Denis-K все записи автора 1, 2, 3 июля по первой программе Центрального телевидения - премьера фильма "Маленькие трагедии".

Режиссер Михаил Швейцер вспоминает: "Приступая к работе над "Маленькими трагедиями" Пушкина, я решил, что Дон Гуана должен играть Высоцкий. Не буду говорить сейчас об этом сколько-нибудь подробно, но мне кажется, что Дон Гуан - Высоцкий - это тот самый Дон Гуан, который и был написан Пушкиным. Для меня был важен весь комплекс человеческих качеств Высоцкого, которые должны были предстать и выразиться в этом пушкинском образе. И мне казалось, что все, чем владеет Высоцкий как человек, все это есть свойства пушкинского Дон Гуана. Он поэт, и он мужчина. Я имею в виду его, Высоцкого, бесстрашие и непоколебимость, умение и желание взглянуть в лицо опасности, его огромную, собранную в пружину волю человеческую, - все это в нем было. И в иные минуты или даже этапы жизни из него это являлось и направлялось, как острие шпаги.

...Чтобы получить нужную, искомую правду личности, нужен был актер с личными качествами, соответствующими личным качествам Дон Гуана, каким он мне представлялся. Понимаете, пушкинские герои живут "бездны мрачной на краю" и находят "неизъяснимы наслажденья" существовать в виду грозящей гибели. Дон Гуан из их числа. И Высоцкий - человек из их числа. Объяснение таких людей я вижу у того же Пушкина:

Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья -
БЕССМЕРТЬЯ, может быть, залог!

То есть для этой работы, для этой роли колебаний никаких не было. Высоцкий был предназначен для нее еще тогда, когда мы впервые собирались эту вещь ставить - в 72-м году, лет за шесть-семь до этого фильма".

Сам Высоцкий подробно говорил об этом фильме на одном из концертов:

- "Маленькие трагедии" - это тоже для телевидения, три серии, - но это настоящий кинематограф. Делал картину Швейцер, очень интересный режиссер, он всегда хорошо думает. У него в мозгах очень все оригинально складывается.

На мой взгляд, Швейцер очень бережно отнесся к Пушкину и сделал изумительный монтаж из четырех трагедий и пушкинских стихов - с прологом разговора Беса и Мефистофеля. Получилось единое произведение, единая пьеса, - ему удалось осуществить это через Импровизатора, которого играет Юрский. Впрочем, так оно и было на самом деле: Пушкин написал все эти маленькие трагедии в одно время, в знаменитую Болдинскую осень - одним духом. То есть это из него вылилось, как будто бы разные акты одной пьесы. Вероятно, и нужно их читать как единую пьесу и так к этому относиться, что это одно и то же - только разные стороны, разные грани характера Александра Сергеевича.

Во всяком случае, были очень интересные пробы, я не в силах был от этого отказаться. Хотя, честно говоря, хотел уже больше не играть...

По-моему, "Каменный гость" - одно из самых интересных произведений Пушкина. Он написал это про себя. Он же сам был Дон Гуаном до своего супружества, до того как из разряда донжуанов перешел в разряд мужей. В этой трагедии он сам с собой разделался, с прежним. Сам себе отомстил. Так что все это, мне кажется, очень любопытно читается.

Играли мы очень всерьез, но я не знаю, как нам это удавалось, захватывает это или нет. Когда я смотрел, мне показалось, что картина сделана крепко и интересно. Но это вам судить..."

Это последний фильм Высоцкого и последнее появление его на телевизионном экране, но сам В.В. "Маленькие трагедии" не смотрел.

И.Шевцов: "...Володя даже не видел "Маленьких трагедий" - последней своей картины...

- Ну, "Каменного гостя" я еще видел на озвучании, - сказал он, когда я позвал его на премьеру. Сказал, как будто оправдывался: что можно понять на тонировке?.."

Не смотрел, потому что было много очень важных дел: главное - еще одна попытка вылечиться или хотя бы сделать перерыв... Он уже не просто собирается к Туманову, делает несколько реальных попыток улететь. 29 июня - "Гамлет", на 3 июля намечены два концерта (хотя, вполне вероятно, они могли быть назначены буквально накануне, то есть за день до концеpтов).

В.Шехтман: "Была такая договоренность... Володя улетает к Вадиму и запирается в этом домике с врачами, - Туманов его уже приготовил. И Володя все время говорил - вот-вот, вот-вот... Едем-едем... У меня уже билеты были. Я раз сдал, второй..."

Хоpошо помнит первую попытку улететь В.Янклович: "Мы же тогда поссорились страшно... Купили ему билет, утром Володя должен был лететь. (Веpоятно, утром 4 июля.)

- Давайте поскорее! Игорек (Годяев) со мной полетит!

Билет купили, а ночью - скандал!

- Достаньте, и все! (Наркотик.)

- Никуда я не пойду, сейчас никто тебе не даст!

- Тогда я поеду к Бортнику. Он-то даст, если у него есть.

Всегда пугал меня этим, что поедет к Ване.

- Ну поезжай...

Он уехал, ему в какой-то больнице дали, привозит уже пустую ампулу...

- Валера, я тебя очень прошу - завтра утром отвези в больницу. Там же учет.

- Володя, ты стольких людей подводишь! Они же всем рискуют ради тебя!

На следующий день вел себя безобразно... Требовал, швырял книги - искал... Мы иногда прятали от него... Я уехал".

Высоцкий поехал в аэропорт без Янкловича - они не виделись два или три дня...

Скорее всего, этот первый "невылет" был 4 июля. Третьего - два концерта: в Люберцах и в Лыткарино. А днем в театре Высоцкого находит Генрих Павлович Падва - адвокат В.В.Кондакова, который защищал интересы В.Высоцкого и В.Янкловича на процессе в Ижевске.

Г.Падва: "Закончилось это дело дней за двадцать до Володиной смерти. Я ехал из аэропорта Домодедово, заскочил на Таганку. Я хорошо помню, что Володя торопился на концерт где-то за городом. Мы встретились буквально на мгновение".

"Встретились буквально на мгновение..." Дело в том, что Высоцкий опаздывает на концерт в Лыткарино - торопится и все же не успевает. Концерт он начинает так:

"Во-первых, извините за опоздание. Мы думали, что оно будет очень коротким, но так случилось, что прошло полчаса..."

В конце концерта Высоцкий отвечает на вопросы из зала:

"Болею ли я за "Спартак"? Нет, не болею. Я здоров абсолютно психически. И знаете, у меня была такая песня:

Я прошу, не будите меня поутру,
Не проснусь по гудку и сирене.
Я болею давно, а сегодня помру
На Центральной спортивной арене...

Так как я все делаю до конца, я думаю, что, если бы я болел по-настоящему, я бы помер на каком-нибудь матче..."

Но Генрих Павлович, разумеется, успел сказать главное - Высоцкий и Янклович судом были оправданы: "По ряду эпизодов он (В.В.Кондаков. - В.П.) был осужден... Но, к счастью, все, связанное с концертами Высоцкого, было отброшено судом. Было признано, что ничего криминального там не было, и имя Валерия Янкловича было полностью реабилитировано. И, естественно, имя Владимира Семеновича".

В.Янклович: "Нас выручило одно обстоятельство, вернее, противоречие в показаниях администраторов... Они говорили, что Высоцкий работу не выполнил, а деньги получил. А требовал заплатить Янклович. (Была такая договоренность, что оплата производится в любом случае - сумеют администраторы организовать зрителей или нет. - В.П.)

А противоречие было вот в чем: они утверждали, что считали деньги при мне вдвоем. А на самом деле был только один из них. А нас было двое - Володя и я. И мы говорили, что лишних денег не получали..."

Добавим, что были осуждены на разные сроки заключения еще два администратора, работавшие с В.В., а сам Высоцкий должен был вернуть деньги, полученные за несостоявшиеся концерты в Глазове.

3 июля Высоцкого по телефону разыскивает Юрий Федорович Карякин: "В день, когда шел "Дон Гуан", я даже не знал, что Володя играет. У меня дома была младшая дочка... Я вдруг включил телевизор, обрадовался: совершенно фантастически сыграна роль, - стал ему звонить...

Дозвонился в театр... Дочка попросила билет на "Преступление и наказание"... Спросил: "Володя играет?" По-моему, Леночка - была такая маленькая секретарша: "Нет". Сказала огорченно. Ну, я интонацию понимаю:

- Что, ушел в пике?

- Ну, сами знаете, Юрий Федорович..."

На самом деле Высоцкий собирается к Туманову, а вечером - ссора с Янкловичем. Валерий Янклович уходит с Малой Грузинской и звонит Оксане. Тут надо сказать, что Оксана, скорее всего, ошибается: ее короткая поездка на юг была не в середине июня, а в начале июля. Поэтому она и не знает, чем закончилось дело в Ижевске.

Оксана вспоминает: "Со мной никаких разговоров об этих судах не было. Да и у меня настолько не этим были заняты мозги, что уже ничто внешнее меня не трогало. Все были заняты состоянием Володиного здоровья... Период был очень тяжелый - даже Валера поссорился с ним. Валера позвонил в Сочи, я сразу же вернулась, - и Володя несколько дней был у меня на Яблочкова. Я приехала, Володя лежит, мы собрались и уехали ко мне. Дня два-три он прожил у меня.

Однажды ко мне осторожно постучали в дверь соседи ("Мерседес" Высоцкого стоит у подъезда...):

- Оксана, там какие-то хулиганы вокруг Володиной машины крутятся, так мы караул поставили, чтобы не дай Бог..."

Итак, скорее всего, 4 и 5 июля Высоцкий у Оксаны (из квартиры на Малой Грузинской не было ни одного междугородного или международного телефонного разговора). Возможно, там же он проводит первую половину дня 6 июля. Затем - уже вместе с Янкловичем - заезжает на Малую Грузинскую и звонит по делам Барбары Немчик сначала в Польшу, потом в ФРГ... Ссора, если ее можно так назвать, была очень короткой.

"Через день Володя позвонил сам: - Приезжай!" (В.Янклович).

В Польше Барбаре Немчик не выдают советскую визу: "Володя сказал, что уже сделал все... Что в советском посольстве мне дадут визу. Я приехала в посольство, меня принял консул:

- Да, Володя был у нас, рассказывал вашу историю. Если бы вы были в Польше хотя бы 6 месяцев или не было бы Олимпиады... Вот тогда мы могли бы поставить вам визу. Поймите, сейчас я просто не могу.

Володя и Валера все время звонили. А в семье моих дpузей не очень любили русских. "А-а-а, москали!" - говорила одна женщина. Но когда я разговаривала с Высоцким, то все бросались ко второму аппарату, чтобы послушать, что он скажет. Володя, наверное, единственный русский, которого в Польше любят все".

Высоцкий решает, что можно попробовать получить въездную визу в ФРГ, и сразу же звонит Роману Фрумзону - некоторое время Барбара будет жить у него...

Около половины шестого вечера 6 июля Высоцкий и Янклович приезжают в Театр на Таганке. Рассказывает Борис Акимов. В этот день он "организовывает" продажу билетов, чтобы они достались только "своим". Вокруг Таганки была такая "система" - группа старых и верных поклонников театра.

"Все наши разошлись. А тогда продажа была с шести. Я стою, ожидаю открытия кассы, уже перекличку провел... И вдруг останавливается машина - не у служебного хода, как обычно, а у выхода из метро - выходят Владимир Семенович и Валерий Павлович. Высоцкий первым делом видит меня, подходит, здоровается. Эти из МАИ (соперники "системы") - в обмороке!

- Ну что стоишь? Пойдем.

- Да мне надо до открытия...

- Пойдем, пойдем...

И мы пошли в администраторскую к Валерию Павловичу... Да, Высоцкий ждал Любимова: зачем - не знаю, но ему нужно было срочно поговорить с Любимовым. Провел меня, побежал к Любимову. Любимова нет. Сидим в администраторской...

А у меня с собой совершенно случайно была сумка с рукописями, которые я наработал за все это время. По-моему, я только что взял все это у машинистки. Я делал три экземпляра: один - Владимиру Семеновичу, один - Крылову и себе.

И мы сели с ним и, наверное, часа полтора отрабатывали все, что я принес. Обычно мы делали так: я приносил, он говорил: "Нет времени - оставляй!" Я оставлял, он делал правку, если было время. А потом отдавал или не отдавал... А тут мы вплотную просидели полтора часа, - к нему все время подходили люди, что-то спрашивали... Он говорил:

- Отстаньте, мы работаем.

Что он мне тогда сказал?.. Он говорил, что у мамы нашел еще рукописи, - теперь у меня лежат. Поедешь - заберешь.

- Хорошо, заберу, но сейчас я не успеваю...

- А ты старые отработал?

- Отработал кое-что...

- Когда вернешь старые, заберешь эти...

- Ну хорошо. Только я приеду 27-го примерно...

- Я буду. А если меня не будет, я все оставлю Валере. Они у меня на столе лежат - целая куча...

Мы сидели до тех пор, пока не начался спектакль, и пока не выяснилось, что Любимова не будет. Владимир Семенович предложил мне поехать с ним, я отказался. Мне надо было собираться в поездку (Б.Акимов работал тогда проводником поездов дальнего следования). Назавтра я уехал.

Рукописи я так и не забрал. Видимо, это была та пачка, которую потом нашла Марина, потом они стали появляться... Высоцкий, по-моему, поехал разыскивать Любимова. Это было 6 июля".

О чем Высоцкий хотел поговорить с Любимовым и поговорил ли - неизвестно. Просил отменить спектакль "Преступление и наказание", назначенный на 12 июля? Хотя к этому времени у него уже был дублер... Или говорил о намерении полгода провести в США?

Оксана: "В последнее время он мне часто говорил:

- Или я скоро умру, или на полгода уеду в Америку..."

И.Бортник: "Вовка мне говорил:

- Или сдохну, или выскочу...

У него же был билет в Америку".

В.Янклович: "Володя хотел на год поехать в Америку, потому что его очень вдохновило выступление в Голливуде. Но еще раз хотел проверить - есть ли у него возможность быть понятым на Западе... Там он хотел всерьез заняться литературой".

Б.Немчик: "Планы поездки в США? Нет, не только концерты... Насколько я помню, Володя хотел, чтобы мы поехали вместе - он, Валера и я. Уже была оформлена американская виза, мы вместе ходили в американское посольство... Он хотел как-то связать Россию и эмиграцию. Наверное, он был единственным человеком, который мог это сделать..."

А еще у Высоцкого была надежда на американских врачей - "вот они меня вылечат!" Кроме того, В.В. говорил Оксане, что ее он тоже возьмет с собой...

7 июля - вторая и, вероятно, последняя попытка все же улететь к Туманову.

В.Янклович: "В этот день я приезжаю к нему, Володи нет, на столе лежит записка:

"Любимый мой друг Валерка!

Если бы тебя не было на этой земле - нечего бы и мне на ней горло драть. Вдруг улечу сегодня. Посему целую, а уж про преданность и говорить не стоит.

Будь счастлив. Высоцкий".

Приезжает часа через два. Я спрашиваю:

- Ты когда улетаешь?

- Сегодня. Я тебе обещаю. Уже точно договорился с Вадимом.

Я звоню Туманову, он все подтверждает. (Вероятно, в этом разговоре Вадим Иванович и узнает номер рейса и едет встречать В.В.) Я говорю Володе:

- Ты мне сразу оттуда позвони.

- Да, как только приеду, - позвоню.

Я еду в театр. Вдруг вечером появляется Володя:

- Ты знаешь, мы опоздали на самолет.

Конечно, он опоздал специально..."

Между тем появляются газетные рецензии на телефильм "Маленькие трагедии".

8 июля, "Советская Россия", "К Пушкину тропа", В.Турбин:

"Под одеждой монаха скрывается отнюдь не аскет Дон Гуан: В.Высоцкий, выглядывающий из-под монашеского клобука, делает своего героя кровоточащей проблемой - кто же мы все-таки? Кто?" 

9 июля, "Советская Россия", статья Э.Ладыниной "И выстраданный стих":

"Дон Гуан (В.Высоцкий) в "Каменном госте" в чем-то несет в себе черты и Чарского, и Импровизатора. Словом, прежде всего и больше всего, он - поэт. И этим пронизано, определено его отношение к жизни. Несмирение - особенность характера всякого художника - ведет его из изгнания в Мадрид, в дом Лауры, где Дон Гуану грозит смерть. Несмирение сообщает устойчивость и силу его увлечению Доной Анной. Дон Гуан бросает вызов - людям, судьбе, року и так же смело вступает с ними в бой; В.Высоцкий создает характер Дон Гуана как бы несколькими ударами кисти, освобождая роль от подробностей, частностей. Отсветы счастья - а этот человек умеет быть счастливым - контрастно оттеняет трагический склад его характера. Смерть Дон Гуана от "каменной десницы" Командора, принятая им с настоящим достоинством, подводит итог прожитой жизни, где были и щедрость, и красота, и ощущение полноты дней уходящих".

10 июля умер актер Театра на Таганке Олег Николаевич Колокольников. Когда-то, в самом начале Таганки, они с Высоцким дружили, даже играли вместе с Людмилой Абрамовой в телефильме "Комната"... Но в последние годы близких отношений уже не было...

В.Янклович: "Он (Колокольников) поехал в Ленинград, и это случилось прямо на вокзале... На Володю эта смерть произвела колоссальное впечатление! Это была первая - близкая, реальная смерть. Он был просто подавлен".

Оксана: "Вот-вот Володя "вышел", - два дня держался более или менее... Но тут умер Колокольников, и Володя с грустью объявляет об этом и начинает пить. То есть ему был важен не только факт смерти, но и повод - "развязать"... Нужна была какая-то оправдательная причина... Ведь в последние годы они с Колокольнико-вым практически не виделись... И снова - и шампанское, и водка... С этого времени наркотиков уже не было...

Я и сама была в жуткой депрессии, умер отец... Мы все время об этом говорили... И вместо того чтобы давать ему какой-то жизненный импульс, я сама впала в депрессию... Тяжесть на душе и жуткие предчувствия...

Весь этот год у меня было предчувствие какой-то беды. И это чувство было, начиная с Нового года. Мне приснился страшный пророческий сон...

Сейчас выходят всякие мистические книги. Я к ним отношусь, конечно, скептически, - но вот смерть, действительно, имеет свой запах. И это ощущение близкой смерти чувствовалось в воздухе постоянно... Постоянно. Был какой-то сгусток отрицательной энергии, который влиял на всех нас. И, может быть, потому что я - женщина, и мне было всего двадцать лет, - я все события тогда воспринимала на эмоциональном уровне. И Володя все чувствовал и понимал... Наверное, это тоже связывало нас".

Б.Немчик: "Я пpожила в кваpтиpе Высоцкого около двух месяцев. Вокpуг него было много людей, но, по-моему, тепло шло только от одной Оксаны. Как pаньше от Людмилы Абpамовой и от Маpины Влади...

Ему нpавилось заботиться о ней, опекать ее. Но тогда она была совсем молодая девушка, а тепеpь это зpелая женщина со счастливой судьбой. Так что ее оценки, спустя столько лет, как и оценки дpугих людей, - могут быть субъективными".

11 июля - запись в дневнике В.Золотухина: "Смерть Олега Николаевича... В театре плохо. Театр - могила.

А там Высоцкий мечется в горячке, 24 часа в сутки орет диким голосом, за квартал слыхать. Так страшно, говорят очевидцы (? - В.П.), не было еще у него. Врачи отказываются брать, а если брать - в психиатрическую; переругались между собой..."

Театр уже далеко - даже до бывших друзей доходят только слухи и свидетельства неведомых очевидцев. По словам Янкловича, Высоцкий все последние дни ждал, что придет кто-нибудь из театра. Пришел только Давид Боровский...

А по Москве ходят слухи, что какие-то люди держат Высоцкого под наркозом целыми неделями... А приводят в себя только перед спектаклем или концертом. (Рассказано актером Театра на Таганке в 1987 году. - В.П.)

12 июля. Днем - похороны Колокольникова на Митинском кладбище. Народу было немного... По свидетельству А.М.Ефимовича, Золотухин сказал, что следующим будем хоронить Высоцкого.

Виктор Шуляковский - актер Театра на Таганке (интервью Л.Симаковой): "12 или 13 июля 1980 года мы с Алешей Зайцевым и Рамзесом Джабраиловым зашли в ВТО выпить по стаканчику в память об актере Театра на Таганке Олеге Колокольникове, который умер 10 июля. Выйдя на улицу, у входа встретили Владимира Высоцкого с Янкловичем, который потом куда-то отошел, а мы вчетвером немного поговорили. Настроение у всех было паршивое. Владимир хорошо относился к Колокольникову и чувствительно переживал его смерть".

Вечером 12-го - "Преступление и наказание".

В.Янклович: "Володя играет. Он не хотел и не должен был играть. Но где-то в это время был разговор с Любимовым у него дома. На спектакле были японцы - какая-то делегация... Только после разговора с Любимовым он играет в этом спектакле".

Илья Порошин (сын В.П.Янкловича): "12 июля я пошел на "Преступление и наказание", пошел с Саней Елиным. А на следующий день мы уезжали в спортивный лагерь. Все спектакли я смотрел по многу раз: все действие смотреть было уже неинтересно, - я ждал куски, в которых играл Володя. Мы с Сашкой сидели в театральном буфете на втором этаже. И вдруг открывается дверь и прямо ко мне идет Высоцкий... Я говорю:

- Это - дядя Володя Высоцкий. А это - Саша.

Володя - нам:

- Вы еще посидите, а потом будет очень важная сцена, - приходите посмотреть.

Подошел ко мне, поцеловал в голову - и ушел..."

В.Шехтман: "Приезжаю в театр. Володя дал мне два маленьких флакончика закручивающихся и говорит:

- Чеши к Толику Федотову!

Толика на месте нет, я - обратно:

- Володя, Толика нет.

Он звонит, Толик появился...

- Давай еще раз.

Я еще раз туда и обратно.

При мне в уборной - раз! ввел наркотик! - пошел доигрывать..."

13 июля - "Гамлет".

Оксана: "Володя играл, я его ждала. Посылал ли он кого-нибудь? Наверное... Тогда мы все были в состоянии "боевой готовности" - в любой момент мчаться куда-то. Но я - гораздо меньше, чем ребята. Они же все это доставали..."

В.Янклович: "Володя приехал за пять минут до начала спектакля!"

А.Демидова: "Володя плохо себя чувствует, выбегая со сцены, глотает лекарства... За кулисами дежурит врач "скорой помощи". (И.Годяев? - В.П.) Во время спектакля Володя часто забывает слова. В нашей сцене после реплики: "Вам надо исповедаться" - тихо спрашивает меня: "Как дальше, забыл". Я подсказала, он продолжал. Играл хорошо. В этой же сцене тяжелый занавес зацепился за гроб, на котором я сижу, гроб сдвинулся, и я очутилась лицом к лицу с призраком отца Гамлета, которого я не должна видеть по спектаклю. Мы с Володей удачно обыграли эту "накладку". В антракте поговорили, что "накладку" хорошо бы закрепить, поговорили о плохом самочувствии и о том, что - слава Богу - отпуск скоро, можно отдохнуть. Володя был в мягком, добром состоянии, редком в последнее время..."

Значит, все-таки наркотики были. Врачи уже не могли давать в ампулах - строгий учет, - появились флакончики. А вот когда не было...

Оксана: "Почему были эти жуткие запои последние? Никто не мог достать "лекарство". А водка - это замена. Володя и напивался, потому что не было... А если бы было, то он бы не пил, - тогда это просто не нужно".

Еще одно важное - не до конца выясненное - обстоятельство. Высоцкий звонит Марине Влади 1, 2, 3 и 17 июля. О чем они говорят? Со слов Марины мы знаем содержание последнего разговора - 17 июля, а вот о чем идет речь в начале месяца - неизвестно. О смерти и похоронах Татьяны - Одиль Версуа: 2 июля - девять дней со дня ее смерти?.. А может быть, продолжение тяжелых парижских разговоров? Или наоборот - В.В. собирается в Париж и они обсуждают детали?.. А может быть, никаких разговоров не было - Марина бросала трубку?

"Она никогда не простит мне, что я не прилетел на похороны Татьяны..." (В.Высоцкий).

Дело еще в том, что в это время В.В. покупает обручальные кольца и пытается обвенчаться с Оксаной.

Оксана: "Это было после смерти Колокольникова... Я сама пыталась вспомнить, когда точно это было... В общем, плюс-минус три дня... Володя рвался обвенчаться...

- Володя, нас все равно не обвенчают. Ты же женат!

- Нет, давай! Обвенчаемся - и все!

Остановить его было невозможно, он хватал за руку и тащил.

Мы даже кольца купили... А женщина в ювелирном, которая Володю знала, смотрела как-то подозрительно... Володя говорит:

- Да это мы для друзей... Хотим сделать им подарок".

Мне удалось поговорить с этой женщиной - очень хорошей знакомой В.Высоцкого, но она просила не называть ее фамилии:

"Да, он заезжал... Это было летом, когда он в последний раз вернулся из Франции. И заезжал он не за кольцами, а за одним кольцом - для одной девушки... Приехал Володя в очень расстроенных чувствах - я не знаю, что там произошло...

Да, вы знаете, что это кольцо - или кольца, по вашим сведениям, - к сожалению, бесследно исчезло в ночь смерти... Просто взяли на память..."

Оксана: "По-моему, это не тот случай. Мы покупали сразу два кольца - это точно, - мерили, Володя говорил:

- Как ты думаешь, им подойдет?

Скорее всего, это было в ювелирном отделе "Военторга". Нас водили в какое-то подземелье.

Далее мы поехали в одну церковь... Я даже не выходила из машины. Потом поехали во вторую... Володя говорит:

- Ну ладно. Здесь - нет. Но вот мне сказали про одно место, там точно обвенчают. Потом поедем...

Это было уже в последнее время, но когда точно?"

В.Янклович: "Кольца... Они ездили без меня. Точно помню, что это было в воскресенье (то есть 13 или 20 июля. Вероятнее - 13-го. - В.П.). Я увидел кольца, когда они объездили церкви. Оксана мне рассказала. Я говорю Володе:

- Ты с ума сошел...

Он отвечает:

- Я хочу - если со мной что-то случится, - чтобы она знала, что это не просто так, что это серьезно".