Альфред Молина:

«В «Коде да Винчи» меня уговорила сыграть жена»

Мария Обельченко

7 Дней

На вопрос, почему ему так часто достаются роли злодеев, британский актер Альфред Молина, уважаемый всеми голливудскими коллегами, с чудесным чувством юмора отвечает: «Не знаю. Может, я такой и есть внутри!» Но после общения с этим огромным, похожим на доброго плюшевого медведя человеком согласиться с этим утверждением весьма трудно.

— Даже в блокбастерах (не говоря уже об артхаусных картинах) вам стали поручать роли злодеев, как, скажем, доктор Октопус в «Человеке-пауке-2». А вот в фильме «Воспитание чувств», номинированном в этом году на три «Оскара», удалось заполучить вполне приличного положительного героя…

— Точно, злодеи — мой удел! (Смеется.) Но это интересно — злодеев играть сложнее, потому что они не должны быть похожи один на другого, ведь так? Ну желательно, по крайней мере. Во всяком случае, я стараюсь разнообразить злодейские штампы. Уж как минимум не дергаю себя за усы! (Смеется.) В «Воспитании чувств» мой герой — англичанин, пытающийся оградить свою юную дочь от дурных влияний и кавалеров. Но дочь этого не понимает и не хочет поступать в Оксфорд, а хочет учиться жизни совсем иначе. Словом, конфликт отцов и детей. У меня самого был точно такой же отец. Мы из иммигрантов: папа из Испании, боролся там за марксистские идеи. Перебравшись в Англию, от официанта дорос до метрдотеля. Мама — итальянка, полы долго мыла, чтобы семью прокормить. Я им помогал. Когда уже в театре начал работать, отец, помню, страшно обиделся, когда я отказался от вдвое большей зарплаты официанта в его ресторане. Может, поэтому я могу сыграть человека любой национальности и любого рода занятий? Русских не раз играл — особенно люблю Лопахина из «Вишневого сада». И Константина Левина в «Анне Карениной» — фильме, который все, разумеется, помнят — ведь там играли Софи Марсо и Шон Бин.

Читать далее

Ральф Файнс: "Онегин - добрый мой приятель"

июнь 1999

Когда на Западе берутся экранизировать русскую классику, как правило, получается "клюква". Но "Онегин" Марты Файнс, в котором ее знаменитый брат Ральф сыграл главную роль, - похоже, исключение из этого правила.

Немолодая женщина чинно улыбнулась и сказала: "А это моя старшая дочь Татьяна". Онегин учтиво поклонился, и глаза их встретились. И именно в этот момент вошла я.
Поймите правильно, я вошла не в парадную залу уездного поместья Лариных, а на предварительный журналистский просмотр нового фильма "Онегин", состоявшийся в Лондоне. Просто я опоздала к началу - и... Нельзя было найти более важного момента в фильме: завязка драмы, зарождение любви - начало одной из самых известных любовных историй в русской литературе прошлого века. Я толкнула дверь, и навстречу мне высветилось лицо, известное всему миру по "Списку Шиндлера" и "Английскому пациенту" - Ральф Файнс сыграл в "Онегине" Онегина. Он сидел с краю, в предпоследнем ряду - скромный, немного смущенный и улыбчивый.

Откуда вы узнали о Пушкине? - начинаю я, имея в виду, что в отличие от Толстого и Достоевского, Пушкин почти не известен на Западе.

Я учился в театральном и часто ходил в библиотеку, где в литературе искал интересные неизвестные роли. На одном из вечеров какая-то студентка прочла монолог, которого я раньше никогда не слышал. Через несколько дней я заглянул в библиотеку, где, кстати, работал мой учитель. Он мне дал книгу и сказал, вот, мол, кажется, роль для тебя. А в то время я по странному совпадению играл в другой русской пьесе - чеховском "Иванове". Сейчас это не важно, главное, что я совершенно случайно услышал прекрасный монолог - письмо Татьяны, и учитель тоже посоветовал мне прочитать Пушкина. Это прекрасная история, не говоря уже о том, что Онегин стал одним из моих любимых героев -"лишних людей". Я полюбил живущие в нем противоречия, его таинственность... Мне захотелось разгадать его загадку, узнать, кто он? Мне все нравилось в этом романе, но так как это был именно роман, а не пьеса, я не мог к нему подступиться. Я закончил театральный, начал работать, но не мог забыть об Онегине. И однажды начал набрасывать - очень общо, очень грубо - заметки о постановке "Онегина". Пушкинские описания картин русской жизни того периода необыкновенно богаты деталями и очень кинематографичны. Я долго думал о том, как поставить фильм, и решил поговорить со своей сестрой Мартой, которая до того сняла несколько очень необычных и красивых видеоклипов и рекламных роликов. Я ей сказал, что если ей интересно снять фильм, то мы могли бы вместе поработать. Денег на фильм у нас не было, так что это был просто разговор брата с сестрой на интересующую их обоих тему кино.

Вы считаете, что настолько знакомы с русской культурой, что можете взяться за "Онегина"?

Мне часто задают этот вопрос... Что я могу сказать? Я и сам не знаю. Знаю только, что хотел бы выучить русский, чтобы в будущем - скажем, лет через двадцать - читать русских писателей в оригинале. Все мои знания о России ограничены переводами Чехова, Толстого и Достоевского. Кстати, я еще даже не читал "Войну и мир".

 Продолжение интервью

Настроение сейчас - осень хоросее ^___^

FAQты:

Полное имя: Александр Леонидович Маракулин
Дата рождения: 24 марта 1973 года
Знак зодиака: Овен
Место рождения: город Самара
Цвет глаз: серо-зеленые
Цвет волос: шатен

Образование: Режиссерское отделение Самарского Института Искусств и Культуры (2 курса); с 1992 по 1997 г.г. РАТИ (ГИТИС), факультет музыкального театра по специальности «актер музыкального театра».

Карьера: с 1996 г. Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко (студенческая постановка «Свадьбы Фигаро»), с 1997 г. театр-кабаре Григория Гурвича «Летучая мышь» (труппа), с 2002 г. мюзикл «Нотр-Дам де Пари» (театр Оперетты).
Читать далее

Гэри Олдман
«Я пил двадцать лет»

Накануне выхода в прокат картины «Темный рыцарь» актер Гэри Олдман рассказал RS об очках Джона Леннона и детских страхах Натали Портман
Текст Остин Ривьеро

             Какую музыку вы слушали в детстве?
Сколько себя помню, я всегда обожал рок’н’ролл. Самой большой моей любовью были «битлы», the Rolling Stones стабильно занимали второе место. Когда я впервые в жизни пошел в кинотеатр, мы смотрели то ли “Help!”, то ли “Hard Day’s Night”. Лет с тринадцати я мечтал стать рок-звездой, причем моя личная трагедия заключалась в том, что моим кумиром был Джон Леннон, но отращивать длинные волосы мне не разрешали родители. Помню, я целую неделю откладывал деньги, которые мне выдавали на школьные завтраки, чтобы купить круглые очки и стать похожим на Джона. У меня в голове постоянно крутились его песни.
             Вы сами не пробовали играть музыку?
На гитаре я начал бренчать лет в семь или восемь, когда мне подарили на день рождения ужасную пластиковую гитару с портретами «битлов» на деке. Само собой, настроить ее было нельзя, но мне понравилось держать инструмент в руках. Сейчас, наверное, эта балалайка стоит огромных денег – как-никак, уникальный артефакт из 60-х. Как ни странно, желание играть рок у меня появилось, когда я начал слушать классику, в первую очередь Шопена. Когда мне стукнуло тринадцать или четырнадцать, я всерьез задумался о том, чтобы собрать собственную группу, но дальше трепа со школьными приятелями дело не пошло.
             Шопен – довольно странный выбор для подростка.
Согласен. Странно, но Шопен стал моим вторым идолом после Леннона. Я скупил все книги о Шопене, которые можно было достать в ближайших книжных магазинах. Я даже хотел научиться играть на фортепиано, но затем меня переклинило в другом направлении – я полюбил спорт, особенно бокс. Однажды вечером я случайно увидел по телевизору матч: Мохаммед Али колошматил какого-то белого парня. На следующий день я обклеил всю комнату портретами Али и на какое-то время забыл о the Beatles и Шопене. Я купил себе перчатки и кроссовки, даже записался в секцию бокса, но драться у меня не очень получалось. Первый опыт меня жутко разочаровал – оказалось, что получать по морде не слишком приятно. Зато я наслаждался своим отражением в зеркале в раздевалке: я выглядел жутко круто в боксерских трусах и перчатках. Может, стоит вернуться к этому делу? (Смеется.) Чем я хуже Микки Рурка?
             Ваша самая любимая роль?
Торчок Стэн из «Леона». Его страсть к классической музыке стала той самой фишкой, которая привлекла меня в сценарии. Работать с Бессонном вообще очень интересно. На съемочной площадке Жан Рено хохотал, наблюдая за тем, как я пижонски глотал колеса перед камерой, а Натали Портман, тогда еще совсем маленькая девочка, первые несколько дней очень меня боялась. Кто-то наговорил ей про меня всякой ерунду – мол, я на самом деле такой же, как мой персонаж. (Смеется.)
             Многие запомнили вас по ролям Сида Вишеза и Бетховена. А Джона Леннона вам хотелось бы сыграть?
Во-первых, я на него не очень-то похож, а во-вторых – хватит с меня и этих двух. Единственный человек, которого мне действительно хотелось бы сыграть – это Майлз Дэвис, но он чернокожий. Впрочем, современные технологии творят чудеса, из белого человека сделать негра можно одним нажатием кнопки. (Смеется.) Именно поэтому я не очень люблю сниматься в кино. В последнее время я вообще пришел к выводу, что Голливудом управляют компьютеры и актерам практически негде проявить себя.
             Одиннадцать лет тому назад вы дебютировали как кинорежиссер и с тех пор больше ничего не сняли. Почему?
Ну, не так давно я сделал смешную рекламную короткометражку для одной крупной телекоммуникационной компании… А вообще, знаете, режиссерский труд требует серьезных физических затрат, а со здоровьем у меня не очень-то здорово. Иногда я думаю о том, что нужно взять себя в руки и замутить какой-нибудь серьезный проект, но понимаю, что сил не хватит. Виной тому выпивка. Я серьезно пил лет двадцать, причем, поскольку я люблю одиночество, пил у себя дома. Дело дошло до того, что я засаживал по две бутылки водки в одиночку. Помню, кто-то однажды сказал, что алкоголики – это эго-маньяки с пониженной самооценкой. Я готов подписаться под этими словами.