Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 4714 сообщений
Cообщения с меткой

гитлер - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
lj_colonelcassad

Эстафета олимпийского огня - идея доктора Геббельса

Понедельник, 25 Июля 2016 г. 20:42 (ссылка)



Из истории олимпийского движения.

Эстафета олимпийского огня - идея доктора Геббельса

Впервые в современном мире огонь в олимпийской столице был зажжен в Амстердаме в 1928 году. Однако Играм в Нидерландах не предшествовали ни эстафета, ни торжественное зажжение как самоценный ритуал. Зажигать огонь в Олимпии и нести его в другую страну придумали нацисты перед Олимпийскими играми 1936 года в Берлине.

Адольф Гитлер не хотел проведения Олимпийских Игр у себя в Германии. Он считал их и всё, что с ними связано, "изобретением евреев и масонов", прославлением ненавистных ему интернационализма и мультикультурализма. Но он любил пропаганду, пышную демонстрацию силы и престижа Германии, и в 1934 году министр пропаганды Йозеф Геббельс убедил его, что Олимпиада может послужить целям нацизма. "У немецкого спорта одна задача — укреплять характер немецкого народа, наполнять его боевым и товарищеским духом, необходимым в борьбе за существование", — говорил Геббельс в апреле 1933 года.

Первоначально идея родилась у историков Альфреда Шиффа и Карла Дима. Шифф, кстати, был евреем – и быстро за это поплатился, его семья вынуждена была сбежать из Германии уже в 1939 году. Однако в 1936 году евреев еще не преследовали в полную силу, и идея нести огонь пешком из Греции дошла до министра пропаганды и образования Йозефа Геббельса. Нацистский пропагандист ценил костюмированные представления с отсылками к древности – и увидел в эстафете большой потенциал. Более того – к лету 1936 года нацисты уже имели опыт проведения одной Олимпиады (зимних Игр того же года в Гармише-Партенкирхене – единственный случай за всю историю олимпийского движения, когда летние и зимние Игры проводились в одной и той же стране), и поняли пропагандистскую важность Игр.



Геббельс предложил зажечь факел с помощью параболических зеркал прямо в греческой Олимпии – и передавать его потом от страны к стране. Маршрут ограничили Европой (собственно, европейские спортсмены в первую очередь и участвовали в Олимпиаде). Оружейный концерн Круппа изготовил дизайнерский факел. В честь эстафеты были выпущены открытки. На всем пути бегунов сопровождали кинооператоры на автомобилях (если вы видели фильм Лени Рифеншталь "Олимпия", то в начале этого фильма эстафете уделено особое внимание – хотя для пролога к фильму использовались уже художественные, реконструкционные съемки).

"Олимпия" Лени Рифеншталь.

Олимпийский огонь на церемонии открытия игр 1 августа 1936 года зажег Фриц Шилген. Его, из многих других кандидатов, выбрала Лени Рифеншталь за эстетическую привлекательность стиля бега.



Организаторам тогда хотелось подчеркнуть преемственность олимпийских традиций от Древней Греции к нацистской Германии, так как античная Эллада воспринималась фашистами в качестве своего арийского предшественника. По их замыслу, 3 тысячи 422 молодых спортсмена, отвечавших представлениям нацистского руководства об идеальных арийцах, должны были нести факел 3422 километра от храма Геры до стадиона в Берлине.


На границе Чехословакии и Германии олимпийский огонь встречали парадом штурмовиков (затем на месте передачи огня через границу был установлен памятник), а в Берлине так и вообще устроили мегапарад с 20 тысячами гитлерюгендовцев и 40 тысячами штурмовиков. Чаша олимпийского огня до сих пор стоит над футбольным стадионом Берлина, там же стоят скульптуры спортсменов работы любимого скульптора Гитлера Арно Брекера, а также – пробитый снарядом в 1945 году олимпийский колокол со свастикой и надписью по юбке: "Олимпийские игры в Берлине. Я зову молодежь мира" (колокол с изображением имперского орла, держащего в когтях пять колец Олимпиады, был официальным символом летних Игр в Берлине).
Одновременно с рождением традиции транспортировки огня эстафетой родилась и другая традиция – попыток помешать эстафете и затушить огонь. В Вене местные нацисты пытались сорвать эстафету, требуя от немецкого правительства скорее присоединить Австрию к единому рейху. В Чехии же, наоборот, антинемецки настроенные граждане напали на эстафету в Праге и затушили огонь на некоторое время (через два года немецкие войска вошли в Прагу).
Эстафета с олимпийским огнем не была единственной попыткой нацистов установить новые ритуалы международного спорта. Так, вместе с золотой медалью победителям соревнований вручалось по дубовому венку и по саженцу дуба в керамическом горшке с надписью: "Расти в честь победы – и зови к новым делам". Идея нацистов заключалась в том, чтобы спортсмены из других стран увозили к себе в страну саженцы дерева, являвшегося символом Германии. Хотя многие спортсмены отлично исполнили эту задумку (например, чемпион в ходьбе на 50 км британец Харольд Уитлок посадил саженец дуба во дворе своей бывшей школы), на последующих Играх она не реализовывалась.
Вполне возможно, что на следующих Олимпийских играх нацисты придумали бы еще какую-то традицию, которая бы затем стала неотъемлемой частью олимпийских ритуалов. Дело в том, что после зимних и летних Игр 1936 года Германия сразу же получила еще одну Олимпиаду – зимнюю Олимпиаду 1940 года. Ее вначале планировалось провести в Саппоро, но из-за японско-китайской войны МОК решил отдать ее немцам. Подготовка к Олимпиаде в городе, который только что принимал зимние Игры 1936 года, шла полным ходом вплоть до осени 1939-го, когда после нападения Германии на Польшу Международный олимпийский комитет решил вообще отменить проведение Игр, до которых оставалось всего четыре месяца.

Церемония зажжения олимпийского огня в Олимпии и эстафета с передачей факела пережила и войну, и возрождение олимпийского движения и является сегодня неотъемлемым ритуалом любых Игр.

https://slon.ru/world/olimpiyskiy_ogon_ott_apollona_cherez_gebbelsa-1000474.xhtml

http://nnm.me/blogs/alexanderask/olimpiyskiy-ogon-prekrasnaya-ideya-doktora-gebelsa/

http://amarok-man.livejournal.com/739682.html - цинк


http://colonelcassad.livejournal.com/2863514.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_varjag_2007

"...Возгласами в честь Украины, фирера Гитлера и Степана Бандеры..." (с)

Понедельник, 25 Июля 2016 г. 09:55 (ссылка)

Современные бандеровцы доказывают, что Бандера не сотрудничал с нацистами и чуть ли не является "жертвой нацистского режима". А вот пожалуйста: газета "Украйынськэ слово" за 24 июля 1941 г. Заметьте, все газеты на оккупированных территориях издавались геббельсовскими отделами пропаганды под жесткой военной цензурой. И - ба! - чей это портрет у нас на первой странице? Жертвы нацистского режима, надо полагать?
А если кого портрет не убедит, вот и цитата оттуда же. Это из репортажа с торжественного собрания в Станиславе (нонче Ивано-Франковск). Докладчик заявил: "Немецкая армия под руководством Адольфа Гитлера создает новый порядок в мире и помогает нам создать Украинскую Державу, которая будет сотрудничать вместе с социал-националистической Великой Германией". Кстати, обратите внимание: нынешние бандеровцы называют себя "социал-националистами", заявляя, что это не имеет ничего общего с "национал-социализмом". Но нацистскую Германию классические бандеровцы называли так же - "социал-националистической".
Ну, а собрание закончилось возгласами в честь "ОУН и ее Лидера Степана Бандеры, фюрера Германии Адольфа Гитлера, регента Венгрии Хорти, немецкой и союзных армий". Не сотрудничали, говорите? Как же, как же...



http://varjag-2007.livejournal.com/10353522.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Александр_Божьев

Глава 1320. 24 июля 2016 года. 206 день 2016 года. НАШИ ОТЦЫ и ДЕДЫ ВСЁ ЭТО СЛЫШАЛИ. Сборная России поедет на Олимпиаду. Розыск. Александр Божьев.

Воскресенье, 24 Июля 2016 г. 06:09 (ссылка)





Наши деды слышали все проклятия и обвинения в адрес России, которые прозвучали на недавнем Варшавском саммите НАТО, накануне 1941 года. На этот раз "сдерживать и устрашать" Россию призывает генсек НАТО Столтенберг. Его кукловод, американский зам. генсека НАТО Александр Вершбоу, как и положено начальнику, более солиден и расплывчат, заявил о "полосе серьёзной напряжённости с Россией".
Особенно же "порадовал" Антоний Мачеревич, просто геббельсовским историческим открытием: оказывается, "Россия дала толчок Волынской резне", хотя Мачеревич всего лишь министр обороны Польши. А как закончил этот министр-историк: "Любая агрессия происходит из Москвы!" Да, Россия виновата: не признала бандеровский госпереворот в Киеве, не дала превратить Крым в Хатынь и американскую базу, и Донбасс не сдала... Одесскую же Хатынь и Донбасскую Волынь эти варшавские гуманоиды в упор не видят.А Россия видит... не только Варшавскую ложь, но и проспект им. Бандеры в Киеве, и ракетные американские базы ПРО в Польше и Румынии, даже М.С. Горбачёв заметил, что "НАТО готовится к реальной войне с Россией"... Всё это было, с поправкой на ХХ век, перед 1941 годом. И Англия опять отделилась от континента, погружающегося в коричневую чуму."Отношение к России не будет прежним", - пугают в Варшаве. Испугали... Более важно другое: как ко всему этому отнесётся Россия сегодня? Что со всем этим России делать?"Таких друзей за хобот - и в музей", - предлагает известный политолог-историк Евгений Сатановский, однако, в данном случае, стоит взять паузу, поскольку, в действительности, Мачеревич, и ему подобные квазинацисты, имя которым - легион, могут быть полезны России в деле развала НАТО, ибо они являются и "полезными идиотами", по европейской классификации. "Полезные идиоты" на высоких постах в НАТО таких дел натворят - и нам мало не покажется. Пожалуй, можно учредить орден: "Полезный идиот для России", коим награждать иностранных наших "друзей", помимо их воли оказывающих услуги России. Антоний Мачеревич достоин получить награду "ПИдР" № 1. Историческое открытие Мачеревича о "российском толчке" бандеровцам просто конгениально. Поскольку Россия опять даёт "толчок", теперь через Мачеревича, который сумел одним своим заявлением поставить в дурацкое положение и Варшаву и Бандеру. Ведь кому выгодно открытие Мачеревича? По большому счёту, России. Доказательствами Мачеревич себя не утруждает - ложь не нуждается в доказательствах. Поэтому политический эффект может превзойти все ожидания: бандеровцы объявлены безмозглыми инструментами Москвы, а полякам предлагается лобызаться с их убийцами на Волыни! Вообще, России нужно делать выводы из всего этого... Нельзя больше "спасать Европу", как в Великую Отечественную войну, будь что будет с ней сегодня! Проклясть и забыть, всех небратьев, и предателей, взывающих при случае к славянским корням. Каин и Авель были родными братьями, но это не спасло, а погубило Авеля!Пора заканчивать бандеровскую партию с Америкой. Объявить шах: заявить о бандеровско-нацистском режиме на Украине, и потребовать немедленной его денацификации. Ввести санкции против Бандеры за срыв Минских договорённостей и артиллерийские обстрелы Донбасса, террор на оккупированных юго-восточных территориях Украины. Санкции энергетические, транзитные и другие. Поставить перед Западом вопрос о денацификации Украины как условии нормализации отношений. И "укреплять духовные основы и материальное благосостояние страны", как сказал В.Путин на Валааме, то есть армию, ВМФ и ВКС России. Почему-то думается, что Путин на Валааме не просто так молился, вместе с Патриархом, но собирался с духом, чтобы принять важные решения... Какие? Не будем спешить... Вообще, может быть, нам стоит прислушаться к Горбачёву, что НАТО готовится к реальной войне, и расценить Варшавский саммит, с его батальонами и базами ПРО, как повод для объявления войны НАТО? Почему нет? Ждать, пока они базы ПРО зарядят ракетами большой дальности? Может быть, лучше, не дожидаясь этого, разбомбить эти базы ПРО, хуже ведь точно не будет...ПОСТСКРИПТУМ: ,,НАТО готово отправить своих жопошников на заклание и принести жертву " богу" Госдепа... Министр-историк: "Любая агрессия происходит из Москвы!" Не историк, а истерик. Визжит, как баба на базаре. Никогда не признает, что так называемая агрессивность России всего лишь реакция на агрессию запада и визг его сателлитов", в том числе и из внутри России.
Удостоверение 70 лет Победа Александр Божьев (700x482, 50Kb)

24 июля 2016, 21:00
Сборная России поедет на Олимпиаду в Рио де Жанейро. Какие условия выставил МОК?
Главный итог дня и всех последних недель - нам будет за кого болеть на Олимпиаде в Рио. МОК, вопреки призывам, которые звучали в иностранной прессе, не стал отстранять всю нашу сборную от участия в летних играх. Поехать на соревнования в Бразилию смогут не все.
Конкретные имена будут утверждать международные федерации по отдельным видам спорта. Российских спортсменов, которые когда-либо были уличены в употреблении допинга, в Рио если и ждут, то только на трибунах. Это касается и тех, кто уже отбыл срок дисквалификации. А вот "чистым", не замешанным в скандалах МОК будет только рад.
При этом Федерации должны провести индивидуальный анализ антидопинговой истории каждого спортсмена, принимая во внимания только достоверные международные тесты, не беря в расчёт выводы Национального андидопингового агентства.
Откровенно говоря, не все ожидали этого решения. Британская пресса со ссылкой на информированные источники с утра сообщала о том, что Международный олимпийский комитет не допустит всю сборную России к Олимпийским играм в Рио-де-Жанейро. В результате МОК передал международным федерациям право самостоятельно решать вопрос о допуске российских по их видам спорта.
«Мы должны были найти баланс между концепцией коллективной ответственности и индивидуальной справедливостью, которая должна распространяться на любого человека, любого атлета. В результате в своем решении мы исходили из презумпции невиновности российских атлетов, чтобы они избежали коллективной ответственности за то, что описано в докладе господина Макларена», - отметил Томас Бах.
Любопытно, что в последние дни, комментируя доклад независимой комиссии Всемирного антидопингового агентства, президент Международного олимпийского комитета говорил о том, что на российских спортсменов презумпции невиновности не распространяется. Сегодняшнее решение означает обратное.
«С одной стороны, мы могли отстранить всю сборную России, но с другой, в конце дня вы должны посмотреть в глаза атлетов, которые подвергаются вашему решению. Я убежден, что наше решение правильное, мы видим, что многие атлеты по всему миру поддерживают нас. Также могу сказать, что на исполкоме не поднимался вопрос об отстранении российских спортсменов от зимних Олимпийских игр-2018», - заявил Томас Бах.
В итоге исполком МОК решил следующее
Россия провела большую работу по выявлению нарушителей, этому была посвящена большая часть доклада Александра Жукова. После он вышел к журналистам.
До сих пор есть технические неясности относительно того, как этот экстренный олимпийский отбор будут проходить представители командных видов спорта. Любопытно, что в праве участвовать в Олимпийских играх был отказано Юлии Степановой - героине нескольких документальных фильмов немецкого телеканала АРД. Степанова и ее муж Виталий, бывший сотрудник РУСАДА рассказали о системном, с их точки зрения, употребления допинга российскими легкоатлетами. Степанова сама принимала запрещенные препараты, а потому она не прошла по жестким критериям отбора на Олимпийские игры.
Павел Матвеев


Опрос в интернете
Соблюдаете ли вы правила какой-либо религии?
47% (174 голосов) Соблюдаю иногда
31% (114 голосов) Я не религиозен
12% (46 голосов) Вообще не соблюдаю
10% (38 голосов) Да, полностью соблюдаю Проголосовали: 372
Читать больше: http://babalo.info/topics/soblyudaete-li-vy-pravila-kakoj-libo-religii/

Объявлен в розыск
Внимание! Вас ищут!
Today, 5:26 AM
Александр, вы пропустили возможность пообщаться с этой девушкой:
Елена, 56 лет, Москва
Десятки привлекательных девушек искали вас, пока вы были оффлайн. Пора действовать!

Цветок (700x525, 140Kb)
Александр, you have 99 new notifications, 2 new friends and 16 messages.
Today, 6:51 AM
You have new notifications.
A lot has happened on Facebook since you last logged in. Here are some notifications you've missed from your friends.
Александр Божьев
16 messages.
1 event invite
34 group invitations
2 new friends
99 new notifications
Go to Facebook
View Notifications

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
русалла

ВСЕ ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ ОБ ИСТОКАХ "НЕМЕЦКОГО" НАЦИЗМА

Пятница, 22 Июля 2016 г. 19:35 (ссылка)



1.
13709794_1029238493839423_5708346904144977398_n (700x517, 301Kb)

Гитлер, Гесс, Гиммлер, Геббельс, Розенберг, Юлиус Штрайхер (абрам гольдберг), Гейдрих, Эйхман - практически всe руководство нацисткой Германии было евреями

Отец Гитлера - Алоис Шикльгрубер был незаконным сыном иудейского банкира Франкенбергера: будущая бабка Адди по отцовской линии работала прислугой в доме банкира и заберемнела от сына этого богатого еврея. И чтобы замести грехи, он 14 лет платил алименты.

далее
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
anob

Эдуард Лимонов: Смотрите-ка!

Вторник, 20 Июля 2016 г. 01:36 (ссылка)
infopolk.ru/1/U/events/8085...5c6ab90332

Эдуард Лимонов: Смотрите-ка!


Эрдоган нагрёб уже восемь, что ли тысяч арестованных. Одних военных тысяч шесть, и свыше двух тысяч судей ...

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
oryoberta

Эдуард Лимонов: Смотрите-ка!

Вторник, 19 Июля 2016 г. 20:44 (ссылка)
infopolk.ru/1/U/events/8085...144a12aa01

Эдуард Лимонов: Смотрите-ка!


Эрдоган нагрёб уже восемь, что ли тысяч арестованных. Одних военных тысяч шесть, и свыше двух тысяч судей ...

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

Воскресенье, 17 Июля 2016 г. 20:41 (ссылка)



И в виде исторической иллюстрации к неудавшейся попытке военного переворота в Турции. Избранные цитаты из отличной книги Роджера Мэнвелла "Июльский заговор".
Думаю вы без труда увидите целый ряд схожих моментов с тем, что произошло в Турции.

— Господин генерал, — сказал Финк, — в Берлине произошел гестаповский путч. Фюрер мертв. Вицлебеном, Беком и Герделером сформировано временное правительство.
Последовало ледяное молчание. Был слышен только слабый шелест листьев, проникавший сквозь полуоткрытые окна. Финк внимательно наблюдал за генералом, не зная, как тот отреагирует на его доклад. К своему немалому облегчению, он понял, что Блюментрит принял сообщение спокойно.
— Я рад, — в конце концов сказал он, — что к руководству пришли именно эти люди. Они обязательно предпримут шаги к мирному урегулированию. — После длительной паузы он спросил: — Кто сообщил вам эти новости?
Ответ у Финка был готов.
— Военный губернатор, — сказал он.
Больше у Блюментрита вопросов не было, он только попросил дать ему возможность срочно позвонить в штаб в Ла Рош-Гийон, где временно расположился его командир Клюге, теперь официально совмещавший свои обязанности главнокомандующего с обязанностями Роммеля. Он поговорил со Шпейделем, начальником штаба армейской группировки, который еще три дня назад был штабом Роммеля. Шпейдель сообщил, что Клюге выехал на линию фронта и вернется только вечером.
Генерал не знал, насколько свободно можно разговаривать по телефону, он подозревал, что все телефоны прослушивались гестапо.
— В Берлине произошло много нового, — сказал он, подумал и драматическим шепотом добавил только одно слово: — Мертв.
Шпейдель сразу начал задавать вопросы. Блюментрит, не желая больше ничего говорить, согласился приехать в Ла Рош-Гийон и доложить обо всем Клюге лично. После этого, обсудив несколько общих текущих дел, словно ничего судьбоносного не произошло, Финк отбыл обратно в Париж.
Финк рисковал, заявляя, что узнал новости от военного губернатора Парижа. Он ничего не сказал о кодовых словах, сообщенных по телефону членами движения Сопротивления из Германии. Следовало принимать во внимание страх перед телефоном, который неизбежно усилит создавшаяся чрезвычайная ситуация. Не приходилось сомневаться, что люди предпочтут общаться лично и вести разговоры только с глазу на глаз, во всяком случае до тех пор, пока государственный переворот не совершится официально. Финк вернулся в свой кабинет, намереваясь дождаться развития событий. Он был уверен, что Штюльпнагель располагает той же информацией, что и он сам.
А Штюльпнагель был в полном неведении о происходящем и пребывал в нем до времени возвращения Финка в свой кабинет, то есть примерно до четырех тридцати.
Во второй половине дня все действия были временно приостановлены. Телефон — единственное связующее звено между центрами, в которых ждали информации и инструкций, молчал. В Растенбурге всякая связь с внешним миром была прервана. Пока оказывали первую помощь раненым, Гиммлер и его помощники из числа эсэсовских офицеров собирали показания свидетелей. Все указывало на то, что убийца — Штауффенберг. Чудом уцелевший Гитлер собирался встретиться с Муссолини, который так еще и не прибыл. Штауффенберг находился в воздухе. Он летел на выделенном Вагнером "Хейнкеле" в Берлин. Сердцем и мыслями он был вместе со своими товарищами на Бендлерштрассе, которые, как он предполагал, теперь активно действуют. Около трех часов недалеко от "Хейнкеля", уносящего в Берлин человека, которого Гиммлер назвал преступником, пролетел встречным курсом самолет со следователями гестапо на борту. В Берлине Ольбрихт пребывал в крайнем раздражении из-за потери ценного времени. Он не мог привести в действие план "Валькирия", пока не получил информацию из Растенбурга. В Цоссене и Париже заговорщики с нетерпением ждали приказов, а Фромм и Клюге, чья поддержка, хотя бы и молчаливая, была жизненно важной для достижения успеха, все еще ничего не знали о происходящем.

* * *

Фромм слушал сообщение об обстановке на фронтах, когда доложили о приходе Ольбрихта, и прервал докладчика, чтобы узнать, зачем пожаловал начальник общего управления ОКХ. Не теряя времени, Ольбрихт сообщил, что Гитлер убит. Фромм сразу поинтересовался источником информации. Тогда Ольбрихт сослался на звонок Фельгибеля из Растенбурга.
— Я предлагаю в создавшейся ситуации, — сказал Ольбрихт, — отправить всем командирам армии резерва кодовое слово "Валькирия", установленное для непредвиденных обстоятельств внутри страны, и тем самым передать всю исполнительную власть вооруженным силам.
К несчастью, Фромм не был готов принимать участие в решительных действиях такого рода, во всяком случае, до тех пор пока полностью не прояснит для себя ситуацию. Он сказал, что должен лично переговорить с Кейтелем. Ольбрихт, вполне уверенный в себе и желавший во что бы то ни стало перетянуть своего командира на сторону заговорщиков, сам снял трубку телефона на столе Фромма и попросил срочно соединить его с Растенбургом. Проблем со связью не было, и очень скоро к телефону подошел Кейтель.
— Что случилось в ставке? — спросил Фромм. — В Берлине ходят самые ужасные слухи!
— Какие еще слухи! — возмутился Кейтель. — Здесь все нормально.
— Говорят даже, что фюрера убили!
— Ерунда! — объявил Кейтель. — Покушение было, это правда, но, к счастью, неудачное. Фюрер жив, отделался мелкими царапинами. Но где, скажите на милость, сейчас находится ваш начальник штаба граф фон Штауффенберг?
— Он еще не вернулся.
После этого разговора Фромм понял, что никакие действия не нужны. Ольбрихт не знал, что сказать. Он слышал весь разговор, и все, что ему оставалось делать, это вернуться в свой кабинет и все как следует обдумать. Поскольку первые приказы "Валькирии" уже ушли, он оказался в чрезвычайно затруднительном положении.

* * *

Штауффенберг, который больше всего на свете желал немедленно включиться в работу, взбежал по лестнице в кабинет Ольбрихта и доложил обо всем, что видел собственными глазами. Он клялся, что Кейтель лжет. Гитлер не мог уцелеть. Если он и не погиб на месте, то определенно получил тяжелейшие ранения и теперь доживает свои последние минуты. Переворот должен продолжаться.
Штауффенберг сразу начал действовать. Гелльдорфу было сказано прибыть на Бендлерштрассе. Первые приказы "Валькирии" были отправлены командирам подразделений армии резерва в Германии. А что происходит в Париже? Штауффенберг позвонил Хофакеру, рассказал о страшном взрыве и потребовал, чтобы тот приступил к выполнению своей части плана. Он заверил Хофакера, что переворот развивается полным ходом, в данный момент войска занимают правительственные учреждения. Обрадованный и взволнованный Хофакер тут же направился проинформировать своего командира — генерала Штюльпнагеля.

* * *

Первым заговорил Геринг.
— Мой фюрер! — воскликнул он. — Теперь мы знаем, почему наши победоносные армии отступают на востоке. Они преданы своими генералами. Но моя непобедимая дивизия Германа Геринга исправит положение!
— Мой фюрер! — вступил Дённиц. — Мои люди хотят, чтобы вы были уверены: они будут сражаться до победного конца или погибнут. Теперь, когда генералы отброшены в сторону, цитадель Британии падет!
— Мой фюрер! — вмешался Борман. — Это страшное покушение на вашу драгоценную жизнь сплотило нацию воедино. Саботаж генералов или гражданских лиц больше невозможен. Партия знает свои задачи и будет выполнять их с обновленной энергией.
— Мой фюрер! — не остался в стороне Риббентроп. — Теперь, когда с предателями будет покончено, все изменится. Мои дипломаты на Балканах позаботятся, чтобы все преимущества оказались в наших руках.
Эти изъявления преданности привели к взаимным упрекам. Не обращая внимания на присутствие Муссолини, позабыв о предателях, нацистские лидеры бросали друг другу обвинения, одно тяжелее другого. Адмирал Дённиц упрекнул Геринга в неудачах флота. Геринг атаковал Риббентропа, обвиняя последнего в некомпетентности в ведении дипломатической политики. Причем ответы Риббентропа настолько разозлили шефа люфтваффе, что он обозвал имперского дипломата виноторговцем и даже замахнулся на него своим жезлом. Когда детская перепалка достигла высшей точки, а в окна застучали тяжелые капли дождя, Гитлер неожиданно встал со своего места и дал волю своему гневу, нимало не смущаясь присутствием гостей. Могучая волна неистовства фюрера моментально заставила всех присутствующих позабыть о своих мелких дрязгах. Гитлер безумствовал, призывая все мыслимые кары на головы мужчин и женщин, осмелившихся встать на пути выполнения его священной миссии.
— Я уничтожу, — завывал он, — всех преступников, которые осмелились противопоставить себя Провидению и мне. Эти предатели собственного народа заслуживают страшной смерти, и они ее получат. Все участники заговора сполна заплатят за свое предательство, а также их семьи и родственники. Гнездо гадюк, пожелавших воспрепятствовать величию моей Германии, будет уничтожено раз и навсегда.

* * *


Фромм.

В пять часов Ольбрихт пошел к Фромму второй раз. На этот раз его сопровождал Штауффенберг — начальник штаба Фромма. Ольбрихт с ликованием сообщил командующему армией резерва, который еще не знал, что уже таковым не является, что Штауффенберг был личным свидетелем взрыва и совершенно точно знал, что Гитлер мертв.
— Это невозможно, — сказал Фромм. — Кейтель сказал, что в ставке все в порядке.
— Фельдмаршал Кейтель, как обычно, лжет, — невозмутимо сообщил Штауффенберг. — Я сам видел, как Гитлера вынесли мертвым.
— Поэтому, учитывая сложившуюся ситуацию, мы передали командирам подразделений кодовый сигнал, предусмотренный на случай внутренних беспорядков, — добавил Ольбрихт.
Услышав это, Фромм вскочил, стукнул кулаком по столу и заорал:
— Это самоуправство! Вы нарушаете субординацию! И кто это "мы"? Кто конкретно отдал приказ?
— Мой начальник штаба полковник Мерц фон Квирнгейм.
— Немедленно пришлите его сюда!
Прибывший Квирнгейм не отрицал, что передал кодовые слова, и Фромм поместил его под арест.
Этого Штауффенберг уже не мог вынести. Он решил, что единственный способ повлиять на Фромма — это сказать ему правду. И он решительно поднялся со своего места.
— Генерал Фромм, — заявил он, — я лично привел в действие бомбу во время совещания в ставке Гитлера. Взрыв был такой силы, как будто в помещение попал стопятидесятимиллиметровый снаряд. Никто из находившихся в комнате не мог уцелеть.
Фромм обернулся к Штауффенбергу и проговорил:
— Граф, покушение сорвалось. Вы должны немедленно застрелиться.
— Я не собираюсь делать ничего подобного, — ответствовал Штауффенберг.
— Генерал Фромм, — вмешался Ольбрихт, — надо действовать. Если мы не нанесем удар сейчас, наша страна будет уничтожена навеки.
Фромм внимательно посмотрел на говорившего:
— Ольбрихт, значит ли это, что вы тоже участвуете в перевороте?
— Да, господин генерал, но я не вхожу в ту группу, которая возьмет на себя управление Германией.
— Тогда я официально объявляю, что с этого момента вы трое находитесь под арестом.
— Вы не можете арестовать нас! — воскликнул Ольбрихт. — Очевидно, вы так и не поняли, что происходит и кто находится у власти. Это мы можем вас арестовать.

Окончательно рассвирепев, Фромм выскочил из– за стола и бросился на Ольбрихта с кулаками. Присутствовавшие при этом Клейст и Хефтен синхронно выхватили револьверы и одновременно приставили их к толстому животу Фромма. Тот отступил.
— У вас есть пять минут, чтобы принять решение, — изрек Ольбрихт, и Фромм уступил. Он сник и без возражений под конвоем проследовал в комнату своего адъютанта, где телефонные линии были перерезаны.

* * *

Гепнер, удалившийся в туалет Ольбрихта, чтобы переодеться в военную форму, вышел оттуда полноправным преемником Фромма.. Со свойственной ему пунктуальностью он дождался приезда из Цоссена Вицлебена, чтобы это назначение было закреплено в письменной форме и подписано теневым верховным военным командующим. Однако его первой заботой стало состояние Фромма. От призрака весьма авторитетного командующего не так легко было избавиться. Гепнер сразу направился наверх в помещение, где содержали генерала, предложил ему помощь, извинился за неудобства, которые ему приходится переносить, и заверил, что никто не причинит ему вреда. Он объяснил Фромму, что происходит, и перечислил людей, которые руководят событиями, включая себя.
Эта старомодная куртуазность чрезвычайной ситуации оказалась гибельной. Войска, поддерживающие переворот, едва успели начать движение. На Бендлерштрассе находилась лишь дежурная охрана, никем не усиленная. Когда же Бек, как глава государства, спросил у Ольбрихта, на какую защиту они могут рассчитывать в такой деликатный момент, ответ его полностью обескуражил.
— Кому подчиняются охранники? — поинтересовался Бек в присутствии Гизевиуса. — Что они будут делать, если появится гестапо? Станут ли они вас защищать?
Ольбрихт, с головой погрузившийся в решение текущих вопросов, ответил, что, по его мнению, должны, но точно он не знает. Этот ответ весьма обеспокоил Бека. Его тревога усилилась еще более, когда Вицлебен — теневой командующий объединенными силами, несмотря на вызов, не появился на Бендлерштрассе. Гепнер, побеседовавший с Фроммом, доложил, что бывший командующий армией резерва хочет уйти домой и готов дать слово чести, что не будет предпринимать никаких действий против заговорщиков. Бек был готов его отпустить. Но Гизевиус заявил, что ему не нравится такая мягкость к врагам, отказавшимся присоединиться к перевороту. Его надо не отпускать домой, а расстрелять. Да и что значит слово чести? Он напомнил Штауффенбергу, что тот в свое время тоже давал Фромму слово чести не причинять вред Гитлеру. Штауффенберг пришел в ярость, но тут вмешался Бек и приказал, чтобы Фромм оставался там, где он находится.

* * *


Штауфенберг с женой.

Появившийся Штауффенберг сказал Гизевиусу, что он должен был задержать Пифредера и его людей: они пытались допросить его о событиях в Растенбурге.
Гизевиус пришел в ужас.
— Почему вы сразу же не застрелили этого убийцу? — вскричал он.
— Всему свое время, — ответствовал Штауффенберг.

— Но, Штауффенберг, этот человек не может оставаться здесь и наблюдать за всем происходящим. А если он сбежит?
Гизевиус видел, что Штауффенберг забеспокоился, и потребовал, чтобы полковник больше не ждал прибытия солдат в город, а сформировал отряд офицеров из числа находящихся на Бендлерштрассе офицеров, чтобы убить Геббельса и шефа гестапо Мюллера. Штауффенберг согласился с тем, что эту идею стоит рассмотреть, хотя его планы переворота были связаны с немедленным входом в Берлин войск для занятия правительственных учреждений и гестапо.

* * *

Неуверенность и неопределенность действий чувствовалась во всем рейхе. Аресты, предусмотренные приказами, были проведены в Мюнхене и частично в Вене. Но в большинстве случаев армейские командиры, независимо от того, что они обещали по телефону Штауффенбергу или Беку, вовсе не стремились обострять отношения с войсками СС и местными нацистскими гаулейтерами. Приказы Вицлебена подоспели примерно в то же время, что и объявление по радио о неудаче покушения. Поэтому, какими бы ни были взаимоотношения между армией и местными партийными чиновниками, последовал период затишья. В Гамбурге, где гаулейтер Карл Кауфман и командир армейского подразделения были близкими друзьями, они весь вечер просидели вместе и шутили на тему, кто кого должен арестовать — поступающие друг за другом приказы были слишком противоречивыми.

* * *


Затем Бек перешел к делу.
— Клюге, вы должны немедленно и совершенно открыто перейти на нашу сторону.
Но пока Бек говорил, в кабинет Клюге вошел его адъютант и положил на стол запись радиосообщения, переданного в шесть сорок пять. Клюге пробежал глазами текст, задержавшись на фразе "Фюрер серьезно не пострадал, получив лишь легкие ожоги и царапины. Он немедленно возобновил работу и…"

Не упоминая о том, что он видел текст радиосообщения, Клюге перебил Бека.
— Какова реальная ситуация в ставке фюрера? — настойчиво проговорил он.
И снова честность Бека не позволила ему солгать. Он признал, что существуют некоторые сомнения относительно происшедшего в Растенбурге.
— Да какая разница, — в конце концов возмутился он, — если мы уже начали действовать?
— Да, но…
— Клюге, я спрашиваю у вас лишь то, что действительно имеет значение. Одобряете ли вы то, что мы здесь начали, и готовы ли вы подчиняться моим приказам?

Клюге колебался. Текст переданного по радио сообщения лежал перед его глазами.
А Бек продолжал настаивать:
— Клюге, вы не должны сомневаться. Вспомните, о чем мы не так давно говорили и к каким решениям пришли. Я спрашиваю вас еще раз, будете ли вы подчиняться моим приказам?
Но Клюге одолевали дурные предчувствия. Поразмыслив, он ответил:
— Я должен посоветоваться со своими офицерами. Перезвоню через полчаса.

* * *


Вицлебен прибыл около семи тридцати. Его физиономия была красной от ярости. В руке он держал маршальский жезл. Все присутствующие встали и щелкнули каблуками. Даже Штауффенберг отдал честь вошедшему.
— Что здесь творится? — заорал Вицлебен, но тут заметил Бека. К чести теневого главнокомандующего объединенными силами, он все же выказал некоторое уважение к генералу — теневому регенту Германии. — Разрешите доложить о прибытии, господин генерал, — сказал он и сразу отвел Бека и Штауффенберга в сторону для беседы, которая очень быстро переросла во взаимный обмен упреками. В соседней комнате переругивались Ольбрихт и Гепнер.
— В любом перевороте не обойтись без риска.
— Начинать путч стоит, только если существует по крайней мере девяностопроцентная вероятность удачного исхода.
— Ерунда! Пятидесяти одного процента вполне достаточно…


* * *

Ему удалось связаться со Штиффом довольно легко, при этом он даже не подозревал, насколько оказался близок к сердцу заговора. Но после того, как бомба не выполнила свою работу и фюрер остался жив, Штифф отмежевался от заговора. Он всячески старался обезопасить себя, утверждая, что Гитлер, безусловно, жив, а сообщение по радио — чистая правда.
— Откуда вы взяли эту ерунду о смерти фюрера? — поинтересовался он.
— Получили сообщение по телетайпу, — ответил, взяв трубку, Клюге.
— Нет, нет, — убежденно заверил Штифф. — Гитлер жив и здоров.
Клюге больше не сомневался. Все было кончено.
— Чертова игрушка сработала вхолостую, — сказал он и пожал плечами.

* * *



Рано утром атмосфера оставалась чрезвычайно напряженной. Ни Геббельс, ни Гиммлер не испытывали уверенности в том, что владеют ситуацией. Они только знали, что покушение на жизнь фюрера являлось частью заговора, корни которого пока еще не были обнаружены. Никто точно не знал, какие силы стоят за взрывом в Растенбурге, и приходилось постоянно опасаться, что в ближайшие часы может последовать еще одно покушение. Генералы, командовавшие армиями на Восточном и Западном фронтах, являлись еще одним неопределенным фактором. Геббельс мог только предполагать, насколько серьезно они замешаны в заговоре. Но время шло, и вместе с этим росло его убеждение, что ответственные за неудачный заговор не могут тягаться с ним — быстрым, умным, беспощадным.
— Это была телефонная революция, — сказал он своим помощникам, — которую мы подавили несколькими винтовочными выстрелами. Но если бы у наших противников было чуть больше опыта, энергии и решительности, винтовки были бы уже бесполезны.

Ровно в четыре часа утра допросы завершились.
— Господа, — объявил Геббельс, — путч окончен. — Он проводил Гиммлера к машине и крепко пожал ему руку.
Обратно в дом он вернулся очень довольный. В сопровождении своей правой руки — Наумана и фон Овена — он медленно поднимался по лестнице и помпезно вещал, часто делая паузы, чтобы подчеркнуть сказанное. У дверей своих личных апартаментов он ненадолго присел на низкий столик и покачал в воздухе ногой.
— Это было как гроза, после которой воздух стал чище, — сказал он и оперся локтем на бронзовый бюст Гитлера. — Когда после полудня начали поступать ужасные новости, кто мог надеяться, что все окончится так быстро и так благополучно? Ведь были моменты, когда ситуация казалась угрожающей. За то время, что я рядом с фюрером, это уже шестое покушение на его жизнь. Но ни одно из предыдущих не было таким опасным. Если бы заговорщики добились успеха, мы бы с вами сейчас здесь не сидели, в этом у меня нет ни малейших сомнений.
Геббельс зло высмеял всех заговорщиков, кроме Штауффенберга.
— Что за человек! — восхищенно воскликнул он. — Мне его почти жаль. Какое потрясающее хладнокровие! Какой ум! Какая железная воля! Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

* * *

В штабах различных военных подразделений, расположенных в Париже и его окрестностях, заступившие на ночное дежурство офицеры присматривались к непонятной ситуации с кошачьей осторожностью. Когда дежурный из штаба командования военно-воздушных сил позвонил дежурному в штабе генерала Оберга, командиру частей СС, он с немалым удивлением услышал ответ: "Сегодня связи нет". После этих коротких слов линия разъединилась. Служебные телефоны беспрестанно трезвонили, накрывая Париж невидимой сетью, сотканной из вопросов, на которые не было ответов, и ситуация не прояснялась. Увертки, уклончивость и недоговоренность в ту ночь стали нормой. Так продолжалось до тех пор, пока около часа ночи адмирал Кранке, самый решительный нацист из всех парижских командиров, решил, что Клюге больше нельзя доверять. Ведь тот являлся частью проклятой армии и определенно избегал всяческих контактов с ним. Терпение адмирала истощилось, и он поднял по тревоге военно-морские силы, находившиеся под его командованием. Эти люди, сказал он Юнгеру, очень скоро освободят Оберга, если этого не сделает сам Штюльпнагель.
Находившийся в отеле "Рафаэль" Штюльпнагель понимал, что его конец близок. Позвонил Юнгер и сообщил об угрозах Кранке, а стоящий рядом Бойнебург требовал какого-нибудь решения. Следует освободить Оберга или нет? Кранке, ярость которого требовала выхода, теперь обрушился на Линстова по телефону "Рафаэля". Это скандал! Немцы идут на немцев на улицах Парижа! В конце концов Штюльпнагеь сдался и приказал освободить пленных. При этом он добавил, чтобы Оберга привезли в "Рафаэль" для беседы. Линстов быстро свернул свой разговор с адмиралом, сказав, что в морских пехотинцах нет необходимости и что освободить арестованных распорядился лично Штюльпнагель.
На долю Бойнебурга выпала весьма опасная дипломатическая миссия восстановить власть СС в Париже. Он вошел в номер отеля "Континенталь", где содержались Оберг и его люди. С моноклем в глазу и улыбкой на физиономии он подошел к Обергу и отдал ему честь гитлеровским приветствием.
— Господа, — сказал он, — у меня для вас хорошие новости. Вы свободны. — И пока преимущество было еще на его стороне, он передал негодующему Обергу приглашение Штюльпнагеля встретиться с ним в отеле "Рафаэль".
Было два часа ночи. Оберг, вознамерившийся во что бы то ни стало получить объяснения, засунул возвращенный ему пистолет в кобуру и зашагал рядом с Бойнебургом к отелю "Рафаэль", а его офицеры поспешили снова водвориться в своих владениях. По правде говоря, Оберг не был тяжелым человеком, и с ним вполне можно было договориться. Он даже обменялся рукопожатием со Штюльпнагелем, когда тот объяснил ему, что задержание было ошибочным, хотя и имело благую цель — защитить его от враждебных действий. Поверил в это Оберг или нет, остается неизвестным, но, во всяком случае, он не отказался смыть все недоразумения предложенным ему шампанским. Конечно, немцы не должны драться с немцами на чужой земле. В переполненной комнате снова зазвучали громкие голоса и смех, и, когда в три часа в Париж прибыл Блюментрит, чтобы по приказу Клюге принять дела у Штюльпнагеля, освобожденного от своей должности, он с изумлением увидел, что Оберг, Штюльпнагель и Бойнебург пьют шампанское, словно старые друзья. Блюментриту тоже налили. Только Хофакер исчез. Он больше не мог вынести напускную веселость, за которой маячил лик смерти. Он потихоньку ускользнул, переговорил со своим другом Фалькенхаузеном и поспешил упаковать немногочисленные пожитки, лихорадочно обдумывая план спасения. Блюментрит, человек по натуре добродушный, очень обрадовался, что дело разрешилось миром. Он вполне мог бы сгладить острые углы и постараться, чтобы происшедшее обошлось без последствий. Но Клюге, как и Фромм в Берлине, уже принял меры самозащиты, которые, по его мнению, должны были ликвидировать неопределенность его положения. Он отправил подробный отчет о деятельности Штюльпнагеля Гитлеру. Но фельдмаршалу, как и Фромму, не повезло: благодаря собственной моральной трусости он оказался скомпрометированным и в глазах нацистов, и в глазах заговорщиков.



* * *

После неудачной речи Гитлера рано утром в пятницу Геббельсу и Гиммлеру было предоставлено решить, что именно нацисты пожелают довести до сведения внешнего мира о событиях 20 июля. После визита в Растенбург Геббельс 26 июля произнес по радио весьма искусную речь, в которой максимально использовал новые полномочия, данные ему накануне фюрером, назначившим его ответственным за ведение тотальной войны. Министр пропаганды получил приказ поставить под ружье новую армию численностью миллион человек. Он говорил о "жестоком ударе исподтишка", нанесенном фюреру Штауффенбергом, которого назвал "злобным и порочным человеческим существом", собравшим вокруг себя "ничтожную кучку предателей". Позор, павший из-за этого на весь народ, необходимо смыть подъемом активности на фронтах войны. Это был заговор, заявил он, "подготовленный в стане врага", хотя для закладки бомбы британского производства рядом со священной особой Гитлера были использованы "презренные ублюдки, носившие немецкие имена". "После всего этого, — вдохновенно вещал Геббельс, — я могу сказать только одно: если избавление фюрера от страшной опасности не является чудом, тогда на свете больше нет чудес. <…> Мы можем быть уверены, что Всевышний не мог проявить нам свою волю яснее, чем посредством чудесного спасения фюрера". В узком кругу он говорил: "Понадобилась бомба под задницей, чтобы фюрер стал видеть очевидное".

* * *


Фрейслер

"Фрейслер. Правда ли, что, когда мы в октябре 1943 года отступали от Днепра, подлый душегуб (Mordbude) граф фон Штауффенберг потребовал, чтобы вы присоединились к нему, и вы не отказались?
Штифф. Он приходил поговорить со мной, и я не отказался.
Фрейслер. Правда ли, что вы не отказались, потому что захотели урвать свой кусок пирога?
Штифф. Да.
Фрейслер. Именно так вы сказали полиции. И вы урвали свой кусок пирога, вот только подавились им. И при этом навеки запятнали свое честное имя. Это, надеюсь, вы понимаете?
Штифф. Я могу только сослаться на заявление, в котором указал свои мотивы.
Фрейслер. Вы поняли, что я сказал?
Штифф. Да, и все же хотел бы сослаться на упомянутое заявление.
Фрейслер. Вы можете ссылаться на него до посинения. Сейчас имеет значение лишь то, что вы нарушили клятву, изменили присяге верности национал-социализму…
Штифф (перебивает). Я присягал на верность немецкому народу".
Фрейслер не мог снести того, что его нагло перебили. Возвысив голос, он громогласно объявил, что немецкий народ и фюрер едины в глазах всех, за исключением разве что таких ублюдков, как Штифф. Затем Фрейслер красочно расписал, как заговор со временем рос и ширился и как Штифф оказался неразрывно связанным с гнусным убийцей Штауффенбергом.
"Фрейслер. Знали вы или нет до 20 июля, что Штауффенберг назначил покушение именно на этот день?
Штифф. Мне сказал об этом генерал Вагнер накануне — вечером 19-го.
Фрейслер. Значит, тем вечером вы были осведомлены о том, что на следующий день свершится ужасное преступление, страшнее которого еще не знала история Германии. Завтра, пока мы все с оружием в руках будем бороться за жизнь и свободу нации, наш великий лидер будет убит. Вы знали даже больше. Вы знали, что завтра ваш соучастник граф Штауффенберг убьет фюрера, подло воспользовавшись его доверием. Вы знали это! Но доложили ли вы об этом?
Штифф. Нет.


* * *


Вицлебен.

"Фрейслер. Итак, когда вы и Бек начали волноваться относительно того, что вы сочли ошибками военного руководства, вы начали думать, как исправить положение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. А также кто мог сделать это лучше?
Вицлебен. Мы оба.
Фрейслер. Вы оба? Вы действительно считали, что могли бы справиться лучше? Я не ослышался? Повторите еще раз, чтоб вас могли услышать все!
Вицлебен (громко). Да!
Фрейслер. Должен заметить, это просто-таки неслыханная самонадеянность. Фельдмаршал и генерал-полковник заявляют, что могли бы справиться лучше, чем наш общий лидер, человек, который раздвинул границы рейха на всю Европу, человек, который обеспечил авторитет нашей стране на всем континенте. И вы продолжаете утверждать, что таково было ваше мнение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Надеюсь, вы извините, если я употреблю такой термин, как мегаломания? Ах, вы пожимаете плечами. Что ж, возможно, этот жест и является лучшим ответом".
Фрейслер обратил себе на пользу признание Вицлебена о трудностях, с которыми заговорщики столкнулись при формировании оперативной группы, которой предстояло взять в плен Гитлера.
"Фрейслер. Итак, Вицлебен, кто должен был возглавить оперативную группу?
Вицлебен. Их еще следовало найти.
Фрейслер. "Их еще следовало найти"! Не могу поверить, что вы это сказали! "Их еще следовало найти"! Среди немецкого народа вы не можете найти таких людей! Вы превзошли даже Бадоглио! Можете зарегистрировать свой патент в аду! Неужели вы действительно верили, что фюрер подобен вам? Неужели вы считали, что с ним можно просто так справиться, без борьбы? Вы и в самом деле так думали?
Вицлебен. Да, я так думал.

Фрейслер. Вы так думали! Подумать только, какая удивительная смесь преступления и глупости! Значит, вы планировали так: лишь только фюрер окажется в ваших руках, он будет делать то, что вы ему скажете!
Вицлебен. Да, это так.
Фрейслер. Это так? Что за дьявольское преступление! Какое злодейское предательство вассалами своего господина, солдатами своего командира, немцами их фюрера!"


* * *


Гепнер

Вицлебену было разрешено вернуться на место, и на допрос был вызван Гепнер — легкая добыча, по мнению Фрейслера. Чего стоила одна только история о военной форме, уложенной в чемоданчик и тайком пронесенной на Бендлерштрассе 20 июля? Хорошо еще, заметил Фрейслер, что он забыл упаковать свой Рыцарский крест, ведь все равно дело кончилось увольнением за трусость. Гепнеру не дали возможности опровергнуть это голословное заявление. Фрейслер вовсю потешился над эвфемистической ссылкой Гепнера на "перемену", которую он хотел видеть в ставке фюрера.
"Фрейслер. Перемена в ставке фюрера? Ну, почему же вы такой трус! Почему вы не говорите прямо, что вы имеете в виду?
Гепнер. Хорошо. Мы надеялись, что ряд генералов смогут повлиять на фюрера, заставить его отказаться от лидерства.
Фрейслер. Повлиять на фюрера? Это уж слишком!"


* * *

Фрейслер объявил перерыв до следующего дня, когда должен был состояться допрос последнего обвиняемого — фон Хазе, и вызвал для повторного допроса Вицлебена. Он спросил, почему Вицлебен был уверен в успехе заговора.
"Вицлебен. Я думал, что мы можем рассчитывать на поддержку надежных подразделений.
Фрейслер. Вы имеете в виду "надежных" в вашем смысле?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. И это было, как вы сказали, вашей основной ошибкой?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Вы и сейчас так считаете?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Имеется в виду, используя ваши собственные слова, сказанные на допросе в полиции, что "вы ошиблись в главном, неправильно оценив национал-социалистический настрой офицеров"?
Вицлебен. Да".

Таким образом, Вицлебен сыграл на руку Фрейслеру и добавил авторитетности утверждению нацистов о том, что заговор был работой небольшой группы офицеров, у которой не было поддержки в армии в целом. Однако причина неудачи переворота, и сейчас мы это понимаем, заключалась не в поддержке армией национал-социализма, а в недостатке координации и недостаточном понимании необходимых составляющих успешного заговора среди самих заговорщиков. К тому же они не допускали варианта того, что Гитлер после покушения останется в живых.

http://militera.lib.ru/research/manvell_fraenkel01/text.html#t15 - Читать книгу "Июльский заговор"

http://colonelcassad.livejournal.com/2850914.html

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

Воскресенье, 17 Июля 2016 г. 20:41 (ссылка)



И в виде исторической иллюстрации к неудавшейся попытке военного переворота в Турции. Избранные цитаты из отличной книги Роджера Мэнвелла "Июльский заговор".
Думаю вы без труда увидите целый ряд схожих моментов с тем, что произошло в Турции.

— Господин генерал, — сказал Финк, — в Берлине произошел гестаповский путч. Фюрер мертв. Вицлебеном, Беком и Герделером сформировано временное правительство.
Последовало ледяное молчание. Был слышен только слабый шелест листьев, проникавший сквозь полуоткрытые окна. Финк внимательно наблюдал за генералом, не зная, как тот отреагирует на его доклад. К своему немалому облегчению, он понял, что Блюментрит принял сообщение спокойно.
— Я рад, — в конце концов сказал он, — что к руководству пришли именно эти люди. Они обязательно предпримут шаги к мирному урегулированию. — После длительной паузы он спросил: — Кто сообщил вам эти новости?
Ответ у Финка был готов.
— Военный губернатор, — сказал он.
Больше у Блюментрита вопросов не было, он только попросил дать ему возможность срочно позвонить в штаб в Ла Рош-Гийон, где временно расположился его командир Клюге, теперь официально совмещавший свои обязанности главнокомандующего с обязанностями Роммеля. Он поговорил со Шпейделем, начальником штаба армейской группировки, который еще три дня назад был штабом Роммеля. Шпейдель сообщил, что Клюге выехал на линию фронта и вернется только вечером.
Генерал не знал, насколько свободно можно разговаривать по телефону, он подозревал, что все телефоны прослушивались гестапо.
— В Берлине произошло много нового, — сказал он, подумал и драматическим шепотом добавил только одно слово: — Мертв.
Шпейдель сразу начал задавать вопросы. Блюментрит, не желая больше ничего говорить, согласился приехать в Ла Рош-Гийон и доложить обо всем Клюге лично. После этого, обсудив несколько общих текущих дел, словно ничего судьбоносного не произошло, Финк отбыл обратно в Париж.
Финк рисковал, заявляя, что узнал новости от военного губернатора Парижа. Он ничего не сказал о кодовых словах, сообщенных по телефону членами движения Сопротивления из Германии. Следовало принимать во внимание страх перед телефоном, который неизбежно усилит создавшаяся чрезвычайная ситуация. Не приходилось сомневаться, что люди предпочтут общаться лично и вести разговоры только с глазу на глаз, во всяком случае до тех пор, пока государственный переворот не совершится официально. Финк вернулся в свой кабинет, намереваясь дождаться развития событий. Он был уверен, что Штюльпнагель располагает той же информацией, что и он сам.
А Штюльпнагель был в полном неведении о происходящем и пребывал в нем до времени возвращения Финка в свой кабинет, то есть примерно до четырех тридцати.
Во второй половине дня все действия были временно приостановлены. Телефон — единственное связующее звено между центрами, в которых ждали информации и инструкций, молчал. В Растенбурге всякая связь с внешним миром была прервана. Пока оказывали первую помощь раненым, Гиммлер и его помощники из числа эсэсовских офицеров собирали показания свидетелей. Все указывало на то, что убийца — Штауффенберг. Чудом уцелевший Гитлер собирался встретиться с Муссолини, который так еще и не прибыл. Штауффенберг находился в воздухе. Он летел на выделенном Вагнером "Хейнкеле" в Берлин. Сердцем и мыслями он был вместе со своими товарищами на Бендлерштрассе, которые, как он предполагал, теперь активно действуют. Около трех часов недалеко от "Хейнкеля", уносящего в Берлин человека, которого Гиммлер назвал преступником, пролетел встречным курсом самолет со следователями гестапо на борту. В Берлине Ольбрихт пребывал в крайнем раздражении из-за потери ценного времени. Он не мог привести в действие план "Валькирия", пока не получил информацию из Растенбурга. В Цоссене и Париже заговорщики с нетерпением ждали приказов, а Фромм и Клюге, чья поддержка, хотя бы и молчаливая, была жизненно важной для достижения успеха, все еще ничего не знали о происходящем.

* * *

Фромм слушал сообщение об обстановке на фронтах, когда доложили о приходе Ольбрихта, и прервал докладчика, чтобы узнать, зачем пожаловал начальник общего управления ОКХ. Не теряя времени, Ольбрихт сообщил, что Гитлер убит. Фромм сразу поинтересовался источником информации. Тогда Ольбрихт сослался на звонок Фельгибеля из Растенбурга.
— Я предлагаю в создавшейся ситуации, — сказал Ольбрихт, — отправить всем командирам армии резерва кодовое слово "Валькирия", установленное для непредвиденных обстоятельств внутри страны, и тем самым передать всю исполнительную власть вооруженным силам.
К несчастью, Фромм не был готов принимать участие в решительных действиях такого рода, во всяком случае, до тех пор пока полностью не прояснит для себя ситуацию. Он сказал, что должен лично переговорить с Кейтелем. Ольбрихт, вполне уверенный в себе и желавший во что бы то ни стало перетянуть своего командира на сторону заговорщиков, сам снял трубку телефона на столе Фромма и попросил срочно соединить его с Растенбургом. Проблем со связью не было, и очень скоро к телефону подошел Кейтель.
— Что случилось в ставке? — спросил Фромм. — В Берлине ходят самые ужасные слухи!
— Какие еще слухи! — возмутился Кейтель. — Здесь все нормально.
— Говорят даже, что фюрера убили!
— Ерунда! — объявил Кейтель. — Покушение было, это правда, но, к счастью, неудачное. Фюрер жив, отделался мелкими царапинами. Но где, скажите на милость, сейчас находится ваш начальник штаба граф фон Штауффенберг?
— Он еще не вернулся.
После этого разговора Фромм понял, что никакие действия не нужны. Ольбрихт не знал, что сказать. Он слышал весь разговор, и все, что ему оставалось делать, это вернуться в свой кабинет и все как следует обдумать. Поскольку первые приказы "Валькирии" уже ушли, он оказался в чрезвычайно затруднительном положении.

* * *

Штауффенберг, который больше всего на свете желал немедленно включиться в работу, взбежал по лестнице в кабинет Ольбрихта и доложил обо всем, что видел собственными глазами. Он клялся, что Кейтель лжет. Гитлер не мог уцелеть. Если он и не погиб на месте, то определенно получил тяжелейшие ранения и теперь доживает свои последние минуты. Переворот должен продолжаться.
Штауффенберг сразу начал действовать. Гелльдорфу было сказано прибыть на Бендлерштрассе. Первые приказы "Валькирии" были отправлены командирам подразделений армии резерва в Германии. А что происходит в Париже? Штауффенберг позвонил Хофакеру, рассказал о страшном взрыве и потребовал, чтобы тот приступил к выполнению своей части плана. Он заверил Хофакера, что переворот развивается полным ходом, в данный момент войска занимают правительственные учреждения. Обрадованный и взволнованный Хофакер тут же направился проинформировать своего командира — генерала Штюльпнагеля.

* * *

Первым заговорил Геринг.
— Мой фюрер! — воскликнул он. — Теперь мы знаем, почему наши победоносные армии отступают на востоке. Они преданы своими генералами. Но моя непобедимая дивизия Германа Геринга исправит положение!
— Мой фюрер! — вступил Дённиц. — Мои люди хотят, чтобы вы были уверены: они будут сражаться до победного конца или погибнут. Теперь, когда генералы отброшены в сторону, цитадель Британии падет!
— Мой фюрер! — вмешался Борман. — Это страшное покушение на вашу драгоценную жизнь сплотило нацию воедино. Саботаж генералов или гражданских лиц больше невозможен. Партия знает свои задачи и будет выполнять их с обновленной энергией.
— Мой фюрер! — не остался в стороне Риббентроп. — Теперь, когда с предателями будет покончено, все изменится. Мои дипломаты на Балканах позаботятся, чтобы все преимущества оказались в наших руках.
Эти изъявления преданности привели к взаимным упрекам. Не обращая внимания на присутствие Муссолини, позабыв о предателях, нацистские лидеры бросали друг другу обвинения, одно тяжелее другого. Адмирал Дённиц упрекнул Геринга в неудачах флота. Геринг атаковал Риббентропа, обвиняя последнего в некомпетентности в ведении дипломатической политики. Причем ответы Риббентропа настолько разозлили шефа люфтваффе, что он обозвал имперского дипломата виноторговцем и даже замахнулся на него своим жезлом. Когда детская перепалка достигла высшей точки, а в окна застучали тяжелые капли дождя, Гитлер неожиданно встал со своего места и дал волю своему гневу, нимало не смущаясь присутствием гостей. Могучая волна неистовства фюрера моментально заставила всех присутствующих позабыть о своих мелких дрязгах. Гитлер безумствовал, призывая все мыслимые кары на головы мужчин и женщин, осмелившихся встать на пути выполнения его священной миссии.
— Я уничтожу, — завывал он, — всех преступников, которые осмелились противопоставить себя Провидению и мне. Эти предатели собственного народа заслуживают страшной смерти, и они ее получат. Все участники заговора сполна заплатят за свое предательство, а также их семьи и родственники. Гнездо гадюк, пожелавших воспрепятствовать величию моей Германии, будет уничтожено раз и навсегда.

* * *


Фромм.

В пять часов Ольбрихт пошел к Фромму второй раз. На этот раз его сопровождал Штауффенберг — начальник штаба Фромма. Ольбрихт с ликованием сообщил командующему армией резерва, который еще не знал, что уже таковым не является, что Штауффенберг был личным свидетелем взрыва и совершенно точно знал, что Гитлер мертв.
— Это невозможно, — сказал Фромм. — Кейтель сказал, что в ставке все в порядке.
— Фельдмаршал Кейтель, как обычно, лжет, — невозмутимо сообщил Штауффенберг. — Я сам видел, как Гитлера вынесли мертвым.
— Поэтому, учитывая сложившуюся ситуацию, мы передали командирам подразделений кодовый сигнал, предусмотренный на случай внутренних беспорядков, — добавил Ольбрихт.
Услышав это, Фромм вскочил, стукнул кулаком по столу и заорал:
— Это самоуправство! Вы нарушаете субординацию! И кто это "мы"? Кто конкретно отдал приказ?
— Мой начальник штаба полковник Мерц фон Квирнгейм.
— Немедленно пришлите его сюда!
Прибывший Квирнгейм не отрицал, что передал кодовые слова, и Фромм поместил его под арест.
Этого Штауффенберг уже не мог вынести. Он решил, что единственный способ повлиять на Фромма — это сказать ему правду. И он решительно поднялся со своего места.
— Генерал Фромм, — заявил он, — я лично привел в действие бомбу во время совещания в ставке Гитлера. Взрыв был такой силы, как будто в помещение попал стопятидесятимиллиметровый снаряд. Никто из находившихся в комнате не мог уцелеть.
Фромм обернулся к Штауффенбергу и проговорил:
— Граф, покушение сорвалось. Вы должны немедленно застрелиться.
— Я не собираюсь делать ничего подобного, — ответствовал Штауффенберг.
— Генерал Фромм, — вмешался Ольбрихт, — надо действовать. Если мы не нанесем удар сейчас, наша страна будет уничтожена навеки.
Фромм внимательно посмотрел на говорившего:
— Ольбрихт, значит ли это, что вы тоже участвуете в перевороте?
— Да, господин генерал, но я не вхожу в ту группу, которая возьмет на себя управление Германией.
— Тогда я официально объявляю, что с этого момента вы трое находитесь под арестом.
— Вы не можете арестовать нас! — воскликнул Ольбрихт. — Очевидно, вы так и не поняли, что происходит и кто находится у власти. Это мы можем вас арестовать.

Окончательно рассвирепев, Фромм выскочил из– за стола и бросился на Ольбрихта с кулаками. Присутствовавшие при этом Клейст и Хефтен синхронно выхватили револьверы и одновременно приставили их к толстому животу Фромма. Тот отступил.
— У вас есть пять минут, чтобы принять решение, — изрек Ольбрихт, и Фромм уступил. Он сник и без возражений под конвоем проследовал в комнату своего адъютанта, где телефонные линии были перерезаны.

* * *

Гепнер, удалившийся в туалет Ольбрихта, чтобы переодеться в военную форму, вышел оттуда полноправным преемником Фромма.. Со свойственной ему пунктуальностью он дождался приезда из Цоссена Вицлебена, чтобы это назначение было закреплено в письменной форме и подписано теневым верховным военным командующим. Однако его первой заботой стало состояние Фромма. От призрака весьма авторитетного командующего не так легко было избавиться. Гепнер сразу направился наверх в помещение, где содержали генерала, предложил ему помощь, извинился за неудобства, которые ему приходится переносить, и заверил, что никто не причинит ему вреда. Он объяснил Фромму, что происходит, и перечислил людей, которые руководят событиями, включая себя.
Эта старомодная куртуазность чрезвычайной ситуации оказалась гибельной. Войска, поддерживающие переворот, едва успели начать движение. На Бендлерштрассе находилась лишь дежурная охрана, никем не усиленная. Когда же Бек, как глава государства, спросил у Ольбрихта, на какую защиту они могут рассчитывать в такой деликатный момент, ответ его полностью обескуражил.
— Кому подчиняются охранники? — поинтересовался Бек в присутствии Гизевиуса. — Что они будут делать, если появится гестапо? Станут ли они вас защищать?
Ольбрихт, с головой погрузившийся в решение текущих вопросов, ответил, что, по его мнению, должны, но точно он не знает. Этот ответ весьма обеспокоил Бека. Его тревога усилилась еще более, когда Вицлебен — теневой командующий объединенными силами, несмотря на вызов, не появился на Бендлерштрассе. Гепнер, побеседовавший с Фроммом, доложил, что бывший командующий армией резерва хочет уйти домой и готов дать слово чести, что не будет предпринимать никаких действий против заговорщиков. Бек был готов его отпустить. Но Гизевиус заявил, что ему не нравится такая мягкость к врагам, отказавшимся присоединиться к перевороту. Его надо не отпускать домой, а расстрелять. Да и что значит слово чести? Он напомнил Штауффенбергу, что тот в свое время тоже давал Фромму слово чести не причинять вред Гитлеру. Штауффенберг пришел в ярость, но тут вмешался Бек и приказал, чтобы Фромм оставался там, где он находится.

* * *


Штауфенберг с женой.

Появившийся Штауффенберг сказал Гизевиусу, что он должен был задержать Пифредера и его людей: они пытались допросить его о событиях в Растенбурге.
Гизевиус пришел в ужас.
— Почему вы сразу же не застрелили этого убийцу? — вскричал он.
— Всему свое время, — ответствовал Штауффенберг.

— Но, Штауффенберг, этот человек не может оставаться здесь и наблюдать за всем происходящим. А если он сбежит?
Гизевиус видел, что Штауффенберг забеспокоился, и потребовал, чтобы полковник больше не ждал прибытия солдат в город, а сформировал отряд офицеров из числа находящихся на Бендлерштрассе офицеров, чтобы убить Геббельса и шефа гестапо Мюллера. Штауффенберг согласился с тем, что эту идею стоит рассмотреть, хотя его планы переворота были связаны с немедленным входом в Берлин войск для занятия правительственных учреждений и гестапо.

* * *

Неуверенность и неопределенность действий чувствовалась во всем рейхе. Аресты, предусмотренные приказами, были проведены в Мюнхене и частично в Вене. Но в большинстве случаев армейские командиры, независимо от того, что они обещали по телефону Штауффенбергу или Беку, вовсе не стремились обострять отношения с войсками СС и местными нацистскими гаулейтерами. Приказы Вицлебена подоспели примерно в то же время, что и объявление по радио о неудаче покушения. Поэтому, какими бы ни были взаимоотношения между армией и местными партийными чиновниками, последовал период затишья. В Гамбурге, где гаулейтер Карл Кауфман и командир армейского подразделения были близкими друзьями, они весь вечер просидели вместе и шутили на тему, кто кого должен арестовать — поступающие друг за другом приказы были слишком противоречивыми.

* * *


Затем Бек перешел к делу.
— Клюге, вы должны немедленно и совершенно открыто перейти на нашу сторону.
Но пока Бек говорил, в кабинет Клюге вошел его адъютант и положил на стол запись радиосообщения, переданного в шесть сорок пять. Клюге пробежал глазами текст, задержавшись на фразе "Фюрер серьезно не пострадал, получив лишь легкие ожоги и царапины. Он немедленно возобновил работу и…"

Не упоминая о том, что он видел текст радиосообщения, Клюге перебил Бека.
— Какова реальная ситуация в ставке фюрера? — настойчиво проговорил он.
И снова честность Бека не позволила ему солгать. Он признал, что существуют некоторые сомнения относительно происшедшего в Растенбурге.
— Да какая разница, — в конце концов возмутился он, — если мы уже начали действовать?
— Да, но…
— Клюге, я спрашиваю у вас лишь то, что действительно имеет значение. Одобряете ли вы то, что мы здесь начали, и готовы ли вы подчиняться моим приказам?

Клюге колебался. Текст переданного по радио сообщения лежал перед его глазами.
А Бек продолжал настаивать:
— Клюге, вы не должны сомневаться. Вспомните, о чем мы не так давно говорили и к каким решениям пришли. Я спрашиваю вас еще раз, будете ли вы подчиняться моим приказам?
Но Клюге одолевали дурные предчувствия. Поразмыслив, он ответил:
— Я должен посоветоваться со своими офицерами. Перезвоню через полчаса.

* * *


Вицлебен прибыл около семи тридцати. Его физиономия была красной от ярости. В руке он держал маршальский жезл. Все присутствующие встали и щелкнули каблуками. Даже Штауффенберг отдал честь вошедшему.
— Что здесь творится? — заорал Вицлебен, но тут заметил Бека. К чести теневого главнокомандующего объединенными силами, он все же выказал некоторое уважение к генералу — теневому регенту Германии. — Разрешите доложить о прибытии, господин генерал, — сказал он и сразу отвел Бека и Штауффенберга в сторону для беседы, которая очень быстро переросла во взаимный обмен упреками. В соседней комнате переругивались Ольбрихт и Гепнер.
— В любом перевороте не обойтись без риска.
— Начинать путч стоит, только если существует по крайней мере девяностопроцентная вероятность удачного исхода.
— Ерунда! Пятидесяти одного процента вполне достаточно…


* * *

Ему удалось связаться со Штиффом довольно легко, при этом он даже не подозревал, насколько оказался близок к сердцу заговора. Но после того, как бомба не выполнила свою работу и фюрер остался жив, Штифф отмежевался от заговора. Он всячески старался обезопасить себя, утверждая, что Гитлер, безусловно, жив, а сообщение по радио — чистая правда.
— Откуда вы взяли эту ерунду о смерти фюрера? — поинтересовался он.
— Получили сообщение по телетайпу, — ответил, взяв трубку, Клюге.
— Нет, нет, — убежденно заверил Штифф. — Гитлер жив и здоров.
Клюге больше не сомневался. Все было кончено.
— Чертова игрушка сработала вхолостую, — сказал он и пожал плечами.

* * *



Рано утром атмосфера оставалась чрезвычайно напряженной. Ни Геббельс, ни Гиммлер не испытывали уверенности в том, что владеют ситуацией. Они только знали, что покушение на жизнь фюрера являлось частью заговора, корни которого пока еще не были обнаружены. Никто точно не знал, какие силы стоят за взрывом в Растенбурге, и приходилось постоянно опасаться, что в ближайшие часы может последовать еще одно покушение. Генералы, командовавшие армиями на Восточном и Западном фронтах, являлись еще одним неопределенным фактором. Геббельс мог только предполагать, насколько серьезно они замешаны в заговоре. Но время шло, и вместе с этим росло его убеждение, что ответственные за неудачный заговор не могут тягаться с ним — быстрым, умным, беспощадным.
— Это была телефонная революция, — сказал он своим помощникам, — которую мы подавили несколькими винтовочными выстрелами. Но если бы у наших противников было чуть больше опыта, энергии и решительности, винтовки были бы уже бесполезны.

Ровно в четыре часа утра допросы завершились.
— Господа, — объявил Геббельс, — путч окончен. — Он проводил Гиммлера к машине и крепко пожал ему руку.
Обратно в дом он вернулся очень довольный. В сопровождении своей правой руки — Наумана и фон Овена — он медленно поднимался по лестнице и помпезно вещал, часто делая паузы, чтобы подчеркнуть сказанное. У дверей своих личных апартаментов он ненадолго присел на низкий столик и покачал в воздухе ногой.
— Это было как гроза, после которой воздух стал чище, — сказал он и оперся локтем на бронзовый бюст Гитлера. — Когда после полудня начали поступать ужасные новости, кто мог надеяться, что все окончится так быстро и так благополучно? Ведь были моменты, когда ситуация казалась угрожающей. За то время, что я рядом с фюрером, это уже шестое покушение на его жизнь. Но ни одно из предыдущих не было таким опасным. Если бы заговорщики добились успеха, мы бы с вами сейчас здесь не сидели, в этом у меня нет ни малейших сомнений.
Геббельс зло высмеял всех заговорщиков, кроме Штауффенберга.
— Что за человек! — восхищенно воскликнул он. — Мне его почти жаль. Какое потрясающее хладнокровие! Какой ум! Какая железная воля! Несправедливо, что столь выдающийся человек оказался в окружении такого количества идиотов.

* * *

В штабах различных военных подразделений, расположенных в Париже и его окрестностях, заступившие на ночное дежурство офицеры присматривались к непонятной ситуации с кошачьей осторожностью. Когда дежурный из штаба командования военно-воздушных сил позвонил дежурному в штабе генерала Оберга, командиру частей СС, он с немалым удивлением услышал ответ: "Сегодня связи нет". После этих коротких слов линия разъединилась. Служебные телефоны беспрестанно трезвонили, накрывая Париж невидимой сетью, сотканной из вопросов, на которые не было ответов, и ситуация не прояснялась. Увертки, уклончивость и недоговоренность в ту ночь стали нормой. Так продолжалось до тех пор, пока около часа ночи адмирал Кранке, самый решительный нацист из всех парижских командиров, решил, что Клюге больше нельзя доверять. Ведь тот являлся частью проклятой армии и определенно избегал всяческих контактов с ним. Терпение адмирала истощилось, и он поднял по тревоге военно-морские силы, находившиеся под его командованием. Эти люди, сказал он Юнгеру, очень скоро освободят Оберга, если этого не сделает сам Штюльпнагель.
Находившийся в отеле "Рафаэль" Штюльпнагель понимал, что его конец близок. Позвонил Юнгер и сообщил об угрозах Кранке, а стоящий рядом Бойнебург требовал какого-нибудь решения. Следует освободить Оберга или нет? Кранке, ярость которого требовала выхода, теперь обрушился на Линстова по телефону "Рафаэля". Это скандал! Немцы идут на немцев на улицах Парижа! В конце концов Штюльпнагеь сдался и приказал освободить пленных. При этом он добавил, чтобы Оберга привезли в "Рафаэль" для беседы. Линстов быстро свернул свой разговор с адмиралом, сказав, что в морских пехотинцах нет необходимости и что освободить арестованных распорядился лично Штюльпнагель.
На долю Бойнебурга выпала весьма опасная дипломатическая миссия восстановить власть СС в Париже. Он вошел в номер отеля "Континенталь", где содержались Оберг и его люди. С моноклем в глазу и улыбкой на физиономии он подошел к Обергу и отдал ему честь гитлеровским приветствием.
— Господа, — сказал он, — у меня для вас хорошие новости. Вы свободны. — И пока преимущество было еще на его стороне, он передал негодующему Обергу приглашение Штюльпнагеля встретиться с ним в отеле "Рафаэль".
Было два часа ночи. Оберг, вознамерившийся во что бы то ни стало получить объяснения, засунул возвращенный ему пистолет в кобуру и зашагал рядом с Бойнебургом к отелю "Рафаэль", а его офицеры поспешили снова водвориться в своих владениях. По правде говоря, Оберг не был тяжелым человеком, и с ним вполне можно было договориться. Он даже обменялся рукопожатием со Штюльпнагелем, когда тот объяснил ему, что задержание было ошибочным, хотя и имело благую цель — защитить его от враждебных действий. Поверил в это Оберг или нет, остается неизвестным, но, во всяком случае, он не отказался смыть все недоразумения предложенным ему шампанским. Конечно, немцы не должны драться с немцами на чужой земле. В переполненной комнате снова зазвучали громкие голоса и смех, и, когда в три часа в Париж прибыл Блюментрит, чтобы по приказу Клюге принять дела у Штюльпнагеля, освобожденного от своей должности, он с изумлением увидел, что Оберг, Штюльпнагель и Бойнебург пьют шампанское, словно старые друзья. Блюментриту тоже налили. Только Хофакер исчез. Он больше не мог вынести напускную веселость, за которой маячил лик смерти. Он потихоньку ускользнул, переговорил со своим другом Фалькенхаузеном и поспешил упаковать немногочисленные пожитки, лихорадочно обдумывая план спасения. Блюментрит, человек по натуре добродушный, очень обрадовался, что дело разрешилось миром. Он вполне мог бы сгладить острые углы и постараться, чтобы происшедшее обошлось без последствий. Но Клюге, как и Фромм в Берлине, уже принял меры самозащиты, которые, по его мнению, должны были ликвидировать неопределенность его положения. Он отправил подробный отчет о деятельности Штюльпнагеля Гитлеру. Но фельдмаршалу, как и Фромму, не повезло: благодаря собственной моральной трусости он оказался скомпрометированным и в глазах нацистов, и в глазах заговорщиков.



* * *

После неудачной речи Гитлера рано утром в пятницу Геббельсу и Гиммлеру было предоставлено решить, что именно нацисты пожелают довести до сведения внешнего мира о событиях 20 июля. После визита в Растенбург Геббельс 26 июля произнес по радио весьма искусную речь, в которой максимально использовал новые полномочия, данные ему накануне фюрером, назначившим его ответственным за ведение тотальной войны. Министр пропаганды получил приказ поставить под ружье новую армию численностью миллион человек. Он говорил о "жестоком ударе исподтишка", нанесенном фюреру Штауффенбергом, которого назвал "злобным и порочным человеческим существом", собравшим вокруг себя "ничтожную кучку предателей". Позор, павший из-за этого на весь народ, необходимо смыть подъемом активности на фронтах войны. Это был заговор, заявил он, "подготовленный в стане врага", хотя для закладки бомбы британского производства рядом со священной особой Гитлера были использованы "презренные ублюдки, носившие немецкие имена". "После всего этого, — вдохновенно вещал Геббельс, — я могу сказать только одно: если избавление фюрера от страшной опасности не является чудом, тогда на свете больше нет чудес. <…> Мы можем быть уверены, что Всевышний не мог проявить нам свою волю яснее, чем посредством чудесного спасения фюрера". В узком кругу он говорил: "Понадобилась бомба под задницей, чтобы фюрер стал видеть очевидное".

* * *


Фрейслер

"Фрейслер. Правда ли, что, когда мы в октябре 1943 года отступали от Днепра, подлый душегуб (Mordbude) граф фон Штауффенберг потребовал, чтобы вы присоединились к нему, и вы не отказались?
Штифф. Он приходил поговорить со мной, и я не отказался.
Фрейслер. Правда ли, что вы не отказались, потому что захотели урвать свой кусок пирога?
Штифф. Да.
Фрейслер. Именно так вы сказали полиции. И вы урвали свой кусок пирога, вот только подавились им. И при этом навеки запятнали свое честное имя. Это, надеюсь, вы понимаете?
Штифф. Я могу только сослаться на заявление, в котором указал свои мотивы.
Фрейслер. Вы поняли, что я сказал?
Штифф. Да, и все же хотел бы сослаться на упомянутое заявление.
Фрейслер. Вы можете ссылаться на него до посинения. Сейчас имеет значение лишь то, что вы нарушили клятву, изменили присяге верности национал-социализму…
Штифф (перебивает). Я присягал на верность немецкому народу".
Фрейслер не мог снести того, что его нагло перебили. Возвысив голос, он громогласно объявил, что немецкий народ и фюрер едины в глазах всех, за исключением разве что таких ублюдков, как Штифф. Затем Фрейслер красочно расписал, как заговор со временем рос и ширился и как Штифф оказался неразрывно связанным с гнусным убийцей Штауффенбергом.
"Фрейслер. Знали вы или нет до 20 июля, что Штауффенберг назначил покушение именно на этот день?
Штифф. Мне сказал об этом генерал Вагнер накануне — вечером 19-го.
Фрейслер. Значит, тем вечером вы были осведомлены о том, что на следующий день свершится ужасное преступление, страшнее которого еще не знала история Германии. Завтра, пока мы все с оружием в руках будем бороться за жизнь и свободу нации, наш великий лидер будет убит. Вы знали даже больше. Вы знали, что завтра ваш соучастник граф Штауффенберг убьет фюрера, подло воспользовавшись его доверием. Вы знали это! Но доложили ли вы об этом?
Штифф. Нет.


* * *


Вицлебен.

"Фрейслер. Итак, когда вы и Бек начали волноваться относительно того, что вы сочли ошибками военного руководства, вы начали думать, как исправить положение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. А также кто мог сделать это лучше?
Вицлебен. Мы оба.
Фрейслер. Вы оба? Вы действительно считали, что могли бы справиться лучше? Я не ослышался? Повторите еще раз, чтоб вас могли услышать все!
Вицлебен (громко). Да!
Фрейслер. Должен заметить, это просто-таки неслыханная самонадеянность. Фельдмаршал и генерал-полковник заявляют, что могли бы справиться лучше, чем наш общий лидер, человек, который раздвинул границы рейха на всю Европу, человек, который обеспечил авторитет нашей стране на всем континенте. И вы продолжаете утверждать, что таково было ваше мнение?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Надеюсь, вы извините, если я употреблю такой термин, как мегаломания? Ах, вы пожимаете плечами. Что ж, возможно, этот жест и является лучшим ответом".
Фрейслер обратил себе на пользу признание Вицлебена о трудностях, с которыми заговорщики столкнулись при формировании оперативной группы, которой предстояло взять в плен Гитлера.
"Фрейслер. Итак, Вицлебен, кто должен был возглавить оперативную группу?
Вицлебен. Их еще следовало найти.
Фрейслер. "Их еще следовало найти"! Не могу поверить, что вы это сказали! "Их еще следовало найти"! Среди немецкого народа вы не можете найти таких людей! Вы превзошли даже Бадоглио! Можете зарегистрировать свой патент в аду! Неужели вы действительно верили, что фюрер подобен вам? Неужели вы считали, что с ним можно просто так справиться, без борьбы? Вы и в самом деле так думали?
Вицлебен. Да, я так думал.

Фрейслер. Вы так думали! Подумать только, какая удивительная смесь преступления и глупости! Значит, вы планировали так: лишь только фюрер окажется в ваших руках, он будет делать то, что вы ему скажете!
Вицлебен. Да, это так.
Фрейслер. Это так? Что за дьявольское преступление! Какое злодейское предательство вассалами своего господина, солдатами своего командира, немцами их фюрера!"


* * *


Гепнер

Вицлебену было разрешено вернуться на место, и на допрос был вызван Гепнер — легкая добыча, по мнению Фрейслера. Чего стоила одна только история о военной форме, уложенной в чемоданчик и тайком пронесенной на Бендлерштрассе 20 июля? Хорошо еще, заметил Фрейслер, что он забыл упаковать свой Рыцарский крест, ведь все равно дело кончилось увольнением за трусость. Гепнеру не дали возможности опровергнуть это голословное заявление. Фрейслер вовсю потешился над эвфемистической ссылкой Гепнера на "перемену", которую он хотел видеть в ставке фюрера.
"Фрейслер. Перемена в ставке фюрера? Ну, почему же вы такой трус! Почему вы не говорите прямо, что вы имеете в виду?
Гепнер. Хорошо. Мы надеялись, что ряд генералов смогут повлиять на фюрера, заставить его отказаться от лидерства.
Фрейслер. Повлиять на фюрера? Это уж слишком!"


* * *

Фрейслер объявил перерыв до следующего дня, когда должен был состояться допрос последнего обвиняемого — фон Хазе, и вызвал для повторного допроса Вицлебена. Он спросил, почему Вицлебен был уверен в успехе заговора.
"Вицлебен. Я думал, что мы можем рассчитывать на поддержку надежных подразделений.
Фрейслер. Вы имеете в виду "надежных" в вашем смысле?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. И это было, как вы сказали, вашей основной ошибкой?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Вы и сейчас так считаете?
Вицлебен. Да.
Фрейслер. Имеется в виду, используя ваши собственные слова, сказанные на допросе в полиции, что "вы ошиблись в главном, неправильно оценив национал-социалистический настрой офицеров"?
Вицлебен. Да".

Таким образом, Вицлебен сыграл на руку Фрейслеру и добавил авторитетности утверждению нацистов о том, что заговор был работой небольшой группы офицеров, у которой не было поддержки в армии в целом. Однако причина неудачи переворота, и сейчас мы это понимаем, заключалась не в поддержке армией национал-социализма, а в недостатке координации и недостаточном понимании необходимых составляющих успешного заговора среди самих заговорщиков. К тому же они не допускали варианта того, что Гитлер после покушения останется в живых.

http://militera.lib.ru/research/manvell_fraenkel01/text.html#t15 - Читать книгу "Июльский заговор"

http://colonelcassad.livejournal.com/2850914.html

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Stas_Stranger

Ю.Латынина: Эрдоган находится на пути к тому, чтобы стать исламистским Гитлером

Воскресенье, 17 Июля 2016 г. 20:35 (ссылка)
echo.msk.ru/programs/code/1802402-echo/


"Юлия ЛатынинаНадо понимать, что мы конечно, Россия большой дестабилизирующий фактор в мире, но у нас нет главного – идеологии, которая способна мир зажечь. Вот история про то, что мы русские, нас обидели, она, конечно популярна среди зрителей ОРТ. Но экспорту совершенно не поддается. И невозможно себе представить, чтобы скажем, во Франции люди ездили на грузовиках по толпе с криком «русских обидели». Или там стреляли гей-клуб в Орландо с криком «русских обидели». А вот исламистская идея, она зажигает, и собственно Эрдоган находится на пути к тому, чтобы стать исламистским Гитлером."



... Вот я уже говорила сравнение с Гитлером — абсолютно безумная внешняя политика, естественно, предшествовавшая Второй мировой войне. Потому что Гитлер не сразу начал войну. Сначала он вел абсолютно безумную внешнюю политику. У Турции как у России не осталось друзей. Умудрились поругаться даже с Россией, но это понятно ненадолго, что эти две прекрасные страны в настоящее время созданы друг для друга. Вот что примечательно. Во-первых, необычайная политкорректность, проявленная Западом.



... я думаю еще очень страшное ощущение сейчас у тех людей, те из них, которые остались в живых, когда предают те, кому… кем бы ты хотел стать. И одновременно мы видим с одной стороны президента Обаму, который говорит: ой, как здорово, что демократически избранное правительство выжило. А с другой стороны мы видим президента Эрдогана, который говорит, что вот Фетхуллах Гюлен, которого он обвиняет в организации переворота, что, впрочем, далеко не факт, что правда. Почему он его обвиняет – потому что он находится на территории США. Значит, продолжает Эрдоган, США укрывают террористов, значит они враждебная нам сила. А понимаете, на что напирает Эрдоган сразу после переворота.

...



Оказывается, это американцы виноваты. Это главная исламистская тема. Во всем в мире виноваты американцы. То есть в данном случае господин Эрдоган оказывается абсолютно солидарен с Бен Ладеном. Ну конечно, не только с Бен Ладеном, есть целый интернационал стран, которые считают, что во всем виноваты американцы. Это и Боливия, и Судан, и Турция. И мы находимся в этом интернационале. И собственно одновременно оказывается, мэр город Стамбула заявляет потрясающие вещи. Оказывается, что пилот, который сбил наш российский СУ, он в числе заговорщиков. Вот она оказывается третья сила, которая поссорила наши две замечательные страны. И тут американка подгадила. А чего же Эрдоган раньше этого пилота не наказал. До заговора.


Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Военный переворот в Турции и заговор генералов

Воскресенье, 17 Июля 2016 г. 13:50 (ссылка)



Тезисно по итогам попытки военного переворота в Турции.

1. Как представляется, причины переворота носили прежде всего внутренний характер, хотя вполне можно допустить, что заговорщики как минимум консультировались как с заграничными оппозиционерами вроде Гюлена (хотя пока нет фактических данных указывающих на наличие прямой связи), так и с представителями иностранных государств (что опять же надо доказать). Переворот на мой взгляд планировался вполне серьезно и был направлен на свержение Эрдогана, а различная конспирология на тему "это все устроил Эрдоган" выглядит так, как если бы в 1944 году начали бы рассказывать, что удобный провал заговора Штауфенберга был постановкой Гитлера, чтобы укрепить свою власть, а так же попытками заговорщиков отвлечь внимание от реальных организаторов переворота. Недовольство военной верхушки политикой Эрдогана хорошо известно, регулярные чистки в армии были естественной реакцией на эту генеральскую фронду, но этого оказалось недостаточно, чтобы предотвратить попытку переворота. Причины недовольства вполне тривиальны - недовольство генералитета внешней политикой Эрдогана, которая ныне представляет из себя сплошные руины, недовольство исламизацией турецкого общества, а так же субъективное недовольство карьерными перспективами со стороны отдельных генералов. Думаю, после этой истории станет более понятно, почему с конца 20-х годов органы госбезопасности СССР производили аресты среди командного состава РККА, но все равно допустили формирование заговора Тухачевского, так как политическое руководство практически до самого конца недооценивало угрозу со стороны военных. Эрдоган в этом плане допустил ту же ошибку, что и советское партийное руководство и едва за нее не поплатился.

2. Судя по известным фактам, многое строилось на том, чтобы ликвидировать Эрдогана в начале переворота (турецкий Штауфенберг должен был "взорвать свою бомбу"). Атака на отель, где Эрдогана уже не было, оказалась ударом в пустоту и это практически сразу спутало планы заговорщиков, которые спустя несколько часов после переворота фактически контролировали верхушку армии, авиации и флота, занимали здание Генштаба и готовились занимать офисы крупных СМИ и брать "мосты, почты и телеграфы" как завещали классики. При этом пресловутые "майоры" и "полковники", которых выставляли "организаторами переворота" были по сути прикрытием для действий высшего генералитета, который должен был вступить в игру, когда Эрдоган был бы убит, а путчисты контролировали ситуацию. С этой точки зрения они действовали весьма логично и в этом плане, весь переворот в Турции более прочего напомнил "заговор Штауфенберга", где за непосредственными заговорщиками, незримо стояли фигуры фельдмаршалов. Рекомендую перечить описание заговора Штауфенберга http://rushist.com/index.php/toland-adolf-gitler/1266-zagovor-shtauffenberga-protiv-gitlera, чтобы лучше понять причины такого казалось бы "странного" поведения путчистов. То что некоторым показалось "странным", на самом деле было очень человеческим поведением со стороны людей, которые осознали, что события развиваются не так, как планировалось.

3. Уже спустя сутки после подавления путча, всплывает информация, что глава Генштаба Турции Хулуси Акар был причастен к организации переворота. Отставной командующий ВВС Акын Азтюрк открыто заявил, что он действовал совместно с Акаром, из чего следует, что рассказы про "заговор полковников" служат обыкновенной дымовой завесой, которая прикрывала главных лиц переворота на этапе его подготовки и осуществления и сохраняла для них возможность в случае неудачи заявить, что "они ничего не знали", "нас удерживали насильно" и "мы никогда не поддерживали путчистов". Но пока силовики верные Эрдогану разбирались с непосредственными путчистами, все больше вопросов накапливалось на тему военной верхушки. Акара ныне фактически сдали, есть вопросы и по "пленению" командующих ВВС и ВМС Турции. Есть вопросы по командованию 2-й армии в Малатье, где так же происходили столкновения. Заговор очевидно простирался дальше верхушки ВВС и военной жандармерии. Причастность Акара указывает на то, что высшее руководство армии было либо на прямой связи с заговорщиками, либо как минимум знало о угрозе путча и закрывало на это глаза. Вполне вероятно, что некоторые из "лояльных" Эрдогану генералов так же могли знать о заговоре или даже состоять в нем, но в какой-то момент просто перебежали на сторону Эрдогана и приняли участие в подавлении путча организованного их друзьям и коллегами, как в 1944 году это сделал командующий армией Резерва Фромм.



4. Когда стало очевидно, что Эрдоган остался жив и преодолев свою нерешительность (некоторое время самолет Эрдогана не решался лететь прямо на Стамбул и кружил к югу от городу) приземлился в Стамбуле, планы заговорщиков начали рушиться, так как они сделали первый шаг, а те, кто стоял за ними, их не поддержали - кто-то испугался, кто-то в последний момент перебежал на сторону Эрдогана, кто-то не сделал то, что требовалось. Путчисты сказали А, но не сказали Б, отчего весь переворот начал производить скомканный характер, что и породило различную конспирологию на тему "США сливают" и "это постановка Эрдогана".
Турецкие военные действовали вполне шаблонно и были даже готовы повторить опыт египетских военных, которые банально расстреливали живой щит, которым пытались прикрываться Мурси и Эрдоган. Если бы генералы вступили в игру, то в Анкаре и Стамбуле погибло бы куда как больше гражданских, так как очевидно, что среди заговорщиков были люди готовые проливать кровь ради захвата власти. Но когда "майоры и полковники" поняли, что поддержки не будет, все начало рушиться еще более стремительно, нежели начиналось, и дальнейшие убийства гражданских просто потеряли смысл. Все эти красивые толпы с флажками ради картинки имеют смысл ровно до момента, когда безвестный капитан или майор отдает приказ стрелять из пулеметов на поражение и подтверждает этот приказ снова и снова, как это было например в Каире, где военные не постеснялись расстрелять несколько сотен человек (включая женщин и детей) с портретами Мурси и египетскими флагами. Они действовали так, потому что были уверены, что нынешний президент Египта Ас-Сиси, на котором вся эта кровь, не сольется и поддержит своих солдат. Поэтому они спокойно расстреливали людей и ничего им за это не было, потому что они победили.
Военные в Турции, тоже были готовы стрелять и стреляли, обстреливали с вертолета, давили танками, но ровно до того момента, пока не стало ясно, что "турецого Ас-Сиси" (Акар судя по всему в 2-3 часа ночи соскочил с темы переворота и прикинулся его "жертвой", хотя в самом начале переворота именно его путчисты называли будущим руководителем Турции) не будет и за пролитую кровь придется отвечать, а победы, которая спишет все эти трупы не случится. Отсюда и обвальный распад сопротивления мятежников.

5. Эрдоган опираясь на лояльных руководителей спецслужб и отдельных генералов, смог выиграть время бросив живой щит из своих сторонников против заговорщиков, создал нужную информационную картину, грамотно перекрыл каналы информации, которые уже спустя 3 часа после переворота работали в его интересах, в то время как информационный вакуум вокруг организаторов переворота нарастал. После того, как Эрдоган понял, что генералы не выступят, он начал операцию по подавлению переворота, причем в Стамбуле это удалось во многом благодаря действия полиции и ведомственных спецназов. Заговорщики оказались разобщены и лоялисты по сути просто давили один очаг переворота за другим, так как не было той надстройки переворота с "советом генералов", которая должна была их связать и выступать военно-политическим субъектом новой власти. Первоначальные заявления связанные с "Советом за мир" и предложения новой конституции быстро утонули в потоках информации о противостоянии армии и граждан, что в течении нескольких часов деморализовало значительную часть путчистов, особенно в Стамбуле, где слом сопротивления произошел очень быстро. В Анкаре пытались действовать более решительно, но это была уже лишь кровавая агония переворота, который не получил должного развития.

6. Если "майоры и полковники" были готовы идти до конца даже когда стало ясно, что Эрдогана нейтрализовать не получилось, то для генералов это был своеобразный сигнал, после которого они повели себя точно так же, как и фельдмаршалы Гитлера, когда узнали что Гитлер уцелел после покушения. Как и фельдмаршалов, такое поведение турецких генералов конечно не убережет их от расправы. Провал заговора дал Эрдогану все козыри, чтобы зачистить и причастных и непричастных.
Сейчас уже трудно будет узнать, кто из генералов действительно состоял в заговоре, а кого туда впишут, вспоминая таким людям старые грехи. Сидящий в США Гюлен, может быть причастен, а может быть и нет, но это неважно, так как для Эрдогана заговор в любом случае является удобным поводом, чтобы расправиться со старым врагом и заодно лишний раз пнуть США, с которыми он переругивался весь последний год. Эрдоган действительно победил и теперь все его враги внутри Турции очень серьезно пожалеют о том, что у военных ничего не вышло. Армию ждет грандиозная чистка, которая в первую очередь коснется высшего и среднего командного состава, будет серьезно обновлен судейский корпус, руководство спецслужб (очевидно, что руководство Турции либо не подозревало о заговоре, либо недостаточно было о нем информировано, что может указывать либо на некомпетентность отдельных руководителей спецслужб, либо их прямое или косвенное участие в заговоре), усилен контроль над политическими партиями, ужесточен контроль над СМИ и интернетом.

7. Само собой нельзя обойти тему участия США в подготовке переворота. Если отбросить различную риторику, то нет прямых доказательств причастности США к перевороту, кроме того факта, что Гюлен являющийся врагом Эрдогана проживает в США. Но само по себе это ничего не доказывает. Мне вспомнилось, что за несколько дней до переворота в Foreign Policy вышла примечательная статья http://colonelcassad.livejournal.com/2844832.html, где американцы засветили контакты отставных турецких генералов с Москвой и Асадом, противопоставив их политике турецкого руководства. В свете произошедших событий ее можно трактовать двояко - это могло быть предупреждением Эрдогану, что генералы что-то делают за его спиной, а с другой стороны это могла быть часть информационной подготовки направленной на конструирование политического субъекта из генералов, которые должны были прийти к власти и изменить политику Турции на практике.
Не исключена ситуация, что некоторые страны по разведывательным каналам могли быть в курсе, что военные готовятся выступить против Эрдогана, но по различным причинам не были заинтересованы в том, чтобы предупреждать Эрдогана об угрозе.
Легко можно допустить, что ЦРУ, Моссад, СВР или БНД могли быть в курсе, что турецкие военные недовольны Эрдоганом и что возможно обострение. Вполне возможно, что имелись контакты отставных турецких генералов связанных с заговорщиками с представителями других стран, где могли обсуждаться вопросы будущего Турции без Эрдогана. Но как представляется, сам заговор вызревал изнутри, а внешние силы если и подключались, то уже на поздних этапах, когда заговорщики могли проводить зондаж по вопросу легитимизации переворота в случае его успеха. Но поскольку фактуры тут очень мало, мы можем предполагать, с кем конкретно общались представители заговорщиков и какие обещания им давались (если они давались). Тут я думаю нас еще ждут какие-то открытия, тем более Эрдоган демонстрирует явную заинтересованность связать попытку переворота с действиями внешних сил и в первую очередь с США, у которых объективно были мотивы желать смены Эрдогана на военных. Но это же можно сказать и при Германию, Израиль, Сирию, Иран и Россию. Эрдоган успел нажить себе очень много недругов за рубежом, поэтому много кто мог быть заинтересован в том, чтобы вместо непредсказуемого Эрдогана в Анкаре правила предсказуемая военная хунта не склонная влезать в те авантюры, в которые регулярно влезал Эрдоган.

8. Победа Эрдогана и его очевидное усиление после подавления переворота, в долгосрочной перспективе это не решает стратегических проблем связанных с продолжением курдско-турецкой войны и угрозой создания Курдистана, а так же никак не меняет провальной политики на территории Сирии, не говоря уже об экономических проблемах связанных с кризисом туристического сектора. Само собой никуда не денутся и теракты осуществляемые Халифатом и РПК. Власть Эрдогана с одной стороны окрепнет, но это не решает проблемы Турции как государства при полном понимании простого факта, что большая часть стратегических проблем Турции является результатом деятельности самого Эрдогана. Поэтому при дальнейшем укреплении единоличной власти Эрдогана, с его мечтами про новую Османскую Империю и пантюркистский мир, тем более явно будут всплывать проблемы порожденные этими геополитическими фантазиями. Раньше они были связаны в основном с ухудшением отношений со странами, которые были мягко говоря не восторге от картин будущего в голове Эрдогана. Ныне же, эти проблемы все явственнее возникают в самой Турции, где неудачный заговор военных стал еще одним свидетельством нездоровой ситуации сложившейся внутри государства.

http://colonelcassad.livejournal.com/2850421.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Михаил_Михайлович

И.В.Сталин, пакт Молотова—Риббентропа...... (версия...)...

Четверг, 14 Июля 2016 г. 06:52 (ссылка)

1941 г, начало ВОВ... Почему И.В.Сталин не принимал никаких мер к защите западных границ СССР?
Может быть ответ в секретных приложениях к Пакту Молотова—Риббентропа... ?
А если это действительно так ?
Если нападение на СССР вначале и не планировалось А.Гитлером ?
Если концентрация войск на границах с СССР имело совсем иную причину ?
Если концентрация войск Вермахта и его союзников на границах с СССР была подготовкой к транзиту войск в Ср.Азию и на Каспий ?
Если в планах Вермахта было нападение на Иран, Ирак и Афганистан, совместное с Турцией захват Сирии, Ливана, Египта и овладение Суэцким каналом ?
Если в планах Вермахта был последующий (после овладения Суэцким каналом) захват Пакистана и Индии (с севера и юга) ?
Если в последующих планах Вермахта был захват (совместно с Японией) остальной части Ю.В.Азии, Индонезии, Австралии ?
Если за этот транзит СССР получал Монголию и северную часть Китая, Тибет и южный Сахалин ?
Версия, версия, версия...
Что ещё могло быть в планах Вермахта ? США ? Может быть и так...
Почему же началась ВОВ ? Может быть из-за неожиданного отказа И.В.Сталина разрешить транзит войск Вермахта и его союзников ?
Тайны, тайны, тайны...

Справка:
Советско-германские договора от 23 августа и 28 сентября 1939 года предусматривали выгоду для обоих участников за счёт суверенитета третьих стран.
Пакт Молотова—Риббентропа...
В течение 17 месяцев, прошедших между подписанием советско-германского пакта и нападением на СССР, Германия получила от Советского Союза 865 тыс. т нефти, 140 тыс. т марганцевой руды,
14 тыс. т меди, 3 тыс. т никеля, 101 тыс. т хлопка-сырца, более 1 млн т лесоматериалов,
11 тыс. т льна, 26 тыс. т хромовой руды, 15 тыс. т асбеста, 184 тыс. т фосфата, 2736 кг платины и 1 млн 463 тыс. т зерна.
Через советскую территорию осуществлялся транзит стратегического сырья и продовольствия из стран Тихоокеанского бассейна, Ближнего Востока и др.

Берлинский пакт 1940 года известный также как Пакт трёх держав 1940 года или Тройственный пакт — международный договор (пакт), заключённый 27 сентября 1940 года между представителями главных стран-участников Антикоминтерновского пакта: Германией (Иоахим фон Риббентроп), Италией (Галеаццо Чиано) и Японской империи (Сабуро Курусу) сроком на 10 лет.
К Берлинскому пакту присоединились также зависимые от Германии правительства Венгрии (20 ноября 1940 года), Румынии (23 ноября 1940 года), Словакии (24 ноября 1940 года), Болгарии (1 марта 1941 года).
Советское правительство дало согласие на присоединение к странам Оси при условии отнесения к сфере интересов СССР Румынии, Болгарии и Турции.
Позднее к пакту присоединились Испания, Таиланд, марионеточные правительства Хорватии, Маньчжоу-Го и правительство Ван Цзинвэя в Китае.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Aliziya

10 МАЛОИЗВЕСТНЫХ И ТРАГИЧЕСКИХ ФАКТОВ О ВЕРНОЙ СПУТНИЦЕ ФЮРЕРА ЕВЕ БРАУН.

Среда, 13 Июля 2016 г. 17:30 (ссылка)











































































30 апреля 1945 года в берлинском подземном бункере, к которому приближались войска Советского Союза, Адольф Гитлер и его новоиспеченная супруга (официально пара сочетались браком 29 апреля 1945 года) покончили с собой. О Гитлере сегодня известно многое, тогда как женщина, которая беззаветно любила этого страшного диктатора, остаётся в тени. В нашем обзоре малоизвестные факты о Еве Браун.


10 МАЛОИЗВЕСТНЫХ И ТРАГИЧЕСКИХ ФАКТОВ О ВЕРНОЙ СПУТНИЦЕ ФЮРЕРА ЕВЕ БРАУН

1. Ева действительно любила Гитлера







Адольф Гитлер - единственная любовь Евы Браун.



Сегодня историки довольно много спорят, кому же на самом деле принадлежало сердце Евы Браун. Когда 17-летняя девочка решает связать свою жизнь с 40-летним мужчиной, многие обвиняют её в меркантильных соображениях. Но для Евы это была настоящая любовь. Когда она познакомилась с Гитлером, то он ещё не был тем самым фюрером. Это был 1930 год, Гитлер только начинал свой путь к власти.



Еве представили Гитлера как «господина Вульфа». Они сразу испытали взаимную симпатию. Гитлер водил Еву в кино, рестораны, в оперу… до тех пор, пока бастион не пал.



2. Гитлер был влюблен в другую









Когда Ева и Адольф познакомились, у Гитлер жил с другой женщиной – Гели Раубаль, которая, кстати, была его племянницей. Говорили, что Гитлер очень любил её, но Гели не отвечала ему взаимностью. В сентябре 1931 года она заявила, что уезжает в Вену, чтобы выйти замуж за другого человека. Это привело Гитлера в настоящее бешенство. А на следующий день Гели нашли мертвой с огнестрельным ранением. Место Гели заняла Ева Браун. 



Интересный факт: в жизни Гитлера были романтические связи с восемью разными женщинами, каждая из них совершала попытку самоубийства (по крайней мере один раз).





3. Ева Браун – жертва постоянных любовных измен







Гитлер был настоящим наказанием для женщин, которые любили его. Фюрер был весьма любвеобилен и постоянно изменял Еве. Одним из самых известных его романов был роман с Ренатой Мюллер – одной из самых ярких звёзд довоенного кино в Германии. В 1937 году Рената повторила судьбу всех любовниц Гитлера: она покончила с собой, выпрыгнув из окна.





4. Ева Браун стреляла в себя









Ева Браун не принадлежала к той когорте женщин, которых устраивают свободные отношения. Поэтому постоянные измены Гитлера повергали её в депрессию. В один из дней она взяла пистолет своего отца и решила выстрелить себе в сердце. Но к счастью, девушка плохо была знакома с анатомией, и не имела точного понятия, где находится сердце. 



Когда после выстрела Ева поняла, что осталась жива, она вызвала личного врача Гитлера, чтобы её возлюбленный точно узнал, что с ней произошло. План сработал – Адольф моментально явился в больницу с цветами и клятвами верности.





5. Гитлер скрывал отношения с Браун





Гитлер долгое время тщательно скрывал свои отношения с Евой Браун. Когда к нему заходили друзья, он прятал Еву от посторонних глаз в отдельной комнате рядом со спальней. Когда девушка приходила к нему в дом, он настаивал, чтобы она входила в дом через заднюю дверь. Для Евы это было настоящим унижением, и она часто плакала из-за этого. 

Позже Гитлер представлял Еву знакомым и коллегам как «личного секретаря», чтобы как-то оправдать её присутствие рядом. 



6. Ева Браун и снотворное







Ева Браун - дама Гитлера, страдающая от измен.



В 1935 году Ева Браун в течение трех месяцев не получала от Гитлера никаких вестей. Узнав, что в это время он был с очередной пассией, Ева поняла, что даже попытка застрелиться не дала нужного результата — Адольф ничуть не изменился. После этого она решила уйти из жизни и приняла 35 таблеток снотворного. И снова самоубийство не удалось (спасла ее сестра Ильза, которая раньше вернулась домой). И снова Гитлер появился в ее доме с цветами, попросив прощения и пообещав купить Еве дом.





7. Третий лишний





В жизни Евы Браун после попытки самоубийства со снотворным не изменилось практически ничего. Еще одной проблемой в отношениях пары было то, что в доме Гитлера жила Анжела Раубаль, мать его первой любви Гели. Все это время женщина ежедневно сталкивалась с человеком, "который довел ее дочь до самоубийства" (естественно, он считала виноватой во всем Еву Браун). Анжела Раубаль ненавидела Еву Браун и даже не пыталась скрывать свое презрение к ней. Только тогда, когда перед Гитлером встал риск смерти еще одной любовницы, он выселил Анжелу Раубаль из дома.



8. Ева Браун осталась с Гитлером до конца





Еще в 1943 году, когда стало понятно, что наступил переломный момент в войне, и победа Германии перестала быть очевидной, Генриетта фон Ширах, жена главы молодежного рейха, пыталась убедить Еву покинуть Германию, но та оказалась. И даже, когда советские войска шли на Берлин, Ева не изменила своего решения. Известно, что в 1944 году она оставила завещание, в котором писала, что покончит с собой, если Гитлер умрёт.





9. Гитлер расстрелял зятя Евы Браун





Еве Браун оставалось жить всего несколько часов, когда случилась трагедия. Гитлер приказал доставить к нему зятя Евы Германа Фегелейна (когда тот женился на сестре Евы, Гитлер был свидетелем). Когда Фегелейна нашли, оказалось, что тот был пьян, нес с собой чемодан, заполненный награбленными в Берлине ценностями и собирался бежать из Германии. Но он выбрал плохой день, чтобы дезертировать – незадолго до этого Гиммлер предал Гитлера, пытаясь заключить за спиной фюрера договор с союзниками. Неудивительно, что Гитлер пребывал в ярости и приказал расстрелять Фегелейна на месте.





10. Первой Гитлер отравил свою собаку





Говорят, что в бункере, кроме Гитлера и Евы, была любимая собака фюрера по кличке Блонди. Стоит отметить, что Ева не переносила эту собаку, поскольку Гитлер уделял Блонди больше внимания, чем ей. Когда супруги решили покончить с собой, Гитлер дал первую капсулу с цианидом Блонди, чтобы убедиться, что яд сработает. Когда собака умерла, у Гитлера из груди вырвался скорбный вопль. После этого капсулу с цианидом взяла Ева. Её смерть фюрер пережил стоически. 

















 

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Антония_7777

А вы знали???

Вторник, 13 Июля 2016 г. 00:42 (ссылка)

Это цитата сообщения moskit_off Оригинальное сообщение

А вы знали???









Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
rss_kulturologia

История и археология: 10 малоизвестных и трагических фактов о верной спутнице фюрера Еве Браун

Понедельник, 11 Июля 2016 г. 22:28 (ссылка)


30 апреля 1945 года в берлинском подземном бункере, к которому приближались войска Советского Союза, Адольф Гитлер и его новоиспеченная супруга (официально пара сочетались браком 29 апреля 1945 года) покончили с собой. О Гитлере сегодня известно многое, тогда как женщина, которая беззаветно любила этого страшного диктатора, остаётся в тени. В нашем обзоре малоизвестные факты о Еве Браун.

Подробнее..

http://feedproxy.google.com/~r/kulturologia/~3/mpIIxjQuGKE/

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_varjag_2007

Постмайданная Украина строится на попытке объединить всю нацию в общей ненависти к инакомыслию

Вторник, 05 Июля 2016 г. 12:52 (ссылка)

Константин Кеворкян: Что такое диктатура?

Нацистскую диктатуру в Германии мы представляем себе как мрачное узилище, по которому обреченно кружат концлагерники, евреи и прочие коммунисты. Изо всех репродукторов, надрываясь, орет фюрер, а затравленные немцы только и ждут прихода западных (или восточных) освободителей. Наверное, потому в должной мере мы и не можем прочувствовать, что за государство создается сейчас на Украине, поскольку находимся во власти исторических штампов: мол, видите – и евреи себя в Украине почти нормально чувствуют, и в концлагерях пока никого не держат, и по телевизору так называемого президента критикуют. Какая же это диктатура?

На самом деле, Германия тридцатых годов прошлого века существенно отличалась от современных расхожих стереотипов о нацистской диктатуре. Начнем с того, что Гитлер пришел к власти в результате вполне законной процедуры, будучи публично поддержанным крупным капиталом и "национал-патриотической" интеллигенцией. К середине тридцатых германская экономика после окончания "Великой депрессии" уже находилась на подъеме и активно подпитывалась западными кредитами. Безработица была практически ликвидирована и немцы чувствовали себя чрезвычайно благодарными режиму, который дал им хлеб насущный. Человек, принадлежащий к "титульной нации", мог рассчитывать так же и на активную социальную помощь государства. Существовала жизнь искусства, насыщенная светская жизнь и даже сам фюрер не брезговал появляться на публике в элегантной бабочке или, напротив, в народном баварском костюме.

Вообще, стремление к патриархальному, включая народные костюмы и праздники, было у ультранационалистического режима в почете. Праздников этих организовывалось много (по сути, они не прекращались), они нравились народу и сопровождались грандиозными, как сказали бы сегодня, флеш-мобами. Особо торжественно обставлялся культ мертвых героев, в первую очередь, национал-социалистов, погибших во время т.н. "Пивного путча" в 1923 году.

Газет выходило множество, сообщали они о разном и для разной целевой аудитории. Другое дело, что их разнообразие были тщательно срежиссировано Министерством Пропаганды и бурная дискуссия могла происходить только в заранее определенных жестких рамках. Например, в русле "исторической вины" евреев и насколько тяжелое наказание они должны понести. Так осуществлялся необходимый "плюрализм мнений".

Кстати, гонения на евреев шли волнообразно, временами (как накануне Берлинской олимпиады) даже демонстративно прекращались. Не осталось у ограбленных штурмовиками инородцев средств к существованию? Ну, пусть и проваливают на свой Ближний Восток, в тамошний Еврейский мир, оставляя домашнее имущество титульной нации. Чемодан, пароход, Палестина! Пароходы любезно предоставлялись. Искусно вынося еврейскую проблему "за скобки" дипломатических переговоров, немецкий правящий класс прекрасно находил общий язык с англичанами, французами, итальянцами и прочими европейцами, объединенными единой культурой и цивилизацией.

И сам фюрер обитал не в безвоздушном пространстве, но был поддержан всей мощью немецких олигархов, авторитетом националистической интеллигенции, оружием добровольческих штурмовых отрядов и дисциплиной вермахта. Диктатура состояла в общественном консенсусе, что всё происходящее в Германии правильно и необходимо для возрождения "величия немецкой нации". А вот уже для тех, кто посмел в том усомниться или сопротивляться, существовали гестапо и концлагеря, в которых пытками и казнями шло "перевоспитание" бывших коммунистов, а также прочих политических противников. И - что самое страшное - в целом, нацистский режим устраивал правящую элиту и народ Германии вплоть до коренного перелома в великой битве на Восточном фронте. И режим, убивая миллионы людей, еще яростно сопротивлялся до самого падения Берлина.

Диктатура – она не всегда "за кого-то" персонально, однако всегда против инакомыслия. Так и постмайданная Украина строится не на личности задрипанного винницкого королька (или кого бы то ни было), но на попытке объединить всю нацию в общей ненависти к инакомыслию. Власти эту ненависть всемерно поощряют, заботливо сертифицируют и заворачивают в обертку национализма. Кто выступает против - провозглашается "врагом народа" и подлежит, как минимум, остракизму. И народ, ежедневно убеждаемый националистической пропагандой, рано или поздно может в эту доктрину уверовать. И вымуштрованная молодежь покорно ляжет пушечным мясом в могилы, когда национал-олигархический режим воззовет к её как бы патриотическим чувствам.
Вопрос всего один: учит ли нас чему-нибудь опыт истории?


http://varjag-2007.livejournal.com/10280854.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ДежаВю57

Молниеносная война. Вооруженные Силы. Часть 8

Вторник, 29 Июня 2016 г. 03:40 (ссылка)

Начало - Молниеносная война: Как это? Часть 1.




Традиционные силы

Когда я пишу, что немецкая армия образца 1941 года на тот момент была сильнейшей армией мира, возможно, за всю мировую историю, я имею в виду не то, что традиционно считается силой армии – не ее численность, количество и качество оружия. Я имею в виду ее высочайший моральный и интеллектуальный уровень, то есть, помимо мужества и храбрости, ее генералы, офицеры и даже солдаты обладали выдающейся способностью решать боевые задачи. Не уверен, превосходил ли немецкий военно-морской флот в этом отношении британских моряков, но сухопутные силы и военно-воздушный флот не знали себе равных.


Читать далее
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ДежаВю57

Молниеносная война. Вооруженные Силы. Часть 7.2

Понедельник, 28 Июня 2016 г. 03:40 (ссылка)

Начало - Молниеносная война: Как это? Часть 1.




Снова возьмем пример из воспоминаний Винцера. Еще на первом году службы он определился, что хочет стать не бойцом (ефрейтором), а командиром - фельдфебелем, поскольку, повторю, образовательный ценз не давал ему права сразу претендовать на должность офицера. Однако рейхсвер готовил офицерские кадры, и с Винцером произошло следующее: «Вскоре после того, как я вернулся из этого внеочередного отпуска в свою часть, меня вызвали к командиру роты. Там уже собралось несколько унтер-офицеров и солдат. Нам задали вопрос, который мы сначала не приняли всерьез, но затем пришли в восторг:


Читать далее
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
casinozru

Немного истории: азартные развлечения при тиранах

Понедельник, 27 Июня 2016 г. 16:17 (ссылка)

1b35a5d2 (520x468, 66Kb)


Как азартные игры воспринимались известными тиранами 20 столетия? Какие пристрастия были у А. Гитлера и И. Сталина? Смогли бы они одолеть, к примеру, игровые автоматы казино Вулкан?



 



Азартные игры при Сталине



Чем увлекался Иосиф Сталин об этом малоизвестно. Помимо ставок на тысячи человеческих жизней, его интересы были связаны с игрой в бильярд и лошадиными бегами. В советское время разрешался в качестве азартных развлечений только ипподром. Наиболее популярными были ипподромы Одессы, Тбилиси, Нижнего Новгорода и Москвы. Сын Сталина тоже разделял интересы отца.



Ситуация с азартными развлечениями при Сталине не приняла другой оборот, впрочем, как и после его правления и смерти, они не были узаконены.



Читать далее...
Метки:   Комментарии (6)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<гитлер - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda