Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 1890 сообщений
Cообщения с меткой

зоопсихология - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
Alex_Tok

естественные стимулы и «естественные» (перцептивные) понятия-4

Пятница, 18 Августа 2017 г. 21:05 (ссылка)


Вопрос о том, считать ли формирование «естественных понятий» у голубей проявлением их способности к категоризации, потребовал дополнительного анализа и до сих пор до конца не решен. Было выс­казано предположение, что в основе этого явления лежит еще более простой механизм. К такому предположению привел тот факт, что Гернштейн, а вслед за ним и другие исследователи при планировании экспериментов первоначально недооценили способность голубей к запоминанию огромного числа отдельных стимулов. Так, в одной из работ (Vaughan, Greene, 1984) было показано, что они могут разли­чать и запоминать до 320 стимулов-«картинок», отличающихся друг от друга совершенно незначительными, даже не сразу заметными для человека деталями. Например, в паре изображений кроны дерева «пра­вильное» отличается наличием более толстой ветки на переднем плане.


Тем не менее, по данным ряда авторов, поведение голубей про­стым «зазубриванием» не ограничивается, а сочетается с распределе­нием стимулов по соответствующим категориям. Наиболее важными для нашего анализа были опыты, в которых голуби и обезьяны обучались быстрее при противопоставлении значимых для них категорий «живое/неживое», чем при противопоставлении «птицы/ звери» — биологически менее значимых (Roberts, Mazmanian, 1988). Более того, в тех опытах, где положительные и отрицательные стиму­лы экспериментаторы объединяли произвольно, создавая некие «псев­докатегории», птицы вели себя так, как будто бы они все-таки пыта­лись их каким-то образом группировать (Wasserman et al., 1988; Bhatt, Wasserman, 1989; Vauclair, Fagot, 1996). Так, в ряде работ Бхатта и Вассермана было показано, что если подкрепляемые стимулы объе­динены произвольно и мало похожи друг на друга, то голуби обуча­ются намного медленнее. В пользу такого предположения говорит и анализ ошибок, допущенных птицами в решении задачи на «псевдо­категоризацию». Частично ошибки могли возникнуть только потому, что голуби пытались объединять стимулы по общим признакам и от­носить их к тем или иным категориям, хотя в данном случае условия обучения этого не требовали.


Что же лежит в основе формирования «естественных понятий»? Большинство авторов склоняется к тому, что это иной способ обра­ботки и хранения информации, нежели операция обобщения.


Было высказано предположение, что при длительном обучении (ко­торое необходимо для появления «естественного понятия» в экспери­менте) происходит не просто механическое заучивание большого чис­ла «правильных» и «неправильных» стимулов, а более сложный ассоци­ативный процесс — формирование эквивалентности между стимулами в пределах каждой из противопоставляемых категорий. Благодаря сен­сорной генерализации при предъявлении новых сходных стимулов они реагируют правильно как на сложные стимулы, например различные изображения человека в упомянутых выше работах Гернштейна, так и более простые. Так, в работе X. Делиуса с соавт. (Delius et al., 2000) у голубей сформировали представление об эквивалентности стимулов небольших фигурок разных типов, составленных из черных круж­ков одного размера, — в пределах нескольких категорий.


Естественные понятия у голубей действительно отражают их способность научиться относить стимулы к соответствующим ка­тегориям на основе их перцептивного сходства. Такая способность не сводится только к механическому заучиванию большого количества дифференцировок, но и не свидетельствует о способности к обобщению.


Все сказанное выше касалось в основном экспериментов по выяв­лению «естественных понятий» у голубей, которые, обладают невысоким уровнем развития когнитивных способнос­тей. В то же время у антропоидов отнесение стимулов к соответствую­щим категориям может происходить без специального обучения и довольно легко выявляется при тестировании. Более того, обученные «языку» животные обозначают эти катего­рии с помощью символов. Столь глубокие различия в уровне «есте­ственных понятий» у животных двух наиболее изученных групп дикту­ют необходимость более широких сравнительных исследований таких явлений, однако они до сих пор остаются немногочисленными. На­пример, практически нет данных ни о хищных млекопитающих, ни о врановых птицах. Между тем сведения об особенностях категоризации у животных этих групп с разным уровнем строения мозга и ранее описанных когнитивных способностей могли бы способствовать бо­лее глубокому пониманию природы феномена.


При анализе восприятия и обработки сложных «естественных» стимулов и связанного с этим круга феноменов четко проявилась не­обходимость в соответствии с «каноном Ллойда Моргана»  учитывать, что в основе сходных по внешнему проявлению поведеческих актов могут лежать совершенно разные процессы:


• у голубей в основе образования «естественных понятий» лежат сложные ассоциативные процессы, благодаря которым фор­мируется эквивалентность стимулов внутри категории и обес­печивается возможность отвечать на них сходным образом;


• процесс категоризации на основе перцептивного сходства, кото­рый может приводить к формированию «естественных понятий»;


» у более высоко организованных животных процесс категориза­ции происходит легче и, по-видимому, не ограничивается пер­цептивным уровнем переработки информации. Вероятно, он вовлекает более сложные когнитивные процессы, включая об­разование довербальных понятий, благодаря которым челове­кообразные обезьяны могут обозначать категории отвлеченны­ми символами.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

естественные стимулы и «естественные» (перцептивные) понятия-3

Четверг, 17 Августа 2017 г. 21:18 (ссылка)


Как известно, сенсорные системы передают в центральные отде­лы мозга гораздо больше информации о действующих стимулах, чем те могут переработать, а двигательная система в состоянии реализо­вать в данный момент. Этот закон «бутылочного горлышка» требует резкого сокращения притока информации, которое обеспечивается разными способами. Один из них — категоризация.


Категоризация — это группировка стимулов по тем или иным свой­ствам еще на стадии восприятия, благодаря чему целые их совокуп­ности вызывают один и тот же ответ. Способность к такой группи­ровке стимулов животные проявляют как в природных условиях, так и в эксперименте.


Категоризация составляет неотъемлемое свойство восприятия че­ловека, которое обнаружено также и у многих животных, прежде все­го человекообразных обезьян. Зоопсихологи неоднократно отмечали стремление шимпанзе классифицировать и соответствующим образом сортировать предметы обихода и игрушки (Иони в опытах Ладыги­ной-Котc, 1923) или, например, фотографии людей и животных (Вики в опытах Hayes, Hayes, 1957).


Есть все основания полагать, что приматы и в повседневной жиз­ни оперируют некоторыми «естественными категориями». Наблюде­ния за их социальным поведением свидетельствуют, что у них есть категории «сородич» и «хищник». Есть у них, по-видимому, и представления о различных категориях пищи. Так, паукооб­разные обезьяны, обнаружив на каком-то дереве созревшие плоды, отправляются обследовать другие деревья того же вида, т.е. делят де­ревья на категории по типу плодов. В другой работе обнаружили, что японские макаки, которым в качестве подкормки предложили плоды одной из пальм, тут же отправились искать именно эти деревья и проверяли на спелость их плоды достоверно чаще, чем в двух других экспериментальных ситуациях.


Способность к категоризации описана и у шимпанзе, обученных языкам-посредникам. Одна из обезьян, усвоившая несколько десятков существитель­ных и прилагательных, с их помощью практически безошибочно относила к той или иной категории многочисленные объекты своего обихода, конкрет­ных названий которых на языке жестов она не знала. Она (и другие обезьяны) успешно отличала любые «фрукты» от других съедобных продуктов («еда»), а «игрушки» — от «инструментов». Более того, обезьяна могла даже «называть» эти категории с помощью символов. При наиболее высоком уровне овладения языком антропоиды распределяют по категориям не только сами предметы, но обозначающие их символы.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

естественные стимулы и «естественные» (перцептивные) понятия

Вторник, 15 Августа 2017 г. 21:22 (ссылка)


Большинство авторов склонялось к тому, что в основе формиро­вания «естественных понятий» лежит иной способ обработки и хране­ния информации, чем тот, который обеспечивает формирование обоб­щений. Д. Примэк (Premack, 1983), например, писал о том, что в отличие от довербальных понятий, основанных на формировании «абстрактных представлений», «естественные понятия» могут иметь в своей основе «образные представления» (imaginal representations), которые можно представить как некий набор мысленных «картинок». В таком случае принадлежность объекта к данной группе птицы определяли, по-видимому, на основе физического сходства, а не за счет выделе­ния абстрактных черт, характерных для всей совокупности в целом.


При более подробном анализе эксперименты Гернштейна и его коллег вызвали целый ряд критических замечаний. Возникло предположение, что голуби в этих опытах могли анализировать другие, не столь сложные призна­ки, как «человек» или «вода». В них, например, не обращали внимания на «выравнивание» второстепенных стимулов, т.е. фона слайда. Выяснилось, на­пример, что человек мог быть изображен на слайдах чаще на фоне городско­го, а не сельского пейзажа. Недостаточное внимание авторы уделили также выбору неподкрепляемых стимулов. Не было проверено, как реагируют голу­би, если им предлагают различить слайд не по присутствию или отсутствию человека, а по наличию человека и обезьян, других животных или детей (Premack, 1983). Критики говорили, что если о существовании категории сти­мулов «дерево» и «человек» говорить можно, то противопоставление «чело­век — не-человек» искусственно и в природе не встречается


Кроме того, было неясно, что именно воспринимали голуби в этих опы­тах — образ реального предмета или некий набор пятен, точек и линий. В пользу последнего предположения говорит, например, работа, в которой голубей обучали отличать карикатурное изображение человека от других сходных изоб­ражений (Cerella, 1980). Оказалось, что они продолжали считать «человеком» даже те изображения, где поменяли местами различные его части: например, голову поставили на место ног и т.п., после чего сходство с человеком полно­стью утрачивалось. Очевидно, что в таком случае воспринимается и оценива­ется не образ реального объекта, а некая совокупность линий.


На основе этих и многих других соображений появилась гипотеза, согласно которой формирование «естественных понятий» у голубей расценивали не как результат операций обобщения и абстрагирова­ния, а как следствие обработки информации на более низком, пер­цептивном, уровне.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

уровни обобщения и абстрагирования, доступные животным-2

Вторник, 08 Августа 2017 г. 21:20 (ссылка)


Довербальные понятия. На основе процессов обобщения и абстра­гирования у животных могут формироваться также довербальные поня­тия. Это означает способность к более высокому уровню обобщения, когда информация о свойствах предметов и явлений хранится в более отвлеченной форме.


Такой уровень обобщения (формирование довербальных понятий) проявляется как способность к переносу правильных выборов на более широкий диапазон стимулов, в том числе стимулов других категорий и других модальностей.


Так, в приведенном выше примере обучения птиц выбору по образцу из работы Уилсона и соавторов  о наличии такого обобще­ния свидетельствовали правильные ответы галок на новые стимулы совер­шенно другой категории (не цвет, а разные типы штриховки). В этом случае птицы, правильно решившие тест на перенос при первых же предъявлениях, выбирали образец не по частному правилу «сходство по цвету», а по более отвлеченному правилу «сходство вообще», применимому к любым стимулам.


Довербальные понятия обеспечивают адекватное поведение в со­вершенно других ситуациях и экспериментальных процедурах. Напри­мер, в опытах О. Колера (Koehler, 1956) попугаи и ворон, сформиро­вав обобщение об определенном числе единиц, могли узнавать не толь­ко любое соответствующее множество одновременно предъявляемых зрительных стимулов, но и такое же число последовательно действую­щих звуковых сигналов. Наряду с этим они могли применить его, когда требовалось совершить столько действий, сколько элементов было изображено на образце.


Уровень довербальных понятий (по Л. А. Фирсову) достигается за счет процесса вторичного научения, когда животное переходит от наглядно-образной к более абстрактной, хотя и невербальной фор­ме обработки и хранения информации.


При более абстрактной форме обработки и хранения информации отражение действительности идет на уровне понятий, не опосредо­ванных словом, — происходит «обобщение обобщений».


Это выражается в том, что животное вместо применения набора частных правил для отдельных пар или наборов стимулов использует единое отвлеченное правило, не зависящее ни от их второстепенных параметров (таких, как цвет, размер, форма и т.п.), ни от категории стимулов. Примерами формирования довербальных понятий могут служить также данные об успешном обобщении по относительным при­токам: «сходство» (или «отличие»), «соответствие» (или «несоответ­ствие»), «больше» («меньше»), «число» и некоторые другие.


Так. например, в опытах Л. А Фирсова (1982) шимпанзе сначала научили выбирать большие по площади геометрические фигуры (сформировали обоб­щение по признаку «больше по величине»), а затем проверяли, возможен ли перенос этого обобщения на стимулы другой категории, где требуется ис­пользовать правило выбора «больше по числу». С этой целью обезьянам пред­лагали для выбора пары стимулов, на которых было изображено разное число точек. Правильные реакции (выбор большего множества) появлялись у шим­панзе в первых же пробах. Это свидетельствует о том, что обобщение по при­знаку «больше», сформированное в отношении размера фигуры, они приме­няют также и в отношении числа элементов множества, т.е. другой категории признаков. Иными словами, оно превратилось в обобщение обобщений — «больше вообще». Такой перенос и расценивают как показатель формирова­ния довербального понятия (Фирсов, 1982; 1993).


Д. Примэк (Premack, 1983) также предполагал, что эти разные уровни обобщения имеют в своей основе разные когнитивные про­цессы. Допонятийный уровень обобщения связан с наличием у живот­ных образных, конкретных представлений. В отличие от них довербальные понятия обеспечиваются, по-видимому, формированием абстракт­ных мысленных представлений, благодаря чему результат операции обоб­щения существует в отвлеченной (хотя и невербальной) форме.


Формирование довербальных понятий доступно лишь наибо­лее высокоорганизованным животным —- человекообразным обе­зьянам, врановым птицам, попугаям и, по-видимому, дельфинам. Многие исследователи (Орбели, 1949; Koehler, 1956; Фирсов,1993) полагают, что способность древних позвоночных к формирова­нию довербальных понятий послужила основой для возникнове­ния второй сигнальной системы.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

уровни обобщения и абстрагирования, доступные животным

Вторник, 08 Августа 2017 г. 21:13 (ссылка)


Согласно существующим в психологии определениям, результа­том операций обобщения и абстрагирования у человека является фор­мирование понятий. Наряду с умозаключениями и суждениями по­нятия являются формами мышления, которые фиксируют отличитель­ные признаки предметов и явлений. Человек оперирует понятиями разного уровня. Наряду с конкретными, эмпирическими для него более характерно образование отвлеченных, абстрактных понятий, выражен­ных в словесной (символический) форме. В связи с этим у отечествен­ных физиологов и особенно философов применение термина «поня­тие» при трактовке поведения животных часто вызывало возражения. Однако несомненная способность животных к высоким степеням обоб­щения и абстрагирования диктует необходимость его употребления.


Способность животных выделять и хранить в отвлеченной форме информацию о наиболее устойчивых свойствах предметов и явлений обозначается в мировой литературе терминами concept и concept-formation. Следует еще раз напомнить, что, говоря о «понятии» у животного, обычно подразумевают, что это понятие «довербальное» (Фирсов, 1982;1993), т.е. результаты операций обобщения и абстрагирования хотя и хранятся в отвлеченной форме, но не выражаются словами. Такая формулировка Л. А. Фирсова четко описывает опре­деленный уровень когнитивной деятельности животных.


Критерием для определения уровней обобщения, доступных живот­ным, может быть степень разнообразия стимулов (или «диапазон отли­чий»), на которые они положительно реагируют в тесте на перенос (т.е. «узнают» обобщенный признак). По мнению ряда авторов (Фир­сов, 1993; Mackitosch, 1985; 2000), на основе этого критерия можно надежно выделить по крайней мере два основных уровня обобщения, доступных животным, — «допонятийный» и «довербально-понятийный».


«Допонятийный» уровень обобщения. Он отражает способность к обоб­щению стимулов по абсолютным характеристикам, к выделению обще­го признака «в наглядно представленных конкретных объектах». Крите­рий достижения этого уровня обобщения — способность к переносу ранее выработанной реакции на новые стимулы той же категории. Можно сказать, что при этом отражение действительности осуществляется в форме ощущений, восприятии, представлений. При этом формируется правило выбора (например, по сходству), но правило частное. Оно дей­ствует только в отношении стимулов данной категории, а при предъявлении новых стимулов  животному приходится учиться заново. Такое обобщение обеспечивает способность, например, реаги­ровать на любые предметы определенной формы  или любые объемные фигуры, в отличие от плоских.


В    Допонятийное обобщение — это именно тот уровень, который доступен большинству животных и который выявляется обыч­ными методиками. Долгое время считалось, что это единственный доступный им уровень (Протопопов, 1950; Ладыгина-Котс, 1963).
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

тест на экстренное сопоставление стимулов, ранее связанных с разным числом единиц подкрепления: выбор по признаку «больше, чем»

Четверг, 03 Августа 2017 г. 21:11 (ссылка)


Следующий тест был разработан 3. А. Зориной  в процессе изучения способности птиц к оценке и оперированию коли­чественными параметрами стимулов. Как известно, животные в про­цессе обучения усваивают информацию о количестве подкрепления, несмотря на то, что это не предусматривается специальной процеду­рой. Об этом свидетельствует тот факт, что увеличение размера под­крепления дает возможность ускорить процесс обучения в лабиринте (Рябинская, Ашихмина, 1988). И наоборот, при резком сокращении порции корма нарушаются ранее сформированные навыки. Известно также, что самые разные животные при свободном выборе предпочи­тают стимулы, которые больше других и по абсолютной величине, и по числу составляющих их элементов.


 Предлагаемый тест требует экстренного сопоставления величин под­крепления, связанного с разными стимулами, в новой для птицы ситуации.


Опыт ставится следующим образом. В процессе предварительной трениров­ки у птиц вырабатывают серию независимых одиночных пишедобывательных УР (сбрасывание крышки с кормушки). В этот период птицы усваивают инфор­мацию о том, что кормушкам разного цвета соответствует определенное число единиц подкрепления: от 1 до 8 зерен пшеницы — для голубей и от 5 до 12 личинок мучного хрущака — для ворон. По окончании предварительного обу­чения проводят собственно тесты, во время которых кормушки предъявляют парами в разных комбинациях (20-25 проб). Чтобы сделать ситуацию макси­мально новой для птиц, в каждой пробе применяют новую комбинацию кор­мушек, повторяя каждую не более 3 раз за тест. (Для снижения возможного влияния подкрепления на последующие результаты в половине проб приманку помещают в обе кормушки, а остальные пробы идут без подкрепления.)


При проведении собственно теста проверяют, будут ли птицы выбирать кормушку, ранее связанную с большим количеством под­крепления, и в каких пределах они будут осуществлять такой выбор.


Поведение при решении этого теста, с точки зрения авторов, со­ответствует определению Майера, так как основано на экстренном сопоставлении независимо приобретенных элементов прошлого опыта — информации о количестве, подкрепления, связанного с каждой из кормушек разного цвета. В процессе решения птица должна сопоста­вить эту информацию и осуществить новую реакцию — выбор боль­шего подкрепления.


Птицы обоих видов во всем диапазоне исследованных множеств (от 1 до 8 зерен или личинок мучного хрущака) в среднем чаще выби­рают стимул, связанный с большим количеством подкрепления. Сле­дует подчеркнуть, что у голубей вероятность правильного выбора тем выше, чем больше абсолютная и относительная разница между срав­ниваемыми количествами пищи, т.е. когда множества единиц под­крепления имеют резко выраженные различия. У ворон величина раз­личий между сравниваемыми количествами пищи влияла на правиль­ность выбора не столь резко.


Таким образом, оказалось, что эту элементарную логическую за­дачу решают и голуби. Подобно «задаче на доставание банана» она оказалась одной из очень немногих, им доступных.


Полученные с помощью этой методики данные не только выя­вили способность к решению еще одной элементарной логической задачи, но позволили сравнить ее у птиц двух разных видов, т.е. охарактери­зовать рассудочную деятельность птиц в сравнительном аспекте.


Вместе с тем эти результаты внесли определенный вклад в харак­теристику способности птиц к оперированию количественными па­раметрами среды (которое условно иногда называют «счетом»).


Оказалось, что выбор, который делает птица в новой ситуации (когда ей дают пару стимулов, ранее всегда предъявлявшихся поодиночке), определяется мысленным сравнением числа единиц подкрепления, соответ­ствующего каждому из стимулов. Несмотря на то что по условиям опыта экспериментаторы не направляли внимания птиц специально на этот параметр (число единиц подкрепления), они спонтанно оценивали его и запоминали. На этой основе в новой ситуации, без всякой подготовки птицы делают выбор по признаку «больше, чем».


Способность птиц к выполнению такой операции послужила осно­вой для изучения у них процесса символизации.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

изучение способности животных к экстренному определению алгоритма изменений положения скрытой приманки. тест ревеша-крушинского

Пятница, 28 Июля 2017 г. 21:04 (ссылка)


Этот тест был предложен Дж. Ревешем (Revecz, 1925) для сравнительной оценки рассудочной деятельности обезьян и детей, а позднее и независи­мо от него использовался Л. В. Крушинским, О. О. Якименко и Н. П. По­повой (1983) для изучения онтогенеза невербального мышления чело­века. Предполагалось, что его можно рассматривать как аналог задачи на экстраполяцию, более подходящий для опытов на человеке.


Опыт ставится следующим образом. Перед животным располагают ряд одинаковых непрозрачных кормушек, накрытых крышками (ис­пытуемым демонстрируют ряд стаканов). В первый раз приманку вне поля зрения животного помещают в первую кормушку и предоставля­ют возможность ее отыскать. Во второй раз (также незаметно) при­манку помещают во вторую кормушку, затем в третью и т.д. После того как приманка обнаружена в первой (1-е предъявление), а затем во второй (2-е предъявление) кормушках, животное уже имеет необ­ходимую и достаточную информацию, чтобы понять, где будет спря­тана приманка при следующем предъявлении теста. Иными словами, этой информации достаточно, чтобы определить закономерность даль­нейшего перемещения приманки: она каждый раз будет находиться в новом месте, ближайшем к предыдущему.


Результаты оказались интересными - галка  находила приманку безошибочно в предъявлениях с 8-го по 11-е, а в 7-м ошиблась только на один «шаг», у павиана-анубиса  безошибочные выборы были в 5-м и 6-м, а также в 9-м и 10-м предъявлениях теста, серая крыса  не сделала ни одною безошибочного выбора. 


Ранее рассмотренные тесты на экстраполяцию и ОЭРФ основаны на предположении, что у животных имеются пред­ставления о физических законах окружающего мира. Каждый такой тест имеет единственное решение. В то же время в данном тесте зако­номерность перемещения приманки задается экспериментатором произ­вольно (т.е. можно перемещать приманку справа налево или наоборот, а также менять «шаг» ее перемещения). Эта задача не имеет прямых аналогов в репертуаре поведения животных в естественных условиях.


Многочисленные исследования показали, что у человека способ­ность к решению этого теста — три безошибочных выбора подряд — проходит длительный путь формирования в онтогенезе и лишь к 15 го­дам достигает уровня, характерного для взрослых. Разные испытуемые используют при решении теста разные стратегии поиска: случайный, сте­реотипный, программный (т.е. поиск в соответствии с определенной гипо­тезой). С возрастом снижается доля испытуемых, использующих стерео­типный поиск (т.е. открывание всех стаканов подряд), и растет доля тех, кто пользуется собственной программой поиска.


Интересно отметить, что способность использовать собственную программу поиска появляется у детей между 6-м и 7-м годами жизни. В этот же период заметно снижается частота применения стратегии стереотипного поиска.


Решение теста Ревеша—Крушинского исследовали у врановых птиц, голубей, крыс ряда линий, низших узконосых обезьян разных видов, а также нескольких человекообразных обезьян. Оказалось, что лишь в отдельных и весьма немногочисленных случаях животные и птицы были способны «идеально» определить закономерность пере­мещения приманки и находили ее безошибочно в нескольких предъявлениях задачи подряд. Тем не менее, за исключением голубей, у животных всех исследованных видов выбор кормушек по ходу предъявления теста был достоверно неслучайным. Число попы­ток, которое они делали для отыскания приманки, было существен­но меньше, чем это должно быть при случайном «блуждании».


Определенные стратегии поиска (случайный, стереотипный или «про­граммный») были обнаружены и при анализе решения теста животными раз­ных видов. При этом оказалось, что у всех одни и те же стратегии встречаются в сходных пропорциях. Например, склонность к стереотипии — открыванию подряд всех кормушек — свойственна в равной степени всем изученным ви­дам, а оптимизация поведения — снижение числа попыток, совершаемых при отыскании корма, — составляет около 30% как у человекообразных обе­зьян, так и у крыс.


|]     Анализ ошибок, совершаемых в процессе решения теста, сви­детельствует, что животные всех видов ищут приманку главным образом там, где они ее находили в предыдущих пробах. При этом они крайне редко открывают новые кормушки, хотя условия за­дачи («приманка каждый раз в новом месте, соседнем с предыду­щим») требуют именно этого. Среди исследованных видов животных ни у одного из них не обнаруживается достоверного улавливания логической структуры задачи — основного правила перемещения приманки.


В подавляющем большинстве случаев все животные ищут приман­ку не там, где она должна появиться, а в месте ее недавнего обнару­жения (Плескачева и др., 1995; 1998). Предполагалось, что решение данного теста будет доступно жи­вотным с наиболее высоким уровнем рассудочной деятельности. Од­нако полученные результаты не подтвердили этого предположения. Даже человекообразные обезьяны решали задачу не в соответствии с ее принципом, а на основе гораздо более простой стратегии, которую используют и крысы.


Хотя животные практически не улавливают закономерность перемещения приманки, они все же применяют более примитив­ную, но универсальную стратегию. Она позволяет им в новой ситу­ации и на основе результатов всего лишь нескольких обнаружений приманки существенно оптимизировать дальнейший поиск.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

задача на поиск приманки в двух объемных фигурах разного объе­ма

Четверг, 27 Июля 2017 г. 21:05 (ссылка)


Успешное решение теста на ОЭРФ позволило предположить, что врановым могут быть доступны и другие задачи, основанные на опе­рировании представлением о геометрических свойствах предметов. Для проверки этого предположения может служить тест, в котором ис­пользуются две ОФ, одинаковые по форме и цвету, но существенно различающиеся по объему. За счет этого, хотя обе они обладают свой­ством «вмещаемости», лишь одна из них может вместить данную при­манку, поскольку ее объем превышает объем кормушки в 2—4 раза, а объем второй фигуры сопоставим с ней. Для решения этого теста необходимо не только качественно оце­нить фигуры по признаку их размерности, но произвести и количе­ственное сопоставление их параметров. В этой связи задачу с двумя ОФ можно рассматривать как комбинированный тест, требующий опери­рования сразу двумя параметрами стимулов — пространственно-гео­метрическими и количественными. Оказалось, что при первом предъяв­лении задачи птицы с равной вероятностью выбирали обе фигуры, однако при ее повторениях (от 6 до 10 раз) они достоверно чаще выбирали большую фигуру. Опыты были проведены на 20 птицах, имевших разный опыт участия в экспериментах - 10 из них ранее успешно решили задачу на ОЭРФ. 5 птиц с этой задачей не справлялись, а еще 5 предварительно вообще не были тести­рованы. В их поведении при решении этой задачи, как и задачи на ОЭРФ, обнаружились значительные индивидуальные различия 7 птиц (из 20) досто­верно чаще выбирали большую ОФ (в среднем в 87% случаев), 5 птиц выбира­ли большую фигуру, но это предпочтение было недостоверно (примерно 65%); 4 птицы выбирали обе фигуры одинаково часто, а у 2 птиц обнаружилось предпочтение меньшем фигуры. Эти индивидуальные особенности птиц при решении данного теста соответствовали показателям решения теста на ОЭРФ. Чем выше были они в тесте на ОЭРФ, тем легче эти птицы справлялись и с «фигурами разного объема». Однако, способность к решению основного теста на оперирование размерностью — условие необходимое, но не достаточное для решения второго. Как уже указывалось, предполагаемый механизм решения таких тестов — мысленное сопоставление пространственных характеристик имеющихся при выборе фигур и отсутствующей в момент выбора при­манки, которая служит как бы эталоном для их сопоставления (Дашевский, 1979). Опыты с использованием двух ОФ, из которых лишь одна могла вместить объемную приманку, также свидетельству­ют об участии указанного механизма — мысленного сопоставления параметров фигур и отсутствующей в момент выбора приманки. По­скольку эту задачу решает меньшая доля особей, можно заключить, что она представляет для птиц большую сложность, чем предыдущая. Врановые птицы, дельфины, медведи и обезьяны способны к решению элементарных логических задач, основанных на оперировании пространственно-геометрическими признаками предметов.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

задача для голубей на «доставание банана»

Вторник, 25 Июля 2017 г. 21:16 (ссылка)


Американский исследователь Р. Эпштейн  в ряде работ пытался опровергнуть уже прочно утвердившееся в 80-е гг. XX в. представление о наличии у животных элементарного мышления. В соответствии со взглядами бихевиористов он задался це­лью показать, что любое самое сложное поведение высших позвоночных, которое принято считать проявлением разума, есть не что иное, хак результат переноса ранее сформированных навыков или другая форма применения ранее приобретенного опыта. Для начала Эпш­тейн попытался воспроизвести на голубях  опыты В. Келера, где шимпанзе доставали с помощью палок или придвиганием ящиков видимую, но недосягаемую для рук приманку.


С этой целью у голубя в камере Скиннера сначала вырабатывали обычный инструментальный УР методом «последовательных прибли­жений». Голубю давали немного зерна каждый раз, как только он клевал рычаг-манипулятор. Затем рычаг помещали очень высоко — под потолком камеры, так что птица не могла его достать (взлететь в камере голубь не мог). Однако в углу камеры находилась подставка, придвинув которую, можно было легко достать и клюнуть манипуля­тор (именно так в опытах В. Келера в угол вольеры ставили ящик, с которого шимпанзе мог достать висящий под потоком банан). В тече­ние нескольких часов наблюдений ни один из 11 подопытных голубей по собственной воле не только не пытался передвинуть подставку, но даже не прикоснулся к ней.


Иными словами, поведение голубей коренным образом отлича­лось от активности, которую обычно развивают для доставания под­вешенного банана человекообразные обезьяны.


Убедившись в том, что голуби сами не догадываются, что нужно делать, у них начали вырабатывать два УР, причем один независимо от другого. В одних сеансах голубей учили подталкивать подставку к зеленому пятну-мишени на полу камеры, т.е. подкрепляли пищей та­кие движения, причем пятно располагали каждый раз на новом участке пола. Во время этого обучения первый манипулятор из камеры удаля­ли. В других сеансах (их проводили параллельно и независимо от пер­вых) голубей обучали забираться на подставку и клевать манипулятор. Важно отметить, что во время этих сеансов отсутствовало пятно-ми­шень на полу камеры. Если же голуби все же принимались передвигать подставку, то подкрепления за эти движения они не получали.


После того как голуби прочно усвоили каждый из УР, с ними снова провели тот же тест, что и в начале, когда подставка находи­лась в стороне от манипулятора, а пятно-мишень на полу отсутство­вало. В этом случае задачу решили 4 голубя из 11. Поглядывая то на манипулятор, то на подставку, они начали постепенно передвигать ее на нужное место. Достигнув цели, голуби взбирались на подстав­ку, клевали манипулятор и получали подкрепление. Напомним, что для формирования каждого из УР птицам требовались многие сотни сочетаний.


Контрольных голубей обучали либо только забираться на подставку и клевать манипулятор, либо только передвигать подставку. Оказалось, что они успешно решают тест только во втором случае. По-видимому, им важно на­учиться подталкивать подставку, а уж взобраться на нее они могут и без спе­циального обучения.


Авторы рассматривали поведение голубей как результат взаимо­действия независимо образованных условных реакций на зрительные стимулы. Они считали, что во время теста у них происходит «функци­ональная генерализация» навыков, в отличие от генерализации, ос­нованной на сходстве физических признаков стимулов.


Эпштейн предположил, что это поведение аналогично поведению обезьян и собак при решении подобных задач и что такие процессы у животных разных видов сходны, однако специалисты по высшим ког­нитивным функциям животных с этим категорически не согласились. Сходство между поведением антропоидов («инсайт» в опытах Келера) и голубей в ситуации «доставания банана» они считали чисто внешним, поверхностным и грубым.


Эксперименты Эпштейна показали, что голуби способны к  реорганизации ранее полученных независимых навыков.


Невысокий в целом уровень развития рассудочной деятельности этих птиц сильно ограничивает возможности их исполь­зования в опытах такого типа. Методика (задача на «доставание бана­на») может быть использована для сравнительного изучения рассудочной деятельности у тех видов животных, для которых другие тесты на элементарное мышление оказываются слишком сложными.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

Контрольный опыт

Понедельник, 24 Июля 2017 г. 21:05 (ссылка)


Схема задачи на оперирование размерностью позволила на ее основе разработать принципиально важный конт­рольный эксперимент — альтернативу логической задачи. При этом все «внешние атрибуты» опыта сохраняются, за исключением соб­ственно логической структуры теста.


Задачу, предлагаемую в подобном контрольном эксперименте, нельзя решить при первом предъявлении за счет «понимания» ее смыс­ла. То, какой выбор является правильным, можно установить только по ходу последовательных предъявлении теста. Дана схема исходного теста на ОЭРФ. В контрольном опыте  демонстрационные платформы, на которых в собственно эксперименте на ОЭРФ животному показывали приман­ку, а затем устанавливали фигуры, заменены кормушками такого же диаметра. Подкрепление можно помещать в любую из кормушек, и ее можно накрыть крышкой с прикрепленной к ней ОФ  или ПФ.


В данной модификации контрольная задача теряет однозначность решения, поскольку приманка может с равной вероятностью нахо­диться как в одной, так и в другой кормушке (тогда как в задаче на ОЭРФ она могла быть спрятана только в ОФ).


В этом варианте задачи использовали те же самые зрительные раз­дражители: тот же набор ОФ и ПФ, что и в задаче на ОЭРФ. У одной группы особей каждого вида (собаки, кошки, врановые) подкрепляли выбор ОФ, у другой — ПФ. В обоих случаях при первых предъявлениях животные обеих групп выбирали фигуры чисто слу­чайно, и лишь постепенно, после десятков сочетаний они начинали чаще выбирать подкрепляемую фигуру, т.е. вырабатывали дифферен­цированный УР. Следует отметить, что, как и в задаче на ОЭРФ, каж­дый раз животному предъявляли новую пару фигур, которая отлича­лась от предыдущих по всем второстепенным признакам, кроме одно­го: одна фигура была плоской, а другая объемной. Тем самым процедура соответствовала выработке дифференцировочного УР на обобщенный признак «размерность».


Как показывает, динамика обучения дифференцировке существенно отличается от динамики решения задачи на ОЭРФ. Она сравнима с той, которая характерна для животных, плохо решающих тест на ОЭРФ (например, собак) и не имеет ничего общего с дина­микой реакций у животных, хорошо справляющихся с задачей (обе­зьяны, дельфины, врановые птицы).


Таким путем были впервые продемонстрированы четкие раз­личия в поведении животных при решении элементарных логи­ческих задач и при выработке дифференцировочного УР, т.е. зада­чи, где логическая структура отсутствует (Дашевский, Детлаф, 1974; Дашевский, 1979; Крушинский и др., 1981).


Животные, способные к решению задачи на «размерность», уже в первых предъявлениях теста реагируют правильно. При такой же по внешним признакам задаче, но требующей выработки дифференци­ровочного УР, правильные ответы появляются после десятков предъявлении.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

методика изучения способности животных к экстраполяции направления движения пищевого раздражителя, исчезающего из поля зрения («задача на экстраполяци

Пятница, 23 Июня 2017 г. 21:23 (ссылка)


Под экстраполяцией понимают способность животного выносить функцию, известную на отрезке, за ее пределы. Л. В. Крушинский предложил несколько элементарных логических задач для изуче­ния такой способности.


Наибольшее распространение получил так называемый «опыт с ширмой». В этом опыте перед животным помешают непро­зрачную преграду — ширму (длина — около 3 м, высота 1 м). В центре ширмы имеется вертикальная щель, через которую видны две кормушки, в начале опыта расположенные прямо перед щелью. Кормушки разъезжаются в стороны, как только животное начинает есть, но оно может видеть начальный участок их пути до момента исчезновения за поперечными преградами-клапанами. Через несколько секунд кормуш­ки скрываются из поля зрения, так что их дальнейшее перемещение животное уже не видит и может только представлять его мысленно.


За щелью находятся две кормушки: одна с кормом, другая пустая. Это делается для того, чтобы создать животному возможность альтернативного выбора. К тому же если двигаются две кормушки, то животное не сможет отыскать корм, ориентируясь на звук при движении.


Опыты с грызунами проводятся несколько по-другому. Вторую кормушку тоже наполняют кормом (поилки с молоком). Эту кормушку либо закрывают сеткой (в опытах с крысами), либо (опыты с мышами) ставят так, чтобы жи­вотное ее не видело. Это позволяет «уравнять запахи», идущие от приманки с двух сторон камеры, и тем самым препятствовать отысканию корма с помощью обоняния. Экспериментальная камера для исследования способности к экстра­поляции у мышей устроена так, чтобы животное оставалось в ней в интервалах между предъявлениями задачи. В одной из стенок камеры  на середине ее длины на уровне пола имеется отверстие, дающее животному доступ к поилке и позволяющее видеть начальный этап ее перемещения. Контрольная поилка  перемещается в противоположную сторону. С помо­щью специального рычага  их можно передвинуть к боковым отверстиям. «Обход ширмы» в этом варианте установки — это перемещение животного вправо или влево и подход к одному из боковых отверстий. Траектория  показывает путь мыши при правильном решении задачи.


Чтобы решить задачу на экстраполяцию, животное должно представить себе траектории движения обеих кормушек после исчезновения из поля зрения и на основе их сопоставления определить, с какой стороны надо обойти ширму, чтобы получить корм.


Способность к решению этой задачи проявляется у многих позво­ночных, но ее выраженность значительно варьирует у разных видов.
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

понятие об «эмпирических законах» и элементарной логической задаче

Четверг, 22 Июня 2017 г. 21:23 (ссылка)


Л. В. Крушинский ввел понятие элементарной логической задачи, т.е. задачи, которая характеризуется смысловой связью между состав­ляющими ее элементами. Благодаря этому она может быть решена экстренно, при первом же предъявлении, за счет мысленного анали­за ее условий. Такие задачи по своей природе не требуют предварительных проб с неизбежными ошибками. Они могут служить альтернативой и «про­блемному ящику» Торндайка, и выработке различных систем дифференцировочных условных рефлексов (УР ) . Дифференцировочные УР, точнее, поря­док смены подкрепления по ходу их выработки, не связаны для жи­вотного с «естественной» логикой событий внешнего мира. Именно поэтому их нельзя решить иначе, чем постепенно, при многократ­ных пробах и подкреплении правильных реакций.


Отличительную черту тестов Крушинского составляет то, что их решение требует (согласно его определению) оперирования так называемыми «эмпирическими законами». Имеется в виду, что анализу подлежат такие свойства предметов и явлений, которые присущи им в силу природных физических законов и с которыми животное постоянно сталкивается в жизни.


Прибегая к терминологии когнитивной психологии, можно ска­зать, что эти «законы» входят в состав «познавательной карты», или «образной картины мира животного», т е. той системы знаний, кото­рую оно накапливает в течение жизни. На необходимость и плодо­творность использования таких тестов указывал Д. Примэк, называя эту форму мышления животных «естественным мыш­лением» (natural reasoning), в отличие от их способности к обобщению и умозаключениям.


Тесты для изучения способности к обобщению и умозаключению органи­зованы таким образом, что их условия и структура достаточно произвольно определяются экспериментатором и совершенно не связаны с естественными закономерностями Это относится также к тесту Ревеша-Крушинского, где ал­горитм изменении положения приманки задается экспериментатором произ­вольно и не имеет никакой связи с процессами в естественной для животных среде, или формированию установки на обучение в тестах Харлоу.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

методики, разработанные а. в. крушинским для изучения способности животных к поиску приманки, исчезающей из поля зрения

Понедельник, 19 Июня 2017 г. 21:09 (ссылка)


Эксперименты  показали спо­собность антропоидов к целенаправленному употреблению орудий в соответствии с «мысленным планом». Данную способность можно рас­сматривать как проявление элементарного мышления.


В то же время описанные  методы анализа решения живот­ными задач имели определенные ограничения:


• результаты таких опытов носили чисто описательный харак­тер, и субъективизм в их трактовке был почти неизбежен;


• при повторении эксперимента неизменно возникал вопрос о том, что животное не решает задачу заново, а стереотипно применяет опыт, приобретенный в предшествующей пробе;


• такие методики практически невозможно было использовать в опытах на животных-неприматах, а поэтому исключалась воз­можность сравнительного анализа, необходимого для ответа на вопрос, насколько широко зачатки мышления представлены у более примитивно организованных животных.


Ответ на последний вопрос требовал другого методологического подхода. Для его изучения нужны были универсальные тесты, которые можно было бы предлагать разным животным и при этом получать результаты, пригодные для количественной оценки, статистической обработки и получения сравнительной характеристики разных видов.


Такие методологические подходы были созданы независимо друг от друга двумя учеными — Г. Харлоу и Л. В. Крушинским. Г. Харлоу  в 50-е годы предложил метод сравнительной оценки выс­ших когнитивных функций животных, который дает возможность вы­яснить, улавливают ли животные общий принцип, лежащий в основе их решения, т.е., по выражению автора, формируется ли у них «уста­новка на обучение».


Попытка Г. Харлоу была удачной. С помощью его теста действи­тельно можно было почти в стандартных условиях исследовать самых разных животных и охарактеризовать динамику их обучения количе­ственными параметрами. Однако метод Харлоу позволял охарактери­зовать в основном одну сторону мышления животных — способность к обобщению.


Л. В. Крушинский предложил универсальные методики тестирова­ния и предпринял широкое сравнительное исследование способнос­ти животных к другому виду элементарного мышления — решению экстренно возникших задач, для которых у них нет готовой программы.


В отличие от описанных выше задач, в которых надо было достать удаленную, но видимую цель, значительная часть методик, предложенных Л. В. Крушинским для изучения зачатков мышления животных, ос­нована на поиске приманки, тем или иным способом исчезающей из поля зрения, как только животное начинало ее есть. Этим они отлича­лись от ранее рассмотренных методик, в которых цель всегда была «в пределах зрительного поля». Поэтому решение задач в методиках Кру­шинского должно было осуществляться не под контролем внешних сти­мулов, а за счет оперирования «образом исчезнувшей приманки»’.


Повторим определение мышления (рассудочной деятельности животных), данное Л. В. Крушинским, которое он называл «рабочим»:


«Способность животного улавливать эмпирические законы, связы­вающие предметы и явления внешнего мира, и оперировать этими законами в новой для него ситуации для построения программы адаптивного поведенческого акта».
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

использование орудий в опыте с «тушением огня» и в других ситуациях

Среда, 31 Мая 2017 г. 21:17 (ссылка)


Ладыгина-Котс в целом соглашаясь с выводом авторов об ограниченной способности обезьян к решению данного типа задач, указывает, что многие описанные ими особенности поведения шимпанзе обусловлены не неспособнос­тью решить новую задачу, а характерной для шимпанзе привержен­ностью к ранее выработанным навыкам. По ее выражению, «шимпан­зе — рабы прошлых навыков, которые трудно и медленно перестраиваются на новые пути решения». Следует, правда, делать по­правку на то, что эта последняя особенность могла быть следствием долгой жизни в неволе многих из подопытных обезьян, прежде всего ее подопытного 16-летнего Париса.


Ладыгина-Котс полемизирует с мнением, согласно которому «у щимпанзе отсутствуют проявления интеллектуальных действий». Она приводит убедительные доказательства того, что как Парис, так и Ра­фаэль продемонстрировали способность к «подготовительным» действи­ям — обгрызанию и заострению палок до нужного размера, что отвеча­ет  критерию интеллектуальных действий.


Шимпанзе способны к разумному решению задач в новой для них ситуации без наличия предшествующего опыта. Это решение осуществляется не путем постепенного «нащупывания» правиль­ного результата методом проб и ошибок, а путем инсайта — про­никновения в суть задачи благодаря анализу и оценке ее условий.


Подтверждения такого представления можно почерпнуть и просто из наблюдений за поведением шимпанзе. Убедительный пример спо­собности шимпанзе к «работе по плану» описал Л. А. Фирсов, когда в лаборатории недалеко от вольеры случайно забыли связку ключей. Несмотря на то что его молодые подопытные обезьяны Лада и Нева никак не могли дотянуться до них руками, они каким-то образом их достали и очутились на свободе. Проанализировать этот случай было не трудно, потому что сами обезьяны с охотой воспроизвели свои действия, когда ситуацию повторили, оставив ключи на том же месте уже сознательно.


Оказалось, что в этой совершенно новой для них ситуации (когда «гото­вое» решение заведомо отсутствовало) обезьяны придумали и проделали сложную цепь действий. Прежде всего они оторвали край столешницы от стола, давно стоявшего в вольере, который до сих пор никто не трогал. За­тем с помощью образовавшейся палки они подтянули к себе штору с окна, находившегося довольно далеко за пределами клетки, и сорвали ее. Завладев шторой, они стали набрасывать ее на стол с ключами, расположенный на некотором расстоянии от клетки, и с ее помощью подтягивали связку по­ближе к решетке. Когда ключи оказались в руках у одной из обезьян, она открыла замок, висевший на вольере снаружи. Эту операцию они раньше видели много раз, и она не составила для них труда, так что оставалось только выйти на свободу.


В отличие от поведения животного, посаженного в «проблемный ящик» Торндайка, в поведении Лады и Невы все было подчинено определенному плану и практически не было слепых «проб и ошибок» или ранее выученных подходящих навыков. Они разломали стол именно в тот момент, когда им понадобилось достать ключи, тогда как в тече­ние всех прошлых лет его не трогали. Штору обезьяны тоже использо­вали по-разному. Сначала ее бросали как лассо, а когда она накрыва­ла связку, подтягивали ее очень осторожно, чтобы та не выскользну­ла. Само же отпирание замка они неоднократно наблюдали, так что трудности оно не составило.


Для достижения поставленной цели обезьяны совершили це­лый ряд «подготовительных» действий. Они изобретательно исполь­зовали разные предметы в качестве орудий, явно планировали свои действия и прогнозировали их результаты. Наконец, при решении этой, неожиданно возникшей задачи действовали они на редкость слаженно, прекрасно понимая друг друга. Все это позволяет рас­ценивать действия шимпанзе как пример разумного поведения в новой ситуации и отнести к проявлениям мышления.


Комментируя этот случай, Фирсов писал: «Надо быть слишком предубежденным к психическим возможностям антропоидов, чтобы во всем описанном увидеть только простое совпадение. Общим для поведения обезьян в этом и подобных случаях является отсутствие простого перебора вариантов. Эти акты точно развертывающейся поведенческой цепи, вероятно, отражают реализацию уже принятого ре­шения, которое может осуществляться на основе как текущей дея­тельности, так и имеющегося у обезьян жизненного опыта».
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

достижение приманки с помощью сооружения «пирамид» («вышек»)

Пятница, 19 Мая 2017 г. 21:23 (ссылка)


Наибольшую известность получила группа опытов В. Келера с по­строением «пирамид» для достижения приманки. Под потолком воль­еры подвешивали банан, а в вольеру помещали один или несколько ящиков. Чтобы получить приманку, обезьяна должна была передви­нуть под банан ящик и взобраться на него. Эти задачи существенно отличались от предыдущих тем, что явно не имели никаких аналогов в видовом репертуаре поведения этих животных.


Шимпанзе оказались способными к решению подобного рода за­дач. В большинстве опытов В. Келера и его последователей они осуще­ствляли необходимые для достижения приманки действия: подстав­ляли ящик или даже пирамиду из них под приманку. Харак­терно, что перед принятием решения обезьяна, как правило, смотрит на плод и начинает двигать ящик, демонстрируя, что улавливает на­личие связи между ними, хотя и не может ее сразу реализовать.


Действия обезьян не всегда были однозначно адекватными. Так, Султан пытался в качестве орудия использовать людей или других обезьян, взбираясь к ним на плечи или, наоборот, пытаясь подни­мать их над собой. Его примеру охотно следовали другие шимпанзе, так что колония временами формировала «живую пирамиду». Иногда шимпанзе приставлял ящик к стене или строил «пирамиду» в стороне от подвешенной приманки, но на уровне, не­обходимом для ее достижения


Анализ поведения шимпанзе в этих и подобных ситуациях ясно показывает, что они производят оценку пространственных компонен­тов задачи. Неудачные попытки свидетельствуют, что основным па­раметром анализа является расстояние до банана. Этот аспект поведе­ния при решении задачи был отмечен и в опытах Л. А. Фирсова  на шимпанзе в условиях, приближенных к естественным.


На следующих этапах В Келер усложнял задачу и комбинировал разные ее варианты. Например, если ящик наполняли камнями, шимпанзе выгружали часть из них, пока ящик не становился «подъемным». В другом опыте в вольер помещали несколько ящиков, каждый из кото­рых был слишком мал, чтобы достать лакомство. Поведение обезьян в этом случае было очень разнообразным. Например, Султан первый ящик пододвинул под банан, а со вторым долго бегал по вольеру, вымещая на нем ярость. Затем он внезапно остановился, поставил второй ящик на первый и сорвал банан. В следующий раз Султан построил пирамиду не под бананом, а там, где тот висел в прошлый раз. Несколько дней он строил пирамиды небрежно, а затем вдруг начал делать это быстро и безошибочно. Часто сооружения были неустойчивы, но это компенси­ровалось ловкостью обезьян. В ряде случаев пирамиду сооружали вместе несколько обезьян, хотя при этом они мешали друг другу.


Наконец, «пределом сложности» в опытах В. Келера была задача, в которой высоко под потолком подвешивали палку, в угол вольеры помещали несколько ящиков, а банан размещали за решеткой волье­ра Султан сначала принялся таскать ящик по вольеру, затем осмот­релся. Увидев палку, он уже через 30 с подставил под нее ящик, дос­тал ее и придвинул к себе банан. Обезьяны справлялись с задачей и тогда, когда ящики были утяжелены камнями, и когда применялись различные другие комбинации условий задачи. Примечательно, что обезьяны постоянно пытались применять разные способы решения. В Келер упоминает случаи, когда Султан, взяв его за руку, подвел к стене, быстро вскарабкался на плечи и оттолкнувшись от макушки, схватил банан. Еще более показателен эпизод, когда он прикла­дывал ящик к стене, глядя при этом на приманку и как бы оценивая рассто­яние до нее. Успешное решение шимпанзе задач, требующих конструирования пирамид и вышек, также свидетельствует о наличии у них  «мысленного» плана действий и способности к реализации такого плана.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

конструктивная деятельность обезьян-2

Пятница, 19 Мая 2017 г. 21:12 (ссылка)


Итальянская исследовательница Элизабета Визальберги предложила методику изучения орудийной деятельности, которая позволила разрешить многие из этих сомнений. Опыты проводились в строго контролируемых лабораторных услови­ях, но сохраняли при этом биологическую адекватность. Они не про­сто демонстрировали использование обезьянами орудий, но позволя­ли выяснить, могут ли животные планировать свои действия и пред­видеть их последствия. Наконец, что особенно важно, результат одного из вариантов опыта мог быть выражен не в описа­тельной форме, а в форме «да — нет» и потому был доступен количе­ственной оценке и статистической обработке.


Так же как Н. Н. Ладыгина-Коте и Р. Йеркс, Э. Визальберги пред­лагала задачу на доставание приманки из трубы, но использовала прозрачную трубку. Опыты на шимпанзе шли параллельно с опытами на низших обезьянах — капуцинах. Эксперимент заключался в следую­щем. Приманку  помещали в прозрачную трубку, а вытолкнуть ее оттуда можно было только с помощью палки  подходящей тол­щины. Оказалось, что решают задачу и капуцины, и шимпанзе, но между ними существуют огромные различия в понимании связи про­изводимого действия с его результатом.


В первом варианте задачи (как и в опытах Ладыгиной-Коте) обе­зьянам предлагали различные «полуфабрикаты» орудий — заготовки, которые надо было соответствующим образом изменить, чтобы до­быть приманку. Шимпанзе легко решали задачу, тогда как капуцины не «знали», почему одно орудие эффективно, а другое (например, палка, к которой были прикреплены поперечные планки) — нет. Они не были способны видоизменять предложенные заготовки так, чтобы любая из них входила в трубку, поэтому получали приманку в относи­тельно немногих случаях.


Тем не менее данные об орудийном поведении капуцинов, полученные Визальберги, отличаются от полученных Н. Ф. Левыкиной — ученицей Н. Н. Ладыгиной-Коте. Ни одна из изученных ею 16 низших обезьян (в том числе 3 капуцина) по собственной инициативе не только не использовала палку в качестве орудия, но даже не сделала таких попыток. Возможно, что поиск приманки в прозрачной трубке, а не в установке, где приманки не видно. — задача более простая.


Для ответа на вопрос, могут ли обезьяны «планировать» свои дей­ствия в зависимости от конкретной схемы задачи, решающее значе­ние имел второй вариант опыта Э. Визальберги. В этом случае в средней части трубки имелось отверстие, через которое при­манка (продвинутая с помощью орудия) могла упасть в приделан­ный к нему снизу прозрачный стакан. Автор назвала этот стакан «ло­вушкой». Чтобы получить приманку, обезьяна должна была не только правильно подобрать орудие — палку соответствующего диаметра, но и вставить ее в трубку так, чтобы приманка не попала в эту ло­вушку.  Капуцин решить эту задачу не может. Одна приман­ка уже попала в ловушку, но животное не сменило тактику и собира­ется повторить ошибку.


Применение методики с ловушкой позволило достаточно четко разделить осознанное применение орудий в соответствии с определен­ным планом и случайное манипулирование ими. Капуцины явно не могли предвидеть результат своих действий, поэтому в опыте с ло­вушкой вставляли палку в трубку с любой стороны, независимо от того, где находилась приманка.


Шимпанзе и эту задачу могли решать точно. Они продемонстриро­вали высокую долю правильных решений, т.е. достоверно чаще встав­ляли палку так, чтобы приманка попала им в руки, а не в ловушку.


Таким образом, первоначальные данные В. Келера были подтвер­ждены в детальных современных исследованиях


Эксперименты, в которых животные должны «догадаться», как достать приманку из трубки, свидетельствуют о способности шим­панзе к изготовлению орудий и их целенаправленному использо­ванию в соответствии с ситуацией. Между низшими и человеко­образными обезьянами существуют качественные различия в та­ких способностях.


Человекообразные обезьяны (шимпанзе) способны к «инсайту» — осознанному «спланированному» употреблению орудий в соответствии с имеющимся у них мысленным планом.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

конструктивная деятельность обезьян

Четверг, 18 Мая 2017 г. 21:24 (ссылка)


При анализе способности шимпанзе применять орудия В Келер обратил внимание, что помимо использования готовых палок они изготавшвали орудия например, отламывали железный прут от подставки для обуви, сгибали пучки соломы, выпрямляли проволоку, соединяли короткие палки, если банан находился слишком далеко, или укорачивали палку, если она была слишком длинна. 


Интерес к этой проблеме, возникший в 20—30-е годы, побудил Н Н. Ладыгину-Котс (1959) к специальному исследованию вопроса о том, в какой степени приматы способны к употреблению, доработке и изготовлению орудий. Она провела обширную серию опытов с шим­панзе Парисом, которому предлагались десятки самых разных пред­метов для добывания недоступного корма. Основной задачей, кото­рую предлагали обезьяне, было извлечение приманки из трубы.


Методика опытов с Парисом была несколько другой, чем у Р Йеркса в них использовали непрозрачную трубку длиной 20 см. Приманку заворачивали в ткань, и этот сверток помещали в центральную часть трубки, так что он был хорошо виден, но достать его можно было только с помощью какого-нибудь приспособления. Оказалось, что Па­рис, как и антропоиды в опытах Йеркса, смог решить задачу и исполь­зовал для этого любые подходящие орудия (ложку, узкую плоскую до­щечку, лучину, узкую полоску толстого картона, пестик, игрушечную проволочную лесенку и другие самые разнообразные предметы). При наличии выбора он явно предпочитал для этого предметы, большие по длине или более массивные тяжеловесные палки.


Наряду с этим выяснилось, что шимпанзе обладает довольно широкими возможностями использования не только готовых «ору­дий», но и предметов, требующих конструктивной деятельности, — разного рода манипуляций по «доводке» заготовок до состояния, при­годного для решения задачи. 
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

орудийная деятельность шимпанзе.

Четверг, 18 Мая 2017 г. 21:12 (ссылка)


Наблюдения В. Келера за ору­дийной деятельностью шимпанзе дали начало особому направлению в изучении поведения. Дело в том, что использование животными орудий представлялось наиболее очевидной демонстрацией наличия у них элементов мышления как способности в новой ситуации прини­мать адекватное решение экстренно, без предварительных проб и ошибок. Впоследствии орудийную деятельность в разных ситуациях  обнаружили и у других видов млекопита­ющих у обезьян разных видов и даже у птиц. 


Изучение орудийной деятельности составило один из фрагмен­тов того комплексного исследования ВНД и поведения антропои­дов, которое проводил Л А Фирсов. В его работах приведены многочисленные наблюдения за орудийной деятельностью приматов в лаборатории и в условиях, приближенных к естественным В тече­ние нескольких сезонов группы обезьян (шимпанзе, а затем макак) выпускали на небольшой озерный остров в Псковской области. Для проверки способности шимпанзе к использованию природных объек­тов в качестве орудий был разработан специальный аппарат. Он представлял собой прозрачный ящик, внутрь которого помещали приманку Чтобы полу­чить ее, нужно было потянуть за рукоятку тяги, достаточно удаленную от аппа­рата Проблема состояла в том, что как только животное отпускало рукоятку, дверца аппарата захлопывалась При этом тяга была слишком длинной и обеих рук шимпанзе было недостаточно, чтобы, держась за рукоятку, одновременно дотянуться до баночки с компотом. Молодой самец Тарас справился с этой задачей. После безуспешных попыток решить задачу «в лоб» он отошел в сторо­ну ближаиших кустов. По дороге он поднял небольшую хворостину и тут же ее бросил, через несколько секунд потянулся к сухим веткам ольхи, отломил короткую тонкую веточку, но бросил и ее. После этого Тарас вьломал доволь­но длинную и прочную хворостину и с нею вернутся к аппарату. Не делая никаких лишних (поисковых или пробных) движений, он с силой потянул за рукоять тяги. Открывшуюся при этом дверцу он заклинит с помощью принесенной из лесу палки. Убедившись в достигнутом результате Тарас стремитетьно бросился к аппарату открыл дверцу и забрал компот.


Характерно что поиски нужного орудия не были слепыми пробами и ошибками было похоже что обезьяна деиствует в соответствии с определенным планом, хорошо представтяя себе что ей нужно. Проведенный впоследствии анализ кинокадров отснятых во время опыта, подтвераил это предпо­ложение так как пленка зафиксировала движения которыми Тарас как бы  примерял необходимою длину будущего орудия сопоставляя ее с размерами собственного тела.


При добывании видимой, но недоступной приманки, которую опускали на дно узкой и довольно глубокой ямки, шимпанзе также проявили способность быстро выбирать наиболее подходящее орудие, и это также происходило не как «пробы наугад», а как бы в результате сопоставления с мысленным образом нужного им орудия.


В решении этой задачи четко проявитись индивидуальные особенности поведения всех четырех шимпанзе. Так одна обезьяна (Сильва) каждый раз особым образом готовила себе орудия. Она пригибала какой нибудь куст отламывала или откусывала от него несколько веток и возвращалась к ямке. Там она принималась за окончательную подготовку орудии делила ветки на короткие кусочки, очищала от листьев, а иногда и от коры. Из этих заготовок она выбирала одну, остальные бросала и принималась за дело. Если выбор палочки оказывался неудачным она снова отправлятась к кусту и все повторялось в том же порядке Другие обезьяны в этих цетях использовали случайно подобранные предметы


Особо надо подчеркнуть что ни в этих опытах Л А Фирсова ни в похожих случаях шимпанзе не сохраняли удачного орудия. Отметим что Дж Гудолл наблюдала противоположное явление шимпанзе носили с собой (по крайней мере в течение целого дня) < приглянувшееся > им орудие
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

способность к достижению приманки, находящейся в поле зрения

Вторник, 16 Мая 2017 г. 21:16 (ссылка)


С помощью задач этого типа началось непосредственное экспери­ментальное исследование зачатков мышления животных. Впервые их использовал В. Келер в своих ставших классическими опытах, где создаются разнообразные проблемные ситуации, в боль­шей или меньшей степени новые для животных, а их структура по­зволяет решать задачи экстренно, на основе анализа ситуации, без пред­варительных проб и ошибок.


Задачи, применявшиеся В. Келером, можно расположить в поряд­ке возрастания их сложности и разной вероятности использования предшествующего опыта. Рассмотрим наиболее важные из них.


Опыт с корзиной. Это относительно простая задача, для которой, по-видимому, существуют аналоги в естественных условиях. Корзину подвешивали под крышей вольеры и раскачивали с помощью веревки. Лежащий в ней банан невозможно было достать иначе, чем взобрав­шись на стропила вольеры в определенном месте и поймав качающуюся корзину. Шимпанзе легко решали задачу, однако это нельзя с полной уверенностью расценивать как экстренно возникшее новое разумное решение, так как не исключено, что с похожей задачей они могли сталкиваться ранее и имели опыт поведения в подобной ситуации.


Задачи, описанные в следующих разделах, представляют собой наиболее известные и удачные попытки создания животному про­блемных ситуаций, для выхода из которых у него нет готового реше­ния, но которые можно решить без предварительных проб и ошибок.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

каким требованиям должны удовлетворять тесты на рассудочную деятельность-2

Пятница, 12 Мая 2017 г. 21:14 (ссылка)


«Отказы» от решения. Помимо правильных и неправильных отве­тов при решении теста могут наблюдаться случаи, когда животное вообще не совершает никакой реакции — ни правильной, ни оши­бочной. Одной из причин этого может быть неспособность осуще­ствить нужную реакцию из-за ограниченности его двигательных или манипуляционных возможностей. Например, бесполезно предлагать собаке доставать приманку палкой или ждать, когда она будет что-то сооружать из ящиков, поскольку ей заведомо недоступны манипуля­ции такого рода. Еще одной причиной таких «отказов» может быть боязнь обстановки опыта. Очевидно, что эксперименты с таким жи­вотным следует отложить до полного угашения у него страха и тревоги.


Размеры экспериментальной установки. При тестировании способ­ности к экстраполяции необходимо учесть, что животные разных ви­дов существенно различаются по своим размерам и это может повли­ять на результаты решения. Этого можно попытаться избежать, подо­брав размеры установки так, чтобы животное «не заблудилось» в слишком большой для него камере, направляясь к передвигающейся за ширмой приманке. Именно поэтому хищных млекопита­ющих тестировали с помощью ширмы длиной около 3 м и высотой около 1 м, расположенной в комнате площадью 25 кв. м, а мышей — в камере размером 24 х 15 х 15 см.


Мотивационное состояние животного. Для получения адекватной оценки способности к рассудочной деятельности у тестируемого жи­вотного необходимо создавать соответствующее мотивационное состояние. Как правило, опыты проводят на голодных животных при пишевом подкреплении, причем желательно подбирать наиболее при­влекательную для каждой особи приманку. По мере привыкания к обстановке опыта уровень пищевой депривации можно ослабить.


Вопрос о том, какая степень голодания допустима в таких экспериментах, до недавнего времени решайся чисто эмпирически. Однако в зарубежных лабо­раториях установлены правила обращения с лабораторными животными, которые предусматривают, в частности, что они должны сохранять не менее 80% нор­мального веса. Это правило входит в кодекс этических принципов Американс­кой психологической ассоциации.


В то же время при работе с высшими млекопитающими более целе­сообразным может быть использование не пищевой мотивации, а стрем­ления к игре и исследованию окружающей среды. В частности, чтобы дельфины решали задачу на оперирование эмпирической размернос­тью фигур, в качестве приманки использовали не пищу, а мяч. Большинство экспериментов по обучению шим­панзе языкам-посредникам проводится без пищевого под­крепления, а за счет удовлетворения их любознательности. В некоторых опытах подкреплением им служит возможность посмотреть видеофильм.


Убедительный пример влияния мотивации на характер решения теста на рассудочную деятельность получен в работе А. Ф. Семиохиной и С. И. Забелина. По их данным, белые лабораторные крысы проявили способность к экстраполяции направления движения, если объектом поиска был рычаг, с помощью которого включалось электрическое раздражение ряда структур мозга (самостимуляция), тогда как задачу на экстраполяцию направления движе­ния пищевой приманки они практически не решали.


Видоспецифические особенности поведения могут быть одним из возможных объяснений удачного решения того или иного теста. На­пример, различия в результатах решения задачи на экстраполяцию направления движения пищевого раздражителя могут быть объясне­ны тем, что одни животные в естественных условиях питаются движу­щейся добычей, в то время как кормом для других служат неподвиж­ные объекты. Для того, чтобы убедиться в том, что успешное решение не есть следствие особенностей поведения, связанных с экологией вида, например с пищевой специализацией, для оценки уровня его рассудочной деятельности целесообразно применять комплекс раз­личных тестов, в том числе и таких, решение которых не зависит от способа питания (см. гл. 8). Опыты должны проводиться так, чтобы животные с сильно развитым обонянием (грызуны, собаки) не могли использовать при решении тестов запаховые метки. Для этого надо промывать камеру после каждой пробы, не закладывать приманку в объекты, где ее можно найти по запаху, уравновешивать запахи в разных точках камеры.


Предотвращение невольных «подсказок» экспериментатора составля­ет особенно важный момент при планировании экспериментальной процедуры. Такая опасность была очень убедительно продемонстриро­вана в истории «умного Ганса». Речь идет о тех неосознавае­мых идеомоторных движениях, которые может непроизвольно совер­шать экспериментатор, когда животное приближается, например, к «пра­вильному» стимулу. Чтобы избежать этого, применяют «слепой» контроль, когда проводящий опыт человек не знает, какие реакции правильны. Кроме того, тенденция большинства современных методик состоит в том, что подача стимулов и регистрация реакций животного произво­дится автоматически, с помощью компьютерных программ.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

каким требованиям должны удовлетворять тесты на рассудочную деятельность

Пятница, 12 Мая 2017 г. 21:10 (ссылка)


Как же нужно проводить эксперимент, чтобы быть уверенным, что он выявляет именно способность к разумному решению задачи, а не какие-то другие когнитивные функции? Прежде чем переходить непосредственно к описанию методик экспериментов, рассмотрим не­которые общие требования, которым они должны удовлетворять.


В противоположность первым, в значительной мере описательным работам, например опытам В. Келера, которые к тому же могли быть проведены главным образом на приматах, в настоящее время существует ряд универсальных тестов, применимых для живот­ных разных видов. Благодаря структуре такого теста животное может решить его при первом же предъявлении, а результат выражается в форме «да или нет», доступен объективной регистрации, количествен­ной оценке и статистической обработке.


Результаты первых предъявлении теста. Как правило, они считают­ся наиболее информативными для оценки уровня рассудочной деятель­ности животного. Если же тест необходимо повторить, то для того, что­бы при этом он оставался, согласно определению, «новым тестом в новой ситуации», используются специальные приемы.


Право- и левостороннее предъявления подкрепляемого стимула при повторении опыта на одном и том же животном чередуются в квази­случайном порядке, чтобы предотвратить формирование предпочте­ние выбора стимула только с одной из сторон. Для этого часто ис­пользуют стандартные фрагменты последовательности случайных чи­сел, выбранные так, чтобы в каждых 10 опытах число предъявлении стимула с обеих сторон было одинаково и не превышало двух или трех повторений подряд. Например: Л-Пр-Л-Л-Пр-Пр-Л-Пр-Пр-Лили Пр-Л-Пр-Л-Пр-Пр-Л-Л-Пр-Л.


Соблюдение общих принципов физиологической и экологической адекватности условий эксперимента — это необходимое требование ко всем тестам на рассудочную деятельность. Его выполнение способ­ствует уверенности в том, что полученная в эксперименте характери­стика отражает способность именно к экстренному логическому ре­шению, а не какие-то другие особенности поведения.


Специфику сенсорных, двигательных и мотивационных особеннос­тей животного необходимо учитывать для обеспечения адекватности тестов на рассудочную деятельность. Действительно, невозможно себе представить, чтобы голубь при доставании корма воспользовался ору­дием или чтобы животное, обладающее тонким обонянием, не ис­пользовало запаховые подсказки, а руководствовалось только зритель­ной информацией о направлении движения корма. При решении задач, связанных с анализом разного рода зрительной информации. необходимо убедиться, что животные обладают достаточно развитым зрением. Например, животные с ограниченными возможностями вос­приятия цветов могут не справиться с задачей, где требуется тонкое их различение, но это не значит, что у них отсутствует изучаемая когнитивная функция. Или другой пример: специальные опыты пока­зали, что хищные млекопитающие обладают достаточно развитой бинокулярностью зрения. Это позволило утверждать, что их неспо­собность к решению задачи на оперирование эмпирической размер­ностью фигур не может быть отнесена за счет этого рода сенсорною дефицита и связана, по-видимому, с другими механизмами.


Подобным же образом были проанализированы когнитивные спо­собности голубей, чтобы объяснить отсутствие у них способности к экстраполяции направления движения пищевого раздражителя, ис­чезающего из поля зрения. Оказалось, что голуби способны к достаточно тонкому восприятию и анализу движущихся стимулов и после многих сочетаний могут научиться успешно прослеживать дви­жение точки на экране. Из этого следует, что их неспособность к экстраполяции направления движения пищевого стимула в новой ситуации также не связана с сенсорным дефицитом.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

определения понятия «мышление животных»

Четверг, 11 Мая 2017 г. 21:07 (ссылка)


Способность к обобщению и абстрагированию и формированию до-вербальных понятий. Это еще одно важнейшее проявление зачатков мышления животных . Как указывает Фирсов, возможно, именно эта форма высшей нервной деятельности составляет первооснову дру­гих, выше перечисленных проявлений мышления. Л. А. Фирсов дает следующее определение данной способности:


«Способность к обобщению и абстрагированию — это умение жи­вотного в процессе обучения и приобретения опыта выделять и фик­сировать относительно устойчивые, инвариантные свойства предме­тов и их отношений».


Способность предвидеть результаты собственных действий. Ряд ав­торов, исследовавших разумные элементы в целостном поведении жи­вотных в естественных или близких к ним условиях, особо отмечает еще и этот вид высшей нервной деятельности, а также способность к «активному оперированию следовыми образами и планированию действий».


Так, всестороннее знание поведения в естественной среде обита­ния привело этолога Дж. Гудолл  к уверенности в том, что шимпанзе обладают зачатками мышления, которые проявляются в разнообразных формах и многих ситуациях. Она пользуется таким оп­ределением мышления:


«Умение планировать, предвидеть, способность выделять проме­жуточные цели и искать пути их достижения, вычленять существен­ные моменты данной проблемы — вот в сжатом виде суть рассу­дочного поведения».


«Социальное сознание». Это особая грань процесса мышления жи­вотных (social cognition), которая проявляется в способности учитывать поведение сородичей — совершаемые ими действия и их последствия. Примэк и Вудраф (Premack, Woodruff, 1978) первыми начали систематическое изучение способности шимпанзе к отвлеченной оценке мысленных состояний других особей и прогнозированию на этой основе их намерений. Эту сторону интеллекта животных Примэк на­звал «theoi-y of mind», подчеркивая прежде всего ее отвлеченный ха­рактер. Это наиболее сложное и трудно выявляемое свойство разума высших позвоночных.


Мышление животных обеспечивает (теми или иными способами) способность сразу же адекватно реагировать на новую ситуацию, для которой нет ранее подготовленного решения.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

определения понятия «мышление животных

Вторник, 09 Мая 2017 г. 21:15 (ссылка)


Способность к экстренному решению новых задач. 


Способность ус­танавливать «новые связи в новых ситуациях» составляет важное свой­ство мышления животных .


Л. В. Крушинский (1986) исследовал эту способность как основу элементарного мышления животных.


Мышление, или рассудочная деятельность (по Крушинскому), — это «способность животного улавливать эмпирические законы, свя­зывающие предметы и явления внешнего мира, и оперировать этими законами в новой для него ситуации для построения программы адаптивного поведенческого акта».


При этом Л. В. Крушинский имел в виду ситуации, когда у живот­ного нет готовой программы решения, сформированной в результате обучения или обусловленной инстинктом.


 Это именно те особенности, которые отмечены в определении мышления человека, данном А. Р. Лурия. В то же время, как подчеркивает Л. В. Крушинский, имеются в виду ситуа­ции, выход из которых может быть найден не методом проб и оши­бок, а именно логическим путем, на основе мысленного анализа ус­ловий задачи. По его терминологии, решение осуществляется на ос­нове «улавливания эмпирических законов, связывающих предметы и явления внешнего мира.


Американский исследователь Д. Рамбо, анализирующий процесс символизации у антропоидов, подчеркивает когнитивную природу этого явления и рассматривает мышление животных как «адекватное поведение, основанное на восприятии связей между предметами, на представлении об отсутствующих предметах, на скрытом оперировании символами.


Другой американский исследователь, Д. Примэк (Premack, 1986) также приходит к выводу, что «языковые» способности шимпанзе (сложная форма коммуникативного поведения) связаны с «умст­венными процессами высшего порядка».


К таким процессам Примэк относит способности к сохранению «сети перцептивных образов-представлений, к использованию сим­волов, а также к мысленной реорганизации представления о последо­вательности событий».


Не ограничиваясь обучением шимпанзе созданному им языку-по­среднику. Примэк разработал и в значительной степени осуществил комплексную программу изучения мышления животных. Он выделил следующие ситуации, которые надо исследовать, чтобы доказать наличие мышления у животных:


* решение задач, моделирующих естественные для животного ситуации («natural reasoning»)’,


* построение аналогий («analogical reasoning»);


* осуществление операций логического вывода («inferential reasoning»);


* способность к самоосознанию.


Всестороннюю характеристику интеллекта животных дал в своей книге «Мыслящие антропоиды» американский исследователь Ричард Бирн. По его мнению, в понятие «интеллект» включены способности особи:


* извлекать знания из взаимодействий со средой и сородичами;


* использовать эти знания для организации эффективного пове­дения как в знакомых, так и в новых обстоятельствах;


* прибегать к мышлению («thinking»), рассуждению («reasoning») или планированию («planning») при возникновении задачи;


* осуществлять любые формы соединения отдельных фрагментов знаний для создания программы нового действия.
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alex_Tok

определения понятия «мышление животных»

Пятница, 05 Мая 2017 г. 21:10 (ссылка)


 В. Келер, впервые исследовавший проблему мышления жи­вотных в эксперименте, пришел к выводу, что человекооб­разные обезьяны обладают интеллектом, который позволяет им ре­шать некоторые проблемные ситуации не методом проб и ошибок, а за счет особого механизма — «инсайта» («проникновения» или «оза­рения»), т.е. за счет понимания связей между стимулами и событиями.


В основе инсайта лежит, по мнению В. Келера, тенденция воспри­нимать всю ситуацию в целом и благодаря этому принимать адекват­ное решение, а не только автоматически реагировать отдельными ре­акциями на отдельные стимулы.


Предложенный В. Келером термин «инсайт» вошел в литературу для обозначения случаев разумного постижения внутренней природы задачи. Этим термином активно пользуются и в настоящее время при исследовании поведения животных для обозначения внезапных реше­ний ими новых задач, например при описании поведения обезьян.


Современник и единомышленник В. Келера американский иссле­дователь Р. Йеркс на основе разнообразных экспериментов с челове­кообразными обезьянами пришел к выводу, что в основе их когни­тивной деятельности лежат «иные процессы, нежели подкрепление и тор­можение. Можно предполагать, что в скором времени эти процессы будут рассматриваться как предшественники символического мышле­ния человека…» Наличие мышления у животных допускал И. П. Павлов. Он оценивал этот процесс как «зачатки конкретного мышления, ко­торым и мы орудуем», и подчеркивал, что его нельзя отождествлять с условными рефлексами. О мышлении, по мнению И. П. Павлова, можно говорить в случае, когда связываются два явления, которые в дей­ствительности постоянно связаны: «Это уже будет другой вид той же ассоциации, имеющей значение, может быть, не меньшее, а скорее большее, чем условные рефлексы — сигнальная связь».


Американский психолог Н. Майер показал, что одна из разновидностей мышления животных — способность в новой ситу­ации реагировать адекватно за счет экстренной реорганизации ранее приобретенных навыков, т.е. за счет способности «спонтанно интег­рировать изолированные элементы прошлого опыта, создавая новую, адекватную ситуации поведенческую реакцию». К сход­ному представлению совершенно независимым путем пришел Л. Г. Во­ронин, хотя в своих ранних работах он скептически относился к гипотезе о наличии у животных рассудочной деятельности. По мне­нию Л. Г. Воронина, наиболее сложный уровень аналитико-синтетической деятельности мозга животных составляет способность комби­нировать и перекомбинировать хранящиеся в памяти условные связи и системы из них. Эту способность он назвал комбинационными УР и рассматривал ее как основу для формирования образного, конкрет­ного мышления (.


Н. Н. Ладыгина-Коте  писала, что «обезьяны имеют эле­ментарное конкретное образное мышление (интеллект), способны к элементарной абстракции (in concrete) и обобщению. И эти черты при­ближают их психику к человеческой». При этом она подчеркивала, что «…их интеллект качественно, принципиально отличен от поня­тийного мышления человека, имеющего язык, оперирование слова­ми как сигналами сигналов, системой кодов, в то время как звуки обезьян, хотя и чрезвычайно многообразны, но выражают лишь их эмоциональное состояние и не имеют направленного характера. Обе­зьяны, как и все другие животные, обладают лишь первой сигналь­ной системой действительности».
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<зоопсихология - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda