Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 483 сообщений
Cообщения с меткой

крещение руси - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
lj_smelding

О КРЕЩЕНИИ ВЯТИЧЕЙ

Воскресенье, 12 Июня 2016 г. 11:52 (ссылка)

Интересно, что когда товарищ Рапов писал своё фэнтези о полностью-де крещёных на рубеже 11-12 веков вятичах, уже двенадцать лет как были написаны эти строки

Действительно, смена трупосожжений трупоположениями на материке у вятичей приходится на тот период (конец XI в), когда земля их окончательно попадает в сферу влияния древнерусского государства, являющегося проводником официальной государственной религии - христианства. Однако было бы упрощением утверждать, что исчезновение трупосожжений у вятичей является свидетельством полной победы христианства. Появление обряда ингумации объясняется, скорее всего, самых общих и еще очень туманных представлений о христианской религии. Смена сожжений трупоположениями на горизонте с полным сохранением всех деталей языческой обрядности (пестрая ориентировка, большое количество угля в погребениях, вытянутые вдоль тела руки, горшки рядом с погребенными, большое количество вещей как в женских, так и в мужских захоронениях, и т.д.) говорит не о победе христианства, а лишь о зарождении двоеверия, удержавшегося у восточных славян вплоть до XIX в. Форма обряда становится христианской, а множество деталей ритуала говори о верности старым языческим представлениям.

Недошивина Н.Г. О религиозных представлениях вятичей XI-XIII вв. // Средневековая Русь. М. - 1976. С.49-53

Там же говорится, что кресты и образки в погребениях вятичей возникают только к рубежу 12-13 веков, причём в большинстве случаев - как женские украшения, носимые на бусах или даже на голове рядом с височными кольцами

Только в редких случаях крестики лежат на груди как христианские символы без сопровождения других вещей (Зюзино 12, Акатово 12, Балхашино 6, Мещериново 3, Кривишино 7). Кресты в вятичских курганах могут быть датированы второй половиной XII - началом XIII в.

Это, конечно, вполне соответствует и данным бережно обойдённого Раповым "Слова о пости к невежам в понеделок второй недели", где вятичи упоминаются в одном ряду внешних христианскому миру народов рядом не только с чудью и болгарами (волжскими), но и с половцами - а это датирующий момент, ибо половцы появились у русских границ во второй половине XI века.

Рапов же Недошивину даже не упоминает.

http://smelding.livejournal.com/775936.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Волчье_Порубежье

Византия. Истинное лицо "благодетеля". Часть 4.

Пятница, 25 Марта 2016 г. 11:19 (ссылка)

Кто то, быть может, уже готов торжествующе вскричать: "ага! Отчего же древняя Русь так стремилась заполучить достижения, культуру и религию византийской клоаки, если та была столь ущербна?! Не врет ли автор?"

Во-первых, Русь, как народ, вовсе не стремилась приобщаться к "культуре и религии Византии". Скопировать ромейскую гниль на строй, уклад, вероисповедание и иерархию стремилась лишь аристократическая верхушка, поддерживаемая частью дружин. Против же такого "нововведения" восставали целые города и волости, причем часто - при поддержке крупных воинских соединений. Потребовались века расправ и казней, чтобы принудить русский народ смириться с превращением Руси в "третий Рим". А до той поры, провизантийской партии пришлось в августе 990 года сжечь восставший Новгород и перебить в нем тысячную дружину Угоняя, подавить восстания вятичей, ростовчан, разгоравшиеся в 11 и 12 веках, казнить в 1227 году новгородских волхвов, разбить языческие рати Мурома в 12 веке и Мценска в начале века 15, и совершить "на благо народа" еще много "достойных дел". Обо всем этом вы сможете прочесть в таких источниках, как например, Иоакимовская летопись, "Сказание о крещении Мценян в 1415 году", "Житие князя Константина Муромского", "Полное собрание русских летописей" т.6 и мн. др.

Во-вторых, русская аристократия преследовала собственные цели, которые равно далеки от "окультуривания", так и от "просвещения истиной верой". В Долгов отмечал, что новая идеология и новый уклад должны были оправдывать произвол и грабеж, учиняемые аристократией по отношению к простонародью. Г .Прошин так же указывал при исследовании летописей, что мнение язычников при вышеуказанных "реформах", не рассматривалось. Коллектив ИФ АН СССР (под редакцией А. Н. Сухова) указывал следующие причны принятия византийской веры и уклада:

а) устраннение религиозных препятствий при межполитических браках правящей верхушки,

б)устранение влияния волхвов на главу государства,

в)профилактическое устранение демократической идеологии путем замены ее на идеологию феодальную, с присущими новому мировоззрению "смирением", "терпением" и "богоданной властью",

г) внедрение стимула для добровольного труда простолюдина на господ, устранение идеологических препон в международной торговле, формирование аппарата, предотвращающего народные восстания путем влияния на них через религиозные рычаги,

д) пропаганда "благой" нищеты в целях предотвратить уклонение от податей,

е) пресечение гибели материальных ценностей во время похоронных языческих обрядов.

Прошу заметить - все цели, указанные здесь, проистекают из интересов аристократии, ни одной подлинно народной цели среди них нет. Это и являлось причиной многочисленных массовых восстаний народа против новго уклада и новой веры. Я бы не стал так же сбрасывать со счетов такую причину, как ЧУЖЕБЕСИЕ (термин, введенный А .Крижаничем для обозначения низкопоклонства перед всем иностранным). Отмечу, кстати, что простолюдины, живущие консервативным ообщинным укладом и имевшие меньше контактов с представителями других народов, были менее аристократии подвержены этому пороку. Что так же приводит нас к внутреннему расколу на Руси в период крестительства.

В третьих, не стоит забывать и о том, что сама Византия, как было указано выше, всячески стремилась увеличить свое влияние на соседние народы, в том числе и через христианизацию, которая позволяла ромеям иметь в другой стране полноценный аппарат влияния, деятельность которого проникала в самые различные области жизни и держала под вниманием практически все крупные населенные пункты. При необходимости, этот аппарат мог выполнять роль шпионской организации, мог отстаивать интересы Византии, играя роль провокатора, источника бунтов, стимулятора расколов, либо же наоборот - быть первопричиной массового саботажа. представители церкви имели влияние на аристократические семьи и сообщества простолюдинов. Играя цитатами из "священных книг" и совершая мнимые "чудеса", угрожая адом или обещая рай они легко отстаивали интересы Византии. Ведь глава православной церкви - патриарх, назначался в Константинополе (автокефалия русской церкви произошла в середине 15 века), где главенствовала идея (помните слова Анны Комин?), что любой народ является подчиненным Византийскому государству, а его император является главой человеческого мира. Б. Флоря отмечал, что "в Жи­тиях [Кирилла-Константина и Мефодия - прим. автора] можно обнаружить также и положение о том, что император является главой всех христиан, а Империя отождествляется с тем царством из пророчества Даниила, которое «сокрушит и разру­шит все царства, а само будет стоять вечно". И церковь была верным псом этого "царства", который выполнял волю своего хозяина даже будучи отданным в чужой дом.
В четвертых... Удивительный факт, но самые лютые усобицы на Руси разразились именно после принятия византийской культуры. И церковь активно в них участвовала: были образованы даже две митрополии – черниговская и переяславская, каждая из которых благословляла действия своего князя. Авторитет своей организации священники легко использовали и для банального предательства: например, в Чернигове в 1164 г. епископ Антоний ложным крестоцелованием ввел в заблуждение княгиню и городские верхи и помог передать город Святославу Всеволодовичу...

В пятых, В. Долгов отмечал что большинство "цивилизованных" пороков (таких, например, как содомия) были не знакомы языческой Руси, и стали ей известны лишь на основе новой "культуры". Этот же специалист считал, что современный моральный идеал является наследием языческих времен, утвержденным православной церковью, что называется, "по факту".

Ну и в шестых, несколько фактов о том, как "возрос уровень образования на Руси":

а) "В отдельных случаях, когда это необходимо было для нужд государства, образование становилось под эгиду княжеской власти. Владимир после крещения "нача поимати у нарочитое чади и даяти нача на ученье книжное". Ярослав в 1037 г. "поставляя попы и дая имъ от имения своего урокъ, веля имъ учити люди". В Новгороде им были собраны 300 поповских детей и отданы учиться книгам. В.Н. Татищев сообщает, что в 1086 г. княгиня Анна Всеволодовна собрала при Андреевском монастыре в Киеве 300 молодых девиц и обучала их письму, ремеслам, пению, "швению" и пр.
Часто указанные известия истолковывают как свидетельства организации учебных заведений в Древней Руси - "школ". Об организации именно "первоначальных школ" или "училищ" писал в свое время митрополит Макарий. Вслед за ним о "школах" писали многие исследователи и в советское время. Для этого, однако, нет никаких оснований. Фактов явно недостаточно, чтобы говорить о существовании школ как постоянных образовательных учреждений, стабильно функционировавших в течение достаточно долгого времени и являющихся самостоятельными организационными структурами наподобие западноевропейских университетов. Из всех перечисленных исследователей ближе всего подошел к верному пониманию сущности древнерусской образовательной системы митрополит Макарий. Он писал о существовании в провинциальных русских городах (таких, как Курск) "частных, положим даже весьма небольших, домашних школ", в которых учителя принимали к себе детей на учение. Действительно, более внимательное прочтение имеющихся источников показывает, что речь в них не идет об учреждении учебных заведений, а все о том же, характерном древнерусском ученичестве, организованном и профинансированном государством для удовлетворения потребности в образованных людях. Князь в принудительном порядке отдавал известное количество детей "на учение книжное" (так прямо и говорится, "даяти нача на ученье") и оплачивал учителей ("дая им от именья своего урок")." (В. Долгов)

б) "Представления о целях хорошего образования в древнерусском обществе значительно отличались от современных. В общественном сознании XI-XIII в. ценность знаний как таковых была очень невелика. Монах Киево-Печерского монастыря Никита, ставший впоследствии епископом Новгорода, затворился в келье и стал вместо молитв читать божественные книги. В деле этом он очень преуспел - помнил наизусть почти всю Библию. Однако, как ни странно, на это, казалось бы, богоугодное дело его подбивал нечистый. И как только собратья по монастырю, преподобные отцы, изгнали из него беса, он потерял все свои познания, которые в результате представлены в "Патерике" дьявольским искушением.
Тех же воззрений, очевидно, держался и пресвитер Фома, с которым в своем "Послании" полемизирует Клим Смолятич. Фома "уличил" Клима в том, что тот, говоря современным языком, "шибко умный". Митрополит не без иронии отвечал, что, Бог свидетель, он совсем не ставил себе цели искушать его "благоумия, но яко просто писав!", да и письмо, вызвавшее столь негативную реакцию, было адресовано не ему, а князю. Однако и сам Клим был далек от того, чтобы утверждать самостоятельное значение произведений Гомера, Аристотеля и Платона, в обращении к которым обвинил его Фома. Из рассуждений Клима Смолятича становится ясно, что широкая начитанность, "философия", нужна человеку прежде всего для максимально глубокого понимания Божественного Писания. Конечная цель образования высшего порядка по древнерусским стандартам не столько овладение знаниями, сколько приобретение навыка понимания, истолкования фактов жизни и святых книг, христианского мировоззрения. Таким образом, оно направлено на развитие философского мышления по типу присущей всему европейскому Средневековью экзегезы. Именно для помощи в развитии этого навыка, для направления его в нужное русло и нужен был учитель-наставник." (В. Долгов)

в) "Историк-византинист Я.Н. Любарский персонализирует борьбу двух этих противоположных тенденций в истории противостояния Михаила Пселла и патриарха Кирулария. "Перед нами не простая перепалка между философом и священнослужителем, а явное противостояние двух противоположных нравственных типов человека". В изображении считавшего самого себя "ученым, добрым, снисходительным и земным" Пселла патриарх предстает "презирающим науки, жестоким, суровым и отказавшимся от всего земного".
Какую традицию суждено было унаследовать зарождающейся русской культуре, решилось само собой: по вполне обоснованному мнению исследователя древнерусской культуры В.М. Живова, на "миссионерское", по сути, служение в Киев "отправлялись люди, для которых гуманистическая культура столицы не имела особой ценности". Это были приверженцы аскетической традиции, менее интеллектуально изысканной. Для утонченного интеллектуала стольный город союза варварских племен было, конечно, далеко не самым приятным местом пребывания. Ни изящных застолий, ни тонкой игры ума в дружеской беседе в восточнославянских землях искать было нечего. А радость просвещения язычников была ему неведома. Этим делом выпало заниматься представителям "сурового" направления. Михаил Пселл на русской митрополии вряд ли справился с обязанностями пастыря: он был ярким представителем того типажа греков, после знакомства с которыми на Руси и множились представления, что "греки льствы и до сего дни". Таким образом, Русь получила и принялась развивать "антиинтеллектуальную" традицию. По мнению В.В. Милькова, в домонгольской Руси иррацио-налистические установки культивировались "в среде киево-печерского монашества, наиболее крупным представителем которого в литературе был Нестор. В оценке философии и знаний печерцы стояли на позициях, сформулированных еще Афанасием Александрийским, который настаивал на том, что опора на знания губит веру". Впрочем, иногда "культ" интеллектуальных изысков все же пытался пробить себе дорогу. Спор Клима Смолятича и "презвитора" Фомы, по сути, повторяет противостояние тенденций, олицетворяемых Пселлом и Кируларием".(В. Долгов)

Я так же склонен особо подчеркнуть мнение (убежденного христианина, кстати) Г. П. Федотова: "в грязном и бедном Париже XII в. гремели битвы схоластиков, рождался университет, - в "Золотом Киеве", сиявшем мозаиками своих храмов, ничего, кроме подвига печерских иноков, писавших летописи и патерики."

И вопрос с "образованием", которое "принесла на Русь Византия" можно считать закрытым.


Вместо заключения.
Примеров вреда от провизантийского чужебесия - множество, как и примеров сопротивления ему. Их легко разыскать, если взять себе за труд ознакомиться с первоисточниками. Весь вопрос в том, насколько вам истина предпочтительнее политических пристрастий и религиозных заблуждений.
Так нужно ли русским византийское наследство? Об этом спорят. Нужно ли было оно в древности? Не думаю. Тем паче, что предшественники Византии - древние эллины и римляне, сами отмечали, что их попытки насадить свою культуру ведут только к деградации народа.

"Ведь мы считаем скифов самыми прямодушными, меньше всего способными на коварство, а также гораздо более бережливыми и более независимыми, чем мы. Вообще говоря, принятый у нас образ жизни испортил нравы чуть ли не всех народов, внеся в их среду роскошь и любовь к наслаждению, а для удовлетворения этих пороков — гнусные происки и порождающие их бесчисленные проявления алчности. Подобного рода нравственная испорченность в значительной степени затронула также и варварские племена, в особенности «кочевников». Действительно, после знакомства с морем они не только стали хуже в моральном отношении (так, они обратились к морскому разбою и убивали чужестранцев), но соприкосновение со многими племенами привело к тому, что они заимствовали от них роскошь и торгашеские наклонности. Это, правда, способствует мягкости нравов, но все же портит их, так как честность сменяется хитростью, о чем я только что сказал". Страбон (книга 7).

"Кажется прямо-таки удивительным, что природа дает скифам то, чему греков не научили долголетние поучения мудрецов и наставления философов, и что нравы необразованного, варварского народа при сравнении оказываются выше, чем нравы высокоразвитых [людей]. Насколько незнакомство с пороками приносит больше пользы первым, чем вторым познание добродетелей!" Помпей Трог (книга 2).


Список первоисточников.
1) Г. Г. Литаврин. Как жили византийцы.
2) Б. Н. Флоря. Сказание о начале славянскойписьменности.
3) Институт Философии АН СССР. Введение христианства на Руси.
4) Гордиенко Н. С. Крещение Руси. Факты против легенд и мифов.
5) В. Долгов. Быт и нравы древней Руси.
6) Г. Прошин. Второе крещение.
7) "Сказание о крещении Мценян в 1415 году"
8 ) "Житие князя Константина Муромского"
9) "Полное собрание русских летописей" т.6
10) Скифы (Хрестоматия. Составитель Т. Кузнецова).

(С) Скрытимир

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Волчье_Порубежье

Византия. Истинное лицо "благодетеля". Часть 3.

Пятница, 25 Марта 2016 г. 11:18 (ссылка)

IX. Отношение к соседним народам.

Ну, а как быть с мифом о том, что Византия не спала ночей, мучимая врожденным гуманизмом и стремлением другие страны своей культурой? Собственно, следует принять факт того, что ромеи видели в окружающих их странах рабов, и желали использовать оных во благо своего государства, которое почиталось, как единственное, благословленное богом на вселенское владычество. Предлагаю снова взглянуть на подробности.

1) "Государственные деятели Византии заботились о том, чтобы поразить "варваров" великолепием "Второго Рима", внушить иноземцам мысль об исключительности "богом избранной" империи."(Г. Г. Литаврин)

2) "Политические деятели и философы Византии не уставали повторять, что Константинополь - Новый Рим, что их страна - Романия, что они сами - ромеи, а их держава - единственная (Римская) хранимая богом империя. "По самой своей природе, - писала Анна Комнин, - империя - владычица других народов". Если они еще не христиане, то империя непременно "просветит" их и будет управлять ими, если они уже христиане, то являются членами ойкумены (цивилизованного мира), во главе которой стоит империя. Ойкумена - иерархическое сообщество христианских стран, и место каждого народа в ней может определить лишь ее глава - император." (Г. Г. Литаврин)

3) "Однако империя не меняла своей концепции. Она никогда не отказывалась от территорий, некогда принадлежавших Риму, считая их лишь временно отторгнутыми. "Поэтому, - продолжает Анна, - ее рабы враждебны к ней и при первом удобном случае одни за другим - с моря и с суши - нападают на нее". Задача состояла в утверждении идеи монолитности и единства многоплеменной державы. Един бог - един василевс - единая империя. Древние эллины, говорил аноним Х в., заполонили богами небо, поэтому и на земле у них было "раздробление власти". "Где многовластие, - поучала Анна, - там и неразбериха", которая, по мысли императора Константина VII Багрянородного, есть погибель для самих подданных".(Г. Г. Литаврин)

4) "Простейшая "истина" - мысль об "избранном богом" народе ромеев бессознательно усваивалась с детства как один из символов православия. Сознание безусловного превосходства над жителями других стран стало второй натурой ромея." (Г. Г. Литаврин)

5) "Ее идейной основой являлась все та же теория об исключительности прав империи в цивилизованном мире. В своих отношениях с любым государством Византия никогда не хотела выступать в качестве равной стороны. Даже побежденная и униженная, она не отступала, а снисходила. И это не был сознательно разыгрываемый ее дипломатами и политиками спектакль - это была их искренняя позиция.(Г. Г. Литаврин)

6) Византийцы рассматривали соседние страны и народы не в изоляции, а в системе их связей между собой и с империей. Поэтому союз с одной из них всегда предусматривал - в качестве гарантий его соблюдения - соглашение с враждебным союзнице соседним народом. Заключая мирный договор с Болгарией, империя одновременно домогалась союза с врагами болгар - венграми; достигая соглашения с Русью, она склоняла к дружбе печенегов."(Г. Г. Литаврин)

7) "Организацией приема послов занималось ведомство дрома. Оно заранее определяло чин приема. Приветливость, с какой принимались послы, или, напротив, проявляемое к ним пренебрежение должны были показать, говорит Анна Комнин, каково отношение василевса к тому, кто послов отправил. С особой пышностью обставлялся прием важных послов. Когда их представляли василевсу в первый раз, устраивалась помпезная немногословная церемония. Она описана послом Оттона I Лиутпрандом и Константином VII (он рассказывает, как принимал сам русскую княгиню Ольгу в 957 г.). Пока посол сгибался в поклоне, трон императора с помощью скрытых механизмов поднимался под потолок приемного зала, статуи львов по сторонам от трона рычали, привставая и взмахивая хвостами, искусственные птицы на золотых деревьях щебетали. Затем следовали деловые беседы - в разных помещениях дворца, в торжественной и интимной обстановке, в кругу царской семьи и за трапезой, в ходе которой пирующих развлекали музыкой, пением и зрелищами". (Г. Г. Литаврин)

8) "Когда империя была заинтересована в переговорах, посла всячески обласкивали: его одаривали, ему показывали достопримечательности столицы и спортивные игры на ипподроме, водили его в бани, брали на охоту и прогулки по морю и на конях. Алексей I говорил, что он принял знатного турка с почетом и предоставил ему возможность "насладиться роскошью" для того, чтобы тот навсегда проникся благодарностью к императору. Иногда василевс считал нужным поразить иноземных гостей видом груд золота и драгоценных изделий в казнохранилище, тут же предлагая гостям указать, что им понравилось более всего, и вручал это в качестве подарка. Никита Хониат, говоря о печальном итоге Четвертого крестового похода, упрекал Алексея I за то, что он, показав западным сеньорам и рыцарям казну империи, разжег их алчность: на Западе 100 лет не забывали об этих богатствах. Когда же посол был неугоден или неуступчив, к нему сразу или вскоре проявляли открытое пренебрежение, "забывали" о его удобствах, плохо кормили, держали под стражей. Если империя решалась на разрыв с отправившим посольство государем, то посла порою оскорбляли и даже били по щекам."(Г. Г. Литаврин)

9) "Тщательно продумывались детали и при отправке в чужую страну собственных послов. Учитывались ранг посла, титул, пост, вес в обществе; определялись состав посольства, статус спутников посла, их число, ценность даров, вид императорской грамоты к иноземному государю, форма официального приветствия и т. п. Дипломатические дары империи в Х-XI вв. бывали действительно порою дороги. Арабские эмиры высоко ценили их. Но с ослаблением Византии ей все труднее становилось поддерживать миф о величии царства ромеев. Иногда расходы на отправку посольства брал на себя какой-нибудь вельможа -"патриот", как взял их на себя, например, в XII в. эпарх Евфимий Филокали, отправленный послом в Германию. Скромнее обставлялись и приемы иноземцев: подлинных драгоценностей и предметов роскоши, которые должны были лицезреть послы, не хватало, и их все чаще заменяли поддельными (стеклом вместо бриллиантов, позолотой вместо золота)."(Г. Г. Литаврин)

10) "С конца Х в., как упоминалось, и особенно в XI в. Византия отказалась от старого принципа не выдавать за правителей иных христианских держав порфирородных родственниц императора. Система брачных связей василевса превратилась в один из рычагов дипломатии. Правда, сначала императоры предпочитали отдавать в жены иноземным повелителям своих дальних родственниц или даже просто знатных девиц, прибегая иногда к сознательному обману и неизменно пытаясь толковать брачный договор с правящим двором чужой страны как свидетельство ее зависимости от империи. Выдав за венецианского дожа сестру эпарха, Василий II полагал (так изображает дело Скилица), что ему удалось "подчинить" венецианцев . "Разменной монетой" в дипломатической игре становились также побочные дети василевсов и членов его семьи."(Г. Г. Литаврин)

11) "Византийские политики разработали целую систему дипломатических способов давления на нехристианские страны. Одним из наиболее зарекомендовавших себя было распространение христианства. Неофитам настойчиво внушалась мысль о греховности вооруженного выступления против василевса. Не полагаясь, однако, на мирную проповедь, Византия была готова в случае необходимости прибегнуть к силе. Архиепископ Василий писал в XII в., что "варвары" лишь до тех пор не нарушают мира, пока десница василевса держит над ними занесенный скипетр."(Г. Г. Литаврин)

12) "Каждый из "варварских" народов империя стремилась заставить служить своим интересам. Для этого на протяжении значительного времени собирались сведения об этих народах, изучалась их история, быт, нравы, обычаи, материальные ресурсы, организация власти, отношения с соседями. Подозрительность, недоверие к союзникам, чрезмерная осторожность были характерными для византийской дипломатии."(Г. Г. Литаврин)

13) "В 1018 г. Византии удалось на 170 лет (до 1186 г.) подчинить своему господству почти всех славян на Балканах. Никита Хониат писал, что ненависть болгар к ромеям, как отчее наследие, вечна. Но в пограничных районах складывались особые отношения, отличные от официально-политических. В отдельных случаях грекоязычное население переходило на сторону болгар, а иногда наоборот - славянское - на сторону империи. В конце XII в. славянскому повелителю Просека помогал отражать атаки василевса греческий мастер по изготовлению метательных машин. Полувеком позже один из видных жителей Мелника уговаривал сограждан перейти на сторону императора, поскольку все они "чистые родом ромеи", на которых василевс имеет полное право, - и его уговоры возымели действие." (Г. Г. Литаврин)

14) "Сознание своего превосходства над "варварами" и озлобление, испытываемое после неудачных попыток противостоять торгово-промышленной конкуренции, порождали у ромея чувство неприязни не только к "латинянам", но и к таким же православным, как и он сам, грузинам и русским. Их монастыри на Афоне не раз терпели притеснения от монахов окружающих греческих обителей и от местных властей. В связи с этим весьма интересна оброненная Атталиатом фраза: рассказывая о голоде в столице в 70-х годах XI в., историк заметил, что стали умирать во множестве "не только иноземцы", но и горожане-ромеи"(Г. Г. Литаврин со ссылкой на Attal., р. 211)

15) "Переходя к вопросу об отношении иноплеменников к византийцам, упомянем прежде всего о том, что самим ромеям негреческого происхождения была свойственна дихотомия (раздвоение) этнического чувства. Даже знатные ромеи-иноплеменники сохраняли двуязычие, а порой, сколь ни прочны были их связи с господствующими кругами империи, в случаях опалы или взрыва народно-освободительной, борьбы против Византии на их родине многие из них тотчас "вспоминали" о своем происхождении и бежали туда в надежде на удачу и почетную роль. Весьма примечательно, что упомянутый Григорий Бакуриани, основавший в 1083 г. во Фракии крупный монастырь (Бачковский, или Петрицонский) добился у императора предоставления монастырю статуса "автокефального" (самоуправляющегося) и в написанном самим Григорием уставе запретил монахам-грузинам (а может быть - и православным армянам) допускать в обитель чиновников и монахов-греков. Необходимо это потому, аргументировал свой запрет крупнейший полководец Романии, чтобы греки, "будучи насильниками, болтливыми и жадными, не нанесли какого-либо ущерба монастырю и не оттягали игуменство или под каким-нибудь предлогом не присвоили обитель, что часто случается"... Сталкиваясь преимущественно с византийскими дипломатами и сановниками, иностранные деятели считали хитрость, спесь, льстивость и расчетливость, присущие им, характерными чертами всех жителей империи. "Греци льстивы и до сего дни", - говорится в русской летописи. Никита Хониат, осуждая вероломство, с горечью заметил: "Недаром мы прокляты всеми народами." Византийской надменности правители окружающих империю стран противопоставляли свой кодекс чести, основанный прежде всего на военном могуществе. Святослав с презрением говорил послам василевса, что ромеи ремесленники, добывающие хлеб трудом рук своих, а русские - храбрые воины, берущие добычу мечом."

16) "Особенно оскорбительные отзывы о ромеях принадлежат перу Лиутпранда. Целью его приезда в Византию в качестве посла было заключение союза двух империй, предложенного Оттоном I. Поскольку незадолго перед прибытием Лиутпранда Оттон I короновался в качестве императора (962 г.), холодный прием германскому послу на Босфоре был обеспечен. Поэтому Лиутпранд далек от объективности в своих общих заключениях о нравах ромеев. Мы приведем все-таки часть его рассказа, чтобы дать представление о степени предубеждения среди иноземцев по отношению к византийцам. Прежде всего епископ Кремонский простоял немало времени под дождем у запертых Золотых ворот города. Ему не позволили ехать верхом до дворца и следовать в торжественном облачении, подобающем его рангу. Помещение Лиутпранду и его 25 спутникам, холодное и неуютное, отвели вдали от дворца, а к дверям приставили стражу. Во дворец посол ходил пешком. Содержание было скудным, обращение грубым. С 20 по 24 июля (968 г.) ему вообще не давали продуктов. В городе все стоило страшно дорого. Лиутпранду едва хватало трех золотых в день на прокормление свиты и четырех стражников-ромеев. За столом на пиру во дворце ему отвели лишь 15-е место. Пир ему показался непристойным, пища - невкусной, запахи - дурными. Никифор II Фока во время застолья громко хвастался своим войском и флотом, оскорблял Оттона I и угрожал ему. При торжественном выходе василевса Лиутпранд заметил, что улицы украшены дешевыми щитами и копьями, согнанные простолюдины - в большинстве босы, торжественные одеяния сановников - заношены и явно унаследованы еще от дедов. Вельможи будто бы держались с послом заносчиво, называли его страну бедной овчинной Саксонией, угрожали ей разгромом, хвастали и грубили, а при расставании вдруг стали лицемерно любезны и льстивы, расточая Лиутпранду поцелуи. С раздражением посол добавляет, что в первый свой приезд при Константине VII, 20 лет назад, он без досмотра вывез много дорогих тканей, а теперь у него отняли даже те, которые ему подарил сам император. На взгляд Лиутпранда, недавно цветущий Константинополь стал нищим, вероломным, лукавым, хищным, тщеславным (перечень подобных эпитетов занимает десятки строк). Совершенно иную картину рисует через 200 лет арабский путешественник Идриси и купец из Испании Вениамин Тудельский. Вениамин пишет, что Константинополь подобен сказочному городу, его обитатели разодеты в шелка, шитые золотом, и ездят на конях; обильна их земля; страна их богаче всех стран мира. Жители ее образованны и счастливы, а для военных целей они нанимают иноземцев, так как нет у греков мужества и они подобны женщинам. С восторгом и удивлением рассказывают о Константинополе и хронисты-крестоносцы, замечая здесь же, что греки исполнены неоправданной гордыни и отличаются вероломством."(Г. Г. Литаврин)

Вот, собственно, всего лишь неполных семь десятков фактов, которые следует помнить, когда рассуждают об "идеальном государстве Византии".

(С) Скрытимир

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Волчье_Порубежье

Византия. Истинное лицо "благодетеля". Часть 2.

Пятница, 25 Марта 2016 г. 11:16 (ссылка)

VI. Война.

Современные клерикалы часто путаются в собственных показаниях. Когда требуется противопоставить Византию "языческой жестокости", ромеи тут же превращаются, в их устах, в самых миролюбивых и кротких людей на земле. Когда же требуется подчеркнуть военную мощь "хранимых истинным богом войск", в пример приводится... та же Византия, которая, на словах ее любителей, побеждала гораздо чаще, чем в реальности. На самом деле, военная мощь Византии, ее победы, равно, как и ее "миролюбие" и "милосердие" - это созданный провизантийской пропагандой миф, который радостно повторяют современные наследники ее обносок. В реальности дело обстояло иначе. Жестокость византийских войск поражала даже такие кровожадные народы, как половцев, обычаи которых кисейностью не отличались. Грабеж мирного населения, геноцид, массовые увечья пленных, странные кровавые ритуалы с младенцами - это считалось нормой. Победы же Византия видела все реже и реже, а если внимательно отобрать политическую пропаганду, их количество станет ничтожным. В итоге, вся военная доктрина ромеев свелась к откупе от угрозы, политическим интригам, подкупам иностранных аристократов, принципу "разделяй и властвуй", и, как ни странно - христианизации соседских народов. Но рассмотрим конкретные примеры.

1) "Мануил I еще раздавал деньги горожанам после похода и делал дары церкви (по две номисмы на дом горожанина, а св. Софии сразу два кентинария, т. е. 14400 монет), называя дар "второй номисмой" (он был, видимо, половиной всей доли казны). Во время похода в Италию его воины взяли так много скота, что за один статир (номисму?) продавались десять быков или 130 овец. Но победы в XII столетии вообще были редкостью."

2) "Участь пленных порой зависела от характера василевса. Константин V в 764 г. передал взятых им болгарских пленников для уничтожения в руки членов димов - цирковых партий. Василий II проявлял к пленным в ходе военной кампании необычайную жестокость, стремясь воздействовать на врагов устрашением. Отправив одного пленного араба к его эмиру с вестью о поражении, Василий II приказал отрубить ему руки, уши и нос. Во время завоевательных походов в Болгарию Василий Болгаробойца не брал пленных (за исключением знатных лиц) он предпочитал уничтожать или ослеплять их. После битвы у горы Беласица в 1014 г. он ослепил 14 тыс. воинов Самуила и отправил их обратно, оставив на каждую сотню ослепленных по одному одноглазому поводырю. Во время походов против арабов этот василевс сжигал заживо или душил дымом искавших спасение в пещерах разбитых арабских воинов и мирных жителей". (Г. Г. Литаврин)

3) "Анна Комнин рассказывает о страшном и странном ритуале: византийские воины варили в котлах новорожденных турецких младенцев, отобранных у взятых в плен матерей, и окропляли этой водой правую руку". (Г. Г. Литаврин) [Об этом весьма СТРАННОМ ритуале провизантийские пропагандисты стыдливо умалчивают (или неубедительно выставляют, как явление редкое и,осуждаемое), что не мешает им возмущаться жестокостью воинов Святослава, которые, согласно словам ВИЗАНТИЙСКОГО пропагандиста Льва Диакона, утопили нескольких детей в водах Дуная - прим. Скрытимира]

4) "В 1091 г. в конце апреля ромеи с помощью половцев наголову разгромили орду печенегов близ Эноса. Было взято множество пленных - не только воинов, но и женщин и детей. Почти по 30 связанных пленников приходилось на каждого ромея-воина. Ночью византийцы перебили всех пленных, поразив жестокостью своих союзников-половцев, которые в ужасе, не ожидая полагающихся им наград за помощь, бежали на север, к своим кочевьям". (Г. Г. Литаврин)

5) "Жестоко расправлялись ромеи не только с язычниками и мусульманами. Василий II, как сказано выше, избивал и ослеплял христиан-болгар. Константин IX Мономах повелел ослепить 800 русских, захваченных в плен после сражения у Варны в 1043 г. Исаак II после победы над норманнами уморил пленных голодом". (Г. Г. Литаврин)

6) "Расправа с мирным населением вражеской страны была обычным явлением. Алексей I во время похода против иконийского султана сравнял с землей все селения на пути в Иконию. Иногда византийцы переселяли жителей захваченных ими городов и деревень во внутренние районы империи, а на их место водворяли ромейских поселенцев. Часто пленные оказывались далеко от родной земли. Василий II, например, перевел армян во Фракию, под Филиппополь (Пловдив), а болгар - в Армению" (Г. Г Литаврин)

7) "Стратегические концепции, трактовавшие военные действия против врага как крайнюю стратегическую меру, рождала сама действительность. Кекавмен писал, что если сравнить ущерб, причиняемый стране войной, и убытки, которые она терпит, уплачивая дань врагу по мирному договору, то не останется сомнений в том, что военные расходы и убытки в результате военных действий во много раз превышают контрибуции 2. Но и самый мир в международной обстановке того времени стоил империи дороже, чем многим иным странам Европы."(Г. Г. Литаврин)

VII. Восстания.

Да-да, этот "рай на земле", восхваляемый современными клерикалами, потрясали восстания. И отнюдь не из-за пресыщения праздностью, а из-за бесчеловечности властьимущих и тяжелых условий жизни простолюдинов. Восставали целые армии, брошенные без снабжения на смерть. Восставали целые народы, не желавшие больше терпеть кровавую благодать Византии. Ромейское государство агонизировало восстаниями.

1) "Грозными народными движениями были народно-освободительные восстания болгар, италийцев, сербов, армян, грузин, преследовавшие одну основную цель отделение от империи и восстановление (или основание) собственного государства. Вместе с тем эти движения носили и антифеодальный характер, поскольку сопровождались избиением и поголовным изгнанием феодалов-иноземцев и собственных огречившихся магнатов. На сторону восставших переходили подчас и населенные греками провинции и города. Фема Никополь (на юге Эпира), пишет Скилица, целиком присоединилась к Петру Деляну в 1040 г. "не из любви" к болгарскому вождю, а из-за тяжести налогов . Поддержала Деляна и часть болгарской знати, недовольной василевсом." (Г. Г. Литаврин)

2) "Случаи проявления индивидуального протеста и классовой ненависти обычно не фиксировались в хрониках. Но упоминания о них имеются и в исторических сочинениях, и в деловых документах, и в письмах, и в житиях. Например, Анна Комнин, походя роняет: "раб всегда враждебен своему господину", а "подчиненные вечно ненавидят своих повелителей". Подробно об эксцессах отчаявшихся одиночек или незначительных групп людей говорилось только тогда, когда жертвой их нападения оказывались либо важная персона, либо сам василевс. Так, в "Псамафийской хронике" рассказывается, как в праздник пятидесятницы в храме св. Мокия некий Стилиан разбил до крови палкой голову Льву VI. Поднялась паника - из церкви бежали все, включая патриарха (этого потом никак не мог забыть разгневанный василевс). Остались лишь шесть человек, которые и схватили покушавшегося. Пытки ничего не прояснили - у Стилиана не было сообщников. Его сожгли. Бросали камнями и в Никифора II Фоку; Константина IX Мономаха хотели как-то схватить на улице, и он поспешил в испуге укрыться во дворце. Иногда группы горожан вступали в схватку с воинами имперской гвардии. Весьма опасными были бунты простых воинов того или иного отряда, возмущенных неуплатой жалованья, дурным содержанием, произволом военачальников. Случалось, что такой бунт сопровождался немедленным избранием воинами из своей среды кандидата на престол." (Г. Г. Литаврин)

VIII. Церковь.

А что же хваленая византийская церковь, заимствование которой современные клерикалы считают наибольшим достижением Руси? Мздоимство, грабеж, нажива, насаждение мракобесия, поощрение рабства, идеологическая обработка народных масс на подчинение властьимущим, содержание трактиров и притонов, внесение разброда в традицию и канон - список далеко не полный. Да, имелись отдельные благочестивые священнослужители. Не отличались богатством и клирики, сосланные в глушь. Но десятки примеров нищеты и служения тонули в море церковной наживы. Взглянем же на подробности.

1) "Один из типиков (монастырских уставов) XI в. предписывал: если парик стал жить лучше ввиду доброго урожая, надо потребовать с него больше взносов в житницу и казну обители " (Г. Г. Литаврин со ссылкой на "F. Miklosich, J. Muller. Acta et diplomata graeca medii aevi, v. VI. Vindobonae, 1890, p. 318".)

2) "В одном из монастырских типиков-уставов XI в. предписывалось: если городской съемщик помещения монастыря разбогатеет от своих занятий, монахи должны увеличить плату за аренду. Просрочка уплаты за квартиру и задолженность арендаторов были заурядным явлением в столице, где проблема жилья всегда оставалась острой. Имущество таких должников порою шло с молотка, а сами они попадали в долговую яму. Иногда, в поисках популярности у столичного люда, василевс гасил квартирную задолженность как казне, так и частным домовладельцам." (Г. Г. Литаврин)

3) "Церковный писатель IX в. Петр Сицилиец писал, что он не хулит человека за его рабскую долю, ибо рабство не позорно (все - "рабы божьи"), а хулит за то, что раб вредит господину и убегает от него."(Г. Г. Литаврин).

4) "Трактир могла иметь и церковь, но клирику (священнослужителю) запрещалось стоять за прилавком" (Г. Г. Литаврин)

5) "Ростовщичеством занимались, несмотря на запреты канонов, также клирики и монахи." (Г. Г. Литаврин)

6) "Суровость светского суда, лихоимство его чиновников сделали среди поселян весьма популярным более быстрый, дешевый и снисходительный церковный суд. Это было выгодно и церкви (она получала доход от решения дел, не совсем входивших в ее компетенцию). Митрополит Навпакта творил суд в деревне, разбираясь в том, сколько телег урожая украдено, сколько нив ослы потравили, у скольких из них были при этом отрублены хвосты. Митрополит разводил супругов, рассматривал дела о наследстве и даже об убийстве." (Г. Г. Литаврин).

7) "Ответственность за послушание подданных и спокойствие в провинции василевсы возлагали и на церковнослужителей. Константин VIII после восстания населения Навпакта против корыстолюбивого стратига приказал ослепить епископа города, мотивировав наказание тем, что епископ не сумел удержать свою паству от мятежа. Примерно через полтораста лет точно так же при подобных обстоятельствах поступил Андроник I Комнин с епископом Лопадия. Поэтому епископы иногда приказывали хватать в своей епархии заподозренных в заговоре и отправляли их в столицу. Доставляли государственных преступников по дорогам ведомства дрома, на сменных почтовых лошадях. Особо опасных заворачивали в сырую бычью шкуру. Ссыхаясь, она становилась надежнее цепей." (Г. Г. Литаврин)

8) "Привычной фигурой на улицах был юродивый, нередко действительно больной человек, а порою и притворщик сделавший источником существования чувство религиозного сострадания горожан. Юродивые гасили свечи в церкви, приставали к женщинам, появлялись голыми, отчаянно сквернословили, таскали за собой на веревке трупы собак. Их иногда запирали в сумасшедший дом, но выпускали снова. Добродетелью почиталось смиренно прощать "божьему человеку" любую наглую выходку." (Г. Г. Литаврин)

9) "Религия и священнослужитель были постоянными спутниками ромея, сопровождавшими его от рождения до смерти. Однако представляется верной мысль французскою исследователя П. Лемерля о том, что современные историки нередко преувеличивают значение церкви в жизни византийцев . Глубина религиозного чувства далеко не всегда обусловливала горячую приверженность к церкви и постоянную готовность прибегать к ее услугам и помощи." (Г. Г. Литаврин со ссылкой на P. Lemerle. Ргоlegomenes.., p. 78, 97.)

10) "Доходы патриархии до конца Х в. состояли из отчислений, пересылаемых диоцезами, из платы за рукоположение (хиротонию) служителей церкви, из взносов прихожан за требы (церковные обряды крещения, венчания, похорон и т. п.), из прибылей, приносимых принадлежавшими св. Софии поместьями, мастерскими, лавками, судами, из уплат за аренду церковных земель и помещений, из пожертвований прихожан. Лишь в конце Х в. специальным императорским указом был установлен особый налог с подданных в пользу церкви - каноникон, уплачивавшийся деньгами, зерном, мукой, скотом, вином и птицей подворно, каждой деревней." (Г. Г. Литаврин)

11) "Благосостояние служителей культа в империи в гораздо большей степени, чем на Западе, зависело от государственной власти, от даров и милостей императора. Поэтому церковь была здесь обычно послушным орудием политики василевсов." (Г. Г. Литаврин)

12) "Различие в положении западных и византийских епископов поразило посла Оттона I Лиутпранда. На пути от Константинополя до Адриатики, останавливаясь на ночлег и отдых у епископов, он не встретил ни одного, живущего в привычной для Лиутпранда роскоши. Едят епископы, пишет он, за непокрытым столом, садятся за него в одиночестве, питаются грубой пищей, вино пьют мутное, из маленьких стаканов, сами продают и покупают, ухаживают за скотиной и обслуживают себя. Лишь некоторые из них богаты, если судить по золоту в их шкатулках. Но добрую долю и этого богатства они отдают государству, так как платят высокие налоги: епископ Кефалонии, например, вносил в казну до 100 золотых ежегодно. А что касается священников и епископов небольших городов, то первых по достатку трудно бывало порою отличить от соседей-крестьян, а вторых - от средних горожан." (Г. Г. Литаврин)

13) "Согласно некоторым данным, в Константинополе имелось более 250 церквей и более 120 монастырей (в каждом из них также была своя церковь). Только некоторые храмы располагали крупным штатом клириков, большинство обходилось всего одним-тремя служителями. По свидетельству русского путешественника (ок. 1200 г.), св. София имела до 3000 священнослужителей, из которых 500 получали ругу, т. е. регулярную плату. Богатыми были также дворцовые храмы, претендовавшие, как и св. София, на особые милости государя. Василевсы строили новые церкви, украшали и одаривали старые. Иногда дар в пользу церкви был откровенным подкупом. Зоя, вдова Романа III, купила, например, согласие Алексея Студита на воцарение Михаила IV с помощью 50 литр, врученных патриарху, и 50 литр - клиру св. Софии. Обобравший гробницу Зои Алексей I Комнин приказал вскоре выплачивать в пользу храма, где находилась гробница, значительную сумму из налоговых поступлений, и эта выплата продолжалась в течение нескольких десятилетий. Мануил I даровал всем священникам империи освобождение от одной обременительной подати. В XI-XII вв. церковные владения сплошь и рядом были избавлены от части или от всех налогов в силу льготы (экскуссии), дарованной императором". (Г. Г. Литаврин)

14) "Согласно каноническому праву, следовало систематически собирать церковные соборы (синоды) митрополитов и епископов империи, однако вселенские соборы перестали созываться с конца VIII в., а поместные и патриаршие созывались от случая к случаю. Тем не менее и после VIII столетия приезд в столицу (по повелению патриарха или василевса) митрополитов и епископов был обычным явлением; собрания у патриарха живущих в столице митрополитов играли роль постоянно действующего синода - эндемусы." (Г. Г. Литаврин)

15) "Например, узурпатор Никифор II Фока занял престол, когда патриархом был Полиевкт, сменивший упомянутого выше Феофилакта (оскопленный в детстве родителями, он долго был монахом, прежде чем по воле Константина VII стал патриархом). Полиевкт принудил Фоку, женившегося на вдове Романа II, снести церковное наказание (эпитимью) как второбрачника, угрожая в случае отказа отлучением от церкви. Умело использовал Полиевкт для усиления патриаршей власти слабость положения на троне и другого узурпатора - Иоанна I Цимисхия: переступивший через труп Фоки Иоанн должен был понести еще более тяжкую эпитимью, а кроме того, наказать своих друзей за убийство (в котором, впрочем, сам был повинен больше всех), и раздать свое личное имущество бедным.Особенно сильное упорство в борьбе с императором, проводившим невыгодную церкви политику, проявил патриарх Михаил Кируллярий, сам помогавший воцариться узурпатору Исааку I Комнину. В данном случае ошибся в выборе патриарх: он организовал в столице оппозиционные Михаилу VI силы, он лично убедил василевса отречься от престола в пользу Исаака. "Что дашь ты мне взамен этого?" спросил старец-император, сбрасывая порфирные сапоги (знак царского достоинства). - "Царство небесное", - ответил Кируллярий. Когда, же Исаак I решительно разошелся с патриархом в направлении политики двора, Кируллярий открыто грозил василевсу: "Я тебя создал, печка, - я тебя и разрушу!" Патриарх умер, не доведя борьбы до конца, но его нападки на Исаака сыграли роль в последовавшем через год отречении василевса от престола." (Г. Г. Литаврин)

16) "Нарушалось каноническое право самими епископами постоянно. Некоторые из них передавали свои посты сыновьям (рожденным до посвящения в епископский сан) или другим родственникам. Клирики частенько перебегали из одной эпархии в другую, на более выгодное место. Епископы сманивали их друг у друга (хотя каноны приравнивали этот грех к прелюбодеянию) и превращали некоторых из них в своих париков и личных слуг." (Г. Г. Литаврин)

17) "Мы уже говорили, что светская власть обязывала служителей церкви следить за благонадежностью своих прихожан. Еретиков церковь преследовала неотступно. Суровые гонения она устраивала порой и на приверженцев языческих обрядов, которые вплоть до XIII в. еще встречались во многих районах страны. Непременным средством борьбы с ересью было привлечение к участию в преследовании возможно большего числа людей, широкая гласность, пропаганда, сознательное разжигание религиозных страстей. При осуждении богомила Василия и его учеников патриарх и василевс так распалили страсти, что озверевшая толпа требовала массового сожжения еретиков. Еще раньше они добились того же во время предания анафеме учения философа Иоанна Итала: проклятие совершалось при огромном стечении народа, хором подхватывавшего анафему при каждом пункте. Возбужденные люди метались по св. Софии в поисках самого Итала, чтобы расправиться с ним. Философ спасся, спрятавшись на крыше." (Г. Г. Литаврин)

18) "Церковное осуждение, эпитимья, отлучение были могучим средством унижения человека и организации травли со стороны общества. В подобных случаях церковь выступала как сплоченная корпорация. Дисциплина в среде церковнослужителей бывала при этом гораздо более высокой, чем в среде светского чиновничества. Согласно канонам ни клирик без позволения епископа, ни епископ без позволения митрополита не имели права искать защиты у светских властей под страхом лишения священства." (Г. Г. Литаврин)

19) "Авторитету церкви содействовала широко распространенная в Византии и насаждаемая церковью вера, так сказать, в "подлинные", канонические чудеса, реликвии, образы и знамения. Не только невежественные простолюдины, но и образованные люди, крупные деятели и сами василевсы нередко поступали в соответствии с какими-либо предсказаниями и знамениями. Трезвый политик Алексей I при неблагоприятном знамении мог, располагая превосходящими силами, начать отступление." (Г. Г. Литаврин)

20) "В позиции византийской церкви и императорской власти по отношению к другим государствам и народам имелось серьезное отличие. С одной стороны, и церковь и светская власть утверждали принцип превосходства империи над всеми прочими державами мира - именно деятели византийского духовенства усиленно аргументировали эту доктрину. С другой стороны, василевсы в отдельные периоды пытались толковать этот принцип лишь применительно к своей, светской власти, признавая приоритет папы, "наместника апостола Петра" (особенно во время конфликтов с главой своей церкви)." (Г. Г. Литаврин)

21) "Ортодоксия в Византии, как говорилось, отнюдь не была снисходительна, особенно в осуществлении своей официальной политики. Любопытен следующий эпизод. Священник Фемел из деревеньки в Малой Азии совершал богослужение, когда на селение и самую церковь с прихожанами напал арабский отряд. Не имея времени снять священническое облачение, Фемел отбивался от врагов тяжелым паникадилом. Нескольких арабов он убил, других обратил в бегство. Епископ отстранил Фемела от священнодействия как совершившего тяжкий грех убийства и запятнавшего кровью святые одежды. Обидевшись на такую "несправедливость", Фемел бежал к арабам, отрекся от веры и разорял с ними Каппадокию и соседние фемы.Такая суровость в соблюдении буквы канонов как будто бы противоречила известной мягкости по отношению к иноверцам и язычникам. Но противоречия здесь нет: гибкость и веротерпимость церкви империи была либо вынужденной тактикой при недостатке сил, либо ловким политическим маневром." (Г. Г. Литаврин)

22) "В гораздо большем отдалении от светских властей и общественной жизни находилась вторая обширная группа византийского духовенства, "второй чин" монашество. Согласно свидетельству русского странника, к началу XIII в. на одном Босфоре насчитывалось до 40 тыс. монахов и 14 тыс. монастырей. Эти цифры не столь уж фантастичны, если учесть, что в Византии было множество мелких монастырьков, имевших от трех до десяти монахов. Помимо монахов, обитавших в келейных или общежительных монастырях, имелось немало монашествующих в быту, пилигримов и странников, одиноких аскетов и пустынников. Обычно монахи пользовались уважением как "божьи люди", отвергшие мирские радости и посвятившие себя служению богу. Однако Михаил Пселл, сам монах (хотя и сбежавший от монастырской скуки), писал, что чем больше в империи становилось монахов, тем быстрее росли подати . Не было также секретом, что основным мотивом пострига являлись часто не помыслы о духовном спасении, а поиски убежища от грозящей кары властей или от беспросветной нужды". (Г. Г. Литаврин со ссылкой на Psellos, I, р. 43.)

23 ) "Корыстолюбие монашества порицается в самых разных документах, от демократических (эпических) сочинений до официальных актов и императорских указов. Евстафий Фессалоникийский в трактате "Об исправлении монашеской жизни" (XII в.) говорил, что все помыслы игумена и братии сосредоточены не на служении добродетели, а на приобретении новых богатств, чаще - с помощью хитрости, обмана, подлога, насилия.Особенно острому осуждению подвергалась в XI- XII вв. распущенность нравов среди монашества. В начале XII столетия в одном из крупнейших монашеских центров империи, на Афонской горе, разразился скандал. Дело разбирали василевс и патриарх. Оказалось, что монахи Святой горы вступали в связи с влашскими женщинам.Особым указом влахи с их отарами были выселены с Афонского полуострова - и немало монахов ушло вместе с ними. В анонимном сочинении говорится о монахе, который на рынке прокладывает путь в толпе своей возлюбленной, и о монахине, у которой чиновник задержался столь долго, что его по приказу василевса разыскивали по всему городу. Недаром уставы монастырей того времени содержат категорические запреты женщинам, даже сестрам и матерям монахов, приближаться к монастырской ограде.Ранее уже упоминалось, что внутри самих монастырей сохранялось социальное неравенство. Бывший богач, сделавший крупный вклад в обитель, находился на особом положении, даже став монахом: он имел отдельную келью в киновийном (общежительном) монастыре, слугу - в качестве исключения, он лучше питался, был избавлен от труда и утомительных служб. Поэт Феодор Продром приводит наставительную речь игумена - отповедь монаху, недовольному тем, что одни пользуются привилегиями, а другие нет: тот протопоп, а ты пономаренок, он хорошо поет, а ты - безгласен, он умеет считать деньги, а ты - водонос, он бегло читает писание, а ты еле знаешь азбуку, он 15 лет в монастыре, а ты полгода, он добыл добро для братии, а ты в это время пас овец, он вхож во дворец, а ты глазеешь на богатые коляски, он - в плаще, а ты - в рогоже, у него на постели четыре покрывала, а у тебя - солома, у него 10 литр взноса в казну обители, а ты не истратил при постриге ни гроша хотя бы на свечку и т. п. Посему, заключает игумен, не завидуй и оставайся служкой.Да и руга - содержание для монахов - определялась в соответствии с их разрядом и положением в монастыре. Старец-игумен мог получать в год 36 номисм, экономы и ключники могли получать по 20 номисм, монахи высшего класса - по 15, а прочие - всего по 10. Варьировало также и натуральное довольствие: занятым управлением старцам доставалось втрое больше, чем молодым монахам, весь день занятым тяжелым физическим трудом. Феодор Продром уподоблял мышь игуменье, которая весьма далека от богословия и благочестия, но так и сыплет цитатами, хотя на уме у нее лишь коровье масло, ягнячье мясо, овечье молоко да мед.Никифор II Фока, запрещая строить новые монастыри и расширять владения старых, прямо указывал на вопиющее несоответствие задач монашеского подвига, связанного с умерщвлением плоти,- с богатствами и жадностью монахов ( C. Zachariae a Lingenthal. Jus graeco-romanum, III. Lipsiae, 1857, p. 290, 1857, p. 290 sq.). Попытки секуляризации монастырских владений предпринимались в Византии неоднократно. Однако все они носили крайне ограниченный и непоследовательный характер. На радикальные меры не мог решиться ни один василевс со времени иконоборчества (VII-первая половина IX в.). Гораздо более последовательны были императоры в умножении монастырских имений и в раздаче привилегий монастырям. К концу XII в. монастырские хозяйства находились в значительно лучшем состоянии, чем владения представителей белого духовенства." (Г. Г. Литаврин)

24) ""Божий страх", постоянно внушаемый церковью глубоко религиозному средневековому человеку, предполагал безусловное смирение перед властью, ибо "нет власти - аще не от бога". Ропот, протест, сопротивление трактовались всегда как тяжкий грех. Возникала безвыходная ситуация: тяготы и гнет невыносимы, но бороться против них - значит впасть во грех. Для богатых и сильных такой дилеммы не существовало: они законно используют труд неимущих и богатеют, не совершая греха, если не крадут, не лихоимствуют, не занимаются разбоем. Если все-таки порой не обходится и без этого, то можно добиться прощения у бога, подав нищим, уделив толику бедным, одарив монастырь либо основав новый."(Г. Г. Литаврин)

25) "Серьезное значение для исхода мятежа имела позиция церкви: и митрополитов в провинциях, и иерархов в столице. Сами патриархи иногда были не только участниками, но и инициаторами заговоров. Лев VI принудил патриарха Николая отречься от сана, дав ему понять, что располагает документами об участии владыки в заговоре Андроника Дуки."(Г. Г. Литаврин)

26) "Почти в каждом уставе мужского монастыря содержался строжайший запрет принимать в число братии и допускать в ограду обители мальчиков, юношей и евнухов и даже содержать на монастырском дворе самок животных. Однако аномалии такого рода отнюдь не были специфически монашескими. Мальчиков-евнухов, учитывая их внешность, как уже упоминалось, охотно покупали или брали на службу самые богатые господа"(Г. Г. Литаврин)

[Отдельно хочется высказать и об отношении к церкви и ее культуре у самих простолюдинов. О различного толка выходках "юродивых" уже говорилось в пунке 7) данного раздела. Теперь же я предлагаю взглянуть, насколько предпочтительными были для граждан Византии рудименты культурного наследия языческих времен, нежели церковные мероприятия - прим. Скрытимира].

27) "Один из наиболее стойких феноменов народной культуры, праздник воспринимался каждым новым поколением как неотъемлемый элемент устоявшегося жизненного распорядка, унаследованного от предков. Наиболее древними, восходящими к античной и эллинистической эпохам, являлись языческие празднества, которые продолжали бытовать в христианском византийском обществе, медленно и трудно сходили со сцены, исчезали и возрождались, маскировались под христианские праздники или под местные обычаи, справлялись тем смелее, чем дальше от крупных центров, высших церковных и светских властей находилась та или иная местность. Эти враждебные православию рудименты язычества в среде иноплеменного населения империи имели и древнеэллинское и свое, так сказать, отечественное происхождение. Они явственнее ощущались в тех провинциях, которые позже вошли в состав империи (например, некоторые армянские и грузинские земли, северо-западные районы Балкан) и где более замкнутый образ жизни вело население (например, влахи, албанцы). В основном, однако, в IX-XII вв. оригинальные языческие обычаи и обряды иноплеменных ромеев успели тесно переплестись и слиться с чисто эллинскими, подверглись переосмыслению и даже некой ритуальной "христианизации". Знаменательно, что число языческих торжеств и веселий даже увеличивалось с распространением христианства: языческие праздники приютились самозванцами в лоне самой ортодоксальной веры и вместе с нею наследовались неофитами. Поэтому церковь вынуждена была идти не по пути полного искоренения языческих, обычаев, а по пути их адаптации, "обезвреживания" несовместимых с христианством идейных норм и истолкования древних игрищ в качестве обрядов, связанных, например, с циклами крестьянской трудовой деятельности." (Г. Г. Литаврин)

28) "В X столетии в Спарте по субботам в центре города устраивались спортивные игры - может быть, как отголосок местной древней традиции. На соревнования собиралось множество народа. Являлся сам стратиг города, забывавший о своих служебных обязанностях: в частности, он пренебрегал жалобами клириков ближайшего к месту состязаний храма, которые говорили, что гром аплодисментов зрителей заглушает голос священника, совершающего службу перед немногочисленными прихожанами (большинство предпочитало уйти на игры)." (Г. Г. Литаврин).

(С) Скрытимир

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Волчье_Порубежье

Византия. Истинное лицо "благодетеля". Часть 1.

Пятница, 25 Марта 2016 г. 11:15 (ссылка)

В свете нынешней клерикальной вакханалии, все чаще приходится слышать нелепости о "просвещении русских языческих варваров" Византией, которая выставляется образцом культуры, государственного строя и гуманистической программы.

"Византия дала русским православную веру.Именно греческие священники на первых порах составили основу церковного клира, деятельность которого заложила фундамент русской православной духовной культуры, искусства, архитектуры, книжности. Византия дала уроки первых международных договоров, законодательства, идеологического учения о верховной власти" - пиарят чьи-то слова безымянные блогеры интернета.

"Византия была не только наследницей античной культуры и римской государственности. Сама обогатившись православной верой, Византия обогатила мир православной культурой. Благодаря Византии православная культура стала достоянием не только Древней Руси, но также Болгарии, Сербии, Албании и многих других стран. С начала второго тысячелетия христианской эры православная культура приобретает уже вселенское значение" - неубедительно восторгается протоиерей Б. Пивоваров.

«Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а была она мудрейшей из всех людей» - вкладывает эти слова у уста своих героев автор ПВЛ.

Сейчас Византии не существует уже половину тысячелетия, и некому подтвердить или опровергнуть эти дифирамбы. Оболваненный же народ готов поверить в сусальные сказки о неком идеальном государстве, которое каши манной не доедало в неусыпных заботах о "языческих варварах". Но что если все-таки копнуть не славословия, направленные на пополнение церковной казны, а данные современных ученых и древних хронистов-византийцев? Насколько красивая сказка соответствует реальности?

(Ниже представлены материалы, подготовленые на основе трудов Г.Г. Литаврина - российского историка, специалиста по средневековой истории южных славян,Византии и русско-византийских связей, академика РАН):

I. Социальный строй.

Восхваляемая современными клерикалами система византийского общества, на самом деле представляла собой зрелище жалкое и отвратительное. Всюду царило злоупотребление служителей закона, грабеж властьимущими и чиновниками простолюдинов сам приобретал форму закона, карьера и благосостояние многих низших чинов напрямую зависили от благоволения покровителя, а не личных заслуг, мздоимство достигало чудовищных размеров, "духовные отцы" стремились не отставать от властей в деле ограбления народа, и все это считалось еще неплохой стороной жизни, если вспомнить о рабстве... Впрочем, давайте подробнее.

1) "Положение париков [зависимых крестьян - прим. Скрытимира] в поместьях феодалов было нелегким, однако не всегда просто определить, сколь лучше жилось свободным налогоплательщикам: налоги были ниже частных рент, но сборщики сплошь и рядом, как мы увидим, не соблюдали законов. И все-таки в конце XI - в XII в. крестьяне страшились паричского состояния: человек жил надеждой достичь успеха в жизни, а зависимость от частного лица не давала таких перспектив. Согласно типовым задачам византийского учебника, доля господина достигала и трети и половины крестьянского урожая. Один из типиков (монастырских уставов) XI в. предписывал: если парик стал жить лучше ввиду доброго урожая, надо потребовать с него больше взносов в житницу и казну обители " (Г. Г. Литаврин, со ссылкой на "F. Miklosich, J. Muller. Acta et diplomata graeca medii aevi, v. VI. Vindobonae, 1890, p. 318.")

2) " "Молодой человек, выучившийся на грамматика или нотария, т. е. на писца правительственной канцелярии, если он не имел сильного покровителя, начинал карьеру с низших ступеней (для высших чинов зачастую оказывалась необязательной и элементарная грамотность), медленно поднимаясь вверх в соответствии с табелью о рангах. Можно было до старости прослужить на низших постах, в вечном страхе за место, унижаясь перед невежественным начальником. Кекавмен советовал: когда начальник, бездарь и невежда, допускает ошибки, то первейший долг подчиненного - держать язык за зубами, иначе несдобровать . Если чиновнику покровительствовали крупные сановные лица или сам василевс, то тот быстро шел в гору, безнаказанно манкировал своими обязанностями, отлучался из канцелярии куда хотел и когда хотел, так как, получив чины и титулы, он приобщался к кругу сановной знати, главной обязанностью которой в столице было лишь парадное представительство да участие в торжественных церемониях. Для достижения карьеры требовались не столько деловые качества, сколько ловкость и догадливая верность начальству как в законном, так и незаконном деле. Сознание безнаказанности росло пропорционально успехам по службе. Беззакония и произвол сановника могли возмущать весь город. Но никто не решался намекнуть на это василевсу; подобострастные улыбки недавних хулителей неизменно встречали сановника на приемах.Начальник столичной тюрьмы при Алексее III Ангеле Лагос, договорившись с ворами, выпускал их ночами на разбой и получал определенную долю добычи. Когда Лагос незаконно арестовал одного состоятельного ремесленника, сотоварищи арестованного по ремеслу подняли бунт, поддержанный беднотой столицы. Высшего чиновника столицы - эпарха - с его отрядом забросали камнями, тюрьмы были разгромлены, заключенные выпущены, храмы разграблены. Был брошен клич о свержении василевса. Но к вечеру вызванные войска подавили мятеж. А виновник беспорядков Лагос? Он приступил к размещению по камерам новых заключенных бунтовщиков.Среднее и высшее чиновничество жило не столько на жалованье, сколько на взятки и хищения. Неистребимый порок бюрократической машины империи взяточничество - был почти легализован. Кроме того, именно высшие и средние чиновники получали от василевсов дары, привилегии, откупа и т. п." (Г.Г. Литаврин)

3) "Многое изменилось с тех пор в жизни коллегий-корпораций, но они по-прежнему не являлись добровольными объединениями ремесленников или купеческими гильдиями, стоявшими на страже интересов своих членов. Это были созданные по воле властей сообщества, находившиеся под строгим надзором государства, которое ни в коей мере не заботилось об обеспечении максимально выгодных условий для деятельности членов корпораций. Не случайно поэтому основное внимание в "Книге эпарха" уделено общественным обязанностям руководителей и членов корпораций и их парадно-представительным функциям, не имевшим никакого отношения к производству и торговле. Члены корпораций серикариев и вестиопратов (торговцев дорогими одеждами) украшали улицы во время празднеств и торжеств (не явившиеся в праздник к точно указанному месту платили штраф, но могли подвергнуться и более суровому наказанию). Главы корпораций участвовали в церковных и правительственных церемониях. Именно они и составляли основной штат эпарха." (Г. Г. Литаврин)

4) "До Х в. деятельность ростовщиков неоднократно возбранялась, но при Льве VI она была легализована окончательно. Ссудный процент, в зависимости от условий договора, устанавливался в пределах 8,33-16,67% от занятой суммы. Однако закон обходили: ссудный процент порой достигал трети займа." (Г. Г. Литаврин)

II. Византийское государство так же не было идеалом, несмотря на пропахшую нафталином пропаганду, которой щеголяют современные клерикалы. Скорее оно напоминало дешевый театр или цирк с клоунской труппой и самовлюбленным грозным директором во главе. Закон бумажный противоречил практике его исполнения, аристократия интриговала за место у престола или прямо воевала за право его занять, а императоры были больтше озабочены заботами о собственном восхвалении, нежели действительно государственными делами. И снова рассмотрим подробнее:

1) "Василевс - помазанник божий - обладал безграничной властью. Однако удержаться на престоле в Византии было нелегко. Самая неограниченная монархия европейского средневековья, императорская власть в Византии, оказывалась самой непрочной. Император помыкал синклитом, самовластно распоряжался войском, покупал щедротами духовенство, пренебрегал народом. Но если при коронации ставшая традицией теория "божьего выбора" не находила воплощения в формальной церемонии согласия на царство со стороны синклита, войска, церкви и народа, оппозиция могла сделать это "упущение" знаменем борьбы против "незаконного" василевса. Императора обожествляли как божьего избранника, не было страшнее преступления, чем "оскорбление величества". Но мятеж против него как личности, недостойной трона, не осуждался, если мятежники выходили победителями." (Г. Г. Литаврин)

2) "За 1122 года существования империи в ней сменилось до 90 василевсов. Каждый правил в среднем не более 13 лет. Почти половина императоров была свергнута и уничтожена физически. Сами византийцы задумывались над этим и не находили ответа. Никита Хониат с грустью замечал, что Ромейская держава подобна блуднице: "Кому не отдавалась!" Захвативший без труда власть, продолжал он, побуждает и других к тому же своим примером, особенно тех, которые "с перекрестков" вознеслись в сановники. Мечтали о троне многие, разглагольствуя при этом о незыблемости прав своего государя, если он был порфирородным (или багрянородным), и, напротив, о справедливости "перста божия", если узурпатор свергал порфирородного (ибо тот помыкал ромеями, "как неким отцовским наследием" (Г. Г. Литаврин со ссылкой на "Nicetae Choniatae historia". Bonnae, 1835, p. 274.)

3) "В Византийской империи организация власти, хозяйства и быта была основана на писаном законе. Справедливо, однако, замечание П. Безобразова, что в истории Византии не понять ничего, если не различать теорию и практику провозглашаемые законом нормы и их соблюдение 11. Так, закон признавал всех граждан империи (кроме рабов) свободными - а личная зависимость париков была распространенным явлением уже в конце XI в.; закон объявлял церковное имущество неприкосновенным - а оно изымалось неоднократно; закон утверждал всеобщее равенство в суде - а бедняк нигде не мог найти защиты; закон грозил лихоимцам, налоговым сборщикам, тяжкой карой, - а они процветали." (Г. Г Литаврин)

4) "При острой нехватке денег в переплавку отправлялась дорогая дворцовая утварь, а также ценности, принадлежавшие лично василевсу и его родственникам, порой - и церковные вещи, что всегда вызывало конфликты с духовенством и осложняло внутреннюю обстановку."(Г. Г. Литаврин)

5) "Режим византийской деспотии поддерживался и с помощью постоянной идейной обработки ромейских подданных, которой ежедневно занималась не только церковь, но и вся официальная правительственная пропаганда. Императора славили всюду. Принимаемые в торгово-ремесленные корпорации должны были клясться богом и здоровьем василевса. В праздники специальные гимны в его честь распевали перед народом цирковые партии. Толпе на улицах и площадях следовало выкрикивать хором "здравицу" и "славу" василевсу. Этой церемонии придавалась даже некая "конституционная" функция: василевс в нужном случае мог сослаться на то, что он избран также народом и ему угоден.Формулы приветствий отрабатывались во дворце и были порой исполнены тайного смысла: например, упоминание о Константине (сыне Михаила VII) и Анне Комнин сразу после имени Алексея I означало, что юные обрученные прочатся в наследники престола, а умолчание о них после рождения у василевса сына Иоанна показывало, что Константин и Анна уже не наследники. Возглашение и славословие являлись актом и признания и клятвы на верность одновременно". (Г. Г. Литаврин)

6) "Как говорится в "Эклоге", законодательном кодексе VIII в., в империи столь много законов, что даже в столице мало судей, которые их хорошо знают." (Г. Г. Литаврин).

7) "Донос и клевета в таких условиях частенько торжествовали победу. Завистливый сановник сочинял от имени своего соперника письмо к врагу василевса (мятежнику, иноземному правителю) и подбрасывал в вещи хозяина. Следовали донос, обыск и обнаружение "неопровержимой" страшной улики. Либо "друга" любезно приглашали для доверительной беседы в помещение, где за ширмой сидел царский скорописец (а иногда и сам василевс), а разговор такой "приятель" умело направлял в нужное русло. Анна Комнин с восторгом рассказывает о "мудрости" отца, который сам поймал с поличным ересиарха Василия: притворясь приверженцем учения вождя богомилов и позволив старцу высказаться, василевс встал и отдернул занавес, за которым сидели его грамматики." (Г. Г. Литаврин)

8) "Ограбления и убийства в столице были обычным явлением. Ходить ночью по тесным переулкам, где даже днем горели светильники, считалось небезопасным. Полицейская стража обходила улицы, хватала подозрительных и тут же чинила расправу. Ворота города запирали на ночь. Специальная служба несла пожарный дозор. Трактиры с восьми часов вечера до восьми утра открывать запрещалось под страхом изгнания из корпорации."(Г. Г. Литаврин)

9) "Рынки были очагами, где вспыхивали бунты, перераставшие в городские восстания. Здесь орудовали воры, здесь собственность под цепким и жадным взором ее обладателей переходила из рук в руки, здесь ссора из-за обмана, обмера, обвеса, оскорбления тотчас выливалась в драку и поножовщину. Столичный плебс был чужд по своим интересам трудовому населению города. Отнюдь не каждый погром домов знати являлся результатом классовой борьбы угнетенных, далеко не каждое ограбление чиновника на дороге - местью народных мстителей. Ни деклассированная чернь в городах, ни большинство разбойников и пиратов не пользовались симпатией трудовых масс - от их жестокости и зверств простое население плакало порой кровавыми слезами. Столичный плебс обращался к грабежу, используя каждую возможность (смена властей, пожар, драки у водопроводов в засуху, публичные казни и даже всенародные празднества) и не останавливаясь ни перед чем: ни перед поджогами, ни перед убийствами, ни перед разрушением зданий. Он примыкал к любому подлинно народному движению и причинял ему вред своим слепым хищничеством и бесчинствами. (Г. Г. Литаврин)

III. Семья, брак, мораль.

Современные мракобесы норовят противопоставить "духовность" и "мораль" Византии "бездушию" и "аморальности" язычников-славян. Наиболее частым примером является ромейский институт брака, противопоставляемый многоженству русских князей. Но если отойти от пропаганды и взглянуть на реальность, дело будет обстоять с точностью до "наоборот": промискуитет, педофилия, близкородственные браки были столь частым явлением в Византии, что почти уже считались нормой; оскопление собственных детей в ожидании от них карьеры или духовного подвига, детский труд наравне с рабским, массовая гибель сирот уже считались обыденностью, а в аристократических семьях родственников разменивали на интересы власти и положения (когда - браком, а когда - смертью или увечьем).

1) "Источники пестрят сообщениями о женитьбе зрелых мужей и даже старцев на юных девушках, почти девочках. Случаи нарушения возрастных ограничений были более характерны для состоятельных кругов, чем для простонародья. Митрополит Апокавк расторг брак между 30-летним мужчиной и 6-летней девочкой, наказал эпитимьей ее родителей и растлителя, а священника, освятившего этот акт насилия, отстранил от службы" (Г. Г. Литаврин)

2) "Вступив в брак, супруги с нетерпением ожидали появления детей - их отсутствие воспринималось как божья кара. В житиях нередко рассказывается о бесплодии женщины, о растущей неприязни мужа и, наконец, о чудесном "вмешательстве" свыше. Особую радость вызывало рождение мальчика - кормильца под старость. Когда в семье с небольшим достатком рождалось несколько сыновей, то родители в VIII-XI вв. нередко оскопляли одного из них. Как правило, сын-евнух отправлялся в город, чаще всего в столицу, мечтая сделать там духовную карьеру (много евнухов было среди епископов, митрополитов, диаконов крупных церквей и даже патриархов) либо устроиться в гинекее или мужских покоях вельможи, а возможно, и самого василевса. Немало евнухов занимало важнейшие дворцовые должности, а порой, и не занимая их, в качестве спальничих - доверенных лиц императора - играло значительную роль в политической жизни государства. Иногда сына оскопляли и в ожидании от него духовного подвига. По словам хрониста Х столетия, евнухов в императорском дворце было больше, чем мух в загоне для скотины". (Г. Г. Литаврин)

3) "Большинство сирот не попадало, разумеется, ни под опеку, ни в приюты. В житиях частенько мелькает фигурка деревенского сироты-пастушка, который пасет коз или свиней за черствый кусок в зной и в холод, ночует в поле и едва не умирает от голода. Именно на детях в первую очередь в ту суровую пору отражались стихийные и общественные бедствия. Дети-рабы и дети-евнухи наполняли дома вельмож. Но таким сиротам, можно считать, повезло. Другие просили милостыню на папертях, принуждались к непосильному труду в эргастириях мастеров и торговцев, шныряли по рынкам под надзором взрослых воришек, а девочки-сироты стояли "на своих местах" в зловонных переулках и на площадях."(Г. Г. Литаврин)

4) "В семье василевса родственные чувства нередко приобретали уродливый облик. Ирина в борьбе за престол в 797 г. ослепила родного сына. Евдокия, вдова Константина X, втайне от своих сыновей обвенчалась с Романом Диогеном, и сыновья через четыре года свергли и ослепили отчима, а мать постригли в монахини. Сестра Мануила I предала мужа, донеся на него брату, а жена Константина VII, напротив, помогла мужу расправиться со своими родными братьями. Константин VII заточил в монастырь сестер и свел в могилу мать. Суровый холостяк Василий II, невзирая на мольбы и слезы единственной сестры Анны, силой отправил ее в жены далекому повелителю русских в 989 г. Но он же страстно любил племянницу Зою, дочь его брата Константина, которого мало жаловал."(Г. Г. Литаврин)

5) "И Мануил I Комнин, и Андроник I Комнин имели детей от родных племянниц."(Г. Г. Литаврин)

IV. Воспитание и образование.

Согласен, образование в Византии держало достаточно высокую планку. Но уже века с 8-го оно изрядно разбавлялось суевериями, нередко проскальзывали утверждения, что не всем сословиям оно нужно. Что же касается различных мероприятий, проводимых в древней Элладе людьми умственного труда, то в Византии оные исчезли к 9 веку.

1) "<...>даже философ конца XIII - начала XIV в. Иосиф Ракендит, сам вышедший из бедной семьи, полагал, что простым людям, занятым физическим трудом, изучать науки не только не надо, но и вредно: так вреден сильный огонь для стоящего к нему слишком близко" (Г. Г. Литаврин)

2) "Мало причастный к наукам Кекавмен высмеивал веру в вещие сны, а эрудированный Скилица слепо доверял им. Патриарх Никифор в IX в. даже составил сонник, в котором дал толкование, так сказать, "типичных" сновидений." (Г. Г. Литаврин)

3) "У Царского портика в центре города находились книжные лавки, где по вечерам по старой традиций нередко встречались библиофилы и философы. Здесь они порой вели публичные диспуты, а безработные адвокаты в присутствии подвернувшегося клиента репетировали свои речи. Некогда сюда устремлялись и риторы, преподаватели, учащаяся в столице молодежь, а также всякого рода шарлатаны от науки, знахари и астрологи. Однако такие "ученые" собрания устраивались все реже, и мы не имеем о них достоверных сведений с IX столетия." (Г. Г. Литаврин)

V. Культура.

Здесь я так же могу подтвердить: уровень Византии был еще достаточно высок. И все же он значительно уступал уровню ее языческих предшественников - Греции и Рима. Хотя бы на примере того, что знаменитый греческий театр, считавшийся гордостью каждого эллинского полиса, в Византии просто отсутствовал.

"Византия не знала собственно театра - такого, каким он сложился в период античности. Но своеобразный театр все-таки существовал: те же бродячие актеры, фигляры и мимы, совмещавшие нередко по нескольку "артистических" специальностей, разыгрывала остро комические сценки и фарсы собственного сочинения, в которых гротеску, сатире и клоунаде отводилась главная роль. " (Г. Г . Литаврин).


(С) Скрытимир

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
русалла

Русь крестили в 17 веке

Воскресенье, 21 Февраля 2016 г. 12:15 (ссылка)
забытаяреальность.рф/rus-kr...v-17-veke/

Автор рассматривает крещение Руси как событие, происходившее в 17 веке, а не тысячу лет назад, как это утверждают официальные историки. Почему на дониконовских надгробиях изображено солнце? И почему их клали в фундамент вновь строящихся храмов?

Говорят, когда Архимед осознал значение своего открытия, он закричал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю!». Похоже, что я сам без посторонней помощи, не крича никому слово «дай!», нашёл в истории народов мира именно такую точку опоры, опираясь на которую, каждый может увидеть теперь всю ложь Католицизма, Иудаизма и современного «Православия».

Чтобы объяснить, сколь важную точку опоры мне удалось разыскать в истории, я вынужден начать свой рассказ издалека.


1.
25d4277ef6 (600x396, 254Kb)

2.
1553107_original (567x419, 235Kb)

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Rina-Rita

Лекция 19. Обращение к христианству великого князя Владимира

Среда, 03 Февраля 2016 г. 12:55 (ссылка)


http://www.pravoslavie.ru/90271.html



Лекция 19. Обращение к христианству великого князя Владимира



Православные просветительские курсы



Павел Кузенков



2-й год обучения. Курс «История Церкви: Между Небом и землей». 2-е полугодие. История Русской Церкви.



Крещение Святого Владимира. Роспись Владимирского собора в Киеве. Художник: В.М. Васнецов


Крещение Святого Владимира. Роспись Владимирского собора в Киеве. Художник: В.М. Васнецов


19-я лекция «Обращение к христианству великого князя Владимира» в рамках Православных просветительских курсов «ПРАВОСЛАВИЕ», проводимых Сретенским монастырем и Сретенской духовной семинарией, была прочитана Павлом Кузенковым, кандидатом исторических наук, лауреатом Макариевской премии, преподавателем Сретенской духовной семинарии. После лекции П.В. Кузенков ответил на вопросы собравшихся.



В лекции рассмотрены следующие вопросы:




Лекция Павла Кузенкова

(продолжительность: 1:35:44)



Ответы на вопросы слушателей

(продолжительность: 54:05)



http://www.pravoslavie.ru/90271.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
moskit_off

Крещение (иудеизация) Руси. Как это было

Понедельник, 11 Января 2016 г. 17:06 (ссылка)


Крещение (иудеизация) Руси. Как это было



Христианизация – это была первая инфо война, выигранная паразитами на Руси



Крещение проводилось в Московской Руси очень жестоко, в несколько этапов и явилось причиной гибели нескольких миллионов русских людей. Т.е. христианизация забрала жизни большей половины тогдашнего населения Московской Руси...





Крещение Руси (иудеизация). Как это было





«При язычестве – исконной русской ВеРе –Русь процветала и бурно развивалась, и сатанинские оккультисты хотели погрузить Русь в информационное поле своих религий…»





Князь Владимир «Красное солнышко» был не русским, его матерью была еврейка Малка, дочь раввина, тоже носившего имя Малк, из русского города Любич, находившегося в вассальной зависимости от хазарского каганата. Эта еврейка была ключницей княгини Ольги. У неё был сын Владимир. Наследником княжеской власти был Ярополк, сын Святослава и законной жены. Но Владимир убил Ярополка и узурпировал власть на Руси. Так еврей стал царём и крестил Русь в специальную форму экспортного иудейского христианства

Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ангарск

Неистовый креститель Руси. Тайны жизни Владимира Красное солнышко

Понедельник, 28 Декабря 2015 г. 18:58 (ссылка)

Фильм Павла Одинцова «Князь», показанный на канале «Культура», открывает тайны крестителя Руси.



Князь принял новую веру горячо, искренне, со всей страстностью своей незаурядной натуры. Крещение князя Владимира. Фрагмент росписи Владимирского собора. В. М. Васнецов.



Князь принял новую веру горячо, искренне, со всей страстностью своей незаурядной натуры. Крещение князя Владимира. Фрагмент росписи Владимирского собора. В. М. Васнецов. © / репродукция



При рождении он получил имя Владимир, при крещении — Василий, народные предания называют его Красным солнышком. В историю правитель россии вошёл как равноапостольный князь Владимир Святой.



Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Одинокий_Волк-9

Крещение (иудеизация) Руси. Как это было

Пятница, 25 Декабря 2015 г. 12:05 (ссылка)

Это цитата сообщения ru-an-info Оригинальное сообщение

Редакция, 25 декабря 2015



Крещение проводилось в Московской Руси очень жестоко, в несколько этапов и явилось причиной гибели нескольких миллионов русских людей. Т.е. христианизация забрала жизни большей половины тогдашнего населения Московской Руси...

 


Крещение Руси (иудеизация). Как это было


«При язычестве – исконной русской ВеРе – Русь процветала и бурно развивалась, и сатанинские оккультисты хотели погрузить Русь в информационное поле своих религий…»


Князь Владимир «Красное солнышко» был не русским, его матерью была еврейка Малка, дочь раввина, тоже носившего имя Малк, из русского города Любич, находившегося в вассальной зависимости от хазарского каганата. Эта еврейка была ключницей княгини Ольги. У неё был сын Владимир. Наследником княжеской власти был Ярополк, сын Святослава и законной жены. Но Владимир убил Ярополка и узурпировал власть на Руси. Так еврей стал царём и крестил Русь в специальную форму экспортного иудейского христианства.


При насильственном крещении население Руси было уничтожено на одну треть!!! Идея создания монастырей для молодых русичей, чтобы не плодились, тоже придумана им. Где вы видели монастыри у евреев? Они не глупы, как мы. Мы отказались от старой ВеРы, старых национальных богов, приняли чужую веру, проповедующую нищенство и внутреннее рабство, отказались от своего календаря. В общем, началось русское рабство, продолжающееся и по сей день.


Христианизация – это была первая инфо война, выигранная паразитами на Руси


Был еврейский царь на Руси, князь Владимир, заливший страну кровью, уничтоживший многочисленные письменные источники праславянской культуры. Кстати, пьянство на Русь принесли христианские священники, причащавшие вином и боровшиеся всеми силами с пивом и мёдом, которые не влияли на генетику и не прививали пьянства. Как только отказались от пива и мёда, и стали пить греческие вина и самогонку-бродиловку, появились на Руси первые христианские пьяницы.


При язычестве – исконной русской ВеРе – Русь процветала и бурно развивалась, и сатанинские оккультисты хотели погрузить Русь в информационное поле своих религий. Христианство захватило Русь в 988 г. н.э. во времена правления князя Владимира. Как это произошло? Официальную версию можно прочитать из официальной истории России, например из Ишимова «История России», Новосибирск, 1993


Вкратце картина была якобы такая


До князя Владимира царило язычество, и Русь процветала. Соседние народы уговаривали Владимира перейти в их веру, и к нему приходило много послов от камских болгар, от немецких католиков, от евреев и от греков, и каждый расхваливал свою веру. Владимир вначале оценивал эти веры по красоте придуманного.


Посоветовался с боярами. Они ему сказали: «Всякий свою веру хвалит, а лучше послать в разные земли узнать, где вера лучше». Владимир послал десять самых умных бояр к болгарам, немцам и грекам. У болгар они нашли бедные храмы, унылые молитвы, печальные лица; у немцев много обрядов, да без красоты и величия. Наконец они приехали в Царьград. Император узнал об этом и решил показать русским служение патриарха. «С патриархом служило множество духовенства, иконостас сиял в золоте и серебре, фимиам наполнял церковь, пение так и лилось в душу». Внешняя красота и величие, роскошь и богатство поразили и восхитили боярскую комиссию, и когда она вернулась в Киев, то сказала Владимиру: «После сладкого человек не захочет горького, так и мы, увидя греческую веру, не хотим иной». «Ну что ж, быть посему, выбираем христианство», – сказал Владимир.


И далее вместо пропагандисткой кампании и убеждения, Владимир пошёл крушить русскую ВеРу и внедрять христианство силой и кровью.


Вот так преподносится процесс христианизации Руси. Из всей этой официальной истории следует, что сама процедура выбора религии у Владимира и его свиты носила якобы наивный характер. И главную роль в этом выборе сыграла не осмысленность религии (её никто и не разбирал), а внешняя красота ритуалов и стремление бояр к роскоши и богатству. То есть, по официальной версии, внедрение христианства на Русь было результатом глупости Владимира и его окружения.


А как было на самом деле? Вся эта официальная версия, мягко говоря, не очень правдоподобна… Давайте посмотрим, кто же такой этот князь Владимир, откуда он взялся.


Появление евреев в Киевской Руси следует отнести к очень отдалённой эпохе. Евреи, жившие до Владимира, были из Хазарского царства. Что касается хазарских евреев, то о них мы не имеем строго научных данных. Известно лишь то, что целый ряд строгих мер против евреев со стороны Императора Юстиниана и императоров-иконоборцев заставил их бежать через Кавказ на берега Волги, Дона и побережье Чёрного моря. Часть беглецов растворилась в массе горных кавказских племён и, утратив свою национальность, передала этим племенам некоторые физиологические черты еврейского типа. Другие евреи нашли для себя приют среди хазар, караимов и других племён, живших на территории нынешнего юга России…


Христианизация – это была первая инфо война, выигранная паразитами на Руси


Вся эта официальная версия, мягко говоря, не очень правдоподобна. Вспомним, что отец князя Владимира, якобы великий князь Святослав, презирал христианство, прекрасно понимая его сущность. Однозначны его слова: «Вера христианска – уродство есть». Не мог сын Святослава, зная мнение своего отца, вдруг ни с того ни с сего поменять религию всех русских предков. Не бывало такого на Руси никогда. Да и основания для такого серьёзнейшего решения, как смена многотысячелетней религии, не могут быть такими примитивными, как это описано в официальной истории. Да и народ бы не стерпел такого надругательства над тысячелетней ВеРой предков. Повесили бы такого поганого князя, и дружина бы не помогла.


Давайте посмотрим, кто же такой этот князь Владимир, откуда он взялся.


Появление евреев в Киевской Руси следует отнести к очень отдалённой эпохе. Евреи, жившие до Владимира, были из Хазарского царства. Около 730 г. евреи оседлали все хазарские, караимские племена, и власть захватил еврейский царь или «каган». Каган вместе со своими сановниками принял иудаистскую веру и сделал её господствующей в стране. Так возникло это еврейское царство. Царство было сильным. Даже Киев одно время платил ему дань, но длилось это недолго. В 965 г. князь Святослав взял хазарскую крепость Саркел на Азовском море, а в 969 г. пала и столица Хазар – Итиль.


Христианизация – это была первая инфо война, выигранная паразитами на Руси


Святослав завоевал царство хазарского каганата и присоединил его к Руси. Но после этого хазарские евреи стали быстро наводнять Киевскую землю. Их манило туда огромное торговое значение Киева, лежавшего на главном водном пути от греков к Варяжскому морю.


Внедрение своих кадров в высшие эшелоны власти и совращение властителей через еврейских женщин – это один из наиболее любимых еврейских методов.


Мать князя Святослава – княгиня Ольга, не предполагая каких-либо дурных последствий, приняла на работу ключницу, девушку Малушу (ласкательное от имени Малка – на иврите царица). Отцом означенной Малуши был раввин, также носивший еврейское имя Малк (на иврите – царь) из русского города Любича, который в своё время находился в вассальной зависимости от Хазарского каганата ( В. Емельянов «Десионизация», 1979, Париж).


По наущению своего папочки, Малуша в один прекрасный момент отдыха подпоила и соблазнила князя Святослава и забеременела. Княгиня Ольга, узнав, что Малуша зачала от Святослава, разгневалась и сослала её в село Будутино близ Пскова, где и родился Владимир.


Даже в «Повести временных лет» Владимир – внук раввина Малка остался фигурировать как «робичич», т.е. «раввиныч», однако в последующих официальных историях России стал упорно переводится как «сын рабыни».


Не лучше относился к плоду своей мимолётной (по пьянке) связи и сам князь Святослав Игоревич. Покидая землю Русскую и уезжая в Болгарию, Святослав старшего сына Ярополка посадил княжить в Киеве, среднего Олега в земле Древлянской, а самому младшему Владимиру не назначил никакого удела. Новгородцы, стремясь к самостоятельности от Киева, по совету Добрыни (брата Малки) стали просить у Святослава его сына Владимира в князья. Святослав не любил новгородцев и, отпуская к ним сына-полукровку Владимира, сказал: «Возьмите его! По вас и князь».


Новгородцы повезли к себе малолетнего Владимира, с ним отправился и его родной дядя Добрыня (это по-русски, а подлинное имя Дабран) и правил Новгородом, пока возмужал Владимир (источник «Повесть временных лет», 1864 г.).


Дабран-Добрыня не дремал за престолом, а думал о реализации тысячелетних иудейских планов. Вначале он послал Владимира на двухлетнюю стажировку в Западную Русь, где к тому времени арийская вера сильно деградировала в результате малозаметной подрывной деятельности иудеев-псевдоязычников. Именно эти так называемые язычники задолго до появления Владимира, медленно, но верно развращали западных русов повсеместным насаживанием грубых идолов, храмов-капищ, и, главным образом, принесением кровавых жертвоприношений. Чаще всего для этих жертвоприношений использовали невинных мальчиков, кровь которых пользовалась у евреев большим спросом.


Во время этой стажировки иудеи обучили Владимира, как ему отомстить ненавистным родичам по отцовской линии за потерю власти его родичами по матери в Любиче и в Хазарском каганате. Он должен был взорвать арийскую веру изнутри путём внедрения рабской христианской религии.


Вернувшись в Новгород с нанятой на иудейские деньги дружиной подонков, Владимир безжалостно и вероломно убивает своего брата Ярополка (ведь он всего лишь гой – скот по-иудейски) и узурпирует власть в южной Руси. Беременную вдову своего брата святой Владимир изнасиловал и взял себе вторую жену, Рогнеду, он для начала изнасиловал во взятом штурмом Полоцке на глазах её связанных родителей-князей, которых потом велел убить.


Воссев на киевский престол, он по заранее разработанному коварному плану начинает проявлять повышенное почтение к арийским Богам. Призывает поставить ранее неизвестных на Руси идолов и не только поклоняться им, но и приносить в жертву невинных мальчиков. Жертвенная кровь собиралась и поставлялась иудейским заказчикам. 10 лет идолопоклонства, сопровождавшихся кровавым изуверством, как и было запланировано, взорвали арийскую ВеРу изнутри. Русские стали роптать на собственных Богов, которым до этого благоговейно поклонялись тысячелетиями. Только после этого Владимир внедрил христианство силой, не вызвав особо мощного сопротивления, которое могло бы стоить жизни этому жидёнку (В. Емельянов «Десионизация», 1979, Париж).


Несмотря на то, что старая ВеРа была в значительной степени скомпрометирована, новая христианская вера не была принята русским народом. И христианство, и коммунизм навязаны России силой, жестокой силой. И та и другая еврейские религии пролили на Руси море крови лучших сынов отечества.


Вначале Владимир и его банда поубивали языческих волхвов. Потом приглашённые Владимиром из Царьграда иудеи в поповских рясах начали войну с «поганым язычеством», каковым эти жиды называли светлую ВеРу наших предков.




На широких стогнах, в ночных кострах

Жгли языческое «чернокнижие».

Все, что русский люд испокон веков

На бересте чертил глаголицей,

Полетело чохом в гортань костров,

Осенённой царьградской троицей.

И сгорали в книгах берестяных

Дива дивные, тайны тайные,

Заповеданный голубиный стих

Травы мудрые, звезды дальние.

(Игорь Кобзев)

 


В 996 г. князь Владимир уничтожает подробный Летописный Свод Русской Империи и устанавливает запрет на Русскую историю до христианизации, то есть закрывает историю. Но, несмотря на все старание, Владимиру и его шайке не удалось полностью ликвидировать исторические источники. Их было слишком много, и они были распространены очень широко.


Приняли чужую веру, проповедующую нищенство и внутреннее рабство, отказались от своего календаря. В общем, началось русское рабство, продолжающееся и по сей день.


Владимир отличался истинно варяжской жестокостью, необузданностью, пренебрежением всех человеческих норм и неразборчивостью в выборе средств – качествами, редкими даже для нравов тех времён. Получив отказ в руке полоцкой княжны Рогнеды – та не захотела идти за него, потому что Владимир был бастардом, незаконным сыном Святослава от древлянской рабыни-ключницы Малуши – Владимир идёт на Полоцк войной, захватывает город и насилует Рогнеду на глазах отца и матери.


Как отмечает летописец, «был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц». Убив Ярополка, он тотчас берёт его жену, то есть жену своего брата. А она была уже беременна. Родился сын, от Ярополка. И отношение к нему в семье было соответствующее. Как в своё время и к самому Владимиру. И вёл он себя, надо полагать, тоже соответственно… В общем, вырос Святополк, будущий убийца своих же братьев Бориса, Глеба и Святослава, прозванный летописцем Святополком Окаянным


Христианизация – это была первая инфо война, выигранная паразитами на Руси


Но, так или иначе, а князь Владимир, столь страшный в своих необузданных страстях, стал ключевой фигурой в истории Руси. Всё, что вершилось после него, – лишь следствие его (?) выбора веры. Князь же Владимир через восемь лет после убийства Ярополка окрестил Русь и стал Владимиром Святым.(!?) Как заключает летописец, «был невежда, а под конец обрёл вечное спасение».


Летописные свидетельства о насильственном крещении Руси


Лаврентьевская летопись. Древний текст см:


ПСРЛ, т.1, в.1, М., 1962; повторение изд. ПСРЛ, Л" 1926; или в кн. "Литература Древней Руси 1Х-ХП ев". М., 1978. Перевод Б. Кресеня.


6488 (980). И начал княжить Владимир в Киеве один, и поставил кумиры на холме вне двора теремного: Перуна деревянного – главу серебряну, а ус злат, и Хорса-Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь... Владимир посадил Добрыню, дядю своего, в Новгороде. И, придя в Новгород, Добрыня поставил кумира над рекою Волховом, и приносили ему жертвы новгородцы как богу...


Был же Владимир побеждён похотью женскою, и вот какие были у него супруги: Рогнеда, которую посадил на Лыбеди... от неё имел четырёх сыновей: Изеслава, Мстислава, Ярослава, Всеволода, и две дочери; от гречанки имел – Святополка; от чехини – Вышеслава; от другой – Святослава и Мстислава; а от болгарыни – Бориса и Глеба, а наложниц у него было 300 – в Вышгороде, 300 – в Белгороде и 200 на Берестове... И был он ненасытен в блуде, приводил к себе и замужних жён и растлял девиц. Был он такой же женолюбец, как и Соломон, ибо говорят, что у Соломона было 700 жён и 300 наложниц. Мудр он был, а в конце концов погиб. Этот же был невежда, а под конец обрёл спасение.


В год 6496 (988) пошёл Владимир с войском на Корсунь, град греческий... И послал к царям Василию и Константину, и так им передал: «Вот взял ваш город славный; слышал же то, что имеете сестру девою; если не отдадите её за меня, то сотворю городу вашему (столице) то же, что и этому городу сотворил». И услышав это, они (Василий и Константин) опечалились, и послали ему весть, и так ответили: «Не пристало христианам выдавать жён за неверных. Если крестишься, то и её получишь, и царство небесное примешь, и с нами единоверен будешь».


…По божьему промыслу в это время разболелся Владимир глазами, и не видел ничего, и скорбел сильно, и не знал, что делать. И послала к нему царица (Анна) и передала: «Если хочешь избавиться от болезни сей, то крестись скорее; иначе не избудешь недуга сего». Услышав, Владимир сказал: «Если воистину исполнится это, то поистине велик будет бог христианский». И повелел крестить себя. Епископ же корсунский с царицыными попами, огласив, крестил Владимира. И когда возложил руку на него, тотчас прозрел он. Владимир же, ощутив своё внезапное исцеление, прославил бога: «Теперь узрел я бога истинного».


...После этого Владимир взял царицу и попов корсунских с мощами святого Климента... взял и сосуды церковные, и иконы на благословение себе... Забрал и двух медных идолов, и четырёх медных коней, что и сейчас стоят за церковью св. Богородицы. Корсунъ же отдал грекам как вено за царицу, а сам пришёл в Киев. И когда пришёл, повелел кумиры опрокинуть – одних изрубить, а других – предать огню. Перуна же повелел привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву взвозу к Ручью, и приставил двенадцать мужей колотить его жезлами. Делалось это не потому, что дерево чувствует, но для поругания беса... Вчера был чтим людьми, а сегодня поругаем.


Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные люди... И, притащив, сбросили его в Днепр. И сказал Владимир сопровождающим: «Если он где пристанет, вы отпихивайте его от берега, до тех пор, пока не пройдёт пороги, тогда лишь оставьте его». Они так и сделали, как он велел. Как только оставили его за порогами, так принёс его ветер на мель, которую потом прозвали Перунья Мель, так она и до сего дня называется. Затем послал Владимир по всему городу сказать: «Если не обратится кто завтра на реке – будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, – противен будет мне».


Мазуринский летописец. ПСРЛ. т. 34, М., 1968. Перевод Б. Кресеня.


6498 (992). Добрыня, Дядя Владимира, отправился в Великий Новгород, и все идолы сокрушил, и требища разорил, и многих людей крестил, и церкви воздвиг, и священников поставил по городам и сёлам новгородского предела. Кумира же Перуна посекли, и низвергли на землю, и, привязав верёвки, повлекли его по калу, бив жезлами и топча. И в это время вошёл бес в того бездушного кумира Перуна и в нём возопил, как человек: «О горе мне! Ох мне! Достался я немилостивым рукам». И сбросили его люди в реку Волхов и заповедали, чтобы никто его не перенял. Он же, проплывая сквозь великий мост, ударил по мосту своей палицей и сказал: «Здесь пусть тешатся люди новгородские, вспоминая меня», и тут творили безумные люди многие годы, сходились в некие праздники и устраивали представления, и творили бои.


Иоакимовская летопись. Древний текст в кн. Татищев В.Н. «История Российская», 1т. М., 1963. Перевод Б. Кресеня.


6499 (991). В Новгороде люди, увидев, что Добрыня идёт крестить их, учинили вече и заклялись все не пустить их в город и не дать опровергнуть идолов. И когда он пришёл, они, разметав мост великий, вышли с оружием, и какими бы угрозами или ласковыми словами их Добрыня ни увещевал, они и слышать не хотели, и вывели два самострела больших со множеством камней, и поставили их на мосту, как на настоящих своих врагов. Высший же над славянскими жрецами Богомил, который из-за своего красноречия был наречён Соловьём, запрещал людям покоряться.


Мы же стояли на торговой стороне, ходили по торжищам и улицам, и учили людей, как могли. Но гибнущим в нечестии слово крёстное, которое апостол сказал, явилось безумием и обманом. И так мы пребывали два дня и крестили несколько сот людей.


Тоща тысяцкий новгородский Угоняй, ездил повсюду и кричал: «Лучше нам помереть, нежели богов наших дать на поругание.» Народ же оной страны, рассвирипев, дом Добрыни разорил, имение разграбил, жену и родных его избил. Тысяцкий же Владимиров Путята, муж смышлёный и храбрый, приготовив ладью и избрав от ростовцев 500 человек, ночью переправился выше города на ту сторону и вошёл в город, и никто не остерёгся, так как все видевшие их думали, что видят своих воинов. Он же, дойдя до двора Угоняя, его и других первых мужей тотчас послал к Добрыне за реку. Люди же той страны, услышав про это, собрались до 5000, обступили Путяту, и была между ними злая сеча. Некоторые пошли и церковь Преображения Господня разметали и дома христиан стали грабить. А на рассвете подоспел Добрыня с бывшими с ним воинами, и повелел он у берега некоторые дома поджечь, чем люди были весьма устрашены, и побежали они тушить огонь; и тотчас перестали сечь, и тоща первые мужи, придя к Добрыне, стали просить !
мира.


Добрыня же, собрав воинов, запретил грабёж, и тотчас сокрушил идолов, деревянные сжёг, а каменные, изломав, низверг в реку; и была нечестивым великая печаль. Мужи и жёны, видев это, с воплем великим и слезами просили за них, будто за настоящих богов. Добрыня же, насмехаясь, им говорил: «Что, безумные, сожалеете о тех, которые себя оборонить не могут, какую пользу вы от них чаять можете». И послал всюду, объявив, чтоб все шли ко крещению... И пришли многие, а не хотящих креститься воины притаскивали и крестили, мужчин выше моста, а женщин ниже моста... И так крестя, Путята шёл к Киеву. Потому люди и поносят новгородцев, мол, их Путята крестил мечём, а Добрыня огнём.


Лаврентьевская летопись. Перевод Б. Кресеня.


6532 (1024). В тот же год восстали волхвы в Суздале, избивали они старую чадь по дьявольскому наущению и бесованью, говоря, что они прячут запасы. Был мятеж великий и голод по всей стране... Ярослав же, услышав о волхвах, пришёл к Суздалю; захватив волхвов, одних изгнал, а других казнил, говоря так: «Бог за грехи насылает на всякую страну голод, или мор, или засуху, или иную казнь, человек же не ведает за что».


6779 (1071). ...В те же времена пришёл волхв, обольщённый бесом; придя в Киев, он говорил и то поведал людям, что на пятый год Днепр потечёт вспять и что земли начнут меняться местами, что Греческая земля станет на место Русской, а Русская – на место Греческой, и прочие земли изменятся. Невежды слушали его, верные же смеялись, говоря ему: «Бес тобою играет на погибель тебе». Что и сбылось с ним: в одну из ночей пропал без вести.


6579 (1071). Был голод в Ростовской области, и тогда восстали два волхва близ Ярославля... И пришли на Белозеро, и было с ними людей 300. В то же время случилось прийти от Святослава собирающему дань Яню, сыну Вышатину... Янь же повелел бить их и вырывать у них бороды. Когда их били и выдирали расщепом бороды, спросил их Янь: «Что же вам молвят боги?» Они же ответили: «Стать нам пред Святославом!» И повелел им Янь вложить рубли в уста и привязать их к мачте лодки и пустил их пред собою в ладье, а сам пошёл за ними. Остановились на устье Шексны, и сказал им Янь: «Что же вам теперь боги молвят?» Они же ответили: «Так нам боги молвят: не быть нам живыми от тебя». И сказал им Янь: «То они вам правду поведали»... Они же, схватив их, убили их и повесили на дубе.


6579 (1071) Такой волхв появился при Глебе в Новгороде; говорил людям, притворяясь богом, и многих обманул, чуть не весь город, уверяя, будто «всё ведает и предвидит», и хуля веру христианскую, уверял, что «перейдёт Волхов перед всеми». И был мятеж в городе, и все поверили ему и хотели погубить епископа. Епископ же взял крест и облёкся в ризы, встал и сказал: «Кто хочет верить волхву, пусть идёт за ним, кто же верует, пусть ко кресту идёт». И разделились люди надвое: князь Глеб и дружина его пошли и встали около епископа, а люди все пошли за волхва. И начался мятеж великий между ними. Глеб же взял топор под плащ, подошёл к волхву и спросил: «Ведаешь ли, что завтра утром случится и что сегодня до вечера?» – «Всё предвижу». И сказал Глеб: «А знаешь ли, что будет с тобою сегодня?» – «Чудеса великие сотворю», – сказал. Глеб же, вынув топор, разрубил волхва, и пал он мёртв...


Никоновская летопись. ПСРЛ, т. 10., М., 1965; поет. Спб., 1862. Перевод Б. Кресеня.


6735 (1227) Явились в Новгороде волхвы, ведуны, потворницы, и многие волхвования, и потворы, и ложные знамения творили, и много зла сделали, и многих прельстили. И собравшиеся новгородцы поймали их и привели на двор архиепископа. И мужи князя Ярослава вступились за них. Новгородцы же привели волхвов на двор мужей Ярослава, и сложили великий огонь на дворе Ярослава, и связали волхвов всех, и бросили в огонь, и тут они все сгорели…


Источник


 


 


Н.В. Левашов... Крещение Руси





 


 


Крещение Руси мифы и факты





 


 


Коловрат. Что было до Крещения Руси





 


 


Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех интересующихся…


 





Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_smelding

Крещение Мурома.

Вторник, 30 Сентября 2015 г. 00:42 (ссылка)

Оригинал взят у basil_3 в Крещение Мурома.

Оригинал взят у basil_3 в Крещение Мурома.
Крещение Муромской земли тема малоизвестная. Всё это благодаря тому, что город крестили через 200 лет после официального Крещения Руси!

В общем-то христианство распространялось все эти 200 лет. Князь Владимир отправил княжить в город своего сына Глеба. Глеб был одним из самых младших детей киевского правителя и потому воспитан в христианской вере. В Муром он отправился, желая полномасштабного Крещения города, тогда как многие его старшие братья ограничились официальным.
Жители проявили неожиданное упорство и не пустили князя-крестителя в город. Муром в то время был глухой окраиной и военной помощи Глеб не дождался. Пришлось поселится поселиться в 12 верстах от Мурома на реке Ушне и довольствоваться распространением христианства в округе. Здесь же основал и первый монастырь. Впоследствии его назвали Борисоглебовским, как и само поселение, существующее и поныне. О Глебе простому обывателю известно из-за убийства его Святополком, но я придерживаюсь альтернативной точки зрения на события усобицы Владимировичей и имею основание считать, что князь был убит муромскими язычниками, которые просто устали от постоянного конфликта и христианского присутствия. Позже напишу об этом. В 1024 г. на постоянное жительство в Муром приехал первый Черниговский посадник. Он поселился на горе, служившей жителям города Мурома убежищем в случаях нападения врагов (позднее здесь был построен кремль). Конечно, поселение здесь посадника вызвало сопротивление муромцев и разорение их укрепленного городища. Вследствие этих событий город разделился на языческий и православный.
Далее серьёзных попыток распространения христианства не принималось вплоть до начала 12 века, когда христианизацией занялся князь Константин. Для установления над Муромом своей власти Константин собрал большую дружину и даже заготовил стенобитные орудия. Муромцы, умевшие противостоять крестителям, заманили на переговоры прибывшего к городу вперёд отца княжичи Михаила и убили его. Тут нужно сделать уточнение - раньше войска к городу может прибыть только передовой отряд, которым возможно и командовал княжич. Передовые отряды обычно разоряют округу, а в нашем случае и внегородские капища, так что терпение у муромцев могло закончиться и они вышли на битву, в которой княжич был убит или же согласно житию действительно заманили Михаила в город. Версию о передовом отряде подтверждает и то, что отец, зная всю остроту противостояния, не мог послать сына без войск, понимая, что его убьют, так как компромисс не возможен.

Муромцы же приготовили город к обороне. Далее идёт туманный намёк на сражение или штурм "Невернии людии града Мурома изыдоша спешно противу благоверного князя Константина...хотяху его прогнати". "Константин же... извлецаше мечт" свой прежде всех...". "Неверии граждане, видевши храбрость и мужество Константина и оустремление христианское господу Богу… бегше во град".
Итак, "неверные" вышли из града, что можно расценить как выход на сражение под городскими стенами. Но смелость князя (и конечно его войско) заставило их отступить. Подробности битвы опущены, так как не интересовали автора и портили радостную картину. В качестве итога нужно сказать, что крестители добились в ходе этой стычки лишь перевеса, но не победы. После город, возможно, был блокирован, что являлось причиной желания язычником пойти на переговоры. Как и любое другое сопротивление христианизации, оборона Мурома была плохо подготовлена, так как главные воеводы и князья были христианами. Муромцы были не готовы к длительно осаде и, опьянённые победой над Михаилом, думали решить всё сражением, разбив у города основные силы, которые они, похоже, считали малочисленными. Убедившись в обратном и понеся потери, горожане поняли безвыходность своего положения, ибо в открытом бою противостоять неприятелю не могли, а к осаде не готовы. Язычники прислали посольство, которое умаляло о мире, обещало платить дань, разрешало строить церкви, проповедовать, но категорически отказывалось от насильственного крещения.
Князь соглашается на эти условия и входит в город.
Особо же радикальные язычники решили убить князя и тем самым избавить город от Крещения, в то время как Константин продумывал варианты дальнейших действий. Язычники пришли к нему во двор. Сказание сообщает что князь вышел к ним и силой слова и иконы обратил в веру христову, однако скорее всего ему в этом помогли вовремя среагировавшая дружина. "И тако все людии с великой радостию течаху на реку глаголемую Оку". "И тако епископ крестиша все людие во имя отца и сына и святаго духа".

Константин основал первоначальную церковь во граде Муроме во имя Благовещения пресвятые Богородицы. В Старом вышнем городище, Константин построил и второй храм святых страстотерпцев Бориса и Глеба, в нем "оустроил епископа именем Василий".
Главным итогом была христианизация муромской земли, полное подчинение её христианским наместникам. Языческая культура города погибла. Муром был последним крупным городом, открыто противившимся христианизации. С его Крещением надежда на хоть какие-то убежища для язычества развеялась.

Послесловие.


"Повесть о водворении христианства в Муроме" рассказывает, что Муромские жители пребывали в язычестве, соблюдали свои обряды. Они считали своим пророком "Моамефа" и приносили в жертву собственных детей, поклонялись рекам, озерам, потокам, колодцам и деревьям, мертвых хоронили по обычаям, отличным от христианских. Явно случайное занесение сюда Магомета (Моамефа), как олицетворение зла для христианина, но современные историки выводят из этого исламизацию муромцев, что не может считаться правдой, так как мусульмане не поклоняются природе. Ислам мог быть религией части населения, купцов из волжской Булгарии, но они жили в определённом месте на посаде, имели свою мечеть, но не навязывали свою религию. Поэтому им разрешалось торговать.
Немало споров вызывает и личность крестителя. Кто был сей князь? Долгое время бытовало мнение, что Константин - внук Ярослава Мудрого, Муромский князь Ярослав Святославич, родоначальник всех муромских, рязанских и пронских князей. Он в 1097 г. приехал в Муром и крестил подвластный свой народ. "Константин и Ярослав - одно и то же лицо". Отождествив князей, живших в разных столетиях, объединили даты и события. И получилось складно: "По летописи первый муромский князь Ярослав (1097-1129 гг.). По житию первый муромский князь Константин (1192-1232 гг.). Ярослав - имя мирское, Константин - имя крещения. Соединили в одну биографию летописные сведения о Ярославе с событиями из жизни Константина. И получилось: муромские язычники убили двух сыновей Ярослава, тогда как все его четыре сына были живы и здоровы. Ярославу дали православное имя Константин вместо Панкратия. Заслуги Константина перед русской православной церковью приписали Ярославу. Даже основателем древнейшего в Древней Руси муромского Спасского монастыря стали считать Ярослава. Написали, что Константин, как и Ярослав, четыре года был князем Черниговским и в Чернигове похоронил свою жену. Эти абсурдные версии попали в Четьи-Минеи, вновь издававшиеся и в научные труды авторитетного историка Д. И. Иловайского и других историков. Иловайский, зная, что отец Ярослава умер в 1077 г., когда Ярослав был младенцем, придумал хитрую уловку, противоречившую летописям: "Святослав успел благословить сына и проводить сына и внуков в Муром". Какие внуки могли быть, когда еще сын был младенцем. "А в 1097 г.,- писал Иловайский,- Ярослав приехал в Муром уже второй раз". И снова наивная выдумка. Ведь в 1097 г. дети Ярослава были младенцами, как он сам в 1077 г. И получается, что его сын не мог принимать участие в крещении по возрасту.
Идея отождествления Константина с Ярославом рождает много вопросов. Почему Константин был забыт после смерти Муромскими князьями? Почему у Благовещенского собора не хоронили других князей? Почему Константин не поселился на кремлевской горе, где жили до него все муромские князья с 1097 г.? Почему Ярослав взял себе второе крестильное имя, когда уже был наречён Панкратием?


Ясно, что Ярослав и Константин – разные люди, но найти подходящую кандидатуру не удавалось…
И вот у В. О. Ключевского: "В XII веке Муромо-Рязанский князь Ярослав, младший сын Святослава Черниговского, стал князем-изгоем, вышедший из общего порядка получения великокняжеского престола ввиду своего младшенства". А ведь князь Святослав Всеволодович Черниговский в 1180 г. унаследовал престол великого Киевского князя. Но его младший сын не имел права на престол ни в Чернигове, ни в Киеве, ни даже в Муроме. Состарившийся Святослав Всеволодович понимал, что после его смерти младшему сыну, всегда жившему при нем со своими детьми и женой, уже не будет места в Киеве и вообще нигде. Горькая судьба изгоя. И великий князь позаботился о сыне и внуках. В 1192 г., за два года до смерти, благословил его на Крещение народа земли Муромской, входившей ранее в Черниговское княжество. Конечно, обойденному судьбой младшему сыну князя Киевского Муром во сне снился. Уж если князем быть не судьба, так христианским подвигом обрести место в жизни себе и сыновьям. А имя? Константин – имя, данное Ярославу при крещении.

http://smelding.livejournal.com/770232.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Surge_Blavat

Памятник князю Владимиру будет установлен на Боровицкой площади

Четверг, 10 Сентября 2015 г. 12:32 (ссылка)












Депутаты Мосгордумы официально утвердили Боровицкую площадь как место установки памятнику князю Владимиру, сообщили «Русской службе новостей» в пресс-службе МГД.



Постановление принято на пленарном заседании московской городской думы. Против голосовали только депутаты от фракции КПРФ.



Памятник установят на холме между Моховой и Манежной улицами вблизи Боровицких ворот Московского Кремля.



С идеей о возведении монумента выступило «Российское военно-историческое общество», которое возглавляет министр культуры Владимир Мединский. Монумент хотели поставить на Воробьёвых горах, но после общественной кампании организация попросила московские власти найти новое место.



Как сообщил РСН директор РВИО Владислав Кононов, в День народного единства уже может быть установлен закладной камень памятника князю Владимиру.



РВИО предстоит адаптировать рассчитанный под смотровую площадку на Воробьёвых горах памятник к Боровицкой площади, поэтому сроки установки монумента могут перенести на 2016 год.






 

Метки:   Комментарии (4)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Rina-Rita

Происхождение (изнесение) честных древ Животворящего Креста Господня

Четверг, 14 Августа 2015 г. 01:13 (ссылка)


http://days.pravoslavie.ru/name/6928.htm



Август 1 / 14



Происхождение (изнесение) Честных Древ Животворящего Креста Господня



Кондак Креста Господня


глас 4


Вознесыйся на Крест волею,/

тезоименитому Твоему новому жительству/


щедроты Твоя даруй, Христе Боже,/

возвесели нас силою Твоею,/

победы дая нам на супостаты,/

пособие имущим Твое оружие мира//

непобедимую победу.



 



В греческом часослове 1897 года так объясняется происхождение этого праздника: Читать далее



НАЧАЛО УСПЕНСКОГО ПОСТА



 



 


Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Иван_Булатный

Кровавое крещение Руси. Как это было

Вторник, 11 Августа 2015 г. 13:48 (ссылка)


q5O8xIkrcq0 (600x311, 281Kb)



 



Христианство захватило Русь в 988 г. н. э. во времена правления князя Владимира. Как это произошло?



Кровавое крещение Руси. Как это было



Официальную версию можно прочитать из официальной истории России, например из Ишимова «История России», Новосибирск, 1993 Вкратце картина была якобы такая.

До князя Владимира царило язычество, и Русь процветала.



Соседние народы уговаривали Владимира перейти в их веру, и к нему приходило много послов от камских болгар, от немецких католиков, от евреев и от греков, и каждый расхваливал свою веру. Владимир вначале оценивал эти веры по красоте придуманного. Посоветовался с боярами. Они ему сказали: «Всякий свою веру хвалит, а лучше послать в разные земли узнать, где вера лучше». Владимир послал десять самых умных бояр к болгарам, немцам и грекам. У болгар они нашли бедные храмы, унылые молитвы, печальные лица; у немцев много обрядов, да без красоты и величия. Наконец они приехали в Царьград.



Император узнал об этом и решил показать русским служение патриарха. «С патриархом служило множество духовенства, иконостас сиял в золоте и серебре, фимиам наполнял церковь, пение так и лилось в душу». Внешняя красота и величие, роскошь и богатство поразили и восхитили боярскую комиссию, и когда она вернулась в Киев, то сказала Владимиру: «После сладкого человек не захочет горького, так и мы, увидя греческую веру, не хотим иной». «Ну что ж, быть посему, выбираем христианство», — сказал Владимир.



И далее вместо пропагандисткой кампании и убеждения Владимир пошел крушить русскую религию и внедрять христианство силой и кровью. Вот так преподносится процесс христианизации Руси. Из всей этой официальной истории следует, что сама процедура выбора религии у Владимира и его свиты носила якобы наивный характер. И главную роль в этом выборе сыграла не осмысленность религии (ее никто и не разбирал), а внешняя красота ритуалов и стремление бояр к роскоши и богатству. То есть, по официальной версии, внедрение христианства на Русь было результатом глупости Владимира и его окружения. А как было на самом деле?Вся эта официальная версия, мягко говоря, не очень правдоподобна. Вспомним, что отец князя Владимира великий князьСвятослав презирал христианство прекрасно понимая его сущность. Однозначны его слова: «Вера христианска — уродство есть». Не мог сын Святослава, зная мнение своего отца, вдруг ни с того ни с сего поменять религию всех русских предков. Не бывало такого на Руси никогда. Да и основания для такого серьезнейшего решения, как смена многотысячелетней религии, не могут быть такими примитивными, как это описано в официальной истории. Да и народ бы не стерпел такого надругательства над тысячелетней религией предков. Повесили бы такого поганого князя, и дружина бы не помогла.



Давайте посмотрим, кто же такой этот князь Владимир, откуда он взялся. Появление евреев в Киевской Руси следует отнести к очень отдаленной эпохе. Евреи, жившие до Владимира, были из Хазарского царства. Около 730 г. евреи оседлали все хазарские, караимские племена и власть захватил еврейский царь или «каган». Каган вместе со своими сановниками принял иудаистскую веру и сделал ее господствующей в стране. Так возникло это еврейское царство. Царство было сильным. Даже Киев одно время платил ему дань, но длилось это недолго. В 965 г. князь Святослав взял хазарскую крепость Саркел на Азовском море, а в 969 г. пала и столица хазар — Итиль. Святослав завоевал царство хазарского каганата и присоединил его к Руси. Но после этого хазарские евреи стали быстро наводнять Киевскую землю. Их манило туда огромное торговое значение Киева, лежавшего на главном водном пути от греков к Варяжскому морю. Внедрение своих кадров в высшие эшелоны власти и совращение властителей через еврейских женщин — это один из наиболее любимых еврейских методов. Мать князя Святослава — княгиня Ольга, не предполагая каких-либо дурных последствий, приняла на работу ключницу девушку Малушу (ласкательное от имени Малка — на иврите царица). Отцом означенной Малуши был раввин, также носивший еврейское имя Малк (на иврите — царь) из русского города Любича, который в свое время находился в вассальной зависимости от Хазарского каганата ( В. Емельянов «Десионизация», 1979, Париж) По наущению своего папочки Малуша в один прекрасный момент отдыха подпоила и соблазнила князя Святослава и забеременела. Княгиня Ольга, узнав, что Малуша зачала от Святослава, разгневалась и сослала ее в село Будутино близ Пскова, где и родился Владимир. Даже в «Повести временных лет» Владимир — внук раввина Малка остался фигурировать как «робичич», т. е. «раввиныч», однако в последующих официальных историях России стал упорно переводится как «сын рабыни». Не лучше относился к плоду своей мимолетной (по пьянке) связи и сам князь Святослав Игоревич. Покидая землю Русскую и уезжая в Болгарию, Святослав старшего сына Ярополка посадил княжить в Киеве, среднего Олега в земле Древлянской, а самому младшему Владимиру не назначил никакого удела. Новгородцы, стремясь к самостоятельности от Киева, по совету Добрыни (брата Малки) стали просить у Святослава его сына Владимира в князья. Святослав не любил новгородцев и, отпуская к ним сына-полукровку Владимира, сказал: «Возьмите его! По Вас и князь». Новгородцы повезли к себе малолетнего Владимира, с ним отправился и его родной дядя Добрыня (это по-русски, а подлинное имя Дабран) и правил Новгородом, пока возмужал Владимир (источник «Повесть временных лет», 1864 г.). Дабран-Добрыня не дремал за престолом, а думал о реализации тысячелетних иудейских планов. Вначале он послал Владимира на двухлетнюю стажировку в Западную Русь, где к тому времени арийская вера сильно деградировала в результате малозаметной подрывной деятельности иудеев-псевдоязычников. Именно эти так называемые язычники задолго до появления Владимира медленно, но верно развращали западных руссов повсеместным насаживанием грубых идолов, храмов-капищ и, главным образом, принесением кровавых жертвоприношений. Чаще всего для этих жертвоприношений использовали невинных мальчиков, кровь которых пользовалась у евреев большим спросом. Во время этой стажировки иудеи обучили Владимира, как ему отомстить ненавистным родичам по отцовской линии за потерю власти его родичами по матери в Любиче и в Хазарском каганате. Он должен был взорвать арийскую веру изнутри путем внедрения рабской христианской религии. Вернувшись в Новгород с нанятой на иудейские деньги дружиной подонков, Владимир безжалостно и вероломно убивает своего брата Ярополка (ведь он всего лишь гой — скот по-иудейски) и узурпирует власть в южной Руси. Беременную вдову своего брата святой Владимир изнасиловал и взял себе вторую жену, Рогнеду, он для начала изнасиловал во взятом штурмом Полоцке на глазах ее связанных родителей-князей, которых потом велел убить.



Воссев на киевский престол, он по заранее разработанному коварному плану начинает проявлять повышенное почтение к арийским Богам. Призывает поставить ранее неизвестных на Руси идоло
в и не только поклоняться им, но и приносить в жертву невинных мальчиков. Жертвенная кровь собиралась и поставлялась иудейским заказчикам. 10 лет идолопоклонства, сопровождавшихся кровавым изуверством, как и было запланировано, взорвали арийскую религию изнутри. Русские стали роптать на собственных Богов, которым до этого благоговейно поклонялись тысячелетиями. Только после этого Владимир внедрил христианство силой, не вызвав особо мощного сопротивления, которое могло бы стоить жизни этому жиденку (В. Емельянов «Десионизация», 1979, Париж).



Несмотря на то что старая религия была в значительной степени скомпрометирована, новая христианская вера не была принята русским народом. И христианство, и коммунизм навязаны России силой, жестокой силой. И та и другая еврейские религии пролили на Руси море крови лучших сынов отечества. Вначале Владимир и его банда поубивали языческих волхвов. Потом приглашенные Владимиром из Царьграда иудеи в поповских рясах начали войну с «поганым язычеством», каковым эти жиды называли светлую религию наших предков.

…На широких стогнах, в ночных кострах Жгли языческое «чернокнижие». Все, что русский люд испокон веков На бересте чертил глаголицей, Полетело чохом в гортань костров, Осененной царьградской троицей. И сгорали в книгах берестяных Дива дивные, тайны тайные, Заповеданный голубиный стих Травы мудрые, звезды дальние. (Игорь Кобзев).


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Волчье_Порубежье

Остаться человеком

Вторник, 04 Августа 2015 г. 22:32 (ссылка)

Остаться человеком.

Внимание: альтернативная реальность. Автор, разумеется, не ставит перед собой цели оскорблять чувства или разжигать вражду, но полностью осуждает ИГИЛ и аналогичные ему объединения - как существовавшие в древности, так и современные.

1.
У каждого человека свои фобии. Полковник Угоняев терпеть не мог запаха жареного мяса. Кто-то из бывших сослуживцев удивлялся, отчего офицер чурается ездить на шашлыки, традиционно устраиваемые по каждому поводу. А друзья понимали... Полковнику стоило закрыть глаза, чтобы снова стать молодым лейтехой по кличке " Угоняй" и снова оказаться в горах Чечни... Тогда вонь жаркого сопровождала каждый шаг. Заживо горящие солдаты в обрушившихся домах, паленая требуха после артобстрела и бомбежки, оскаленные лица "чехов", тычущих раскаленными шомполами в глаза федералов - вчерашних призывников... Шашлык - национальное блюдо горных сепаратистов. Вся Чечня превратилась тогда в огромный мангал. Мангал для солдатины...



Сегодня они снова ушли ни с чем, но шашлычная вонь, доносимая ветерком с другого берега Волхова, словно разведчик, сообщала: враг не намерен отступать.

Утренний туман пробирал до костей даже в бушлате: августовская ночь на берегу реки никогда не была теплой. А всего через час, когда солнце сгонит росу, станет невыносимо душно.


Дед Богумил, кряхтя, присел рядом с полковником и положил на колени охотничью "сайгу".

- Ушли, звери...

- Ненадолго - Угоняй закурил, просто наслаждаясь недолгими минутами покоя - фанатики не уходят. Соберутся силами, да полезут на наш берег. Лучше бы, дед, вам такого не видеть....

- Страшно, что-ли?

- Убивать всегда страшно. А потом - привыкаешь. Черствеешь. Вроде как и не в людей стреляешь. А тут дело другое.... Я таких в Чечне видал....

Полковник выдохнул табачный дым и, чуть помолчав, продолжил:

- Прут, чуть ли не во весь рост под огнем. Рожи оскалены, на бороде пена... Как обдолбавшиеся: ранишь такого, а он кишки в ладонь - и все равно прет. А может и под наркотой, кто знает... Нам анализ в бою проводить недосуг... У меня солдаты с ума сходили, когда такими трупами вокруг все завалено было. А уж если дорвутся до позиций или населенного пункта - все... Иные хоть безоружных не трогают, стариков, детей да женщин. А эти прямо под пулями ножи достают, да над пленными изгаляться начинают. Глаза выкалывают, пальцы режут, кишки пускают. Им это по кайфу. Будто людьми сами давно быть перестали.

- Плохо...

- Да, плохо. У меня почти вся часть необстрелянная, положиться не на кого. А уж на твоих ополченцев, дед, глядеть больно. Не сдюжат.

- Кто не чаял сдюжить - давно уж, сынок, бежали. Сколько этих сволочей?

- Полк да рота, вроде. Рота ИГИЛа да наши, федералы....

Последнее признание далось с судорогой в горле. На том берегу около тысячи ребят сейчас балагурят на русском языке, мечтают скорее дембельнуться, матерят уставщину... Сколько-то из них было друзьями ребят его собственного полка... А скоро они, бок о бок с ИГИЛовскими ублюдками будут крошить Новгород.

- Вот видишь, - дед Богумил похлопал его по колену, - твоих полк, да моих, считай, пять тысяч. Отобьемся.

- Как выйдет, дед, как выйдет. Карателями командует Добрынин, у него солдаты не воевавшие, но их много. А вот от ИГИЛа здесь Пычахтай. Сам его не видел, но по сводкам, это его уроды вырезали три города в Сирии.

- Ну...

- Да не в этом дело, дед!

Угоняй зло вскочил:

- Ну, положим мы этих, а дальше что? Против всей России воевать? Эта тварь в президентском кресле на госуровне дала прибежище всему Исламскому Государству! Они теперь и в чинах ив армии! Этих положим - новых пошлют! Да не своих, не мусликов, а наших же, русских, из тех, кого запугали! Сколько мы своих крошить будем?! Всю Русь прикажешь пострелять?!

Богумил снисходительно наблюдал за вспышкой полковника, а тот говорил, точно стремясь выговориться за все время:

- А отобьемся - что мы будем? Евросоюзу на поклон прикажешь идти? Или на глине Волхова хлеб для всей области растить?! Передохнем мы от своей победы!

- Сынок, - тихо позвал дед, и полковник поперхнулся словами.

- Сынок, ты думаешь, мы всего этого не знали, когда клич кидали, да на собрании решали вооружаться? И среди нас были паникеры, да сомневающиеся. Но их почти и не слышно было. Мы ж в этой толерастии не один десяток лет живем, видим все. Мы ж, по старой памяти, как Союз помним, все в нелегалах людей да братьев увидеть пытались, а они себя новыми почуяли, добро за слабость приняли. Мы им и мечети в центре разрешили строить - молись, брат, не жалко. И молчали, когда они наших ребят с рабочих мест повытесняли - живи, Абдул, тебе в кишлаке тяжелее приходилось. А они за моду взяли сильничать... Да мне ли тебе говорить? Ты же сам местный! Ходят, задирают наших... Кого задерут - толпой бить начинают, а наши - тише мышек стоят. Коли девка красивая, так облапают, ссильничают, аль просто словами, как дерьмом изгваздают! "Эй, рюсский билят! Сюда ходи, да!" Храмы наши похабить да жечь норовят... Как обряды свои справляют да свадьбы - по окружающим стрельба из травматов. Мы уж и не рады, а нам правительство - "Терпи. Терпи коза, а то мамой станешь! Сильничают дочку - терпи. Сына калечат - терпи! Дом грабят, храм жгут - терпи! Это они братскую любовь так выражают!" Может их чинуши нашим чинушам что и выражают, а мы лишь зверий оскал их видим! И милиция уж давно под ними! Нигде - ни нам жизни, ни на них управы! А мы поняли тогда, как о беде услышали, что эти - еще тихие были! А как армии ихние с автоматами придут - мы вообще за рабов у них станем, да дети наши им рабов рожать будут! Все мы знали, что и столица уж пред ними склонилась, и многие города запугали. А все равно - хотим хоть дни мы людьми пожить. Да людской смертью и помереть. А не так, как ты рассказывал - под ножом да без глаз.

- Да уж, столица... Уже десятки лет там русских-то и не было... ИГИЛ всем - братья. А презик наш по телевизору верещал - "общечеловеческие ценности", "Россия хочет принять братьев", "много у нас ничейной земли", "нарушение принципов толерантности является бесчеловечным актом и будет пресекаться во всех случаях". А знаешь дед, что последние слова значат?

- А ну-ка?

- Что тот, кто взглядов президента не разделяет, тот у него враг государства, богатый, бедный, нищий - без разницы. Кто беспределу противник - тот господину президенту Владимиру Краснову - враг. Считай, заявил, что будет без разбора казнить оппозицию.

- Так а ты, полковник, чего свой полк поднял?

- Тебе не понять, дед.

Угоняй сел и размолол пальцами новую сигарету, точно забыв про нее.

- Тебе не понять, дед. Я всю чеченскую прошел. И первую и вторую. За то воевал, чтобы нелюдь на наши улицы не прорвалась. Сколько ребят схоронил - считать сбился. А покуда воевал - нечисть под видом мирных гостей к нам пришла. А вот теперь - силу почуяла, да и террористическое государство позвала, правительство наше прижав... Нельзя так. Я же России присягал... Мне с террористами заодно воевать...

Он махнул рукой, не найдя слов.

- Товарищ полковник!

Запыхавшийся вестовой вытянулся перед офицером.

- Вольно. Что случилось?

- Тащ полковник... Вы сами взгляните!

Вестовой протянул бинокль.

Волхов делит Новгород на две части. И половину его, стратегически ущербную, пришлось оставить, отступив на левый берег. Правый берег остался ИГИЛ и федералам. На него Угоняй и навел бинокль. Рядом подслеповато щурился дед Богумил, тоже стараясь разглядеть происходившее.
А посмотреть было на что.

Два дня назад Угоняев приказал взорвать все мосты через Волхов, а на самых опасных участках - выставить два имеющихся в его распоряжении БМП. И вот теперь, прямо под прицелом их орудий, на соседнем берегу реки стояли сотни человек мирного населения, бутафорски разнаряженные в фески и халаты.
Рядом скалился боевик ИГИЛ.

Ребята давно уже плевать хотели на чужие имена, а потому давали вражеским полевым командирам позорные клички, схожие с их национальными именами - "Камаз Помоев", "Парад Уродов", ""Рекорд Надоев"... Сейчас, рядом с невеселой толпой стоял "Поджог Сараев". А недалеко от него - сам Добрынин.

"Показушничает! Снайперов, дескать, не боюсь!" - отметил Угоняй.

А "Сараев" уже кричал в мегафон:

- Русские! Смотрите! Эти люди - ваши сограждане! Они приняли нашу веру и сами вступили в хранимое Всевышним Государство! Мы ничего им не сделали! Они сами оценили силу ислама и стали частью этой силы! Мы ждем и вас в наших рядах! Дастархан для вас уже готов!

- В самом деле - не дурите! - подал голос и Добрынин, - вы что, в русских что-ли стрелять собрались?

Левый берег молчал. Молчали окопы и доты. Молчали здания, превращенные в крепости. Молчали блокпосты и БМП на берегу. Но Угоняй знал - все видят происходящее. Видят и молча запоминают.

- Братушки!

Из ряженой толпы внезапно выскочил бородатый мужик. Срывая нелепую феску он упал на колени перед самой водой и закричал, размазывая по лицу грязь и слезы:

- Братушки! Простите! У меня двое детей! Они взяли их! Мы не сами... Мы не хотим... Мы, как вы, веруем!

- А-а! Свинья! Джаляб! Кутакбаш! - разъяренный "Поджог" ударил кричавшего ногой по лицу.

Откуда-то с Угоняевых позиций сработал снайпер. Боевик дернулся и упал, так и не стерев с лица оскал ненависти. Добрынин шустро нырнул за угол. За спинами толпы закричали на тюркском наречии, раздались хлопки одиночных выстрелов и люди побежали с берега, поневоле прикрывая собой боевиков.

- Ну, что?- Угоняй повернулся к бойцам - все видели?

- Так точно, товарищ полковник - ответил за всех тощий боец, зло играя желваками.

- Если кто хочет к ИГИЛ на дастархан - не держу, идите!

- Товарищ полковник..! - возмущенно загудели солдаты.

- Хорош людей обижать! - осадил Угоняя Богумил - сам видишь - никто город и веру на поругание не отдаст.

- Тогда готовьтесь: раз комедия не удалась, завтра штурм будет.

Поправив портупею, полковник направился в сторону штаба.

- Дежурьте, сынки - кивнул бойцам Богумил, и так же отправился к своим.

В Новгороде люди, проведав что Добрыня идет крестить их, собрали вече и поклялись все не пустить в город и не дать идолов опровергнуть. И когда он пришел, они, разметав мост великий, вышли на него с оружием, и хотя Добрыня прельщением и ласковыми словами увещевал их, однако они и слышать не хотели и выставили 2 камнеметательных орудия великих со множеством камений, поставили на мосту, как на самых настоящих врагов своих. Высший же над жрецами славян Богомил, из-за сладкоречивости нареченный Соловей, строго запретил люду покоряться. Мы же стояли на торговой стороне, ходили по торжищам и улицам, учили людей, насколько могли. Но гибнущим в нечестии слово крестное, как апостол сказал, явится безумием и обманом. И так пребывали два дня, несколько сот окрестив. Тогда тысяцкий новгородский Угоняй, ездя всюду, вопил: "Лучше нам помереть, нежели богов наших отдать на поругание". (Иоакимовская летопись).

2.
Стены старого дома, переоборудованного спешно под штаб, быстро пропитались куревом.

Угоняев устало отложил карту города. Мало людей. Его тысяче не перекрыть всех ключевых точек, а ведь ребятам надо еще и смену давать. Хорошо хоть, ополченцы взяли на себя внутреннее патрулирование. Да и то, с этих патрулей толку... Жена домой позовет, мусор вынести - уже бегут. Сами дураки - пост бросают, так бабы гражданские еще дурнее - будто и не война, а тусовка у мужиков доминошная.

Задумываться в военное время - роскошь непозволительная. Но Угоняй позволял себе такое, когда был уверен, что сделано все, от него зависящее. И сейчас он стремился, точно два кадра, наложить друг на друга лица. Лицо первое - искаженное судорогой злобы в нечеловеческую маску. "Поджог Сараев". Лицо второе - настороженное, просящее и ....верящее в него. Лицо девушки...

Двадцать лет назад... Когда горное гнездо безымянной банды было зачищено, командир дал добро на отдых в нейтральном ауле. Угоняев навсегда запомнил, как они, окровавленные, потные и провонявшие порохом, вступали в цветущий сад, где маленькие домики терялись среди множества деревьев, а все звуки были плотно замешаны на гудении пчел. Один боец полушутя все спрашивал товарищей - не погиб ли он сегодня: слишком непривычно было оказаться среди войны в маленьком раю. Угоняй видел другие аулы, где превратившиеся в крыс жители травили колодцы, снабжали боевиков оружием, ставили на дорогах федералов растяжки, подсаживали его солдат на наркоту. Все его существо кричало - не верить. Но здесь командовал не он. А старший по званию отчего-то рискнул довериться этому аулу.

Лейтенант Угоняев тогда просто позволил себе сеть под яблоню и слушать. Не хотелось ни есть, ни пить, ни даже курить. Куда важнее было сейчас, до судорог, до слез, - слушать пчел, глядеть на уже осыпающиеся лепестки яблонь и вдыхать их аромат. Сколько он тогда так сидел - сам не помнит, время исчезло. Очнулся он только тогда, когда почуял движение. Рядом стояла молодая девушка, почти совсем девочка. Ничуть не боясь ни чужого лица, ни калаша на коленях, она протянула Угоняеву кувшин с холодным молоком и о чем-то попросила на своем языке. Лейтеха вопросительно обернулся на сидящего рядом сержанта. Тот без слов понял просьбу и перевел:

- "Пожалуйста, прогоните всех бандитов. Иначе они когда-нибудь придут сюда. Не будет ни яблонь, ни мамы, ни меня."

И только тогда Угоняй понял, что лицо Чечни, это не оскаленное бородатое лицо фанатика. Тогда сама чеченская земля смотрела на него через глаза этой девушки и просила защитить ее. Защитить от сыновей, которые, точно одержимые иблисом, превратились в зверье. В нелюдей.

Долго еще спрашивали тогда особисты - отчего Угоняй не берет пленных? Никогда? А ему не нужны были пленные, как не нужны были той горной земле выродки. Никогда.

- Товарищ полковник!

Дежурный вбежал без стука. Угоняй быстро очнулся.

- Что?

- Пойман разведчик!

- Сюда веди!

Разведчиком оказался местный. Нет, не русский - либо армянин, либо азер. Даже не понять по заплывшему жирными складками лицу. Угоняй помнил его. Неделю назад тот, торгуя на рынке, угодливо просил "гаспадына палковныка" купить с его точки мандаринов и со всей словоохотливостью материл пригретый президентом ИГИЛ. Видимо, мнение свое он пересмотрел. Или - продал. Угоняев обернулся к конвоирам:

- С чем взяли?

Один молча протянул командиру папку.

- Твою же ты мать!

На простой туристической карте Новгорода были от руки нарисованы все укрепления и даже подписано время смены караула.

- Еще не все, тащ полковник, - подал голос охранник - у него на мобиле каждый блок пост заснят оказался.

- Эй, свинья, прикажи своим шакалам отпустить меня! И пусть мобильник вернут! И деньги! - подал голос арестованный.

В деньги Угоняй не верил, да и визги пропустил мимо ушей.

- Как его взяли?

- Пробовал через овраг проползти, пузо на "егозе" застряло. По возне его и услышали.

- Эй, билят русский! Ты меня слышишь, да? - разъярился арестант - Ты чито, по русски не понимаешь? Выпустить меня прикажи! И деньги пусть вернут! Они мои деньги забрали!

- Рот закрой - вежливо попросил Угоняй, и это добило торгаша.

- Ти! Да ти знаешь, с кем связался?! - визжал с нарастающим акцентом арестант - не отпустишь меня - все ми тебя резать придем! Ти не знаешь, свинья, сколько за меня поднимется! Да ми твой жоп рвать всей братвой будем! Да ты...

Один из конвойных прикладом напомнил о вежливости, и визг захлебнулся.

- Увести в карцер.

Пытавшемуся что-то лопотать на своем языке шпиону выдали ускоряющего пинка и выволокли за дверь.

- За-ши-бись...

Угоняй поднял трубку телефона:

- Ростовцев? Быстро по всем постам краткий инструктаж о задержании. И пусть будут внимательнее, если жить хотят побольше.

Трубка легла на рычаги.

- Тащ полковник..! - заглянул в дверь часовой

- Чего?

- Тут к вам посетители. Делегация...

- Какая еще?

- С рынка, похоже...

- Ну, запускай.

В дверь вошли два убеленных сединами аксакала и вежливо сняли папахи.

- Садитесь - кивнул им на свободные стулья Угоняй.

- Пусть скажет нам господин полковник, здорова ли его жена, счастливы ли его дети? - почти без акцента начал обряд вежливости один из гостей.

- Пусть небо дарует вам тоже самое счастье, что имеет моя семья - соблюл вежливый тон полковник, и тут же свернул велеречие - Чего вам?

Старики переглянулись.

- Нам сказали, что ваши солдаты арестовали сегодня Рустама из нашей общины. Мы просим отпустить его.

- Вещдоки ему тоже вернуть? - поинтересовался Угоняй.

- Пусть пойдет вам на пользу, что удалось добыть - вежливо склонил голову другой старик. - мы просим только за Рустама.

"Вором кличем, шельма. Но тон вежливый блюдет" - догадался полковник. Вслух же сказал:

- Вашего Рустама задержали при попытке пересечь охраняемый периметр. При нем обнаружили сведения, которые он нес врагу. Отпустить его я не могу, пока вся эта каша не прекратится.

Старики снова переглянулись, надели папахи на головы и поднялись.

- Всевышний награждает разумных. Неразумным же он дает урок - заявил один на прощание, глядя прямо в глаза полковнику.

- Скатертью дорога.

Дверь захлопнулась.

- Угрожать, сволочи, вздумали...

Угоняй достал новую сигарету и закурил. В голову уже нарабатывалась схема профилактической проверки всех азиатов, оставшихся в осажденной части Новгорода. Дело намечалось муторное, с "песнями" и "танцами". Но от этого - не менее необходимое. Сигарета успела догореть до фильтра, когда Угоняй уже прикинул, что и как. Осталось только отдать приказ.

Окурок с тихим звоном упал в консервную банку, уже полную его собратьев.

И тут в районе Кремля захлопали выстрели.

- Что за..?

Одиночные сменились очередями. Причем лупили "любители": вместо уставных 3-4 патрона, "калаши" стрелков выплевывали за раз пол-обоймы.

- Тревога!!! - Угоняй выскочил за дверь, на ходу расстегивая кобуру.

У здания уже гомонили встревоженные бойцы.

- Смирно!

Рявк команды разом отбросил тревогу, смятение и желание строить догадки. Солдаты вытянулись, тревожно скашивая глаза в сторону Кремля.

- Готовность! По приказу выдвигаемся...

Приказывать не пришлось: стрельба затихла так же внезапно, как и началась.

К КПП подбежал задыхающийся Богумил.

- Сынок..! Там..!

Через секунду рядом оказался еще и патрульный сержант:

- Разрешите доложить!

- Докладывай. Можешь от себя.

- Так точно! Нерусская диаспора резню начала. Сразу, как отмашку кто дал. Без разбора всех под нож пускали. Ополченцы с ними перестрелку затеяли, да все и полегли. Мы на выстрелы подоспели, подкрепление вызвали, да и зачистили площадь.

За простым рассказом скрывалось такое, от чего у бывалого полковника были готовы встать дыбом немногочисленные седые волосы.

- Что значит - зачистили?

Патрульный вытянулся по струнке и доложил уже по уставу:

- Всех лиц с оружием разоружили и взяли под арест. Огневые точки подавлены. Оказывавших сопротивление уничтожили.

- Сколько положили?

- Пока не знаю, товарищ полковник. Нерусских - почитай сотню. И еще полторы - под арестом на площади.

- Подробный отчет мне, быстро!

- Есть!

- А ты, дед - обернулся Угоняев к задыхающемуся Богумилу - со мной пройдешь. Расскажешь мне, отчего твои ополченцы сами в драку полезли, вместо того, чтобы моих звать. а заодно и задание получишь.

Зрелище бойни впечатляло. Тела лежали везде - на проходах, под обрушившимися палатками, среди дорогих шмоток и дешевых фруктов. На краю площади, под прицелами автоматов на земле скорчились сто пятьдесят три человека. Бойцов бил мандраж, и Угоняй даже не сомневался, что некоторые из арестованных уже получили "попытку к бегству".

- ...Так все и было, сынок! - горько закончил свой рассказ Богумил. - разве ж русский человек будет стоять просто так, когда его семью режут? Тут же не ополчение было, просто люди безоружные по рынку ходили. Их и начали резать....

"Тридцать восемь гражданских убито, четырнадцать ранено" - вспомнил отчет Угоняй.

Они прошли мимо убитой женщины. Угоняй вздрогнул от застывшей на ее лице боли напополам с непониманием. Убили ее не пулей. Тварей даже не остановила беременность жертвы. Ей просто загнали между ног трубу от палаточного каркаса.

- Все, как ты рассказывал, сынок..! - всхлипнул Богумил, торопливо накрывая умершей лицо. - все я слышал, да все казалось, что лишь от пришлых такое увижу. Мы ж с этими сколько лет рядом жили! И покупали у них, и видели, как они строят, да улицы метут, а так... И ведь все сразу началось, как по сигналу...

Полковник вспомнил слова делегатов диаспоры и зубы сжались ненавистью: "опоздал ты, полкаша, со своей профилактикой. Вот она - уже случилась".

- Наш патруль отбить попытался с рынка людей... Лезли в проходы, вырывали из рук, да прямо под перекрестный огонь и попадали. Уже потом, как всех гражданских тут дорезали, так наши их издали обстреливать начали... А те в ответ ...

"Пятнадцать ополченцев убито, трое ранено" - сухие строки отчета снова всплыли перед сухими глазами Угоняева.

- А там уж ваши подоспели, грамотно разделали мерзавцев.

"Четверо солдат убиты, семеро - ранены".

- Тут им капец и пришел...

"Семьдесят семь убито, двадцать один ранен, сто пятьдесят три - разоружены и арестованы."

Угоняй подошел к пленным.

- Командиров живыми взяли?

- Вот этот приказы отдавал! - кивнул боец на рослого кавказца.

Тот исподлобья оглядывал площадь, но руки держал за головой, не решаясь провоцировать русских.

- Поднять этого.

Бойцы так рьяно исполнили приказ, что пленник вскрикнул и разразился горскими ругательствами.

Угоняев с любопытством хищника наблюдал за ним.

- Что, горный козлик, воевать захотелось?

Горец презрительно повернул голову к полковнику и процедил сквозь зубы:

- Всевышний видел нашу заслугу. Он воздаст нам за нее.

"Тертый калач! Не кричит, не требует, не угрожает! Не чета Рустаму! Кажись - в поле командовал раньше!" - догадался Угоняев.

- Что дальше планируешь делать, вояка?

- Если всевышний снова призовет меня к бою - буду славить его имя пулями, гяур. Если же он захочет дать мне награду - он призовет меня в скором времени для личной беседы.

"Допрашивать бесполезно: идейный" - Угоняев махнул рукой, приказывая увести.

- Саид! Саид!

Пленник обернулся и на лице его растеклась радость. Угоняй поглядел в ту же сторону.

К ним бежала девочка. Сколько ей было лет? Четырнадцать? Тринадцать? Кто его разберет. Она целенаправленно бежала к арестанту, выкрикивая его имя и совершенно не обращала внимания на автоматы конвоя. Правой рукой она придерживала у живота котенка.

Угоняй увидел, что солдаты растерялись, настолько здесь не к месту была эта девочка, пусть даже она и бежала к своему родичу. А у самого полковника вдруг до боли сжалось сердце. Перед глазами завертелись одновременно растерянность на лицах солдат, радость на морде бандита, рука девочки, придерживающая у живота котенка...

- Снайпер! Цель! - еще кричал Угоняй, а рука уже сама выбросила два коротких жеста.

Девочка споткнулась. Кашлянула. Из разжавшихся рук на асфальт упал рыжий котенок и обиженно мяукнул. Еще секунда - и его хозяйка сложилась пополам и упала рядом с ним. Зверек отбежал в сторону и, остановившись, обернулся, точно спрашивая - "за что?"

Угоняй видел, как на лицах солдат растекается ненависть. Ненависть к нему.

"Сука! Мясник! Поехавший солдафон!"

Эти крики звучали пока еще только в головах, но через минуту они зазвучат вслух, а за ними зазвучат выстрелы.

Угоняй не думал об этом. Быстро подбежал к девочке и, наклонившись, откинул полу ее куртки.

"Все" - расслабляющей волной мысль ударила по всем суставам. И вслед за ней последовала вторая:

"Не ошибся. И успел".

Полковник встал, чуть заметно шатаясь: сказывалось нервное напряжение. После чего указал на солдатам на труп девочки:

- Вопросы?

Наверное, прозвучало слишком резко для необходимого уверенного тона, но на большее Угоняев уже не был способен.

Солдаты молча отвернулись: вопросов не было. "Пояс шахида" на девочке все расставил по своим местам.

"И ведь не просто так котенка держала, готовилась контакты замкнуть. А арматуры да гвоздей в поясе хватило бы на всех - и командиры бы погибли, и солдат бы покрошило!" - скакали ненужные мысли.

Угоняй не оправдывался перед собой. Он уже переживал подобное. Просто снова и снова казалось нелепым, что маленькие девочки готовы просто так убивать и умирать за чужие идеалы, вместо того, чтобы самим жить и дарить жизнь детям...

- Змей! - внезапно закричал тот самый пленный Саид - Ты знаешь кого ты убил? Сам Пачахтай лично вырежет тебе печень!

Он впервые за все время потерял самообладание. Угоняй же восстановил самообладание в полной мере.

- Ну-ка - расскажи!

- Гяур, это была Забира, дочь самого Пачахтая! И моя младшая жена!

- Забира Пачахтатична, значит... И не жалко было ему зятя да дочь слать под пули?

- Собака? Что ты знаешь о воинах?! - гордо выпрямился Саид. - за ее смерть, ты ответишь как убийца...

- А ну-ка, постой - прервал его Угоняев - значит, если бы она подорвалась сама, да поубивала тут ребят - она не убийца, верно?

Сайда прорвало:

- Ты собака! Вы все - черви под ногами истинно верующих! Давить вас - наш святой долг перед ним! Лишь убивающий вас заслуживает солнечного тепла да права на вдох..!

Короткая очередь прервала его крики.

- Виноват, товарищ полковник - кивнул Угоняеву один боец - надоела мне эта гнида.

Офицер лишь пожал плечами...


3.
- Это все?

Перед полковником лежали два десятка калашниковых, с десяток пистолетов, гранаты, ножи... отдельными кучками были сложены комплектующие для мин и наркота.

- Все, что нашли, сынок.

Дед Богумил пинком отправил пакет с плюшками гашиша прямо в лужу.

Еще после бойни Угоняй дал задание ополченцам - прошерстить все дома южан. Не важно - армян, азеров, "чехов", таджиков, узбеков... После кремлевской бойни доверять было уже нельзя никому. Шерстили ополченцы, знавшие лучше солдат, кто где из подозреваемых проживает. Но к каждой группе был в обязательном порядке приставлен военный. Результаты были налицо.

- Было сопротивление?

- Небольшое. До стрельбы не дошло. Что делать дальше, сынок?

- Ополченцев по постам расставь.

- А арестанты?

- Тех, у которых чисто было - отпустим. А тех, кто в бойне участвовал и тех, у которых вы оружие нашли...

Угоняй замолчал. Дед Богумил понял его без слов, кивнул, и ушел.

Народ же оной стороны, рассвирепев, дом Добрынин разорил, имение разграбил, жену и некоторых родственников его избил. (Иоакимовская летопись).


4.
...Скоро сентябрь. Сегодня его предпоследняя ночь. Темная, будто чернилами изгваздалась. А сон все не торопится.

Угоняй вышел из кабинета.

- Что, боец, мнешься? До ветру хочешь? Так давай, я тут постою.

- Никак нет, товарищ полковник.

- А чего дергаешься? Да ты говори по простому: день сегодня у всех нервный был.

- Да вот, тащ полковник, все девчонка та из головы не идет...

- Младшая жена Саида? Да, жалко ее. И жизни-то не видела: почитай из садика сразу под мужика положили, а потом на смерть отправили.

- Я, тащ полковник, все думаю - отчего так? Ведь не могла она не понимать, на что идет.

- Тебя как зовут? - Угоняй присел на стул в коридоре.

- Рядовой Хвостов.

- А мать тебя тоже по уставу зовет?

- Богданом...

- Так вот, Богдан. У них в их священном писании так и сказано, как Саид сегодня верещал: кто иной веры - тот и не человек вовсе. Меж собой они честные да манерные, а вот иноверца обмануть, убить, или еще чего подлое учинить - у них и не грех вовсе, все их богом прощается. Но это на одной странице. Перелистни их писание чуть дальше - будут там слова о милости, смирении да честности. На все случаи жизни книжка: и на подлость оправдания найдутся, и на честность благословления.

- Так а как же сами они с такой кашей в голове живут?

- Знаешь Богдан... - Угоняй закурил - а я не знаю. Вот не знаю, и все. Никто и никогда не сможет быть уверен, что правильно объяснит нам, отчего честный становится подлым, радушный - убийцей, человек - нелюдью. Знаю только, что это - сплошь и рядом. И знаю, что нельзя на бесчеловечность глаза закрывать. Иначе до того момента дозакрываешься, когда бесчеловечность тебе эти самые глазки ножиком выковыряет. А еще точно знаю, что не нация, не вера определяет людское скотство, а одни только человеческие поступки. Беда лишь в том, что иногда самые гнусности та или иная группа людей объявляет эталоном своей веры или главными национальными чертами. Оппозицию вырезают, а терпилы и не то стерпят. Быть может и у ЭТИХ с самого начала в почете были честь, милость и доблесть, да кто его знает, где наперекосяк все пошло.

Угоняй помолчал, собираясь мыслями, и закончил:

- Я так думаю, боец. Быть честным, милостивым, доблестным - для низкой души это накладно и тяжело: удовольствиями жертвовать приходится, крысиной выгодой да безнаказанностью. Почета за праведность мало, выгоды - вообще никакой. Вот и думает всякая сволота, что для бога своего равноценно будет, если, вместо личной доблести да чести, просто инакомыслящих убивать. Это же проще, хоть и бесчестно. Проще да почетнее. И удовольствием своим крысиным жертвовать не нужно. Так через людскую халяву и скотинеют. И народы и веры. А так все или не так - уж не могу тебе, Богдан сказать.

- Простите, товарищ полковник.

- Не бери в голову всего этого, малыш. Завтра, быть может, у тебя будет одна забота - стрелять "куда-то туда" и надеяться выжить. Тут будет не до гамлетовских философий.

- Так точно, товарищ полковник.

Угоняев поднялся со стула и ушел к себе в кабинет. Сна, по-прежнему не было ни в одном глазу.

Полковник снова взглянул на карту и отметил одно не сделанное дело. Рука сама легла на телефонную трубку.

- Ростовцев? Прикажи гарнизону складов Перыни оставить позицию и передислоцироваться в Новогород. Там позицию не удержим, только ребят за кирзу положим.

- Есть, товарищ полковник.


4.
- Стоять! Оружие медленно на землю!

Десяток бойцов, ослепленные прожектором, медленно опустили оружие на землю, подчиняясь голосу невидимого часового с блокпоста.

- Кто такие?

- Гарнизон с Перыни.

- Почему не на месте?

- Согласно приказу передислоцироваться в Новгород прибыли на место назначения.

- Кто у вас командир?

- Командир скоро будет. А старший разведзвена сержант Айгюлев - я.

- Какой еще Айгюлев..?! Ну-ка быстро на землю, без фокусов!

Звено подчинилось без возражений. На посту же произошла перепалка.

- Ты совсем трехнулся? Айгюлев - наш боец!

- Я таких наших сегодня на площади видел!

- Да не кипишись ты! Наш, говорю! Был в Перыне такой боец! Я его с ленинаканской тягомотины знаю! Да, нерусский, но наш! Мы с ним под пулями вместе ходили!

- Доложить надо..!

- Ну, так доложи!

- Эй, вы долго еще нас морозить будете? - подал голос Айгюлев - Славка, ты там что-ли?

- Ваха, погоди малехо. Сейчас я дождусь, пока напарник дубовый ответа на запрос дождется, да и запустим вас. Сколько вас там, кстати?

- Тут десять, да еще сотня сзади идет. Весь Перыньский гарнизон.

На посту послышалась возня и новый голос окликнул гостей:

- Айгюлев кто?

- Я.

- Пароль?

- На ухо скажу. Орать его что-ли прикажешь?

- Ну, подходи, только один.

Айгюлев демонстративно медленно поднялся и подошел к доту.

- Пароль?

- Ракета, мать вашу. Отзыв?

- За мать ответишь, чурка. Вымпел.

Боец вышел из укрытия и стал отодвигать с дороги спираль Бруно.

- Быстро давайте. ИГИЛовцы рядом быть могут.

- Даже не представляешь, насколько рядом, шакал. - ухмыльнулся Айгюлев, доставая штык-нож...


5.
Видимо, все-таки удалось незаметно уснуть.

Угоняев проснулся от яростного вопля:

- Сука!

Крик тут же прервался бульканьем. И по всему дому затрещали выстрелы.

Тело само работало, не давая голове запаниковать. Ствол из кобуры, снять с предохранителя, с ноги распахнуть дверь и тут же упасть на колено, убирая грудь с уровня огня.

В коридоре от над телом рядового Хвостова уже распрямлялась бородатая тварь. "Макаров" дважды хлопну, посылая "уставные" пули в центр груди ИГИЛовца. Тот скорчился, но, судя по стонам, остался жив.

"Бронник! В голову работай!" - мелькнул в голове приказ.

И следующего фанатика встретили уже две пули в лицо.

"Перезарядить!"

Не получилось. Кто-то навалился сзади и умудрился выбить оружие. Недолгая возня и... все закончилось.

Угоняев был крепко связан.

"Капец повоевали!" - танцевали в голове искрящиеся злостью мысли.

Над ним склонилось бородатое лицо в бандане.

- Ти, камандыр, да?

Угоняев плюнул. Бородач утерся с улыбкой: он знал себе цену.

- Пачахтай! - окликнули сзади, и банданная харя обернулась. Последовал короткий обмен фразами на чужом языке.

"Вот и свиделись с этой мразью. Жаль, его не успел кончить!" - с сожалением отметил Угоняев.

А командир уже снова глядел на него. И уже не улыбался.

- Твои шакалы положили девять моих бойцов! Девять воинов всевышнего! Ты знаешь им цену? Нет, пес, ты не знаешь. Я знаю!

Он пролаял команду и полковника рывком подняли.

-Шевелись, тварь.

- Да пошел ты...

ИГИЛовец ударил его прикладом в живот.

Дальше соображалось с трудом. Угоняй чувствовал, что его куда-то волокут, слышал далекую стрельбу и близкую перебранку конвоиров. Очнулся он лишь упав на дно лодки. Один боевик яростно дергал пускач мотора, второй не спускал глаз с полковника и еще одного пленника. Чуть повернув голову, Угоняев увидел, что вторым связанным в этой лодке лежит дед Богумил.

- Вот и отвоевались...

- Молчать, свинья - ИГИЛовец сразмаху пнул офицера, но сам чуть не выпал за борт.

Мотор заурчал, отводя лодку от берега.

В городе не стихала стрельба. Короткие автоматные очереди перемешивались с длинными пулеметными трелями и взрывами гранат. Угоняев там не был, но уже мог представить происходящее: ИГИЛ резал его полк. Кого-то удалось снять тихо, кто-то успевал поднять тревогу. Но необстрелянные бойцы, лишенные командиров уже не оказывали толкового сопротивления. Кто-то погибал сразу, кто-то старался стрелять "куда-то туда", а кто-то, шепча "сдохните суки", целенаправленно ловил на мушку фанатиков. Солдат резали ножами на постах. Выскочивших на открытое пространство - отстреливали. Закрывшихся в помещении - глушили гранатами. И все равно - они пытались сопротивляться...


6.
...- Все, Пачахтай. Что дальше?

- Дальше держим оборону здесь и ждем подхода Добрынина.

- Есть.

- Постой. Много наших положили гяуры?

Боец замялся, боясь своего ответа.

- Ну!

- Тридцать девять наших убито, и еще четверо ранено.

Пачахтай разразился бранью и замахнулся на бойца прикладом. Проклятые свиньи почти ополовинили его отряд, а сам он вынужден сидеть в осаде вместо шакала Угоняева, дожидаясь подмоги от Добрынина! Это при том, что сам отряд выполнил только половину задачи - захватил штаб и отправил на другой берег командиров. Вырезать весь гарнизон Угоняева не получилось. Ситуация выходила из-под контроля.

Боец что-то лепетал в свое оправдание, и Пачахтай все же ударил его.

- Иди на пост, собачий сын!

Теперь предстояло держаться и уповать на Всевышнего.


7.
Слухи всегда летели быстрее новостей. Одной нелепости хватало, чтобы побеждающая армия в панике разбежалась. Другой нелепице удавалось вынудить к сдаче целые гарнизоны. Но в этот раз слухи сыграли обратную роль. Лишенные командиров ополченцы и остатки угоняева полка знали только одно: твари на улицах, и уже не надо бояться их прихода, их надо гасить, если дорога жизнь. А еще они знали, что твари - смертны.

Единственное тихое место - бывший штаб, был моментально распознан, как захваченный врагом объект, и тысячи нестройной толпы кинулись на штурм. Без руководства, без подготовки, без нормального оружия. Люди даже не знали, живы ли еще командиры, и там ли находятся. Но всем казалось, что все будет в порядке, если просто отбить штаб.

Позицию боевиков обстреливали охотничьи ружья и солдатские АК. В окна летели бутылки с горючкой и немногие оставшиеся гранаты. Полусотня ИГИЛ не торопилась объясняться со своим богом за земную жизнь, а потому - не жалела патронов. Ополченцы сполна платили кровью за бесполезный уже опыт: лезли без прикрытия в атаку, бежали в полный рост через простреливаемое пространство, не успевали поменять позицию. И все равно - они атаковали.

И тут грянуло... Горели рушащиеся дома на набережной Волхова. Горели бесполезные БМП, на которые так надеялся Угоняев. Горели люди. А под прикрытием танкового огня к берегу приставали десантные катера, из которых выбегали солдаты Добрынина. Они разбивались на группы, занимали позиции, прикрывали следующие группы, и плотным огнем отгоняли ополчение от разгромленного штаба. Иногда то один, то другой солдат замирали, или споткнувшись - больше не поднимались. Но редко, слишком редко. Даже не для победы, но хотя бы ради достойного сопротивления. Они были русскими. Но зачищая для ИГИЛ русский город от своих соотечественников, сомнениями не терзались. Потом кто-то из них сопьется, кто-то будет валить все на присягу да приказ, кто-то оскотинеет до самого дна своей души, кто-то покончит жизнь самоубийством. Но это будет потом, а сейчас они отстреливали мечущихся новгородцев, будто мишени на учениях. А летевшие в ответ пули милостиво затыкали слабый писк совести.

Люди были готовы драться до конца. Вместе с полковником Угоняевым - за будущее города. Без него - просто против бородатого зверья ИГИЛа. Они лезли на ножи диверсантов, шли прямо под пули, летевшие из штаба, рвали врага голыми руками там, где кончались патроны. Но вместе с домами, казавшимися им эталонами вечности, рушилась и надежда. А танки с другого берега все стреляли и стреляли. Прикрыв десант, они перенесли огонь на соседние дома. И каждый взрыв снаряда внутри стен сопровождался многоголосым криком боли. Угоняев давно приказал оставить жилье на берегу, опасаясь именно такого варианта. Но людям как-то верилось, что не дойдет до такого, что уж жилье-то точно не пострадает. Иллюзия-дома крепости рушилась вместе с домом. А сволочи, прикрытые броней, все продолжали стрельбу. Быть может им, не видящим лиц своих жертв, все казалось забавной компьютерной игрой в "танчики."

Спотыкаясь о трупы соратников, ополченцы откатились от штаба...


8.
Утренний туман провонял пороховой гарью. Сгоняемые на берег люди кашляли. Многие растирали по лицам пятна сажи. В основном тут были женщины, старики и дети. Бородатое зверье зачастую просто расстреливало боеспособных мужчин, которых находило. Даже не рассматривая, есть ли на них следы недавнего боя. Толпа уже не помышляла о сопротивлении. Что-то надломилось в людях этой ночью. Сгинуло что-то, заставлявшее их быть людьми. Сломленные же, они готовы были равнодушно принять любую участь. Расстрел, так расстрел. Концлагерь, так концлагерь. Даже без всяких "лишь бы". Просто людей уже не стало.

Добрынин зло прохаживался перед этим стадным строем, поглаживая окровавленную повязку на голове: во время высадки полковник задел головой крышку танкового люка. Со стороны кровавый бинт на русой голове мог смотреться даже героически. В былинном духе.

- Ну, что? Досопротивлялись? - отрывистые фразы полковника без толку бичевали покорную толпу - в кого стреляли, твари? В своих же стреляли, в русских! Да еще бойцов ИГИЛа разозлили! Как я теперь их успокаивать должен, когда вы их десятками покрошили?

Из штаба вышли пошатываясь пятеро последних боевиков из сотни Пачахтая. Сам командир шел чуть позади их. Люди смотрели. Быстро погас мелькнувший в душах многих протест: всего шесть человек, казалось бы, отделяли их от победы, шесть недобитков, которым жить оставались минуты..! Впрочем, кого бы тут обманывать? Без Угоняева да против танков ни о какой победе речи не шло.

- Кого защитить думали? - продолжал разоряться Добрынин - ради кого вы моих ребят с две дюжины поубивали? Что вас могло защитить-то?

Два солдата подвели к нему дрожащего помятого человека.

- Тащ полковник! Вот, в карцере у них был заперт.

- Ты кто такой? - вперился в приведенного Добрынин.

- Стоян Воробьев... Разрешите доложить... Мэр Новгорода... Вольно... - лепетал человечек, сотрясаясь всем пухлым телом.

- Какое, сука, "вольно"? Ты кем тут командуешь?! - взревел полковник.

- Простите, товарищ генерал - прошептал Воробьев. На его штанах уже расплывалось мокрое пятно.

- Ты кто? Ты мэр тут? - орал свеженазначенный "генерал" - какого хрена ты тут бунт вооруженный допустил?! Тебя президент для того в кресло сажал?

- Я пытался... - чуть слышно стонал Воробьев - Но, поймите, я не военный, а у них - ружья... Меня заперли в подвале...

- Верно, сука гражданская. Ты в своем кресле только тем был озабочен, чтобы руки не тряслись, когда на лапу брал!

- Так точно, товарищ...

- Я тебе не товарищ! - снова взревел Добрынин.

- Да, господин... Как скажете...

- Так - могучая рука полковника указующе махнула на Стояна - если ты мэр, то и принимай командование своим стадом! Мне еще зачисткой руководить. Проследишь, чтобы нам всяческую помощь оказывали. Понятно?

- Да...

- А если нет, то я тебя, сучка, по закону военного времени... Понял?

- Так точно...

- Бегом марш!

И встрепанный мэр торопливо побежал к новгородцам...

Тысяцкий же Владимиров Путята, муж смышленый и храбрый, приготовил ладьи, избрав от ростовцев 500 мужей, ночью переправился выше града на другую сторону и вошел во град, и никто ему не препятствовал, ибо все видевшие приняли их за своих воинов. Он же дошел до двора Угоняева, оного и других старших мужей взял и тотчас послал к Добрыне за реку. Люди же стороны оной, услышав сие, собрались до 5000, напали на Путяту, и была между ними сеча злая. Некие пришли и церковь Преображения Господня разметали и дома христиан грабили. Наконец на рассвете Добрыня со всеми кто был при нем приспел и повелел у берега некие дома зажечь, чем люди более всего устрашены были, побежали огонь тушить; и тотчас прекратилась сеча, и тогда старшие мужи, придя к Добрыне, просили мира. (Иоакимовская летопись)


9.
От Новгорода ждали примера. Имя этого города было на слуху. Многие другие города, затаив дыхание, вслушивались в происходящее. Многие боялись ИГИЛ, многие не доверяли армии, всегда бывшей защитницей президента Краснова. Все ждали, что даст Новгород. Казалось, город, как былинный богатырь, распахнет их ворота и, смеясь, кинет на землю головы вражеских ханов, показав, что враг тоже смертен. И, верилось, что потом он посмотрит прямо в души голубоглазым своим взглядом, отряхнет с корзна кровь и ласково скажет: "что же вы припозднились? Пойдемте - Русь нас кличет!" И они бы пошли. Пошли, чтобы раз и навсегда утопить в море и в крови вражью нелюдь, готовую ради своего мертвого бога мертвить души живых людей.

Но Новгород пал. И пламя бунта погасло, так и не разгоревшись. Люди затаили свой выбор. Быть может - надеясь, что когда-нибудь он снова пригодится. Но рождались дети, не видевшие свободы. У них рождались внуки, знавшие только наследие рабства. А выбор, подобно забытым доспехам, ржавел в душах стариков.

Города покорились, и толстопузый президент хвастался перед мировым сообществом победой толерантности над оппозиционным сепаратизмом. Пока что - первой победы. Не все города приняли рабство. и танковые колонны федералов месили грязь дорог, ведущих к Мурому, а спецотряды ИГИЛ крались к ополчившемуся Мценску. Партизанское же движение в Ореховецкой области станет наследуемой традицией, покуда две карательные экспедиции Ильина и Макариева не зальют напалмом бунтарские хутора...

Казалось бы, навсегда будут распределены роли - кому быть защитником отечества, а кому - его врагом.

Вот только далекий потомок, перечитывая старые хроники, раз за разом будет себя спрашивать - почему целые города и волости восставали против самой человечной религии? Почему сепаратисты не щадили себя, хотя не имели даже надежды на победу? Зачем вообще самой человеколюбивой вере пришлось гнать на бунтарей огромные армии, если одной человечностью можно склонять целые народы? Исконно-сепаратистская жестокость, косность умов второсортных людей, одержимость силами иблиса - всего этого окажется недостаточно, чтобы объяснить, почему десятки тысяч русских людей восставали против решения великого президента Краснова, почему они стремились уничтожить милосердных миссионеров ИГИЛ.

И именно пример русских людей, обеспечивших потомкам эти сомнения и является

ПОЛНОЙ И БЕЗОГОВОРОЧНОЙ... ПОБЕДОЙ.

Победой задержавшейся в веках, застрявшей в болотине умственного и духовного рабства, посаженной под замок ретивыми стражами мракобесия, но все равно - победой, вооружившей русских людей против самого лживого и бесчеловечного врага их страны.

Но все это - просто альтернативная реальность, не так ли?

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
konan-vesti

Студенты Уральского горного университета написали песню про Владимира Путина "Всё будет клёво, если ты Вова!"

Четверг, 30 Июля 2015 г. 09:14 (ссылка)

Команда КВН Уральского горного университета "Качели" сняла клип, посвящённый Дню крещения Руси, всем Владимирам, а на самом деле главному Владимиру в России – президенту Путину.
Смотреть видео здесь
2015-07-30_085250 (400x300, 34Kb)

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Wolodin-de-Mort

Зрада на украинских сайтах. Вчерашнее выступление Президента на торжествах, посвященных крещению Руси вызвало лишь брезгливость.

Среда, 29 Июля 2015 г. 22:53 (ссылка)

Украина – родина слонов или сознательный европейский бред Петра Порошенко.

Вчерашнее выступление Президента на торжествах, посвященных крещению Руси и почтению памяти Владимира Великого вызвало лишь негодование и брезгливость. Я – образованный человек, который знает историю родной страны. Таких, как я в Украине – миллионы. И над этими миллионами вчера открыто издевался наш Президент. Ахинею, которую он нес на всю страну, иначе как издевательство воспринимать нельзя.
В лучших традициях кондовой советской пропаганды Порошенко перевирал историю, превращая ее в китч, в убогий гротеск. Такое впечатление, что он ставил социологический эксперимент: проверял, до каких пределов обещание европейского рая отключает в моих согражданах критическое мышление и здравый смысл. Вот лишь несколько самых ярких пассажей вчерашней речи.


ПУТИН В КИЕВЕ. июль 2013 г.
Оригинал взят у
1025 летие Крещения Руси . Киев. 27 июля 2013г.
Сегодня встал в 5 утра. Была всё таки призрачная надежда, а возможно и предчувствие, что сумею каким-то образом пройти на молебен на Владимирскую горку, к памятнику Святому Владимиру. Как известно, в этом году, в связи с присутствием президентов РФ и Украины, пускали на молебен только по специальным приглашениям. Как и где их распространяли никому толком не было известно. В конце концов всё кончилось тем, что подавляющее большинство русских активистов города Киева оказалось без этих приглашений. Кстати почему так? Это вообще было похоже на молебен для избранных.

Такую картину я увидел в 7-30 на Европейской площади.

Первый кордон, который ещё как-то можно было преодолеть.
"Как прошел весь день"

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ЛОВАсИра

Витренко. Князь Владимир: величие и заветы. Бесовщина против

Среда, 29 Июля 2015 г. 15:14 (ссылка)

Наталия Витренко - лидер оппозиционной Прогрессивной социалистической партии Украины и Общественной организации «Собор православных женщин Украины» дала свою оценку великой личности в истории человечества - святому равноапостольному князю Владимиру. 28 июля с.г. исполнилось ровно 1000 лет со дня его преставления.





Войдя в историю как собиратель славянских (и не только) племен, он крещением Руси (в 988 г.) заложил фундамент мощного европейского государства. Древняя Русь обрела все признаки государственности и стала одним из центров мировой цивилизации.
Наталия Витренко, опираясь на исторические аргументы, не взирая на жесточайшую цензуру и русофобию украинской власти, доказала историческую правду: князь Владимир крестил Русь, а не Киевскую Русь - Украина, не Киевскую Русь и ничто другое. Древнерусское государство которой располагалось на землях нынешней Украины, России и Белоруссии и народ, населявший эти земли, звался русами (русскими).
Эта историческая правда. Ее и отстаивает Наталия Михайловна. А это, в свою очередь, позволяет и обязывает осуждать братоубийственную войну, разжигание межнациональной и межгосударственной ненависти и раболепского обслуживания властями Украины геополитических, империалистических и агрессивных интересов США. Она считает такую политику бесовщиной. «Это тяжкий грех, за который неизбежно наказание и страдание», - считает Витренко.
https://www.youtube.com/watch?v=euK2kunW3uQ

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<крещение руси - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda