Denis-K все записи автора
Точно такая же история произошла со знаменитой «Цыганочкой» Аполлона Григорьева. Это произведение создало ему всемирную славу, но и от него остались, как говорится, рожки да ножки. Попутно отметим, что в 1857 году А.Григорьев написал и другую вариацию, называемую «Цыганской венгеркой», стихотворение более объемное, трагическое и по эмоциональному накалу очень созвучное творчеству Высоцкого, но нам придется ограничиться здесь традиционным коротким фрагментом:
О, говори хоть ты со мной,
Подруга семиструнная!
Душа полна такой тоской,
А ночь такая лунная!
Так было написано Аполлоном Григорьевым и им же спето, кстати, тоже под гитару. А вот как трансформировалось это произведение в исполнении Высоцкого:
Поговори хоть ты со мной,
Гитара, гитара семиструнная!
Вся душа, вся душа полна тобой,
А ночь, а ночь такая лунная!
Да, эх раз, да еще раз,
Да еще много-много-много раз!
В чистом поле васильки –
Дальняя дорога!
Эх сердце стонет от тоски,
А в глазах тревога!
На горе стоит ольха,
А под горою вишня!
Полюбил цыганку я,
Она, она замуж вышла!
Если вас целуют раз,
Вы, наверно, вскрикнете!
Эх, раз, да еще раз!
А потом привыкнете.
Эх, раз да еще раз!
Да еще много, много раз!
Здесь мы имеем полное право говорить если не о создании нового произведения, то о коренной переработке старого. Причем переработке бережной и тактичной, что говорит как о поэтическом мастерстве В.Высоцкого, так и о следовании высоким моральным принципам, которыми всегда обладала русская литература. Кстати, такое творческое переосмысление известного текста не единичный случай в практике Высоцкого, потому что, исполняя чужие песни (а в магнитиздате их зафиксировано достаточно много), он, как профессиональный актер, еще и играл их, а значит корректировал под свой голос, темперамент, душевный настрой, наконец!
Чрезвычайно важно, на наш взгляд, отметить два принципиальных момента. Во-первых, Высоцкий вводит в песню припев «Эх, раз, да еще раз!», который потом неоднократно использует в своих собственных песнях. А во-вторых, в вышеприведенной поэтической реконструкции появляются образы и мотивы, которые будут детально разработаны Высоцким в лучших своих поэтических произведениях. Перечислим эти образы: в чистом поле васильки… дальняя дорога… тоска… тревога… ольха… вишня…
В связи с исследованием данной темы уместно будет еще раз заметить, что Владимир Высоцкий с большим уважением относился к русской народной песне, к романсу, некоторые исполнял сам, например, «Гори, гори, моя звезда…», «Ты сидишь одиноко и смотришь с тоской…» (слова и муз. П.И.Баторина), «Мы странно встретились и странно разойдемся…». Но даже если какие-то песни и не были исполнены им лично, то он все равно учитывал их, держал в памяти.
Проиллюстрируем данное утверждение на двух примерах. «В чистом поле васильки…» - этот образ, вне всякого сомнения, пришел из другой песни 19-го века, которая не так широко известна, хотя и поется до сих пор:
Да, васильки, васильки…
Много мелькало их в поле…
Помнишь, до самой реки
Мы их сбирали для Оли.
Далее сюжет песни развивается по законам мелодрамы: несчастная любовь, которая в итоге, насколько я помню, Олю и погубила. А основой стало стихотворение А.Н.Апухтина «Сумасшедший», написанное в 1890 году.
Среди ранних, так называемых «блатных» песен Высоцкого, есть одна, которая озаглавлена автором «Грустный романс»:
Я однажды гулял по столице – и
Двух прохожих случайно зашиб,
И, попавши за это в милицию,
Я увидел ее – и погиб!
………………………………………..
Шел за ней и запомнил парадное.
Что сказать ей? Ведь я ж хулиган…
Выпил я и позвал ненаглядную
В привокзальный один ресторан.
……………………………………………
Я икрою ей булки намазывал,
Деньги просто рекою текли,
Я ж такие ей песни заказывал!..
А в конце заказал «Журавли»
(1963)
Кстати, название «Грустный романс» здесь совсем не случайно, потому что известный исполнитель романсов Леонид Серебренников однажды заметил, что романс, в любом своем виде, это всегда песня о любви.
Но если сегодня спросить, какую песню подразумевает Владимир Высоцкий, точнее, его лирический герой, то наверняка большинство ответит, что речь идет о песне на стихи Расула Гамзатова:
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Песня эта была действительно очень популярна в свое время и ее заказывали в ресторанах, но она написана Расулом Гамзатовым позже, а персонаж Высоцкого заказывает песню, которая принадлежит перу Алексея Михайловича Жемчужникова (1821 – 1908) – поэту 19-го века, одному из «родителей» незабвенного Козьмы Пруткова. Стихотворение это, многократно переработанное и известное во множестве вариантов, тем не менее сохранило свою поэтическую основу:
Сквозь вечерний туман, мне под небом стемневшим,
Слышен крик журавлей все ясней и ясней…
Сердце к ним понеслось, издалека летевшим,
Из холодной страны, с обнаженных полей.
Вот уж близко летят и, все громче рыдая,
Словно скорбную весть мне они принесли…
Из какого же вы неприветного края
Прилетели сюда на ночлег, журавли?
Я ту знаю страну, где уж солнце без силы,
Где уж савана ждет, холодея, земля.
И где в голых лесах воет ветер унылый, -
То родимый мой край, то отчизна моя.
Сумрак, бедность, тоска, непогода и слякоть,
Вид угрюмый людей, вид печальной земли…
О, как больно душе! Как мне хочется плакать!
Перестаньте рыдать надо мной, журавли!..
(1871)
Песня эта получила широкую известность в среде первой послереволюционной эмиграции, благодаря исполнению такими мастерами как Александр Вертинский и Петр Лещенко, а в наши дни ее проникновенно пел Аркадий Звездин-Северный. Однажды эту песню (пусть и фрагментарно) исполнил и Владимир Высоцкий.
Но вернемся однако к цыганской теме в творчестве поэтов 19-го века. Любитель охоты, французских женщин и могучего русского языка И.С.Тургенев (1818 – 1883) в возрасте 25 лет пишет стихотворение «В дороге», которое, повторим, больше известно по первой строке: «Утро туманное, утро седое…» Владимир Высоцкий исполнял этот романс практически один к одному с авторским текстом, но смог создать свой исполнительский вариант – вариант жестокого цыганского романса. Он достиг этого тем, что присоединил к «Утро туманное…» текст другого автора: «Обидно, эх, досадно, до слез и до мученья…». Судя по всему, это стихотворение принадлежит перу поэта и переводчика Л.Пеньковского. (Когда я в предыдущих редакциях работы «Нет, ребята, все не так…» писал, что оно Пеньковскому лишь приписывается, то имел в виду следующее. Попробую объяснить. Лет 25 назад я в библиотеке своего друга наткнулся на сборник воспоминаний современников о Сергее Есенине наткнулся в одной из статей на сноску (удивляюсь, что я вообще ее тогда прочитал!), где автором спорного текста назывался совсем другой человек. Информация эта просто осталась в памяти, но когда потребовалось ее уточнить, выяснилось, что мы оба, за давностью лет, не помним ни названия сборника, ни даже как он выглядит… Может быть, пользователи Интернета, знатоки Есенина, могут что-то подсказать? – А.К.). Хочется в рамках настоящего исследования привести этот текст полностью (вернее так, как он звучит у Высоцкого! – А.К.) и тем самым ввести его в научный оборот.
Обидно, эх, досадно
До слез и до мученья,
Что в жизни так странно
Мы встретились с тобой.
Развязка – как сказка,
Завязка – страданье,
Но пропасть разрыва
Легла между нами.
Но пропасть разрыва
Легла между нами:
Мы только знакомы,
Как странно, как странно!
Обидно, эх, досадно
До слез и до мученья,
Что в жизни так поздно
Мы встретились с тобой…
Отголосок этого романса мы неожиданно встречаем в песне Владимира Высоцкого «Невидимка»:
Сижу ли я, пишу ли я, пью кофе или чай,
Приходит ли знакомая блондинка –
Я чувствую, что на меня глядит соглядатай,
Но только не простой, а невидимка.
Иногда срываюсь с места, будто тронутый я,
До сих пор моя невеста мной не тронутая!
Про погоду мы с невестой ночью диспуты ведем,
Ну, а что другое если – мы стесняемся при нем.
Обидно мне, досадно мне – ну, ладно!
(1967)
Ну и, наконец, завершая обзор избранной нами темы в творчестве поэтов 19-го века, нельзя не обратиться к фигуре Я.П.Полонского (1819 – 1898). В 1853 году он пишет стихотворение «Песня цыганки»:
Мой костер в тумане светит;
Искры гаснут на лету…
Ночью нас никто не встретит;
Мы простимся на мосту.
Ночь пройдет – и спозаранок
В степь, далеко, милый мой,
Я уйду с толпой цыганок
За кибиткой кочевой…
Владимир Высоцкий не исполнял эту песню, но несомненно, что творчество Полонского оказало свое влияние на его лирику. Ведь тема разлуки весьма явственно звучит в его поэзии, причем разлуки не только вынужденной, но и добровольной, связанной, в свою очередь, с темой свободы и права выбора. Об этом же писал и другой российский бард – Александр Городницкий:
Известна истина простая:
Свободен, значит – одинок.
Об этом же, на наш взгляд, и песня Владимира Высоцкого:
Лили на землю воду –
Нету колосьев – чудо!
Мне вчера дали свободу –
Что я с ней делать буду?
(1965)
О перекличке ВВ с Полонским говорит и тот же Л.Надель (слава Интернету! – А.К.): «…Несомненно, что теплота, сердечность, демократичность, напевность лучших текстов Полонского была близка ВВ». А если говорить о преемственности поэтических традиций, то отметим и такой любопытный факт, что в 60-х годах теперь уже прошлого века появилась песня, которая является своеобразным продолжением «Песни цыганки» Я.П.Полонского. Приведем здесь небольшую цитату, чтобы показать, насколько точным оказалось попадание в тему неизвестного нам автора:
Костер давно погас, а ты все слушаешь,
Ночное облако скрыло луну.
Я расскажу тебе, как жил с цыганами,
И как ушел от них, и почему.
В цыганский табор я попал случайно,
В цыганку смуглую влюбился я,
Но я не знал тогда про жизнь цыганскую,
Любовь цыганскую не знал тогда.
Итак, совершив краткий экскурс в историю русской литературы 19-го века, перейдем теперь непосредственно к рассмотрению цыганской темы в творчестве Владимира Высоцкого, детально проанализируем некоторые его тексты, некоторых лишь слегка коснемся, но постараемся доказать, что эта тема была им любима и разрабатывалась всерьез на всем протяжении творческой жизни – от первых песен до последних.
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
Подписаться
