Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 740 сообщений
Cообщения с меткой

еврей - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
lira_lara

Зато теперь я настоящий еврей!История, приключившаяся с российскими туристами в Иерусалиме.

Среда, 11 Августа 2016 г. 02:09 (ссылка)




 



 "Записка Всевышнему".



Фото- Ольга Широпаева



"Заберут вот в синагогу ихнюю!"





Ирина АФРЕМОВА 



Мальчика мама с собой к Стене Плача не повела. Уже не малыш, пусть подойдет с той стороны, где подходят к стене мужчины.



Преисполненный гордости, надев кипу, подросток направился к стене сам. И пропал.



Мама уже вернулась к пальмам, у которых собиралась группа, постепенно подтянулись почти все туристы, а его все не было.



 


Женщина поначалу не волновалась:



— Он у меня такой любознательный, пока все не потрогает, не рассмотрит, — не уйдет.



Но, когда у пальм собрались все, когда мужчины из группы сказали, что мальчика они там потеряли, мама забеспокоилась не на шутку.



Поломница в длинной юбке с бледным измученным лицом неодобрительно покачала головой:



— Чего ты дите к этой Стене одного отпустила? Заберут вот в синагогу ихнюю!



— Что же там с ним сделают в синагоге, — вступился за евреев один из туристов, — там люди молятся, и никого силой туда не забирают.



Мамочка чуть ли не бегом направилась к мужской половине святыни, но у входа притормозила, вглядывалась в гущу одетых в белые рубашки и черные лапсердаки людей . Мальчика не было.



Он появился минут через десять, раскрасневшийся и довольный.



— Да где ж ты пропал? Тут тебя уже вся группа дожидается.



— А что ты думаешь, стать евреем — это быстро? Пока на все вопросы ответил, пока мне коробочки на голову и руку намотали, пока молитву прочли. Зато теперь я настоящий еврей. Не зря в Иерусалим смотались.



— Завербовали уже, я ж говорила, — со вздохом сказала паломница.



— Да какой ты еврей? Какие вопросы? Только что в Храме были, ты крещеный. Русские мы, — сказала обрадованная встречей с потерянным было сыном женщина.



— Про бабушку Риву спросили.



Женщина вздохнула, пряча глаза от ухмыльнувшейся паломницы. Потянулась снять кипу, но мальчишка увернулся. Так и ходил в кипе до конца экскурсии.





Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lira_lara

Только Фейсбук читать не надо. Ни до обеда, ни после. Лучше — на море или на Кинерет. Или в Иерусалим.

Понедельник, 18 Июля 2016 г. 09:08 (ссылка)











 


 Возможно, я бы не верил так твердо в безграничную жизнестойкость патриотизма, если б не знал, сколь неисчерпаемы залежи ксенофобии.


Станислав Ежи Лец


 






 





Khaitsin Yakov :Статья хорошая. И точно такая же спорная, как и та, против которой она направлена. Впрочем ,как известно, на двух евреев - три мнения ( национальность евреев здесь роли не играет ). Однако оценил призыв не читать Фейсбук...опубликованный в Фейсбуке.


 


Шакшука.ru


 


Патриотизм без права на ошибку



Olga Krylova 



 


Позвонила мне вчера подруга. Начиталась она этих наших интернетов, впечатлилась легионерами с крестами и решила отменить очередь на консульскую проверку. Ну не хочет она, чтобы ее детям-полукровкам здесь этим в лицо тыкали. Ну а дальше я час ее убеждала, что русскоязычный сегмент Фейсбука это не весь Израиль, это как бы даже и не совсем Израиль в общем-то. «Ну ты ведь была здесь много раз, никто тебе ничем не тыкал», — говорю. А она мне в ответ, что это туризм был, а эмиграция — другое совсем. Ну в общем да, другое. И я знаю, что вы мне сейчас напишете. Мол, фигня, не хочет и не надо, тоже мне фифа нашлась, да еще и грязнокровка (зачернкуто) полукровка. Мол Израиль это только для евреев, а не нравится, не едь. Да запросто! Она и в России-то сейчас проездом, потому что специалист такого уровня, что работу в любой точке мира найдет. И поедет вместо Израиля в Штаты и будет вас всем, господа патриоты, счастье: на одну грязнокровку меньше. Правда, и новое лекарство потом появится в Штатах. И, кто знает, не понадобится ли оно вам лично или вашим близким. Причудливо тасуется колода. Но это же ерунда, правда? Пусть едет туда. Знаете, я даже, наверное, уговаривать не буду. А то мало ли… Вдруг и правда начнут прямо в аэропорту обнюхивать на предмет любви к родине.


 



Есть такое понятие — репутационные риски. То есть когда что-то делаешь, желательно просчитать, к чему это может привести, какую реакцию вызовет. К несчастью, когда мы пишем в интернетах, мы об этом вообще не думаем. Ну подумаешь, переругались все, ну подумаешь, начали подсчитывать, кто там чего должен, ну подумаешь, поучили родину (мать ее) любить. Ерунда! Местные разборки. Мы забываем о том, как при этом страна выглядит, что антисемитам это подарочек, о котором они и мечтать не смели. Ладно, так глобально никто не мыслит. Но люди-то… Люди почитают все это и не поедут больше к нам. Вы возразите: а нам и не надо. Конечно, не надо. Нам ведь не нужны ученые, врачи, учителя, писатели и поэты, музыканты и журналисты, биологи и химики, если они не той крови или если родину не так любят. Пускай в Канаду едут. Да, пускай. Им хуже не будет. А мы тут сами все врачами станем, и биологами, и химиками, и инженерами заодно, если понадобится. Ведь Израиль — это позитивно.



Возвращение не для всех



Теперь о законе о возвращении. Сначала расскажу, что это, а то версий в последнее время слишком много разных. По закону о возвращении, право на гражданство имеют евреи до третьего поколения и все члены их семьи. В том случае, если еврей по Галахе (по маме) сменил веру до подачи заявления на гражданство, ему могут отказать. Если же он еврей по мужской линии, то хоть в макаронного монстра верь. А жена и дети еврея могут быть кем угодно — хоть марсианами. И это никого не касается. Более того, если у супруга не еврея есть престарелые родители и он единственный ребенок, то существует процедура, как их сюда привезти. Государство, как видите, гуманнее и мудрее некоторых граждан, озабоченных чистотой крови и веры.



Так вот. Прочитала я тут у патриотов, что закон о возвращении пора поменять. Предлагается два варианта. По первому нужно мужьям и женам не титульной нации гражданства не давать, а только вид на жительство с последующей сдачей экзамена на лояльность. По каким предметам будет проверяться лояльность и главное- кем, не уточняется, а в экзаменаторы сам автор предложения метит. Я считаю, что этого мало. Надо всех жен и мужей не титульной национальности гражданства лишить вовсе и сделать это ретроактивно, то есть пусть все валят отсюда. Со своими крестами.



Второй вариант изменений, предложенный пекущимися о благе родины патриотами, мне понравился еще больше. Они предложили не давать гражданства внукам евреев. Это правильно, я считаю. Обнуляем их гражданство и — возвращаем их всех из армии. А в армию вместо них — инициаторов идеи вот этой. Родину защищать. Ружо в руки и — вперед! А еще нужно забрать гражданство у всех, кто с крестами, пусть едут отсюда. И у леваков! У них особенно. В первую очередь! Потому что они не настоящие евреи и все предатели, больные на голову. В образовавшейся пустыне будем наслаждаться сионизмом и еврейским характером государства.



Кстати, когда в следующий раз вы заговорите про кресты на шее, то вспомните, пожалуйста, что русские мальчики и девочки с крестами стоят сейчас на блокпостах и защищают ваши жизни. И иногда, к сожалению, гибнут. И почему-то коренные израильтяне это уже давно поняли, а некоторым соотечественникам до сих пор неймется. Да, у нас еще два миллиона тех, что с полумесяцем. Вот кому такой план точно понравится! Правда, патриоты предлагают и их тоже изгнать. Кто это будет делать — не уточняется. Инопланетяне, наверное. Потому что на вопрос: «Пойдешь ли сам?», обычно следует ответ, что возраст уже не тот, да и с армией как-то не получилось. То есть он на диване с пивасиком и любимым котом план трасфера разработает, а мой сын осуществлять пойдет. А, может, наоборот?



Сионизм и язык ненависти



Теперь про сионизм и про любовь к родине. Если углубляться в терминологию, то сионизм это не о том, как гонят и больше ехать некуда (слышали бы отцы-основатели, заплакали бы). Сионизм это про то, что люди приехать сюда захотели! Жить в этой стране захотели. В современном мире люди приезжают и уезжают. И это НОРМАЛЬНО. Вообще никого не касается, почему и где они живут. Это их личное дело. Может, не понравилось. Имеют право.



Страна не обязана нравиться. Есть люди, для которых вообще невозможно любить страну, потому что они любят родных и близких, а в стране живут. У них аллергия на патриотизм. Очень хорошо их понимаю. Да и даже если любят, то эта любовь у всех очень и очень разная. Любовь вообще чувство интимное, и объяснить его невозможно. Как и измерить. Поэтому те, кто берутся это делать, меня пугают.



Меня вообще пугают простые решения и язык, на котором они сформулированы. Язык ненависти. Это ведь очень коварная штука. И очень опасная. Желая привлечь внимание к тому, что нас волнует, мы выбираем язык ненависти, потому что это самый короткий путь достучаться до человека. Если нажать определенные кнопки в душе, если задеть старые раны, если предложить простые и четкие ответы и указать на врага, то это всегда найдет отклик в человеческом сердце. Люди любят простые ответы и простые чувства. Это белое, это черное, это друг, а это враг. Ату его! Мы вместе! Мы сила! Мы одна семья! И вот маленький человечек уже не маленький человечек, а часть единого целого, впереди прекрасная цель, понятно, где враг и кто друг. Все, что теперь нужно для достижении цели — раздавить врага. И вот уже толпа бежит, радостно размахивая флагами и упиваясь собственной правотой. Враг повержен! Ура! Кто следующий?



Самое страшное, что и цели при этом нет. Сплочение ради сплочения, травля ради травли. И будит все это в человеке все самое гнусное, темное, нехорошее. Если добавить в эту гремучую смесь горсточку мифов и старых обид, присолить национализмом и поперчить ксенофобией, то получится то, что способно разрушить изнутри не только человека, но и общество в целом. А я и мои дети в этом обществе живем, и как-то неуютно становится, когда мой дом пытаются взорвать изнутри. Достаточно и тех, кто в дверь ломится. Я ведь историк по профессии. Я знаю, чем это заканчивается всегда и везде. Я знаю, как общества и государства начинают гнить изнутри. Идеи ненависти , нетерпимости, ксенофобии — это раковая опухоль, которая расползается и съедает все живое и хорошее. Поэтому эту опухоль нужно купировать и лечить, а не давать расползаться. А потом бороться с метастазами.



Интеграция или гетто



Конечно, интересно наблюдать за тем, как алия девяностых, которая так сопротивлялась плавильному котлу, сейчас с шумом, треском и победными воплями в него ныряет. Но проблема в том, что израильскому обществу это уже не нужно. Постсионизм предполагает многонациональное общество и принятие всех культур и оттенков, и не требует от новых репатриантов стать монолитным целым, забыв о прошлом. Уже не надо становиться израильтянином, говорящим только на иврите и забывшем о галуте, можно остаться самим собой. Хотя иврит все же лучше выучить. Чтобы понимать что происходит в самом Израиле, а не в русскоязычном сегменте Фэйсбука.



Происходящее сегодня в русскоязычной общине это, по всей видимости, попытка интеграции, попытка почувствовать себя своим и найти свою нишу здесь. Но, объединяясь на национальной основе и выбирая язык ненависти, сложно будет интегрироваться в общество, которое от этого языка отказалось. Это скорее путь в закукливание, в гетто. Где на все вопросы есть простые ответы. Где не нужно ни в чем разбираться, не нужно учить историю, не нужно читать книги, не нужно даже учить иврит, не нужно искать ответы. Те, кто выбирает гетто, в сущности, живут в каком-то своем выдуманном Израиле и ужасно бесятся, когда выясняется, что реальность не соответствует их представлениям и что они не в состоянии прогнуть ее под себя. Здесь начинается поиск врагов народа и предателей. Которых на самом деле нет ни среди политиков, ни среди писателей и режиссеров, ни среди правых или левых, и уж тем более в армии.



Семья это про разное



И, наконец, про семью. Есть ведь два вида семей. Одни — патриархальные. Там все знают свое место и подчиняются отцу, там не принято выносить сор из избы там все проблемы заметаются под ковер, а потом там воняют. В такой семье еще и принято мордобитие в качестве воспитательного процесса. А есть семьи, в которых дверь нараспашку, стол накрыт, где всем рады, где могут быть и папа и мама, и два папы или две мамы ,и где принимают всех такими, какие они есть, открыто говорят о проблемах, смеясь и вышучивая зануд и идиотов. Так вот мой Израиль — это второй вариант.



И у меня нет «черножопых братьев», у меня есть подруга по имен Яара из Йемена и сосед по имени Ицик из Ирака, и шофер — Бадир из Калькилии — с которым я уже семь лет езжу на работу. Иеще сотни друзей и знакомых всех возможных национальностей и оттенков и мне все равно, в кого или во что они верят и за кого голосуют. Это такое же их личное интимное дело, как и сексуальная ориентация.



Я не буду писать от лица всех израильтян — у меня нет таких полномочий. Я напишу от себя.

Я не отказываю никому в праве жить так, как он считает нужным, верить в то, во что ему верится, одеваться так, как ему нравится, голосовать за того, кто ему ближе, и писать и говорить то, что для него важно. Но если написанное или сказанное порождает ненависть, если это нарушает личные границы, если это ведет к насилию, если это открывает охоту за ведьмами, если после сказанного начинаются проверки на чистоту крови, то в таком праве я отказываю. И уверена, что многие это поддержат. Потому что я хочу, чтобы я и мои дети жили в нормальной стране, а не в той, где все друг друга ненавидят и жрут. В такую страну вряд ли кто-то захочет ехать. Даже в гости.



И отдельно — новым репатриантам — не позволяйте втягивать себя в это. Холивары в соцсетях это не реальный Израиль. Реальный там, на улице, на работе, реальный это друзья и близкие, это тот мир, который вам еще предстоит узнать, который, возможно, потребует от вас понимания и терпения, но он того стоит. Не закрывайте эти двери в реальность. Учите иврит, читайте газеты, смотрите фильмы, общайтесь с людьми разных взглядов и точек зрения и не ищите врагов хотя бы среди тех, кто говорит с вами на одном языке. Лучше съездите на море. Оно лучше всех расскажет, как можно родину любить.



И Лена, дорогая, спасибо что разрешила рассказать о нашем разговоре. Не бойся, приезжай! У нас хорошо. Только Фейсбук читать не надо. Ни до обеда, ни после. Лучше — на море или на Кинерет. Или в Иерусалим.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Alek_YelGor

Послать Брюссель в жопу: так ли это плохо?

Среда, 30 Июня 2016 г. 00:26 (ссылка)

Это цитата сообщения lj_dolboeb Оригинальное сообщение

Послать Брюссель в жопу: так ли это плохо?



Читал субботнюю Латынину, наткнулся на слово Брюссель.
И вспомнился вдруг этот прекрасный город.

Я когда первый раз туда летел, меня очень настойчиво предупреждали: осторожно, там опасно по улицам ходить. Мне такие предупреждения смешно слушать, я ж родом из СССР, и Ховринский маньяк был моим соседом по микрорайону. Но одно дело, когда тебе такое говорит друг Аркадий с синим паспортом, немножко другое — когда незнакомый бельгийский таксист по пути из аэропорта в гостиницу, на хорошем французском языке, впечатлённый недавней бойней в еврейском музее. А уж когда в полночь на главной улице города встречаешь двухметрового Саида из Марокко, и он говорит «Давай я тебя провожу до гостиницы, чтоб не убили», начинаешь подозревать, что там действительно всё не просто. Особенно если ты до этого два часа искал банкомат, и все они оказались либо наглухо заперты с восьми вечера, либо вчистую разгромлены, как донецкий аэропорт. А за спиной у тебя — трое крепких парней, с которыми ты уже собирался всерьёз подраться…

Саида из Марокко я встретил на Ботаническом бульваре, выйдя из магазина, где все были арабы: и продавец, и покупатели. И, к сожалению, обсуждали они не чемпионат мира по футболу, а мою кипу. Продавец соглашался, что я напрашиваюсь на пиздюли, но просил соплеменников потерпеть с этим вопросом, пока я на улицу не выйду. Видимо, не хотелось мужику пол мыть и обломки подметать… Я купил бутылку красного пива, и готов был сделать из неё розочку, чтоб отбиться, потому что трое других покупателей вышли за мной следом, и дело пахло реальным керосином. Но тут очень вовремя соткался из темноты двухметровый Саид, явно успевший хорошо принять пиваса перед нашей встречей, и искавший в своей молодой ночной жизни место для подвига. Как только он разглядел на мне кипу и начал объясняться мне в любви на своём изысканном марокканском диалекте французского, ребята из магазина сразу отвяли и растворились в ночи.

— Мы в Марракеше очень любили евреев, — рассказывал мне Саид. — Мы жили душа в душу. Я, правда, этого не застал, но предки рассказывали. Потом евреи уехали. Бедные в Израиль, богатые во Францию. А потом моя семья поднакопила денег и тоже уехала, в Бельгию… Но уж очень много тут уличной шпаны, ты аккуратней, братан, по городу ходи, а то убьют же нах, у нас с этим просто.

Саид проводил меня до гостиницы, учтиво попрощался и растаял в ночи.
А я надолго запомнил Брюссель — редкий город в Европе, где можно вот так вот запросто огрести пиздюлей от незнакомых арабов за кипу на голове. В Йоханнесбурге тоже предупреждали, что по улицам не стоит ходить, даже днём, но дальше предупреждений там не пошло, мы дня три гуляли по городу, и не огребли. В Каире вообще по улице пройти в кипе не дают, орут «Шалом» и тащат в гости, поить чаем со сладостями. А в Брюсселе и двух часов не прошло, как Господу пришлось присылать мне на подмогу Саида.

К чему я это пишу. Я, конечно же, против Брекзита, но аргумент о том, что британцы не рады гостям из Мёлленбека, я хорошо понимаю. Это не глупость британская, не киплингова спесь и не дешёвая ксенофобская пропаганда Фараджа. Реально многовато паспортов раздал Брюссель разным людям, которых ни Британии, ни России, ни Израилю не хотелось бы видеть у себя в гостях без визы, телесного досмотра и предварительного собеседования где-нибудь в районе Гуантанамо. Зачем он это сделал, вопрос открытый. Но Франция после «Батаклана» довольно решительно восстановила пограничный контроль на границах с соседями по ЕС. Другой вопрос, что это её не спасёт ни от тулузского стрелка, ни от братьев Куаши: слишком уж много там своих натурализованных воинов Ислама. А Великобритания от всей этой рати может изящно отгородиться «Брекзитом». У них и свои есть гопники, ну так зачем же им ещё и брюссельские.

И в этом есть определённая поэтическая справедливость. Ведь сто раз нам предсказывали, что Евросоюз развалится из-за экономики, из-за Греции, из-за португальских или итальянских долгов, которые откажется платить рачительный немец. А выяснилось, что денежные вопросы решаются теми же деньгами. Чего не скажешь об иммиграционной политике, продуктом которой становится террористическая клоака под названием Мёлленбек. Вот этот пожар деньгами уже не зальёшь. И если кто-то вдруг отказался делать вид, что его не замечает — стоит этот отказ уважать, а не списывать на англосаксонскую дурость. Не такие уж они дураки, если в лондонской арабской лавке ночью затариваться не страшно.

http://dolboeb.livejournal.com/2995814.html

Метки:   Комментарии (7)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Кейси_Кармен

5 мудрых евреев о том, почему всё плохо.

Понедельник, 13 Июня 2016 г. 18:14 (ссылка)


еврей (680x400, 239Kb)



Первый мудрый еврей говорил, что у людей всё плохо, потому что у них вот тут (показывая на лоб) всё плохо. Это был Моисей.



Второй мудрый еврей говорил, что у людей всё плохо, потому что у них вот тут (показывая на сердце) всё плохо. Это был Христос.



Третий мудрый еврей говорил, что у людей всё плохо, потому что у них вот тут (показывая на карман) всё плохо. Это был Маркс.



Четвертый мудрый еврей говорил, что у людей всё плохо, потому что у них вот тут (показывая ниже пояса) всё плохо. Это был Фрейд.



А пятый мудрый еврей сказал, что у людей не всё уж так плохо, потому что всё относительно. Это был Эйнштейн.

Метки:   Комментарии (4)КомментироватьВ цитатник или сообщество
stertenorva

Ученый объяснил успех некоторых регионов евреями

Пятница, 26 Марта 2016 г. 02:29 (ссылка)

Исследователь доказывает это на примере Апеннинского полуострова (территория современной Италии).

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ivapet

Полный Альбац. Либеральное бешенство русофобки

Четверг, 18 Февраля 2016 г. 23:15 (ссылка)
infopolk.ru/1/U/articles/70...9efd14bb02


Известная своими провокационными высказываниями русофобка и ведущая радио «Эхо Мацы» Евгения Альбац не так давно вновь попала в кадры хроники
...

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Сергей_Удачин

"Читаем справа налево..." (анекдот)

Четверг, 18 Февраля 2016 г. 12:00 (ссылка)

http://www.liveinternet.ru/users/5781190/post384825480/


*****
меир (153x151, 26Kb)В бытность Голды Меир премьер-министром, она попыталась убедить Генри Киссинджера сделать Израиль своим первоочередным партнёром.

Киссинджер ответил ей письменным посланием: "Я хочу проинформировать Вас о том, что во-первых я - гражданин США, во-вторых государственный секретарь, а только в-третьих - еврей".

На что Голда ответила: "Мы, в Израиле, читаем справа налево".

*****

Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
masterwen

Без заголовка

Воскресенье, 24 Января 2016 г. 12:41 (ссылка)
kinokonsta.ru/2006/2915-dva...?_utl_t=li


Два дня в Париже (2006) » Смотреть онлайн фильмы 2014 - 2015 , смотреть фильмы бесплатно в хорошем качестве

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
dom24a

Без заголовка

Пятница, 11 Декабря 2015 г. 20:12 (ссылка)

1964 г. Тайное имя

Это произошло очень давно - в самом начале 1960-х годов, но в этом мире мало что меняется, поэтому, я думаю, что она будет злободневна и сейчас.

Поэт Александр Дольский однажды написал: »...как жестоки наши юные года...», имея в виду, что именно года были жестоки к юным. Я утверждаю, что юные сами по себе жестоки. Они не ведают жалости, поскольку сами в таковой не нуждаются. В детстве боль и душевная и физическая быстро проходит не оставляя по себе и следа. Все тот же Дольский как-то сказал: «О Смерти не имея и понятья...» очень точно выразив видение мира ребенком, который, играя, на полном серьезе, говорит: «Ты убит... вставай».

Не прочувствовав на себе боли и страдания, дети с легкостью. причиняют их другим. Ну что такого! Их жизнь - игра! И боль - игра. И смерть - игра. Пустячок! Подумаешь - насмешка, подумаешь - дразнилка, подумаешь... подумаешь и подумаешь. Поэтому и называют детство «золотым», что ребенок не понимает необратимости жизни.

Я помню, как в пятом классе, придумал несчастной девочке, с ужасным родимым пятном на лице, прозвище «дохлая кошка» и орал его на всю округу, доводя несчастную до истерических припадков, во время которых она валилась с ног, захлебываясь собственными слезами. Я, конечно, подлец, но другие-то... Ведь все, вторя мне, тоже называли ее «дохлой кошкой», только, быть может, в отличие от меня, не так рьяно. Не знаю, что тогда мною двигало, но даже угрозы ее старшего брата «оторвать мне яйца» не могли остановить меня.

Я думаю, что это инстинкты. Эволюции нужны здоровые особи, больные да слабые - балласт популяции, нахлебники сильных, производители такого же слабого потомства. Поэтому все эти, детские, драки, дразнилки, насмешки, издевки - не просто сегрегация на сильных и слабых, а еще и изгнание слабаков.

Не знаю чем бы все это кончилось, да, слава богу, меня из этой школы, мягко говоря, перевели в другую.

Моя знакомая Эля училась уже в пятом классе, когда к ним в класс пришла новая девочка. Отец ее был человек военный, поэтому долго не задерживался на одном месте и его дочь уже сменила две школы. Худенькая, черноглазая, темноволосая со смуглым цветом лица, она была похожа на цыганку, за что и получила соответствующее прозвище. За этой «цыганкой» все дети начисто позабыли, что ее имя Инна. Но Инна ни капельки не обижалась и охотно отзывалась на прозвище. Казалось, что имя ей совершенно не интересно, а прозвище даже очень-очень нравится. «Цыганка» вообще-то была еврейкой, точно также как и Эля. И, может быть, они сдружились именно на этой почве, а может быть потому, что, и та, и другая, были аккуратны, прилежны и учились на отлично, за что классная посадила их вдвоем на одну из первых парт.

Прошло несколько лет, девочки подросли. У них появились секреты, которыми они охотно делились между собою, поскольку знали, что рассказанное никто другой никогда не узнает. И вот однажды в конце учебного года, Инна сказала, что собирается поделиться такой тайной, которая никому в школе, кроме директора не известна.

Эля навострила уши, предвкушая что-то из ряда вон выходящее, раз в этом замешана сама директриса! Это не очередной влюбленный мальчик, не случайный поцелуй, плоский и неинтересный, которыми их нередко награждали одноклассники. Здесь действительно крылась какая-то СТРАШНАЯ тайна, о которых пишут только в книгах. Эля затаила дыхание, готовясь слушать.

Но оказалось, что вся тайна заключается в том, что ее подруга не Инна, а Кристина!

И что в прошлой школе, когда классная представляла ее классу, по шепелявости, ее имя произнесла довольно твердо - Крыстина. Раздался громкий хохот, кто-то из угла проскрипел: " Крыстина - крыса", чем значительно усилил смех. Кристина стояла не жива не мертва. Пунцовая от стыда и обиды, она стоически терпела насмешки, поскольку знала, что это имя дала ей мама в честь польской актрисы Кристин Фельдман, с которой их связывали какие-то дальние родственные связи и мама от этого имени была в восторге. Учительница пристыдила расшумевшихся детей и, чтобы исправить ситуацию, решила повторить имя девочки, но уже помягче, с ярко выраженным «И». Это ей удалось, но «И» растянулось, как в первом слоге, так и во втором. Поэтому на свет вылезло слово, которое раньше было притушевано - «тина». Эта «тиииина» с протяжным «И» прозвучала настолько явно, что надо было быть полным дураком, чтобы не расслышать ее. Но класс, напуганный гневом учительницы, молчал. Еще бы секунда и все бы сошло с рук, но извечное «но». С «камчатки» (как тогда называли последние парты в классе, особенно крайние) раздался не по годам басовитый голос второгодника, отчетливо произносящий каждое слово: «Крыса... Тина... Крыса в тине... Крыскотина» он прихохотнул и добавил «не понравится Кристине!».

Все! Класс сорвался.

Грянул такой оглушительный хохот, что задребежали стекла. Остановить его было невозможно. Учительница пыталась перекричать ребят, но куда там... Надо было дать ребятам отхохотаться... Волны хохота ходили взад-вперед по классу, Утихала галерка, начинали хохотать первые парты, потом левые, потом правые... И так - по кругу...

Кристина не выдержала и заливаясь слезами бросилась вон из класса, из школы. Вдогонку ей неслось «Крыса... крыса в тине... Крыскотина». У девочки случился нервный припадок и она неделю пролежала дома с высокой температурой.

Но делать было нечего - в том городке, в котором они тогда жили была всего лишь одна школа. И Кристина, целый год ходила туда, где к ней обращались не иначе как: «Крыс». «Крыс, дай тетрадку», «Крыс, поди сюда», «Отвали, Крыс». Кристина поняла, что страдать и умолять бесполезно, поэтому, стиснув зубы, училась в ненавистном классе. Неизвестно, насколько бы у нее хватило выдержки, но, на ее счастье, ее отец получил назначение в Москву. Памятуя прошлое, он попросил директора школы малость подправить документы дочери и записать ее под именем Инна, что вроде как и похоже, но зато без «крысиного» звучания.

Прослушав исповедь подруги, Эля обрадовалась, что родители назвали ее Элеонорой, Элей, именем, к которому не вязались никакие обидные прозвища. Бедная Кристина, чего же она за этот год натерпелась! Эля, как могла посочувствовала ей, хотя всей душой понимала, что не может оценить глубину страданий подруги, поскольку сама никогда не испытывала ничего подобного. Девочки поболтали еще, о том, о сем и разошлись

Прошло несколько дней, учеба закончилась, все разъехались кто куда. Телефонов тогда не было, письма писать они были неприучены... да и лето пролетело как один день...

И вот первого сентября, придя в школу, Эля не увидела в классе Инны-Кристины. Учительница объяснила, что ее отца опять перевели в другой город и она уехала никому не оставив своего нового адреса.

Это жутко обидело Элю. Ведь надо же - думала она - рассказала мне свою страшную тайну не потому, что любила меня и доверяла мне, а потому что знала, что уедет отсюда навсегда! Ей просто так хотелось излить душу с абсолютно чужим (теперь уже) человеком.

И только потом, спустя много-много лет Эля поняла, как ломают человеческую психику подобные инциденты и простила Кристину...

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
dom24a

Марк Исаевич Волькенштейн

Понедельник, 09 Ноября 2015 г. 19:20 (ссылка)

Марк Исаевич Волькенштейн
Где жиды?

Теплый летний ленивый воскресный полдень. Мы стоим с Марком Исаевичем на балконе и курим, наслаждаясь видом соседнего многоэтажника. Откуда-то доносятся звуки работающего телевизора. Безголосый певец монотонным и бесцветным голосом, вяло и скучно, как пономарь заупокойную, выпевает (иначе не скажешь) слова рефрена модной в то время песенки: «Где же ты и где искать твои следы...», при этом почему-то сливая в одно слово «же» и «ты». (имеется в виду перевод песни Et si tu n’existais pas на русский язык)

Когда певец в третий раз повторяет эту фразу, Марк Исаевич как-то настораживается, а, затем, вынув сигарету изо рта, выпаливает: «Где жиды, где жиды? Жидов он, видите ли, найти не может! Да они - повсюду! На двенадцатом Кронгаузы, на шестом - Абезгаузы, на первом этаже Ганины, а на втором Ханины...» - скороговоркою продолжает он и заливается раскатистым смехом. Потом, отсмеявшись, добавляет: «Вон там окно... видишь... - Николай Иванов - махровый, как банное полотенце...» и снова хохочет, пытаясь сквозь смех выговорить: «где жиды... где жиды..»
А шо за Лизе?

С песней связан еще один забавный случай из жизни Марка Исаевича. Я как-то привез его дочери пластинку Джо Дассена - как многие молодые люди того времени, я переторговывал дисками модной музыки (на которые был не просто страшный, а страшнейший дефицит), получая при этом неплохой для студента-первокурсника доход в размере пары стипендий.

Марк Исаевич признавал только песни Высоцкого. Все остальное он как бы не замечал. Ни, в общем-то достойнейших, Визбора с Окуджавой, ни прочих бардов, ни уж, тем более, популярных певцов и ансамблей.

Высоцкий был для него всем. Он собирал любые его записи от мелодиевских дисков до затерханных копий с магнитофона «Электроника», на которых толком и слышно то ничего не было. Но... Марк Исаевич был истый коллекционер, поэтому собирал абсолютно все.

Вообще-то он очень любил поэзию и Высоцкого воспринимал только как поэта, читающего свои стихи в сопровождении гитары, но ни в коем случае не певца. Марк Исаевич и сам любил декламировать, в основном, стихотворения Есенина и Пушкина. Ему, кстати, это хорошо удавалось. Он был прекрасным чтецом. Но Высоцкий в этом плане для него был табу. Когда мы просили его почитать из Высоцкого, то он категорически отказывался, маша при этом руками как ветряная мельница, будто бы он отгонял назойливых мух. А если мы напирали на то, что если Есенин и Пушкин у него получается замечательно, Маяковский тоже неплохо - ну так давайте же, Марк Исаевич, почитайте нам из Высоцкого, то он опускал глаза и говорил: «Не ровняйте...» На этом все и заканчивалось.

Марк Исаевич прослушал все песни с диска и, помолчав чуток, сказал:

- Наверное, этот певец такой же одессит, как Юл Брюннер или Кирк Дуглас.

- Почему? - хором, буквально, выкрикнули мы с его дочерью.

- А послушайте, дети, как он поет: «А шо за Лизе...» (Aux Champs-Йlysйes)

Наш гомерический хохот не дал ему договорить и что он хотел еще добавить навсегда осталось загадкой, поскольку, после того, как мы утихли, разговор перешел уже на другую тему.

Но... прошло столько лет, нет уже и Джо Дассена и самого Марка Исаевича, да и я уже не студент-первокурсник, а почти пенсионер, но стоит мне только услышать звуки «Елисейских полей», и сразу же в голове звучит голос Марка Исаевича: «А шо за Лизе...»
Путевка в Освенцим

Перед Олимпиадой 1980 года в советском обществе наметилась некая либерализация. В продаже появилась Пепси-кола, советские фабрики стали производить джинсы и кроссовки, пусть и в ограниченном количестве, но все же, можно было встретить даже заграничные сигареты и пиво. Стали возможными даже турпоездки заграницу.

На 1980 год выпали две даты - исполнялось сорок лет Марку Исаевичу и тридцать пять лет Победе во Второй Мировой войне. Это совпадение сыграло с Марком Исаевичем злую шутку.

Как-то позвонив ему, я удивился услышав в трубке непривычно бесцветный голос. У Марка Исаевича был удивительно-неповторимый тембр, которого я больше ни у кого не слышал. Этот тембр сохранялся у него в любых ситуациях и мне стало ясно, что случилось нечто экстраординарное.

- Меня к юбилею наградилии заграничной путевкой - промолвил он.

- Так это же чудесно! - ответил я.

- Вы не знаете всего - продолжал бубнить Марк Исаевич.

- Чего?

- Куда...

- Чего куда? - окончательно запутавшись, спросил я.

- Путевкой в Освенцим! - неожиданно громко, сказал Марк Исаевич.

Я непристойно хохотнул, но быстро заткнулся, понимая все свинство своего поведения.

А Марк Исаевич, тем временем, продолжал:

- Вам смешно и всем смешно. Даже Леночка - эфемерное создание, которого не волнует ничего, кроме собственной внешности, и та, ужаснувшись, сказала: «О, господи!» В лицо, конечно, никто не смеется, хотя чужая душа, как известно, потемки, но я сам чувствую себя шутом гороховым - Волькенштейна посылают в Освенцим!.. Разве не смешно?

Тут Марк Исаевич на мгновение примолк... (в чем я увидел добрый знак - знак возвращения старого Марка Исаевича, потому что мой разум отказывался признавать его в этом мямлющем существе), после чего засмеялся.

- Нет, ведь и вправду смешно - переспросил он.

Я деликатно промолчал, а он добавил:

- Черт с ним, чего еще ждать от этой страны, как ни Освенцима, но я боюсь не заставили бы на собрании отчитываться о поездке. Этого я не вынесу. Тогда мне пиздец!

Он неожиданно произнес матерное слово, что говорило о его тяжелом душевном состоянии. Волькенштейн матом не ругался, в отличие от меня, грешного.

- Плюньте вы на это - сувениров привезете... - продолжил я.

- Из Освенцима?

Я снова непристойно хохотнул и добавил: «Из Польши.»

Он выдержал значительную паузу, чувствовалось, что его волнует еще что-то, потом несколько раз попытался что-то сказать, пока, наконец, не произнес:

- Вы же знаете про моего однофамильца...

- Да!

- Вот этого я и боюсь...

- Надеюсь, что перекличку там не устроят.

- Все равно стыдно... Не живых стыдно, мертвых... Стен стыдно...

- Однофамилец - не родственник!

- Кто знает, все это неспроста. Вдруг знак свыше.

- Тогда обязаны ехать... - Я завис на какое-то мгновение, но решился и продолжил - искупить.

Мой расчет оправдался - Марк Исаевич разом успокоился. Он понял - почему и зачем...

Мы поговорили еще о чем-то отвлеченном, после чего Марк Исаевич то ли спросил, то ли сказал:

- Зачем музей... Музей передает опыт предков потомкам... Уффици, Прадо, Британский, наш Политехнический... А это... Кому... Почему... Зачем...

Голос его разом перешел на сип, он прокашлялся и снова начал говорить об отвлечённых вещах. О моей учебе, о опозорившейся Олимпиаде и еще о чем-то несущественном.

На его счастье отчитываться о поездке ему не пришлось и никто - ни я, ни его дочь, ни его жена, ни разу при нем не вспоминали про Освенцим. Вроде бы все хорошо, но...

Но мы и предположить не могли какая Марка Исаевича ожидает расплата. Пройдет несколько месяцев и в самый разгар Олимпиады умрет, боготворимый им, поэт Высоцкий, что отразится на его лице двумя глубокими морщинами.
Жид

Сидим как-то мы с Марком Исаевичем за столом и попиваем красное вино, отмечая какой-то красный праздник. Может Первое мая, а может и Девятое. На улице тепло, значит уж точно не Седьмое ноября и не Новый год. По телевизору бравый певец с военной выправкой и маршальской внешностью чеканит патриотическую песню.

Скучно...

Марк Исаевич, вытащив из консервной банки золотистую шпроту, поморщился и, оставив ее висеть на вилке, произнес

- Вевик (в отсутствии незнакомых людей он звал меня не Вовиком, а Вевиком), Вевик, я тут слышал по «Голосу Америки», что из нашего телевизора изгнали всех евреев.

- Ну... да... - протяжно говорю я, не понимая к чему он клонит, но предчувствуя, что готовится какая-то хохма.

- И, несмотря на него, - он махнул вилкой в сторону экрана с такой силой, что толстая шпрота, сорвавшись с нее, тюкнулась об экран и, оставляя на стекле желтоватый масляный след, поползла вниз прямо по шее певца.

- И, несмотря на него - он повторил снова, ухмыльнувшись шпроте, - они абсолютно правы.

- Почему, Марк Исааевич? - спросил я, так и не поняв хода его мысли.

- Евреев выгнали, а это - ЖИД!
Она под стол залезла

Марк Исаевич работал простым инженером в техническом отделе на автобазе, в двух шагах от собственного дома. Не могу сказать, что он звезд с неба не хватал, но... наверное ему просто всего хватало, что он не считал нужным вести борьбу за свое существование. Его дом не был полной чашей, но, как только ему чего-то хотелось, то оно у него сразу же появлялось.

В те, голодные, годы, в конце 1980-х годов процветала открытая спекуляция на предприятиях. Никто уже так не боялся ОБХСС, как боялись ее, скажем, в начале 1970-х. Сотрудники, имеющие нужные связи, приносили товары на работу, развешивали их хоть в женском туалете и продавали. В такие моменты предприятие замирало. Все, даже те, кому либо ничего не было нужно, либо у кого не было денег, сбегались посмотреть на то, чем торгуют. Руководство глядело на это сквозь пальцы, поскольку им самим также приходилось покупать у тех же торговцев. И они знали, что, если не будут ерепениться, то смогут рассчитывать на значительную скидку, а то и вовсе - на подарок.

И вот тогда, когда все сотрудники техотдела ушли разглядывать очередной «привоз», Марк Исаевич в одиночестве сидел за столом, занимаясь какими-то текущими делами. Неожиданно в отдела вошел один из руководителей предприятия, считающийся не то, чтобы круглым дураком, а так, то что называется, не от мира сего.

Обведя глазами пустое помещение, он громогласно спросил, как бы ни к кому не обращаясь: «А где Любушкина?»

Марк Исаевич, вначале, не обратил на это никакого внимания, поскольку вопрос не был адресован лично ему. Да и смысла спрашивать не было, поскольку каждый сотрудник знал, что если никого нет, то значит все снова собрались в «магазине», как называли большое помещение ленинской комнаты.

Но поскольку вопрос настойчиво повторялся, то Марк Исаевич без тени смущения ответил: «Она под стол залезла, Игорь Сергеевич».

Он сказал это так, даже не шутки ради, а просто потому, что глупые вопросы отвлекали его от работы и он надеялся, что Игорь Сергеевич, уловив в его ответе издевку, поймет несуразность вопроса и уйдет восвояси. Но того, что произошло не мог предположить даже такой шутник, как Марк Исаевич. Руководитель подошел к столу Любушкиной и, постучав по нему, заявил: «Ольга Ивановна, вылезайте! Я вас прошу!» Поскольку никто не вылез, он постучал вторично и повторил свою просьбу. Он бы наверное стучал так до самого вечера, но в этот момент дверь распахнулась и в отдел ввалились сотрудники, в том числе и Любушкина.

Игорь Сергеевич посмотрел на нее так, как будто бы она только что восстала из мертвых. Его взгляд поразил Любушкину настолько, что она замерла в дверях и испугано смотрела на начальника, ни говоря ни слова. Игорь Сергеевич первым нарушил тишину, словами: «Мне, вот Марк Исаевич, сказал, что вы под стол залезли, я стучал по столу, а вы в дверь вошли...». Громкий хохот был ему лучшим ответом.
Обоссали - обтекай

Ноябрьским утром Марк Исаевич сидел на своей любимой лавочке возле подъезда и дымил сигаретой - курение было его любимейшим занятием, и развлечением, и отдохновением, да порою казалось, что самим смыслом жизни его было курение. Не успел он докурить, как из дверей вышел соседский сын, только что окончивший какой-то технический вуз и работающий теперь на строительстве в центре Москвы. Неожиданно он присел рядом с Марком Исаевичем. Это было действительно неожиданно, поскольку за ним такого раньше не водилось. Как студент он понимал разницу между собой и дипломированным инженером, но теперь... теперь ранги сравнялись. Они оба были инженерами, а следовательно находились на одной ступени иерархической лестницы советского общества. Поэтому Коля, а именно так звали сына соседки, счел позволительным, без спроса, не только присесть рядом с Маком Исаевичем, а еще и первым заговорить с ним.

Он начал рассказывать о стройке на которой работает, но слова у него не клеились в цельные фразы. По всему чувствовалось, что не про то он говорит, что он хочет рассказать о чем-то ином, том, что сильно его волнует или задевает, о чем-то личном, сокровенном и очень-очень важном.

Походя вокруг да около, Коля резко выпалил на одном дыхании:

- Маркисаич, а меня вчера на стройке боссом назвали. Иду я из прорабской и слышу сзади: «Смотри-ка Босс пошел».

Марк Исаевич выдержал значительную паузу, чтобы подчеркнуть торжественность события и невозмутимо ответил:

- Ну что ж, поздравляю, оБОССали - обтекай!

И ловко закинул, вставая с лавочки, окурок в мусорницу.


Без порток, но в шляпе

Марк Исаевич был страстным любителем купания, несмотря на то, что родился и вырос в центре Москвы, между улицей Горького (ныне Тверская) и Пушкинской улицей, в переулке имя которого я позабыл. Он купался всю жизнь. Даже в последние годы, когда тяжело болел, находил в себе силы съездить на юг для того, чтобы искупаться. Да, купаться Марк Исаевич любил только в теплой воде. Поклонником «моржевания» он никогда не был и всегда смеялся над любителями этого, называя их «хуями моржевыми». Хотя, и по его словам, и по свидетельствам очевидцев, он купался, и в холодной Неве, возле Петропавловской крепости, и в совсем ледяном Ладожском озере, близ Шлиссельбурга.

Начало 90-х годов было ознаменовано довольно теплой летней погодой. Я помню, что в 92 году даже купил себе вентилятор и, что самое главное - пользовался им, никогда доколе не помышляя о необходимости иметь в Москве подобное устройство.

И вот - теплым июльским днем Марк Исаевич отправился на близлежащие пруды искупаться. Поскольку он шел пешком, то ни денег, ни кошелька с собою не взял, но прихватил, только что привезенные его дочерью их Арабских Эмиратов складные солнцезащитные очки, поскольку с возрастом его глаза стали болезненно реагировать на яркий свет. Эти очки, которые помещались в небольшом кожаном портомне он засунул в задний карман брюк, решив надеть их только после того как искупается. Поскольку к очкам, тем более темным, он непривык и ходить в них не решался. Для улицы он прихватил мягкую соломенную шляпу с огромнейшими полями, дающую неплохую тень. В этой шляпе, которую кстати он фанатично любил, Марк Исаевич напоминал Страшилу из сказки «Волшебник из страны Оз», только иголок и булавок не хватало.

Искупавшись, Марк Исаевич подошел к тому месту, где он сложил свою одежду, с желанием проверить действие новых очков.

Каков же его охватил ужас, когда среди своей одежды он не обнаружил брюк! Шляпа была на месте, подстилка для сидения тоже, рубашка, ботинки, носки - все было, а вот брюк не было. Украли! Сначала он не мог понять - зачем. Во-первых, при всем своем богатстве, Марк Исаевич был очень скромен. Как сам он выражался - «по-советски». У него было много хороших дорогих вещей, но ходил он в них только в исключительных случаях. Поэтому на пляж он пошел в латанных-заношенных брюках невесть какой давности, украсть которые мог только, либо полный идиот, либо совершенно отчаявшийся человек. А во-вторых, у Марка Исаевича был очень интересный размер одежды, точнее - рост, который он сам называл «бутылочным» - ноль семьдесят пять. Марк Исаевич был невысок, даже очень и при этом полноват. Поэтому он многие годы спокойно оставлял свою одежду на всевозможных пляжах от Юрмалы до Анапы и никто никогда на нее не покушался... И вот тебе - здрасьте!..

И тут Марк Исаевич вспомнил зачем он, собственно, стал искать свои брюки - ему захотелось вынуть из заднего кармана портмоне с очками! Портмоне! Конечно! Воришка заметил красивое кожаное портмоне и решил, что оно набито деньгами. А если денег там и немного, продать такое портмоне, в бедной товарами Москве, было как раз плюнуть.

Что делать? Брюк нет, надежды, что вор, вынув портмоне, вернет или бросит их поблизости - никакой. Хотя Марк Исаевич, для вящего спокойствия прошелся туда-сюда вдоль пруда, пару раз, заглядывая в кусты, но... тщетно...

Нигде! Ничего! Тьфу...

Марк Исаевич с растройства искупнулся еще пару раз и, надев соломенную шляпу, отправился вовсояси в «типично советском виде», как он замечательно выразился - «без порток, но в шляпе».

Я задал ему вопрос - ни оглядывался ли кто-нибудь на него, когда он шел домой в этом странном одеянии? А идти ему было неблизко - более получаса. Не знаю - ответил он, - я и так маленького роста, а еще эта шляпа... Я шел, как на ошупь, лишь иногда приподнимая поля, чтобы перейти через улицу.

Прошло несколько дней и Марк Исаевич, сидя на своей любимой лавочке у подъезда, курил и рассказывал соседке Ольге о том, что с ним произошло.

Та охала-вздыхала, жаловалась на нечестность народа, на развращенность нравов и на все то, на что любят ругаться люди, давным-давно пережившие свою молодость. А в довершении сказала: «Ну и сраму вы, наверное, натерпелись, пока шли домой?»

Марк Исаевич от такого даже чуть было не выронил сигарету себе за воротник.

-Сраму? - переспросил он - сраму... интересная у вас логика, Ольга Ивановна! Я - ограбленный должен еще и срамится, краснеть за то, что я, честный, немолодой уже, человек, вынужден не своей воле в одних трусах топать по городу. Вот вор пусть и краснеет!

Марк Исаевич сказал это с такой страстью, с таким пафосом, что даже покраснел, о чем заметил по охватившему его лицо жару. Он замолчал, глубоко вздохнул пару раз, чтобы вернуться в равновесное состояние и промолвил, как бы вскользь - «хотя он и так красный...»


Исцеление

Марку Исаевичу «повезло» - в один и тот же год у него застряли камни в почках и воспалился тройничный нерв. В общей сложности он месяца четыре провел, то в больницах, то на постельном режиме. Когда все это закончилось и он окончательно выздоровел, я приехал к нему поздравить «с исцелением» - мне казалось, что я выбрал очень красивое слово для такого случая. Марк Исаевич поблагодарил за теплые слова, но в свойственной для него манере, потом примолк и, подняв палец, сказал: «Исцеление - лишь отсрочка приговора, насмешка, издевка. Христос воскресил Лазаря только для того, чтобы тот снова умер! Ибо... Ибо! Бессмертных мы еще не видали. Христос просто поизмывался над Лазарем, заставив умереть дважды.»

От этих слов у меня холодок какой-то побежал по спине, я почувствовал - поздравление с выздоровлением как-то не сложилось. Но своей вины я в этом не видел, было здесь, что-то иное... Никто из нас, собравшихся за столом, тогда не знал, что это пророчество. И через три года Марк Исаевич умрет, воскреснет (клиническая смерть 19 минут), чтобы промучаться еще семь лет и умереть вторично.
Русская собака

Когда появилась мода на ройтвеллеров, Марк Исаевич был уже стар, но не потеряв интереса к движению, регулярно выходил на прогулку. Иногда я сопровождал его и тогда он шел, опираясь на мою руку.

И вот, как-то на аллее парка, мы повстречали пожилую даму, идущую в сопровождении громадного флегматичного пса, уныло плетущегося поодаль. Я видел ее в первый раз, но Марк Исаевич оказался с ней знаком и они разговорились. Мне это было не интересно да и, заодно, чтобы их не смущать, я отошел в сторонку. Ройтвеллеру, видимо, тоже было очень скучно - ведь он стоял на одном месте. Собака, пусть даже флегматичная, все же собака и привыкла двигаться. Поэтому пес начал мало-по-малу топтаться на одном месте, как бы намекая хозяйке, что неплохо бы и двинуться, ведь беседовать можно и на ходу, при этом приветливо повиливая некупированным хвостом. Я, как человек далекий от кинологии и собачьих выставок, экстерьера и прочих непонятных слов, люблю некупированные хвосты, особенно у ройтвеллеров, поэтому решил подойти поближе к собаке.

Я приблизился к стоящим в тот момент, когда Марк Исаевич наконец обратил внимание на ройтвеллера и спросил хозяйку, по-моему, впервые увидев его хвост: «А почему он у вас...» И в этот момент он начисто забыл как называется изуверская операция по сокращению размеров всяких-разных частей тела животных. Марк Исаевич запнулся, потряс головой, замахал рукой так, как будто бы он пытался поймать убежавшее у него из памяти слово. Но ничего не получалось. Слово упорно не вспоминалось. И только я собрался подсказать ему, как он, неожиданно, выпалил: «..не обрезан?» При этом округлив глаза, понимая, что сгородил, явно не то.

Хозяйка ройтвеллера, ухмыльнулась и ласково ответила: «А потому, Марк Исаевич, что он у нас не еврей!»

- А... - русская собака - нашелся Марк Исаевич.
Беретики

Марк Исаевич был лентяй - так говорили о нем все вокруг, включая его домашних, причем не только за глаза, но, порою, и, без стеснения, в лицо. На что он только пожимал плечами и не пытался оспорить эту характеристику.

Как я уже говорил, Марк Исаевич всю жизнь поработал в техотделе на автобазе рядом с домом. Когда-то, в студенческие годы, ему пророчили блестящее будущее, но за него надо было бороться, а он не хотел. Не хотел сдавать экзамены в аспирантуру, не хотел уходить на другую, более перспективную, но далеко расположенную, работу, не хотел того, не хотел сего... Короче, Марк Исаевич был именно тем лежачим камнем, под который вода никогда не течет.

Когда у него спрашивали: почему? Он обычно отвечал: зачем? Ради чего? Из-за лишних десяти рублей? Если говорили: ну не из-за десяти. Он, хитро прищурясь, отвечал: ну, из-за тридцати? И смотрел на говорящего так откровенно, что тому становилось стыдно. Никакие доводы о интересной, престижной работе он и слушать не желал, а уверял, что ему и здесь интересно и, что любая работа престижна если ты ее выполняешь с честью. А когда его пытались пристыдить, утверждая, что он мог бы выбиться в руководители, то он отнекивался - не люблю, когда меня ненавидят. На этом все обычно и заканчивалось.

Непробиваемый...

Так и жил он тихо и незаметно, пока не наступил крах СССР.

Как-то я заглянул к Марку Исаевичу в гости и не узнал его квартиру - в прихожей стояли тюки, набитые разноцветными беретиками, из ванной доносился шум работающей стиральной машины, а проход в комнату преграждали ногочисленные авоськи заполненные клубками шерсти. Но самое удивительное поджидало меня в комнате - на разложенном обеденном столе, застеленным старым гобеленом, стояла (что бы вы думали?) вязальная машина! За которой сидел ни кто иной, как Марк Исаевич собственной персоной и живо двигал ее каретку.

Я был настолько поражен увиденным, что слушал обьяснения в пол уха, поэтому для меня осталось тайной - кто подбил Марка Исаевича на это. Способность понимать и запоминать услышанное, вернулась ко мне позже, когда он, с невероятной гордостью, рассказывал, как самостоятельно! освоил работу на машинке, как купил еще одну стиральную машину, чтобы доводить береты до нужной кондиции, что самостоятельно! покупает шерсть, что самостоятельно! сдает готовую продукцию в ГУМ. На этой, известной каждому покупателю того времени, аббревиатуре, он сделал особое ударение - типа - знай наших, не у Пронькиных!

Я был поражен, ошарашен, убит, ошеломлен... Я мог поверить во что угодно, даже в приземление НЛО, но в такое не хотелось верить, несмотря но то, что я видел это собственными глазами.

Я спросил его, как и прежде - почему? А он ответил, что каждому человеку свойственно трудится. Я спросил зачем? Он ответил - чтобы зарабатывать деньги. И тут я взорвался - какие это деньги, да на машинки эти, при нынешнем дефиците, вы потратили.., а сколько труда вложили... Он отвечал - все просчитано - через 10 месяцев окупится... А главное - и здесь он торжественно поднял вверх указательный палец - это ПОЛНОСТЬЮ МОЕ ДЕЛО. Я, и только я, определяю, и сколько мне работать, и какую цену запросить. Я сам себе, и профсоюз, и эксплуататор, и пролетарий - един во всех лицах. Это так ново, необычно и очень-очень интересно.

Я пытался его отговорить от этой затеи, но он твердо стоял на своем - непробиваемый!

Сочтя, что Марк Исаевич малость помешался от политических передряг, карточной системы, дефицита, очередей и безысходности, я успокаивал себя тем, что скоро это пройдет, что он потерпит фиаско, забросит эти детские игры и будет снова покуривать перед телевизором. О, как я ошибался!

Марк Исаевич вязал береты двенадцать лет, у него были, и взлеты, когда он обзавелся подмастерьями, и падения, когда, под напором качественных импортных товаров, ГУМ прекратил принимать его продукцию. Но Марк Исаевич достойно встретил удар судьбы, уйдя на провинциальные рынки и, я думаю, он выкрутился бы из любой ситуации, но тяжелая болезнь не дала ему возможности заниматься любимым делом...

Машинку убрали в кладовку, исчезли клубки, нитки, береты... жизнь потеряла смысл, превратившись в существование...
Воскрешение Лазаря

У Марка Исаевича не было внуков, от чего он сильно страдал и чего он очень стеснялся. Ведь считается, что прекращается тот род, который греховен перед богом. А над ним еще тяготело и семейное, даже скорее фамильное, то есть проклятие по фамилии, о котором я умолчу. Отчего он с каждым годом страдал все сильнее и сильнее, понимая что надежда на внуков уже не угасает, а погасла совсем.

И вот как-то, он позвонил мне и сказал: «Чего нет, тому уж не бывать...» и наш разговор как-то скомкался. А через два дня я узнал, что Марк Исаевич в реанимации и у него о-о-о-обширный инфаркт.

Врачи его спасли... но его ли? Он прожил еще семь лет... курить ему строго-настрого запретили, от сердца осталась только одна треть, поэтому он вынужден был пользоваться кондиционером, живя в постоянном холоде. Уставал он настолько быстро, что поговорив пять минут по телефону, был вынужден отдышиваться, как после длительного забега. Ни о какой декламации стихов уже не было и речи, даже читать ему становилось все труднее - ослабшее сердце не омывало кровью глаза и они видели все хуже и хуже. Это была не слепота, но потеря зрения. Мы почти не виделись с ним за эти, тяжкие для него, семь лет. Я понял, что ему не хочется выступать в качестве «живого трупа», быть объектом ахов и вдохов и бессмысленных пожеланий «скорейшего выздоровления».

В последние годы Марк Исаевич, как и все безнадежно больные, стал склоняться к вере, но к вере не Иудейской, а Христианской. Я спросил его - Почему? Он помедлил и, с одышкою, ответил: «Азат-скопец - Святой, у него не было ни детей, ни внуков, а, все-таки, Святой!»

За два года до смерти он крестился в Православие и умер на Пасху, возвращаясь из церкви.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<еврей - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda