Наедине с природой, независимо

От всех философических препон,

Магический я слышу перезвон

Высоких сосен и деревьев лиственных.

Я и природа. Никаких посредников!

И хоть все горы на меня обрушь,

Я не приму назойливых серебренников

За то, чтобы покинуть эту глушь.

Ослепшие становятся здесь зрячими,

Оглохшие здесь обретают слух,

Как будто мы впервые мыслить начали

 Вне тесных пут свиданий и разлук.

Норвежский фотохудожник Терье Соргьерд выполнил потрясающие по своей красоте снимки небесной сферы, проведя неделю на вершине испанской горы Тейде на острове Тенерифе. Находясь там с 4 по 11 апреля, энтузиаст так старался запечатлеть как можно больше красот природы, что за это время спал лишь 11 часов.

Ночью Терье Соргьерд снимал звездное небо, причем особое очарование виду галактики придала песчаная буря, которую принесло из пустыни Сахара.

Мне страшно оттого, что есть на свете горе,

Мне страшно оттого, что где-то плачет мать.

Мне страшно оттого, что даже волны моря

Умеют по-звериному рычать.

И в час, когда встревожена стихия,

Они, играя пеной кружевной,

Уничтожают жизни молодые,

Смотря на них с улыбкой ледяной.

Мне страшно оттого, что даже солнце счастья

Таит в себе потенциальный мрак.

Мне страшно оттого, что рвется ум на части,

Но смысла жизни не поймет никак.



Рюрик Ивнев

Рюрик Ивнев - женственен.

И иногда даже писал от женского лица.

Его стихи мягки и ласковы. Они прелестны какой - то особенной болезненной хрупкостью, когда читаешь их - боишься шевельнуться, чтобы не разрушить таинственной атмосферы авторского морального эксгибиционизма. Его чувства лишены пафосной надрывности Бальмонта, мутной туманности Блока, но они обнажены с величайшей откровенностью.

Он дожил до глубокой старости, увидев начало и конец столетия. Почти девяносто лет - Великая Октябрьская Революция, Вторая мировая война, запуск первого космического корабля - все это пришлось на его век. Целая эпоха в жизни страны, бесчисленные перемены, провалы и достижения... он застал это, но до самой смерти не покидал мира своей месты и написал последнее стихотворение за несколько часов до того, как ушел из жизни.

Рюрик Ивнев - в высшей мере эмоционален.

От его боли - не плачешь, как в театре плачут над судьбами трагических героев, умирающих каждый день на потеху зрителю. Ее переживаешь, как свою, и не можешь вздохнуть, раздавленный невыносимой тяжестью потери или нелюбви. И счастьем его не будешь восторгаться, как яркой живописной картиной - от него на душе тепло, как будто ее коснулся луч солнца, на миг проблеснувшего из-за сплошных туч. Некая трепетная, чистая, неподдельная красота живет в его стихах. Этой красотой пропитан величайший фэнтези - роман ХХ века о скитаниях сновидца в поисках города своих грез. Эта красота звучит в хрупкой музыке для мертвых детей.

Мое любимое стихотворение я приведу здесь. Мне хочется, чтобы кто-то смог, задержав дыхание, прикоснуться к тому, что заворожило меня.



Безлюбый мир, свой бег останови!

Мне холодно, и завтра будет снег.

На разлагающийся труп любви

Смотрю — уже почти не человек.



Сырая и пахучая земля

И ржавая железная лопата.

Вот эти руки, губы и поля,

И ветерок, что я любил когда-то.



О неужели в этот смертный час

Земля не дрогнет и не вспыхнет небо?

Не явится на грани мёртвых глаз

Безвестный друг, который в жизни не был?



И вот, в огне его последних ласк

Я все пойму, и все припомню встречи,

И медленно пойду. Вдали лежит Дамаск,

Луга, цветы и согнутые плечи.

Рюрик Ивнев

Еще недавно - камни, пыль и зной.

Теперь - прохлада ключевой воды.

И кажется, что вот - передо мной

Раскинулись не крыши, а сады.

Так вырастают крылья на горе,

А мертвый сон становится живым.

Я засыпаю с мыслью о тебе

И просыпаюсь с именем твоим.

Нежный голос, теплота руки

Вот и все, наука и законы, Александры и Наполеоны,

Это все такие пустяки...

Нежный голос, чуточку усталый, и улыбка тихая во мгле.

Что бы быть счастливым на земле, сердцу нужно до смешного мало...

Нежный голос, теплота руки..

Вот и все. Моря и океаны, города, пустыни, царства, страны, это все такие пустяки...

Нежный голос, теплота руки..

Фотограф

Емельянов Дмитрий

Милый голос, теплота руки - Вот и всё: науки и законы, Александры и Наполеоны, Всё это - такие пустяки. Милый голос, чуточку усталый, И улыбка тихая во мгле, Чтобы стать счастливым на земле, Сердцу надо до смешного мало. Пусть же разорвут меня на ча...

Милый голос, теплота руки - Вот и всё: науки и законы, Александры и Наполеоны, Всё это - такие пустяки. Милый голос, чуточку усталый, И улыбка тихая во мгле, Чтобы стать счастливым на земле, Сердцу надо до смешного мало. Пусть же разорвут меня на ча...

Милый голос, теплота руки -
Вот и всё: науки и законы,
Александры и Наполеоны,
Всё это - такие пустяки.
Милый голос, чуточку усталый,
И улыбка тихая во мгле,
Чтобы стать счастливым на земле,
Сердцу надо до смешного мало.
Пусть же разорвут м

Милый голос, теплота руки -
Вот и всё: науки и законы,
Александры и Наполеоны,
Всё это - такие пустяки.
Милый голос, чуточку усталый,
И улыбка тихая во мгле,
Чтобы стать счастливым на земле,
Сердцу надо до смешного мало.
Пусть же разорвут м

Милый голос, теплота руки -

Вот и всё: науки и законы,

Александры и Наполеоны,

Всё это - такие пустяки.

Милый голос, чуточку усталый,

И улыбка тихая во мгле,

Чтобы стать счастливым на земле,

Сердцу надо до смешного мало.

Пусть же разорвут меня на части

И на всех соборах проклянут

За нечеловеческое счастье

Этих изумительных минут.

Милый голос, теплота руки -

Вот и всё: моря и океаны,

Города, пустыни, царства, страны,

Всё это - такие пустяки.

Милый голос, теплота руки... 



Рюрик Ивнев, 1926 год

Милый голос, теплота руки -

Вот и всё: науки и законы,

Александры и Наполеоны,

Всё это - такие пустяки.

Милый голос, чуточку усталый,

И улыбка тихая во мгле,

Чтобы стать счастливым на земле,

Сердцу надо до смешного мало.

Пусть же разорвут меня на части

И на всех соборах проклянут

За нечеловеческое счастье

Этих изумительных минут.

Милый голос, теплота руки -

Вот и всё: моря и океаны,

Города, пустыни, царства, страны,

Всё это - такие пустяки.

Милый голос, теплота руки... 



Рюрик Ивнев, 1926 год