Denis-K все записи автора
Публикуется с разрешения автора
...Эти воспоминания появились в моем архиве не случайно. В свое время один из моих друзей, М.Ю.Столяров из города Умань на Украине, сообщил, что в Днепропетровске живет один человек, бывший военный, который был знаком с Высоцким и даже устраивал его концерт.
Естественно, меня заинтересовал этот факт и я попросил адрес, чтобы списаться и попросить этого человека поделиться своими воспоминаниями о Владимире Высоцком. И однажды Валентин Михайлович Баранников ответил мне обстоятельным письмом, которое приводится здесь полностью:
Здравствуй, дружище Алеша!
Извини, что отвечаю через год. Дело в том, что затерял твой конверт, а вот недавно рылся в книгах и он выпал. Да и особенного нет ничего, чтобы было что-то существенное, на мой взгляд.
Несколько слов о себе, как и ты.
Родился в 1935 г., отец был репрессирован. Закончил школу, Высшее военно-морское училище им.Фрунзе в Ленинграде, Военно-политическую академию им.Ленина в Москве в 1972 г. Служил на Урале, в Карелии, в Африке (Дакар), сейчас на Украине, полковником запаса.
С детских лет увлекался литературой, историей. Написал, а Воениздат издал Историю Днепропетровского высшего военного ракетного училища, где я преподавал 12 лет.
С ранних лет проявлял большой интерес к историческим личностям и не ради тщеславия, а просто из любознательности, а к некоторым и уважения. Так, еще будучи на Урале, я встречался с потомками Демидовых, Хрущевым, Ф.Кастро, Павловым С.П. (1-й секретарь ЦК ВЛКСМ), сыном В.К.Блюхера – В.В.Блюхером, родными Я.М.Свердлова.
Будучи в академии, я вошел в состав Совета клуба и занимался тем, что доставал и распределял (среди руководства) пригласительные билеты в различные Дома: Дом литераторов, ученых, журналистов, артистов кино; музеи, выставки и т.п.
Это дало мне возможность самому их посещать, тем более что желающих среди командования было мало, а мне было 32 года, и меня всегда сопровождала какая-нибудь интересная девочка. Женился я в 36 лет, на последнем курсе академии, на одной из них. Я встречался, был знаком, фотографировался, имею на память книги, открытки, автографы от многих знаменитостей. Просто перечислю некоторых: Жуков Г.К., Тимошенко, Чуйков В.И., Конев, Штеменко, Городовиков, Гречко, Епишев (это военные), Лемешев, Козловский (есть фото с Е.Фурцевой), Шульженко, Н.Доризо, Н.Тихонов, Клара Лучко, Голубкина, В.Самойлов, В.Лановой, Р.Быков, Э.Быстрицкая, П.Глебов, Э.Пьеха, Изабелла Юрьева, Ан.Кузнецов, Гарин, Ю.Никулин и др., а артистов театра Сатиры всех знал, т.к. они были шефы нашей Академии и мы находились рядом. Я был вхож в семьи Чапаева В.И. (дочь Клавдия Васильевна и внучка Галя), Фурманова, Придворова (Д.Бедного), Медведева (ЧК) и др., а на дочери Вучетича чуть не женился, но она была очень больна, и я не рискнул. Об этих встречах можно было написать книгу воспоминаний, или, как Ираклий Андроников, рассказывать.
Поэтому встреча с В.Высоцким практически не была случайной: она все равно состоялась бы. Правда, я в то время, 1969-1970 г.г., мало что о нем знал, только слышал кое-что из записей, некоторые из которых меня своей необычностью привлекали. Учеба в Академии занимала все время, я ее закончил с отличием, и было не до того.
А встреча произошла очень просто, обыденно. Тогда, осенью 1969, или весной 1970 года (я был в плащ-пальто) я встречался с девушкой Ниной (ее отец был замминистра по использованию атомной энергии), у которой были знакомые из артистической молодежи. Сама она пела, играла на гитаре, в 1974 году вышла замуж за чеха (из МГУ). Накануне она меня предупредила, что «завтра в 16-00 идем в гости» к ее подруге, у которой соберется «компашка». Я должен быть в гражданском, но получилось так, что у нас было собрание и я, не успев переодеться, рванул к ней, как был, в военном, с дипломатом, где были бутылочка и пр., к памятнику Маяковскому. Подруга жила сразу за рестораном «Пекин», не доходя Дома кино. Купили по пути цветов и конфет.
Когда поднялись на лифте, возле ее двери стояла еще парочка и тоже с цветами и тортом. Я подумал, что мы не одни опоздали. На наш звонок дверь открыла симпатичная, веселая, такая радостная молодая девушка, лет 20-21. Накинувшись на нас: где мы пропадали, сколько можно было ждать и пр., она, как бы, между прочим, шепнула: «У нас Володя Высоцкий!» Я, правда, не среагировал, а моя аж взвизгнула. Нас никто ни с кем не знакомил, не представлял. Большинство находилось в коридоре, в ванной (курили), на кухне. Мы, опоздавшие, прошли в комнату, где стоял накрытый стол, уже изрядно «оскудевший», но вино и водка были, с неприхотливой закуской. В самом углу стола, у окна, сидел Высоцкий, перед ним стоял на подставке микрофон, но магнитофон был выключен. Мы прошли за стол к окну, сели напротив него, он освободил от гитары правую руку, со всеми нами поздоровался, не называя себя. Я почувствовал его крепкое рукопожатие, теплоту руки и сразу какое-то доброе передалось к нему расположение. Внешне он, на первый взгляд, производил грубоватое впечатление, но его глаза, улыбка, руки, свободный рассудительный разговор раскрывают его доброту, сердечность, уважительность к другим и сразу рассеивается впечатление от его «мужиковатости», не знаю, как назвать это. Короче говоря, не зная ничего о нем, не слыша всех его песен, он мне понравился сразу и никто в этой компании больше не привлек моего внимания. Он налил всем водки, а мне вина «Рислинг», я сказал, что не пью крепкое. Его рюмка стояла уже полная, видно было, что он ее не пил. Мы выпили, он опять нет и продолжал что-то подбирать на гитаре и временами записывать на блокнотик, не обращая на нас внимания. Когда мы закусили, он вновь предложил выпить, сказав, что нам, как говорят военные, положено «штрафную». Мы повторили, и он опять не дотронулся, только закурил за столом. Потом он аккуратно, я заметил, очень аккуратно, я бы сказал нежно, поставил гитару на подоконник вертикально, потрогал, чтобы она не упала, наклонил ее в уголок и поднялся к выходу. Я вышел с ним в коридор, тесный дымный. Мы подошли к вешалке, где висела одежда и сверху мое пальто с майорскими погонами. Он меня спросил: «Вы служите в Московском военном округе?» Я ответил, что учусь в ВПА, на 2-м курсе. Он спросил: «А кого сейчас выпускает академия, и куда посылают служить? Ведь у меня отец тоже военный, и мое детство прошло в военных городках».
Насколько я помню, он ни с кем из мужчин, там бывших, не разговаривал, кроме как со мной. Я это объясняю тем, что он хотел через меня устроить свой концерт в академии, что мы и сделали в ближайшее время.
К нам никто не подходил, не мешал, только моя Нина подскочила и сказала: «Володя, я тебя опять сегодня не слышала!» Он ответил: «Включи магнитофон, там все записано, что было». Мы остались, он докуривал. Почему-то, до сих пор понять не могу, он спросил меня: «Можно ли к сорока годам стать полковником?» Я ответил, что если не будет задержки с должностью, то можно стать. «Было время, когда я тоже мечтал стать военным, и, думаю, что если бы стал, то не бросил бы службу, как институт».
Потом, несколько помолчав, подумав, он сказал, как бы про себя, а нельзя ли организовать его выступление перед слушателями академии? И сразу добавил: совершенно безвозмездно, бесплатно. Далее он спросил, действительно ли перед тем, как отправлять артистическую группу за рубеж для выступлений перед советскими войсками, ГлавПУР организует жюри и просмотр всего репертуара в клубе академии. Я сказал: очень часто и на эти просмотры приглашаются все желающие. Репертуар утверждается и выезд разрешается. Многое, конечно, сокращается, урезается, не допускается и, как правило, самое хорошее, злободневное, особенно из сатиры.
Он узнал, от кого прежде всего зависит разрешение на концерт. Я был знаком с этой организацией и сказал, что только от начальника Политотдела (тогда был генерал-майор Тарасов, добрый, мягкий человек, который меня хорошо знал). Я обещал Володе все узнать и через 2-3 дня ему позвонить, он мне дал телефон на Таганке, сказав, что там я его быстрее «достану».
Нас пригласили к столу: чай, кофе, кое-кто наливал пиво или вино, но Володя, чтобы выпил, я не видел, но кофе он пил из большого бокала, а не из чашечки, и без сахара.
Я точно не помню, но он спел еще 3-4 песни: «Аисты», «Холода», «Про корабли», я их первый раз слышал (потом вышли пластинки). Когда он пел, некоторые между собой говорили, хозяйка убирала и ставила посуду – мне это не понравилось и, кажется, ему. Когда он закончил петь, то сказал мне (в микрофон): «Валентин, выключай нафик». Магнитофон стоял передо мной, я нажал клавишу и выключил. Эта кассета осталась дома, я брал ее к себе, те последние слова, обращенные ко мне, так там и оставались. Где она сейчас я не могу определить, так как ценности ее тогда не понимали.
С концертом Володи в академии получилось очень просто. Я вышел на начальника политотдела, он вызвал к себе начальника клуба (которого я уже уведомил и убедил), тот и сам был рад. Решили так: объявление «У нас в гостях В.Высоцкий, артист Таганского театра», написать самим и вывешивать только на двери клуба. Начало в 15-00 (после занятий), конец в 17-00.
Я позвонил ему накануне в театр. К телефону подошел не он, его позвали, он поблагодарил и сказал, что сам приедет вовремя, только чтобы я его встретил у входа. Кроме объявлений на двери, я от руки повесил на факультетах и обошел все преподавательские. Уже к 14-30 зал был наполовину заполнен, то есть народу было больше, чем на обычных концертах.
Весь концерт мне не пришлось слышать. Мне надо было его машину завести на территорию академии, так как после нас он должен был ехать на спектакль. Далее доложить начальнику политотдела, где я просидел полчаса, ожидая, когда он освободится, чтобы провести его в зал. Кстати, когда мы шли по коридору, то зал гремел аплодисментами, у него (генерал-майора Тарасова – А.К.) поднялось настроение, и он вошел уже настроенный благодушно. Мы сели на первый ряд, специально никем не занимаемый.
Репертуар был подобран самим Высоцким и, в основном, состоял из военно-патриотических песен. И исполнение, и тематика покорили слушателей. Равнодушных не было. Чувствовалось взаимопонимание, обратная связь. Владимир пел и говорил, говорил (но мало) и пел. Перерыва почти не было, только два раза он выходил со сцены на 2-3 минуты. Я выходил несколько раз: нужно было подготовить грамоту, подарок (хрустальную вазу), цветы, книгу об академии. Все это вручил начальник клуба, а мне хотелось, чтобы начальник политотдела. Потом он мне предложил угостить Высоцкого (при кабинете была комната для этих целей). Концерт очень удался. Даже скептики были покорены глубиной смысла исполненного. Долго не смолкали аплодисменты, записок была масса, многие просили из старых, прошлых, но он исполнил только новые или «военные». Он чувствовал аудиторию, и она его поняла и полюбила. После этой встречи и мой авторитет поднялся, после чего я начал приобретать билеты для избранных на Таганку. Я звонил Высоцкому, он отвечал, куда и к кому мне обратиться и 10-20 билетов было.
После концерта он ушел быстро, без церемоний, цветы раздал женщинам, к нему подошедшим, на приглашение зайти в кабинет отказался, сославшись, что спектакль и трудно быстро доехать. Гитару нес сам, хотя я предложил нести. Я сбегал за машиной, он стоял на улице в окружении массы офицеров и остановившихся гражданских. Сам открыл дверь и мне сказал: «Если есть время, то поехали в театр».
После его отъезда меня дежурный позвал в кабинет начальника политотдела, там официантка из буфета убирала все со стола. Он ходил, чувствовалось, что был доволен, но спросил меня, не обиделся ли Высоцкий, что мы не заплатили ему. Я сказал, что он категорически отказался. В свою очередь, я предложил написать заметку о состоявшемся в Академии концерте, на что тот ответил: «Вот этого не надо делать».
Вот, в основном, и все.
Начиная с этого знакомства, я начал интересоваться его творчеством, записывать песни на свои бобины, приобретать книги о нем, грампластинки и прочее, но потом все это ушло на второй план: служба, семья, заботы затянули, и стало не до этого.
В части в Карелии, где я был начальником политотдела, в случае какого-либо ЧП, мои начальники так и говорили: «Что вы хотите от этих солдат, если сам начальник политотдела подполковник Баранников В.М. с утра до вечера «крутит» Высоцкого!» То есть, те, которые увлекались Высоцким, относились к «неблагонадежным». Но сейчас все встало на свои места, одно жалко, что его нет среди нас, а ведь он был первым из зачинателей перестройки, хотя бы в идеологии, политике, демократии, гласности, откровенности и злободневности. Он был и останется универсальным самородком, вспыхнувшей камерой, но оставившей след в сердцах тех людей, которые его увидели, услышали, поняли.
Я написал, в основном, все, что осталось в памяти. А осталось очень доброе, приятное воспоминание, как о любимой игрушке, которую держал в детстве в руках и которую отняли.
Желаю Вам всего доброго и успеха в Вашей благородной работе.
С уважением
Валентин Михайлович.
Май 1993 года.
Вот такое письмо прислал мне однажды В.М.Баранников. Оно много лет пролежало в моем архиве без движения. Во-первых, публиковать его было негде, во-вторых, я, как всякий архивист, считал его раритетом. К сожалению, на этом наша переписка оборвалась, и я не знаю, жив ли сейчас этот замечательный человек.
Но в копилку воспоминаний о Владимире Высоцком В.М.Баранников, на мой взгляд, внес свой весомый золотник. Теперь есть ориентир для поиска как минимум двух фонограмм ВВ, а, кроме того, еще одно подтверждение, что Высоцкий тяжело переживал свое «отлучение» от зрителей и слушателей, и искал любые возможности петь для людей…
(с) 2008 Алексей Красноперов
Январь 2008 года
Подписаться
