Марк Цыбульский (США)
(Copyright © 2007)

Владимир Высоцкий в Одессе
(продолжение)

"Случай из следственной практики"
(лето 1967 – зима 1968 гг.)

        В этом фильме Высоцкий не снялся, хотя его туда приглашали и даже предлагали написать песню. Ни то, ни другое не получилось.

        Рассказывает автор сценария и режиссёр фильма "Случай из следственной практики" (рабочее название картины было "Убийство и никаких следов") Л.Агранович:
        "Мы лично не были знакомы с Владимиром Семёновичем. А попал он туда (в картину, – М.Ц.) просто. Одесса – это, в общем-то, большая деревня. Там все контактны, особенно кинематографисты. И если я там снимал картину, то собирал всех, кто приезжал в Одессу. В общем, знакомых куча, так что там не было проблемы какого-то там знакомства, представления. Просто он появился, и всё, сказал, что вот: "Здрасьте. Я Шацкую, артистку, привёл. Вам артистка нужна". Я им дал сценочку, и они довольно быстро и ловко снялись. Очень хорошая сцена была, но Шацкая была чересчур яркой... Картина спокойная, поэтому пришлось убрать.
        А потом, значит, в Москве возникла идеюшка какого-то романса. Героиня у нас певучая была, Стриженова Любовь Васильевна, и возникла такая идея с пением. Мы созвонились, и Володя приехал. 

"Прокурор даёт показания"
(лето 1967 г.)

        Ещё одна несостоявшаяся работа Высоцкого на Одесской студии. О том, что он получил приглашение сниматься в эту картину режиссёра В.Жилина, Высоцкий писал в письме к Л.Абрамовой:

        "А я тут продал новую песню на киностудию. Песню писал просто так, но режиссёр услышал, обалдел, записал – и сел переписывать сценарий, который называется "Прокурор даёт показания", а песня – про подводную лодку. Он написал 2 сцены новых, и весь фильм предложил делать про меня. В связи с этим возникли 2-3 съёмочных дня, чтобы спеть песню и сыграть облучённого подводника. Я это сделаю обязательно, потому что песню очень люблю. Ещё он хочет, чтобы музыка была лейтмотивом всего фильма, значит, я буду автор музыки вместе с одним композитором, который будет только оркестрировать мою мелодию".*56

        С тем, что описал Высоцкий, вполне согласуются воспоминания самого режиссёра В.Жилина:
        "С Высоцким мы встретились в Одессе в июле 1967 года в "Куряже". Володя в то лето приехал к Говорухину и поселился в его номере. (Уточним, что Высоцкий приехал не к Говорухину, а сниматься в "Интервенции" у Г.Полоки. С.Говорухин же в это время снимал "День ангела", так что с Высоцким они действительно совпали, – М.Ц.) А наши с Говорухиным номера располагались напротив – дверь в дверь. Я тогда работал над поправками к сценарию "Особое мнение" (сперва он назывался "Прокурор даёт показания"). Однажды я услышал, – а слышимость в "Куряже" хорошая, – песню "Спасите наши души", которую бренчал Володя. Причём, именно бренчал, – обкатывал какие-то куплеты, которые, видимо, у него не слишком получались. Через некоторое время он постучал, вошёл ко мне, поздоровался, что-то попросил (не помню сейчас точно – что, кажется, кипятильник) и предложил: "Вы не хотите послушать, я песню написал..." А у Володи была привычка: проверять первые ощущения – пред тем, как вынести песню на широкую аудиторию, – на ком-то из друзей или знакомых.
        Я зашёл в их номер, и Володя показал эту песню. Она меня потрясла. И тогда я предложил: "Володя, не отдавай никуда эту песню. Я сделаю большой развёрнутый эпизод, просто для того, чтобы ты снялся и спел эту песню".*57

        Пока, вроде бы, всё понятно. Но вот вопрос: а читал ли Высоцкий сценарий, когда сообщал Л.Абрамовой, что песня будет в фильме? Вопрос не праздный, – потому что совершенно не вяжется песня с этим фильмом.

        "На берегу моря найден труп человека. Проведя тщательное расследование, молодой следователь Ковалёв устанавливает личность убитого и его преследователя – в прошлом провокатора, выдавшего гитлеровцам группу подпольщиков, из которых остался в живых только один. На одном из допросов преступник узнает в прокуроре Скурчихине бывшего обер-лейтенанта СС и начинает его шантажировать, не подозревая, что тот работал на советскую разведку..." – так рассказывается о фильме на интернет-сайте "ВГИК-2000".*58 И каким образом может войти сюда эпизод с облучённым подводником?

        "Потом началась борьба за него (эпизод, – М.Ц.) с человеком, который возглавлял в те годы Одесскую киностудию – его фамилия Збандуто (на самом деле, Г.Збандут – директор студии с 1964 по 1984 год, – М.Ц.). Он заявил мне, что этот эпизод, который я добавил в сценарий и который, естественно, в своё время не был утверждён, я снимаю за свой счёт. В конце концов, я сказал: хорошо, пусть будет так, – и начал снимать. Осколки его в картину всё-таки попали..., но ни Высоцкого, ни песни там не оказалось".*59

        Звучит, вроде бы, невероятно – режиссёр снимает эпизод за собственные деньги. Однако ветеран Одесской студии оператор М.Заяц подтверждает: "Жилин такой человек – он бы взял со своего кармана и профинансировал это дело!"*60

        Второй оператор картины В.Козелко рассказал о том, как проходили съёмки эпизода:
        "Ему (Жилину, – М.Ц.) дико понравилась эта песня! Жилин тут же заставляет сценариста написать сцену с бывшим подводником, про бывшего подводника, якобы (вот этот момент запомним! – М.Ц.).
        И вот привозят сюда Высоцкого, сочиняют ему роль небольшую, биографию соответственно находят. Разводим костёр на берегу, и он, значит, в тельняшке, поёт эту песню у костра. Три ночи мы снимали эту сцену, эту песню".*61

        Во всей истории непонятны только два момента: о первом мы уже сказали – каким образом "Спасите наши души" может попасть в детективный фильм? А во-вторых, почему директор студии Г.Збандут так яростно воспротивился включению в фильм нового эпизода? В конце концов, это будни кино – какие-то сцены дописываются, какие-то выбрасываются.

        Логично предположить, что никто лучше автора сценария картины (его написал И.Менджерицкий, живущий ныне в США), которому, якобы, режиссёр поручил дописать эпизод, где должна была звучать песня Высоцкого, этой истории не знает. Я разыскал Ивана Александровича и попросил поделиться воспоминаниями о той работе.

        "М.Ц. – Вы помните, как С.Жилин хотел снимать Высоцкого?
        И.М. – Помню, конечно. Я жил в Москве, фильм снимался в Одессе. Приезжаю я на студию. Пришёл Жилин с таким горящим взглядом. Говорит: "Высоцкий написал совершенно потрясающую песню. Называется "СОС". Я говорю: "Послушать можно?" – "Можно". Я послушал. "Прекрасная песня. И что же?" – "Я хочу её вставить в наш фильм". Я ему говорю: "Если Вы мне объясните, какое отношение имеет эта песня к нашему фильму, то я – "за"". На самом деле, песня абсолютно никакого отношения к картине не имела. Кино наше – это такой примитивненький детектив. Единственно, там была мысль о том, что человек должен отвечать за то, что делает, человек должен стараться следовать своему предназначению. Но песня к этому не имела ну никакого отношения!
        А Жилин своё: "Да я придумал сцену такую! Сидят на берегу..." – "Кто?" – "Да неважно! А Высоцкий поёт песню, – а дальше идут титры". То есть, он хотел сделать эту сцену до начала повествования.
        С Высоцким я был знаком. У нас были такие приятельские отношения. Не дружеские, а взаимно приятные. Надо признаться, что тогда я плохо понимал его жизнь. Если б то, что я понял через годы, я тогда уже понимал, я бы сказал: "Давайте возьмём песню – и плевать на всё остальное, будь, что будет". И ничего бы не было, кстати.
        Жилин, очевидно, для виду со мной согласился, а Высоцкому сказал совершенно другое. И вот на другой день иду я по Одесской киностудии, а навстречу мне идёт Высоцкий. Я говорю: "Привет, Володя!" А он мне: "Можешь со мной больше не здороваться". – "Почему?" – "Да потому что я всё знаю". Я говорю: "Не понял, что ты знаешь?" – "Я знаю, что на худсовете ты был категорически против моей песни".
        Я ему объяснил, что, во-первых, никакого худсовета не было, а во-вторых, я был не против песни, а против того, чтобы она была в фильме, к которому она не имеет никакого отношения. "Ну ладно, ладно", – сказал Володя, но с тех пор отношения наши были очень натянутыми.
        Спустя несколько лет я был автором сценария фильма, который назывался "Вашингтонский корреспондент". Мне очень хотелось, чтобы в одной из главных ролей снялась Марина Влади. Я с ней был знаком, встретился, предложил роль. Она заинтересовалась и попросила прислать сценарий. Я сценарий ей отправил и договорился, что где-то через неделю ей позвоню.
        Я позвонил, снял трубку Володя. – "Кто это?" – "Это Иван Менджерицкий". – "Запомни, – сказал Володя, – ни в каких твоих фильмах никогда она сниматься не будет", – и повесил трубку.
        М.Ц. – Значит история с "Особым мнением" имела продолжение, да? Кстати, Жилин в своё время рассказывал, что он дописал в сценарий эпизод для Высоцкого.
        И.М. – Я этого эпизода никогда не читал. Естественно, и сам не писал. Это первое, а во-вторых, никакого подводника там и быть не могло! Если ты снимаешь "Три поросёнка", то при чём тут песня Высоцкого?
        М.Ц. – А что Вы можете сказать про сам фильм?
        И.М. – Ну а что про него сказать? Там играли хорошие актёры. Копелян, в частности, но картину Жилин сделал довольно среднюю. Может, и сценарий был не ахти какой, но мне это было дорого по нескольким причинам. Во-первых, это был первый игровой сценарий, который я написал, а во-вторых, у меня был замечательный редактор – Александр Галич. Он в те годы был членом сценарной комиссии Госкино. Никогда больше у меня не было такого милого и доброго редактора".*62

        Ну, вот и решилась загадка почти сорокалетней давности. Эпизод с Высоцким и песня "Спасите наши души" не попали в фильм вовсе не из-за происков начальства, как было принято до сих пор считать, а потому что были там, что называется, ни к селу, ни к городу. Как заметил И.Менджерицкий, "если ты снимаешь "Три поросёнка", то при чём тут песня Высоцкого?"

"Служили два товарища"
(июль 1967 г. – апрель 1968 г.)

        Как сказал сам Высоцкий, для него все съёмки в Одессе делятся на два периода – "бородатый" и "усатый". "Бородатый" период – это 1966 год, съёмки "Вертикали" и "Коротких встреч". Два персонажа, похожих друг на друга не только внешне, но и внутренне. "Усатый" период пришёлся на следующий год. И снова два персонажа Высоцкого имеют очень много общего – подпольщик Бродский-Воронов в "Интервенции" и поручик Брусенцов в "Служили два товарища".

        В общем-то, разница между ними исключительно политическая. Один персонаж "красный", другой – "белый". В остальном же большевик-пропагандист и офицер Белой армии – близнецы-братья.

        Каюсь, – долгое время я отдавал предпочтение исполнению Высоцким роли Брусенцова. Через много лет, посмотрев обе ленты по много раз, я понял, что это исключительно из-за того, что никогда не питал слабости к коммунистической идеологии. Если же посмотреть на исполнение обеих ролей беспристрастным взглядом, то они вполне равноценны.

        Оба разбираемых персонажа Высоцкого – это, прежде всего, мужчины и патриоты. Не те мужчины, которые побоятся показаться тряпками, если помогут женщине донести тяжёлую сумку, и не те патриоты, которые сообщают о своей любви к родине каждому, кто готов их слушать. Они профессиональные воины. Просто один, как было принято говорить, боец невидимого фронта, а другой находится на передовой фронта настоящего.

        Такое моё видение этих ролей. Примерно так же оценивал их и сам Высоцкий:

        "Я снимался в городе Одессе в двух разных картинах. Одна из них называется "Интервенция", она ещё не вышла на экраны. В этой картине я играл роль большевика-подпольщика Бродского, очень рискованного человека, который действовал в Одессе. Его фамилия Ласточкин была... Это был известный человек, революционер, который в девятнадцатом году занимался агитацией в войсках интервентов. Его поймали, он был расстрелян, этот Ласточкин, его именем названа улица. Но вот я играю там этого человека, который сделал дело...
        В общем, всё, что возможно в этой жизни, он успел сделать, и поэтому он идёт на смерть без истерик, довольно спокойно, понимая: ну что ж, так пришлось. Он выиграл всё-таки, несмотря на то, что погибает.
        А второй человек, который находится по другую сторону баррикад, но действовал тоже в девятнадцатом же году, тоже в городе Одессе и тоже, примерно, в таком же возрасте, только это был белогвардейский поручик Брусенцов, которого я играю в фильме "Служили два товарища". Саша Брусенцов. Человек очень талантливый, сильный и смелый, умеющий воевать и любить, но только, к сожалению, он не понял, куда идёт Россия, и оказался по другую сторону баррикад. И вы помните, что он такой "пир во время чумы", как он устраивает свадьбу (если вы смотрели картину) перед самым отъездом. И как только оказывается на палубе парохода, понимает, что он теряет родину, он пускает себе пулю в рот на палубе уходящего за границу парохода. И он падает, и над ним смыкаются волны, и даже никто не обратил внимания, – был человек, и нет человека".*63

        О том, как Высоцкий получил роль поручика Александра Брусенцова в картине, поставленной режиссёром Е.Кареловым, рассказывает он сам в письме к Л.Абрамовой:

        "Моё утверждение проходило очень трудно. Т.е. все были за меня, а Гуревич, тот, что начальник актёрского отдела на "Мосфильме", кричал, что дойдёт до Сурина (В.Сурин – генеральный директор "Мосфильма", – М.Ц.), а Карелов тоже кричал, что до него дойдёт. Тогда Гуревич кричал, что он пойдёт к Баскакову и Романову (А.Романов был председателем Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР, а В.Баскаков – его заместителем, – М.Ц.), а Карелов предложил ему ходить везде вместе. Это всё по поводу моего старого питья и "Стряпухи" и Кеосаяна. Всё кончилось просто. Карелов поехал на дачу к больному Михаилу Ильичу Ромму, привёз его, и тот во всеуслышанье заявил, что Высоцкий, де, его убеждает, после чего Гуревич мог пойти уже только в жопу, куда он и отправился незамедлительно".*64

        Почему надо было привозить именно М.Ромма (к тому же, больного), а не кого-то другого из числа маститых кинематографистов? Пока запишем в загадки.

        "Мы посмотрели кинопробу и поняли, что именно таким, как играл его Высоцкий, и должен быть Брусенцов, – говорил один из авторов сценария В.Фрид. – Да, – невысокий, кряжистый, какой-то "непородистый". Зато в каждом движении – характер, яростный темперамент, а в глазах – тоска и ум.
        Когда в просмотровом зале зажёгся свет, оказалось, что пришёл посмотреть на себя и сам Высоцкий. Он сидел, слегка смущённый, застенчиво улыбался и, по-моему, не очень верил в то, что роль отдадут ему: знал, что стереотип режиссёрского мышления – великая и недобрая сила... (Надо сказать, что Карелов на всякий случай уже пробовал на роль Брусенцова и Олега Янковского. Получилось совсем неинтересно: Олег играл на пробе всех поручиков, которых видел до этого в кино.)"*65

        Исполнителю роли красноармейца Некрасова артисту О.Янковскому история утверждения его на роль (и, следовательно, история того, как на роль Брусенцова попал Высоцкий) запомнилась несколько иначе:
        "С первой же встречи с моим будущим героем, ещё на страницах сценария, судьба этого человека увлекла меня. С тайной надеждой, с робостью новичка, не смея высказаться вслух, переступил я порог мосфильмовского павильона. Я был уверен, что роль в моих руках. Но меня вызвали на кинопробы, чтобы предложить совсем другое, – сыграть белогвардейского поручика Брусницова (так в тексте, – М.Ц.).
        Студийные портные подгоняли под меня офицерский китель, гримёры старательно подклеивали усики, а я думал о Некрасове. Сердце моё, мысли были отданы ему. Он уже проник в моё сознание, скрыть это на пробах было невозможно – выдавали глаза. И какова была моя радость, когда на следующий день, увидев всё это на экране и, вероятно, почувствовав моё состояние, Евгений Карелов первым закричал: "Нет, этого человека мы Врангелю не отдадим!"".*66

        В принципе, и В.Фрид, и О.Янковский говорят об одном и том же. Просто у первого акцент на более яркой пробе Высоцкого, а у второго – на том, что режиссёр заметил, что Янковский более подходит на другую роль. Существенных расхождений в воспоминаниях, как мы видим, нет.

        "...Роль Брусенцова он сыграл превосходно, – продолжает В.Фрид, – и, кажется, сам остался доволен этой работой. Правда, существует легенда, будто в готовом фильме линию Брусенцова по приказу начальства сильно сократили, вырезав всё самое интересное. Жалко разрушать миф, но, что поделаешь, приходится...
        При окончательном монтаже выпало два небольших эпизода, и вовсе не по указанию свыше. Каждый, кто хоть немного знаком с кинопроизводством, знает: в отснятом материале часто возникает другой ритм, другие акценты – не те, что были в сценарии. Так и здесь: линия Брусенцова вылезла на первый план. Отчасти благодаря яркой игре Высоцкого. Отчасти потому, что у Янковского и Быкова, игравших Некрасова и Карякина, по разным причинам выпало несколько сценок.
        И чтобы исправить крен, режиссёр – при полном нашем понимании и с нашего согласия – вырезал сцену в каюте катера, где Брусенцов объясняет сестре милосердия Саше (её играла Ия Саввина), как важно после ухода из Крыма не потерять себя в каком-нибудь Лондоне или там Лиссабоне, остаться Белой гвардией, быть, как пули в обойме – всегда вместе, всегда наготове...
        А ещё одну сцену, которая очень эффектно выглядела на сохранившихся фотографиях, пришлось вырезать по совершенно иной причине. В павильоне построили декорацию ресторана, куда разгневанный Брусенцов должен был въехать на своём Абреке. Высоцкий играл хорошо, а лошадь плохо: шарахалась из стороны в сторону, не хотела в нужный момент вставать на дыбы. Словом, эпизод не получился. Пришлось заменить его коротенькой и довольно суматошной сценкой на натуре, где Брусенцов подскакивает к какой-то веранде и выкрикивает оскорбления в лицо растерявшемуся генералу.
        Вот и всё. Других купюр не было".*67

        Итак, по мнению одного из авторов сценария, было вырезано всего два эпизода из числа тех, в которых был занят Высоцкий. Иначе запомнилось это самому Высоцкому:

        "Роль, которую я сыграл в "Служили два товарища", – к сожалению, от неё осталась третья часть. Даже по этой части, кто видел, может судить, что это был очень интересный образ. У меня почти ничего не осталось из-за того, что у нас (артистов, – М.Ц.) права голоса нет. Они посмотрели, – получилось, что этот белый офицер – единственный вёл себя как мужчина. А остальные... Один там молчит, а другой всё время пытается нас потешать. Очень проигрывают Быков и Янковский, – но не они как артисты, а их персонажи рядом с моим. И поэтому, что, значит, делать? – Ножницы есть... И почти ничего не осталось от роли. Я думал, что это будет лучшей ролью, которую мне удастся вообще сыграть когда-нибудь в кино. И так оно, возможно, и было бы, если бы до вас дошло то, что было снято. Но этого не случилось".*68

        Так сколько же сцен выпало из фильма при монтаже? По мнению В.Фрида, ушло два эпизода, по воспоминаниям Высоцкого – две трети его роли. Ничего себе разброс... Ещё одна загадка, которую мы постараемся решить в дальнейшем, а пока вернёмся в Одессу. Точнее, в город Измаил Одесской области, где проходили натурные съёмки с участием Высоцкого.

        "Не предполагал совсем, что буду здесь так долго торчать, – писал Высоцкий Л.Абрамовой, – думал, что буду в Измаиле, но тут на днях пришла "успокоительная телеграмма": "Не волнуйтесь... тчк. Ваши съёмки – сентябре"".*69

        "...Все эти поездки, мелкие съёмки хочу закончить до 20-го числа, после чего поеду в Измаил и заставлю что-нибудь снять, чтобы легче было потом. Ещё надо вспомнить себя на лошадях и познакомиться со своей новой лошадью, которая будет играть Абрека".*70

        Итак, из этого письма мы устанавливаем, что в Измаил Высоцкий ездил в конце августа, а съёмки натурных эпизодов предполагались в сентябре. Как минимум, часть их и была проведена в конце сентября. В книге "Владимир Высоцкий в кино" (Москва, 1989 г.) на стр. 48 и 49 опубликованы фотографии телеграмм, подписанных директором картины Парамоновым, и высланных в Театр на Таганке на имя В.Смехова, исполнителя роли барона Краузе, и В.Высоцкого. "Съёмка двадцатого, ждём девятнадцатого". Затем: "Не выезжайте тчк. Съёмка переносится тчк. Ждите вызова". И, наконец: "Телеграмму о невыезде считать недействительной. Вылетайте двадцатого. Парамонов. Бадаев". Согласно табелю занятости, в сентябре у Высоцкого были свободными 6, 12, 13, 20, 21 и 27-е, так что всё совпадает.

        Логично предположить, что натура в Измаиле продолжала сниматься и в октябре 1967 года, – в этот месяц у Высоцкого не было съёмок для "Интервенции" и свободных дней было больше – 3, 4, 8-11 и 25-28. Досъёмка же проходила уже в марте 1968 года. О том, как это было, рассказывает в весьма шутливом тоне сам Высоцкий:

        "Вот, например, я снимался в картине "Служили два товарища" и там был такой эпизод, когда я стреляю себе в рот, и потом так с палубы корабля, – там невысоко, там, примерно, два с лишним метра, – падаю. Но вода была тогда всего три градуса.
        Мы снимали в самом начале марта. (Тут неточность: досъёмки в Измаиле проходили не в начале, а в конце марта, – М.Ц.) Хоть это и Чёрное море, но там в том году замерзал даже залив, бухта. И всё равно вот я: "Дайте я сделаю! Дайте я сделаю!" Ну, говорят: "Ну ладно!" Режиссёр сделал вид, что не знает об этом. Принесли спирту, значит, растирать. И одежду сухую. Вот я первый дубль упал, вышел, меня растёрли, я снова упал, опять вышел, меня снова растёрли. Я упал, вышел, а потом говорю: "Мне море по колено! Давай ещё!""*71

        Звучит весело, но на самом деле весело не было. И.Саввина вспоминала, что в дни, когда надо было снимать последние кадры с участием Саши и Брусенцова – венчание, отплытие парохода, – она лежала дома с высокой температурой. Тем не менее, актриса решила лететь в Одессу, где директор группы сообщил ей, что Высоцкого нет, найти его никто не может, он загулял. Наконец, нашли.

        "Гримёрная у нас была в той же гостинице. Я впервые увидела Володю в этом состоянии. И вот он сидит у гримировального столика, опустив голову... Я подхожу к нему сзади и говорю:
        – Володечка, здравствуй!
        – Здравствуй, – но глаз не поднимает... Он трезвый, но со шлейфом, что называется.
        – Я тебя очень прошу: у нас тут съёмки рассчитаны на три дня, но я очень больна, у меня высокая температура. Давай напряжёмся, и всё снимем за один день.
        Он поднял голову и сказал: "Да-да, конечно!.."
        Это был страшно напряжённейший день... Мы сняли всё. Сели в автобус, ему тут же дали бокал шампанского. Он выпил этот бокал, смотрит на меня и говорит:
        – Ты знаешь, я даже не представлял себе, что я так тебя люблю и уважаю. Отца бы родного задушил... Знаешь, что это? Я не хочу, но это у меня внутри".*72

        Сказанное полностью совпадает с записью в дневнике артиста В.Золотухина 26 марта 1968 г.:
        "Высоцкий в Одессе, в жутком состоянии, падает с лошади, по ночам, опоённый водкой друзьями, катается по полу, "если выбирать мать или водку, выбирает водку", – говорит Иваненко, которая летала к нему".*73

        В этот раз Высоцкий быстро вышел из "пике". На момент написания сведения В.Золотухина уже устарели – в этот день Высоцкий, отдохнувший и посвежевший, давал концерт в Клубе портовиков (об этом будет рассказано в своём месте), но заключительные дни съёмок дались ему очень тяжело.

        Пресса отметила исполнение Высоцким роли Брусенцова довольно странно. Хвалили его или ругали, но журналисты приписывали Высоцкому то, чего он вовсе и не играл! Как пример процитируем три рецензии.

        "Достаточно убедительно, цельно и собирательно выглядит образ злобного, коварного (где там коварство? – М.Ц.), умного поручика Бруснецова (так в тексте. Может, журналист просто смотрел невнимательно? Отсюда и "коварство", и перевранная фамилия, – М.Ц.) Для него нет ничего святого. Нет родины. Он оставляет свою жену, буквально пять минут назад обвенчавшись с нею. (В фильме Брусенцов стреляется. Уж не хотел ли журналист, чтобы он перед этим застрелил и жену? – М.Ц.) Бросает на берегу любимую лошадь, из-за которой готов был ещё недавно пристрелить генерала и перебить всю его свиту. (Так не пустили ж лошадь на пароход! Как автор рецензии смотрел фильм – не понимаю, – М.Ц.) Но не убежать ему от самого себя, от унизительного позора, от собственной звериной ненависти и страха перед содеянным".*74

        "Владимир Высоцкий нашёл яркие краски для образа заклятого врага Советской власти поручика Брусенцова. Умный, решительный, его герой знает, что дни белого барона Врангеля и всей его своры, к которой принадлежит и он, Брусенцов, сочтены. Отсюда и трактовка образа офицера как истеричного (да как они смотрели?! Где там истеричность? – М.Ц.), обречённого на гибель отщепенца".*75

        "В роли Брусенцова, оттолкнувшись от белоэмигрантского романса, актёр усилил и буйство, и надрыв своего героя... Страсть же Брусенцова в исполнении Высоцкого выглядит истерикой обречённого".*76

        Комментировать вряд ли нужно. Кто видел фильм (а кто его не видел?), конечно, понимают, что ни коварства, ни истеричности, ни надрыва в роли, исполненной Высоцким, нет и в помине.

        Впрочем, оценку фильма, оставим киноведам, а пока постараемся ответить на поставленные ранее вопросы, первый из которых – почему нужно было апеллировать к авторитету именно М.Ромма, чтобы утвердить Высоцкого на роль Брусенцова.

        "Я точно не знаю, – ответил мне Н.Бурляев, исполнитель эпизодической роли прапорщика, которого в самом начале фильма застрелил персонаж Высоцкого, – но, возможно, Ромм возглавлял творческое объединение, на котором снималась эта лента".*77

        Я это предположение проверил, и оказалось всё именно так – М.Ромм действительно был художественным руководителем творческого объединения "Товарищ", на котором снималась лента режиссёра Е.Карелова. Таким образом, первая загадка разрешена.

        Теперь попробуем разобраться с вопросом, какие сцены с участием Высоцкого не вошли в картину? Рассказывает И.Саввина, исполнительница роли возлюбленной Брусенцова, сестры милосердия Саши:

        "М.Ц. – Что именно вырезано из роли Высоцкого в кинофильме "Служили два товарища"?
        И.С. – Вырезана была, как мы её называли, "постельная сцена". Это была лучшая сцена! Это не так, как сейчас показывают, что происходит в постели. У нас герои просто лежали в каюте на кораблике, просто разговаривали. Но между ними происходит НЕЧТО. Вся группа съёмочная просто в восторге была! Это была гениальная сцена. Почему её вырезали...
        Я не могу уже, естественно, вспомнить всё, что тогда было, но я помню, что три дня я готовила Володю Высоцкого к этой сцене, потому что это была его первая такая большая роль. Я его водила по мосфильмовским коридорам, мы ходили и готовились к этой сцене. И в результате сцена оказалась вырезанной. Почему? А потому что белогвардейцы не должны были так любить! В результате я этот фильм потом много лет просто не могла смотреть.
        М.Ц. – Какие-нибудь ещё эпизоды с участием Высоцкого были выброшены при окончательном монтаже?
        И.С. – Не знаю. Я говорю только о наших с ним совместных сценах".*78

        Поскольку все основные сцены Высоцкого в фильме именно с И.Саввиной, то её свидетельство крайне важно. Может быть, при монтаже и выпали ещё какие-то незначительные эпизоды, но, во всяком случае, Высоцкий явно преувеличивал, говоря, что от его роли осталась треть.

        Об этом пишет и тульский высоцковед В.Щербаков, опубликовавший в московском журнале "Вагант" (1994 г., № 4-5, стр.24-25) весь текст "постельной" сцены в том виде, в каком она была в сценарии:
        "Дело в том, что режиссёр Евгений Карелов отснял слишком много материала. Даже после того, как из окончательного варианта фильма исчезла сцена свидания Брусенцова с Сашенькой и несколько эпизодов с главными героями Некрасовым и Карякиным, прокатное время картины составило 1 час 40 минут. Но, судя по литературному сценарию, красноармейцам от ножниц режиссёра "досталось" гораздо больше, чем белогвардейскому офицеру".*79

Продолжение следует.

Перейти на другие страницы повести:  1  2  3  4  5   6  7  8  9  10   _______________________________________________
<<< (обратно к тексту)

51. Цит. по интервью Л.Аграновича Б.Акимову, 7.02.1990 г. Опубл. в сб. "Белорусские страницы", вып. 45, Минск, 2006 г., стр.1-2.
52. Там же, стр.5.
53. Цит. по док. повести Б.Акимова и О.Терентьева "Владимир Высоцкий: эпизоды творческой судьбы", ж. "Студенческий меридиан", Москва, 1990 г., № 7, стр.43-44.
54. Цит. по фонограмме беседы от 27.08.2006 г.
55. Цит. по фонограмме беседы от 29.08.2006 г.
56. Цит. по ж. "Литературное обозрение", Москва, 1990 г., № 7.
57. Цит. по док. повести Б.Акимова и О.Терентьева "Владимир Высоцкий: эпизоды творческой судьбы", ж. "Студенческий меридиан", Москва, 1990 г., № 7, стр.41-42.
58. См.: http://www.ezhe.ru/cgi-bin/vgik-bd.cgi?p=p5090
59. Цит. по док. повести Б.Акимова и О.Терентьева "Владимир Высоцкий: эпизоды творческой судьбы", ж. "Студенческий меридиан", Москва, 1990 г., № 7, стр.42.
60. Цит. по сб. "Владимир Высоцкий в воспоминаниях современников", Минск, 2004 г., стр.42.
61. Цит. по сб. "Владимир Высоцкий в воспоминаниях современников", Минск, 2004 г., стр.41.
62. Цит. по фонограмме беседы от 24.07.2006 г.
63. Цит. по фонограмме выступления: Донецк, Драматический театр им. Артёма, 12 марта 1973 г., 1-е выступление.
64. Цит. по ж. "Советская библиография", 1990 г., № 7.
65. В.Фрид. "Фрагмент для мозаики" в кн. "Владимир Высоцкий в кино", Москва, 1989 г., стр.79-81.
66. Цит. по: Виктор Андон. "Тот самый Янковский" в газ. "Время", Молдавия, Кишинёв, 20.02.2004 г.
67. В.Фрид. "Фрагмент для мозаики" в кн. "Владимир Высоцкий в кино", Москва, 1989 г., стр.79-81.
68. Цит. по фонограмме выступления: Ижевск, Дом актёра ВТО, 28 апреля 1979 г.
69. Цит. по письму Л.Абрамовой от 9.08.1967 г. Опубл. в ж. "Литературное обозрение", Москва, 1990 г., № 7.
70. Там же.
71. Цит. по фонограмме выступления: Макеевка, ДК завода им. Кирова, 14 марта 1973 г., 1-е выступление.
72. Цит. по: И.Саввина: "Его песни звучали повсюду" в сб. "Белорусские страницы", вып. 35, Минск, 2005 г., стр.48.
73. Цит. по: В.Золотухин. "Таганский дневник", книга 1, Москва, 2002 г., стр.106.
74. И.Романов. "Верность революции" в газ. "Ставропольская правда", 23.10.1968 г., стр.4.
75. Е.Валерьянов. "Служили два товарища" в газ. "Вечерний Новосибирск", 24.10.1968 г., стр.4.
76. И.Рубанова. "Владимир Высоцкий", Москва, 1977 г.
77. Цит. по фонограмме беседы от 16.09.2006 г.
78. Цит. по фонограмме беседы от 5.11.2006 г.
79. Цит. по ж. "Вагант-Москва", 1994 г., № 4-5, стр.24.