Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 1754 сообщений
Cообщения с меткой

баян - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
lira_lara

Когда родитель чего-то не умеет, он настоятельно учит этому ребёнка.

Суббота, 24 Июля 2016 г. 02:15 (ссылка)


 



Полюшко-поле




Когда родитель чего-то не умеет, он настоятельно учит этому ребёнка. 

Мои мама с папой, к примеру, не знали нот. Следовательно, во мне не рождённым умирал Моцарт. Он томился во мне уже целых семь лет, и рожать его, меня привели в сельскую музыкальную школу. На тот случай, если слуха у меня не обнаружится, рожать мне предстояло Бетховена.



Акушеркой выступила дородная баба в фартуке. Она вдарила чугунным пальцем по клавише, выбив жалостливый стон. Я тот стон повторил. И дородная, сказав, "абсолютный",  приговорила нас с Моцартом к каторге. Как выяснилось позже, она работала поломойкой, временно замещая ушедшую за хлебом директрису. 



Мама этого не знала и, радостно подталкивая папу, зашептала: "Ты слышал, она сказала, абсолютный.  У него абсолютный слух!". 

Папа слышал. У него тоже был абсолютный. 

- Так на что записуем? – наслюнила карандаш поломойка. - На балалайку? 

- На баян! – твёрдо ответил отец. 

"А что, он в гости фортепьяно потянет?! – по дороге домой, отстаивал он свою позицию. – А так - пришёл, сыграл, налили – милое дело!". 



Маме крыть было нечем. Месячное обучение на классе фортепьяно стоило семь рублей, за баян просили пять,  за балалайку - три. Но где еврей и где балалайка? Если бы дело происходило в Виннице, Бердичеве или в Бельцах выбор стоял бы между скрипкой и кларнетом. А в Вятской губернии скрипок не было. Здесь даже само наличие еврея вызывало когнитивный диссонанс. Так что балалайка исключалась. Мне по-всякому выходил баян. 



"Им и в драке отбиваться сподручно, – уговаривал меня папа, – и вообще, работа в тепле, девки…". Что девки, он не договаривал. Но я и сам догадывался, что от перламутровых кнопочек девчонки будут просто без ума. Мне и самому эти кнопочки ужас, как нравились. А ещё регистры и медные уголки мехов, такие же блестящие и нарядные, как бляха с папиного парадного ремня. Словом, смотреть на баян было одно удовольствие… а вот на себе я его не любил - тяжёлый, громоздкий, больно впивающиеся в плечи ремни. Шея моя трещала, и каждый раз после занятий я полдня ходил скрюченным.



Зато в сольфеджио равных мне не было. Хвастая перед родителями нотной грамотой, я то и дело швырял в них диковинные бемоли, диезы, скрипичные и басовые ключи. Присказкой "тон-тон-полутон, три тона - полутон" едва не свёл маму с ума. 

"Убери его от меня!" – кричала она папе, пытаясь скрыться в уборной.  Я же, стоя под дверью, талдычил в замочную скважину о строении октав. А когда на крик прибегал отец, начинал красочно пересказывать ему замысловатый сюжет симфонической сказки "Петя и волк". Объясняя, что Петя - струнный, птичка – флейта, утка – гобой, а дедушка – фагот. На дедушке папа, обычно, сбегал в гараж. Возвращаясь весёлым и, распространяя вокруг себя запах сивухи, он говорил:  "Вот теперь, давай, про свои габоты!", после чего почти мгновенно засыпал. 



В истории музыки я тоже был отличник. Глинку от Мусоргского отличал по окладу бороды, Кюи от Римского-Корсакова по пенсне. "Могучую кучку" знал, как "отче наш", не понимая лишь одного: почему единственного безбородого зовут как раз Бородин? 

- Ой, – вздыхала мама, - этот паганец, меня уже так запиликал... 

- Не паганец, а Паганини! – поправлял я её. – Это он играл на скрипке.    

- Пропали, – вздыхал папа.

- Не "Пропали", а Страдивари!    



Во всём, что не касалось баяна, я был виртуоз. Правда, первые полгода, разучивая одной рукой "Во поле берёзку", я и с баяном справлялся неплохо, предоставляя растягивать меха силе тяготения. Кошмары начались на "Полюшко-поле", где мне подключили вторую руку. 



Как большинство мальчиков, я однофункционален. То есть, могу либо говорить, либо кушать, иначе асфиксия и смерть. А тут - на один мозг две руки и к тому же меха. Нажимать и растягивать. А мозг однофункциональный! Он либо нажимает, не растягивая, либо растягивает, не нажимая. В любом случае - гробовая тишина. Так что герои "по моему полюшку" не ехали, а лежали, к чертям, порубленные, и только воронье карканье учительницы, обгладывающей мои останки. 

Поняв, что на этом Полюшке меня и схоронят, я стал канючить, как распоследний паразит. 



Говорил родителям, что баян - это вчерашний день. Просил, как отличника по сольфеджио, сразу перевести меня в композиторы. Первую симфонию обещал посвятить тому, кто снимет с меня этот ненавистный хомут. При этом хор клялся не бросать, а петь так громко, чтобы к третьему классу стать Эдуардом Хилем. 

Но родители не уступали, а наоборот, задумали купить баян. Выходило, что помимо пыток в школе, мне теперь предстояла и регулярная домашняя инквизиция. 



- Не надо! - умолял я их. – Он же такой дорогой!.. А если вдруг нечаянно порвётся… ножом, например? Вам не жалко?!.. А если вдруг пожар, и он от керосина вспыхнет?! Это ж такие деньжищи?!.. Или утонет целиком в ванной… случайно…



В итоге, с покупкой родители решили повременить. Я же, понурив голову, стал упорно готовиться к своему первому концерту. Произведением было выбрано всё то же "Полюшко". Я, разумеется, уговаривал учительницу дать нам с силой тяготения "Берёзку". Но та и слушать не пожелала, размашисто записав нас с "Полюшком" на выездной концерт в соседнюю деревню, в подшефный садик №1. Под другими номерами садиков в той деревне не было. 



В тот день нас умыли, причесали, отутюжили, и загнали в прокопчённый гарью автобус. На котором, за какие-то два часа, мы преодолели расстояние в тридцать километров. Правда, в поездке лоск с нас малость осыпался, а от отутюженности остались лишь воспоминания. 



На ухабах мы взлетали, на ямах приземлялись. Трижды выходили размяться в грязь, толкая наше буксовавшее авто средство. Всех страшно укачало. Пятерых стошнило. Однако, кроме инструментов никто не расстроился. Все были по-прежнему нацелены на победу. 



Детский сад № 1 располагался в рубленной деревенской избе. В нём пахло коровником. Опоздав на обед мы приехали аккурат к выносу горшков и тихому часу. "Мёртвому", как говаривали здешние нянечки, всем своим видом подтверждавшие это заявление.



Садик был совмещён с яслями. И на празднике высокого искусства присутствовали как груднички, так и шестилетки. Всего голов двадцать. Сонные, рахитично-дистрофичные, со следами щей и родительского алкоголизма на лицах, они сидели под окошком, словно побитые тлёй кустики герани. Нас же, частоколом поставили к стенке напротив. А стул с треклятым баяном, как эшафот, взгромоздили в центр избы. 



Волновался я до спазмов в пятках. Глядел на клюющие носами, пускающие слюни стриженные полубокс головы, и холодел от ужаса. Цепенел перед орущими младенцами. Немел перед всей этой, вычёсывающей блох и размазывающей по бровям сопли, неподтёртой публикой, и первый раз, по-настоящему, взаправду хотел умереть. Просто перестать быть, провалиться. Сию же секунду! 



На фоне всего нашего коллектива, я выделялся в лучшую сторону. Во-первых, не был заблёван, во-вторых, имел такие спелые щёки, что мной можно было украшать плакат о молоке и здоровье. Видимо, поэтому меня, лично прилизанного слюной руководительницы, и решили объявить первым. 


- "Полюшко-поле"!  – голосом концертмейстера произнесла наша главная. – Народная песня! Исполняет Эдуард… 

Когда она назвала мою фамилию, я не шевельнулся. 

- "Полюшко-поле"! - вращая глазными яблоками, повторила она. – Народная песня!.. Исполняет… 

Щёки мои впали. Глаза ввалились.

Когда она выдернула меня из строя, силой усадила на стул и, шипя, привалила баяном, я перестал дышать.

- "Полюшко-поле"! – настаивала руководительница. - Народная песня!..

Рука моя безвольно провисла, а сила тяготения, растянув меха, заставила баян взреветь.

- "Полюшко-поле"!!! – труся меня за подбородок, шипела концертмейстер мне в лицо. – Народная песня!!! 

Тогда я заглянул себе внутрь черепа, и, увидев как там темно и липко, грохнул громоздким баяном оземь. И баяном и собой, поскольку был в инструмент туго вдет. Сила тяготения не фальшивит.



- Он сорвал нам концерт! – негодовала главная.  – Распугал и слушателей ,и выступающих, и всех! Полчаса не могли привести его в чувство. Дети плакали, малыши так вообще… 

Мои родители её не перебивали. Лишь на улице папа сказал: 

- Ну что, записываем на балалайку?    

- А на Хиля?! – всхлипнул я, путая от горя ударение. 


© Copyright: Эдуард Резник, 2016

Свидетельство о публикации №216020401754 


Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Yarusya

"Всё еще люблю тебя"(Scorpions)на бандуре и баяне

Понедельник, 04 Июля 2016 г. 22:29 (ссылка)

Смотреть видео в полной версии
Смотреть это видео

Scorpions (cover) Still Loving You
Татьяна Мазур(бандура) и Сергей Шамрай (баян)






Scorpions (live)
2016 год-Лиссабон,Португалия:



Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<баян - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda