АЛЕКСАНДР МИТТА

кинорежиссер, сценарист;
близкий товарищ Владимира Высоцкого в 60-ые – 70-ые годы двадцатого столетия


Александр Наумович, когда вы первый раз увидели Марину Влади на экране и какие чувства это в вас пробудило?

На экране я впервые увидел Марину, когда и все. Фильм «Колдунья» – это ошеломило всех просто. Совершенно сразу, как бы, взорвалась в России новая звезда - талантливая, красивая, в фильме, который тогда поражал, потому что он был кинематографически очень свежим. Марина просто сразу стала богиней того времени.

Могли вы тогда предположить, что вам доведется лично общаться с ней, познакомиться?

Ну, нет - я об этом не думал совсем. Хотя, после «Колдуньи» видел ее уже в живую, когда еще учился во ВГИКе. Она приехала тогда в Москву на кинофестиваль, а мы с приятелем моим прсто пошли в гостиницу «Москва». У меня была такая книжечка корреспондента фестиваля, которая давала возможность проходить в пресс-бар. Это было романтическое приключение. Можно было сесть за стойку, взять коктейль – поиграть в такую западную жизнь. И там как раз Марина была. Уже вместе с Володей. Я можно сказать, увидел их вдвоем первым. Ну, а так как Володю я уже знал до этого – мы в свое время общались с ним еще, как студенты школы-студии МХАТ и ВГИКа, все же были довольно так тесно перетасованы – он меня с Мариной и познакомил. И, естественно, у нее в ту же секунду это вылетело из головы, а у меня был повод рассказать потом сокурсникам, что познакомился с Мариной.

Это какой был год?

Ребята, спросите полегче что-нибудь... Кинофестиваль московский… Значит это скорее всего был год 67-й... При этом, понятно, ничего такого существенного в моей жизни не изменилось, а вот у Володи, конечно, все пошло гораздо круче. Потому что это был такой стремительный роман, и всё очень бешено завертелось.

Но сначала же все равно был слух о том, что некий относительно популярный советский артист закрутил роман с самой Мариной Влади. Вот когда вы в первый раз об этом услышали - сразу ли поверили этому? Или...

Для меня этапа слухов вообщем-то не было, потому что Володя месяца через два после моего с Мариной знакомства привел ее к нам в дом. Тогда же в Москве деваться было особо некуда, а у нас с женой была квартира. И Лиля довольно быстро стала Марининой подругой. Ну, а уже потом, в семидесятые Влади и Высоцкий жили неподалеку от нас. И каждый вечер после Володиного спектакля у нас на столе лежала ритуальная баранья нога, которую жена днем покупала на рынке, соления и другая еда. И приходили Марина с Володей и садились вокруг стола. Быстро поев, Володя, как правило, сразу брал в руки гитару и пел для нас с Мариной часы напролет. И все это повторялось из вечера в вечер. Потом, когда они переехали в Матвеевское, путь их из театра опять же лежал через наш дом на проспекте Вернадского, Марина ждала Володю обычно уже у нас, чтобы не сидеть в одиночестве в Матвеевском. А когда она уезжала в Париж, Володя, приезжая к нам, очень часто оставался ночевать. И так продолжалось лет шесть лет подряд. Когда же Марина приезжала в Москву… Причем, приезжала иногда с детьми, то довольно часто оставляла их на Лилю. А дети были совершенно бешеные просто, такие очень энергичные, такие импульсивные, темпераментные. У них ведь была кровь разных отцов, и они все были ребята крутые. Поэтому, когда они были в нашем доме, дым стоял коромыслом. Но при этом, они были очень милые ребята, и больших проблем с ними не возникало.

Экранный образ и тот, в котором вы узнали Марину близко, совпали? Звездой она себя вела в обыденной жизни или…

Нет, Марина в повседневности не была никакой звездой, а просто нормальной любящей женщиной. Русской женщиной. Она же Володю невероятно любила и несла свой этот вот, как бы крест супружества, очень по русски и достойно. Ведь жизнь с Высоцким практически оборвала ее кинематографическуюк карьеру - с ней перестали заключать контракты, потому что она не давала жестких гарантий того, что она будет на съемках. Марина ради Володи просто остановила свою киножизнь. Поскольку все годы супружества с Володей должна была по первому же, так сказать, зову, по первому же тревожному сигналу бросать всё и лететь в Россию. Каждый раз, как только у Володи случались какие-то с проблемы с алкоголем, ей сразу же звонил Сева Абдулов или кто-то другой, и она тут же кидалась в аэропорт... Хотя один раз, я помню, уже через много лет после их с Володиной свадьбы, когда она в очередной раз отвезла его в больницу Склифосовского (а там были друзья врачи, которые его всегда принимали) она мне сказала: «Девятнадцатый раз я его возила в реанимацию. Всё. Сегодняшний - это последний». Но, конечно, это не был последний раз. Можно четко сказать совершенно, что лет 6 она ему проддлила, потому что никто бы с ним так не возился. Она бросала все, как только был сигнал запоя. Она кидалась просто с поднятой ногой в аэропорт. Вся ее жизнь была подстроена под Володю. Ради Володи она вступила в компартию, стала членом общества франко-советской дружбы – и всё это только ради того, чтобы посольство без проволочек давало ей визу на въезд в СССР. Тогда же посещение нашей страны было делом ужасно сложным для любого иностранца, пусть даже и для такой звезды, как Марина Влади. А потом она вообше стала вице-председателем общества дружбы Франция – СССР, что позволило ей иметь многократную визу. И она чуть что сразу мчалась в «Шарль де Голь», прилетала в СССР и возила Володю по больницам, спасала его, отпаивала, выхаживала.

А когда этот роман Высоцкого и Влали только начинался, наверняка, было много доброжелателей, порой совершенно искренне говоривших Марине, что она не понимает, куда она ввязывается и так далее...

Нет, таких доброжелателей не было, потому что Володю все любили. Потом ведь надо понимать, что это сейчас тема Володиного алкоголя и других всяких его отклонений стала очень популярна. Но он ведь не был алкоголиком в медицинском понимании этого слова. Он просто был невероятным по таланту поэтом и поэтому все воспринимал очень ранимо. И накапливал негатив в себе. Ну, а как только грязь этого негатива доходила до ватер-линии… Я помню, когда кончал картину «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» он, уже где-то к концу съемок начал подходить ко мне и говорить: «Снимай меня быстрей, снимай меня быстрей, я скоро не выдержу». И буквально на последних съемочных днях действительно не выдержал и сорвался. Ему нужно было снимать стресс, который он накапливал. Потом, когда Володя начинал пить, выяснялось, что он помнил всё - каждую мельчайшую обиду, каждое вскользь сказанное слово, каждую какую-то попытку его унизить… И у него все это откладывалось зарубками. А потом вырывалось. Ему нужно было все выплеснуть из себя, чтобы очиститься для новых песен и стихов. Он выпивал, чтобы все негативное сидевшее в нем уходило в сильный такой антистресс. Правда, кончалось это прободной язвой, кровотечением и реанимацией в больнице Склифосовского. Два раза у Володи была клиническая смерть. Как минимум два раза – о которых я знаю точно. А так может и больше… Потом он опять приходил в норму. И становился адекватным человеком, милым, доброжелательным, фантастически активно работающим. Я до сих пор, собственно, даже и не знаю другого творчески более плодовитого человека. Он же помимо театра, концертов и кино непрерывно писал песни. Именно писал, а не штамповал. И все они были безумно талантливыми. Причем музыку он не сочинял, она мгновенно возникала вместе с первой строчкой. А вот слова он редактировал довольно долго. Я хорошо помню эти маленькие тетрадочки, которые были исписаны Володиным очень убористым почерком и исчерканы все абсолютно. Он делал какие-то варианты. Потом, когда песня сочинаялась, он ее обязательно отрабатывал в узкой компании, где мы собирались. И надо сказать, что на этих домашних выступлениях Володя практически никогда не пел своих концертных песен или уже известных - только новые. В общем, он работал непрерывно, как мотор. Потом опять накаплилвался негатив и его надо было выбросить из себя. Потом снова - норма. Потом – опять. Таких периодов в году у него бывало два-три.

Можно ли говорить, о том, что в числе прочего брак с Мариной послужил повышению социального статуса Высоцкого?

Лично для меня он всегда стоял так высоко, что в отношение к нему его брак с Мариной ничего не изменил. Но при этом, конечно, их союз с Мариной многое ему облегчил – хотя бы то же передвижение по миру. Ведь выехать же из СССР в те времена практически было невозможно. Марина же, став его женой, приложила очень много усилий для того, чтобы вытащить его в Париж. Тогда ведь каждый выезд за железный занавес становился для советского человека огромным событием. Без Марины же Володя, понятно, никогда не смог бы никуда выехать. А она ради Володи могла активизировать очень крупных людей и из посольства, и из ОВИРа, и из МИДа, и даже из ЦК… Короче говоря, Высоцкий как муж иностранной гражданки, в конце концов, получил право выезжать за рубеж. И для нас для всех, которые выезжали из страны крайне редко, это было чем-то невероятным...

Высоцкий без Марины и Высоцкий с Мариной – это были разные люди?

При Марине Володя никак не менялся. Он был очень цельный человек. У него не было масок для жизни с Мариной и жизни без нее.

Из тех людей, что были на бракосочетании Высоцкого и Влади, в нашем фильме вы единственный. Вам не трудно рассказать об этом дне? Свадьба ведь была где-то в конце декабря 1970-ого года?

По моему, тридцатого декабря. Ну что - это было очень скромное торжество. Его даже торжеством назвать нельзя. Просто Володя и Марина зарегистрировались. Ведь фактически мужем и женой они были уже несколько лет. А официальная регистрация их отношений позволила Марине начать борьбу за то, чтобы Высоцкий получил право выезжать из страны и увидеть мир.

Кто был на свадьбе?

На свадьбе? Ну, Сева Абдулов, естественно, который всю жизнь был с Володей, Андрей Вознесенский с женой, Зураб Церетели и я с Лилей. Лиля тогда испекла пирог. Яблочный. В целом же, помню, мы отметили это чрезвычайно скромно. Все приехали к нам домой, попили кофе с яблочным пирогом и все. А через несколько дней Зураб посадил Марину с Володей в самолет и увез в Тбилиси. И вот там он уже развернулся по полной программе, будучи уже тогда весьма состоятельным человеком. Почему и устроил для Высоцкого и Влади настоящий праздник. У Зураба в доме собрался весь Тбилиси. Были накрыты огромные грузинские столы, а на столах стояли отличные красные вина, шашлыки, поросята, цыплята табака и прочее, прочее, прочее. А потом он показал им Грузию. Это он умел.

А на свадьбе в Москве, у вас дома, Высоцкий пел?

Так он всегда пел. Правда, сейчас я уже точно не помню пел ли он именно на свадьбе. А так – пел всегла. Он, ведь в такой узкой нашей компании всегда был с гитарой. Я уже говорил, что Володя просто на нас проверял что-то новое, отрабатывал. Вот, к примеру, собирается у нас компания - Галя Волчок, Игорь Кваша, другие актеры «Современника», близкие его друзья – обычно человек 10-12 и он для них пел часами. Поначалу, кстати, довольно часто в эти кампании приходил и Юра Визбор. Но потом перестал. Ему не понравилось, что он все время на вторых ролях и в тени Высоцкого. А Володя… После того, как отрабатывал песни на нас и они уходили в концертный репертуар, через день или два пел уже новые, только что сочиненые…

А Марина часто просила его спеть, и если просила то, что?

Она любила, когда он поет. Очень любила. А просить петь Володю не надо было. Ему надо было только создать паузу и все. Этот человек пел, как дышал. Абсолютно совершенно. Потому что у него всегда была потребность новое что-то отработать, апробировать. И петь он мог бесконечно. И, надо сказать, что вопреки расхожей легенде, его пение за столом сильно отличалось от пения на концерте. Хотя и за столом он тоже всегда выкладывался по полной. Но это, тем не менее, было другое пение - какое-то мягкое, как бы рассчитанное на контакт с маленькой аудиторией и для небольшого пространства… Просто простить себе не могу, что все эти записи у меня разлетелись. Я ведь довольно часто записывал Володю, но не относился к этому, как к ценному к чему-то. Раздавал. Ведь мне, как и всем, казалось, что Володя вечен и если что - всегда можно будет его еще записать.

А Марина? Вы не обращали внимания, как Марина слушала Высоцкого?

С восхищением. С выражением счастья на лице. Неимоверного счастья. Он поет - она смотрит на него, он замолчит – она гладит ему руку. Между ними все время какой-то ток был. Марина всегда сидела около Володи. Часто - обняв за плечи. И это было такое абсолютное, сказочное счастье двух людей…

Не секрет, что сам Высоцкий довольно скептически относился к своей внешности. Ну, не Алон Делон, не Робер Осейн...

Это вы зря. Что он там говорил о своей внешности я не знаю, но при мне Володя всегда относился к себе с достаточным уважением. А выглядел, он вообще, как бог. У него было совершенно поразительное тело, там не было не то, что сантиметра, а миллиметра лишнего - тонкая кожа, абсолютно стальные мышцы. Тогда же еще никто не качался. И он, наверное, тоже. Но физическую форму каким-то образом держал совершенно фантастичкую. Ну и, наверное, плюс к этому был еще и от природы очень сильным физически. Мне же доводилось его видеть много раз оголенным по пояс, когда на съемках он одевался в актерской комнате. Я приходил туда для того, чтобы прорепетировать какие-то последние слова, сделать какие-то замечания перед началом съемочной смены. А он тем временем снимал свою одежду и одевал костюм Ибрагима Ганнибала. Так вот я все время думал - боже мой, ну природа подарила этому человек все - и талант, и красоту, и тело великолепное. Невероятное, красивое атлетическое тело. Нет, у него не было комплексов по поводу своей внешности. Потому что каждая женщина, на которую он мог просто случайно взглянуть, тут же готова была идти за ним куда угодно.

А чем еще по вашему мнению Высоцкий воздействовал на женщин?

У него было магическое обаяние. Просто магическое. Вы знаете, актеры понимают что это такое. Вот в театре, например, он только вышел на сцену - молча, ничего еще не сказав - а все глаза уже сразу устремлялись на него. И не потому, что это был поэт Высоцкий. Французы такой фенемен назвали «человеком присутствия». И это в Володе было всегда. А как, вы думаете, можно держать внимание людей на концерте? Иногда нескольких тысяч людей, когда на сцене ты один и в руках у тебя лишь гитара. Вон Филипп Киркоров: он скачет, прыгает поперек себя, вертится на пупе. А Володя пел скромно - стоя на месте. Но при этом расстреливал зал такими мощными энергетическими зарядами, что зрители готовы были его слушать веками.

Женщины, которые сегодня фанатеют от Киркорова могли бы фанатеть от Высоцкого и наоборот?

Не знаю, я по этой части не специалист.

Ну, а по ощущению?

По-моему, любая женщина, в том числе и из орды поклонников Киркорова, вполне бы могла сегодня зафанатеть и от Высоцкого. Причем, уверен, зафанатеть гораздо сильнее, чем от супруга Пугачевой. Но Володя, в отличие от Киркорова, этот фанатизм среди своих поклонников и поклонниц никогда не культивировал. Это было не его совершенно.

А много ли было в Высоцком от Дона Гуана, которого он блесятяще сыграл в «Маленьких трагедиях» не менее блестящего Михаила Швейцера?

Я, честно говоря, от этой стороны его жизни как бы удален. Потому что у нас с Володей и Мариной была классическая дружба двух семей. И на самом деле, моя жена была его большей подругой, чем я. Мне повезло быть близким приятелем Высоцкого, а Лиля была действительно его близкой подругой. С ней он советовался, к ней он специально приезжал обсуждать какие-то свои вопросы. Она была и подругой Марины Влади. Поэтому эта была как бы семейная жизнь. Но, когда две семьи дружат, остальная жизнь остается за кадром. Тем более Володя не был очень открытым человеком. У него очень многое было спрятано внутри. Он был очень глубокий человек, какой-то эквивалентный, разнообразный, с невероятным количеством знакомых, каждый из которых считал себя его другом, потому что, помимо разнообразных твоческих талантов, у Володи был еще один очень редкий талант – талант дружбы. И дружил он щедро, ярко, без оглядки. Вот вам пример - вдруг приходит Володя и приносит мне дубленку. Я говорю: «Зачем?» Он: «У меня, уже есть. А эту мне югославы вчера подарили. На. У тебя ведь дубленки нет». Не то, чтобы он мне дал эту дубленку за что-то. Нет. Дал просто так. Появилась лишняя дубленка, он ее отдал. Высоцкий же был поэт и шел по жизни, как бы, не слишком отягащенный материализмом. Понадобились деньги - пойдет и наиграет сколько нужно. Вот перед приездами Марины, он всегда концертировал очень много. Но, сколько не было у него в кармане денег, все они всегда вываливались. Тратил. Щедро очень тратил. Потому что любил заботиться о людях – особенно о своих друзьях. Приезжая из Парижа, Володя всегда тащил чемоданы огромные такие. А в чемоданах – подарки, к примеру, для всех коллег по театру: от гримеров и рабочих сцены до приятелей-актеров и Любимова. Кому маечку, кому кепочку, кому куртку, кому джинсы, кому мыло французское, кому питание детское…

А каково было отношение кинематографической и театральной, скажем, современным языком, тусовок к роману Высоцкого с Мариной?

Тогда не было такого понятия «тусовка», потому что все были как бы равно зажаты, равно объединены. Ну и отношение, думаю, было соотвествующим.

То есть доброжелательным?

А кому он мешал? Кому, вообще, поэт мешает? Тем более, что Высоцкий по жизни получил то, что он заработал. Володя ведь ни у кого Марину не отобрал, ни у кого ее не увел.

А как Марина относилась к его болезни?

Марина к его болезни относилась, как русская жена, которая любит мужика, тащит его на себе и понимает, что это ее крест.

А как он сам относился к своей болезни?

Ну, во всяком случае, сам Володя не считал это болезнью. И я не думаю, что это была болезнь. Посто была как бы темная сторона радуги, обратная сторона его личности. Понимаете, если человек так много и так активно выбирает из жизни, так много отдает, то, естественно, он живет значительно более энергично, интенсивно, чем другие люди. Ну и платить-то надо за это как-то. Вот Высоцкий и платил. Он ведь был готов к тому, что его жизнь прервется двольно скоро. И говорил об этом, искренне думая, что в России больше 35-ти – 37-ми лет редко какой поэт переживал.

Геннадий Шпаликов считал точно так же. Они, кстати, были знакомы?

Да, мы все были знакомы. Круг-то был достаточно узкий. Хотя у Гены Шпаликова было несколько другое...

Я понимаю, что у Шпаликова была другая история. Но Высоцкий-то, наверняка знал об этой смерти в 37 лет.

Конечно, конечно.

А каково было отношение к Высоцкому поэтов того времени? С кем из них он был дружен?

Вознесенский, Евтушенко, Белла Ахмадулина... Вы знаете, они сейчас не любят об этом вспоминать, но я-то знал и видел, что все и Андрей, и Белла, и Женя относились к текстам Высоцкого немножко высокомерно. Считали, что вот он певец, вот он актер, вот он обладает магией исполнения собственных стихов... Но то, что он большой поэт - все они не понимали и не принимали. Хотя, естественно, никто из них по этому поводу не говорил Высоцкому никаких обидных слов, однако их отношение к нему в большей мере было таким снисходительным. Потому что все-таки поэтом в те времена в первую считался тот, который печатался. А Высоцкий же ведь не печатался совершенно.

Он комплексовал по этому поводу?

Да, это был для него большой комплекс. Он-то относился к себе как к поэту, который просто поет свои стихи, а не как к барду. И к самим бардам он относился несколько отчужденно. Потому что очень хорошо понимал про себя, кто такой он и, к примеру, кто такие Визбор, Кукин и другие.

А Марина понимала, кто он такой?

Я думаю, да.

С первого дня?

Когда женщина любит, зачем ей понимать с первого дня, что ее муж какой-то великий... Она его любит и вот все.

Только как человека, как мужчину? Вы считаете, что она при первой встрече не увидела перед собой поэта, пусть и поющего?

Ну, кто такой для Марины поэт в России? Хотя, честно говоря, я не вникал в эти подробности. Мне же было достаточно того, что из нашего поколения Володя был единственным человеком тотального самовыражения. Мы ведь всё всегда сегментировали: вот поэт - он пишет стихи, вот певец – он поет песни, вот режиссер – он ставит фильмы, вот сценарист – он пишет сценарий, вот писатель – он пишет прозу. И эта сегментация очень сильно культивировалась властью. Потому что такая вот узаконенная специализация по цехам твою личность очень сильно усекала. А Высоцкий был первым человеком именно тотального самовыражения. Он был талантливый поэт, талантливый артист, талантливый певец, талантливый композитор, талантливый сценарист… И его нельзя было остановить и ввернуть в какую-то резьбу, поскольку он для контакта со зрителем предложил новый способ - магнитную пленку. Его не печатали, а не надо. Он записался, и сидит дома у себя или гуляет по России. А пленку его уже 100 раз переписали. И куда бы вы не приехали, в любой российский город, изо всех окон звучал его хриплый голос, порой плохо узнаваемый, но людям было достаточно и этого. Он кричал отовсюду. И поэтому его нельзя было остановить. И это вот тотальное самовыражение оно прорвало все завесы и запреты.

А как вы считаете, почему имело место ватная стена из аппарата чиновников, которую он так и не смог пробить? Зачем и кому нужна была эта стена? Ведь даже по логике тоталитарного мышления Высоцкого можно было поставить на службу режиму хотя бы теми же военными песнями. Пусть не всеми, а лишь некотрыми, но ведь это можно было сделать. Почему же в эпоху брежневского идиотизма к нему так и не пришло официальное непризнание?

Всякое свободомыслие всегда опасно. Вот сегодня мы его пустили на телевидение с военными песнями, а он назавтра возьмет натрезвонит что-нибудь на своей гитарке и поди расхлебывай.

Так вот хотя бы поэтому, согласно макиавеливской доктрине, его и стоило начать приручать.

Ну, а как его приручишь?

Звание дать, напечатать.

Звание дать - значит кто-то должен выступить с инициативой, напечатать – кто-то должен взять на себя ответственность. А никому не было понятно, что он выкинет завтра. Власть же и без него себя чувствовала достаточно уверенно. Так чего еще там какой-то Высоцкий. Тем более, повторяю, четкого понимания того, кто он такой у власти не было. Да и ни у кого тогда этого понимания не было.

То есть власть не понимала масштаба его таланта?

А зачем ей понимать масштаб его таланта? Ни к чему совершенно. У власти были свои официальные гении: Хиль пель свои песни - вот это был поэт, Пахмутова сочиняла песни, вот это было то, что надо, Пьеха пела про снежинки – блестящий образец вокальной лирики, Кобзон пел свои – вот истинная мужественность исполнения… Нет, власти Высоцкого не надо было понимать. Другое дело – многие из чиновников и партайгеноссе его любили. И даже те, кто по службе своей должны были его запрещать, его тоже любили. Ведь его, в принципе, посадить можно было каждую минуту, просто за то, что концерты не санкционированные властями у Высоцкого просто потоком шли. Ему время от времени сверху и намекали иногда – гражданин Высоцкий, не зарывайтесь, если что - мы вас удержим. Но никогда его за это дело не хватали. Администраторов хватали, организаторов левых концертов хватали. А его самого – нет. А ведь за то, что делал Высоцкий люди сидели помногу лет в тюрьме. Вон Сичкин Борис, который Буба Касторский из «Неуловимых мстителей» очень быстро сел за свои левые выступления. И отсидел свое. Потому что все это очень плотно контролировалось. А по поводу Высоцкого делали вид, что его не замечают. Понимали - ну мужичок такой, чего его в тупик загонять. И любили. Не любить его было нельзя, по-моему, это было бы ненормально.

Ну, ближе к концу жизни и Высоцкого пытались прихватить. А одной из главных причин, почему все-таки не прихватили, думаю, была всё та же Марина Влади.

Наверное, наверное.

Вспомните, пожалуйста, какой-нибудь конкретный пример любви к Высоцкому, его популярности.

Я хорошо помню, что как-то раз, на Новый год, у нас собралась небольшая компания – Олег Табаков, Галя Волчек, Высоцкий… А рвались к нам на праздник очень многие. И в первую очередь, конечно, из-за Володи. Но Лиля очень жестко всем отказала. И один парень тогда мне сказал: «Смотри, пожалуйста, если произвести опрос в Советском Союзе «С кем бы вы хотели провести Новый год» и дать варианты ответов а) с Брежневым? и б) с вами и с Высоцким? - все бы ответили: с вами и с Высоцким. И, наверное, это было правдой.

А часто вы встречали Новый год вместе с Высоцким и Мариной?

Шесть лет подряд. Пока он не получил квартиру на Малой Грузинской. Куда он потом и нас с Лилей перетащил. Но к тому времни у него уже образовался свой дом.

Высоцкий радовался, что у него, наконец, свой дом появился?

Очень радовался. Ведь ближе к сорока годам он был уже такой домашний человек. Обожал принимать у себя дома разных людей.

А когда вы его видели в последний раз?

За три дня до смерти. Он собирался ехать в Одессу ставить картину «Зеленый фургон» как режиссер и попросил меня помочь ему с раскадровками. И я был очень рад этому его приходу ко мне. Потому что, честно говоря, после картины «Арап Петра Великого» Володя был очень огорчен тем, что я не вставил в фильм его песни. А мне просто сказали на «Мосфильме»: «Песен Высоцкого в твоем кино не будет - так и знай». Я говорю: Как же так? Они же написаны Высоцким специально для картины». А они: «Всё. Вопрос закрыт. Даже не планируй». Но под свою отвественность я мог бы, наверное, вставить песни в фильм. Однако не вставил. И это на мне лежит грузом все эти годы. При том, что Володя, в общем, это пережил. Но после выхода фильма мы как-то друг к другу охладели. Хотя ссоры как таковой не было. Володя такой был человек, что громко не ссорился ни с кем. Просто получилось, что стали реже бывать друг у друга. То есть я у него бываю иногда, а он в нашу квартиру приходит тогда, когда меня не бывает дома. То есть не ко мне, а к Лиле приходит чтобы что-то с ней обсудить… И вдруг сам обращается ко мне. Я тогда сразу подумал - ну слава Богу, ссора отпадает. И, конечно, ему говорю: «Разумеется, Володя, с радостью помогу тебе во всем - и с раскадровками и с другими всеми делами». А через три дня его не стало.

Первая мысль, которая родилась в вашей голове, после того, как вы услышали, что произошло с Высоцким 25 июля 1980 года?

Какая там мысль… Это не мысль была... Это ужас был... 5 часов утра. Я проснулся от того, что крик услышал: «Володя умер».

Это здесь было?

Ну, да здесь, в соседнем подъезде. Лето. Жара. Окна все были открыты настежь. И просто услышал крик женский. Я говорю жене: «Что-то случилось». Хотя, когда проснулся окончательно у меня закралось сомнение - может быть крик я во сне услышал. Но оказалось, что не во сне. Это девочка Володина на балкон выскочила и закричала с ужасом. И Лиля, оказалось, тоже всё слышала. После чего, через час примерно, она встала и пошла туда узнать что к чему. А потом вернулась и сказала: «Володя умер».

И о чем вам подумалось, когда для вас всё стало ясно?

Ни о чем. Просто было отчаяние и всё. Я же не был с Володей близок последние месяцы, когда он катился… У меня, наоборот, после нашего последнего разговора было ощущение, что Высоцкий нашел новый путь, что он станет режиссером и жизнь у него начнется более стабильная… что у него появится больше ответственности и он преодолеет все свои кризисы. А люди, которые его близко знали в тот период, мне потом говорили, что в последние месяцы Володя уже как бы ушел… Весь день похорон я провел в театре. А потом, когда вышел на улицу, увидел с огромным изумлением это человеческое море, эту людскую реку, которая текла вниз к Котельнической набережной и дальше до самого Кремля. И река эта с каждой минутой становилась все шире и длиннее…

Отношения Владимир Высоцкого и Марины Влади - это была любовь, и если да, то какой эпитет можно подобрать к этому слову в случае Высоцкого и Влади?

Обыкновенная сказочная любовь.

Среди мужчин и мужей Марины какое, на ваш взгляд, место занимал Высоцкий?

Для меня вариантов при ответе на этот вопрос нет. Конечно, первое. Хотя, с другой стороны, у Марины одним из мужей был Робер Оссейн - далеко не последний человек и в театре, и в кино, и в общественной жизни Франции. Но гений у неё был только один - Владимир Высоцкий. И у меня ощущение, что при жизни Володи его гениальность она понимала лучше нас всех...