Мы не понимаем смысла литургии, если полагаем, что она позволяет нам расслабиться и наслаждаться покоем в Сионе; всякий участник литургии — это священник, искренне заботящийся о благополучии своего ближнего. И потому во время вечерней литургии мы молимся:

За всех, кто сегодня где-либо нуждается в любви и защите:
Услышь нас, благой Господи!

Одолеваемых искушениями;
Ослабевших в час испытания;
Живущих в смертном грехе;
Поддавшихся суете и забывших Тебя;
Никогда не знавших Тебя;
И тех, кому в этот час грозит навсегда потерять Тебя:
Помилуй, благой Господи!

— Earnest Koenker. Worship in Word and Sacrament, pp. 103-104.

Литургия может превратиться в нечто абстрактно сентиментальное или выродиться в поклонение красоте. Вместо того, чтобы поклоняться Богу в "благолепии святыни" мы можем начать поклоняться Ему в "святыне благолепия". В таком случае красота становится для верующего бесовским заклятием, которое препятствует всякому подлинному общению с Богом. Литургические формы перестают быть носителями святого, но воспринимаются как святые сами в себе. Идолопоклонническая привязанность к символам, лишенным прозрачности, убивает всякую возможность вступить в общение со Святыней, с источником жизни и праведности человека.

— Earnest Koenker. Worship in Word and Sacrament, p. 73

Элемент эстетики в поклонении — например, в тканях, облачениях или свечах — является не самоцелью, а средством выражения нашей преданности Владыке Церкви, Который в ней присутствует и действует. С другой стороны, дурное искусство — это признак не только дурного вкуса, но и ущербной веры... Дешевые жертвоприношения и низкопробное искусство неуместны в христианском поклонении.

— Earnest Koenker. Worship in Word and Sacrament, p. 79

Личность проповедника — будь то неприметная или притягательная, слабая или харизматичная, — отступает на задний план, когда проповедь произносится и слушается должным образом. Традиция литургической проповеди является диаметральной противоположностью нынешнему "культу личности", который как в политике, так и в церковной жизни уводит внимание людей от действительно важных вопросов. Проповедь имеет своей целью не развлечение или ублажение людей, не демонстрацию ораторских способностей и не сообщение некоей информации, это не возможность для проповедника поделиться со слушателями своими личными впечатлениями и воспоминаниями; это серьезный призыв к покаянию и провозглашение Божьей благодати.

— Earnest Koenker. Worship in Word and Sacrament, pp. 54-55

Поклонение — это либо встреча с реальностью Бога, либо некая попытка человека поднять самого себя к небесам за волосы. В последнем случае оно становится предлогом для нравоучения, театральным представлением или чем-то вроде пропагандистского митинга. Напротив, в древней Церкви чтение Евангелия было окружено торжественным величием, потому что в нем Христос обращается к своим верным последователям. Будучи вознесенным Господом Церкви, Он и по сей день совершает Свое пророческое служение чере Своих проповедников и учителей. Мы по-прежнему свидетельствуем о Его присутствии с помощью восклицаний до и после чтения Евангелия. Мы поем: "Слава Тебе, Христос!"

— Earnest Koenker. Worship in Word and Sacrament, p. 47