отношения к словарю и вообще к науке данный опус не имел – просто на его страницах под прикрытием "науки" тысячу раз повторялось в разных видах то самое любимое их слово из трех букв. Такие же больные ставят на сцене МХАТа и Ленкома "спектакли", где совокупляются с детьми, матерятся и оскотиниваются.

Эти традиции живее всех живых во вражеской "Новой". Люди, заточенные только на трупы, скандалы, кровь, насилие выискивают их повсюду, а если не могут найти, создают сами. Коллеги-журналисты вспоминали, как "тестировали" тексты Политковской: "Попалась нам в руки компьютерная программа, позволявшая подсчитать, сколько раз употребляется в тексте то или иное слово. Мы взяли в сети статьи Политковской и начали куражиться. - Ну-ка забей слово “горе”? Сколько раз оно у нее встречается? - 60! - А теперь “ужас”? - 34!- А ну-ка забей слово “счастье”! Ни одного не будет! - Есть. Слово “счастье” встречается один раз! - Не может быть, ну-ка контекст посмотри! - Так, вот и контекст: “Счастье еще, что его не убили…” Только не надо нам говорить, что это общество у нас такое, а журналисты зеркало, что мы сами хотим знать про трупы и насилие, что они рискуют собой ради нас… Мы этого уже наслушались. Они это создают. Они это смакуют. Они уроды, а не мы. Взгляните на лица и станет все понятно.

При этом, прекрасно понимая, что нормальные люди это читать не должны (сработает рвотный рефлекс и чувство самосохранения), а, кроме того, могут возникнуть проблемы с законом, они предпосылают к тексту трусливое предисловие: "Мы не могли не опубликовать этот текст… Но этот текст ДОЛЖНЫ ПРОЧЕСТЬ ВСЕ РОДИТЕЛИ… В этом тексте вы найдете подробную инструкцию, в которой важны все детали… Мы печатаем этот текст, чтобы, наконец, не просто заскрипели шестерни правоохранительной системы, а чтобы они закрутились с бешеной скоростью…" Могли не опубликовать! Но как можно не опубликовать, когда столько детских смертей. Дальше "замануха" для родителей (специально большими буквами), чтобы не вздумали отвлечься. Расчет очень точен – какой родитель не захочет понять, от чего надо уберечь ребенка. Дальше "подробная инструкция". Даже слишком подробная, на грани сумасшествия. Этих подробностей можно было бы и избежать, но в рамках логики вражеской "Новой газеты" читатель никак не поймет, что он и она любят друг друга, если им полчаса не описывать сочный, мясистый секс.

И, наконец, просто ложь. Никогда еще вражеская "Новая газета" не хотела, чтобы "скрипели шестерни правоохранительной системы". Ибо если бы они скрипели, то вся компания из Потаповского мгновенно лишилась бы работы и разъехалась по тюрьмам за все то, что они наворочали против России за 20 лет. Жаба не может быть за тех, у кого скрипят шестеренки для осушения болот. И ложь не только в этом. Приведенные на фото "трагические" надписи на стенах сделаны точно не детской рукой. На что способны провокаторы из "Новой" мы за эти годы выучили очень хорошо. А все вместе, по словам К.Потупчик: "полубезумная мешанина из домыслов убитых горем родителей, которых, повторюсь, нельзя за это винить, с фантазиями журналистки, копание в группах вконтакте, и выводы, потрясающие даже тех людей, кто давно знаком с творениями РЕН-ТВ про рептилоидов. А есть еще и записи на иврите, цифры, отсылающие к Корану, Библии и Торе и всевозможным деструктивным религиозным культам. Все отсылы связаны, так или иначе, с цитатами о смерти. В дополнение крутятся среди детей люди с никами опять же бесконечных рейхов, вольфов, с фашистской и сатанинской символикой. Все это под заунывную монотонную мелодию на очень низких частотах и кровавые видео. Шабаш, сеющий ужас и страх". http://krispotupchik.livejournal.com/681319.html#comments

Это не значит, что проблемы нет. Проблема подростковых самоубийств есть и родилась она не сегодня. Еще Достоевский в статье "Два самоубийства" пытается разобраться в причинах трагических смертей молодых девушек, одна из которых дочь знаменитого Герцена. Но в том и вопрос, что нужно разбираться. Сегодня множество факторов ведут к трагедиям, начиная от хрестоматийной "несчастной любви" и заканчивая тем, что привыкшие к "стрелялкам" подростки, убивающие по сто раз на дню своих противников в игре, не понимают, что смерть это навсегда и считают, что перед самоубийством нужно просто "сохраниться" и можно будет вернуться. Кроме того, это не сугубо российская, а всемирная проблема: "Статистика ВОЗ относительно причин смертности от 2012 года подтверждает, что подростковые самоубийства превратились во всемирный феномен". http://newsland.com/user/4297673774/content/pochemu-podrostki-konchaiut-zhizn-samoubiistvom/4759533 Нужно понять, что происходит, нужна большая, серьезная работа. Поэтому нет ничего циничнее, чем просто смаковать эту тему, бредить китами и бабочками (у ребенка есть изображение китов и бабочек – пиши пропало. Представьте, где окажутся родители детей, которые пойдут по пути поисков подозрительных картинок), во всем винить вконтакте и думать, что так решается проблема. Похоже, что во вражеской "Новой газете" именно так и думают. Другие считают иначе. "Если какой-то материал в интернете и можно квалифицировать по статье "Доведение до самоубийства", то эта статья подходит гораздо больше всех упомянутых пабликов". http://krispotupchik.livejournal.com/681319.html#comments

Год назад они обещали закрыться. Соврали. Так пусть все-таки закроются. Немедленно.

http://pravdoiskatel77.livejournal.com/12122816.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №54, 23 мая 2016 года

Суббота, 21 Мая 2016 г. 20:17 (ссылка)

"Будет ли напечатана "Тифлисская баллада"?"

Да, я надеюсь. Я совершенно этого не скрываю. "Тифлисская баллада" вчера сочинена, вчера же и прочитана на творческом вечере в Тифлисе. Большое спасибо всем, кто был. Народу было как-то сказочно много, и принимал он как-то сказочно хорошо. Во всяком случае значительно больше той сотни, которая упомянута в одном репортаже. Это я говорю не из тщеславия, а скорее чтобы почтить тбилисскую публику, которой большое спасибо. Нет, "Тифлисская баллада" будет напечатана, я думаю, совершенно спокойно в ближайшем номере "Новой газеты". Хотя это, в общем, лирическое стихотворение, но мне кажется, что оно своевременное. И я уже давно, если честно, не делаю разницы между стихами лирическими и, условно говоря, злободневными, потому что для меня это тоже сфера лирики. Так что — да, всё будет.

из программы ОДИН от 20-го мая 2016 года

tiflis.jpg

ТИФЛИССКАЯ БАЛЛАДА






Не дождетесь от меня худого слова
Об Отечестве, где нынче так черно,
Ибо я устроен так же бестолково,
Непутево и угрюмо, как оно.

Поглядишь на украинца и грузина
С тайной завистью и явною виной —
До того ли им уютно и едино!
Это мы сплотили их, никто иной.

Мне знакомо с той поры, как я родился,
Это вечное "Руки не подаем",
Это чувство умиленного единства
Всех иных при появлении моем.

Враг народа — что за титул! Молвить сладко.
Мы равны своим врагам, клянусь башкой.
Вскормлен злобою, в которой недостатка
Нет и не было — и вырос вон какой.

И охота отделиться от России,
Да не впишешься ни в Киев, ни в Баку.
Что поделаешь, уж очень мы большие.
Дорастила до себя, мерси боку.

Как я знаю, что такое быть изгоем!
И поэтому страна моя изгой
С вечной склонностью топтать себя назло им
Мне значительно милей любой другой.

Полноправный гражданин страны-изгоя
Так же мнителен, и зол, и языкат:
Хоть она меня травила за другое,
Но ведь важен не процесс, а результат.

Идеальная среда ее — осада,
И с детсада это в кровь мою вошло,
Хоть меня как будто не за что — с детсада,
А ее по разным меркам есть за что.

Я могильщик, а она моя могила,
Нас сплотило подозренье и чутье,
И не важно, что она меня чморила
Унизительней, чем мир травил ее.

Переполнены брезгливостью и спесью
И повязаны проказой навсегда,
Мы взираем друг на друга с дикой смесью
Омерзенья, узнаванья и стыда.

Потому-то я привязан, будто к гире,
К обреченной и безрадостной стране —
Ибо знаю, каково России в мире,
Ибо помню, каково в России мне.

http://ru-bykov.livejournal.com/2451032.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Я_ВЕДАЮ (Автор -ЛИТЕРАТУРНАЯ)

!!! Знать всем ОБЯЗАТЕЛЬНО!!!

Пятница, 20 Мая 2016 г. 15:51 (ссылка)

Это цитата сообщения ЛИТЕРАТУРНАЯ Оригинальное сообщение

Вчера сын прислал ссылку на статью с таким комментарием: "Эта статья войдёт в историю журналистики".
Не знаю про журналистику и её историю, но то, что эту статью НУЖНО ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРОЧЕСТЬ КАЖДОМУ, я уверена. Вы, мои дорогие, люди образованные и интересующиеся, так что не удивлюсь, если кто-то уже её прочёл - без малого 2 миллиона просмотров с 16 мая только на странице источника! Те же, кто ещё не видел её, прочтите. Там ООООЧЕНЬ много текста, начало его публикую. Если кто-то считает, что его это не касается/не коснётся, по ссылке дальше не переходите. Хотя это может стать жестокой ошибкой! Лично у меня всё внутри, как сжалось во время прочтения, так и не отпускает... Не могу не поделиться. Итак:

"Группы смерти (18+)

С детьми в социальных сетях работают системно и планомерно, шаг за шагом подталкивая к последней черте. Мы насчитали 130 (!) суицидов детей, случившихся в России с ноября 2015-го по апрель 2016 года, — почти все они были членами одних и тех же групп в интернете, жили в благополучных и любящих семьях. Новые смерти анонсированы там же. Как родителям распознать надвигающуюся беду

От редакции

Мы не могли не опубликовать этот текст — несмотря на «скользкость» темы с точки зрения российского законодательства, несмотря на ее запредельную тяжесть. Но этот текст ДОЛЖНЫ ПРОЧЕСТЬ ВСЕ РОДИТЕЛИ, чтобы успеть спасти своих детей от рокового шага, чтобы научиться распознавать малейшие симптомы надвигающейся трагедии, чтобы подсказать другим родителям, учителям. В этом тексте вы найдете подробную инструкцию, в которой важны все детали. Это — во-первых.

Во-вторых, мы печатаем этот текст, чтобы, наконец, не просто заскрипели шестерни правоохранительной системы, а чтобы они закрутились с бешеной скоростью, как не работали никогда раньше. Потому что прямо сейчас, когда вы читаете этот текст, кто-то из детей может шагнуть за грань.

Мы передали все известные нам материалы в правоохранительные и следственные органы, известили Роскомнадзор и очень надеемся на их незамедлительную реакцию.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
WhiteKnight

АНДРЕЙ КУРПАТОВ. ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ ПСИХОЛОГИИ

Четверг, 19 Мая 2016 г. 15:41 (ссылка)


Андрей Курпатов (врач-психотерапевт, известный автор и ведущий до сих пор вспоминаемой многими телевизионной программы "Доктор Курпатов", президент Высшей школы методологии Андрей Курпатов) о кризисе современного общества с психологической точки зрения. С точки зрения кризиса мышления современного человека.



Мне показалось очень интересно, хотя совсем не оптимистично. И именно отсутствием оптимизма это похоже на правду. Настоящие пророки, как правило, никому не льстят и ничего лицеприятного не говорят. То же самое, видимо, с настоящими - психологами, писателями, священнослужителями и т. д.



Все, что он говорит, похоже на правду. Никаких выходов кроме "учиться думать" Курпатов, отличный от теле-Доктора Курпатова, не предлагает - остановиться в своей гордой деградации. В нашем мире, где мысли диктуются извне, сперва тв, потом - интернетом, но диктат ТВ, на мой взгляд, куда весомее - именно телепродукты формируют у человека дурной вкус, навязывает "легкие" решения сложных вопросов..., - осознание неумения думать и попытка высечь/найти/не угасить во тьме сознания искры разума - важная задача.



Конспект лекции "Новой газеты" - тут







Анекдот про психотерапию.



Один корабль потерпел кораблекрушение у берегов Лос-Анджелеса. Потерпевших искали – не нашли, всех признали пропавшими без вести. Через год на Лосанджельском пляже встречают двух оживленно разговаривающих евреев, в которых узнают пассажиров злополучного лайнера:



- Как вам удалось спастись во время кораблекрушения?



- Не знаю. Мы просто разговаривали.



Но сейчас одними разговорами не поможешь.



<...>



Наша сегодняшняя психология – вавилонская башня, Франкенштейн. В ней есть масса положительных интуиций и открытий по поводу человеческой психики, но пока это не наука, она не может отказаться от того, что было в ней неправильно, в ней много лишних этажей, она не может предсказать, как человек поведет себя в тех или иных условиях. Мы стоим на пороге новой антропологии. Единственной чертой отличающий наш вид от других, является наша способность мыслить, интеллект. Психология – это наука о том, как человек думает. Главный тест на мышление – зефировый тест: если ребенок может удержаться от того, чтобы съесть зефирину  в течение получаса, после чего ему обещают дополнительную зефирину, то он достигнет в жизни успеха, будет умнее. А IQ тесты ни о чем не говорят, книги «Как развить мышление» - фикция. Мы до сих пор, не знаем можно ли мозг развивать, мы не знаем, откуда начинается мышление. И это то, что мне кажется самым важным. Люди разучиваются думать, но большинство не понимает этого, потому что не думает. Это как с больным, лучше не терпеть, а обратиться к психологу прежде, чем внутренние проблемы толкнут тебя в петлю. Если есть проблема, лучше говорить о ней. Человек разучился думать. Все кругом идиоты. Ключевое слово здесь – «все». Включая того, кто говорит. Многие виды исчезают. Может исчезнуть и человек разумный. Просто человек останется. Задача психологов – учить людей думать, но сейчас психология этим не занимается.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №51, 16 мая 2016 года

Воскресенье, 15 Мая 2016 г. 22:42 (ссылка)

Jack_Pearl_Locker.jpg

АПОКРИФ

Подражание Домбровскому. Писано в Казахстане.

Природа прятала Христа, изгибчива, чешуекрыла, в глухие, темные места, под сенью скал, в тени куста, — и вовсе, кажется, укрыла, однако выдал воробей, запрыгав, громко зачирикав… Так от прыжков его и криков пошло начало всех скорбей. С тех пор он прыгать обречен, пищит "Он тут!" и всеми проклят. (Конечно, птица ни при чем, однако так гласит апокриф).

Ты мне понятен, воробей, твой тип подробно разработан: чем птица мельче и слабей, тем выше шансы крикнуть "Вот он!". Ты не пройдешь на роль борца, ты даже меньше, чем синица, ты жаждешь выделица-ца, прибиться, присоединиться… Что будет там — еще вопрос, а здесь ты как бы принят в стаю. И не отметь меня Христос так безнадежно и всерьез — как устоял бы я, не знаю.

Мне как-то жалко воробья. Ведь это все твоя идея, затея, в сущности, твоя — а виновата Иудея. Ты сам на смерть послал Христа — а все другие виноваты: Каифы, Понтии Пилаты, солдаты римского поста, Иуды мерзкие уста — и даже бедная осина (на ней висел предатель Сына) дрожит до каждого листа!

Вообще в трагические дни и Сын, суровый искони, и сам Отец седобородый — вы (на смоковницу взгляни) не церемонитесь с природой. Ты сам наметил список жертв и рощу избранную рубишь, Ты сам придумал свой сюжет, но исполнителей не любишь, и созданный Тобою мир — инсекты, птицы, горы, море, — Тебе решительно немил, и знает это априори. И факел этой нелюбви горит над нами негасимо: Ты сам на гибель отдал Сына, а мы Его не сберегли.

Пространство выбора мало: прокрустово, по сути, ложе. Иль все иначе быть могло, решись мы все? Но не могло же. Любить иных — напрасный труд, мечты о разуме — химеры: покуда сами не распнут, тут не поймут. Нужны примеры. Не зря ли глотки мы дерем и морды дерзостные корчим? Сюжет давно определен.

Но кастинг все еще не кончен.

Читать морали я не тщусь. Тут правит жажда сильных чувств, а не желанье скучных выгод: одним приятней укрывать, другим приятней выдавать и, что страшней, при этом прыгать. Мне вечно слышится вопрос: конечно, мы себя спасали, но ты же сам… и сам Христос… Мы твари, да — но вы же сами?! И Бог, что дал нам страх и стыд не для бесплодных говорилен, им не сумеет объяснить, в чем их вина. Он тут бессилен. Когда настанет Высший суд и все замрет при трубном звуке — они же тоже не поймут, и мы опять опустим руки. Их ряд бессмертен и безлик. Что вообще решает птица? Они же скажут, что без них сюжет не мог осуществиться. И нам, тупеющим от слез, — все так и есть, и все неправда, — один останется вопрос: зачем ты прыгал, сука, падла?! Вы все невинны — и Пилат, и воин под бронею лат, и терн венца, и сотня игол. Никто ни в чем не виноват, но почему ты прыгал, гад? Я все прощу. Зачем ты прыгал?!

http://ru-bykov.livejournal.com/2440737.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_nashenasledie

86 миллионов просто так? И где посадки?

Вторник, 10 Мая 2016 г. 15:43 (ссылка)

novayagazeta :Разгон облаков занял второе место в расходах на 9 мая в Москве

Разгон облаков за 86 млн рублей стал второй крупной статьей расходов парада Победы в Москве, пишет РБК со ссылкой на данные сайта госзакупок. Всего на парад Победы в этом году израсходовали 295,7 млн рублей — это в три раза меньше, чем было потрачено на празднование 70-летия Победы в 2015 году (810 млн руб).

Как писал ранее РБК, всего на разгон облаков власти намерены потратить в этом году 260,4 млн рублей: такая сумма обеспечит безоблачное небо также 12 июня и в День города.

Самой дорогой статьей расходов нынешнего парада Победы на Красной площади стала транспортировка десяти тысяч военнослужащих. При этом итоговая цена исполнения работ по тендеру, который выиграла компания "Финансовый дом", пока не известна. Известно, что изначальная стоимость контракта, объявленного Минобороны, составляет 158,7 млн руб.

За майские праздники, отмечает РБК, расходы на празднование Дня Победы в Москве выросли более чем на 85 млн рублей. По состоянию на 30 апреля, общая сумма опубликованных на сайте госзакупок тендеров составила 210 млн руб. Однако в праздники на сайте госзакупок появились другие тендеры, которые увеличили затраты на 9 мая до 295,7 млн руб.

9 мая в Москве прошел парад, посвященный 71-й годовщине победы в Великой Отечественной войне. Парад принимал министр обороны генерал армии Сергей Шойгу, командующий парадом — главком Сухопутных войск генерал-полковник Олег Салюков. Были задействованы 135 единиц вооружения и военной техники, десять тысяч военнослужащих и 71 летательный аппарат.

________________

а зачем надо было разгонять, если погода была и так шикарной, стоял антициклон, и об этом говорили на всех каналах в погодных новостях, были сводки за неделю!!!, на которые ориентировались садоводы в том числе.
разве прежде, чем тратить, не берут справки метеоцентра? т.е. 22 марта заключили договор, а потом посмотрели сводки - погода хорошая и деньги вернули, не? это не предусмотрено договором с аффилированной компанией?
т.е. фактически деньги были потрачены впустую или не потрачены? где тогда деньги? где расследование????? где наказание виновных??? или, наоборот, поощрение за сохранение бюджетных средств?

потом в статье написано, что столько же собирались потратить на разгон облаков 1 мая. Т.е. это отдельный тендер, который тоже, по "счастливой случайности", "выиграла" подведомственная Бирюкову ГКУ "Экспертавтодор". Просто прекрасно. Остаётся только порадоваться за некоторых государственных хехе служащих, которые хорошо проведут это лето - солнышко, "метеозащиту", они себе обеспечили.

http://nashenasledie.livejournal.com/3847065.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Виктор Шендерович // "Facebook", 9 мая 2016 года

Вторник, 10 Мая 2016 г. 14:03 (ссылка)

WSCH.jpg

http://ru-bykov.livejournal.com/2433976.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Лекция Дмитрия Быкова: «Писатели на фронте» // "Новая газета", 5 мая 2016 года

Понедельник, 09 Мая 2016 г. 21:08 (ссылка)



Кафедра литературы "Новой газеты" представляет:

Лекция Дмитрия Быкова "Писатели на фронте"

Борис Лапин, Захар Хацревин, Иосиф Уткин, Евгений Петров, Юрий Инге, Аркадий Гайдар, Павел Коган, Михаил Кульчицкий — что объединяет всех этих людей? Не только то, что все эти писатели погибли на фронте, но и то, что в момент гибели они переживали новый творческий взлет.

Все они — и старшее поколение, помнящее гражданскую, и молодые ИФЛИйцы, — чувствовали себя в тридцатых неуютно: война вернула им свободный голос, ощущение своей правоты, чувство законного и прямого родства со страной. На этом взлёте они и погибли, оставив несколько гениальных текстов и ощущение страшной, ничем незаполнимой пустоты.

http://ru-bykov.livejournal.com/2433783.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

С Днём Победы...

Понедельник, 09 Мая 2016 г. 10:52 (ссылка)

Germania2014.jpg

ОТКРЫТЫМ ТЕКСТОМ

Вот думал Гитлер, что успешно свяжет своих земель разрозненную рать, — и весь народ ему спасибо скажет и будет это вечно повторять, поскольку если нация закисла и села на предсказанную мель, не надо ей искать другого смысла, как только собирание земель. Что факельные шествия и марши сильней любых законов и святынь; что можно всех сплотить в едином фарше — лишь образ нацпредателя подкинь; что если упразднить свободу слова — твоей не поколеблют правоты, а обвини в своих грехах другого — и станет он садистом, а не ты. Он утверждал при этом, что славяне — давно рабы, и слава их — в былом (он, собственно, открытыми словами делился этим мненьем за столом); он вовсе не усматривал преграды в народе русском, выбитом на треть, — он полагал, что все там будут рады захватчиков восторженно терпеть. Вполне серьезно (он утратил юмор) считал себя Господнею рукой. Есть фюрер — есть и нация, он думал, а нету — нет и нации такой. Но воины советского гражданства устроили ему такой финал, что он узнал, как сильно заблуждался и как он в людях мало понимал. С тех пор минуло семь десятилетий, но так страна была вразумлена, что резко начинает тяжелеть ей, когда припомнит фюрера она.

Вот думал Геббельс: стоит на полгода все СМИ ему отдать (а год — верней), — из самого культурного народа он сделает разнузданных свиней. А если подпустить публичных казней (химера-совесть больше не болит)... Чем больше ложь, тем верят безотказней; чем громче ложь, тем крепче монолит! Не думайте подробно объясняться. Внушайте дуракам со всех сторон, что миром управляют англосаксы (Америка — их главный бастион). В искусстве нету места извращенцам. Кто модернист, тот, в сущности, еврей. А если вам не нравится Освенцим, то вы враги немецких матерей. Но семь тому назад десятилетий — урок эпохи прост и объясним — весь этот рейх, что назывался третий, пошел на дно, и Геббельс вместе с ним, хоть своего нередко добивался и выглядел талантливым порой, как про него однажды отзывался другой достигший многого герой.

Вот думал Штрайхер, что его не тронут, когда придет заслуженный провал: другие боссы нации утонут, а он же никого не убивал! Он, ничего дурного не содеяв, присядет, может быть, на пару лет, — он просто призывал мочить евреев, но это же свобода слова, нет? Он действовал правительству в угоду, он был сопротивляться не готов, он попросту транслировал народу известия! Из тыла и с фронтов! За что теперь он должен быть повешен и людоедом признан на века — хотя известно всем, что он помешан, как всякий журналист "Штурмовика"? Он журналист, пропагандист, и баста! Но объяснил международный суд, что он довольно сильно ошибался и эти аргументы не спасут.

Законы жизни грозны и жестоки, равно платить рабу и главарю — и нечего отыскивать намеки, я все открытым текстом говорю. Моя страна разделалась с фашизмом, и не за то на фронте был мой дед, чтобы фашизма этого франшизам тут кто-нибудь включал зеленый свет. При нас, как прежде, память и надежда. Да здравствует Победа на века — та, что была, и та, что неизбежна, хотя еще изрядно далека.

"Новая газета", №47, 8 мая 2015 года

ПОБЕДОНОСЦЕВСКОЕ

Когда концерты на Поклонной поют про пули у виска, когда походною колонной идут парадные войска, — тогда порой, в порядке бреда, послушно думает страна, что это правда их победа, что это правда их война.

Как будто Миллер или Сечин солдатом Родины рожден, под Сталинградом изувечен, под Кенигсбергом награжден; как будто Маркин, главный спикер, жизнь проводящий подле нар, иль грозный шеф его Бастрыкин полки в атаку поднимал. И Путин, что вещать поставлен меж транспарантов и цветов, глядит еще не так, как Сталин, но явно хочет и готов.

Увы, отважные вояки, — мол, за ценой не постоим, — ходили только в ddos-атаки и били только по своим. Их не представишь с теми рядом, каких ни выдумай словес: их фронт незрим, а Сталинградом они считают "Кировлес". Взахлеб крича "Спасибо деду!", сплотясь в бесформенном строю, — они там празднуют победу совсем не деда, а свою, хотя — кого вы победили? Вы проиграли средний класс, и не дошли до Пикадилли, и на Тверской не любят вас.

Пока они со всех сторон там галдят — спросить бы наконец: ужель они народным фронтом назвали этот свой фронтец? Ужель, когда они кричали — "Ату, умремте ж под Москвой!" — они и вправду отличали: вот это свой, а тот не свой? Ужели их верховным кланам весь год не спится в мандраже, ужели им Гудерианом Гудковы кажутся уже? Тогда мне странен гнев гарантов: чем сердит их московский люд? Да их — кремлевских обскурантов — тут оккупантами зовут, и что не так? Они же сами, привычно встав не с той ноги, в своих изданиях писали: осада, фронт, Госдеп, враги… Что ж, если впрямь подобный ужас овладевает их главой — переходящим, поднатужась, на образ жизни фронтовой, — то чем не повод загордиться и грянуть дружное ура? Ведь нас — всего одна столица, и в той — процента полтора. Выходит, мне, языковеду, и прочим гражданам Москвы дан повод праздновать победу?

Увы, товарищи, увы. Как в русской бане пассатижи, смех неуместен в эти дни. К победе мы пока не ближе, чем непутевые они. Я не хотел бы этим, к слову, обидеть креативный класс, — они на нас срывают злобу, но дело все-таки не в нас. Давно в России нет идиллий, вовсю шатается колосс, — но мы отнюдь не победили, а просто все пошло вразнос. Страна с георгиевским бантом, привычно сидя на трубе, уже не верит оккупантам, но мало верит и себе.

Победа будет все едино, и перед нею все равны.

Но до нее — как до Берлина в июне, в первый день войны.

"Новая газета", №50, 11 мая 2013 года

http://ru-bykov.livejournal.com/2433322.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №48, 6 мая 2016 года

Пятница, 06 Мая 2016 г. 11:16 (ссылка)

Дмитрий Быков

"Личное дело каждого"

Журналисты "Новой газеты" — о своих родных и близких, победивших в войне

Неправда, что память ничего не требует взамен, что наши долги прощены нам за давностью лет.

Всего-то было делов — перелистать забытые семейные альбомы, снять с антресолей пыльные коробки с фотокарточками не своей жизни, перебрать их "по зернышку". В сущности, пустяк, а будто сердце остановилось. И все равно: когда читаешь эти заметки, ощущение, что мы бежим отсюда, где нам плохо, туда, где нам будет хорошо. Хотя здесь — жизнь, какая ни есть, а там — царство мертвых. И все же, все же…

Это наш бессмертный взвод. Наша минута НЕ молчания. У каждого — своя.

Редакция "Новой газеты"



6 мая в 12 часов мы откроем сайт специального проекта

content_001.jpg
Дмитрий Быков

ЛУЧШИЙ ИЗ ТЕХ, КОГО Я ЗНАЛ

Деду, как почти всем настоящим ветеранам, было в жизни всё нипочём.

Мой дед Иосиф Соломонович Лотерштейн (1912—1998) отправился на войну добровольцем, хотя у него была бронь — он работал мастером цеха на заводе АМО, тогда уже ЗИСе. Бабушка курила и половину его чемодана набила папиросами. Под Тулой эшелон разбомбило, и все вещи погибли. Так дед за всю войну и не закурил.

Он рассказывал про войну мало, как большинство ветеранов. Начал он ее под Орлом, попал там в окружение, вышел из него. Заканчивал войну под Кенигсбергом, в составе Третьего Белорусского фронта, в должности помпотеха полка, в запас уволился майором. Из маршалов больше всего уважал Баграмяна, говорил, что тот берег людей. Вспоминал, что самыми храбрыми и отчаянными людьми на фронте были разведчики. Говорил, что отличные солдаты получались из бухгалтеров — они самые спокойные. Дед был награжден орденом Красной Звезды (1943), медалями "За отвагу" и "За боевые заслуги". Из всех однополчан больше всего дружил со своим ординарцем Андреем Сумченко и с Владимиром Джгамадзе, ездил к нему в Тбилиси. А из всех военных эпизодов вспоминал один: ему дали в сорок третьем отпуск на две недели. Бабушка с трехлетней мамой были в эвакуации в Сылве, на Урале. Дед поехал к ним туда, вез несколько банок тушенки. Доехал, провел с бабушкой одну ночь и поехал обратно в Москву. Неделя туда, неделя обратно.

Погоны его и планшет до сих пор хранятся у матери, запах этого планшета я помню с детства. А из шинели, в которой он вернулся, сшили шубу нашему деду-морозу, который с сорок пятого каждый Новый год стоит у нас под елкой. На гражданке дед всю жизнь проработал на одной и той же автобазе — сначала мастером, потом начальником. На пенсию вышел в 75 лет. На пенсии занимался в основном дачным садоводством, которого, впрочем, терпеть не мог, и чтением исторической литературы.

Деду, как почти всем настоящим ветеранам, было в жизни практически все нипочем. Я не видел его вышедшим из себя никогда в жизни, испуганным — тем более. Он никому не позволял на себя орать и сам почти не повышал голоса. До последнего дня водил машину (он был одним из первых московских водителей), меня обучал лично. Военного кино терпеть не мог. На фильмы о фронтовой любви реагировал пословицей "Кому война, кому хреновина одна". Умел починить любой механический предмет — от будильника до старого дачного патефона. Когда он вел машину сквозь сплошной дождь, при нулевой видимости, ночью, — на лице его было то выражение веселой злости, которое, по моим наблюдениям, всегда отличает профессионала. Водил аккуратно, но быстро. Матерился редко, но артистически. Хохочущим я его видел редко, но один раз, помню, громкий смех у него вызвал роман Ивана Шевцова "Набат". Нравился ему Окуджава — и песни, и повести.

Он был очень хороший человек, лучший, наверное, из тех, кого я знал. Я на него не похож. Разве что на детских фотографиях.

http://ru-bykov.livejournal.com/2431433.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №38, 13 апреля 2015 года

Воскресенье, 01 Мая 2016 г. 08:24 (ссылка)

sn,x1313-bg,f8f8f8.u2.jpg

Пасхальное

…А между тем благая весть — всегда в разгар триумфа ада, и это только так и есть, и только так всегда и надо! Когда, казалось, нам велят — а может, сами захотели, — спускаться глубже, глубже в ад по лестнице Страстной недели: все силы тьмы сошлись на смотр, стесняться некого — а че там; бежал Фома, отрекся Петр, Иуда занят пересчетом, — но в мир бесцельного труда и опротивевшего блуда вступает чудо лишь тогда, когда уже никак без чуда, когда надежда ни одна не намекает нам, что живы, и перспектива есть одна — отказ от всякой перспективы.

На всех углах твердят вопрос, осклабясь радостно, как звери: "Уроды, где же ваш Христос?" А наш Христос пока в пещере, в ночной тиши. От чуждых глаз его скрывает плащаница. Он там, пока любой из нас не дрогнет и не усомнится (не усомнится только тот глядящий пристально и строго неколебимый идиот, что вообще не верит в Бога).

Земля безвидна и пуста. Ни милосердия, ни смысла. На ней не может быть Христа, его и не было, приснился. Сыскав сомнительный приют, не ожидая утешенья, сидят апостолы, и пьют, и выясняют отношенья:

— Погибло все. Одни мечты. Тут сеять — только тратить зерна.
— Предатель ты.
— Подослан ты.
— Он был неправ.
— Неправ?!
— Бесспорно. Он был неправ, а правы те. Не то, понятно и дитяти, он вряд ли был бы на кресте, что он и сам предвидел, кстати. Нас, дураков, попутал бес…

Но тут приходит Магдалина и говорит: "Воскрес! Воскрес! Он говорил, я говорила!" И этот звонкий женский крик среди бессилия и злобы раздастся в тот последний миг, когда еще чуть-чуть — и все бы.

Глядишь кругом — земля черна. Еще потерпим — и привыкнем. И в воскресение зерна никто не верит, как Уитмен. Нас окружает только месть, и празднословье, и опаска, а если вдруг надежда есть — то это все еще не Пасха. Провал не так еще глубок. Мы скатимся к осипшим песням о том, что не воскреснет Бог, а мы подавно не воскреснем. Он нас презрел, забыл, отверг, лишил и гнева, и заботы; сперва прошел страстной четверг, потом безвременье субботы, — и лишь тогда ударит свет, его увижу в этот день я: не раньше, нет, не позже, нет, — в час отреченья и паденья.

Когда не десять и не сто, а миллион поверит бреду; когда уже ничто, ничто не намекает на победу, — ударит свет и все сожжет, и смерть отступится, оскалясь. Вот Пасха. Вот ее сюжет. Христос воскрес.

А вы боялись.



Виктор Шендерович
ОН ОПЯТЬ СДЕЛАЛ ЭТО

Новость в топе Яндекса: "В Иерусалиме сошел Благодатный огонь".
Без комментариев, как медицинский факт.
Как курс евро или погода в Москве.
Знаете, мне все-таки кажется, что мы тут помаленьку тронулись умом.
Потому что от новости, для появления ее на сайте новостного агентства, требуется хоть мало-мальски надежный источник. Даже, я слышал, два независимых источника!
Это я, как вы догадались, про Божественную природу огня, появившегося сегодня в руках специально обученного человека. Может, она и божественная, я человек маленький, не мне судить,— но если у произошедшего есть альтернативная версия, она должна быть, как минимум, упомянута.
Тогда это имеет отношение к журналистике.
А сообщение о схождении с небес, в должный весенний час, заранее анонсированного огня антинаучного происхождения,— может появиться в новостной ленте без комментариев ТОЛЬКО на религиозном ресурсе!
Наравне с breaking news на соседних ресурсах о том, что Зевс съел своих детей, Кришна воплотился в рыбу, а восьмилучевой оберег, направленный лучами в сторону солнца, спасет человека от всех напастей.
Вот там — на здоровье! Мир велик, клубы по интересам имеют свои правила, и я не собираюсь лезть в чужие монастыри с личными представлениями о шизофрении. Живите как хотите, но я тоже живой человек.
И не надо меня тут извещать, между прочим, о выборочном прекращении действия законов физики, ладно?
Христом богом прошу.

"Facebook", 30 апреля 2016 года

Михаил Веллер
в программе ПОДУМАТЬ ТОЛЬКО...

<...>

"Вот какие надо поставить знаки препинания между словами: "воскресе", "мир", "май", "труд", "Христос"?"

Я думаю так: Мир, труд, май, Христос воскресе! — это у нас получается такое объединение. Знаете, лучше объединять что-нибудь хорошее, чем что-нибудь плохое. Если все равно доходим до амальгамных процессов, то лучше в эту амальгаму склеивать хорошие вещи, чем наоборот, один сорт дегтя и с другим сортом дегтя. Будем считать, что сегодня пытаются склеить два сорта меда.

Таким образом, Христос воскресе! И всех православных мы поздравляем с Пасхой. Вот сошествие Святого огня божественного в храме иерусалимском Горба Господня — вот это большое чудо, это большая загадка. Научных объяснений я лично не встречал. Но вот это даже весело — будем только о веселом — интересно, почему… я не говорю плохо; все хорошо, все правильно, все отлично: Господу виднее — но почему огонь сходит и зажигается именно на православную Пасху, а не на римско-католическо-протестантскую — вот, что интересно. Ведь, собственно, календарь… Знаете, у Бога времени — вечность. Он календарями интересуется мало. Почему это вот сходит по православному календарю, а не по григорианскому — это интересно. Это интересно было бы выяснить.

Ну а нарушение законов физики — ну какие законы? Вот Господь зажег — вот, понимаете, и все законы. В Пасхе лично я не вижу совершенно ничего плохого, кроме хорошего. Нет, ну мы, конечно, помним эти старые заголовки — сегодня мы можем над ними смеяться. Сколько я их читал своими комсомольскими глазами в газетах. Когда перестали быть комсомольскими, я перестал читать газеты, даже немного раньше, потому что в них совершенно нечего было читать. Но вот эти заголовки: "Не кокетничать с боженькой!" Ну, когда какой-то там писатель что-то такое примирительное пытался написать про христианство. Те времена минули.

Или, вы знаете, меня научили уважению к религии в Государственном музее истории религии и атеизма, где сплошь платные советские атеисты, остепененные кандидатами и докторами, за зарплату с большим уважением относились ко всем формам религии. Вот тогда и прочитал примерно у Герберта Спенсера, что если большое количество людей в течение долгого времени верили в какие-то истины, в какие-то вещи, то как минимум к этим истинам следует отнестись внимательно, без предубеждения и добросовестно изучить, что там есть, раньше чем их мыслящему-то человеку огульно отвергать или огульно принимать. А то у нас или ребенка — налево, воду с тазом — направо, или, понимаете ли, наоборот.

Так что праздник этот, я думаю, можно рассматривать, кроме прочего как большое объединение, естественно, христиан и иудеев, из какового иудаизма христианство и произошло. Потому что да, конечно, и Иисус имел отношение к тому самому народу, который обрезал его на восьмой день, как полагается. Но сейчас редко упоминается праздник обрезания Иисуса на восьмой день, но это неважно. И, соответственно, все апостолы — двенадцать — были из Иудеи. Так что этот день, я считаю, совершенно полного, большого братства. Нет, мое мнение может не совпадать с чьим-то, но вот мне как-то так представляется. Вот это, что касается Пасхи.

Праздники людям нужны. Вы знаете, наполнение праздника, в конце концов, уже вторично. Праздник — это важнейший момент ритуала, а ритуал — это необходимый, неотъемлемый элемент культуры, который превращает аморфную человеческую массу в народ, имеющий единое мнение по разным вопросам.

Вот это значит, сначала "Мир, труд май!", а потом о Пасхе.

<...>

"Эхо Москвы", 1 мая 2016 года

http://ru-bykov.livejournal.com/2427382.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №44, 25 апреля 2016 года

Воскресенье, 25 Апреля 2016 г. 01:07 (ссылка)



ШЕКСПИРОВСКОЕ

Россия, предпасхальная неделя, прогретые апрельские дворы. Сегодня, двадцать третьего апреля, — четыре века ровно с той поры, как Шакспер* (как бы там его ни звали) покинул мир (а может быть, и нет), увязнувший в пороке и развале (смотрите шестьдесят шестой сонет).

Четыре века Гамлет, бледный воин, стремится побороть всесильный рок — и все еще партером не усвоен его открытый, так сказать, урок. Все не запомнит наше поголовье, холодного пространства посреди, что если ты живешь в Средневековье — себя ты соответственно веди! Без этих рефлексий-самоироний, что разводил Офелии жених, — глядишь, еще не умер бы Полоний, и дочь его осталась бы в живых, и дважды овдовевшая Гертруда простила бы сынка за простоту, избавилась от тягостного блуда и не барахталась в гнилом поту**; не говоря о бешеном Лаэрте, испившем чащу ужаса до дна… В сюжете, где кругом сплошные смерти, могла бы прогреметь всего одна. Нормальный рыцарь, действуя по правде, сказал бы дяде: сдохни, обормот! Единственным убитым был бы Клавдий. Народ бы понял. Он всегда поймет, тем более что Гамлет популярен, и жест героя был бы оценен (а если б разложилось в пополаме, то можно датский выдумать ВЦИОМ). Кратчайший путь всегда бывает верным, мы знаем, сколько горя от ума, и сам же Розенкранцу с Гильденстерном ты говорил, что Дания — тюрьма, зато уж в ней стабильность и единство, и каждый благодатью осенен; и если уж ты в Дании родился и Господом засунут в Эльсинор, то ты и действуй, падла, как датчанин, на радость окружающих датчан! Пускай гуляют призраки ночами — но днем они, как правило, молчат. Но бледный принц, эпохи перепутав, поддался мысли — главному греху, — а в результате видим кучу трупов, и сам он в этой куче наверху. Несчастный зритель! Ты не веришь притчам, в которых связь времен обнажена, и если ты не хочешь быть типичным, то будет типа дальше тишина. Но пятый век подряд, себе на горе, ты тупо забываешь об одном: ты хочешь быть хорошим в Эльсиноре! А в Эльсоноре надо быть… молчу.

Вот, например, Памфилова решила в шестнадцатом возглавить избирком, не чувствуя, что данная машина не может прямо ехать ни при ком. Вот Кудрин, верный внук Адаму Смиту, не думая о жребии ином, решил вернуться в Клавдиеву свиту — он будет там глубокий эконом! И главное — уже сама Гертруда, занявшая седьмую часть земли, не хочет выбираться из-под спуда, куда ее надежно завели; она уже поверила, Гертруда, сползая в тяжкий, гнилостный покой, что если Клавдий сдвинется отсюда — не будет и Гертруды никакой! Здесь нужно поведение земное, холодное, для аппаратных битв; ты, если хочешь выжить в Эльсиноре, не спрашивай про быть или не быть, о гуманизме пафосном забредив. Тут надо бить — соседей и сынов. Тут будь хотя бы Озрик, как Медведев, а лучше Розенкранц, как Иванов, и будешь для народа лучшим другом, заслоном всякой пакостной весне… А если ты талантлив, как Ролдугин, — играй! Не "Мышеловку", а Массне.

Тогда-то ты, скажу тебе без лести, окажешься удачлив и неглуп, и будет складно в датском королевстве…

Пока не скажут "Унесите труп"***.

* Так транскрибируют его имя противники стратфордианцев.
** "В гнилом поту засаленной постели" (III, 4).
*** V, 2

http://ru-bykov.livejournal.com/2419020.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №42, 20 апреля 2016 года

Среда, 20 Апреля 2016 г. 08:56 (ссылка)

1461117036_508308_60.jpg

ЛЕТАЛЬНЫЙ ДИКТАНТ

Если хорошую акцию не удается задушить, ее доводят до перерождения.

16 апреля я читал "Тотальный диктант" в Высшей школе экономики. Народу было много, и я, честно говоря, удивился, что в этом году "Диктант", по подсчетам его организаторов, написали на всех континентах, на воде и в воздухе всего-то 150.000 человек. Цифра, если честно, ничтожная: на иные митинги в 2012 году выходило вдвое больше.

Преподносить эту статистику как великий успех народной акции не вижу никаких оснований. С диктантом вообще получилось ровно так же, как со всеми низовыми инициативами последнего времени: сначала такую инициативу пытаются задушить, потом оттесняют ее истинных авторов и возглавляют. На примере "Бессмертного полка" это обсуждать нельзя, поскольку немедленно прилетит обвинение в экстремизме (напомню, кстати, что придумавшая эту акцию компания ТВ2 переместилась в интернет). Но на примере диктанта — самое оно.

Сначала этот пример самодеятельности масс, воспротивившихся их тотальному оболваниванию, спровоцировал преследование Алексея Павловского в Ростове: он там организовывал этот диктант, и прокуратура заподозрила его в связях с сообществом "Граммар-наци". Какие наци?! Вскоре бывший ректор Петербургского университета Людмила Вербицкая, ныне президент Российской академии образования, предложила переименовать "Тотальный диктант" в "Единый", и вице-премьер Ольга Голодец поддержала ее.

Ольга Ребковец, возглавившая оргкомитет диктанта с 2009 года и сделавшая его всенародно знаменитым, отстояла бренд. Видимо, слово "единый" вызывает у россиян более мрачные ассоциации, чем слово "тотальный". Но настоящей травле диктант подвергся в тринадцатом году в связи с текстом израильской гражданки Дины Рубиной. Тогда Ульяна Скойбеда писала: "У нас что, своих писателей нет? Ну я не знаю, Людмила Петрушевская. Дина Сабитова. Татьяна Толстая. Герман Садулаев. Зачем показывать, что лучше всех русский язык знает эмигрантка с двадцатитрехлетним стажем? Уехала, и теперь нас будет учить?.."



Три года назад губернатор Ульяновской области Сергей Морозов вообще отменил диктант по тексту Рубиной и предложил собственный — по тексту художника Аркадия Пластова. Потому что в произведениях Рубиной якобы много нецензурной лексики (вот честное слово, не помню я там этой лексики!). Поэтому следующие диктанты уже писали люди чисто русские, в употреблении мата не замеченные: сначала — пермский прозаик Алексей Иванов, потом — петербургский филолог Евгений Водолазкин, которого после успеха романа "Лавр" сделали главным знаменем отечественной словесности. У нас теперь такое безрыбье, что стоит поднять голову — и в тебя либо летит весь наличный кал, либо весь наличный лавр; к счастью, Водолазкин человек зрелый, и поздняя востребованность не вскружила ему голову. Но в 2016 году акция столкнулась, кажется, с серьезными проблемами троякого рода.

Новых имен в литературе не объявилось, и кому заказывать текст — непонятно. Можно бы Гузели Яхиной, автору "большекнижного" романа "Зулейха открывает глаза", но во-первых, Яхина не набрала еще известности, а во-вторых, она, простите, тоже не славянка.

Не совсем понятно, о чем этот самый диктант писать. Политизированный текст опасен: либерализм и культ интеллекта не приветствуется, а давать диктант сугубо лоялистского толка Ольге Ребковец и ее коллегам не позволяет элементарная порядочность.



Поскольку диктант становится одним из символов народной самоорганизации, требования к его тексту эволюционируют в сторону популизма. Надо, чтобы было понятненько, без претензий, без этических и социальных проблем; словом, идеальной кандидатурой становится детский писатель.

И такого писателя нашли! Им оказался Андрей Усачев, детский поэт (и отчасти прозаик), уроженец Новосибирска. Усачев не стал мудрствовать, а предложил фрагмент своей книги об античной культуре, в которой детям объясняется происхождение языка, театра и Олимпийских игр. Правда, от критики этот выбор не спас, потому что Усачев, оказывается, тоже подкачал по части происхождения. Вот что написал на следующий день известный блогер под ником general_ivanoff: "Андрей Алексеевич Усачев — гражданин Израиля. В начале 90-х он вспомнил о своем еврействе (спасибо генам со стороны мамы-педагога) и покинул страну, где за очень короткое время на перестроечной волне из барабанщика-хиппаря-тунеядца превратился в успешного детского поэта и писателя. …С тех пор он регулярно курсирует между Россией и Израилем. Так, в прошлом году Усачев был одним из звездных участников мероприятий в рамках 27-й Иерусалимской книжной ярмарки. Его сопровождал питерский литератор Евгений Германович Водолазкин. Ба! Это же автор текста для "Тотального диктанта-2015"! Впрочем, Водолазкин считает себя русским и имеет только российское гражданство. В отличие от Дины Ильиничны Рубиной, автора текста для "Тотального диктанта-2013". О ней написано достаточно — не будем повторяться. Как не будем лишний раз излагать "подвиги" пламенного жиробаса российской оппозиции Дмитрия Львовича Быкова (Зильбельтруда), автора текста для "Тотального диктанта-2011"… Слишком много, на мой взгляд. Антисемитизм, не антисемитизм, но раздражает изрядно".

Во-первых, фамилию моего отца следует все-таки писать грамотно: ЗильбеРтруд. Во-вторых, разжигание — не разжигание, но на пару статей кодекса точно тянет. Кто-то скажет: да ладно, кто такой "генерал иванофф"? Мало ли в Сети подобных выбросов? Много; и они в очередной раз доказывают, что тотальный диктант не отскребется в любом случае. Можно сделать автором текста хоть самого генерала иваноффа, но на следующий день в Сети непременно напишут, что он еврей, потому что акция эта — образовательная, а все образовательное антисемитам ненавистно.

Может, следовало бы не пытаться угодить всем, не брать нарочито примитивный текст, а предложить что-нибудь интересное, неоднозначное и полемичное? Потому что текст диктанта в этом году плохой. Неактуальный. С потугами на юмор. С тиражированием общеизвестного. Усачев — хороший детский поэт, но сочинять диктанты — не его профессия. В погоне за абсолютной безликостью и массовостью организаторы на этот раз довольно грубо лажанулись.



Тут начинаются претензии профессиональные. Диктант, как шахматный этюд, предполагает единственные решения. В русском языке достаточно строгих правил. Зачем предлагать такую, например, конструкцию: "Боги, кроме ссор между собой, никаким другим спортом не занимались, но любили с нескрываемым от смертных азартом следить за спортивными состязаниями из поднебесья". "Нескрываемым" здесь явно следует писать раздельно — у нас есть зависимое слово "от смертных", а "скрываемый" — вполне себе легитимное причастие: "Тщательно скрываемый от жены адюльтер доставил мне немало приятных минут". Употребление в диктанте словосочетания "мерИлись силой" также сомнительно: вариант "мерЯлись", хоть и помечаемый как разговорный, тоже не является ошибкой. И Розенталь, и Ожегов приводят его как равноправный. Дважды в трех частях диктанта употреблена конструкция: "цари и те плачут", "боги и те заключали перемирие". Оба раза — вовсе без знаков препинания. Между тем написать "Боги — и те заключали перемирие" (или поставить вместо тире запятую) вовсе не будет ошибкой. А как вам понравится такая, например, фраза: "Основных причин было две: во-первых, во время баталий солдатам и офицерам некогда было заниматься спортом, а ведь эллины (так называли себя древние греки) стремились тренироваться все время, не занятое упражнениями в философии; во-вторых, воинам хотелось поскорее вернуться домой, а отпуск на войне не предоставлялся". Она тяжеловесна, неуклюжа, и неужели не нашлось другого способа проверить испытуемых на употребление точки с запятой? Я не говорю уже о том, что сама тема диктанта нарочито нейтральна, чтобы не сказать конъюнктурна. Организаторы, подозреваю я, больше заботятся сегодня о том, чтобы не вызвать начальственного гнева, не спровоцировать очередную проверку или атаку какой-нибудь квазилитературной газеты, — нежели о том, чтобы предложить согражданам выверенный, интересный, осмысленный текст.

Да и к кому обращаться в следующий раз? К Улицкой? Акунину? Сорокину? Лимонову? Шевкунову? Насыщать орфограммами тексты президентской прямой линии? Попросить в диктаторы (тоже отвратительное нововведение, я не хочу называться диктатором) Владимира Соловьева? Он вам охотно зачитает что-нибудь про никем не разделяемые ценности мерзос(т?)ного либерализма и путан(нн?)ого русофобского сознания.

Это судьба любой акции в нынешней России. Как только ее не удается задушить, ее доводят до перерождения, превращают в информационный повод, и я уверен, что следующий тотальный диктант будет сопровождаться оркестрами и народными гуляньями. Как правильно пишется — сбитень или збитень? Да какая разница, лишь бы фамилия автора была не Кацман.

http://ru-bykov.livejournal.com/2409495.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_nashenasledie

Нам возвращая наш портрет

Суббота, 16 Апреля 2016 г. 22:09 (ссылка)

novayagazeta: Нам возвращая наш портрет

Виноградов, возьми в руки кинокамеру. Это время требует твоего участия.

В какой-то момент жизни у здорового, одаренного и дееспособного человека появляется ощущение ненужности своей, невостребованности.

Ломается и без того хрупкий мир художника, и все силы, которые в ситуации простой и надежной пошли бы на создание того, чего еще не было в мире, идут на восстановление себя и удержание тонкого и ненадежного равновесия между мучающей тебя душой и средой обитания, теряющей очертания мира, где ты уместен.

Одни споро поддерживают себя в готовности для действия на протяжении долгих лет, хотя действие в них нужды вовсе и не имеет, другие, в которых как раз заинтересовано время, бросают действовать и начинают тяготиться мыслями, что, мол, прожито лучшее, достойное осмысления, а потому стараются сохранить покой внутри себя. Будто это возможно для творческого человека.

Это почти оптический (поскольку речь идет о кинооператоре и режиссере) обман.

Слава Виноградов, выдающийся мастер документального кино, высокий артист жанра, вместо того чтобы снимать, своими руками стал строить баню. И построил. Хорошую баню. Быстро нагревается. Долго держит тепло. Не так, впрочем, долго, как фильмы, которые он снял о теряющихся в дебрях новой культуры поколениях, но погреться можно.

Беда Виноградова, моего любезного друга, в том, что осадка у него глубока, а воды, в которых мы нынче плаваем, мелки и бурливы. Нужны скорость и маневренность.

Разовое использование прочно завоевывает мир: шприцы, сигареты, песни… Люди стали чрезвычайно функциональны и засоряют природу оставшимися после употребления обертками. То, что называется сегодня культурой, стирает грань между добром и злом, между вкусом и вкусами, между тем, что не нужно, и тем, что не вредно. Кривляющийся ластик работает днем и ночью на наших экранах.

Ты, Славик, тут нам очень бы пригодился. Вспомни, в какие времена ты выходил со своим кино. Портил бороздами наши гладкие, полированные открывшимися возможностями жить "как люди" мозги…

Сейчас-то времена чем лучше? И зрелое и молодое отечественное документальное кино сопротивляется национальной идее безвременья.

Виноградов со своим вкусом и пониманием предмета был бы куда как кстати. Он перешел на "тренерскую" работу. Учит. Славно. Но роль играющего тренера была бы по нему.

Мне повезло дружить с ним и даже участвовать в его фильмах, иногда в кадре, а порой просто болельщиком.

На фоне Пушкина снимается "семейство". Дети, взрослые. Он делает фильм об Александре Сергеевиче, а я снимаю Виноградова. И вижу — по питерской площади Искусств мимо памятника идет Астафьев.

— Присоединяйтесь, Виктор Петрович.

— А что там?

— Виноградов снимает документальный фильм "Наш Пушкин".

— К Виноградову пойду.

К нему все шли, потому что отбор компании всегда точен, а сам Слава безупречен в своих творческих привязанностях, доброжелателен и талантлив. В его фильмах можно прочесть и пережить потерянную любовь. Не только к шестидесятникам, к которым принадлежит сам, но и к другим персонажам русской культуры от Станиславского и Толстого до Дягилева и Буллы.

На съемках фильма "Мои современники" в Политехническом музее

Вы послушайте, как звучат названия его фильмов, где Виноградов не только режиссер, но и сценарист, а часто и оператор: "Я помню чудное мгновенье", "Арбатский романс", "Жил-был великий писатель", "Я возвращаю ваш портрет", "Кино, которое было (Марлен Хуциев. Прощание с шестидесятыми)", "Мои современники"… Один эпизод в последнем из названных фильмов Виноградов придумал в зале Политехнического музея, где двадцать лет до того Марлен Хуциев снял большую сцену с поэтами, которые в ту пору владели умами: Ахмадулина, Евтушенко, Вознесенский, Рождественский, Окуджава.

Помните картину "Застава Ильича"? Так вот, в зале была, пожалуй, та самая публика, из прошлого. Белла была и Евтушенко. А Булат пел свои стихи. Теперь, рассматривая фотографии зала, я узнаю многих: Олег Ефремов, Олег Даль, Ярослав Голованов, Михаил Жванецкий, кинооператор Александр Княжинский, Лида Графова… Во время съемки подтянулась Таганка, которая боролась с властью за возвращение Юрия Любимова. Они пришли прямо с собрания — Боровский, Губенко, Золотухин, Болотова, Веня Смехов… Окуджава остановил концерт. Все стали обсуждать ситуацию с театром. А Виноградов снимал. Он не фиксировал событие, а создавал его. Впрочем, так было с каждым его фильмом. И, я надеюсь, еще будет.

Так что ты не расслабляйся, Славик, топи, конечно, баню, а накопленные силы расходуй. Твое время не ушло, только оно еще не знает этого. Воздух разрежен, это правда, многие пользуются кислородом. Немногие его производят. Ты из этих немногих.

Мотор!

Юрий Рост
Обозреватель "Новой"

http://nashenasledie.livejournal.com/3824917.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №41, 18 апреля 2016 года

Суббота, 16 Апреля 2016 г. 23:42 (ссылка)

SoSGEVd404072jBDaHuBRw.jpg

БАЛЛАДА О РЕШИВШИХ УТОНУТЬ

По мотивам "Прямой линии"

"Упорная самоубийца
Отвергла спасательный круг…"

Нонна Слепакова

Когда президенту внимала Москва,
А доллар испуганно рос, —
Я вдруг услыхал золотые слова
В ответе на детский вопрос.

Иль то проговорка по Фрейду была,
Иль тайная воля светил? —
Но все свои планы, мечты и дела
Он подлинно в ней воплотил.

Писатель, завидуй! Эксперт, удивись!
Обкусывай локти, поэт!
Мне кажется даже, что это девиз
Последних пятнадцати лет

И даже надгробье на тусклую муть
Последних годов тридцати.
Запомни:
"Того, кто решил утонуть, —
Уже невозможно спасти".

Когда обреченный стремится во тьму,
Презревши спасительный свет,
Хоть трижды протягивай руку ему —
Он ноги протянет в ответ.

Он вовсе не видит протянутых рук,
Спускаясь в зловонную ночь,
Он гордо отвергнет спасательный круг —
Культуру, науку и проч.

Ни славного прошлого пафосный зов,
Ни горькое эхо стихов…
Упорная, тайная воля низов
Совпала с желаньем верхов.

Несчастный Герасим!
Спасенье Муму,
Ей-богу, не стоит труда.
Ее все равно же пришлось же ему
Обратно же бросить туда.

Спасали по-всякому, боже ты мой,
Однако судьбы не отвесть.
В России бессилен великий немой —
Над ним еще барыня есть.

Спасение — пошлость.
Спастись — это пасть.
Насколько приятней тонуть!
Тонуть — это доблесть и слава, и власть,
И к предкам надежнейший путь.

Дежурные фразы прилипли к губе,
Бессильные руки прилипли к трубе.
Уходим по пояс, по грудь.
Уже не в работе,
Уже не в борьбе —
Мы тонем в болоте.
Мы тонем в себе.
Мы тонем в желанье тонуть.

Не трать увещаний.
Назад не зови.
Не лезь к обреченным с врачом.
Теперь уж неважно — в слезах ли, в крови,
И в нефти,
и мало ли в чем.

Под русского ветра отчаянный свист
И чаек разнузданный гам…
И питерский камень —
бессменный чекист —
Надежно прикручен к ногам.

Он все объяснил,
откровенен и прост,
И смолк дрессированный зал.
Не зря же когда-то,
вступая на пост,
"Она утонула", — сказал.

http://ru-bykov.livejournal.com/2404011.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №39, 13 апреля 2016 года

Среда, 13 Апреля 2016 г. 11:09 (ссылка)

mayak.jpg

ТРИ СОЛНЦА

20 апреля в издательстве "Молодая гвардия" выходит долгожданная книга Дмитрия Быкова "Тринадцатый апостол": новая биография Владимира Маяковского. Автор предоставил "Новой" главу для публикации.

В классической статье 1937 года "Статуя в поэтической мифологии Пушкина" друг Маяковского и один из основателей ОПОЯЗа Роман Якобсон разбирает три пушкинских текста (все три написаны в Болдине): "Каменный гость" (1830), "Медный всадник" (1833) и "Сказка о золотом петушке" (1834). Сюжетную схему всех трех сочинений Якобсон обобщает так: "Усталый, смирившийся человек мечтает о покое, и этот мотив переплетается со стремлением к женщине. Статуя, вернее, существо, неразрывно связанное с этой статуей, обладает сверхъестественной, непостижимой властью над желанной женщиной. После безуспешного бунта человек гибнет в результате вмешательства статуи, которая чудесным образом приходит в движение; женщина исчезает". Еще один важный лейтмотив, прослеженный Якобсоном, — стремление самого героя принять облик статуи, сделаться таким же холодным и неподвижным ("Царствуй, лежа на боку!").

Маяковский, видимо, действительно жил в напряженном диалоге с Пушкиным, как свидетельствует "Юбилейное". Будучи близким другом Якобсона — а это значимо, учитывая малое количество подлинных, взаимно уважительных дружб в его биографии, — он вполне мог вести с ним разговоры об оживших статуях, а мог и подсказать ему эту идею, поскольку "Юбилейное" варьирует эту тему. Не исключено, что Маяковский втайне считал себя поэтической реинкарнацией Пушкина — параллели с его поэтической судьбой прослеживаются у него часто, он признается в любви его цитатами и бравирует знанием наизусть всего "Онегина", — и трудно сказать, насколько это намеренно, однако у него тоже три стихотворения, в которых неодушевленный предмет оживает, чтобы вступить в диалог с автором. Эти три текста, во многом родственных, — "Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче" (1920), "Юбилейное" (1924) и "Разговор с товарищем Лениным" (1929). Последние два стихотворения — действительно юбилейные, к 125-летию Пушкина и к пятилетию смерти Ленина. Сама ситуация "Необычайного приключения" вызывающе — и тут уж явно осознанно — дублирует фабулу "Каменного гостя":

Я крикнул солнцу:
"Погоди!
послушай, златолобо,
чем так,
без дела заходить,
ко мне
на чай зашло бы!"


Сравним:

Я, командор, прошу тебя прийти
К твоей вдове, где завтра буду я,
И стать на стороже в дверях.

Что? будешь?

Изначальное несходство ситуаций прежде всего в том, что Дон Гуан перед Командором явно виноват, а Маяковский перед солнцем ни в чем не провинился; однако в обоих случаях перед нами демонстративное кощунство. Трудно сказать, что так взбесило Маяковского-героя в "Необычайном приключении" — то ли жара, то ли сам ненавистный ему изначально ход вещей, постоянство календаря и дневного распорядка; и уж конечно, приглашение на чай с вареньем куда любезней обращения к убитому мужу с тем, чтобы он "стал на стороже", пока убийца будет соблазнять его вдову. Соответственно и результат получается противоположный: Командор является, чтобы забрать Дон Гуана в преисподнюю, — а солнце наносит Маяковскому визит, чтобы упрочить его земные позиции:

Про то,
про это говорю,
что-де заела РОСТА,
а солнце:
"Ладно,
не горюй,
смотри на вещи просто!
А мне, ты думаешь,
светить
легко?
— Поди, попробуй! —
А вот идешь —
взялось идти,
идешь — и светишь в оба!"
<…>
И скоро,
дружбы не тая,
бью по плечу его я.
А солнце тоже:
"Ты да я,
нас, товарищ, двое!
Пойдем, поэт,
взорим,
вспоем
у мира в сером хламе.
Я буду солнце лить свое,
а ты — свое,
стихами".


По воспоминаниям Лили Брик, в 1916 году Маяковский написал поэму "Дон Жуан", принялся ей читать, но она отозвалась скептически: "Опять про любовь!" — и он порвал листки и пустил их вдоль улицы Жуковского. Правда, потом она заметила некоторые строчки из этой вещи во "Флейте-позвоночнике" (название которой, в общем, так же случайно, как и вынужденное "Облако в штанах") — у поэта ничего не пропадает. (Якобсон утверждал, что в текст "Флейты" попали только отдельные строки, а замысел был совсем другой — сюжетная поэма про Дон Гуана, нашедшего настоящую любовь в самом конце, перед смертью.) Как бы то ни было, Дон Гуан — разумеется, пушкинский — занимал его воображение, и вот он совершил истинно донгуанский поступок — зазвал солнце в гости на дачу. Любопытно, что у Маяковского в это время была и своя "Бедная Инеза" — Антонина Гумилина, покончившая с собой в 1918 году. Как уже говорилось, о ее самоубийстве он отозвался равнодушно, чуть не презрительно: "Ну как от такого мужа не броситься в окно…" Реплика о муже тоже неявно отсылает к "Каменному гостю":

Муж у нее был негодяй суровый,
Узнал я поздно… Бедная Инеза!..


Почему всякий Дон Гуан обязан не только покорить (и разбить) сотни женских сердец, но и обязательно совершить громкое, демонстративное, отважное кощунство? Потому что в нем его единственное моральное оправдание: не просто гедонист, каким его рисуют недоброжелатели, не развратник, а поднимай выше — разрушитель устоев мироздания! И мироздание в случае Маяковского вполне одобряет такую дерзость. Прежний, дореволюционный Маяковский — Хлебников в письме к Шкловскому это подчеркивает — ни за что не стал бы гонять чаи с солнцем: "Ненависть к солнцу!" Ссылается он при этом на строчки из пролога "Владимира Маяковского": "Пухлыми пальцами в рыжих волосиках солнце изласкало вас назойливостью овода — в ваших душах выцелован раб. Я, бесстрашный, ненависть к дневным лучам понес в веках". Солнце двадцатого года — совсем другое: никаких пухлых пальцев, никакого назойливого овода — свой брат, товарищ, чуть не коллега по РОСТА. Любопытно, что двум из трех великих собеседников — Солнцу как таковому и Солнцу русской поэзии — Маяковский предлагает работу: Солнце помогает ему в общем деле просвещения, а Пушкину найдется дело в ЛЕФе и рекламе.

Были б живы —
стали бы
по Лефу соредактор.
Я бы
и агитки
вам доверить мог.
Раз бы показал: —
вот так-то, мол,
и так-то…
Вы б смогли —
у вас
хороший слог.
Я дал бы вам
жиркость
и сукна,
в рекламу б
выдал
гумских дам.
(Я даже
ямбом подсюсюкнул,
чтоб только
быть
приятней вам.)


Кажется, только колоссальный пиетет — плюс уже усвоенная, почти религиозная интонация — мешают ему обратиться с подобным заявлением к третьему Солнцу, к Ленину: давайте, мол, Владимир Ильич, возвращайтесь, кругом много мерзавцев, будем громить вместе… Заметим, что еще в 1924 году Маяковский мог представить Ленина рядом с собой, допустить почти фамильярное сравнение: "Скажем, мне бильярд — отращиваю глаз, шахматы ему — они вождям полезней". В 1929-м перед нами в чистом виде разговор с божеством, которое никогда не вернется, и разговор с ним возможен только заочный.

Почему солнце перестало быть враждебным? Потому что теперь, пишет Шкловский, Маяковскому есть с кем поговорить. После революции — не навсегда, но по крайней мере на первые пять лет — мир стал дружелюбен, старье устранено, и Вселенная, которая только что безмолвствовала в ответ на самые яростные призывы: "Вселенная спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо", — теперь отозвалась: "Ко мне, по доброй воле…" Раньше он кричал: "Эй, небо! Снимите шляпу! Я иду!" — и все было глухо; теперь Солнце идет к нему чаи гонять, отвлекаясь от повседневных обязанностей, потому что все радикально изменилось. Что называется, достучались до небес. В двадцатом году Маяковский искренне верит, что мироздание на его стороне, и они с Солнцем — коллеги.



Обращаясь четыре года спустя к статуе Пушкина, он далеко не столь оптимистичен. Во-первых, герой пережил разрыв, во-вторых, кончилась та самая РОСТА, которую он вроде бы и ненавидеть был готов, — но вместе с тем она давала ему важнейшую и любимейшую идентификацию, была его вкладом в общее дело, гарантировала "место поэта в рабочем строю". Так что признание "Я теперь свободен от любви и от плакатов" выдает не новую степень внутренней свободы, не готовность начать с чистого листа, а глубочайшую внутреннюю опустошенность. Вообще если уж говорить о свободе, то зацитированное: "Можно убедиться, что земля поката — сядь на собственные ягодицы и катись!" — как раз отсылает к фольклорному "катись колбаской по Малой Спасской": "свободен" — в смысле "пошел отсюда". "Юбилейное" — удивительно мрачное сочинение, переломное во всем корпусе лирических стихов Маяковского: дальше — если отбросить газетчину — темы одиночества, ненужности, бесполезного противоборства ничтожествам будут только нарастать. Вспомним, о чем заходит речь в этом подчеркнуто неюбилейном обращении, звучащем как горькая жалоба старшему товарищу (кстати сказать, и в "Необычайном приключении" Маяковский поначалу жалуется, получая в ответ универсальное "Смотри на вещи просто"). Сначала — стон вместо стука в грудной клетке. Там поселился львенок, усмиренный до состояния щенка, — метафора откровенная. Цель, с которой Маяковский заставляет Пушкина сойти с пьедестала, до конца остается неясной: "разговаривать не хочется ни с кем" — и тут же "давайте мчать, болтая"? Так противоречить себе можно только в крайнем смущении, когда не решаешься признаться в истинной цели визита; из стихотворения, впрочем, эта истинная цель делается ясна — речь именно о том, чтобы застолбить место рядом с Пушкиным, вписать себя в общий контекст.

К 1924 году положение Маяковского в русской поэзии двусмысленно: сильнейшие конкуренты умерли, убиты или уехали, равняться не с кем, а сам он прочно записан критикой в агитпоэты, и лучшая из поэм — "Про это" — глухо ухнула, не получив ни внятной интерпретации, ни достойной оценки. Маяковскому тридцать один — время, когда пора определяться со статусом. Отсюда — дерзкое "у таких, как мы" (кто — МЫ?!) и "после смерти нам стоять почти что рядом". Но помимо своего права на прямой (временами панибратский) разговор с Пушкиным — чего ради он все-таки оживил статую? "Юбилейное" не по-маяковски сбивчиво: обычно архитектоника его стихов логична, риторика безупречна, а тут он сбивается на каждом шагу, начал тему — бросил, словно в припадке внезапной застенчивости. "Но бывает — жизнь встает в другом разрезе, и большое понимаешь через ерунду": это о чем и к чему, собственно? Наскоки на лирику были напрасны, "поэзия — пресволочнейшая штуковина, существует — и ни в зуб ногой" — но чем иллюстрируется этот тезис? Тем, что аббревиатура "Коопсах" — кооператив рабочих и служащих сахарной промышленности Москвы — неблагозвучна? Это вы еще не видели рекламного плаката "Коопсаха", на котором сахарная голова, вертикально возвышающаяся перед зрителем, до боли напоминает страшно сказать что в состоянии полной боеготовности, но поэзия тут при чем? Дальше предлагается выпить (хотя Маяковский отнюдь не имел привычки "с горя дуть винище", да и Пушкин в зрелые годы им отнюдь не злоупотреблял), повторяется жалоба на полную опустошенность ("Вот когда и горевать не в состоянии — это, Александр Сергеич, много тяжелей"), а дальше — смутный намек на критическую травлю с неожиданной стороны. Та самая республика, которой Маяковский щедро приносит в дар все свои способности, — начинает упрекать его в индивидуализме: "Говорят, я темой и-н-д-и-в-и-д-у-а-л-е-н!" Он оправдывается: "Видали даже двух влюбленных членов ВЦИКа!" То есть без индивидуализма и любви — и поэзии, которая "существует, и ни в зуб ногой", — никак не получается, новая страна без них не строится, а то, что построилось в результате, Маяковского изумляет и смущает. "Хорошо у нас в Стране Советов: можно жить, работать можно дружно… Только вот поэтов, к сожаленью, нету. Впрочем, может, это и не нужно".



Но если это не нужно — для чего тогда всё? Вспомним, ведь для Маяковского революция — прежде всего эстетический проект, бунт художников, триумф искусства, как оно и было изначально. А тут выясняется, что нет места тому единственному, что для него имеет смысл! И причина, разумеется, не в том, что кончилась любовь и он теперь ощущает себя всюду неуместным: это скорее любовь кончилась потому, что не состоялся великий утопический проект, что быт торжествует, что индивидуальность прежде была травима, а теперь вообще отменена. Маяковский жалуется Пушкину, потому что больше его выслушать некому; никогда в жизни он не высказывался так резко о конкретных современниках — отвергнув практически всех, с особой жестокостью отомстив Есенину за "Ах, сыпь, ах, жарь, Маяковский — бездарь". Ситуация здесь — если все рассматривать в контексте "ожившей статуи" — радикально изменилась: Дон Гуан зовет командора, чтобы пожаловаться на одиночество и непонимание. И командор, надо сказать, принимает эти жалобы без раздражения. Вообще сквозная тема всех трех обращений Маяковского к Верховной Инстанции — будь то Ленин, Пушкин или само Солнце — это поиск собственной легитимности поверх голов современников, жажда высшего одобрения вне контекста сиюминутных разборок. Собственно, время всегда было единственным союзником Маяковского — в настоящем ловить нечего, акценты расставит будущее: "Время! Хоть ты, хромой богомаз…" — потому что сегодня он одинок, "как последний глаз", и кроме времени, надеяться не на кого.

И в пушкинском случае, и во всех трех обращениях Маяковского речь идет о расплате, — но если у Пушкина мироздание (руками своего страшного представителя) наказывает протагониста за дерзость, у Маяковского, напротив, только от верховной власти и дождешься одобрения, потому что бесконечные и самодовольные посредники ни в жисть не скажут поэту доброго слова. Он слишком для них велик. Конечно, лейтмотив прежний: "Какими Голиафами я зачат, такой большой и такой ненужный?" — но этот современный Голиаф только и может дождаться одобрения и защиты от такого же большого (и такого же ненужного, как подчеркивается в "Юбилейном": "Может, я один действительно жалею, что сегодня нету вас в живых"). Поверх барьеров, поверх голов обратиться к главному источнику правды и самой жизни — чтобы получить от него одобрение и призыв к дальнейшему творчеству — вот сквозной сюжет всех трех текстов, формально сходный с пушкинским, но противоположный ему по вектору.

Если бы "Каменного гостя" дописывал Маяковский — как Брюсов дописал "Египетские ночи", — Командор, по его логике, должен был бы сказать: давай, поэт, жарь дальше, покажи им всем, что такое настоящая любовь!

Трагические обертона появляются у этой темы и в "Юбилейном" — потому что очень уж жалка современность и унизителен ее гнет — но по-настоящему звучат в "Разговоре с товарищем Лениным". Любопытно сравнить эту вещь — последний текст ленинианы Маяковского — с поэмой 1924 года. Выше мы эту поэму подробно разбирали и показали, что скорбь Маяковского по Ленину в известной степени связана со страхом перед новыми временами: уходит тот, кто создал новый мир, оставляя поэта наедине с людьми совсем другого калибра. Ленин был — несмотря на свою ругань в адрес "150 000 000" — покров и защита; от Ленина "и хула — похвала". С ним Маяковский чувствует нечто вроде кровной связи, глубинного родства, и в самом деле — ленинское презрение к быту, ненависть к государству роднят их двоих, и, как знать, не вдохновлялся ли Маяковский в строительстве собственной уникальной семьи слухами о тройственном союзе Ленина–Крупской–Арманд? (Источник вдохновения в семейном вопросе у них уж точно общий — "Что делать?".) "Разговор с товарищем Лениным" исполнен в традиционном жанре обращения к небесному покровителю; что символично, он еще и тезка — тоже Владимир. Маяковский и здесь пытается воззвать к Ленину — но уже не в надежде на сотрудничество (как с Пушкиным и Солнцем); ему он, конечно, не осмелится предложить "жиркость и сукна". Речь о посмертной защите — что-то вроде булгаковского "укрой меня своей чугунной шинелью".

Многие
без вас
отбились от рук.
Очень

много
разных мерзавцев
ходят

по нашей земле
и вокруг.

Мерзавцы, впрочем, специфические — всё это никак не представители народа, не люди из большинства. В основном Маяковский жалуется Ленину на начальство, которое "отбилось от рук", — ясно же, что непосредственных контактов с Лениным у подавляющего большинства граждан не было. Далее Маяковский рисует портрет классического бюрократа — пролетарии, чай, ручек в нагрудных карманах не держали, значков не надевали:

…ходят,
гордо

выпятив груди,
в ручках сплошь

и в значках нагрудных…
Мы их

всех,
конешно, скрутим,
но всех

скрутить
ужасно трудно.

(И, добавим, это не самая его любимая работа — "скручивать"; хотя он всегда отзывался о работе чекистов с уважением.)

Кстати о ручках, раз уж зашла речь об этом атрибуте не столько даже благосостояния, сколько сановитости; не исключено, что здесь Маяковскому вспоминается разговор с эстрадником-фельетонистом (и выдающимся библиофилом) Николаем Смирновым-Сокольским. Ему Демьян Бедный к 30-летию подарил роскошное механическое перо с выгравированной дарственной надписью. Сокольский, зная слабость поэта к хорошим перьям, показал ему подарок и в качестве ехидного утешения пообещал: ничего, Владимир Владимирович, и вам такую же надпишут…

— А мне кто ж надпишет? — ответил Маяковский молниеносно. — Шекспир умер.

Тема шутки, в сущности, та же — апелляция к товарищу по вечности, к будущему соседу по пантеону поверх голов бедных современников. Правда, Шекспира загнали "куда-нибудь на Ша", но что значат 12 букв и четыре века в масштабе таких собеседников!

Если в поэтическом мире Пушкина над героем — и автором — всегда висит расплата, то лирический герой Маяковского всегда уверен в конечной справедливости, в том, что будущее правильно расставит акценты — и ради этого стоит терпеть настоящее. Золотой петушок, срываясь со спицы, прилетает клюнуть не Додона, а его противников; мироздание — не грозный враг, а тайный союзник. Маяковский сомневался во всем, только не в будущем: оно-то ему воздаст, как это и происходит в последней поэме. Он апеллирует к будущему всегда, когда терпит поражение в настоящем. Подмеченная Якобсоном мечта о покое трансформируется в мечту о смерти, которая одна знает правду и приготовит поэту достойный пьедестал; у Пушкина, при всем его сознании собственного величия, этой мысли нет, и покупать правоту такой ценой он не готов.

Что до "женщины", которая присутствует во всех трех сюжетах у Пушкина, — у Маяковского в самом деле "женщина исчезает", потому что в качестве подразумеваемого объекта желания везде, как и положено на концерте, присутствует публика. Это ею автор пытается овладеть, это она, уже покоренная Солнцем, Пушкиным и Лениным, должна теперь прибавить его к этому ряду. В полном соответствии с якобсоновской догадкой, в момент смерти публика исчезает — потому, рискнем добавить, что бессмертному она не нужна.

http://ru-bykov.livejournal.com/2400596.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // «Новая газета», №36, 6 апреля 2016 года

Вторник, 06 Апреля 2016 г. 00:52 (ссылка)

donaldtrump.jpg

МЕНЯЛЬНОЕ

детские стихи

К нам во двор выходит Вова — наш дворовый супермен. Он привычно и сурово начинает свой обмен.

— Слышь, Барак! Чего ты, цаца? Выходи, давай меняться! Тут вот Надя (пискни, Надь). Я хочу ее сменять. Посмотри, какая Надя! Шестьдесят на тридцать три*. Выходи, махнем не глядя. За Караджича — бери. Надя недешевая, редкая, гашёная, с приговором новеньким, с адвокатом Новиковым… В либеральной нашей секте из-за них большой раздрай.

— Адвокат идет в комплекте?

— Да не жалко, забирай.

Но Барак — упрямый дядя, не забыл еще про Крым. Он в ответ:

— Сначала Надя, а потом поговорим. Ты томишь ее в ГУЛАГе. И при чем Караджич тут? Ты и сам герой Гааги без пяти уже минут.

— Слышь! — рычит Володя жутко. — Не пугай меня, дебил! Ты ваще хромая утка, и Каддафи ты бомбил. Во главе своей шараги ты за все свои дела мог бы сам сидеть в Гааге, если б совесть там была. Так что думай хорошенько. Можешь кончить, как Саддам. Я за Бута с Ярошенко, может быть, ее отдам.

— Что ж, — Барак улыбку гасит, смуглолицый хитрован. — Если к ней в придачу Асад, я подумаю, Вован.

Вова смотрит по-пацански, предвкушая торжество:

— За отмену ваших санкций можно Асада… того… Мы привязаны к Башару, но бери его на шару. А за это и Донбасс пусть останется у вас. Забирай его готовым, в Украину или так…

— Только вместе со Стрелковым! — говорит ему Барак. — Без него Донбасса мало. Мы хотим его давно. Он бы нам для трибунала просто самое оно.

— Не отдам, — бормочет Вова, неуступчив и когтист. — Не могу отдать Стрелкова, он теперь экономист. Он сидит на форуме с этими, с которыми, с толстеньким и длинненьким… С Бабкиным и Гринбергом.

— Я бы дал в придачу Трампа, — шепчет вкрадчиво Барак. — Автор нового "Майн кампфа" и при этом не дурак, наша главная засада в политической борьбе. Нам совсем его не надо. Он же ваш. Возьми себе! Ты-то, доблестный товарищ, не такое переваришь. Вся его органика — с вашего "Титаника"! Улови, насколько круто все закрутится у нас: я тебе — его и Бута, ты мне — Надю и Донбасс.

— Нет! — в ответ бросает страстно лидер нашего дворья. — Если к нам забросить Трампа — для чего тут буду я? Не хватало, чтобы вылез он на наши выборА. Блин, опять не сговорились.

И уходит со двора. Но кричит вполоборота, уходя в апрельский мрак, — все надеется на что-то:

— Слышь, Барак! А хочешь так: забери в свою маммону нашу пятую колонну? Признавайся, не таи — ведь они и так твои! Всех бы отдал без раскачки за дворовый главный нал — десять фантиков жевачки. Я их в детстве собирал. А еще бы за Башара пять индейцев не мешало. Из резины. Просто жесть. У тебя индейцы есть?

— Нет! — Барак кричит с балкона. — Вообще, какая связь? Ваша пятая колонна мне и на фиг не сдалась. Может только шизофреник верить в этот твой расклад. Я жалел на них печенек даже пару лет назад. А теперь свобода слова там у вас накрылась вся.

И опять уходит Вова, сумку с Надей унося. Завтра, думаю, в двенадцать он опять придет меняться, свой нахваливать товар и выгадывать навар, невзирая на усталость и на смех других детей…

У него же не осталось прочих экспортных статей.

* Вес, возраст.

http://ru-bykov.livejournal.com/2393271.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков (видео)

Воскресенье, 03 Апреля 2016 г. 21:24 (ссылка)



МЕНЯЛЬНОЕ. Стихотворение для "Новой газеты" // США, Нью-Йорк, Бруклинская библиотека, 2 апреля 2016 года

http://ru-bykov.livejournal.com/2390893.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №32, 28 марта 2016 года

Воскресенье, 28 Марта 2016 г. 01:06 (ссылка)

adolf.jpg

* * *

из цикла "Песни славянских западников"

Долго я думал, боже, на что это все похоже,
И вспомнил, хоть не без дрожи, прошедшей волной по коже.
Боже, теперь я понял: сравнить это больше не с чем,
Как только с жизнью еврея, спрятанного от немчин.

Знаю с первого года: меня охраняет сила,
Но охраняет гордо, нехотя и брезгливо.
Я ведь живу в подвале, и от меня воняет.
Не ради меня, а ради себя меня охраняет.

Ай, жена моя плачет, стонет, детей голубит.
Ай, кто-то нас прячет, но не любит, не любит!
Запас-то досуха выжат, год еще только начат,
Ему самому бы выжить, а он еще этих прячет.

Ай, что бы с нами стало б! — думаю целый день я.
Нет у нас просьб и жалоб — только благодаренья.
Всюду ущерб и вычет. Мы не приносим выгод.
Дети — и те не хнычут, чтобы себя не выдать.

Ай, почему нас прячут?
Может быть, что-то знают?
Может быть, это значит, что мир не навеки занят?
Ай нет, он занят навеки,
Не те придут, так другие,
Зэки, ардипитеки, черные, голубые.

Прячут нас, не готовясь к будущей смене жанра,
Прячут, поскольку совесть, а не поскольку жалко.
Прячут в зловонном месте, темном, где хлам сложить бы, —
Но для своей же чести, а не для нашей жизни.

Ай, может, они боятся, думая о прошедшем,
Что нашим богам еврейским мы что-то про них нашепчем?
Ай вы, глупые люди, дети скупой скудели!
Будь у нас Бог еврейский — разве б мы тут сидели?

Ай, за час до итога что-то переломилось.
Нет у нас больше Бога, а только чужая милость.
Здесь суждено окопаться ей, смотрим в ее жерло мы,
И до конца оккупации, видно, не доживем мы.

Больше уже не молимся мы гордости и доверью.
Ай, вероятно, в молодости давно бы я хлопнул дверью,
Ушел бы из этой милости, подачку вернул, как равный, —
Но знаю: любые вымыслы бледнеют пред тою правдой.

Долго я думал, боже, на что это все похоже.
Боже, терпеть негоже, но дай нам и завтра то же!
Мысли не бродят, слова не значат, сущность чужда названью.
Хуже ли то, от чего нас прячут?
Хуже.
Я это знаю.

http://ru-bykov.livejournal.com/2377217.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №29, 21 марта 2016 года

Воскресенье, 20 Марта 2016 г. 21:15 (ссылка)

medjam.jpg

МИНКУЛЬТОВОЕ

Вот говорят: снимать Мединского. Он скоро будет заменен, он оказался в центре диспута — в ответе ли за зама он? Кому шататься — не короне ведь? Балласта не было давно, снимать же надо хоть кого-нибудь! Культура — самое оно.

Должно быть, я один-единственный из всей писательской среды скажу: не трогайте Мединского! Он сам писал свои труды, легко изыскивая поводы: мол, сами вы страна-изгой! Я просто верю, что такого бы не написал никто другой. Перед врагами не заискивал в защите матушки-Руси (хотя, естественно, заимствовал: постмодернист, не хрен соси!). Пускай он жупел для историков, что меж собой его язвят, — но он же все-таки не Стариков (аминь, рассыпься, свят-свят-свят!).

Пускай уволил он Мироненко — но странно мнение святош: мол, честь Минкульта тем уронена. Куда ронять? И я про то ж. Вон в Петербурге шайка Резника, любя культуру, нашу мать, с отвагой горского наездника кричит: Мединского снимать! Пусть Резник сам давно настаивал, чтоб подвести под ним черту; но остальных же он устраивал? А стало можно — и ату! Я в этой травле не участвую, не лезу со своим пинком: он первый после Луначарского российский пишущий нарком, и лучше пишущий, чем пыщущий тупою злобою свиной; Мединский — не такая мышь еще, как те, что за его спиной. Ведь ни просвета нет, ни отсвета. Пасует даже интернет: ну, нет его — а кто же после-то? Альтернативы тоже нет. Невзоров предложил Валуева: да, он красив и мускулист, я б отдал жизнь за поцелуй его, будь я гомосексуалист, — но, видя эту башню хмурую, что спуску никому не даст, я чувствую, что он с культурою составит тот еще контраст. Ах, если уж Мединский свалится и, так сказать, сорвет резьбу — есть кандидатка, есть красавица — войти в горящую избу! Что оживит равнину плоскую под коркой мартовского льда? Кричу: Ямпольскую, Ямпольскую! Даешь Ямпольскую сюда! Я голосую за Ямпольскую. Ее в министры я хочу. Боюсь, такого удовольствия с другими я не получу. Она за Родину, за барина с усатым царственным лицом — и мы хотя бы позабавимся перед заслуженным концом.

Хочу Ямпольскую, Ямпольскую! Не первый год я в ней ценю ту самурайскую, японскую способность выжечь на корню все то, чего она касается, без тени мысли и стыда (еще другая есть красавица — да, Скойбеда, но ей куда!). Ее напор сейчас усилился, и пафос тоже не остыл: недаром крыминг на Васильевском она вела с Петром Толстым. Сейчас у нас покуда ижица, развилка, выбор, север-юг… Она ж прикроет все, что движется, и сядет сверху, и каюк, и чтобы сразу не повесили — молитесь, сукины сыны! Я буду изгнан из профессии, а Макаревич — из страны. Культура станет перепончата. Даешь Елену — ибо с ней все, может быть, быстрей закончится. (Хоть, может быть, и не быстрей. Уже давно живу на свете я в привычном климате своем: здесь можно гнить десятилетия, и все равно не догнием.)

Даешь Ямпольскую заранее, даешь диктат ее во всем! Одноименное издание мы этим, может быть, спасем от превращенья в массу бурую. Не может же один местком руководить самой культурою и так же названным листком! И постепенно все устроится и выйдет на нормальный путь: газета, думаю, отмоется, а уж культура… как-нибудь. Я чувствую нутром и шкурою какой-то радостный покой: не может управлять культурою министр, хотя бы и такой. Не надо бить руками по столу, глотать таблетки, пить боржом… Хочу Ямпольскую, Ямпольскую! Конец один, так хоть поржем. Такой настанет мир навыворот — живот заранее болит!

Вот только Трампа, жаль, не выберут. А то бы — полный монолит.

http://ru-bykov.livejournal.com/2367121.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков // "Новая газета", №26, 14 марта 2016 года

Вторник, 15 Марта 2016 г. 10:32 (ссылка)

Jimi-Hendrix-burns-the-guitar-at-monterey.jpg

ГОРЯЧИЙ БЛЮЗ

В эпоху юности блудливой, напоминающей запой,
Еще безрогой, но бодливой, отменно зоркой, но слепой,
Бессильный бог, неумелый гений, ничей не муж, ничей не зять —
Я ставил выше всех умений уменье вовремя сказать:
— Отныне все. Отныне хватит. Не сомневаясь, не трясясь,
Отныне часа не потратит моя душа на эту связь.
Здесь никого уже не будит ни закат, ни рассвет,
Здесь ничего уже не будет, и ничего уже нет.
Не затевай высокой драмы на общепитовском пиру,
Не жди зияния от ямы, не путай бездну и дыру.
Пока не бьюсь за каждый день я, пока я молод и брезглив —
Нет хуже лжи, чем примиренье. Нет высшей страсти, чем разрыв.
Не разводи садов в пустыне, с ней труд не сладит никакой,
Не брезгуй средствами простыми — забыть, забить, махнуть рукой,
Без тени ложного стыда, не тратя лучших лет,
Иди туда, не знаю куда,
Но не сюда,
Нет,
Нет.

В эпоху зрелости безлюдной, побитой чуть сединой и ржой,
Среди паскудной, неподсудной, еще родной, уже чужой,
Среди бессмысленных сомнений — нельзя вперед, смешно назад, —
Я ставлю выше всех умений уменье вовремя сказать:
— Отныне все. Отныне хватит. Не пополняя стад и стай,
Отныне года не потратит моя душа на этот край.
Здесь никого уже не судит ни пророк, ни поэт,
Здесь ничего уже не будет, и ничего уже нет.
Не жди прозрения от зверства и не спасай чужую жизнь,
Порви канат, развейся, взвейся, за эту почву не держись,
Своих трудов в нее не вкладывай, изничтожаться не мешай,
И не гадай, и не загадывай, и ни о чем не вопрошай,
Иссякшей почвы не возделывай, не заселяй проклятых мест,
Сменяй на крестик можжевеловый их золотой могильный крест,
Не обольщайся давним детством, не повторяй ему "Сезам!",
Не удивляйся их злодействам, не умиляйся их слезам,
Не трать последние года на их прокисший бред,
Иди туда, не знаю куда,
Но не сюда,
Нет,
Нет.

В эпоху старости постылой, скупой и блеклой, как Кощей,
Такой тупой, такой постыдной, такой совсем, такой вообще,
Смешной для новых поколений, как разорившаяся знать, —
Поставлю выше всех умений уменье вовремя сказать:
— Отныне все. Отныне хватит. Прошла пора ломать комедь.
Кто страсть и Родину утратит, о чем еще тому жалеть?
Нас не сожжет и не остудит ни вопрос, ни ответ —
Здесь ничего уже не будет, и ничего уже нет.
Здесь все давно пришло в негодность, ушло в утиль, достигло дна,
И только гордость, только гордость чего-то стоила одна.
Она одна еще тверда,
И как всегда,
Горда.
Иди туда, не знаю куда,
И никогда,
Да,
Да.

"Холодный блюз" был опубликован в "Новой газете" от 6 октября 2014 года

http://ru-bykov.livejournal.com/2362978.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Dmitrij Bikov // "Pescanik.net", 09.03.2010

Вторник, 09 Марта 2016 г. 01:14 (ссылка)

перевод статьи из НОВОЙ ГАЗЕТЫ -- Синдром Ясона, или Год языка -- на сербский язык

470516_10150635618099831_173401503_o.jpg

Jasonov sindrom ili godina jezika

Nedavno je predsednik Dume u jednoj izjavi pretpostavio da u Rusiji deluje nekakav centar iz koga se podriva sistem. Svi znamo da su teorije zavera zarazne, pa kako nisam pelcovan od te opake bolesti i sam cesto imam najrazlicitije pretpostavke. Na primer, da se taj centar, kao i centar svega ostaloga, nalazi u Kremlju. Nije slucajno da su šaljivcine iz doba revolucije predlagale da orden za pobedu Oktobarske revolucije prvo treba uruciti Nikolaju Aleksandrovicu Romanovu. A budu'ci da je sva aktivnost aktuelne vlasti u Rusiji uzrocno podredena elementarnom nagonu samoodrzanja, lako je pretpostaviti da stvarno postoji nekakav centar zaduzen za razbijanje opozicije. I ako delovanje ove anonimne provladine agencije kojom vlast destabilizuje opoziciju mozda i nije tako ocigledno (svakako nije narocito uspešno), u usitnjavanju glasackog tela ono daje sasvim solidne rezultate, i sve inovacije i „modernizacije“ o kojima nas redovno obaveštavaju postoje samo zato da bi nam odvukli paznju sa svog glavnog posla.

Kao nusprodukt ove uspešne aktivnosti imamo pojavu da je u uslovima organizovanog raskola progres u mnogim oblastima društva prakticno nemogu'c. Tacno je da su u nekonsolidovanom društvu masovna okupljanja i protesti skoro nemogu'ci, ali nije mogu'ca ni realizacija ostalih poduhvata, kao što su pobeda na Olimpijadi ili proizvodnja novog superoruzja. Situacija je slicna onoj kada se u medicini posle presadivanja organa suzbija opšti imunitet da bi organizam prihvatio presadeno tkivo.

Teorija zavere o centru koji se bavi raskolom u opoziciji je, ne bez ironije, artikulisana u nedavnom pismu peterburških intelektualaca, koje sam vrlo rado potpisao. Rec je o ve'c famoznim panoima sa portretom Staljina.[1] Situaciju u vezi sa tim najbolje opisuje engleski izraz holy shit. Jer u uslovima kada zahtevi za promenom, a mozda i smenom politickog sistema postaju sve glasniji, neizostavno treba jednu polovinu društva nahuškati na drugu, i napetost 'ce popustiti. A kao i uvek, najzgodniji povod za raskol je Staljin. I dok bi se danas postojanje takvog „centra za razdor“ moralo dokazivati, u carskoj Rusiji je on zaista postojao, a ulogu koja je danas dodeljena Staljinu, tada je igralo nacionalno pitanje.

Da su tada pogromi Jevreja inicirani i odobravani sa samog vrha, danas je opštepoznato i dokazano. Kada je apsolutizam u tadašnjoj Rusiji ve'c svima dozlogrdio, ruski, jevrejski, gruzijski i ostali revolucionari su se uprkos svim nacionalnim predrasudama ujedinili, a ubrzo su im se prikljucile i narodne mase. U jednom trenutku mrznja prema carizmu, korupciji i gubitnickim ratovima bila je jaca od nacionalne netrpeljivosti. I zato, znaju'ci koju opasnost sa sobom nosi raspirivanje nacionalnog pitanja, današnja elita ne zeli da rizikuje time što 'ce huškati arijevce na gastarbajtere (ujdurma sa Jevrejima bi teško prošla – malo ih je). Današnja elita se ne usuduje na igru sa tako eksplozivnom materijom kao što je nacionalno pitanje, jer zna da bi, ako dode do eksplozije, i kremaljske fotelje, zajedno sa cinovnicima u njima, letele u vazduh. Zato kao rezultat imamo neprestano uznemiravanje javnosti diskusijama o slavnoj sovjetskoj prošlosti. Teme su, na primer, moze li se sovjetska epoha nazvati velikom, ili da li je za vreme Staljina vladao red, ili da li je otadzbinski rat završen pobedom sovjetskog naroda i tome slicno. Pavel Kanjigin je u jednom od svojih tekstova u Novoj Gazeti pokazao glavna obelezja po kojima se u društveno-politickim diskusijama po forumima moze prepoznati taj troll. To je zaista pravi drzavni trolling. I kao što je Jason bacio kamen u guste redove neprijateljskih vojnika kako bi se oni medu sobom posvadali i poubijali, tako i vlast baca temu staljinizma u narod kome je svega dosta i koji je spreman da se buni.

To se cini na razne nacine. Na primer, u oktobru prošle godine, prilikom renoviranja moskovske metro stanice Kurskaja, na zidove ovog zdanja vra'ceni su citati iz staljinske himne; tu spadaju i onaj prenaduvani problem sa restoranom Antisovjetskaja i najnoviji shit sa portretima generalisimusa.

Jasno je da je pitanje Staljina danas u Rusiji podjednako nevazno kao i nacionalno pitanje. Ve'cinu ljudi to realno ne zanima. Nametanje diskusije o tome sluzi stvaranju iluzije o pluralizmu, što je jedna je od najstarijih metoda manipulacije naših vlasti. Sva „otopljenja“ (оттепели) u Rusiji odvijala su se na taj nacin. Setimo se da je šezdesetih godina bila sporna tema religije. Sasvim je mogu'ce da je Hrušcov iskreno mrzeo popove i da, bave'ci se diskreditacijom jednog kulta, nije odoleo iskušenju da ne udari i po drugom. Mogu'ce je i da on nije pravio bitnu razliku izmedu Staljina i boga, cime bi bila potvrdena Pasternakova misao o „budali i svinji“. Ipak mislim da je stvarni cilj tadašnjeg obracuna sa religijom (koji u sovjetskom društvu takode uopšte nije bio aktuelan), bio odvlacenje paznje naroda od realno bolnih tema. Odatle se pošlo u rušenje crkava, borbu sa sektaštvom i proizvodnju agitovki tipa „Olujni oblaci nad Borskom“,[2] pa je tako „otopljenje“ sre'cno propalo, a uspešno je ostvaren pravi cilj: raskol medu intelektualcima. Kao udaljena posledica tog raskola pojavila se podela na zaštitnike krvi i tla i na zapadnjake, to jest na krug oko zbornika „S rodne grude“[3] i grupu oko Saharova. Da su bili slozni (a razdvojilo ih je pre svega pitanje vere), svi su izgledi da je epoha breznjevskog zastoja mogla biti izbegnuta. Ali rasparcavanje društva kod nas uvek uspeva.

Ovaj niz smišljenih tema koje se svesno bacaju u društvo sa ciljem da se izazovu beskrajne i besplodne razmirice, navodi nas na zakljucak da centar takve delatnosti stvarno postoji i da mozda treba da smislimo nacin kako da mu se suprotstavimo.

Prvi korak bi bio postavljanje dijagnoze. Ovaj zadatak nije rešen nedavnim izveštajem INSOR-a (Institut za savremeni razvoj Rusije), koji je, nazalost, umesto pozitivnih predloga samo izazvao nove uzaludne prepirke. Koliko god to cudno zvucalo, glavni problem savremene Rusije je odsustvo politickog jezika, odnosno univerzalnog jezika koji bi bio prihvatljiv svim slojevima društva.

Politicke programe i njima odgovaraju'ci recnik u Rusiji stvaraju ljudi kojima je sasvim svejedno da li se bave izradom biznis plana ili ideološkog dokumenta. Oni koriste terminologiju marketinških kampanja, a budu'ci da je marketinška firma zainteresovana da osim proizvoda koje reklamira uspešno proda i sebe, zdušno se trude da zalude svoje korisnike tako da oni, kao kod Cehova, samo klimaju glavom i govore: „Odlicno… baš lepo uhranjen… bog ga poziveo.“ Tako smo dobili razne suverenitete, subjektivitete, inovacije, ukrainizacije, a sve bez ikakve veze sa realnoš'cu.

Koristi se i metod takozvane davolove zamke. To je medusobno suprotstavljanje ili uporedivanje pojmova koji su uzajamno uslovljeni i koji jedni bez drugih ne bi ni postojali. Recimo, sloboda i poredak. Bez poretka se sloboda ne moze ostvariti, i obratno. Liberalizam i diktatura se takode medusobno ne iskljuciju. To su nam pokazale naše devedesete. Demokratija nije isto što i sloboda, a sloboda ne garantuje blagostanje. Kada ocenjujemo staljinizam, besmisleno je suprotstavljati njegove trijumfe i tragedije, jer su oni nerazlucivo povezani. Mora se na'ci nacin da se razbiju lazna poistove'civanja pojmova, da se razoblice izmišljena strašila i da se ruska prošlost i sadašnjost oceni i opiše terminologijom koja bi bila jednako prihvatljiva i pristalicama Komunisticke partije (KPRF) i navijacima Saveza desnih snaga (SPS).

Ako citalac smatra da je ovaj zadatak nerešiv, neka za pocetak pokuša da se uzdrzi od moralnih ocena i ostalih spekulacija. Kod nas svi odmah zele samo da pobede, a cilj treba da bude razumevanje stvari. Bez konsolidacije društva koje je veštacki podeljeno na pristalice i protivnike autoritarizma, mi ne'cemo biti u stanju da izaberemo drugaciju vlast i nikada ne'cemo iza'ci iz tog zacaranog kruga. Ne znam kako je drugima, ali meni je dosadilo da se moj zivot i zivoti moje dece neprekidno kotrljaju nizbrdo po spirali koja se suzava.

Mislim da bi rusko društvo bez narocitog truda moglo da se slozi oko slede'cih jednostavnih teza, oslobodenih bilo kakvih moralnih i ideoloških ocena:

– Budu'ci da je za rešavanje nesumnjivo nasušnih i grandioznih zadataka na oltar uspeha prineo prekomerno velike ljudske zrtve i uništio najtalentovanije snage društva, moze se re'ci da je Staljin bio loš rukovodilac.

– Staljin je obnovio uproš'cenu i još suroviju verziju modela drzavnosti koji je, kako se pokazalo, ve'c 1914. bio osuden na propast. Ponovno aktiviranje tog modela bilo je mogu'ce samo po cenu kolosalnih zrtava, što je na dugi niz godina, ako ne i zauvek, potkopalo snage naše zemlje.

– Epoha Staljina je bez pogovora bila velika, ali ne zahvaljuju'ci njemu, ve'c zahvaljuju'ci titanskim naporima i ogromnim unutrašnjim rezervama naroda koji je imao nesre'cu da mu on bude na vlasti. Sva dostignu'ca te epohe su zasluga naroda.

– Tezu da je „ovim narodom bilo mogu'ce vladati samo na taj nacin“ lansiraju i propagiraju ljudi sposobni da se realizuju samo kao nadzornici svoje nekompetentnosti, a ne drzavnosti za koju se navodno zalazu. Piramidalni sistemi vlasti pogoduju samo ljudima koji ne umeju ništa drugo do da ugnjetavaju druge i sprovode nasilje.

– Nijedno štampano delo i nijedan nastup Staljina ne potvrduju tezu o njegovim izuzetnim umnim sposobnostima. Ne moze se utvrditi ni njegova elementarna obdarenost za bilo šta.

– Osnovni problem savremene Rusije je ne to što nema dovoljno velike batine, ve'c to što nema motivacije. Nemotivisani su i oni sa batinom u rukama. Ljudi su oguglali na jake stimulanse kao što su seksualni, orgijasticki ili sadomazohisticki, koji je bio široko rasprostranjen u doba Staljina. Više ih ništa ne motiviše. Ispitana je uloga sadizma kao potke terora u srednjem veku i znamo da je seksualna motivacija pokretac mladih imperija. U epohama oronulosti, sve to nema smisla.

– Pogrešno je Staljina predstavljati kao koristoljubivog i vlastoljubivog vodu koji je sve napore usmeravao iskljucivo na ucvrš'civanje licne vlasti. U tom smislu, on u znacajnoj meri prevazilazi sadašnje rusko rukovodstvo. On nije tezio zadovoljenju licnih prohteva, ve'c je sledio svoje predstave o velicanstvenosti Rusije. Ali problem je bio u pogrešnim fiksacijama tih predstava, pa je tako Rusija završila XX vek kao zrtva pogrešno postavljenih prioriteta. Mi i danas zivimo posledice tih pogrešnih predstava. Poststaljinska vremena u Rusiji nisu bila humanija, ve'c su kasniji vladari Rusije bili ograniceniji i egoisticniji ljudi od Staljina. Klatno se zaljuljalo ne na stranu slobode, ve'c na stranu nešto ve'ce zivotnosti i potrebe za potrošnjom. Ruska politicka elita još nije iznedrila alternativu dostojnu Staljina. Ova prosta konstatacija je neophodna koliko i diskreditacija monstruoznih Staljinovih zlodela.

Mislim da ove objektivne i, što je bitno, neosporne teze proisticu iz golih cinjenica Staljinove vladavine, cije plodove, hteli to ili ne, i danas konzumiramo. Kada bi se postigao društveni konsenzus na ovoj osnovi, moglo bi se pre'ci na objektivno izucavanje ruskog društva, a onda na njegovu optimizaciju. Valjalo bi prestati sa praksom ocenjivanja društva u iskljucivo binarnoj terminologiji „dobar/loš“ i pre'ci na poredenje sa zapadnim i istocnim uzorima. Vreme je da prestanemo da Rusiju posmatramo kao dodatak svetu i ugledamo je kao njegovu alternativu. Vreme je da se formulišu glavne osobenosti ruskog društva, cija se suština od XIV veka pa do danas vrlo malo menjala. A te osobenosti su: skoro potpuno otsustvo naroda iz vlasti, skoro potpuna odvojenost vlasti i društva, zanemarljivo mala uloga ideologije, nesposobnost za rešavanje rutinskih i veliki potencijal za rešavanje slozenih zadataka, nizak zivotni standard, slabe i veštacki stvorene veze u društvu po vertikali i veoma cvrste po horizontali, sveopšta korupcija institucionalizovana kao instrument kojim se narod otkupljuje od drzave i na kraju, prirodno, krhkost politickog sistema.

Upravo je ta krhkost uvek neprirodnog, neorganicnog, nasilnog i agresivnog sistema ono što neprekidno vodi rusku drzavnost iz jedne krize u drugu. A krize uvek dovode do nazadovanja u svim oblastima i prete krahom, pre svega kulture. I zato stanovništvo Rusije nikako da stekne zrelost koja bi bila dovoljna za formiranje istinske politicke kulture i da dode do iskustava potrebnih za samoupravu i konsolidaciju. Pošto je sadašnji ruski rezim ocigledno slaba karika u lancu autoritativnih sistema u istoriji naše otadzbine, cini se da je mogu'ce (i veoma pozeljno) transformisati ga, nenasilnim putem, u nešto što bi bilo manje vizantinsko i više transparentno. Prvi uslov za takvu transformaciju je da se objedine svi misle'ci gradani, a jemstvo ove konsolidacije je stvaranje jezika koji nikoga ne bi vredao i koji bi istovremeno odgovarao realnosti.

Predlazem da godina rodenja tog jezika bude 2010.

Prevod sa ruskog Haim Moreno

[1] Moskovske vlasti su donele odluku da povodom proslave 65-ogodišnjice Dana pobede nad fašizmom ulice Moskve ukrase panoima sa portretom Staljina. Sasvim je mogu'ce da 'ce ovu inicijativu slediti i ostali gradovi u Rusiji.
[2] „Olujni oblaci nad Borskom“ (Туч над Борском) – film Vasilija Ordinskog iz 1960, školski primer sovjetske antireligiozne propagande.
[3] „S rodne grude“ (Из-под глыб) – zbornik clanaka više autora koje je okupio A. I. Solzenjicin, objavljen 1974 u Parizu.

http://ru-bykov.livejournal.com/2354730.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Dmitrij Bikov // "Pescanik.net", 31.03.2014

Вторник, 09 Марта 2016 г. 00:36 (ссылка)

перевод статьи из "Новой газеты" -- Сенатор, умеющий видеть будущее -- на сербский язык



Vidoviti senator

Senator Kurganske oblasti Oleg Pantelejev, roden 1952, agronom po struci i fotograf po vokaciji, ume da vidi budu'cnost i cita nenapisano. On je na sednici Saveta Federacije referisao da je moskovski Teatar na Taganki organizovao dokumentarni festival pod nazivom Majdan i da je to isto pozorište od mene narucilo predstavu Šeremetjevo 3, parodiju na rad ruskih tajnih sluzbi. Njegov se referat zasnivao na neproverenim dostavama nekakvih taganskih sindikata.

Sindikati na Taganki su briga direktora pozorišta Vladimira Šljajfera. (On protiv njih ve'c priprema tuzbu po kojoj im se po svoj prilici crno piše, jer nikakvog majdanskog festivala na Taganki nit je bilo niti ga je bilo ko ikada planirao.) Mene zanima ovo drugo, ovo što se na mene odnosi.

Istinu govore'ci, ne znam šta bih dao da mogu da procitam tekst predstave Šeremetjevo 3, a da ga pre toga, naravno, i napišem. Ali ja nisam ni agronom, ni fotograf, ni senator. (Priznajem, sva ova zanimanja mnogo više cenim od spisateljskog.) Ja iz nenapisanog ne umem da vidim i citam reci zavere. Ideja o predstavi Šeremetjevo 3 rodila se u mojoj glavi prošlog leta, i ja sam je tada ponudio prvom barjaktaru naše aktuelne umetnosti – Teatru na Taganki. Ugovor je zakljucen, a potom neispunjen i nikada obnovljen (ocekivalo se da tekst bude završen do kraja decembra prošle godine). Nikad ne primam avans i tu ne grešim, jer nikad se ne zna ho'cu li do kraja umeti da napišem to što sam naumio ili ne. Recju, za ovu postavku pozorište nije potrošilo nijednu jedinu kopejku.

Predstava je trebalo da bude (ili 'ce biti) o tri zivotne price koje se u jednom trenutku seku na moskovskom aerodromu Šeremetjevo, tom svojevrsnom centru nervnog sistema zemlje. Na aerodrom u isti mah sle'cu americki programer koga bi da ulove sve tajne sluzbe sveta i francuski glumac, neprikosnoveni kralj svih odigranih i još neodigranih uloga, majstor cije lice više niko nije u stanju da prepozna. Istovremeno, zemlju zauvek napušta disident oki'cen belom trakom, ucesnik višemesecnih protesta u Moskvi, ocajan zbog toga što se u zemlji ništa ne da promeniti. Sva trojica su se odjednom našli na Šeremetjevu i pošto njihove sudbine rešavaju sve vlade sveta, sva je prilika da 'ce tu još dugo ostati zaglavljeni. Francuz trazi rusko drzavljanstvo, Amerikanac azil, a disident prireduje konferenciju za novinare na kojoj 'ce najzad svima, „ni po babu ni po strucevima“, u lice skresati svoje. Na aerodromu – panika. Trojicu glavnih junaka sva ostala lica neprestano brkaju. Recimo, bila je smišljena jedna vesela epizoda u kojoj svi novinari trkom zure na zakazanu pres konferenciju, kad tamo, glavni junak pocinje na francuskom da psuje Francusku. Oni onda trce na drugi sprat, a tamo, (reklo bi se) nekakav Amerikanac, na engleskom na sva usta grdi Ameriku. „Ruski disident optuzuje Ameriku i Francusku za medunarodnu špijunazu i neljudsku poresku politiku!“ – glasi izveštaj novinara. Zapad odbija da primi pošašavelog ruskog disidenta. U meduvremenu, on nekako uspeva da dâ intervju novinaru Asošietid presa: „Naš predsednik je prevarant medunarodnog kalibra!“ No budu'ci da se novinaru ucinilo da razgovara sa Amerikancem, od tog trenutka naš programer kod ku'ce, u Americi, više ni „koka-kolu“ ne'ce mo'ci da prodaje. I na kraju, Francuz zauvek odlazi iz Rusije (on je inace stalno pod dejstvom [valjda votke], i ne razume baš najbolje šta se oko njega zapravo dogada), disident postaje pocasni gradanin jedne kavkaske republike i rukovodilac Saranskog dramskog pozorišta, a siroti programer ostaje da zivi sam na Šeremetjevu i svakih pet minuta preko mobilnog zove svog dedu u Americi: „Dragi dedice, dodi, povedi me odavde!“

Smišljeno je još sijaset zanimljivih epizoda od kojih mi se jedna posebno svida. Disident se sprema da ude u avion, a sa sobom nosi flašu svete vodice – duh Otadzbine. No tecnost se ne sme unositi u avion i on, onako gnevan, prosipa svetu vodicu na dopisnika NTV koji se nalazi tu, u neposrednoj blizini. Cuje se prasak groma, gledalište zaslepljuje udar munje i na mestu gde je nesre'cni dopisnik donedavno stajao, sada stoji samo šaka pepela.

I uopšte, bilo je zamišljeno da to bude pozorišni komad bez velikih pretenzija, predstava koja ismeva neke savremene trendove, izmedu ostalog i ideju o emigraciji, ideju – „što pre bezati odavde“. Bilo je u planu podsmehnuti se još i tviter-kulturi, ajfon-komunikaciji, konspirologiji, pojedinim omladinskim pokretima i savremenoj dramskoj umetnosti. A rad tajnih sluzbi ne samo da nije parodiran – njih tamo naprosto nema. Za komad koji je bio u planu nije napisan nijedan dijalog, nijedna replika ili bilo kakva napomena. Nema cak ni spiska lica. Uostalom, ja mislim da s predstavom treba sacekati. Mi danas zivimo u vremenima kada nam stvarnost neprestano dotura nove sadrzaje, elegantne i neocekivane obrte kao što su, na primer, zlatni satovi serije „Volim Rusiju“ koje je Zerar Depardije nedavno izbacio na svetsko trzište skupocenostima. On, iz nekog razloga, izgleda stvarno voli Rusiju, no ipak je odlucio da zivi u Švajcarskoj. Ja doskora nisam znao ho'ce li ovaj komad biti ikada napisan, a sada mi se cini da verovatno ho'ce. I da 'ce spisku lica neizostavno biti dodat još jedan heroj – vidoviti senator.

Nego dosta je bilo šale i podsmevanja. Dozvolite mi da kazem i par ozbiljnih reci, izrecenih u savremenom javnom diskursu. Naši preci su desetinama, stotinama godina krvlju i znojem zalivali našu zemlju. Oni su pobedili fašizam, poslali Gagarina u kosmos i tri puta pripojili Krim. I ja mislim da oni to nisu radili zato da bi današnja ruska vlast sve najvaznije institucije zemlje pretvorila u paradu klovnova. Ne zato da bi se danas Gornji dom parlamenta kompromitovao pokušajima pozorišne cenzure na osnovu potpuno neproverenih cinjenica. Naši preci nisu krvlju i znojem zalivali našu zemlju zato da bi se senatori Ruske Federacije bezobzirno izrugivali nad ruskom umetnoš'cu i drsko joj pripisivali izmišljene klevetnicke koještarije. Teatar na Taganki je tokom svoje duge istorije mnogo toga ve'c preziveo, i sovjetska vlast je njegove predstave ili zabranjivala ili dopuštala da se izvode. No još nijedna vlast, ukljucuju'ci i staljinsku i nikolajevsku, nije izricala politicke optuzbe neizvedenim ili (tim pre) nenapisanim predstavama, optuzivala embrion za budu'ce prestupe i brkala festival u cast pozorišnog jubileja s festivalom u cast susedove nezavisnosti. One, ocigledno, do toga još nisu bile dozrele.

I dobro je što taj pozorišni komad nisam napisao. Stvarnost bi ga ve'c pretekla.

Prevod s ruskog Haim Moreno

http://ru-bykov.livejournal.com/2353993.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<новая газета - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda