Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 2232 сообщений
Cообщения с меткой

рождество христово - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
Trolozavr

Рождество в АТО

Суббота, 11 Марта 2017 г. 22:53 (ссылка)

Когда ночью в дом, квартиру, дом
Придет Рождество, елка и огни -
Вспомни, хоть на минутку, о солдате,
Который в окопе мерзнет на войне.
Который свое Рождество встретит в поле
Под пули свист и ветра коляду...
Пусть воспоминание твой ему утоляет боли,
Пусть искренняя упоминание поднимает дух,
Ибо в цьогорічнім году счастье и тоска
Смешались в датах, цифрах, именах...
Какое же Рождество без отца, сына, друга...
Какие же праздники, когда идет война.
И в то время, когда часы цокне в тишине
И доверху будет бокал. Счастье... смех...
Не говори тостов хвалебно-пышных,
А помолись за мертвых и живи.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ВалИв

Рождество Христово

Суббота, 04 Февраля 2017 г. 04:12 (ссылка)

Это цитата сообщения TANIUSA47 Оригинальное сообщение

Рождество Христово

2 КОЛОКОЛЬЧИКА и КРАСНЫЙ бант.gif


Здесь будет ваш текст...


гифка 36.gif

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Darga

Большой рождественский концерт православной молодёжи Сумщины (видео)

Понедельник, 23 Января 2017 г. 20:30 (ссылка)


22 января 2017 года в ДК г. Лебедин Сумской области состоялся большой рождественский концерт участников православного молодежного движения Сумщины во главе с протоиереем Владимиром Равлюком.





Концерт прошёл по приглашению благочинного Лебединского церковного округа, настоятеля Свято-Воскресенского храма архимандрита Лаврентия (Кушнирчука). С приветственным словом перед собравшимися в Доме культуры выступил глава Лебединской районной государственной администрации Химич Виктор Васильевич.



В исполнении участников концерта прозвучали рождественские и духовные песни, а также авторские песни Владимира Равлюка "Колыбельная", "Как быть" и "Рождественская"; Людмилы Шкарупы "Просто быть счастливой" и "Горчит калина"; Иустины "Мой Бог".



Семейный вокальный дуэт: Светлана и Максим Шолохи выступили с песнями "Мария, знала ль ты?", "Різдво" и "Ты мне спой". В исполнении Марии Дёминой, Елены Варлаковой и Анны Сёма прозвучали популярные песни из репертуаров Ирины Федишин, Надежды Кадышевой и Златы Огневич.



Юный артист Владислав Грудий показал юморески Павла Глазового "Вареники" и Остапа Вишни "Чухраїнці". Самодеятельные артисты показали поучительную театрализованную сценку "Спор баринов". В концерте приняли участие и начинающие солисты-вокалисты Антипа Дёмин, Евгения Дёмина, Тихон Гуз и Георгий Гуз. Ведущие концерта - Анастасия Волик и Олег Гончаренко.



Смотреть видео на юТубе.







Приятного просмотра!

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Digitus_Impudicus

Митківські Иорданские щедривки

Понедельник, 23 Января 2017 г. 10:12 (ссылка)

  Щедрый вечер – Святой вечер!

есть дома господин хозяин?

А я знаю, что он дома,

Сидит себе конец стола.

А на нем – шуба, шуба — льва,

А в той шубе – калиточка.

А в калиточці – сто красных:

Сэму, не поэтому – по золотому.

А вам, ребята, – по буханцям,

А дівочкам – по віночкам.

А старым бабам – по коржеви,

А старым дедам – по колачеви.

Щедрый вечер – Святой вечер!

 

Иордан воду выливает,

Матерь Божья сына купает.

Гочільчики — ангельчики,

Охрестіть вы моего сына.

Они взяли и окрестили,

На имя Божие Павел дали.

Матерь Божья невзлюбила,

От престола отступила,

Вся земля си огорчила.

На имя Божье Петр дали.

Охрестіть вы моего сына.

Они взяли и окрестили,

На имя Божие Павел дали.

Вся земля си развеселила.

От престола отступила,

Вся земля си огорчила.

На имя Божье Петр дали.

Охрестіть вы моего сына.

Они взяли и окрестили,

На имя Божие Павел дали.

Памяти

помнить, кто мы есть!

Не чуждаемся своего украинского!

 

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
НАДЕЖДА_ПРАВОСЛАВНАЯ

ВЫМОЛЕННАЯ ВСТРЕЧА

Вторник, 17 Января 2017 г. 11:51 (ссылка)


ВЫМОЛЕННАЯ ВСТРЕЧА





«Я дойду, доползу, мне надо», - прошептал Иваныч и начал подниматься.

Когда он зашел внутрь, ноги подкосились, и он рухнул, как подкошенный. Благо внутри никого не было. Служба уже закончилась, под каменными сводами было тихо, лишь потрескивали свечи. Не зная, что делать, Сергей Иванович на четвереньках пополз к распятию. Там, у пронзенных ног Христа, он долго стоял на коленях, вспоминая и плача о своей жизни.

_____

_______________________

ВЫМОЛЕННАЯ ВСТРЕЧА



Сергей Иванович решил прилечь отдохнуть перед ночной службой. Сегодня будет праздничная Рождественская Литургия.

Вот уже два года как пожилой мужчина живет в Доме престарелых. А рядом, всего в несколько сот метров, находится пещерный монастырь – удивительное место. С тех пор, как Сергей Иванович здесь поселился, ни одной воскресной службы не пропустил.



Сначала трудно ему было туда подниматься, ступеней ведь много, да и стоять ноги долго не могли, слабели. Но постепенно сила стала возвращаться, так что на Пасху и Рождество он мог и ночную службу выстоять.

Сергей Иванович обвел взглядом небольшую чистую комнатку, задержался на мерцающей лампадке под иконой.

Кто бы мог подумать, что так жизнь повернет?



Ведь еще два с половиной года назад он жил под забором, как бездомный пес.

И дом, и жену с дочкой променял он на «горькую». Сам не заметил, как скатился на самое дно. В одни из летних дней он понял, что пришел конец его жизни. Обмороженные зимой ноги вдруг воспалились язвами, ходить он не мог. Лежал под кустами возле пятиэтажки, надеясь на милость жильцов. Однажды, когда стало совсем плохо, ему хотели вызвать «скорую», но он не разрешил, побоялся, что ноги отрежут.





А потом, ночью, мучаясь от страшной боли, он впервые не воззвал, а взвыл к Господу. Об одном просил – о смерти. Надоела ему такая жизнь, сил больше не было.

Под утро боль отступила или он забылся спасительным сном? Только вдруг в памяти стала всплывать перед ним вся его жизнь.



Как же ему было легко и радостно, когда он переносил свою красавицу-жену через порог в новую квартиру. Как ему было весело, когда катал на баранах малышку-дочку. А как ему было уютно спать, уткнувшись в разбросанные по подушке, волосы жены.



Резкой болью в ногах отозвались воспоминания о скандалах, доходящих до драк.

В памяти всплыл укоризненный взгляд дочери. Она тогда уже большая была, семнадцать лет. Так посмотрела, когда он из дома уходил, словно огнем прожгла.

Потом был развод, жизнь у друзей-подружек, пьянки-гулянки, бродяжничество – все это промелькнуло в разгоряченной голове.

«Сам виноват, сам, - прошептал Иваныч, пытаясь подняться. – Мне бы только дочку с женой найти, прощение вымолить, и тогда…»

Встав на слабые ноги, он почувствовал пронизывающую боль и рухнул.





Очнулся в больнице.

- Что очухался? – сурово спросила санитарка, шурудя под кроватью шваброй. – Привозят тут бомжей разных, а мне за ними подтирай!

Громко громыхнув железной уткой, она вышла из палаты. 

Иваныч обвел взглядом комнату. Кроме него в ней было еще двое. Мужчина на койке напротив безучастно читал книгу, а парнишка у окна брезгливо поморщился в сторону старика.

Иваныч хотел отвернуться к стене, но в руке была капельница.

«Зачем на меня лекарство переводить? – подумал он. – Дали бы лучше умереть спокойно. Так жить сил нет. Куда я потом, опять на улицу?»



Но потом стали происходить какие-то удивительные вещи.

Жена мужчины, что лежал напротив, проявила к Сергею Ивановичу живой интерес. Словно ангел в белом одеянии, вошла она в белом халате не только в палату, но и в жизнь никому не нужного старика.

К моменту, когда врачи были готовы выписать его из больницы, она с помощью своих связей устроила Сергея Ивановича в дом престарелых. Да еще в таком шикарном месте! Он находился за городом, окруженный горами и лесом. Воздух там такой, что у Иваныча голова кругом пошла, словно с похмелья.



- Вы мой ангел, - сказал он, целуя на прощанье руки своей покровительнице.

- Только есть одно условие, - сказала она. – Вы здесь до первой рюмки, пьяниц тут не держат.

- Я ни-ни, больше никогда, - Иваныч затряс седой головой, а сам подумал: «Сколько раз я давал такие обещания…»

Но в приюте ему так понравилось, что он держался изо всех сил. А когда понял, что сам не справится, впервые пошел в храм при монастыре. Мимо дома престарелых туда каждый день вереницей тянулись люди, кто на экскурсию, кто на службу. 

Он пошел вечером, когда людей было мало. Остановившись возле крутой лестницы, он ужаснулся - ноги уже тряслись и ныли, а тут еще такой подъем.



«Я дойду, доползу, мне надо», - прошептал Иваныч и начал подниматься.

Когда он зашел внутрь, ноги подкосились, и он рухнул, как подкошенный. Благо внутри никого не было. Служба уже закончилась, под каменными сводами было тихо, лишь потрескивали свечи. Не зная, что делать, Сергей Иванович на четвереньках пополз к распятию. Там, у пронзенных ног Христа, он долго стоял на коленях, вспоминая и плача о своей жизни.



Собираясь в дорогу, он хотел просить помощи, чтобы бросить пить. Поднимаясь по ступеням, он решил помолиться об исцелении ног. Но теперь он, словно обо всем этом забыл, просто тихо плакал, как маленький мальчик на руках отца.

- Мы закрываемся, - тихий голос, вернул его к реальности.

- Да-да, я сейчас. Ухожу. - Сергей Иванович тяжело поднялся на ноги и пошел к выходу.

Лишь выйдя на дорогу, он изумился, что не заметил, как осилил ступени, спускаясь.

Вот так началось его исцеление, физическое и духовное. К спиртному он больше не прикасался.



* * *

Выйдя в темноту, Сергей Иванович поежился. Для Крыма в этом году зима была суровой, снег выпал еще до Нового года, а сегодня вообще разыгралась метель.

Но пропустить ночную Рождественскую Литургию он не мог.



В низком пещерном храме было тепло и уютно, как дома. Несмотря на непогоду, людей было много. До начала службы еще было немного времени. Сергей Иванович протиснулся, чтобы поставить свечи. Сегодня он не собирался ни о чем просить Спасителя в молитвах, сегодня было время благодарения.



Пожилой мужчина задержал взгляд на огоньке свечи, который всеми силами тянулся ввысь, словно хотел достать до неба. Так и его душа стремилась туда, но теперь уже не от отчаянья, а предчувствуя радость возвращения домой.

Губы беззвучно зашептали слова благодарности. И снова картинки прошлой жизни замелькали пред глазами, отчего молитва полилась еще горячее. Сергею Ивановичу было за что благодарить.



В конце службы, когда народ уже стал расходиться, Сергей Иванович опустился на колени перед иконой Спасителя и тихо произнес: «Помоги нам встретиться».

Все-таки не удержался, попросил. Такова человечья натура, даже на Рождество у Именинника просим что-то для себя. А о встрече с дочерью Сергей Иванович просил уже два года. Это было его самое большое желание. Он и письма писал по старому адресу, но без толку, такие там больше не проживали. А теперь и он в другом городе живет, так что надежды на случайную встречу не было. Но он все-таки постоянно повторял: «Господи, помоги нам встретиться».



Перекрестившись, Сергей Иванович стал подниматься, уставшие ноги плохо слушались.

- Вам помочь, дедушка? – молодая женщина протянула ему руку и помогла подняться.

- Спасибо, милая, - тихо поблагодарил Сергей Иванович и заглянул в ее глаза.

- Отец?! – вскрикнула женщина и невольно отпрянула назад.



В полумраке храма уставшими слезящимися глазами старик всматривался в незнакомую женщину и пытался разглядеть в ней свою семнадцатилетнюю дочь.

- Это я, твоя дочь, - женщина взяла его руку и прижала к своей щеке. – Как долго я тебя искала, папа.

- Дочка, - громко выдохнул Сергей Иванович и крепко сжал ее в объятьях. 

От резкого движения огоньки затухающих свечей всколыхнулись и затанцевали ярким пламенем.

- Спасибо, спасибо, - без конца повторял пожилой мужчина, боясь отпустить дочь из объятий.



«За что он меня благодарит?» – недоумевала она, не видя, что взгляд отца направлен к Спасителю.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
НАДЕЖДА_ПРАВОСЛАВНАЯ

Быль о том, как найденный под Рождество щенок спас от голода целую семью

Суббота, 15 Января 2017 г. 00:01 (ссылка)




В осно






5642034_detail_c4ff44e1d498ed9b460e34c1dd159b49 (600x400, 67Kb)



Тутошка



Быль о том, как найденный под Рождество щенок спас от голода целую семью



В основу положены реальные факты из жизни моей матушки Гришиной Елизаветы Васильевны.



Зима в тот голодный год выдалась суровой. Рождественские морозы брали свое… Смеркалось быстро. Потрескивали от сильных морозов углы избы. Василиса топила печь, семеро ребятишек мал мала меньше забрались на полати, на печке ворочался дед. «Хоть согрею водички, да попою всех свекольным чаем, благо с осени нарезала свеклу меленько и насушила в печи. Все не пустой кипяток пить», — думалось хозяйке.



Она подошла к бадье с чугунком, чтобы налить в него воды да поставить в быстро прогорающую печь. Бадья оказалась пустой. Василиса надела манарку, подпоясалась для тепла, сунула в подшитые валенки гудящие от усталости ноги, взяла ведра и вышла в стылую синь холода, наказав ребятишкам тепло беречь. Старшенький сын Филипп спустился с полатей и старательно заткнул щели двери тряпьем, чтобы тепло из избы не уходило…



Василиса спустилась к реке, прорубь затянуло льдом… «Слава Богу, что пешня рядом лежит, да ковшик захватила, — подумала женщина, — продолблю оконце, чтоб ковшичек входил да и начерпаю водицы, дай Господи сил». Она наклонилась за пешней и замерла — у самой проруби лежал щеночек... Снег уже почти полностью его запорошил. Она попыталась приподнять беднягу, но тот крепко примерз ко льду, хотя жизнь в нем еще теплилась: глаза моргали, но слезинки горошками застыли под глазницами на шерсти. Василиса почувствовала его горе и страх… Позабыв о ведрах, она побежала к дому. Там в хлеву за застрехой лежали ножницы для стрижки овец. В добрые времена штук по пятнадцать ярок да баранов держали, да голод всех прибрал…



Ножницы были на месте. Схватив их, она поспешила к реке. Собачонок уже не шевелился. Василиса отстригла его ото льда, сняла с себя фартук, завернула найденыша и понесла домой…



Ребятишки окружили щенка, каждый хотел, чтобы он лег около него. Ослабевшими от постоянного недоедания голосами они просили: «Тут его место! Тут!». Дедушка велел положить Тутошку — такую кличку он ему и дал, как увидел найденыша и услышал просьбы внуков, — на печку на теплые кирпичи. Мать принесла из сеней замороженный кружок козьего молока, который хранила на черный день, развела кипятком в глиняной миске и передала деду. Тот трясущимися руками поставил перед щеночком...



И появился в семье новый питомец. Во всех сердцах он нашел отклик. Был он на удивление сообразителен. А однажды весной, когда все домашние уже лежали в лежку, обессилев от голода, Тутошка невесть откуда притащил котомку с мукой.



Василиса сразу же затеяла затируху. И какая же она получилась сытная и вкусная. Целый месяц мать по ложке заваривала муку в кипятке и кормила семейство. И ведь что удивительно, в деревне ни у кого котомка с мукой не пропадала.



Прошли годы, выросли дети, разъехались кто куда, но, собираясь вместе, они всегда вспоминали ту страшную голодную зиму и своего спасителя Тутошку — рождественского найденыша, спасшего их семью от смерти...



https://lenta.ru/articles/2015/01/04/tutoshka/



Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
НАДЕЖДА_ПРАВОСЛАВНАЯ

Рождественские рассказы

Среда, 11 Января 2017 г. 23:36 (ссылка)




5642034_95363231_3166706_389704 (520x520, 111Kb)



Гость.



Крыши на храме еще не было. Не успели до холодного ноябрьского северо-восточного ветра привезти шифер. Справились бы в срок, да все собранные по трем селам деньги ушли на расчет с каменщиками из далекого Закарпатья, которые день и ночь не слазили с лесов, что бы успеть к холодам закончить свою работу. Они то все сделали и расчет получили, а вот у старосты в кармане остались лишь копейки, да проблема самая главная покоя не давала: пост к завершению шел, а крыши нет, значит и Рождество опять по хатам да домам встречать придется.



Ехать в епархию, священника просить? А где служить? Под открытым небом? Вопросы оставались без ответов.



Староста зашел в храм. Слева от алтаря, прямо на голой кирпичной стене висела икона Рождества Христова, под ней на земле стоял старый видавший виды сундук с большим навесным замком. Ключ долго не желал проворачиваться, наконец, механизм щелкнул и Филиппович, так звали старосту, открыл тяжелую крышку. На ее внутренней стороне, рядом с портретом последнего Царя-батюшки, были приклеены две полосы неразрезанных керенок и большой плакат призывающий на выборы в Верховный Совет. Обрамляли сундучную галерею новогодние и первомайские открытки годов послевоенных.



Филиппович перекрестился и свернул в сторону толстое лоскутное одеяло. Под одеялом лежали церковные книги, два креста, дискос с немного погнутым потиром и несколько больших икон – все то, что осталось от разрушенного старого храма. Что сумели сохранить…



Развернул староста видавшую виды, но еще крепкую, в кожаном переплете, Псалтирь, перекрестился и начал с обычного: «Святый Боже, Святый крепкий…». В храме хотя и прохладно, но сквозняка не было, успели окна затянуть толстой пленкой. Только сверху падали еще не оформившиеся снежинки.



Уже заканчивая кафизму Филиппович услышал сзади шорох. Оглянулся. В проеме притворной двери стоял высокий человек в кожаной куртке и такой же кожаной фуражке.



- Молишься, дед? – спросил незнакомец.



- Молюсь, а ты помочь решил псалмы почитать? – тут же откликнулся Филиппович. – Так давай вдвоем, Богу слышнее будет.



Гость улыбнулся.



- Можно и вдвоем, да только неуютно как то книжку твою читать, когда за шиворот капает…



Хотелось старику ответить, мол, слова говорить все могут, а вот помолиться или помочь чем ни будь не всякий горазд, но староста промолчал. Показалось ему, что видел он где-то этого незнакомца. Одет солидно, уверенный в себе, но на начальника не похож. Начальники они всегда торопятся, псалмы читать не соглашаются и советы дают. Этот не такой был. Уверенный.



- Скажи дед, а зима холодная будет?



- Я тебе не гадалка, – буркнул Филиппович, но потом, подумав, ответил. – По всем приметам холодная. Мыши по хатам толпами ходят, коты не справляются ловить; листья рано облетели, да и худоба с сараев выходить не желает.



Филиппович собрался еще добавить, что местный дед-травник тоже холодную зиму предрекает, да и бабка Евдоха, предсказательница сельская (ее «колдуньей» частенько называют), только и талдычит, что холод будет, какого после войны еще не было, но промолчал. Хотел сказать, да не сказал.



- Оно ему надо, чужаку этому?



Пока Филиппович раздумывал, как правильнее и ловчее объяснить приезжему незнакомцу, необходимость пожертвования на храм, тот внимательно осматривал стены. И только староста решился начать свое вступительное слово, как церковь строилась и каким дорогим трудом обошлась, незнакомец спросил:



- Дедушка, а вы, через пару часов сможете сюда подойти?



Староста удивился этому «выканью», а затем обрадовался – наверное, все же, полезный толк для храма от разговора этого выйдет.



- Смогу, чего же не смочь. Живу не далеко.



Пока Филиппович Псалтирь на место определил, да сундук закрывал машина, стоявшая неподалеку, вместе с незнакомцем уехала, но тут же появилась вездесущая Евдокия, по-местному «Евдоха».



Главной особенностью Евдокии была разговорчивость, причем говорила она всегда независимо от наличия слушателей. Рассуждения ее касались всех и вся, поэтому если надобно было узнать, что было, отчего произошло и какие будут последствия в жизни того или иного жителя, спрашивали у Евдохи. Если не боялись, конечно.



Дело в том, что бабушка эта хранила в своей памяти все события произошедшие в селе с каждым в отдельности и всех вместе оптом. Кроме этого она ведала предания старины глубокой, переданной ей ее бабкой. За божницей, в хате Евдокии, лежали три толстые тетради. Первая из них исписана была еще старорежимным шрифтом, вторая, похожая на амбарную книгу, заканчивалась немцами в 1942 году, а третья заполнялась уже ныне живущим автором, то есть самой Евдокией. Прочесть что-то там было практически невозможно. Евдокия, по причине слабо грамотности, писала одной ей ведомыми закорючками и загогулинами, что отнюдь не мешало ей оперативно определить, когда проросла редиска в 53-ем, и прогремел первый гром в 65-ом.



Был у Евдохи «коллега» в соседнем селе, дед Иван, но он угорел несколько лет назад, поэтому в качестве архива и справки для всех сельчан осталась одна Евдокия. Да только страшновато к ней обращаться и все потому, что ответит бабуля на вопрос, а потом и добавит, что-нибудь о том, что сам о себе не знаешь или о чем вспоминать не хочется, а то еще возьмет и скажет, что с тобой будет…



С Филипповичем у Евдокии отношения были сложные, так как староста все на Бога уповал, да его угодников почитал, а бабуля непонятно кому крестилась и с кем шепотом разговаривала.



- Здравствуй, Петро! – старосту Петром звали, обратилась к нему Евдокия и, не дождавшись ответа, тут же скороговоркой добавила:



- Ты бы не стоял, как пень, а место у церкви подготовил.



- Какое место? – не понял Филиппович.



- Да под железо на крышу.



Евдокия, развернулась да и пошла себе, чего то бурча под нос, а Филиппович начал убирать лежавшие у церковной стены обрезки досок и горбыли. Осознание того, что он выполняет наряд Евдохи пришло к старосте тогда, когда все было убрано.



Разогревая в сторожке чай, староста вздыхал да повторял раз за разом:



- Вот же напасть какая, Евдоха командует. Искушение.



Чай еще не допил Филиппович, как услышал гул большой и чужой машины. В том, что машина «чужая» сомнений не было. Из тех, что остались, в постепенно разваливающемся колхозе, с таким гулом транспорта никак не могло быть. Не те времена.



Староста не ошибся, но удивлению его предела не было. К северной стороне церкви, как раз туда, где Филиппович только что убирал строительные остатки, подруливал большой желтый кран. Пока крановщик с помощником устанавливали крановые лапы, из проулка, появилась еще один большой грузовик с торчащими из кузова шахтными арочными балками.



Зачем эта арка Филиппович не спрашивал. Он все понял. И не только понял, но и вспомнил… Вспомнил, где видел того незнакомца, который неполных три часа тому назад помешал ему читать Псалтирь и попросил не уходить.



Еще недели не прошло, как ездил староста в город, к главному шахтерскому начальнику, «генералу» по-местному. Денег на крышу просил. Денег ему не дали, а помочь чем ни будь пообещали. В это «чем ни будь» Филиппович не верил и приехал из города окончательно расстроенный. Вот там, на том приеме у генерального директора и видел староста своего сегодняшнего гостя. За столом он с главным начальником рядом сидел.



На третий день, крыша храма, где вместо деревянных стропил стояла шахтная арка, а шифер заменяла отслужившая свой шахтный век транспортерная лента, была готова. Суетились вокруг церкви прихожане, помогая заделывать оставшиеся щели, и, радуясь тому, что все это время, пока крышу сооружали, солнышко выглядывало и из туч снежком не сыпало. К обеду приковыляла и Евдокия, как всегда о чем то сама с собой рассуждавшая. Вокруг храма обошла, клюкой своей, зачем то, по углам церковным да ступенькам притворным постучала и к Филипповичу подошла.



- Ты, Петро, здесь не крутись, а езжай в область попа выписывать. Рождество то через девять дней. Или опять, как и раньше в город на службу идти?



Староста, внутренне уже свое мнение о Евдохе, кардинально изменивший, все таки хотел возразить сердито, мол не командуй здесь, да промолчал. Ведь действительно: церковь есть, просфоры спечем, книги главные богослужебные в наличии, надо священника звать.



***



Архиерейский секретарь долго объяснял Филипповичу, что приход сначала надо зарегистрировать, а только потом в него священника посылать. Да знал староста закон этот советский, за нарушение которого когда то и сам пострадал, но ведь Рождество Христово через несколько дней, оно законам земным и, тем паче, начальникам никак не подчиняется.



Перекрестился Филиппович и решительно вопросил:



- Вот к вам, батюшка-секретарь, детки ваши на день рождения не придут, каково вам будет? А вы волхвов к Христу младенцу не пускаете!



- Каких это волхвов? – не сразу понял главный епархиальный священник.



- Да нас, прихожан. Они ведь дары приготовили уже, как раз к Рождеству Спасовому и храм построили, и вертеп сделали, и помолиться хотят…



Секретарю от таких примеров стало как то не по себе и пока он искал ответ, дверь за стулом епархиального начальства приоткрылась и из нее вышел улыбающийся епископ. Кабинет правящего архиерея за тонкой стеночкой находился, и владыка слышал весь разговор в подробностях.



- Что, Петр Филиппович, вразумляешь секретаря моего? – обратился архиерей к старосте.



- Да что вы, владыко святый, – смутился староста, испрашивая благословения, – я прошу только…



- Правильно просите, – заключил епископ. – Будет вам священник. Мы уж как то с властями сами все решим. Езжайте, готовьтесь к Празднику.



***



Рождественская служба в новом храме началась в два часа ночи. Хоть и боялись прихожане сельские, что мало кто придет в столь ранний час, но традиции старого, порушенного в годы лихолетья прихода, нарушать не пожелали. «Так деды наши служили» – этот аргумент и победил все страхи.



Зря боялись. Уже с полуночи церковь стала наполняться, а к тому времени, как запели на Великом повечерии «С нами Бог разумейте языцы…» храм был полон.



И не беда, что еще не было полов, что вокруг неоштукатуренные стены, что вместо иконостаса – три натянутые по проволоке простыни, с приколотыми булавками репродукциями икон – в воссозданном из казалось бы окончательного небытия храме, служилась служба Божия. Христа Рожденного славили и началу собственного спасения радовались.



За престолом, облаченным в белую парчу, возносил молитвы, приехавший накануне, молодой священник, в таком же белом блестящем облачении.



За день до приезда священника к Филипповичу домой приковыляла Евдоха с парой валенок. Поставила эту пару в горнице, перекрестилась в сторону залы и, как всегда, безапелляционно заявила:



- Петро, валенки пусть молодой поп на службу одевает. В ботиночках же городских приедет.



Священник действительно приехал в кургузом пальтишке и ботинках осенних. Так что валенки Евдокии, для длинной рождественской службы, в неотапливаемом храме были крайне уместны.



После службы, наскоро попив горячего чаю, священник с детворой и прихожанами отправились по селу «Христа славить». Плакали бабушки, украдкой вытирали слезы старики, удивленно смотрели на эту радость те, кто вырос без храма…



У небольшого домика Евдохи, на краю села возле маслобойни у калитки стояла сама Евдокия с иконой Христа в руках украшенной рушником. Пропели трижды «Рождество Твое Христе Боже наш» и в дом зашли.



К столу приглашал средних лет мужчина в красивом дорогом костюме. Откуда такой гость никто понять не мог. Вот только Филиппович признал незнакомца. Это он приезжал неполных две недели назад в храм и попросил задержаться ненадолго…



Вопросительно глянул староста на Евдокию, а та, смахивая невидимую пыль с длинной скамейки у праздничного стола, просто сказала:



- Вот правнучек мой на Рождество приехал…



_



Протоиерей Александр Авдюгин.



5642034_152273_p (450x450, 54Kb)



Святитель Николай Сербский.



Рождественская сказка.

5642034_602871_499384010114135_1209179068_n (591x592, 124Kb)





Расскажу я тебе сказку, которую услышал от православных арабов из села Бетджала, близ Вифлеема. В давние, давние времена, задолго до рождества Христова, жил в Вифлееме человек, по имени Иессей, сын Овида, внук Вооза и Руфи. Было у Иессея восемь сыновей; самого младшего сына звали Давид. Был он пастухом, пас вифлеемских овец.



Священное Писание говорит, что был он отроком стройным, светловолосым и красивым. Был этот молодой красивый пастух удивительно сильным и храбрым: если лев или медведь похищали овцу из его стада, он легко настигал зверя, вырывал ее из кровожадной пасти и убивал похитителя. Итак, был наш Давид воистину добрым и верным пастырем белоснежного своего стада. И отца своего почитал, как велит Господь.



Часто ночевал он в поле, на широкой земной постели, укрытый златотканым покрывалом звездного неба. Но то, что расскажу тебе, произошло не в поле под звездами, а в одной каменной вифлеемской пещере.

Выдался однажды очень жаркий день (такие дни не редкость в этой восточной стране). Овцы Давида улеглись в тени маслин. Солнце жгло немилосердно, и овцы стонали от жажды. Мучился от жажды и Давид. Вошел он в одну пещеру, чтобы укрыться от зноя и отдохнуть. В этих пещерах прохладно летом и тепло зимой. Войдя в пещеру, молодой пастух сел на камень, но дремота одолела его, и он прилег и заснул.



Только сон был недолгим: сквозь сон Давид почувствовал на теле что-то холодное, вздрогнул и проснулся. Открыв глаза, он увидел, что мерзкая змея, свернувшись на его груди, обвилась вокруг рук! Вот подняла она над лицом его свою плоскую голову и злобно, не мигая смотрела на отрока горящими, как уголь, глазами. Давид содрогнулся от ужаса. Положение его было отчаянным, спасения, казалось, не было. Стоит ему шевельнуться – змея вопьется в него и прольет ему в кровь свой яд. О, насколько легче было ему бороться с рычащим львом или ревущим медведем, чем с этим ползучим и цепким гадом!



Что делать? И тут Давид вспомнил своего неизменного помощника в бедах, своего Господа, и возопил всем сердцем, полным боли и слез: «Не оставь меня, Господи Боже мой, не отступи от меня! Поспеши на помощь мне, Избавитель мой в стольких бедах!». Лишь произнес он эти слова, как необыкновенный свет засветился в углу пещеры. Свет имел форму круга, высотой в человеческий рост. Посреди этого сияющего круга Давид увидел прекрасную Отроковицу с ласковым и серьезным лицом.



Отроковица села, голова Ее чуть склонилась к Младенцу, Которого Она держала на руках: такого прекрасного Младенца сын Иессея еще никогда не видел. Вдруг Ребенок выпрямился в объятиях Матери и зорко посмотрел на змею очами, подобными двум молниям. И перстом указал ей на выход из пещеры, словно повелевая исчезнуть. Вскочил Давид и пал ниц пред Отроковицей и сияющим Младенцем. Он хотел поблагодарить Их за нежданное спасение, но только было отверз уста, глянул и – никого не увидел. После этого вся пещера наполнилась каким-то чудным благоуханием, напоминающим аромат самого дорогого ладана или смирны.



До последнего дня своей жизни Давид не мог забыть это чудесное явление. Вознесенный Господом от пастушества на царский трон, он всегда помнил об этом чуде. Уже будучи царем, он написал две богодухновенные песни – одну Прекраснейшему из сыновей человеческих, а другую – Царице в позлащенных ризах. И, играя на арфе, пел эти песни в высокой башне своего Иерусалимского замка.



А ты, малыш, угадай поскорее: что это за пещера? Что означает ужасная змея? Кто эта Отроковица? Кто Младенец? Я подскажу тебе радостным приветствием: Христос родился!



5642034_1970 (567x381, 66Kb)

Сергей Есенин.



По лесам бежала Божья Мать...







По лесам бежала Божья Мать,

Куньей шубкой запахнув Младенца.

Стлалось в небе Божье полотенце,

Чтобы Ей не сбиться, не плутать.



Холодна, морозна ночь была,

Дива дивьи и эту ночь творились:

Волчьи очи зеленью дымились,

По кустам сверкали без числа.



Две седых медведицы в лугу

На дыбах боролись в ярой злобе,

Грызлись, бились и мотались обе,

Тяжело топтались на снегу.



А в дремучих зарослях, впотьмах,

Жались, табунились и дрожали,

Белым паром из ветвей дышали

Звери с бородами и в рогах.



И огнем вставал за лесом меч

Ангела, летевшего к Сиону,

К золотому Иродову трону,

Чтоб главу на Ироде отсечь.



5642034_862e7bc5bc85 (387x576, 34Kb)

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Алефтина_Ивановна

Рождество Христово и святки. История и традиции праздника.

Вторник, 11 Января 2017 г. 00:15 (ссылка)




133242336_0_87ee0_8f701a9b_XXXL (759x526, 448Kb)





В рождественский сочельник (6 января) - канун великого праздника Рождества - весь день постятся («до первой звезды») и готовят праздничную одежду. Считалось, что нельзя встречать Рождество в черном («приходить на пир в печальной одежде»). В канун Рождества на Руси соблюдали обычай колядования. Парни и девушки собирались и ходили по домам, распевая песни-коляды и выпрашивая у хозяев угощение и деньги.





germaschev_so_zvezdoi (700x451, 462Kb)



Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
НАДЕЖДА_ПРАВОСЛАВНАЯ

Рождество, мама

Вторник, 10 Января 2017 г. 22:54 (ссылка)


Рождество, мама



 



Мать у Сереги всю жизнь была учительницей в начальных классах. Серега ее даже после школы побаивался: все-таки мать-учительница – тот еще коктейль. Да еще и характер у нее был кипучий, минуты не могла спокойно усидеть на месте.





А потом она вдруг как-то сразу состарилась, что очень удивило и Серегу, и ее саму. То, что еще недавно делалось ею шутя, вдруг оказалось тяжело, а то и просто непосильно, и ей приходилось звать кого-нибудь на помощь. Мать раздражалась, ворчала, ругалась на Серегу, на Наташку, на внуков. Макс, старший, огрызался в ответ, мать обижалась и плакала. Сереге было ее жаль до сосущей грудной тоски, но ведь время назад не повернешь…



Потом неожиданно выяснилось, что мать крестилась. К ней стали ходить старушки, жившие по соседству, носить иконы и бутылочки со святой водой, а сама она то и дело заглядывала в церковь и ставила свечки. Серега хотел поначалу пошутить: ты чего, мол, мать, всю жизнь в партию верила, а на старости лет к классовым врагам переметнулась? Потом решил промолчать. Ведь, если подумать, на что еще пожилой женщине полагаться в этой жизни? Особенно, если муж давно умер, а у детей свои заботы. И потом, бывают обстоятельства, когда мужик просто бессилен, вот как сейчас. Пусть себе делает что хочет. Серега только наказал Наташке следить, чтобы бабульки не лезли со своими разговорами к детям, и все.



* * *



Так они и жили в одной квартире: у молодых свой уклад, современный, а у матери в комнате пахнет ладаном и воском, лампада мерцает перед большеглазыми худощавыми ликами, и на тумбочке у самой кровати лежат деревянные четки. Словно и не двадцать первый век на дворе.



А в конце ноября мать слегла. Разом, как будто только этого и ждали, навалились болезни: то сердце, то давление, то почки, то предынсультное состояние… Видно было, как силы ее день ото дня тают. И ведь не старая совсем – семьдесят три года, другие в этом возрасте еще бегают. Наташка взяла отпуск, хлопотала вокруг нее…






Серега, понятное дело, дома сидеть не мог, в автобазе работа почти как на войне: то одно, то другое. Как раз перед новогодними праздниками три МАЗа, которые были посланы в область развозить подарки по детским домам и школам, застряли в Осино из-за снежных заносов. Моисеенко, старший из шоферов, звонил и просил денег, говорил, что бесплатно их кормить не хотят. Серега подозревал, что деньги нужны были не на еду, а совсем для других целей, но по правилам полагалось выслать. Пришлось идти разбираться с бухгалтерами – удовольствие небольшое, если учесть, что главной бухгалтершей работала жена Моисеенко и ее мнение насчет того, зачем мужу понадобились деньги, полностью совпадало с Серегиным. Кое-как решили это дело, оставалось ждать погоды. Серега каждый вечер смотрел прогноз и скрипел зубами, когда теледикторша, приятно улыбаясь, раз за разом сообщала: – На юго-западе нашей области – метели, снегопады…



Ну, и другие проблемы, конечно, тоже были.



Дня за три до Нового года мать совсем перестала вставать. Лежала тихая, равнодушная, узнавать всех узнавала, но если о чем спрашивали, ничего связного в ответ сказать не могла. Наташка испугалась и вызвала участкового врача. Врачица пришла энергичная, румяная с мороза, осмотрела мать и, выйдя в другую комнату, бодро сказала:



– Похоже на микроинсульт. Сосуд небольшой лопнул, отсюда и нарушения речи. Ну, что вы хотите – человек угасает. У одних это раньше происходит, у других позже. Да еще и такой букет болезней!



– Так ведь делать что-то надо, – заикнулась Наташка. – Может, лекарств каких купить? Деньги есть…



Врач поглядела на нее с жалостью.



– Я вам их могу пачки навыписывать, и импортных, и каких хотите. Сейчас человека можно годами на медикаментах держать. Думаете, ей это нужно? Вы же сами видите, у нее интереса к жизни уже никакого. Принимайте все как есть, лучше уже не будет. Купите мазь от пролежней, продолжайте давать фурадонин, пирацетам… И с боку на бок ее почаще переворачивайте, чтобы циркуляция не нарушалась. Глядишь, еще месяц-другой протянет. По крайней мере, в праздники хоронить не придется.



Серега, узнав про такие дела, долго сидел на кухне, курил в форточку и думал. Дым неохотно выползал из теплого дома в темное морозное небо. Было как раз время “собачников”, и то и дело вечернюю тишину прорезал звонкий лай какой-нибудь шавки, которую вывели погулять.



За последнее время Серега как-то притерпелся к мысли, что матери осталось недолго. Разговоры у них происходили редко и получались однообразными: как дела, нормально, как себя чувствуешь, нормально, хочешь чего-нибудь, не хочу… Поэтому он уже смирился с тем, что однажды ее не будет рядом. Вообще не будет на земле. И все равно – то, что это произойдет так скоро, выбило его из колеи. Он пытался представить опустевшую комнату матери. Делалось холодно, и почему-то казалось, что даже в этой пустой комнате будет все равно витать запах лекарств или ладана – для Сереги и тот и другой были запахами болезни и смерти. Еще его угнетало, что придется писать о смерти матери старшей сестре Тоне.



* * *




Тоня жила на другом конце России в Курске. Когда-то муж-майор вдоволь повозил ее по стране и по миру. Была она и в Чехии, и в Германии, и еще где-то, пока отовсюду не вывели российский контингент. Майор был неплохой мужик, но, к несчастью, слабый до выпивки. Возвращаясь домой после одной офицерской вечеринки, он куда-то не туда свернул, и наутро его нашли замерзшим далеко в пригороде. Тоня в ту пору уже болела ревматизмом и, когда случались обострения, передвигалась с трудом. У нее был один сын, тоже военный, неженатый, который исправно помогал деньгами, но все время был в отлучках. Большую часть времени она жила одна. Серега тоже иногда слал ей деньги, звал назад в Сибирь, но ей больше нравился Курск. Изредка они друг другу звонили, но чаще обменивались письмами по прежней моде, которая в современной жизни, кажется, сходила на нет. Из переписки Серега знал, что сестра, как и мать, с горя обратилась в веру, поставила в доме иконы, читает по вечерам Библию и все такое.



Серега представлял, как он садится писать сестре письмо. В какие слова можно будет уместить то, что должно случиться? “Тоня, мама умерла”. Или: “Тонечка, померла наша мама”. Так просто и сухо, как будто не человек ушел, а бумажная кукла порвалась. Два-три словечка – и все, так получается? А ведь это целая жизнь была, которая задолго до их с сестрой появления на свет началась. И сколько в ней для них неизвестного, и так ему теперь и оставаться неизвестным… А про похороны как писать? Тонька вообще слезами обольется. Скажет: что же ты, Сергуня, не мог для родной матери выражений потеплее подобрать? Беда, одно слово.



Серега курил, вздыхал. Лучше все-таки написать, чем по телефону. На похороны Тоня приехать не сможет, она в магазин и то соседей просит сбегать. Письма теперь быстро ходят – дня три и все… Пусть там у себя помолится, или что там у них, христиан, положено делать. Ну, да это потом, а сейчас… Эх, мамань, что же ты так торопишься-то, а? Пришла Наташка, обняла. Она у Сереги была понимающая, спокойная, не то что некоторые. Ему иногда странно было слушать, как другие мастера или водители в автобазе говорили про своих жен: как будто не домой после работы собирались, а в пещеру с тигром-людоедом. Наташка скандалов не закатывала, даже когда Сереге случалось прийти домой навеселе. Обижалась иногда, конечно, но быстро отходила. Серега ее тоже старался беречь.



Постояли немного, обнявшись и не говоря ни слова. Да и что скажешь? Когда чужие старики умирают, и то жалко. А тут – родная мать.



* * *




Новый год в этот раз получился совсем тихим и каким-то бестолковым. Мишка, младший сынок, четырехлетний, конечно, радовался конфетам в детсадовском подарке. Долго не шел спать, все хотел дождаться, когда Дед Мороз нагрянет, чтобы положить под елку сюрприз посолиднее. Наконец заснул, забравшись под одеяло в рубашке и штанах: видно, все-таки собирался тайком подсматривать в щелочку. Четырнадцатилетний Макс, поскучав некоторое время с родителями, сразу после двенадцати ушел к друзьям. Мать, намучившись за день, спала после таблетки снотворного. За столом, на котором хватало и закусок, и солений, и всего, что хочешь, остались только Наташка с Серегой. Посидели еще с часок, вяло переговариваясь и поглядывая на мелькающую пестроту в телевизоре.



В душе было пусто и тихо, совсем не празднично.



– Сидим, как на похоронах, – попробовала было пошутить Наташка, но тут же осеклась.



Серега махнул рукой.



– А Новый год для нас теперь и есть похороны. Еще один год своей жизни профукали. В детстве хотелось вырасти поскорее, вот мы и радовались: опять Новый год, Дед Мороз, ах-ах! Ждали чего-то… А теперь – чего ждать? Все подарки, можно сказать, уже получены.



– Скажешь тоже! – укорила жена.



– У тебя двое детей растут. Дождешься еще подарков, не волнуйся! – Да я чего? – смутился Серега, понимая, что последние несколько дней он был слишком занят своими мыслями и сыновьям не больно-то уделял внимание. – Пусть растут. Там поглядим.



* * *



Не ожидали, но после праздников матери стало лучше. Она полусидела на кровати, улыбалась, хорошо ела. Смеялась, когда Мишка, радуясь бабушкиному вниманию, катал по ее одеялу подаренный Дедом Морозом гоночный автомобильчик. С речью, правда, проблемы только усилились – мать что-то лепетала, но что, почти нельзя было разобрать. Лицо у нее заметно похудело, и глаза на нем казались больше, блестели заметнее.



– Надо, наверное, священника позвать, – задумчиво сказала Наташка однажды за обедом. Была суббота, выходной. – Раз она верующая… Что у них вообще положено делать, когда человеку уже немного осталось?



– Я-то почем знаю? Придут ее знакомые бабульки, спроси.



Как по заказу, две старушки уже топтались на пороге. Посидели с больной, поговорили с Наташкой и вдруг, направились к Сереге.



– Рождество скоро, – начала одна без долгих предисловий. – Сегодня уже четвертое января.



– И чего? – буркнул Серега, откладывая газету. Он не знал, как разговаривать с этими женщинами, их всегда принимала и поила чаем Наташка.



– В храм бы маме вашей, – просительно вступила другая бабулька. – На всенощную…



– Да вы думаете, о чем говорите? – возмутился Серега. – Какая всенощная? Она из дому уже два месяца не выходит!



– Так ведь ненадолго, на часок всего! Мы вам и креслице на колесах раздобудем. Ирочке хорошо будет, вот увидите. Она так всегда праздничные службы любила…



– Угу, а обратно ее на “скорой” доставят? Зовите попа на дом, если надо, но везти ее я никуда не дам. Вы, может, уже с десяток таких подружек схоронили, а у меня мать одна.



Серега и сам понял, что сморозил что-то не то, но уж очень его разозлило их предложение. Старушки хоть и заметно погрустнели, упрямиться не стали. Быстро попрощались и ушли. Серега пробовал еще почитать, потом с досадой отложил газету. Зашел к матери. Наташка как раз взялась ее кормить обедом, уговаривала, как ребенка:



– А вот еще ложечка… И еще разок рот откроем…



Мать слушалась. Суп иногда проливался ей на подбородок, капли скатывались на клеенчатый передник в мелких веселых розочках.



Серега оторвал взгляд от лица матери и посмотрел выше, где на стене красовались в узких деревянных рамках несколько фотографий. Мать была на них молодой, полной сил. На почетном месте висела самый старый снимок – самый первый ее класс, лет пятьдесят назад. Рядом – более поздний: какой-то слет учителей еще в советские времена. Вот мать ведет урок математики – на доске за ее спиной прикреплены пять раскрашенных бумажных груш. Вот она с бывшими выпускниками, которые уже на голову-полторы выше нее… Серега вздохнул так глубоко, что заболело сердце, и тихонько вышел.



На ковре в гостиной сидел Мишка и возил руками в ящике с кубиками. Кубики гулко ворочались, бились о фанерные стенки, некоторые выскакивали и падали на пол. С каждым новым вылетевшим деревянным бруском сын издавал торжествующий крик. Видно, в том и был смысл его игры, чтобы выбросить из ящика как можно больше кубиков. Отца он даже не заметил. Серега позавидовал сыновней беззаботности. Пусть, пока маленький, порадуется.



* * *



Воскресенье проползло как-то на редкость уныло и бестолково. Серега, всегда любивший выходные, на этот раз еле дождался вечера и спать лег с облегчением, что день наконец закончился.



Утром в конторе его поджидала радость. Едва он успел устроиться за своим столом, как в дверь постучали.



– Да! – рявкнул Серега, кладя на место телефонную трубку – собирался звонить в гараж. Прямо под окнами уже вовсю гудели моторы и громыхали пустые кузова грузовиков. На пороге встали две фигуры: невысокий тщедушный мужик в черной робе и “пилотских” унтах, а позади него длинный худой парень в крытом полушубке и ватных штанах. Старший мужик ухмыльнулся и сказал сиплым голосом:



– Здоров, Михалыч! Видишь, приехали мы…



– Здрассть… – протянул парень и показал в улыбке щербатые зубы.



– О! Своим ходом? – Серега кинулся к окну. При виде МАЗов, стоявших перед воротами гаража, у него сразу отлегло от сердца.



– А то! – обиделся Моисеенко. – Ты меня не знаешь, что ли? Я ж разве машину брошу! Я даже когда выпимши, за руль держусь крепко. Вот и мы, значит, где с бульдозером, где без, через сугробы и всяко-разно. Сеня, скажи! – он повернулся к напарнику.



– Угу, – подтвердил Сеня.



– А остальные где? Пеструшин, Хабибулин, Шилкин?



– Так в гараже! – изумился недогадливости начальства шофер. – У Андрюхиного коня задний мост полетел. На ремонт, может, неделя уйдет. Ну, а как ты думал, Михалыч, по снегу-то? Мы уж и так старались, и этак, и всяко-разно, но даже после бульдозера колеса на дороге вязнут. Нас возле Нижнего Ирилаха с тросом пришлось выковыривать. Скажи, Сеня?



– Угу…



– Еще поломки есть? – Ну, цилиндр один у нас стучит… Может, еще что-нибудь по мелочи, всяко-разно… Ты думал, как – по снегу-то?



– Ясно, – на душе стало совсем хорошо. Задний мост Шилкинской машине давно пора было менять. Если это, и правда, все неполадки, то уже на этой неделе можно послать два МАЗа на строительство в шестом микрорайоне…



– Слышь, Михалыч… Премия-то будет нам? Все-таки натерпелись в дороге. Ну, и Рождество, опять же, праздник, всяко-разно…



– Я-то выпишу, – пообещал Серега. – А там как начальник автобазы утвердит. Ты свою Клавдию уже видел?



– А что? – насторожился Моисеенко. Жену-бухгалтера он побаивался и даже не особо это скрывал.



– Зайди за командировку отчитайся, вот что. И других прихвати. Насчет премий – поглядим.



– Ты сразу выпиши. А то потом закрутишься, дела, то-се, всяко-разно…



– Выпишу, выпишу, не беспокойся. И перед начальством словечко замолвлю.



– Хороший ты мужик, Михалыч! – прочувствованно сказал Моисеенко. – С праздником тебя, значит, всех благ, здоровья, успехов и всяко-разно!



– Угу. Спасибо. И вас тоже… с тем же.



Шоферы ушли. Серега сделал себе пометку насчет премий, дозвонился в гараж, потом в диспетчерскую. Потом к нему пошли люди, один за другим. Где-то в районе обеда он вдруг спохватился, что осталось еще одно нерешенное дело, набрал свой домашний номер и поговорил с женой.



– Когда там всенощная-то? А куда я денусь… Можно и попозже, когда Мишка заснет. На час, не больше. Ты ее одень как-нибудь: платье там, чулки потеплее, всяко-ра… Тьфу, вот заразился! Ну, сама же все знаешь.



Ладно, до вечера! Вечером, пока Наташка в другой комнате одевала мать, Серега рассматривал елку, будто в первый раз ее видел. Мишка уже спал. Макс, которому не разрешили вечером смыться из дому, показывал свое недовольство – угрюмо пялился в телевизор. На экране дергался какой-то парень с крашеными, как у девчонки, волосами.



* * *



Елка была хорошая. Автобазовские шоферы перед Новым годом срубили ее где-то на Витюйской трассе и привезли Сереге в подарок. Невысокая, пушистая, с ровными, как на картинке, ветками, она сильно отличалась от тех лысоватых и чересчур долговязых деревьев, которыми торговали с машин на городских улицах. Игрушки тоже были необычными: большая часть их были Серегиными ровесниками, а то и старше. Они достались ему от матери, а той – от ее матери. Среди них были даже трофейные немецкие ангелочки с резиновыми личиками, приклеенными на посыпанный серебряными блестками картон, и крыльями из жестко накрахмаленного гипюра. Со временем блестки стали серыми, кружево пожелтело, резиновые щечки поблекли, но Наташка по привычке каждый Новый год вешала ангелочков на елку.



Только теперь пристраивала их не на виду, как раньше, а где-нибудь пониже, чтобы их потертость не так бросалась в глаза. Еще там были крупные блестящие бусы, золотистая верхушка с колокольчиками, большие дутые часы со стрелками, застывшими на без пяти двенадцать… Да много всего. Серега помнил, что во времена его детства елочных украшений было еще больше. Когда он брался наряжать елку, было очень интересно открывать большие картонные коробки, в которых хранились игрушки, переложенные слоями ваты. Никогда нельзя было угадать, что спрятано под очередным ватным одеяльцем. Игрушек было так много, доставали их так редко, что успевал накрепко забыть, что и куда было положено в прошлый раз…



Скрипнула дверь, по паркету зашуршали колеса инвалидного кресла, раздобытого предприимчивыми церковными бабульками. Серега оглянулся. Мать показалась в дверях наряженная в свой лучший костюм из малиновой индийской шерсти, в котором ее провожали на пенсию. Наташка укутала ей ноги коричневым пледом, а под горлом жакета, на стоячем воротничке, прикрепила брошь, расписанную в Палехе. Седые волосы прикрывала белая вязаная шаль. Сереге даже показалось, что на обычно безучастном лице матери проявился слабый интерес к тому, что с ней делают и куда собирают.



* * *




У Сереги был микроавтобус “газель”, он его специально купил, чтобы по осени возить родных-знакомых за брусникой и по грибы. Езды оказалось всего минут двадцать, и то потому что пришлось искать место для стоянки. Автомобилей у церкви в этот вечер скопилось много, это показалось Сереге удивительным. Он всегда думал, что на церковные службы ходят только старушки.



Внутри была тьма народу. Кресло, впрочем, пропускали без разговоров, так что удалось пробраться совсем близко к возвышению, которое Серега принял за сцену, хотя на церковном языке оно наверняка звалось по-другому. Хор уже что-то пел – красиво, но немного однообразно. Серега с Наташкой встали слева от большого центрального подсвечника, густо утыканного высокими восковыми столбиками. Кресло поставили перед собой. Мать при виде золотого блеска и множества огоньков встрепенулась, стала оглядываться вокруг.



– Надо бы хоть одну свечку поставить… – неуверенно предложила Наташка.



– Давай, – разрешил Серега.



Пока жена ходила за свечами, он тоже по-быстрому осмотрелся. На стенах между иконами, и над входом, и впереди над закрытыми воротами были пристроены еловые и сосновые лапы. Кроме ладана и воска пахло еще хвоей, этот привычный запах немного успокаивал. Народ вокруг крестился и кланялся. Серега стоял столбом и чувствовал себя не слишком уютно. Чтобы скрыть смущение, он поминутно поправлял на материной голове шаль, которая тут же опять сползала. Когда Наташка вернулась, он почувствовал себя увереннее.



Время от времени ворота открывались и выходили священники. Их было несколько. Серега так и не разобрал, кто из них главный, а кто так. Они кланялись и размахивали кадилом, что-то выкликали, народ им дружно отвечал… Вообще, служба Сереге даже нравилась, только непонятно было, зачем ей тянуться целую ночь, зачем повторять одни и те же слова, действия… Он очень скоро устал следить за тем, что происходило перед ним, а стал смотреть на мать.



Мать сидела в кресле радостная, разрумянившаяся. Трудно было определить, что она понимает, что нет. Видя, как крестятся другие, она тоже несколько раз перекрестилась, и все оглядывалась на Серегу, как будто ждала от него одобрения. Смотрела она большей частью на золоченые иконы, на оранжевые язычки пламени, прыгавшие над свечками, но каждый раз, когда выходил священник, поворачивала голову и беззвучно шевелила губами. Видно было, что ей здесь хорошо. У Сереги сжалось сердце, когда она в очередной раз оглянулась на него и вдруг залепетала, не до конца выговаривая слова, что-то несвязное…



Он с тревогой глянул на Наташку. Та прислушалась и перевела:



– Она говорит: красиво тут очень!



– Ну так, – сказал Серега, проглатывая комок. – Ясное дело. Рождество же! Рождество, мама…



Уже, наверное, раз в двадцатый запели старинную песню, которую Серега, пока стоял, успел выучить наизусть: – Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума…



Он не пел, но после слов матери в груди стало тепло и щемяще, как будто и для него здесь происходило что-то хорошее. Издалека, от иконы какой-то женщины, похожей на медсестру, ему радостно кивнула знакомая бабулька из тех, что приходили к ним домой…



Они побыли еще немного, потом мать устала и начала засыпать. Голова ее свесилась на грудь, тело немного скособочилось, стремясь принять удобное положение. Как ее устраивали в машине, она, наверное, даже и не слышала. Дома проснулась ненадолго, когда Наташка ее раздевала, но стоило опустить ей на грудь одеяло, как глаза у нее снова закрылись.



На диване в гостиной спал Макс, прямо перед включенным телевизором. На экране не то полиция преследовала бандитов, не то бандиты гнались за кем-то из наших. Серега щелкнул кнопкой, и погоня закончилась. Он принес одеяло и подушку, устроил сына поудобнее. Постоял в дверях, глядя, как таинственно мерцает канитель на елке у окна. В голове все крутилось: “Рождество Твое, Христе Боже наш…”. Спать почему-то не хотелось. Назавтра, оказывается, сделали выходной в честь праздника. Раньше о таком никто и подумать не мог.



Наташка, ходившая в детскую проверять Мишку, вернулась и позвала спать. Легли, но еще долго разговаривали в кровати про жизнь, про детей, про мать…



* * *



Мать умерла через неделю, во сне. Дня за два до этого старушки привели к ней священника, он ее исповедал и причастил. Наташка говорила, что батюшка попался спокойный, внимательный и все прошло хорошо. Серегу очень обрадовало, что мать умерла тихо. Он больше всего боялся, что она будет долго мучиться и стонать. А у них даже не было лекарств, чтобы сделать обезболивающий укол.



Поздно вечером в день похорон, когда уже все поминальщики разошлись по домам, Серега вырвал из тетради двойной листок в клетку и принялся за письмо сестре в Курск. Глядя на чистый лист, он поначалу снова ощутил что-то вроде страха перед словами, которые следовало написать. Правда, это была уже не та мука, которую он раньше испытывал при одной мысли, что их нужно будет выложить на бумагу… И вдруг они пришли сами и составились в строчки так просто и спокойно, как будто всегда были у него в голове, только слегка подзабылись. А может, он просто их слышал от кого-то в сегодняшней суете.



“Здравствуй, дорогая сестра Тоня! – вывел он. – Сообщаю тебе, что 15 января мама наша отошла ко Господу…”



Вытер повлажневшие глаза и стал подробно описывать сестре похороны и поминки.





Рисунки Анисии Каленской



Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
НАДЕЖДА_ПРАВОСЛАВНАЯ

Мальчик у Христа на елке....Святочный рассказ

Вторник, 10 Января 2017 г. 11:49 (ссылка)





Мальчик у Христа на елке


5642034_1004042 (542x673, 101Kb)


Мерещится мне, был в подвале мальчик, но ещё очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает. Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его. Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала со своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала. Хозяйку углов захватили ещё два дня тому в полицию; жильцы разбрелись, дело праздничное, а оставшийся один халатник уже целые сутки лежал мертво пьяный, не дождавшись и праздника. В другом углу комнаты стонала от ревматизма какая-то восьмидесятилетняя старушонка, жившая когда-то и где-то в няньках, а теперь помиравшая одиноко, охая, брюзжа и ворча на мальчика, так что он уже стал бояться подходить к её углу близко. Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему наконец в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена. “Очень уж здесь холодно”, — подумал он, постоял немного, безсознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошёл из подвала. Он еще бы и раньше пошел, да всё боялся вверху, на лестнице, большой собаки, которая выла весь день у соседских дверей. Но собаки уже не было, и он вдруг вышел на улицу. — Господи, какой город! Никогда еще он не видал ничего такого. Там, откуда он приехал, по ночам такой черный мрак, один фонарь на всю улицу. Деревянные низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется — никого, все затворяются по домам, и только завывают целые стаи собак, сотни и тысячи их, воют и лают всю ночь. Но там было зато так тепло и ему давали кушать, а здесь — Господи, кабы покушать! И какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз! Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, из жарко дышащих морд их; сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы, и все так толкаются, и, Господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь, и так больно стало вдруг пальчикам. Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика. Вот и опять улица, — ох какая широкая! Вот здесь так раздавят наверно; как они все кричат, бегут и едут, а свету-то, свету-то!












А это что? Ух, какое большое стекло, а за стеклом комната, а в комнате дерево до потолка; это ёлка, а на ёлке сколько огней, сколько золотых бумажек и яблоков, а кругом тут же куколки, маленькие лошадки; а по комнате бегают дети, нарядные, чистенькие, смеются и играют, и едят, и пьют что-то. Вот эта девочка начала с мальчиком танцевать, какая хорошенькая девочка! Вот и музыка, сквозь стекло слышно. Глядит мальчик, дивится, уж и смеется, а у него болят уже пальчики и на ножках, а на руках стали совсем красные, уж не сгибаются и больно пошевелить. И вдруг вспомнил мальчик про то, что у него так болят пальчики, заплакал и побежал дальше, и вот опять видит он сквозь другое стекло комнату, опять там деревья, но на столах пироги, всякие — миндальные, красные, желтые, и сидят там четыре богатые барыни, а кто придёт, они тому дают пироги, а отворяется дверь поминутно, входит к ним с улицы много господ. Подкрался мальчик, отворил вдруг дверь и вошел. Ух, как на него закричали и замахали! Одна барыня подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу. Как он испугался! А копеечка тут же выкатилась и зазвенела по ступенькам: не мог он согнуть свои красные пальчики и придержать ее. Выбежал мальчик и пошел поскорей-поскорей, а куда, сам не знает. Хочется ему опять заплакать, да уж боится, и бежит, бежит и на ручки дует. И тоска берет его, потому что стало ему вдруг так одиноко и жутко, и вдруг, Господи! Да что ж это опять такое? Стоят люди толпой и дивятся; на окне за стеклом три куклы, маленькие, разодетые в красные и зеленые платьица и совсем-совсем как живые! Какой-то старичок сидит и будто бы играет на большой скрипке, два других стоят тут же и играют на маленьких скрипочках, и в такт качают головками, и друг на друга смотрят, и губы у них шевелятся, говорят, совсем говорят, — только вот из-за стекла не слышно. И подумал сперва мальчик, что они живые, а как догадался совсем, что это куколки, — вдруг рассмеялся. Никогда он не видал таких куколок и не знал, что такие есть! И плакать-то ему хочется, но так смешно-смешно на куколок. Вдруг ему почудилось, что сзади его кто-то схватил за халатик: большой злой мальчик стоял подле и вдруг треснул его по голове, сорвал картуз, а сам снизу поддал ему ножкой. Покатился мальчик наземь, тут закричали, обомлел он, вскочил и бежать-бежать, и вдруг забежал сам не знает куда, в подворотню, на чужой двор, — и присел за дровами: “Тут не сыщут, да и темно”. Присел он и скорчился, а сам отдышаться не может от страху и вдруг, совсем вдруг, стало так ему хорошо: ручки и ножки вдруг перестали болеть и стало так тепло, так тепло, как на печке; вот он весь вздрогнул: ах, да ведь он было заснул! Как хорошо тут заснуть: “Посижу здесь л пойду опять посмотреть на куколок, — подумал мальчик и усмехнулся, вспомнив про них, — совсем как живые!” И вдруг ему послышалось, что над ним запела его мама песенку. — Мама, я сплю, ах, как тут спать хорошо! — Пойдем ко мне на елку, мальчик, — прошептал над ним вдруг тихий голос. Он подумал было, что это всё его мама, но нет, не она; кто же это его позвал, он не видит, но кто-то нагнулся над ним и обнял его в темноте, а он протянул ему руку и… и вдруг, — о, какой свет!












О, какая ёлка! Да и не ёлка это, он и не видал еще таких деревьев! Где это он теперь: всё блестит, всё сияет и кругом всё куколки, — но нет, это всё мальчики и девочки, только такие светлые, все они кружатся около него, летают, все они целуют его, берут его, несут с собою, да и сам он летит, и видит он: смотрит его мама и смеется на него радостно. — Мама! Мама! Ах, как хорошо тут, мама! — кричит ей мальчик, и опять целуется с детьми, и хочется ему рассказать им поскорее про тех куколок за стеклом. — Кто вы, мальчики? Кто вы, девочки? — спрашивает он, смеясь и любя их. — Это Христова ёлка, — отвечают они ему. — У Христа всегда в этот день ёлка для маленьких деточек, у которых там нет своей ёлки… — И узнал он, что мальчики эти и девочки все были всё такие же, как он, дети, но одни замерзли еще в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухонок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей (во время самарского голода), четвертые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь, все они теперь как ангелы, все у Христа, и он сам посреди их, и простирает к ним руки, и благословляет их и их грешных матерей… А матери этих детей все стоят тут же, в сторонке, и плачут; каждая узнаёт своего мальчика или девочку, а они подлетают к ним и целуют их, утирают им слезы своими ручками и упрашивают их не плакать, потому что им здесь так хорошо… А внизу, наутро, дворники нашли маленький трупик забежавшего и замерзшего за дровами мальчика; разыскали и его маму… Та умерла ещё прежде его; оба свиделись у Господа Бога на Небе. _ Ф.М.Достоевский #ПоученияСвятыхОтцов #РождествоХристово














 



Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
НАДЕЖДА_ПРАВОСЛАВНАЯ

Родиться от Бога

Понедельник, 09 Января 2017 г. 22:09 (ссылка)


Родиться от Бога





Мы глубоко ошибаемся, думая, что причастие на Рождество – это финал и смысл Рождества, утверждает священник Константин Камышанов. И объясняет, почему.




Родиться от Бога


Фото: tatarstan-mitropolia.ru



 


 






  •  






Священник Константин Камышановhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2016/10/43-153x200.jpg 153w" style="border: 0px none; width: auto; max-width: 100%; height: auto; margin: 0px; padding: 0px;" width="255" />


Священник Константин Камышанов




Что такое Рождество с точки зрения человека? Это сухоядение два раза в день, молитвы, Сочельник, первая звезда, коливо, святки и вершина поста – служба и причастие. Причастившись, мы глубоко уверены, что исполнили долг христианина и приняли участие в замысле домостроения Божьего.



Это не так. Это не Рождество.



Что такое Рождество с точки зрения одной из версий истории? Это явление кометы, поход волхвов, удивление Иосифа, смирение Марии, рождение Младенца в яслях и злоба Ирода.



Это не так. Это не Рождество.



Что же такое Рождество?



Мы плохо слышим Бога. Мы вообще плохо слышим кого-то кроме себя. Мы, по большей части, люди монолога о себе.



Чтобы восполнить представление о Рождестве, нужно встать на точку зрения Бога.



И вот поэт Бродский пишет и некоторые батюшки согласны, что Рождество, такое радостное для нас, состояло совсем не в том, о чем мы думаем, а было тем, что случилось с Христом Младенцем в убогой пещере. Для нас оно было радостным, а для Бога было печальным! Как будто любовь – это одна жертва, без восторга благодати и восхищения в духе.



Поэт пишет:




Рождество 1963 года



Спаситель родился

в лютую стужу.

В пустыне пылали пастушьи костры.

Буран бушевал и выматывал душу

из бедных царей, доставлявших дары.

Верблюды вздымали лохматые ноги.

Выл ветер.

Звезда, пламенея в ночи,

смотрела, как трех караванов дороги

сходились в пещеру Христа, как лучи.



* * *



Волхвы пришли. Младенец крепко спал.

Звезда светила ярко с небосвода.

Холодный ветер снег в сугроб сгребал.

Шуршал песок. Костер трещал у входа.



Дым шел свечой. Огонь вился крючком.

И тени становились то короче,

то вдруг длинней. Никто не знал кругом,

что жизни счет начнется с этой ночи.



Волхвы пришли. Младенец крепко спал.

Крутые своды ясли окружали.

Кружился снег. Клубился белый пар.

Лежал Младенец, и дары лежали.




И это не так. Это тоже не Рождество.



Это тоже не точка зрения Бога, а точка зрения хорошего поэта, которому показалось, что он сможет посмотреть на Рождество глазами Бога.



Это человеческое.



Рождество как тоска, унылый мрак, холод и ветер было таковым только для этих людей, которые ничего в нем не поняли. Ложь, но красивая, чувственная, изящная, душевная и… пустая. Поэт как бы не рад Рождеству. Рождество для него – горе и бездна сочувствия… Богу! Прекрасные стихи прекрасного пиита и не более.



Мы пропустили начало истории. Это как зайти в театр на пятом акте и думать, что знаешь весь сюжет.



14479563_1106926159400538_8276462595349659738_nhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/1...6462595349659738_n-267x200.jpg 267w" width="600" />



Нам незачем гадать, что и как. Просто надо чаще читать Евангелие. Это журналы хорошо читать с конца, а священную историю лучше читать с начала.



В Евангелии от Иоанна содержится краткий конспект замысла Бога о Рождестве и вообще о смысле Боговоплощения. Вот он, сценарий, вкратце:




В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

Оно было в начале у Бога.

Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.

В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.



Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн.

Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него.

Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете.



Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир.

В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал.

Пришел к своим, и свои Его не приняли.

А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими,

которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились.



И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца.




Удивительно, как можно было проскочить мимо того, что хотел сказать Бог, и обменять на то, что придумали сами: костер, ветер, сухоядение, коливо, святки, первую звезду и Бродского?



Ведь черным по белому написано: Он пришел исключительно для того, чтобы дать власть ТЕМ, КОТОРЫЕ НИ ОТ КРОВИ, НИ ОТ ХОТЕНИЯ ПЛОТИ, НО ОТ БОГА РОДИЛИСЬ.



Что такое «родились от Бога»?



Эта тема рождения свыше звучит и в финале Евангелия в беседе Иисуса с Никодимом:




14485152_1102342453192242_2064651792063240344_nhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/1...4651792063240344_n-146x200.jpg 146w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/1...2242_2064651792063240344_n.jpg 466w" style="border: none; float: left; margin: 0px 10px 5px 0px; clear: both; height: auto; max-width: 100%;" width="281" />Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия. Никодим говорит Ему: как может человек родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться? Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие.




Смысл предвечного совета Троицы, Боговоплощения, крестной смерти и Вознесения – один, и он прост: вернуть человеку достоинство и обязанности Адама, жившего в Раю. Вернуть ему власть и жизнь в Раю.



Что мы об этом думаем?



Мы-то думаем, что вершина празднования Рождества – это причастие на службе, а это только условие и начало нашего возвращения. Если жизнь христианина зацикливается только на Таинстве Причастия, которое не проецируется на Царство Небесное, оно остается бесплодным. Что мы можем и наблюдать. Ни частое, ни редкое причастие нас почти не меняет. Мы так же сварливы, осудительны, немилосердны, жадны, неблагодарны и забывчивы по отношению к Богу.



Сложилось какое-то странное поверье, что причастие сделает все само. Нам стоит помучить себя на службе, открыть рот – и Святые Дары сами собой нас изменят и дадут право на жизнь в Раю. Закрыл глаза, открыл рот, и порядок.



Можно так вот причащаться годами и становиться только менее годными для Царства Небесного. Человеку, далекому от храма, будет простительней на Страшном Суде. Он-то ничего не знал и жил, как живем мы. А мы все знаем и живем, как живут безбожники. Мы симулируем праведность, мы становимся скрытными и лукавыми пред людьми, ради веры, но перед Богом, Который все видит, мы, в лучшем случае, набираем опыт скрывать свой гнев, телесные движения, гордость и прочие грехи глубоко внутрь себя. Не уничтожать, а лукаво прятать. Про таких говорил Иоанн Лествичник: «Человек, который скрывает в себе гнев, хуже того, кто его выказывает, и похож на змею, а не на человека».




Причастие совсем не максимум нашей жизни. Оно только ее начало, авансированное Богом. А финал – рождение свыше. Причастие – только аванс, позволяющий сделать рывок к Богу.




Здесь надо остановиться и повторить: максимум нашей жизни – в рождении свыше и восприятии благодати и ответственности Адама по уходу за Раем и в служении Богу. Без этой перспективы все наши сухоядения, святки, вечерние правила, стояние на службе и даже причастие – пустое дело. В чем нетрудно убедиться.



А теперь мы должны спросить себя:



– А точно ли то, что я родился свыше?



Царство Небесное нельзя проспать, проморгать, не услышать, заболтать или не увидеть. Оно приходит, потрясая душу, как солнечное затмение, как землетрясение, как гром, как молния.



Христос также обозначил, что Царствие Божие начинается в нашем сердце.



Фото: Валентина Донейкоhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/16-200x200.jpg 200w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/16-100x100.jpg 100w" style="border: 0px none; width: auto; max-width: 100%; height: auto; margin: 0px; padding: 0px;" width="600" />


Фото: Валентина Донейко




Внимание.



Я пережил это землетрясение в сердце? Когда? Где? В какой день и в каком часу? Или я просто крестился, мне надели на шею крест, и я пошел домой довольный и счастливый?



Кажется, просто? Нет. Даже тот человек, которому Бог судил принять Его пречистое тело, обвить пеленами и положить во гроб, член синедриона Никодим (а это не просто так и дано было не простому человеку) ничего не понял о рождении себя свыше ни от хотения мужа, ни от хотения крови.



Родиться от Бога. Многие впервые слышат об этом и недоумевают, как этот Никодим: «Что это?»



Недавно пришла одна дама и говорит:



– Батюшка, мой племянник не крещен. Его родители безбожники. Но мне доверяют с ним гулять. Давайте, я его украду на три часа и мы его окрестим?



– А зачем? Мы крестим младенцев под поручительство старших христиан. Под их обязательство научить малыша основам веры и жизни в Боге. Вот мы повесим на его шею крестик. Потом снимем и спрячем, чтобы не увидела мама. А он по младости не узнает ничего о том, как душа рождается свыше. Ничему не научится, а волшебной защиты не будет, и он поймет на свой лад: вера есть обман.



Фото: patriarchia.ruhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/20160720-VSN_2739-1200-135x200.jpg 135w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/20160720-VSN_2739-1200-768x1139.jpg 768w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/20160720-VSN_2739-1200.jpg 809w" style="border: 0px none; width: auto; max-width: 100%; height: auto; margin: 0px; padding: 0px;" width="405" />


Фото: patriarchia.ru




Когда человек осознанно принимает крещение, то он настолько поражается силой и благодатью Святого Духа, что полностью меняется сам и меняется его характер. А мы обкрадем малыша. Он, по малости лет, никогда не ощутит действия могучей волны Духа, поднимающей душу к Небу без всяких заслуг и происходящей в Таинствах. А в зрелом возрасте поди найди нечто равное Крещению и Миропомазанию.



Ты-то сама пережила это рождение в Боге?



– Что это?



– Ну вот. А что ты хочешь сделать? «Поставить защиту на здоровье и удачу»? Да не в этом дело. Дело в отношениях мальчика и Бога.



Ты думаешь, что Бог любит этого малыша меньше нас с тобой, и что Он позволит ему пропасть, если родители против Бога? Ты думаешь, наши уставы Ему указ? Бог Сам себя знает. И когда хочет, отменяет естества чин. Он любит этого мальчика и сохранит его в тысячу раз лучше, чем мы с тобой. Ты вообще за кого держишь Бога? Он не такой, как мы. Он этому мальчику Отец, а ты говоришь – давай украдем! У кого, у Бога? Крестить и бросить – такой поступок чисто преступление.




Бог и наше причастие Богу и Его замыслу домостроительства – не в формальном участии, а в живом со-работничестве.




Мы сами по себе абсолютно не нужны Богу. Мы ценны для Него только как участники грандиозного Вселенского проекта Творения.



Мы глубоко ошибаемся, думая, что причастие на Рождество – это финал и смысл Рождества. Причастие очень важно, но оно не самоцель. Цель – соединение с Богом словом, делом, помышлением и сердцем. Причастие – есть аванс Бога. А вторую часть со-растворения Бога и человека надлежит выполнить нам самим. Со-растворением в духе и деле. Не в мечтах, а в деле.



Все просто.



12417584_945936048821611_4653807199405764799_nhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/1...07199405764799_n-1-207x200.jpg 207w" width="480" />



Мы должны, если только слово «должны» уместно для тех, кто любит, вспомнить, с чего все начиналось. Первая заповедь, данная Богом Адаму, потрясающе проста и невероятна для нас, привыкших к сложности в отношениях с Богом. Она звучит так:



– Плодитесь и размножайтесь.



Несколько неожиданно и странно для тех, кто редко берет в руки Библию и невнимателен к слову Божию. Нам это совершенно непонятно, как там в Раю Адам должен был плодиться и размножаться, не имея земного тела. Тем более что Христос сказал:



– В Царстве Небесном не женятся и не выходят замуж.



Святые отцы ничего не пояснили. Значит, это настолько далеко от нашего существования, что нет необходимости сейчас говорить об этом, а нужно отложить до тех пор, пока Господь не откроет тайны тем, кого примет в Рай.



Вторая заповедь также проста и ясна:



– Хранить и ухаживать за Раем.



Хранить – это сберегать тот фундамент, который дал Бог.



Умножать – это процесс авторского творческого со-работничества с Богом. Каждый что-то умеет и каждому по силам будет там дана возможность создавать нечто новое из небытия. Это, наверное, самое интересное, при таких неограниченных возможностях.



Полнота нашего соединения с Богом не есть причастие церковное. Адам до грехопадения был абсолютно причастен Богу. И Господь не повелевал ему причащаться, в этом не было нужды, а повелевал то, что дал в заповедях. И финал нашего развития не в причастии вообще, а в причастии работы по домостроительству.



Рождество Господа – это начало нового этапа в этом проекте. Оно заключается в том, что в мир вторгается Дух, обожая его и готовя к существованию в новой формации. В этом проекте Богу нужны помощники. Для того, чтобы помощники были способны выполнить миссию, им дается восполнение естества через причастие и рождение от Бога.



Процесс пошел.




Наш мир не до конца утратил подобие с Раем. Люди не до конца утратили богоподобие. И наша жизнь не совсем безбожна. Наш мир – есть проекция Рая. И мы уже тут можем смело приступать к делу хранения и умножения Божиего наследия, упражняясь в обожении и показывая Богу, что мы готовимся к возвращению Домой.




Бог дает нам к этому все потребное, но мы можем забыть. Забывают не все.



Пишут, что на Афоне был монах. Он, как увидит любого человека, так падает ему в ноги. Его спрашивают:



– Ты зачем падаешь?



А он отвечает:



– Как же! Я вижу на людях знак благодати крещения и миропомазания!



Он увидел. И было правильно не только увидеть Христа в глазах жены или мужа, работников, клиентов или просто прохожих, но и послужить им всем, как Христу, сохраняя домашнюю церковь и умножая Церковь земную.



Вот в принесении этих плодов праведности к ногам Христа и было истинное совместное празднование Рождества.



Ты – Бог, дал мне силу и благодать в Таинствах. А я возвратил Тебе их, обращенными в дела.



А Бог отвечает таким людям:



– Раб верный! Верный ты был в малом. Поставлю тебя над многим.



Бог родился в этом мире исключительно только для того, чтобы мы могли родиться в мире горнем, для возобновления трудов адамовых в Раю, и ни для чего другого.



15621798_1189990477760772_4407640325226260821_nhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/1...7640325226260821_n-142x200.jpg 142w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/1...0772_4407640325226260821_n.jpg 582w" width="427" />



Наша миссия обозначена Христом с разных точек зрения и в разных образах. Все Евангелия говорят об одном и том же.



Наше сегодняшнее положение – это положение наемника в винограднике. Нам дан виноградник жизни. Время от времени в него заходит Хозяин и смотрит на результаты труда. Такие праздники, как Рождество и Пасха – смотр и проверка плодов наших трудов. Они также время координирования нашего положения относительно Бога и оценки состояния нашей собственной миссии, длиною в жизнь.



Нам хорошо такими праздниками давать Богу отчет и слышать от Него:




– Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! В малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего.




Или, наоборот, слышать Господне осуждение:




– Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! Итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!




Заметьте, никакого миндальничанья или толерантности:




– Негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов.




Что же нам делать, если мы до сих пор так и не родились свыше, не послужили Богу, как Он того ожидал, но осознали и желали бы примириться с Господом?



Поражаешься, что все Евангелие крутится вокруг одного и того же сюжета – работа Богу или нет? Вошла ли она в этот мир с миссией вместе с Богом или нет? Освятили ли мы мир своим существованием или нет?



Вот в чем вопрос. А мы все о куличах, коливе и купаться ли 19 января, или не надо. Вопрос в том, плодоносит ли моя душа, или стоит как бесплодная смоковница?



Предположим, мы – как бесплодная смоковница, до сего дня жили собой и для себя. Но жизнь еще не окончена:




И сказал сию притчу: некто имел в винограднике своем посаженную смоковницу, и пришел искать плода на ней, и не нашел;

и сказал виноградарю: вот, я третий год прихожу искать плода на этой смоковнице и не нахожу; сруби ее: на что она и землю занимает?

Но он сказал ему в ответ: господин! оставь ее и на этот год, пока я окопаю ее и обложу навозом, –
 не принесет ли плода; если же нет, то в следующий год срубишь ее.




Да не будет того с нами. Потерпи на нас еще немного, Господи, и наша душа принесет Тебе добрый рождественский плод.



Фото: dimitrisvlaikos.comhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/M...io_Oros_vlaikos-53-168x112.jpg 168w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/M...io_Oros_vlaikos-53-300x200.jpg 300w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/M...io_Oros_vlaikos-53-768x512.jpg 768w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/M...io_Oros_vlaikos-53-240x160.jpg 240w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/M...Athos_Agio_Oros_vlaikos-53.jpg 1170w" style="border: 0px none; width: auto; max-width: 100%; height: auto; margin: 0px; padding: 0px;" width="600" />


Фото: dimitrisvlaikos.com




Лучшим подарком Господу в день Рождества станут плоды, собранные Его работниками, рожденными свыше, в работе в нашем малом земном Раю, как знак того, что мы уже начали эту самую Адамову работу и добровольно сами восстановили завет с Богом.



А если кто-то крестился, освятился, миропомазался, причастился и не ощутил себя рожденным в Боге, стоит в этот день великой милости Бога к человеку с умилением сердца помочь ему пережить рождение свыше.



Ошибочно думать, что признаком рождения свыше есть спонсорство, безбрачие, вычитка молитв, хождение в храм. Эти добродетели вторичны.



Прямым признаком рождения в Боге есть открытие в сердце неиссякаемого источника любви к Богу и людям, от которой уже происходят другие добродетели.



Обоженное сердце начинает творить дела обожения мира и приносить Христу плод сторичный.




Бог не навязывается со Своей любовью. Жить можно везде. Жить можно и без Него. Бесы давно живут без Бога.




Господь добр. Он как-то помилует и простых невредных людей и отделит их от яростных безбожников и совсем лютых бесов. Даст им тихие сумеречные обители, в которых, возможно, будет какое-то Солнце без Бога и теплота без благодати.



Но разве это жизнь?



Убери с Соловков святыню и Бога, и что это будет? Пустынный остров, развалины, свирепый ветер, ночь полгода, камни и тоска в тишине.



Зачем же нам оставаться в мире, который, в конце концов, будет лишен Солнца, Луны и неба, которое ангелы совьют как пергамент? Зачем мы идем в тот мир, который будет навсегда лишен источника любви? Жизнь без любви? Мы точно идем туда, куда хотим? Мы точно ясно представляем, что такое Рождество, и точно ли верно его встречаем?



15871708_1239375942774950_4190129282153823276_nhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/1...0129282153823276_n-134x200.jpg 134w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/1...4950_4190129282153823276_n.jpg 641w" width="401" />



Снова смотрим в сценарий Бога о Рождестве Господнем и рождестве нашем.



Но мы не в силах родить сами себя. Рождение свыше происходит силой Бога при искреннем нашем желании жить с Богом и искреннем нежелании жить без Бога.



Возможно, мы не будем ощущать этого физически, но мы определенно будем прекрасно это чувствовать духовно. Быть рожденным свыше означает, что грех в сердце человека был смыт посредством веры во Христа воды и Духа.



Но и рождение свыше тоже не самоцель.



Мы сотворены Богом не для того, чтобы Богу стоило участвовать в наших планах. А наоборот, Он твердой рукой берет нас к Себе на Свое дело. Если мы не согласны, то Его ангелы нас провожают в страну далече.




Вместе с Богом мы приходим в мир. Вместе работаем здесь. Вместе восходим на небо и вместе обретаем жизнь и любовь, притом вечную. А Рождество есть первый осознанный шаг в направлении Рая.




Да – да. Нет – нет.



Да? Нам помогут родиться свыше и обрести настоящую Родину и Бога. Нет? Ну что ж. Вольному воля, а спасенному Рай.



И каждое новое Рождество может и должно стать еще одной новой ступенью на небо, по которой мы медленно, но верно восходим в Царство Небесное, с помощью Бога, за что Ему честь и слава во веки веков.



Помолим Бога, чтобы Он снова и снова простил нам наше неразумие, обложил нас милостью, как обложил заботливый хозяин удобрением ту бесплодную смоковницу, и подождал того времени, когда мы смогли бы родиться от Бога и послужить Ему так, как это задумывалось при сотворении мира, и мы стали теми, о ком писано в сценарии Рождества:




А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились.




Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
НАДЕЖДА_ПРАВОСЛАВНАЯ

Предчувствие любви: шаг навстречу Богу

Понедельник, 09 Января 2017 г. 21:49 (ссылка)


Предчувствие любви: шаг навстречу Богу





- Знаешь, я раньше молитву «Отче наш» спокойно так читал, как обычно, ничего особенного. А теперь на словах «Да приидет Царствие Твое» стал спотыкаться. То есть читаю, как и читал, а как до этих слов дойду, так думаю «Оно, конечно, Господи, пускай приидет это Твое Царство, но, наверное все-таки лучше не сейчас. Уж очень в новом доме пожить охота». О празднике размышляет наш постоянный автор Илья Аронович Забежинский.




Предчувствие любви: шаг навстречу Богу


Фото: tatarstan-mitropolia.r  





Илья Забежинскийhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2016/09/I...-1-600x429-480x343-280x200.jpg 280w" style="border: 0px none; width: auto; max-width: 100%; height: auto; margin: 0px; padding: 0px;" width="293" />


Илья Забежинский




Всякий раз, когда мы вспоминаем о Его милостях, а всякий христианский праздник – праздник милостей Божьих, всякий раз я думаю «А зачем Ему это нужно?». Какая у Него нужда в тех, которые в Нем Самом нужды не имеют?



Есть такая книга, называется «Евангелие». В переводе с греческого название это означает «Благая Весть». И мы, вроде бы, это знаем  и давно уже не обращаем внимания, чего там оно означает. Читаем историю жизни Спасителя, читаем Его поучения.



Но ведь Евангелие же! Ведь Благая Весть!



И эта Благая Весть звучит для нас уже практически с самых первых страниц. Вот оно, первое Евангелие:



«Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божие».



Мы не понимаем, не замираем перед этими словами, не хватаемся за голову, потому что не разумеем всего коренного их значения для нас. Все слова простые. Но разобрать их мы не можем.



Надо разобраться.



Первая же сложность возникает со словом «покайтесь». Для нас это слово вполне ясное, обыденное. Оно означает «Собери все гадости, которые ты сделал за день/неделю/месяц/год/жизнь, в общем, за отчетный период, постарайся ничего не забыть, лучше даже, напиши на листочке длинным списочком и огласи терпеливому батюшке, отстояв перед этим к нему длинную очередь. Можешь даже не оглашать, дай ему прочитать и попроси порвать листочек, как символ прощения и разрешения».



Вот это для нас и есть «покайтесь».



Фото: tatarstan-mitropolia.ruhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/jH35mKfl_LY-168x112.jpg 168w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/jH35mKfl_LY-300x200.jpg 300w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/jH35mKfl_LY-768x512.jpg 768w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/jH35mKfl_LY-240x160.jpg 240w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/jH35mKfl_LY.jpg 1280w" style="border: 0px none; width: auto; max-width: 100%; height: auto; margin: 0px; padding: 0px;" width="600" />


Фото: tatarstan-mitropolia.ru




То «покайтесь», которое звучит в Евангелии, совсем другое. По-гречески – это слово μετάνοια (метанойя) и означает оно «перемену ума».




Перемени ум, измени само устройство своих мыслей. Признай, что сознание твое помрачено, что глаза твои удержаны, что самого главного ты в своей жизни пока не увидел и не понял.




Второе трудное-легкое слово для нас – «приблизилось». Все мы верим в наступление Царствия Божьего, но никто не верит, что Оно наступит не когда-то, что Оно возможно здесь и сейчас. Да, в принципе, мало кто и желает Его здесь и сейчас.



Один мой приятель мечтал построить большой деревянный дом. Много лет мечтал и много лет строил. И вот построил. А потом рассказывает мне:



– Знаешь, я раньше молитву «Отче наш» спокойно так читал, как обычно, ничего особенного. А теперь на словах «Да приидет Царствие Твое» стал спотыкаться. То есть читаю, как и читал, а как до этих слов дойду, так думаю «Оно, конечно, Господи, пускай приидет это Твое Царство, но, наверное все-таки лучше не сейчас. Уж очень в новом доме пожить охота».



Этот мой приятель, он сильно верующий был, потому что допускал все же возможность немедленного пришествия Царства. Мы не такие. Мы верим в Царство Божие, но когда-то потом. Когда мы все умрем, и непонятно, сколько времени еще пройдет, и тогда Оно точно когда-нибудь наступит. Мы и само Царство-то понимаем, как некую улучшенную форму загробного существования. И вот это слово «приблизилось» мы и толкуем сами для себя исключительно в отношении времени. Мол, время Его наступления приблизилось. Зная из опыта последних двух тысячелетий, что, на самом деле, Оно еще очень далеко.




Постоянное ожидание Спасителя в любую минуту и молитва первых христиан «Ей, гряди, Господи Иисусе!» – не наше занятие и не наша молитва.




На самом деле, слово «приблизилось» в этом коротеньком Евангелии означает не только и не столько время, сколько место. Оно, Царство, вообще приблизилось. Как один человек приблизился к нам и стал совсем рядом с нами так, что мы можем его дыхание слышать и тепло его плеча осязать. Как мы приблизились к какому-то месту и можем теперь только шаг сделать и войти в него и находиться теперь уже в нем, в этом месте.



Ну и еще два слова «Царствие Божие» мы понимаем как-то неосязаемо, невещественно, как некое иносказание. Хотя понять-то его, казалось бы, просто. Царствие Божие – это Царство, и Царем в Нем Сам Господь Бог. В Нем нету других сил, властителей, приказчиков и прочего, что мы хотели бы себе придумать. Вот Царство. В Нем – Царь. И этот Царь – Бог.



Рождество – Боговоплощение – пришествие Бога во плоти на нашу грешную Землю есть исполнение этого самого Евангелия. Бог, который вне нашего мира, который не подчинен законам и ограничениям этого мира, который безмерен, вне времени, вне пространства, Бог связывает себя, ограничивает Себя нашими человеческими ограничениями и приходит в мир человеком, таким же как мы.



Слово становится плотью и пребывает среди нас полное Благодати и Истины.



Бог приходит к нам, и Евангелие исполняется. Царство Божие становится рядом с нами, становится среди нас, и для того, чтобы понять это, надо только покаяться, только переменить свой ум, только позволить Богу действовать в нас, жительствовать в нас. Потому что Царствие Божие внутрь нас есть, когда Бог внутрь нас есть. А Он внутрь нас, когда мы позволяем Ему быть внутри нас. Когда сами покаемся, то есть оглядимся, поймем, что в этом мире для нас все-все важнее Его, наше здоровье важнее Его, наша карьера важнее Его, наша личная жизнь важнее Его, наши склоки, наши выяснения, кто первый, важнее Его, наши новые дома важнее Его. А важен только Он. Только Он важен. Вот что такое покаяние. Вот что такое перемена ума.




Нам это трудно понять, нам это трудно вместить, как это, любить Бога? Как это – желать Бога? Но у нас есть преддверие этой любви, предчувствие этой любви.




Как дети не могут без родителей и тянутся к ним, и все существо их детское сжимается, и наше, когда мы сами были детьми беспомощными по-настоящему, сжималось, так мы любили наших родителей и не могли без них. И Бог нам, в ответ на эту нашу детскость, говорит, что Он наш Отец, и нам предлагает быть Его детьми.



Фото: patriarchia.ruhttp://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/2P20170107-DKV_7842-1200-168x112.jpg 168w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/2P20170107-DKV_7842-1200-300x200.jpg 300w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/2P20170107-DKV_7842-1200-768x511.jpg 768w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/2P20170107-DKV_7842-1200-240x160.jpg 240w, http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2017/01/2P20170107-DKV_7842-1200.jpg 1200w" style="border: 0px none; width: auto; max-width: 100%; height: auto; margin: 0px; padding: 0px;" width="600" />


Фото: patriarchia.ru




Как влюбленный спешит на свидание к любимой, как сердце его горит, да что там горит, пылает и сгорает от любви, как мысли о чем-то другом сами уже кажутся предательскими, только он, только предмет нашей любви заполняет наш ум и нашу душу. И Бог в ответ на наше желание и умение любить предлагает Себя в образе Жениха, а нас, Церковь Свою – в образе Невесты Своей.



Вот такое должно случиться в нас покаяние, вот такая должна произойти в нас перемена ума, чтобы мы, бросив все неважное, устремились к Важному, устремились к Нему. Любящие, чтобы устремились к Любящему.



Об этом и Евангелие, про это весь наш праздник Рождества: вот Оно – Царство, вот Он любящий, Он уже пришел, Он приблизился, Он совсем-совсем рядом, Он уже протянул тебе руку.



А ты сделал свой шаг? Ты протянул Ему руку навстречу? Если еще нет, то Он и говорит тебе, покайся, перемени свой ум, дело теперь за тобой. Всего-то один шажочек. Маленький. Крохотный. Ну же…



– Да как-то все так… Знаешь… Пока, наверное, нет… Может, попозже… Дом-то зря что ли строил? Уж очень охота в нем еще немного пожить…



Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
НАДЕЖДА_ПРАВОСЛАВНАЯ

РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО — КАК ПРОСКОМИДИЯ

Понедельник, 09 Января 2017 г. 19:30 (ссылка)


РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО — КАК ПРОСКОМИДИЯ



Евхаристическое осмысление события




 



    


Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!



Тайна Рождества Христова — это тайна Божественной Любви!



В этой беседе мы постараемся в свете Таинства Евхаристии (Причастия) взглянуть на это событие.



Казалось бы, привычные слова: возлюбил Бог мир (Ин. 3, 16, 17), но какой мир возлюбил Создатель? Мир, восставший против своего Владыки и Суверена! Позже апостол Павел изречет: Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрет за праведника… (Рим. 5, 6, 7).



Это и есть тайна непостижимой Божественной Любви. Те, которые заслужили гнев Бога, пользуются Его благосклонностью; заслужившие проклятия наслаждаются Его благословениями.



Фреска Сретенского монастыря. Москва



Фреска Сретенского монастыря. Москва

    


 



Христос рождается в этот мир как «Отроча младо — предвечный Бог», дабы Своим умалением (κένωσις — опустошение, истощение) во младенчестве постыдить и опрокинуть нашу взрослость во грехе. Для этой же цели Он и рождается в Вифлеемской пещере в величии самоуничижения, для того чтобы «обогатились» мы Его нищетою (2 Кор. 8, 9). И родила Сына Своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли (т. е. кормушку для скота — О.С.), потому что не было им места в гостинице (Лк. 2, 7).



То есть Он с самого начала и предлагает Себя в снедь, пищу для этого мира, для того чтобы, преодолев скотское начало во Христе и со Христом, мы смогли бы подняться из состояния чад гнева (собственного животного бытия) в состояние чад Божиих — через насыщение Его Телом и Кровью.




 




То есть с момента Боговоплощения мы во Христе, евхаристически, соделались, по определению святителя Григория Нисского, сродниками Богу, «не иначе как став сотелесником Ему (σύσσωμος αὐτῷ)». И теперь, Халкидонским определением, человеческое и божественное: неразлучно, неизменно, нераздельно, хотя и неслиянно. То есть в Рождестве Христовом рождается и само наше новое бытие народа Божия, соединенного евхаристически со своим Создателем.



«Евхаристически» — потому что в православном понимании спасение человеками не достигается («человекам это невозможно» — Мк. 10, 27), но принимается, евхаристически распознается и переживается (но не Богу, ибо все возможно Богу — Там же)!



В Рождаемом в Вифлееме — соединение Неба и Земли, Бога и Человека. И отныне мы не чужие, но свои Богу Отцу, евхаристически усыновленные Ему во Христе и со Христом.  



Само наименование места рождения Христова: «Вифлеем» — глубоко символично и осмысливается только евхаристически. Еврейское слово «Вифлеем» (на иврите — ‏בֵּית לֶחֶם‏‎,Бейт-Лехем), буквально переводится как «Дом Хлеба». То есть Тот Хлеб Небесный, Который рождается в Вифлееме, литургически насыщал и насыщает всю церковную Эйкумену (Кафолическую Церковь).



Читаем: Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною. Сей-то есть хлеб, сшедший с небес. Не так, как отцы ваши ели манну и умерли: ядущий хлеб сей жить будет вовек (Ин. 6, 53–58).    



Апостол Павел писал о времени Рождества Христова: но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего [Единородного], Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление (Гал. 4, 4, 5).



«Полнота времени» — указывает на тот определенный момент, когда и необходимо было родиться Христу Спасителю.



 



Фреска храма Успения Божией Матери монастыря Студеница, Сербия Фреска храма Успения Божией Матери монастыря Студеница, Сербия

    


 



1. Сын Божий рождается в этот мир, который находился в римском порабощении, чтобы указать нам на Свою миссию освободителя всего рода человеческого от рабства греха, дьявола и страха смерти. Беда Достопочтенный писал о Христе: «…соизволил принять плоть в такое время, чтобы вскоре после Своего рождения быть записанным при переписи кесаря и этим подчинить Себя неволе ради нашей свободы»[1].




 




2. Христос рождается и тогда, когда на земле установилось единодержавие императора Августа и прекратились все войны. О чем Блаженный Иероним, комментируя пророка Исаию, пишет: «Взглянув на историю древности, мы обнаружим, что вплоть до двадцать восьмого года правления кесаря Августа по всему миру шли войны, и прекратились они тогда, когда родился Господь»[2], согласно сказанному: …и перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать (Ис. 2, 4). Позже апостол Павел, запишет о Христе: Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею… (Еф. 2, 14, 15).



3. Рождается Он во дни царя Ирода («Великого») во исполнение пророчества патриарха Иакова: Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов (Быт. 49, 10). Дело в том, что царь Ирод I не был евреем, он был идумеянин, и, таким образом, на нем буквально исполнилось пророчество, изреченное патриархом Иаковом в 1700–1650 гг. до Рождества Христова, а записано Моисеем оно было около 1250 г. до Рождества Христова. Во дни Ирода точно отошел «скипетр от Иуды», царственного дома иудейских царей, «и законодатель от чресл его», так как иудеи были лишены возможности самостоятельно выносить смертный приговор, прибегая к вынужденному одобрению его со стороны римских прокураторов. Святитель Иоанн Златоуст писал: «Народом правили дурные еврейские цари, для исцеления посылались пророки. Ныне же, когда народ Божий подпал под власть дурного царя [чужеземца], родился Христос, поскольку для столь тяжкой и опасной болезни потребовался более искусный Исцелитель»[3].



И следующее — мы исследуем вопрос о том, почему в тайну Рождества Христова были посвящены немногие из человеков? Но прежде всего вспомним, что не каждый человек имеет право приступать к причащению Тела и Крови Рожденного в Вифлееме: Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает(1Кор. 11, 27-30).  



Итак, почему доступ к Его Таинствам и Тайнам жизни Христа открывается лишь для немногих?



Попробуем ответить на этот вопрос:



1. Конечно, мы знаем, что Христос …есть умилостивление за грехи наши (то есть уверовавших. — О.С.), и не только за наши, но и за грехи всего мира (1Ин. 2, 2). Его искупительный подвиг был совершен прежде всего потому, что Он есть Тот, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1Тим. 2, 4). И мы знаем из Писания, что имя Его будет известно всему миру: Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Мое между народами, и на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву; велико будет имя Мое между народами, говорит Господь Саваоф (Мал. 1, 11). Но в то же время, обращаясь к Своим ученикам, Он говорит: Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство (Лк. 12, 32); и еще: …Я знаю, которых избрал… (Ин. 13, 18).




 




2. И в то же время при Рождестве Христовом свидетелями чуда Его рождения оказались люди разных сословий. Блаженный Августин писал: «Пастухи были израильтянами, волхвы — язычниками. Первые были вблизи от Него, последние — вдалеке. Но те и другие вместе поспешили к Нему как к своему Основанию»[4]. Таким образом, в лице пастухов человеческая простота склонилась у ног Богомладенца, а в лице волхвов — человеческая мудрость.



3. С другой стороны, Его обнаружили праведники, такие как Симеон Богоприи́мец (Лк. 2, 25-32) и пророчица Анна (Лк. 36-38), и грешные язычники-волхвы. Этим было обозначено, что Он является в этом мире как Спаситель всех людей. Хотя в Евангелии от Матфея и сказано, что Он спасет людей Своих от грехов их (Мф. 1, 21), но, в понимании святых Отцов, Своими для Него являются все люди, когда-либо жившие и живущие на Земле. Скажи им: живу Я, говорит Господь Бог: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был. Обратитесь, обратитесь от злых путей ваших; для чего умирать вам… (Иез. 33, 11); и еще: Ибо Я не хочу смерти умирающего, говорит Господь Бог; но обратитесь, и живите! (Иез. 18, 32). Блаженный Феофилакт пишет: «Здесь истолковывается, что значит слово «Иисус», именно — Спаситель, «ибо Он», сказано, «спасет людей Своих» — не только иудейский народ, но и языческий, который стремится уверовать и сделаться Его народом»[5]. Блаженный Августин, согласно с Феофилактом, пишет: «В простецких манерах пастухов преобладало невежество, а в суетных обрядах волхвов изобиловало нечестие. И все же Основание притягивало тех и других к Себе, поскольку Он пришел избрать немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и призвать не праведников, но грешников, дабы и сильный не возгордился, и слабый не отчаялся»[6].



 



Поклонение волхвов. Фреска церкви Токали килисе в Гёреме. X-XI в. КаппадокияПоклонение волхвов. Фреска церкви Токали килисе в Гёреме. X-XI в. Каппадокия

    


 



4. Избраны стать свидетелями Рождества Христова волхвы и по той причине, что пришли с Востока. Святитель Иоанн Златоуст наставляет: «Волхвы пришли с востока потому, что первому началу веры надлежало прибыть из земель, где зарождается день, поскольку вера — это свет души»[7]. Пришли на Запад — для того, чтобы в будущем народы Востока и Запада едиными устами прославили рожденного в Вифлееме Христа Спасителя. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном (Мф. 8, 11).




 



 




Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11, 28) — этот призыв Христа, обращенный ко всему человечеству, есть призыв ко спасению всех людей и каждого человека в отдельности. Сын Божий действительно принес полноту спасения на эту Землю: …Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком (Ин. 10, 10). Но воспользоваться даром вечной жизни со Христом и во Христе могут только те, которые ответят согласием на Его призыв: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас! Сказавший о Себе: …Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф. 9, 13), призывая к Себе труждающихся и обремененных (Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные), имеет в виду обремененных грехами и труждающихся на дьявола.



Далее мы исследуем вопрос о том, почему посвящение в тайну Рождества Христова для одних было через явление Ангелов, а для других — посредством Вифлеемской Звезды?



1. Мы уже знаем, что Деве Марии, Симеону Богоприимцу, Обручнику Иосифу и Вифлеемским пастухам откровение о Христовом Рождестве было посредством Ангелов; а волхвам и Ироду идумеянину — посредством Вифлеемской Звезды. Он (то есть Господь. — О.С.) твердыня; совершенны дела Его, и все пути Его праведны; Бог верен, и нет неправды [в Нем]; Он праведен и истинен (Втор. 32, 4). То есть любое действие Господа Бога — осмысленное и праведное, и наполнено подлинным смыслом.



2. Ветхозаветные праведники знали, что даже Закон Моисеев был ниспослан при служении Ангелов. Вы, которые приняли закон при служении Ангелов… (Деян. 7, 53). То есть как для евреев было привычно, что Божественное Откровение ниспосылалось им «при служении Ангелов», то и оказавшись на пороге Нового Завета, они могли ожидать нечто подобное.



3. И напротив, язычники, пребывая в суеверии астрологии, имели навык предсказывать события по звездам. Блаженный Августин писал: «Ангелы обитают на небесах, а звезды их украшают, и потому посредством тех и других небеса славят Господа»[8]Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы…(Рим. 1, 20). Согласно с чем и Златоуст писал: «Господь соблаговолил призвать их через посредство того, что было для них обычным»[9].



4. Сохранилось и древнее предание о том, что языческий пророк Валаам, предсказавший появление Вифлеемской Звезды (ср. Числ. 24, 17), оставил это пророчество и своим соплеменникам, которые ко дням Рождества Христова удалились на край Востока. Эти потомки Валаама, ожидая появления звезды, выбирали двенадцать благочестивых мужей, которые в известное время поднимались на вершину горы и вели обзор звезд с великим усердием. И однажды они и увидели звезду, а в ней — как бы образ младенца, над которым — знак креста. И якобы волхвы и входили в число этих двенадцати языческих мужей (Златоуст). Для нас эта версия интересна тем, что в ней мы наблюдаем, как не только иудеи, но и языческие народы чаяли Рождества Христова — семьдесят седьмого, отстоящего от Адама Истинного Человека.



Волхвы. Атени Сиони. Грузия.



Волхвы. Атени Сиони. Грузия.

    


 



5. Церковная икона Христова Рождества не оставляет сомнения, что под видом Вифлеемской Звезды волхвам сопутешествовал Ангел. Но еще ранее патриарха Иакова и языческого пророка Валаама созерцал время и значение Пришествия Христа Спасителя допотопный злодей, совершивший двойное убийство (собственного отца и родного сына).



И сказал Ламех женам своим: Ада и Цилла! послушайте голоса моего; жены Ламеховы! внимайте словам моим: я убил мужа в язву мне и отрока в рану мне; если за Каина отмстится всемеро, то за Ламеха в семьдесят раз всемеро (Быт. 4, 23, 24).



«Ламех не только не выжидает от другого обличения в том, что он впал в такой же или еще тягчайший грех, но, хотя никто не обвинял и не изобличал его, сам открывает о себе, рассказывает о своем поступке, излагает женам тяжесть греха… Признание в грехах весьма много способствует их исправлению»[10].



Здесь Златоуст хвалит Ламеха за открытое покаяние о содеянном. Но в чем же заключался этот грех и это преступление? По этому вопросу отцы расходятся во мнениях.



Само уточнение, сделанное Ламехом: «отмстится… в семьдесят раз всемеро», создает нам некую проблему. Нечто подобное мы обнаруживаем в Евангелии от Матфея: Тогда Петр приступил к Нему и сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз (Мф. 18, 21, 22).



Блаженный Августин предлагает следующее решение:



«Итак, что же значит до седмижды семидесяти раз? Слушайте, друзья мои, эту великую тайну, это удивительное таинство. Когда Господь крестился, святой евангелист Лука привел Его родословную: в каком порядке, какой последовательности и из какой ветви пришло поколение, в котором родился Иисус. Матфей начал с Авраама и дошел до Иосифа по нисходящей линии происхождения. Лука же начинает отсчет в обратном направлении по восходящей. Почему один идет по нисходящей, а другой по восходящей? Потому что Матфей выбрал то поколение, из которого Христос пришел к нам: он начинает считать с момента рождения Христа в нисходящем порядке. Лука начинает считать в обратном порядке, с момента крещения Христа. Это — момент начала восхождения, потому что он начинает отсчет по восходящей. Заметьте, он насчитывает семьдесят семь поколений (Лк. 3, 23-38)! С кого он начал считать? Будьте внимательны! Он начал считать от Христа до самого Адама, который согрешил первым и нас родил с узами греха. Лука дошел до Адама и насчитал семьдесят семь поколений всего — от Христа до Адама и от Адама до Христа. И если ни одно поколение не пропущено, то нет и никакой вины, которая осталась бы непрощенной. Итак, он насчитал семьдесят семь поколений — такое число упоминает Господь, повелевая нам прощать грехи; а считать начинает с момента крещения, когда все грехи отпускаются»[11].



То есть грех любого человека, начиная с Адама, семьдесят седьмого до Христа, включая и двойное убийство Ламеха, искуплен рожденным в Вифлееме Спасителем Христом Иисусом («ни одно поколение не пропущено… нет и никакой вины, которая осталась бы непрощенной»).



И похоже, что Ламех, этот допотопный преступник и злодей, через веру в грядущего Христа Спасителя, проницая Его подвиг через толщу тысячелетий, в открытом исповедании содеянных преступлений проявляет веру в Него как в своего личного Спасителя. …Господу угодно было поразить Его (то есть Сына Своего. — О.С.), и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное (то есть от первого человека до последнего. — О.С.), и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его (Христа. — О.С.). На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством; чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет (Ис. 53, 10, 11).




 




Говоря иначе, Голгофе предшествует Вифлеем, как евхаристическому канону Божественной Литургии предшествует проскомидия. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились (Ис. 53, 4, 5).



Но волхвы (символизирующие собой также уверовавшие в Сына Божия народы) приходят ко Христу не с пустыми руками, принося ему дары: золото, ладан и смирну. Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою (Откр. 21, 24). Неужели Младенец Христос нуждался тогда в подобном приношении?



Святитель Григорий Великий, Папа Римский, настаивает на том, что предложенные волхвами дары соответствовали величию Христа-Царя, Иисуса-Бога и Истинного Человека: «Золото было предложено как великому Царю; ладан был предложен как Богу, поскольку его используют при богослужении; мирра, которая нужна для бальзамирования умерших, была предложена Ему как имеющему умереть ради спасения всех». Поэтому, свидетельствует Папа Григорий (Великий), нам преподано, что мы предлагаем золото, «которое означает мудрость, новорожденному Царю, если наша мудрость сияет пред Его очами». Мы приносим Богу ладан, «который означает молитвенный пыл, если наши постоянные молитвы возносят к Богу свой сладостный аромат». Мы предлагаем мирру, «которая означает умерщвление плоти, если умерщвляем дурные дела плоти, воздерживаясь от них»[12].



Да не придем и мы в эти праздничные дни ко Христу с пустыми руками, но почтим Младенца усердием веры, надежды и любви как Бога, Царя и Человека.





 




[2] Там же.





[4] См.: Августин, блаженный. Слово на Богоявление.





[6] См.: Августин, блаженный. Слово на Богоявление.





[8] См.: Августин, блаженный. Слово на Богоявлени

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
slavyankaLI

Самые волшебные рождественские открытки царской России

Понедельник, 09 Января 2017 г. 11:25 (ссылка)


Удивительно теплые, красивые и душевные карточки. Теперь таких не делают





Наш самый любимый, самый светлый праздник – Рождество. Время, когда так легко верить в чудо и ощущать добро, из которого соткан мир.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
dedischev_dedischev

Рождество Христово в Евангелии — и в истории

Понедельник, 09 Января 2017 г. 06:22 (ссылка)


Рождество Христово 1350 Бернардо Дадди.



Диакон Владимир Василик



Противоречит ли евангельский рассказ историческим данным?



 



И Слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины (Ин 1:14). Более двух тысяч лет назад произошло необычайное событие — вневременный, вечный Бог вошел в человеческую историю и перевернул ее. На вопрос — что нового принес Христос людям, святой Ириней Лионский отвечал: «Все новое» — omnem novitatem. И это действительно так. Можно было бы перечислить множество вполне осязаемых даров Христа людям — совершенно иную нравственность и философию личности, государство и право нового типа, великую христианскую культуру и, наконец, науку, возникшую благодаря демифологизации окружающего мира. Мы к ним привыкли, для нас они временами незаметны.



Однако некоторые утверждают, будто бы Христос не рождался, поскольку евангельский рассказ о Рождестве Христовом противоречит историческим данным. Итак, существует ли такое противоречие на самом деле?



Если в наше время не торгуют людьми в законном порядке, провинившихся рабов не распинают на крестах, не устраивают гладиаторских боев и не травят преступников львами, а родившихся детей не выбрасывают безнаказанно на дорогу, то этим мы обязаны Иисусу Христу и Его ученикам. Казалось бы, уже само по себе такое положение дел должно свидетельствовать в пользу того, что Христос — историческая личность, и Его слова и дела действительно вошли в историю и изменили ее.



Но, к сожалению, богатство даров не всегда ведет к благодарности и рассудительности. Так, сторонники критической школы протестантского богослова Баура вообще отказывали евангельским повествованиям в исторической достоверности, считая, что евангелия были написаны не ранее II века. Однако находки древних папирусов посрамили гиперкритиков: манчестерский папирус библиотеки Джона Рэйланда №457, содержащий фрагменты Евангелия от Иоанна, самого позднего из четырех, датируется двадцатыми годами второго века, то есть копия была создана всего через тридцать лет после написания самого Евангелия. Еще более интересное открытие сделал в 1994 году немецкий папиролог доктор Карстен Петер Тид. На основании сравнения с греческими рукописями Мертвого моря, он установил, что Оксфордская рукопись Магдален Колледж №18, содержащая фрагменты Евангелия от Матфея, которую традиционно датировали концом второго века, на самом деле может относиться к шестидесятым-семидесятым годам I века. «Даже при беглом изучении рукописей можно понять, что они на целый век старше, чем было принято считать вначале», — сказал он в своем интервью. Это означает, что мы имеем дело с почти прижизненной рукописью, так как Евангелие от Матфея было написано в сороковые-пятидесятые годы первого века. Ни один древний исторический источник не засвидетельствован с такой степенью достоверности.



Когда родился Христос?



События Рождества Христова также подвергались атаке гиперкритиков. Повествование евангелиста Луки школа Баура считала слабым и недостоверным, хотя действительно серьезные специалисты уровня сэра Уильяма Рамсея характеризовали св. Луку как «первоклассного историка». Однако против рассказа Луки Баур выдвигал три возражения:



1. Какой смысл был в том, чтобы заставлять людей покидать свое место жительства и идти для переписи? Разве не достаточно было бы сборщикам прийти на место и переписать население?

2. История вообще умалчивает о подобной переписи.

3. Квириний правил Сирией как минимум за десять лет до подлинной даты Рождества Христова.



Для тех, кто знает историю Рима и его отношение к покоренным народам, первое возражение выглядит весьма странным, если не сказать более. Когда Рим считался с их покоем и удобством? Vae victis — «Горе побежденным». Достаточно вспомнить контекст евангельских заповедей из Нагорной Проповеди: Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два (Мф 5:39-41). Эти слова, конечно, важно помнить в любых обстоятельствах, но они имели и вполне определенный исторический контекст: отношение иудеев к римлянам-оккупантам, ведь те, случалось, снимали с оккупированных последнюю рубашку и частенько подвергали побоям.



Что касается якобы удобства переписи на месте, то для нее потребовался бы огромный штат писцов и чиновников и значительные переезды. Поэтому на самом деле существовало два типа переписи. Первый — запись человека в том месте, где он оказался на день переписи. Второй — каждый обязан был вернуться к месту своего постоянного проживания и оставаться там до постановки на налоговый учет. Именно такой порядок и засвидетельствован в египетском папирусе от 104 года по Р. Х., содержащем следующее постановление римского номарха Гая Вибия: «Пришло время для проведения подомовой переписи, сочтено необходимым принудить всех, кто находится под тем или иным предлогом за пределами своего места проживания, вернуться в свои дома для того, чтобы довести до конца перепись в соответствии с принятым постановлением». Такой же порядок мы наблюдаем и в рассказе Евангелия от Луки: святой Иосиф был из рода Давидова, и даже вполне возможно, что прежде своей жизни в Назарете жил в Вифлееме, на родине своих предков.



Далее

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<рождество христово - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda