Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 10593 сообщений
Cообщения с меткой

лекции - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
Мышка_из_Магисмо

Скоро конец семестра

Понедельник, 22 Августа 2016 г. 10:35 (ссылка)


Новостей много, так что я для вас их расписала с подзаголовками. Приятного прочтения)



Учебные новости



Летала над лекционным залом и учебными кабинетами. Ближе к концу семестра профессор Джеймс Эйкер открыл лекции по "Основам эзотерики", и разошедшиеся не на шутку студенты побежали на лекции и начали сдавать домашние работы и по ним.



Сайрес с большим отрывом обгоняет соперников, хотя наиболее активные студенты всех трех факультетов, давно набравшие на перевод, ежедневно сменяют друг друга в топе лучших. Впрочем, первое место пока что весьма уверенно занимает Джессика Гилберт с Сайреса.



Дикое Озеро и Персеиды



Кроме сказочной красоты Персеид, благодаря которым желания пришедших начали сразу же сбываться, волшебникам удалось увидеть редкие цветы - звездные лилии, северное сияние и маленьких фей. 



image (500x375, 66Kb)



Надеюсь, вам тоже довелось увидеть прекрасный "звездный дождь", друзья мои! Лично я не пропустила это зрелище, посмотрела отовсюду, и знаю точно, что и в маггловском Мире оно в этом году было прекрасно.



Целители и нежитиеведы



В замке недавно открылись два клуба по интересам: клуб нежитиеведов под руководством выпускника Магнуса, умного и общительного парня Эрика Ди Таэ, и клуб целителей, который возглавила префект Сайреса, красавица, умница и королева грядущего бала Тесия Нэтари. В клубы уже вступили студенты и выпускники, которые начали теоретическую подготовку и вскоре приступят к практике.



Исследователи: поиск сотрудников



В исследовательском корпусе тоже не без новостей, Аэлле и Дианора поняли, что управиться с работой по всем направлениям им тяжеловато, за луной следить не успевают, из котлов при варке зелий неконтролируемо прыгают пушистые гомункулы или неизвестно кто... В общем, открыты вакансии, которые могут занять не только преподаватели, выпускники, студенты-стажеры, но и просто обитатели замка и мира Магисмо, обладающие соответствующими способностями и интересами:




  • Алхимик (помощь в проведении исследований по алхимии, зельеварению в алхимической лаборатории, подготовка информации по алхимии, ответы на вопросы по алхимии).


  • Астроном (сообщение о важных астрономических событиях в астрономической башне)


  • Хранитель (в Хранилище: поиск, прием, хранение объектов в хранилище, поиск информации по неопознанным объектам в хранилище, при необходимости закупка или обмен ценных объектов из Виархолла и других локаций Вселенной Магисмо)


  • Куратор заклинательного зала (помощь в проведении тренировок в заклинательном зале, организация групповых тренировок, сбор и проверка магических заклинаний, разрешенных к использованию и работающих в Магисмо)


  • Магический техник (починка и изобретение магического оборудования, механической составляющих магических артефактов. Сотрудничество с артефактологом. Будет выделен отдельный кабинет и необходимые инструменты и станки).


  • Прорицатель (составление прогнозов для замка и его обитателей, проведение практических занятий по разным методам предсказания).



Клубы и Исследовательский корпус закрыты от гостей, как и некоторые другие локации в замке, он ведь хранит свои тайны... Но если вы волшебник, маг, ведьма, если вам есть, чем поделиться с другими и хотелось бы что-то исследовать, то двери замка откроются после регистрации и получения доступа. Также есть возможность вступить в ряды студентов или преподавателей.



Лобное место



А еще, а еще... Еще одна потрясающая новость - проведенный мистером Филом Бесесом и мистером Джеймсом Эйкером ремонт в "Беседке у озера" и по совместительству "Лобном месте", которая вероятнее всего скоро получит это прежнее название. Вчера весь вечер преподаватели, студенты и выпускники заглядывали в беседку, где колдовали маги компьютера и интернета, слышали непонятные заклинания и уходили, стараясь не мешать профессионалам.



Через некоторое время обитатели Магисмо с удивлением осматривали это место после проведенного ремонта, в полном восторге. Даже те, кто не очень доволен был идеей вернуть имя "Лобное место". Беседка, увы, также в закрытых разделах, а потому вам придется поверить мне на слово.



Конкурсы



Завершены все три конкурса в замке.



Победители "Красоты неба": 



1 место - Дарвэн Оринмвэ, получает 30 баллов.



2 место - Джессика Гилберт, получает 20 баллов.



3 место - Луиза Блэквуд, получает 15 баллов.



Победители "Что за наука?":



1 место - Dianora



2 место - Флер Саари, Тесия Нэтари



Остальным 5 участникам присуждены призовые баллы за третье место.



Конкурс "Полезные знания" на стадии голосования. Работ всего две.



 



Летний бал



Также скоро предстоит летний бал в честь окончания семестра, который будут проводить дракон Авест и второкурсница - префект Сайреса Тесия Нэтари. Начало 26 августа, приглашаются все!



image (420x293, 69Kb)



Дамы уже выбирают платья и продумывают прически и макияж, кавалеры тоже готовятся, и надеюсь, в этот раз они все придут и не пропустят его из-за матча по квиддичу или еще какого-то мероприятия.



 



Детективная история продолжается



И, наконец, мафия. После убийства двух мирных граждан, после чего площадь безмолвствовала... Однако той же ночью была исцелена доктором жертва преступления (хорошо, когда доктор маг и обладает здоровой интуицией) и была схвачена мафия. В городе все еще есть хорошо замаскированные преступники, однако, похоже, мирные жители решили действовать на удивление слаженно.



image (336x224, 14Kb)



Одна из девушек принесла на площадь пирожки, угостить практически спасенную из лап смерти жертву, однако же, после предупреждения другого горожанина, все еще бледный парень уронил тарелку с пирожками, которые, вполне возможно, были начинено ядом... Так, верно, подумали и остальные, тк при голосовании почти все отдали голоса за то, чтобы арестовать и казнить девушку с пирожками. Кто же победит? Окажется девушка мирной жительницей или коварной мафиози-убийцей? Вскоре узнаем.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков (теле-эфир) // "Дождь", 20 августа 2016 года

Суббота, 20 Августа 2016 г. 17:26 (ссылка)

"в каждом заборе должна быть дырка" (с)

tvardovsky.jpg

проект
СТО ЛЕКЦИЙ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

лекция №46
АЛЕКСАНДР ТВАРДОВСКИЙ "ВАСИЛИЙ ТЁРКИН" (1945 год)

аудио (mp3)

"Шутки на краю могилы". Дмитрий Быков о главном лирическом произведении войны. 1945 год в программе "Сто лекций" Дмитрия Быкова. На этот раз поговорили о поэме Александра Твардовского "Василий Теркин": о том, почему Теркин невозможен без войны и как ему удалось стать символом победы на долгие годы, об "энергии ритмичного слова" писателя и о том, как он сумел "поймать русский дух" в своем произведении.

Проект Дмитрия Быкова "Сто лекций" на Дожде. Вся история XX века в сотне литературных шедевров. Один год — одна книга. И одна лекция.

все лекции на одной страничке

Добрый день, дорогие друзья! Мы с вами продолжаем наш курс "100 лет - 100 книг" и рассказываем сегодня о 1945 годе. А главным литературным событием 1945 года была книга Александра Твардовского "Василий Теркин". Действительно, жанра у этой книги нет. Она так и называется - "книга про бойца". Ни романом в стихах, ни поэмой, ни сборником стихотворений назвать ее нельзя. Что это за особенное произведение, мы сейчас поговорим.

Правду сказать, в 1945 году у нас есть довольно неплохой выбор, есть из чего повыбирать. В 1945 году вышла первая редакция фадеевской "Молодой гвардии", встреченная резкой критикой, потому что роль партии там была недостаточно четко прописана. В 1945 году Пастернак работает над романом в стихах "Зарево", который не заканчивает, потому что понимает, что после публикации первой главы вторую и третью никто печатать уже не будет. В 1945 году уже начинается работа над "Сталинградом" - как еще тогда называется эта книга - Виктора Некрасова.

Много интересного тогда происходит, о части этих книг мы поговорим позже. Но главное событие 1945 года, главный символ победы - появление книги Твардовского, которая и становится на долгое время главным поэтическим произведением о войне, более значительным, чем все стихотворения Симонова, Тарковского, Гудзенко, Луконина, Самойлова и Слуцкого, которые начали печататься после. Говоря о военной поэзии, в первую очередь мы вспоминаем "Василия Теркина". В чем тут дело?

Надо сказать, Твардовский в своей жизни был до некоторой степени фаталистом. Хотя он был активным человеком, дважды находясь на посту редактора "Нового мира", многое сделал для того, чтобы очень расширить границы советской литературы, многое недозволенное в ней сделать дозволенной, но это касается его журнальной борьбы. А вот в жизни он предпочитал, чтобы книгу писала сама жизнь, а не автор.

Это очень новый, я бы сказал, принципиальной новизны подход к литературе. Как это ни печально, но XX век и в особенности XXI век показали условность всех жанров. Жизнь - процесс непрерывный, поэтому законченность фабулы всегда условна. Твардовский решил написать книгу, которая ограничена чисто хронологическими рамками.

Начало ее - начало войны, и мы ничего не узнаем о довоенном Теркине. Теркин - герой без биографии, он появился в 1941году. А почему же без конца? "Просто жалко молодца", - отвечает Твардовский в своей достаточно циничной фольклорной манере. Герой не погибает, он исчезает в 1945 году. Это очень интересно, почему у Теркина нет никакого будущего после войны и никакого прошлого до нее. Правда, Твардовский попытался написать значительно менее удачную, хотя местами, конечно, замечательную поэму "Теркин на том свете", где "Тридцати неполных лет - любо ли не любо - прибыл Теркин на тот свет, а на этом убыл", то есть Теркин все-таки погиб, а потом умудрился сбежать и из ада.

Вопрос в том, что Теркин - это действительно герой, который невозможен вне войны, как невозможна рыба вне воды. На самом деле он до войны растворялся в массе, было непонятно, кто он такой и как его зовут. Возможно, он жил какой-то мирной жизнью и у него даже была биография, но ее отрезало с началом войны. После 1945 года у него, возможно, будет какое-то продолжение, он вернется, хотя мы не знаем ничего: ни жены, ни матери, ни семьи. Что-то у него будет, но это будет другой человек.

В том все дело, что эти четыре года войны, 1941–1945, вырезаны из его биографии, на это время он становится другим, его зовут на это время Василием Теркиным. Конечно, надо было бы отдельно написать подробную работу о причинах, по которым Твардовский взял имя и фамилию из боборыкинского романа, который совершенно забылся. Твардовский, наверно, знал о нем по чистой случайности.

Надо сказать, Твардовский довольно широко заимствовал чужое и не особенно комплексовал по этому поводу. Как мы знаем, талант заимствует, гений ворует. Не помню уже, чья это формула, но она очень точная. Твардовский, например, взял сюжет "Страны Муравии" из очень плохого романа Федора Панферова "Бруски". Видимо, он просто понял, что в романе эта история не нужна, а у него поработает - и получилась гениальная поэма про Никиту Моргунка, который ищет справедливую мужицкую страну.

Точно так же он у совершенно забытого Боборыкина взял совершенно забытого героя романа "Василий Теркин". Это был какой-то купчишка, я читал этот роман и двадцать раз его забыл. Твардовский сделал его героем своей поэмы. Почему? Вероятно, ему понравилось имя "Василий", которое сочетает, с одной стороны, чрезвычайную простоту, а с другой, царственность. Все-таки "басилевс", все-таки Василий и есть "царственный".

А Теркин - очень хорошая и удобная фамилия, это тертый малый, которого успела изрядно потереть жизнь. Как мы знаем, он какого-то крестьянского происхождения, видимо, он понюхал жизни колхозной деревни, повидал коллективизацию и крестьянский труд. Видимо, он воевал и раньше, может быть, в Гражданскую, может быть, еще в империалистическую. Теркин вообще-то не так уж и молод, ему или под сорок, или за сорок, в любом случае он застал Гражданскую войну. Так что это во всех отношениях тертый солдат. Удивительно, в этой его потертости есть и некоторая ершистость, которая Теркину тоже присуща. Это фамилия с довольно широким диапазоном отсылок. Василий Теркин, царственный потертый человек, и становится универсальным символом войны.

Книга Твардовского писалась случайно, составляясь постепенно из тех глав, которые он печатал во фронтовых газетах. Работал он в нескольких газетах на протяжении войны, везде теркинские главы - первая из них, "Переправа", была написана еще во время финской войны, в 1940 году - пользовались у солдат большим успехом. Почему они пользовались таким успехом, довольно непростой вопрос.

Дед мой, который прошел всю войну, рассказывал, что высшей приметой успеха газеты было то, что ее не сразу раскуривали. Не раскуривали некоторые очерки Эренбурга, некоторые стихи Симонова и почти не раскуривали Твардовского. Дед-то вообще не курил, а в первые же дни войны разбомбило эшелон, в котором он ехал, и погиб чемодан папирос, который курящая бабушка дала ему с собой. Так он и не закурил на фронте.

Почему все-таки от раскурки "Теркин" спасался? Я полагаю, что тут была двоякая причина. Во-первых, этот четырехстопный хорей, которым он написан, и простая, добротная, будничная интонация делают эту вещь чрезвычайно оптимистичной. Возникает ощущение, что есть еще нечто неубиваемое - простой здравый смысл, какая-то энергия (а ее действительно очень много в этих стихах), довольно циничная шутка, с которой Теркин приходит. Есть ощущение, так или иначе, какого-то бессмертного, очень прозаического, будничного, но все-таки неубиваемого начала.

Второе, что подкупает в "Теркине", - он как-то очень совпадает с ритмом и лексикой солдатской жизни. Как человек, служивший в армии, я понимаю, что любая армейская работа - на 90% тяжелый физический труд. Жертвовать собой, совершать подвиг приходится далеко не ежедневно. Большую часть времени надо тащить на себе тяжести, мириться с тяготами и лишениями воинской службы, недоедать, страдать от холода и жары.

Та стихия языка, которая живет в "Теркине",- это проговаривание, проборматывание про себя каких-то бессмысленных слов. Скажу ужасную вещь, но, во всяком случае, первая треть "Теркина" (он задумывался автором в трех частях), которая объемлет собой первые два года войны, - это довольно-таки бессмысленные стихи. Можно понять Ахматову, которая, прочитав начало "Теркина", сказала: "Во время войны нужны такие веселые стишки". Совсем иначе отнесся к этому Пастернак, который сказал: "Твардовский оказался нашим Гансом Саксом" (это создатель языка немецкой народной поэзии).

Надо сказать, что этот язык у Твардовского ближе всего к народному заговору, к пословице, часто бессмысленной, к ритмичному проборматыванию, как в первой главе повторяется слово "сабантуй":

Повторить согласен снова:
Что не знаешь - не толкуй.
Сабантуй - одно лишь слово -
Сабантуй!..


Что это такое? Понятно, что это некая большая неприятность, "малый сабантуй" - это малая бомбежка, "большой сабантуй" - огонь по всему фронту.

В этой постоянной речевой невнятице и есть апелляция к какой-то древнейшей народной памяти, ведь большинство заговоров тоже совершенно бессмысленны. Это то, что можно бормотать про себя, когда ты вжимаешься в землю под бомбежкой, когда толкаешь застрявшую машину, тащишь увязнувшее орудие. Это какие-то ритмичные слова, которые повторяешь под тяжелую и смертельно опасную физическую работу. Смысл уходит, остается энергия ритмичного слова.

Почему "Теркин" оказался бессмертным? Потому что в иных ситуациях в жизни, когда тебе в голову не полезет совершенно никакая лирика, потому что ты занят не лирическими вещами, тебе в голову лезет "Теркин": "Пусть ты черт, да наши черти всех чертей в сто раз чертей!". Это ритм кулачной драки, который повторяет какие-то слова. Теркин чувствует, что немец-то сильнее, кормленый, здоровый, от него чесноком разит, он только что пожрал. Нужно как-то разбудить в себе нечеловеческую ярость, а сделать это можно, только повторяя какие-то ритмичные бессмысленные глубоко народные подсознательные слова.

С чем бы это сравнить? Когда я уходил в армию, я был в гостях на даче у Новеллы Матвеевой. Она сказала: "Может случиться, Дима, в некоторых обстоятельствах вам потребуется большая злоба. Считайте, что я вам передаю мантру, повторяйте про себя слова: „Вот тебе, гадина, вот тебе, гадюка, вот тебе за Гайдна, вот тебе за Глюка“". Должен сказать, что несколько раз мне это очень хорошо помогло.

Большая часть "Теркина", не только первая его треть - это то, что рассчитано на пробуждение, как ни странно, читательского подсознания. Вызов в себе злобы, энергии, упорства, готовности к какому-то долгому физическому напряжению - все это зашифровано в словесной ткани "Теркина". Нечеловеческое напряжение первых месяцев войны ведет к тому, что в человеке отключается штатское, человеческое. В нем пробуждается языческое, какие-то дохристианские корни - умение прижаться к земле, нюхом найти еду, зализывать рану. Это действительно на грани человеческого, и в этом смысле "Теркин" работает, ничего не поделаешь.

Но есть в "Теркине", конечно, и вторая треть, центральная ее глава "Два солдата", где Теркин встречается со старым солдатом, солдатом империалистической войны. Они ведут разговор, как отец с сыном. Это очень важный эпизод, потому что там выражается самое страшное. Я не очень знаю, можно ли об этом по нынешним временам говорить вслух.

Даже в 1943 году, даже после Сталинграда исход войны не очевиден. Сейчас легко говорить, что война была выиграна Россией в тот момент, как крякнулся блицкриг, как стало понятно, что немцам придется сидеть в окопах во время зимней кампании 1941 года, что их отбросят от Москвы, что немецкие коммуникации не были рассчитаны на российские расстояния и морозы. Это легко говорить сейчас.

Не то что в 1941 году, когда немцев впервые по-настоящему погнали от Москвы, в 1942, когда начался Сталинград, в 1943, во время Курской битвы - еще и в 1944 году все еще было не очевидно. Шли поиски оружия возмездия, Гитлер чуть не получил атомную бомбу, вообще было непонятно, как все повернется. Неопределенность исхода войны как раз и выражена в этой ключевой главе 1943 года.

Почему она принципиально важна для Твардовского? Пожалуй, Советский Союз понес самые большие в истории потери именно в мирном населении, они составляют примерно половину всех потерь во Второй Мировой войне, которые понес Советский Союз. Это невероятный процент. Во Франции, например, он был порядка 7%, в Германии - порядка 10%, в России половина всех людей, которые погибли на войне, были мирными. Поэтому отношение мирного населения к солдатам было разным, неоднозначным. Симонов вспоминает о том Страшном суде, по сути дела, который испытывает откатывающаяся армия. Для них Страшный суд - глаза оставляемых стариков и женщин. Об этом написано "Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины". Они провожают отступающую армию, это очень страшное ощущение.

Чувство вины перед населением, которое испытывает Теркин, пусть уже во время наступления, пусть они возвращают свою землю, но все еще непонятно, чем это кончится. Когда старик его спрашивает: "Побьем мы немца?", он не знает ответа. Теркин задумывается очень надолго. Теркин молчит в ответ на этот вопрос, потому что отвечать что-нибудь шапкозакидательское в духе 1940 года невозможно. Тем более, что в 1940 году вообще табуирована тема войны, еще действует договор о ненападении и как бы нейтралитет в отношении фашизма.

Теркин очень долго молчит. Сначала он доедает яичницу, которую ему приготовила старуха, потом подгребает сало куском хлеба, потом встает, заправляет гимнастерку и затягивает ремень. Только после этого на пороге он говорит: "Побьем, отец". Это долгое молчание, долгая неопределенность остается самым достоверным свидетельством этой неокончательности.

У Иртеньева, кстати, в недавнем, по-моему, гениальном стихотворении об отце сказано: "И сквозь дым тот победа видна. Только мне. Но едва ли ему". У Твардовского в его лучшем, на мой взгляд, стихотворении "Я убит подо Ржевом" эта пронзительная нота неопределенности тоже взята. Помните лучшие слова в этом стихотворении? "Я убит и не знаю, наш ли Ржев наконец".

Самое страшное - это именно незнание, легла ли твоя жизнь в фундамент победы или провалилась в яму поражения. Мы понимаем, что моральная победа за нами, но мы не знаем, как все обернулось в действительности. Именно поэтому, кстати, такая неопределенность во всей этой второй части, потому что ощущение победы придает сил. Помните, когда санитары несут раненого Теркина? "Несем живого, мертвый вдвое тяжелей". Ощущение, что несут живого, движутся к победе, этот магнит победы, который, начиная с 1943 года, тянет армию вперед, проявляется только во второй части.

Лучшее же вообще, что написано в советской военной поэзии, - это, конечно, третья часть Теркина, последняя его треть, когда армия уже идет по чужой земле. И лучшая там глава, конечно, "По дороге на Берлин". Сколько я ее детям читаю в школе, всегда не могу делать это вслух, потому что голос у меня начинает предательски дрожать. Черт знает, почему, ведь Твардовский не самый сентиментальный поэт. Не знаю даже, с кем его сравнить, но, в общем, не Светлов, нет в нем пронзительной лирической ноты. Он поэт грубоватый, крестьянский, но как в одном из его прямых учителей Некрасове тоже есть дребезжащая слезная нота, так она есть и у Твардовского.

Почему это получается? Вероятно, потому, что когда после невероятного напряжения первых двух частей поднимается на большую высоту, на гору победы и может с этой высоты обозреть и настоящее, и будущее, появляется ощущение выдоха, свободы. Кстати, речь его становится гораздо более разреженной. После страшной плотности первых частей "Теркина", его повторов, каламбуров, невероятной плотности деталей, где ножа не всунешь, ритмических повторов:

На войне, в пыли походной,
В летний зной и в холода,
Лучше нет простой, природной
Из колодца, из пруда,
Из трубы водопроводной,
Из копытного следа,
Из реки, какой угодно,
Из ручья, из-подо льда, -
Лучше нет воды холодной,
Лишь вода была б - вода.


После всех этих забормотов и заговоров появляется нормальная, я бы даже сказал, напевная, свободная певучая поэтическая речь, песенная интонация. На этом свободном выдохе сделана лучшая глава.

"По дороге на Берлин вьется серый пух перин". Выпотрошенный немецкий мир, где бегут немецкие беженцы, при этом возвращаются угнанные пленные россияне. Возвращение одних и бегство других, хрустящая под ногами черепица красных немецких крыш, "скучный край краснокирпичный", это ощущение чужой жизни, рухнувшей вокруг, необходимости возвращения к своей, которую предстоит поднимать из руин, - все это создает какое-то ощущение и невыносимой потери, и близкого счастья и при этом совершенно страшное чувство, что по-прежнему ничего не будет, что вернуться никуда невозможно.

Вот здесь, среди чужой земли, - а эта земля становится еще и метафорой чужой, другой жизни, в которую они попадут после войны, непонятно, как теперь жизнь, все другое, - им встречается абсолютный кусок Родины. Им встречается угнанная старуха, которая возвращается в Россию. Теркин ее снабжает всем. Бойцы ей дают лошадь, подводу, "волокут часы стенные и ведут велосипед" - хотя какой ей велосипед! Хотя она не старуха, конечно, всякая русская женщина после известного возраста иронически называет себя старухой. Ясно, что ей чуть за пятьдесят.

И вот они несут этой старухе трофеи, ненужные, бессмысленные, просто символ победы. И она говорит им: "Ни записки, ни расписки не имею на коня". Это типичная советская колхозница, которая знает, что на все нужна бумажка. Теркин отвечает ей:

А случится что-нибудь,
То скажи, не позабудь:
Мол, снабдил Василий Теркин, -
И тебе свободен путь.

Будем живы, в Заднепровье
Завернем на пироги.
- Дай господь тебе здоровья
И от пули сбереги...

Далеко, должно быть, где-то
Едет нынче бабка эта,
Правит, щурится от слез.
И с боков дороги узкой,
На земле еще не русской -
Белый цвет родных берез.

Ах, как радостно и больно
Видеть их в краю ином!..

Пограничный пост контрольный,
Пропусти ее с конем!


Трудно мне определить интонацию. Это интонация какого-то всепрощения, преодоления, почти посмертного. Эта старуха, которая едет домой через чужую страну среди берез, - это лучший символ победы. Не победоносная армия, не грозные танки, не разбитые дома, а эта старуха, которая возвращается. Это русская душа, которая возвращается на Родину.

Надо сказать, что Твардовский продолжает в "Теркине" почти забытую пушкинскую интонацию из "Песни западных славян", пушкинского завещания поэзии, его последнего текста, из которого вырос весь русский дольник. Там есть несколько замечательных примеров, я считаю, что одно из лучших пушкинских стихотворений - это "Похоронная песня Иакинфа Маглановича". Он отошел очень далеко от оригинала Мериме, создал практически собственный текст.

С богом, в дальнюю дорогу!
Путь найдешь ты, слава богу.
Светит месяц; ночь ясна;
Чарка выпита до дна.


Твардовский напрямую цитирует последние две строчки.

Что там происходит? Недавно умершему дается наказ, что передать другим дальним родственникам, которые там живут:

Деду в честь он назван Яном;
Умный мальчик у меня;
Уж владеет атаганом
И стреляет из ружья.


Интонация посмертного свидания, посмертного разговора удивительным образом поймана и перенята Твардовским.

Как Твардовский воспринимал победу? У него есть замечательный поэтический текст:

В тот день, когда окончилась война
И все стволы палили в счет салюта,
В тот час на торжестве была одна
Особая для наших душ минута.


Что же это за минута? Когда павшие окончательно отделяются от живых. Пока воюешь, он все-таки еще с тобой рядом, а кончилась война - и он окончательно отошел, перестал существовать. Да и ты прежний существовать перестал. Интонация окончательного прощания с мертвыми есть в финале "Теркина". Это и интонация прощания с Теркиным тоже. После войны Теркин не нужен, потому что это будет другой сюжет.

Кто такой Теркин? Солдат, который способен ко всякой работе, всегда каламбурит, умудряется пошутить. А что еще мы можем делать? Единственная задача людей на земле - как-то перемигиваться перед казнью, перешучиваться, потому что всех это ждет в конце концов. Теркин - это солдат, который в любой момент способен поднять настроение окружающим, внушить им, что жить еще можно. После войны он просто не нужен, после войны опять нужен винтик. Он вернется в прежнюю жизнь, где не будет требоваться подвиг. И кем он там станет? Колхозным трудягой, бухгалтером ли, учителем - совершенно неважно. Он перестанет существовать.

Твардовскому удалось поймать то особое, специальное состояние народа, которое и следует, наверно, называть русским характером. Алексей Толстой при всем его таланте в рассказе "Русский характер" все-таки этого не поймал. Что такое русский характер? Русский характер - это шутка на краю могилы, каламбур во время боя, перемигивание перед смертью. Это самый черный юмор в самых безвыходных обстоятельствах, и это побеждает всегда.

Во время войны народ превращается в какую-то плазму, в четвертое состояние вещества. В этом состоянии он пробыл четыре года, а сейчас ему предстоит вернуться в норму. Каким будет это возвращение, мы не знаем, поэтому, прощаясь с Теркиным, мы прощаемся с самым страшным, что было в жизни, но и с самым лучшим, что было в нашей жизни.

Кстати говоря, поэтому население России всегда так стремится впасть в это состояние по любому поводу, устроить себе аврал из чего угодно, будь то строительство и сдача объекта к сроку или поиск войны, неважно. Это страшная тоска по Теркину, который и есть, наверно, то лучшее, что мы можем в себе обнаружить.

В следующий раз мы поговорим с вами тоже о военной книге, но совсем другой, которая могла бы появиться только в 1946 году, - о книге Веры Пановой "Спутники".

http://ru-bykov.livejournal.com/2562140.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 18 августа 2016 года

Четверг, 19 Августа 2016 г. 02:21 (ссылка)



ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН

звук (mp3)

все выпуски программы ОДИН на ОДНОЙ СТРАНИЧКЕ

записи мини-лекций "Надежда Мандельштам" и "Гайто Газданов" отдельными файлами | все прочие лекции здесь

http://ru-bykov.livejournal.com/2560921.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
insolate

Лекция 1. Основы безопасности

Вторник, 16 Августа 2016 г. 10:09 (ссылка)


Автор: Insolate

Основы безопасности – это то, о чем стыдливо умалчивают в большинстве рунический школ и на форумах. Это дает ложное представление о рунах как о недомагии и снижает порог чувства само сохранения у использующих руны. Руническая магия – это прежде всего магия, и только потом – магия с использованием рун. Любая магия опасна, и не важно, бегаете ли вы по погосту сломя голову, орете на ветер или рисуете непонятные черточки дома на кухонном столе втайне от домашних. Есть законы согласно которым происходит воля ваша. И это не законы троекратного воздаяния, не причинения вреда или свитки из 10-100 пунктов названные «Законами маг/ведьм/эзотерика…». Это банально предсказуемые законы физики, химии, генетики, макроэкономики и т.д. - так вот не интересно. Сколько бы заговоров вы не читали, какими бы рунами не обрисовались – ни при каких условиях при отсутствии технических средств, если вы выпрыгнете из окна то полетите вниз, на землю, а не вверх к звездам. Если вам хочется чего то быстро и легко – то магия не для вас. Не получится взмахнуть палочкой, даже рунической и получить желаемое. Любому изменению нужно время, что б проявится в реальности – как раз из-за действия все тех же пресловутых законов.



Если руническая магия – магия, то верное ее использование предполагает получение нужного результата в реальности, а не по диагностике, во сне, или «я не знаю, что там у него происходит». Результат должен быть осязаемый, измеряемый, реальный.

Для того что б получать нужные результаты достаточно соблюсти 3 простых условия: четко определится с целью, четко понимать что имеется сейчас в наличии и четко определится со способами достижения этой цели.

Нарисовать став – это самое простое и не главное. И даже выбрать по диагностики из десятка ставов подходящий – это не главное. Главное – выбрать тот став, который исходя из ваших данных условий даст вам нужный результат. А это не махание помелом – это логика и аналитика.



При не верных действиях могут возникнуть для практика негативные последствия. Руническая магия ничем не отличается от любой другой, и в ней так же есть и откаты, и обратки и другие неприятности.

Откат – что то вроде обратной волны. Вместо того, что б энергия пошла на выполнение задания она не выполнив задание возвращается к оператору. Например, делаем приворот, а на объекте приворота стоит защита. Энергия уперлась в защиты, пробить их не смогла и отскочив дала в лоб незадачливому практику. Откат – это результат ваших не верных действий.

Запомните: Несоблюдение безопасности работы всегда и везде чревато откатами.

Самая частая проблема с которой сталкиваются практикующие руническую магию - это использование формул, неадекватных задаче, а так же формул, в которых неграмотно подобраны руны.

Следующая - это разница в удельном весе Вас и вашего объекта воздействия. Например, многие знают особенность действия Изгоняющего Креста, когда уходит слабейший. Если человек энергетически сильнее вас, обладает лучшей защитой и покровителями - то в лучшем случае ваше воздействие поглотится его защитой (те самые \"сложные, непробиваемые объекты\"), а в худшем - вернется Вам.

Еще одна ошибка начинающих – это воздействия на эмоциях, когда проблемой становится глубокая вовлеченность в процесс, сам оператор своими эмоциями создает канал. И как следствие: бинарки (в приворотах), и \"со мной случилось все, что я вражине сделала\". Бинарность – ощущение оператором на себе результата проведенного обряда. Я считаю, что бинарность должна возникать только при

http://magiclife.su/%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%86%D0%B8...D0%BA%D1%86%D0%B8%D1%8F-1.html



5850402_1012645712 (502x425, 54Kb)

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_costume_history

Мастер-классы и мастер-лекции - планы на учебный год

Понедельник, 15 Августа 2016 г. 13:16 (ссылка)

Оригинал взят у verapapkova в Мастер-классы и мастер-лекции - планы на учебный год

Ну, во-первых, сегодня только середина августа. Так что не поддавайтесь всей этой заунывной лирике про окончание лета, которая уже началась в соцсетях. За две оставшихся летних недели можно еще столько всего наворотить - было бы желание!



Во-вторых, это просто нормальный синдром подведения итогов. Тот же самый, который многих накрывает перед Новым годом или днем рождения, когда календарь неумолимо заставляет признать, что еще один год просрали. Только чуточку послабее - сейчас не целый год, а всего лишь лето.

Ну, на то мы с вами и интеллигентные люди, чтобы у нас вечно вся жизнь как песок просыпалась сквозь пальцы! А, с другой стороны, как интеллигентные люди, мы и на свою коллекцию синдромов и рефлексий имеем полное право... В общем, как бы то ни было, и как ни банально это звучит, но жизнь таки продолжается независимо от того, что там написано в календаре, и какие атмосферные явления нам показывают за окном.

Весной я обещала, что к началу учебного года буду готова поучить желающих энтерлаку и всяким сопутствующим моментам, вроде вязания в обе стороны, моделирования и т.п. Пока у меня нет окончательных решений и четких договоренностей по месту и графику, но я обязательно решу эти вопросы. А само намерение проводить обучение на регулярной основе подтверждаю для сведения всех, кому это интересно.

Сразу хочу прояснить - я не учу вязать с нуля! Этому вы можете научиться без моей помощи. Я учу только тому, что, так или иначе, является моим собственным ноу-хау, т.е. тому, чему кроме меня никто в мире научить не может. Это принципиальный момент, осознайте, пожалуйста, не только его плюсы, но и минусы!

Чтобы не возникало никаких недоразумений, мне бы хотелось, чтобы вы четко понимали, что я не научу вас делать что-то правильно - я научу делать как я. Что такое правильно, я сама толком не знаю, да и не особенно интересуюсь узнать. Пока я только делала свои вещи, это никого не касалось, но сейчас я должна обозначить это явно и недвусмысленно - мой курс обучения - он мой, авторский. А уж насколько мое авторское понимание технологии имеет право на существование, вы можете судить только по моим работам, больше никак.

И еще один важный момент. Это будет мой первый год регулярного преподавания, так что какие-то вещи могут уточниться по ходу дела, но принципиально структура курса не изменится. Он будет включать в себя два типа занятий - в формате мастер-класса и мастер-лекции. Пойдите по ссылкам, почитайте, чем они отличаются.
Если вы хотите составить более общее представление о моем учебном процессе и познакомиться с отзывами, почитайте посты по тегу обучение и комментарии к ним.

Каждое занятие будет автономным, т.е. вы можете посетить только какой-то один мастер-класс - в отрыве от остального курса - и получить некое конкретное знание или умение. Но эффект от обучения будет качественно иным, гораздо большим, если вы прослушаете весь курс, включая мастер-лекции, темы которых могут казаться вам чересчур отвлеченными, теоретическими. Поверьте, раз я считаю нужным посвятить этому отдельное занятие, значит, это важно в моей внутренней вязальной кухне - а только за ней и имеет смысл ко мне идти, ведь все остальные знания о лицевых и изнаночных вы и другими способами получите.

Разумеется, при покупке абонемента каждое занятие будет обходиться дешевле, чем если купить его отдельно. По мере появления определенности с графиком и местом я буду сообщать конкретные детали. (Кстати, если вдруг у кого-то есть идеи или предложения по поводу недорогого и удобного места, было бы просто здорово - пишите, все обсуждаемо.) А пока - рассчитывайте свои силы, время и деньги. Надеюсь, что проявленный вами интерес к обучению за лето не угас, и то количество желающих, которое необходимо, чтобы затея в принципе имела смысл, наберется.

Как минимум две вещи я могу вам обещать твердо. Первая - всему заявленному я вас точно научу. И вторая - в конце декабря предновогодний синдром нам с вами будет нестрашен, чувства, что еще один год просран бездарно, не будет. Будет ощущение жизни, наполненной смыслом и вдохновением. Да-да, ни больше ни меньше, а именно - смыслом. Я вам говорила, что вязание спасет мир? Ну так это была не шутка - приходите и убедитесь.

Всю информацию буду публиковать здесь, зафрендите меня, чтоб не пропустить, ну или просто регулярно заглядывайте. Кому проще следить за новостями в ФБ, туда все оперативно дублируется - добавляйтесь в друзья там https://www.facebook.com/fotobobik

Буду очень рада всех видеть.


http://costume-history.livejournal.com/810932.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков (теле-эфир) // "Дождь", 13 августа 2016 года

Суббота, 13 Августа 2016 г. 16:21 (ссылка)

"в каждом заборе должна быть дырка" (с)



проект
СТО ЛЕКЦИЙ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

лекция №45
ЮРИЙ ДОМБРОВСКИЙ "ОБЕЗЬЯНА ПРИХОДИТ ЗА СВОИМ ЧЕРЕПОМ" (1944 год)

аудио (mp3)

"Вместо сверхчеловека обнаружилась обезьяна". Первая книга о фашизме и судьбе палачей. В новом выпуске проекта "Сто лекций" — 194 год в романе Юрия Домбровского "Обезьяна приходит за своим черепом". Почему этот роман, который стал первой книгой о фашизме, заметили только 14 лет спустя, чем удивительна судьба Домбровского, сама по себе похожая на детектив, какой вызов Вторая мировая война бросила антропологии и многое другое — в лекции журналиста и писателя Дмитрия Быкова.

Проект Дмитрия Быкова "Сто лекций" на Дожде. Вся история XX века в сотне литературных шедевров. Один год — одна книга. И одна лекция.

все лекции на одной страничке

Добрый вечер, дорогие друзья! Мы поговорим сегодня в рамках нашего проекта "100 лет - 100 книг" о 1944 годе и о книге на первый взгляд неожиданной, о книге, которая была закончена в 1944 году и пропала. Нашлась она странным образом только в 1958 году. Это роман Юрия Домбровского "Обезьяна приходит за своим черепом".

О Домбровском вообще надо рассказывать отдельно, потому жизнь его - удивительный детектив. Самое удивительное, что книги его продолжают обнаруживаться. Полулегендарный роман, само существование которого было под вопросом, первая его большая прозаическая работа, роман в повестях и рассказах "Рождение мыши", был опубликован только в 2010 году. Мне самому пришлось вместе с редактором издательства "ПРОЗАиК" из черновиков собирать удивительно сложно построенную, буквально рассыпающуюся под руками книгу.

Юрий Осипович Домбровский сидел трижды, сидел очень тяжело. Первый раз он попал в ссылку, потом его арестовали по доносу, и он оказался на Колыме. С Колымы его сактировали. Как вы понимаете, актировка - "по актировке, врачей путевке, я покидаю лагеря" - это уже действительно для полутрупа. Если человек не может далее отбывать наказание, значит, он действительно фактически мертвец.

Живой мертвец Домбровский, погибающий от пеллагры, в 1943 году умудрился доехать до Алма-Аты, где отбывал когда-то ссылку. Город этот был для него фактически родным. Там, в больнице, с трудом водя рукой, он начинает писать роман, которому суждено стать первой книгой о фашизме. Он заканчивает его в 1944 году, а потом по доносу известной впоследствии детской писательницы Ирины Стрелковой, которую он потом разоблачил, Домбровский садится сразу после войны и попадает в лагерь еще на шесть лет. Только после этого, когда он реабилитирован, ему неожиданно, совершенно случайно приносят пачку тетрадок, уцелевшую в Алма-Ате при обыске, пачку черновиков "Обезьяны".

В 1958 году он приводит роман в порядок, дописывает к нему пролог и эпилог, где упоминает уже и дело Розенбергов, и маккартизм, и волну послевоенной реабилитации фашизма, которая случилась и которую он предсказывал. В 1958 году книга выходит в свет, практически никем не замеченная. Это очень странно, наверно, потому, что от Домбровского, человека с тремя сроками, ждали чего-то гораздо более разоблачительного.

Хочу сказать, что до 1962 года лагерная тема официально остается железно табуированной. Ничего о советском тоталитаризме напечатать нельзя. Пока в ноябре 1962 года не появляется "Один день Ивана Денисовича", ничего о лагерях официально напечатать нельзя. "Колымские рассказы" Шаламова ходят по рукам, напечатанными их никто не видел. Я уж не говорю о массе других лагерных текстов, которые тоже написаны и не существуют официально.

Вторая причина, по которой этот роман остался незамеченным, - эта книга очень европейская. Как и очень многие рассказы Домбровского (например, рассказы о Шекспире), она свидетельствует об энциклопедической образованности автора, о его отточенном европейском ироническом суховатом стиле. Это совсем не то, чего ждешь от человека с подобным опытом. Он пишет серьезный европейский интеллектуальный, философский, я рискнул бы сказать, антропологический роман. А это, в общем, не приветствуется.

Советская печать тогда рассматривала только социологический аспект фашизма. В самом деле, не расисты же мы, не можем же мы говорить, что бывают люди хорошие, а бывают плохие? Нет, бывают люди, попавшие в неправильные условия. Там, в Германии, сложился такой социальный климат, что представители крупного капитала взяли на вооружение реакционную теорию, в результате Европа так сильно скакнула назад, вдруг скакнула в средневековье. Предположить, что мы столкнулись в лице фашистов с антропологической проблемой, вслух было нельзя. Это и сейчас вслух не очень можно говорить.

Есть три книги, - я не беру сейчас Гроссмана, это отдельная тема, - в которых главный герой - антрополог, и это сделано сознательно. Это роман Эренбурга "Буря", который я считаю лучшим русским романом о войне, романом, в котором раньше Гроссмана и Симонова, бескомпромисснее и живее поставлены главные вопросы.

Второй роман - роман Литтелла "Благоволительницы", который в значительной степени, кстати говоря, базируется на материалах и манере "Бури", на записках Юнгера, на текстах Гроссмана, то есть книга в достаточной степени вторичная.

И, наконец, третья книга - роман Домбровского, которому так не повезло, который еле живой бывший зэк дописывает в 1944 году в Алма-Ате, а между тем это великий европейский роман, который ставит в полный рост главные проблемы.

Я скажу еще немножко о Домбровском. Домбровский, вообще говоря, стоит в русской литературе наособицу, потому что он очень непохож на традиционного русского писателя. С кем его можно было бы сравнить? Наверно, разве что с Лимоновым, потому что есть в нем какое-то героическое самолюбование, молодечество удаль и совершенно нет желания жаловаться. Он очень неубиваемый человек.

Известно, что Домбровский умудрялся и в лагере шутить по-французски, как вспоминают его сосидельцы. Он умудрился написать два веселых, увлекательных романа о времени репрессий. Его знаменитая дилогия, "Хранитель древностей" и "Факультет ненужных вещей", как ни удивительно, - это книги, полные очаровательных женщин, любви, задора, юмора, секса, насмешки. В общем, он совершенно боком стоит в русской страдательной и просто монотонно занудной традиции. Его проза удивительно веселая и динамичная. У него с первой фразы интересно!

Да и сам Домбровский, который был совершенно не похож на страдальца, с его роскошным черным чубом… Зубов, правда, совсем не было, но сам он выглядел всегда очень молодо, как бы законсервировавшись в этой вечной мерзлоте. Когда он повел, насколько я помню, Феликса Светова в какую-то забегаловку и начал с чудовищной скоростью уничтожать котлеты, чекушку и пиво, Светов - или не он, я сейчас не помню, кто с ним был тогда, - сказал: "Юра, все-таки помедленнее, я так не могу".

На это Домбровский ответил: "Вы все ни хрена не можете, что я могу". Это, пожалуй, очень применимо к Домбровскому. Никто не хрена не может, что мог Домбровский. Это был совершенно феноменальный сверхчеловеческий тип. И убили-то его в драке, убили его провокаторы, нанесли ему увечья. Он отбился, одного уложил, двое убежали. Феноменальный тип!

Кстати, я очень дружу с его вдовой, она была очень намного младше Домбровского. Он женился на молодой прелестной девушке Кларе Турумовой, она-то как раз хранительница его наследия. Я должен сказать, что общение с ней или записи его голоса, которых много сохранилось, всегда внушают мне какое-то невероятное желание жить. Домбровский много раз говорил, что он, наверно, цыган, потому что какая-то цыганская безбашенность есть в его натуре.

Романы его очень мало похожи на этого бесшабашного, хорошо дерущегося человека, который "любил вид своей руки с финкой", как он вспоминает об этом в рассказе "Ручка, ножка, огуречик". Романы его действительно изобличают европейскую образованность и невероятную отвагу в постановке последних вопросов. В чем главная метафора романа "Обезьяна приходит за своим черепом?". Один из персонажей там говорит: "Мы сидим тут с вами, три интеллигентных человека, рассуждаем о Шиллере и Гете. А представьте себе, что в ваш дом вдруг входит питекантроп и требует назад тот череп, который хранится у вас, у антрополога, в шкафу? Мы сегодня столкнулись с визитом питекантропа".

Действительно, роман Домбровского описывает научную антропологическую коллизию, - там не названа страна, хотя понятно, что речь идет о Франции, - связанную с фашистской расовой теорией. Отец главного героя, Леон Мезонье - антрополог, человек, о котором мы знаем прежде всего то, что он любит красиво говорить и говорит действительно прекрасно. Но ничего, кроме этого, он сделать не может. Правда, он обладает замечательной несгибаемостью, замечательным нонконформизмом. Можно сказать, что отчасти роман Домбровского - оправдание людей, умеющих говорить красиво, потому что для Домбровского это одно из высших человеческих искусств.

Мезонье гибнет именно потому, что он не согласен слегка подкорректировать расовую теорию. От него всего-то требуется признать, что существует особое сверхчеловеческое племя арийцев, что арийцы с давних времен отличались от людей восточной расы, что существуют черепа. Вы прекрасно знаете, что немецкая расовая теория опиралась на бесчисленные подделки, когда челюсть одного вида приставлялась к черепу другого вида, когда всячески обосновывалась эта арийская теория, вычислялся лицевой угол.

Для Мезонье это было сущим пустяком - просто признать, что существует высшая раса! Но он на это не готов. Написав в качестве последний конспект собственной антропологической теории о том, что никакой высшей расы не существует, он завещает передать эту книгу в Москву и там напечатать, а сам гибнет.

Но удивительнее всего здесь то, что роман Домбровского не ограничивается констатацией полной несостоятельности арийской теории. К сожалению, Домбровский вынужден подтвердить и то, что антропологический вызов Второй Мировой войны гораздо серьезнее. Нам приходится по-новому подойти к понятию человека.

Там есть еще один персонаж - Ланэ, ученый-конформист. Можно догадаться, что действие происходит именно во Франции, а для Домбровского падение Франции, ее национальная катастрофа была личной. Он абсолютный франкофил, знаток языка, любитель Вийона, переводчик с французского. Для него мучительно то, что Франция вот так сдалась, что она вот так себя предала. Ланэ - самый наглядный и, пожалуй, самый назойливый символ абсолютного конформиста в этом романе.

Ланэ - добродушный толстяк, который, в сущности, ничего и не сделал, только пошел на эту подмену, на предательство. Беда не в том, что он оказался предателем по отношению к Мезонье, даже не в том, что он оказался вишистом по идеологии, что он поддержал коллаборационистов. Беда в том, что он предал науку. Он-то как согласился написать, что арийская раса существует. Почему Ланэ это сделал, а Мезонье - нет, ведь они, в общем, оба люди?

Мы привыкли, что у человека есть некий нравственный идеал, врожденная мораль, присущая ему изначально. Оказывается, что ничего подобного нет. Вот фрагмент романа, в котором высказаны самые страшные, самые беспощадные слова:

"Разум нашей эпохи находится совсем в иных руках. Он - понятие отрицательное, а не позитивное. <…> Мы, Войцик, узнали самое страшное и прочное в мире - пустоту. У одного из наших поэтов есть стихотворение, как называется оно, сейчас не помню, а коротко дело-то вот в чем. В одном языческом храме, в нише, стоит статуя - истины ли, разума ли, какого-нибудь высшего существа, не помню, да в данном случае это не играет роли. Важно только вот что: статуя эта завешена, и видеть ее могут только жрецы, и то в день посвящения, и вот если они выдержат лицезрение бога, то они и сами станут как боги. Так по крайней мере им обещают. Но тут есть загвоздка: во-первых, это последний искус, и к нему нужно подготавливаться целыми годами, постом, воздержанием, непрерывным самоусовершенствованием, ну и так далее в том же духе, во-вторых, - и вот это самое главное! - и после этого только весьма немногие могут посмотреть в лицо бога. А дальше сюжет разворачивается так: перед героем стихотворения в день его посвящения скинули покрывало с ниши, где находилась статуя, и он сошел с ума. Отчего? Вся штука-то в том, что и автор этого не разъясняет. Просто посмотрел, сошел с ума - и только. Спрашивается: что же он увидел, таящееся под этим покрывалом? Никто этого не знает. Но сказать вам, Войцик, сейчас - что? Ничего под ним не было! Голая и пустая ниша - паутина, мокрицы и мышиный помет. Неплохо задумано? Отдерни и любуйся этой черной дырой. Она и есть истина. Ясно, что те встревоженные дурачки, что готовятся увидеть что-то, не выдерживают этого чистого ничто. Но я-то, освобожденный от жалости и чувства добра и совести, я-то выдержу! Я смело смотрю в лицо этой черной дыре и благодарю, что в ней нет ничего, кроме мышиного помета! Знаете, единственное, что мне нравится в евангелии, - это то, что Христос не ответил Пилату на его вопрос, что есть истина. Но вот я бы ответил, и правильно ответил. Была Германия монархией, стала Германия республикой, была Германия республикой, снова стала Германия монархией, а потом не будет ни Германии, ни монархии, ни республики, а будет все та же черная дыра. Вот и все. Ну, посудите сами: из-за чего тут кричать, страдать, истекать чернилами, слюной или кровью, сходить с ума и закончить чем же?".

Вот это как раз новое состояние человека после Второй Мировой войны (в общем, и после Первой Мировой тоже), состояние, которого, боюсь, никто по-настоящему не отразил и не понял, его попытались очень быстро забыть. Оказалось, что человек действительно оставлен с миром один на один. Того, что творилось во время Второй Мировой войны, никакой бог вытерпеть бы не мог. Кушнер тоже задает этот вопрос:

Где был любимый вами бог?
Или, как думает Бердяев,
Он самых слабых негодяев
Слабей, заоблачный дымок?

<…>

Один возможен был бы бог,
Идущий в газовые печи
С детьми, под зло подставив плечи,
Как старый польский педагог.


Действительно, а где был бог в это время? На этот вопрос нет ответа. Выходит, что человеку приходится либо переменить концепцию бога, либо стоять с миром один на один и, наверно, приходится как-то переформулировать концепцию человека. По роману Домбровского "Обезьяна приходит за своим черепом" обезьяны в человеке больше, вот что самое страшное. Он один сумел сформулировать этот вывод из XX века.

Да, человек в начале века, наверно, подошел к самому значительному, самому высокому порогу. Да, он, наверно, должен был совершить какой-то антропологический скачок, а вместо этого скачка, которого ждал весь XIX век, которого ждал Ницше, а в России - все во главе с Мережковским, вместо сверхчеловека обнаружилась обезьяна. Она пришла, и это самое страшное.

Почему это получилось? Тут виновата не экономика, не европейская культура, а глубоко сидящее в человеке, непобедимое, неистребимое звериное начало. Когда налет цивилизации слетает, этот зверь актуализуется. Этот зверь бывает разной породы, иногда он повышенно адаптивный, приспосабливающийся к любым условиям, зверь-конформист, как добрейший толстяк Ланэ. Иногда, например, это такой персонаж, как Гарднер, выведенный в этом романе страшный фашистский палач, который получает наслаждение от своей власти над людьми, который наслаждается избавлением от совести. Этот зверь довольно многолик, он не очень примитивен.

Вопрос в том, что быть просто человеком уже стало мало. В новых условиях и новых реальностях, при обладании новыми средствами, при угрозах прогресса человек недостаточен. Этот роман о страшной недостаточности человека. Выдержать может Мезонье. Почему Леон Мезонье, главный герой романа, это выдерживает? Тут у Домбровского тоже очень нестандартный ответ, Домбровский вообще не дает стандартных ответов.

Почему он все время подчеркивает позерство этого героя, его любовь к красивоговорению, его шикарный кабинет, грубо говоря, его понты и снобизм? Потому что ему не все равно, как он выглядит со стороны. Для того, чтобы выдержать искусы этого века, надо смотреть на себя со стороны, любоваться собой, хорошо о себе думать. Тогда у тебя есть шанс. Выдерживает не тот, у кого правильное социальное происхождение или мировоззрение, выдерживает тот, кому не все равно, как он будет выглядеть, как он будет умирать. Поэтому Леон Мезонье - очень важный персонаж. Сын его, Ганс Мезонье - такой же, говоря по-современному, понтярщик, но при этом за его понтами стоит храбрость, понимание того, что ему не все равно, как он будет жить и умирать.

Конечно, дописывая и переписывая роман в 1958 году, Домбровский внес туда очень многое из того, что он передумал после Сталина, то, чего он не мог знать в 1944 году. Вопрос, который встает перед ним со всей прямотой, - это вопрос, который сформулировала Ахматова в 1956: "Две России посмотрят друг другу в глаза: та, которая сажала, и та, которая сидела". Они посмотрели друг другу в глаза и выдержали этот взгляд, у Галича это подробно описано в песне "Желание славы". В очередной раз сработал стокгольмский синдром. Но тогда было непонятно.

Домбровский задает вопрос: а что же будет с палачами? Мезонье встречает палача Гарднера, он узнает его на улице и выясняет, что Гарднер отсидел свое и был выпущен, у него якобы эпилептические припадки, ему можно не досиживать, он тоже как бы помилован и живет, ходит среди людей. Он честно говорит: "Очень многие люди заинтересованы в том, чтобы мне ничего не было".

А почему? Не только же потому, что у фашистов есть много денег или высокие покровители. Нет, не поэтому. Это происходит потому, что человечеству очень выгодно забыть о своем позоре, как будто этого не было, как забывают о своем грехопадении. Ну, был какой-то фашизм, какая-то расовая теория, какие-то заблуждения, но сейчас-то все кончилось и можно жить по-прежнему!

Он предсказал, что в шестидесятые годы всех помилуют. Все палачи будут абсолютно свободны. Может, фашистским палачам какое-то возмездие достанется, и то далеко не всем, а вот советским палачам ничего не будет. Сталинские палачи будут доживать при прекрасных пенсиях. В эпилоге романа, дописанном в 1958 году, все это сказано, пусть по-эзоповски, но достаточно прямым текстом. Люди не захотят стать другими после Второй Мировой войны, они не смогут жить с той правдой о себе, которая открылась им, они предпочтут забыть эту правду.

И в самом деле, после Второй Мировой настало то, что предсказал Домбровский. Настало страшное измельчание человеческой природы. Человек упал в бездну и отползает от нее, стараясь не помнить о ней, замазывать дыры в мировоззрении, потому что выдержать эту правду о себе невозможно. Невозможно быть человеком, зная, что ты обезьяна и что эта обезьяна уже однажды выползала из тебя.

Конечно, легче всего было бы оправдать себя биологическим несовершенством, но Домбровский открытым текстом говорит в романе: у вас есть шанс перестать быть этой обезьяной, но это потребует от вас колоссальной внутренней революции, а на это готовы очень немногие. Например, он на себе провел эту операцию. Этот роман написан человеком, который видел самое страшное и не боится уже ничего.

Что есть в этой книге, так это бесстрашие. Перечитывать ее сейчас очень полезно, когда мы видим, во что превратился человек, как он преступно измельчал, как он отошел от главных вопросов и радостно смирился с обезьяной в себе, как эта обезьяна ликует и подпрыгивает. Вот это на самом деле и есть самое страшное, именно поэтому о книге Домбровского сегодня предпочитают не помнить, но она существует, и мне очень приятно напомнить о ее существовании.

Каким образом Домбровский напечатал книгу в 1958 году?

Он напечатал ее довольно просто. Это нам в наше достаточно цензурированное время кажется: "Как так, действительно!". А ничего особенного, если уж Солженицына печатали, то почему было не напечатать роман о европейском человеке в 1958 году? Все думали, что фашизм - болезнь Европы, понимаете? Очень многие после "Бури" Эренбурга усвоили этот пафос, адресованный Сталину: Европа не выдержала фашизма, а Россия сумела победить его, значит, коммунизм все-таки прав.

Это было напечатано как очередной роман о закате, о деградации Европы. Только Домбровский понимал, что речь идет о человечестве в целом, но, слава богу, это понимание было недоступно партийным редакторам. Они предпочли книгу напечатать и замолчать.

В следующий раз мы поговорим о поэме, точнее, "книге про бойца" Александра Твардовского "Василий Теркин".

http://ru-bykov.livejournal.com/2556368.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 11 августа 2016 года

Пятница, 12 Августа 2016 г. 09:50 (ссылка)



ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН

звук (mp3)

Solouchin.jpg

все выпуски программы ОДИН на ОДНОЙ СТРАНИЧКЕ

запись мини-лекции "Владимир Солоухин" отдельным файлом | все прочие лекции здесь

http://ru-bykov.livejournal.com/2555890.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дмитрий Быков (видео) // "Дождь", 11 августа 2016 года

Четверг, 12 Августа 2016 г. 00:11 (ссылка)

"в каждом заборе должна быть дырка" (с)

bykov.jpg

фестиваль лекций "На крыше"

лекция: РУССКИЙ ЭМИГРАНТ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТИП



"Есть люди, которые уехали с Родины. А есть те, из-под которых Родина уехала сама". Дмитрий Быков о том, кто такой русский эмигрант сегодня

Каждый день с 8 по 19 августа с 18:00 до 20:45 "Дождь", дизайн-завод "Флакон" и кафе "Искра" устраивают фестиваль лекций "На крыше". Среди лекторов был и Дмитрий Быков, журналист, писатель и ведущий авторских проектов на Дожде.

Из этой лекции вы узнаете о том, какими тремя чертами обладает любой русский эмигрант, почему эмиграция — вообще очень важный процесс в русской культуре, как становятся эмигрантами, никуда не уезжая, и о многом другом.

http://ru-bykov.livejournal.com/2555430.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Sanur

"Жизнь после..."

Четверг, 11 Августа 2016 г. 18:15 (ссылка)


Написав пост о бомбардировке Нагасаки и Хиросимы, я вновь зашел в Facebook и нашел интересную информацию, как для себя, любимого, так и для других. Эту информацию я размещаю здесь.



Ева Левит



"Жизнь после..." 

Это мой новый курс для тех, кого пытались сломать. Кто бы и как бы ни пытался... 

Приходите!



Бывают моменты, когда жизнь буквально рушится на глазах. Что может помочь удержаться на плаву в такой период? Как найти силы выстоять? Как "не сломаться" под давлением общества и обстоятельств?

Об этом и многом другом Вы сможете узнать на новом цикле лекций "Жизнь после... - антикризисное самоуправление", где Ева Левит (Эстер Сегаль) поделится личным опытом и расскажет о методиках, которые Вы сможете применить в своей жизни.



 



Мы рады пригласить Вас на бесплатную, ознакомительную встречу которая состоится 19 августа 2016 года в 9.30 по адресу: Ул. Криници, 13 Рамат-Ган. За дополнительной информации и для предварительной записи просим обращаться по телефону 052-3287469 (Мира) 

*при поддержке отдела абсорбции мэрии Рамат-Гана







Размещение данной информации в моем блоге показалось созвучной по теме с предыдущим постом.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<лекции - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda