Denis-K (Vladimir_Vysotsky) все записи автора

Разрешивший, по версии «Люберецкой правды», проведение концерта бывший первый секретарь городского комитета КПСС К.Д.Калиманов, смелостью которого восхищался журналист, сообщил, что отнюдь не является поклонником пения Высоцкого, а выступления позволил, уступив многочисленным настойчивым просьбам и отдавая должное Высоцкому-актеру и поэту. При этом организационной стороной занимался Отдел культуры и ДК.

Однако на поверку Отдел культуры оказался ни при чем. Как рассказали бывший директор Люберецкого ДК Юрий Львович Диканский и зав. методкабинетом Светлана Петровна Кушнарева, выступление организовывала ответственный секретарь Люберецкого общества книголюбов Галина Владимировна Репенкова. Разрешения, но их словам, ни у кого не спрашивали — ни приглашая Высоцкого, ни в других случаях. А вот машину для артистов горком всегда предоставлял.

На последнее в Люберецком районе выступление, состоявшееся 3 июля 1980 г., Высоцкого привезли на черной «Волге». Это видели и Г.Репенкова, и Р.А.Савинова, супруга фотографа Александра Александровича Савинова, работавшего на этом концерте. В то же время никто из старых горкомовских водителей не подтвердил своей причастности к этим событиям.

Дату и час концерта удалось уточнить по «Книге мероприятий» ДК: «3 июля 1980 г. в 18-30 концерт Владимира Высоцкого — 1000 чел.»

Эта тысяча человек уместилась в зале на 800 мест, так что были заняты все проходы. И — «море цветов»... Бывший детский работник ДК Зоя Ивановна Авакян вспоминает: «Утром З-го июля подходит ко мне Юрий Львович: «Зоинька, сегодня у нас выступает Высоцкий. Ты так красиво делаешь экибану! Возьми мою машину, привези цветов». Я объездила рынки, разложила цветы в методкабинете. Говорят, Высоцкий восхищался». Г.Репенкова: «Перед концертом Владимир Семенович попросил перевязать ему левое плечо, где возле лопатки была рана». К тому же Светлана Петровна заметила, на его ногах какие-то язвы, о чем, правда, говорила с долей сомнения. «В это время в комнату заскакивали ошалелые люди. Не обращая внимания на Высоцкого, они хватали стулья и исчезали. «Это было очень смешно», — добавляет Тамара Александровна Инешина, худрук ДК.

«Выглядел Высоцкий плохо: серый, больной. Но не подвел, приехал. Хотя сказал, что неважно себя чувствует. На сцене же держался бодро, пел не полтора, а два часа. Выступление просил не записывать, но так как звучали новые песни, я велела записать» (С.Кушнарева).

«Радист Слава Засорин записал весь концерт до последних слов Высоцкого, мы с ним на следующий день слушали эту пленку. А когда Высоцкий умер, все кинулись переписывать», — говорит З.Авакян. Помогал С.Засорину Ю.Р.Чулков: «Записывали на студийную бобину со скоростью 38 об/мин».

Редактор Люберецкого радио свидетельствует, что они тоже записали это выступление, и она знает человека, укравшего пленку. А в ДК после смерти Высоцкого приходили две девушки и молодой человек с письмом «от музея» (Видимо, от «комиссии по литературному наследию», действовавшей при Московском клубе самодеятельной песни, ибо от имени музея В.Высоцкого обратилась к ним я. — Л.С.), забрали все фотографии и бобину, — говорят С.Кушнарева и С.П.Чулкова, нынешний директор ДК.

За помощью в поисках фонограммы я обратилась к племяннику своей школьной подруги Михаилу Фадееву. Выяснилось, что он сам ходил на этот концерт (его мама была приятельницей Г.Репенковой), более того — записывал на японский магнитофон-«кассетник». А.Савинов комментировал запись: «После песни «Я не люблю» Высоцкий, стоя с букетом белых пионов в руках, огляделся и сказал: «Все стулья разнесли. Да... Даже сюда не поставили ни одного стула — некуда складывать цветы. Я себе, как к братской могиле, кладу...»

Читать дальше

Denis-K (Vladimir_Vysotsky) все записи автора

Я бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу...
я бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу...
я бегу, бегу, бегу, бегу, бегу...
Долго бегу, да? - сорок километров все-таки, поэтому...
Я бегу, бегу, топчу, скользя,
По гаревой дорожке,
Мне есть нельзя, мне пить нельзя,
Мне спать нельзя ни крошки.
А, может, пока я бегу, я гулять хочу
У Гурьева Тимошки,
Так нет - бегу, бегу, топчу
По гаревой дорожке.

А гвинеец Сэм Брук
Обошел меня на круг,
А еще вчера все вокруг
Мне говорили: "Сэм - друг!
Сэм - наш гвинейский друг!"

Вот друг-гвинеец так и прет,
Все больше отставанье.
Ну я надеюсь, что придет
Второе мне дыханье,
Потом я третье за ним ищу,
Потом четвертое дыханье.
Ну я на пятом-то сокращу
С гвинейцем расстоянье.

Не, ну тоже мне, а? - гляди, хорош друг,
Гляди, обошел меня на круг,
А еще вчера все вокруг
Мне говорили: "Сэм - друг!
Сэм - наш гвинейский друг!

Вот гвоздь программы - марафон,
А градусов - все тридцать,
Но к жаре привыкший он,
Вот он и мастерится.
Я бы еще поглядел бы на него,
Когда бы было минус тридцать,
Ну а теперь, конечно, достань его!
Осталось что? - да просто материться.

Не, ну тоже мне, а? - гляди, хорош друг,
Гляди, что делает! Oбошел на третий круг!
Нужен мне такой друг,
Как его, даже забыл... этот... Сэм Брук,
Сэм - наш гвинейский Брут.


Ну сейчас опять давайте поедем, попутешествуем. Песня
называется так: "Одна научная загадка, или Почему аборигены
съели Кука". Ну, Кук был известный мореплаватель, знаете, он
открыл Новую Зеландию, ну еще он массу всяких архипелагов,
островов наоткрывал. И, значит, говорят, по свидетельствам
очевидцев его, современников, историков, его аборигены любили.
Любили, уважали, и все равно съели. Мне даже кажется, что с
большим удовольствием, потому что, значит, часто бывает, что
любим, а все равно съедим. Поэтому ничего особенного в этом
нету, ничего такого удивительного. Это не только они делают, а
во всех частях света, в цивилизованных тоже, так что... Я
спрашивал у смотрителя полинезийского музея, почему у них так
долго существовало людоедство, которое было ненаказуемо. Там
можно было друг дружку есть еще двенадцать лет тому назад, где
даже за это не судили. Ну так пожурят, скужут: "Ты зачем это
сделал?" А, в общем... Он говорит:"Ну это, - говорит, - был
вопрос питания - как нету мяса, так мы, значит..." Ну еще были,
конечно, традиции всевозможные, поверья у аборигенов и дикарей о
том, что, напpимеp, если съесть печень врага, который тебе
храбро сопротивлялся - то к тебе перейдет его храбрость. Если
съесть сердце друга... Представляете себе, значит надо друга
сначала пришить, а потом сердце у него съесть, вот, значит, то к
тебе перейдет его характер - ты будешь таким же, как он - тихого
нрава, добрым и так далее. Ну и всякие спортивные дела: надо
было обсосать коленную чашечку, чтоб лучше бегать, или, там,
съесть чей-нибудь глаз, чтоб лучше стрелять из лука. Я даже тут
рекомендовал некоторым нашим тренерам, они говорят: "Это, -
говорят, - товарищей по команде часто едят, но результаты не
растут от этого". Короче говоря, чтоб самому стать лучше, надо
съесть пару хороших людей, тогда, может, все встанет на место.
Читать дальше

Denis-K (Vladimir_Vysotsky) все записи автора

Спасибо.
Ну подождите, я еще пока ничего не сделал, так только
начал, только расходимся пока.
Значит, вы знаете, иногда после некоторых песен, которые я
сам напишу, я начинаю по другому относиться к людям, к животным.
Вот, предположим, раньше в шутку хочется шугнуть кошку, которая
бездомная, а теперь уже - нет, потому что вдруг она раньше была
какой-нибудь дамой, например. Вот.
Ну я такой взял географический уклон. Сейчас поедем с вами
еще южнее, поедем в Африку. Я вам спою детскую народную песню,
под которую хорошо маршировать в детских садах и санаториях.
Песня называется "Песенка ни про что, или Что случилось в
Африке". Эта песня тоже сначала была написана...

<<...>>
...эта песня, когда уже это там говорящий попугай, а потом
для пластинки, для такой... такую сказку мы сделали, она
называется "Алиса в Стране Чудес", я этому попугаю придумал
целую биографию. Так что получилось в обратном порядке. Ну а
песня такая.


В желтой жаркой Африке,
В центральной ее части,
Как-то вдруг вне графика
Случилося несчастье -
Слон сказал, не разобрав:
"Видно, быть потопу!.."
В общем, так - один Жираф
Влюбился в Антилопу!

Поднялся галдеж и лай,
И только старый Попугай
Громко крикнул из ветвей:
"Жираф большой - ему видней!"

"Ну и что же, что рога у ней, -
Кричал Жираф любовно, -
Нынче в нашей фауне
Равны все пороговно!
Если вся моя родня
Будет ей не рада, -
Не пеняйте на меня -
Я уйду из стада!"
Читать дальше