В последнее время всё больше споров идет о миссионерстве, о том, что такое православная миссия в нынешней России. Это и правильно: если раньше в вопросе миссии стояла проблема возможности этой самой миссии, то теперь на первый план выходит методология. Если очевидно, что миссионерствовать можно и нужно, то неплохо бы выяснить, как это делать, не вредя Церкви, Православию, самим себе и тем, кому эта миссия адресована.

Однако, уже в рамках этой публичной дискуссии есть свои казусы.В том числе  пассажи "особо православных" о том, что западная рок-музыка - вся насквозь пронизана сатанизмом. Сразу оговорюсь, я не большой поклонник американской или европейской рок-н-рольной музыки и культуры. Из чисто эстетических соображений. Но если эстетика жанра не удовлетворяет, то это, я полагаю, не повод в сатанизме обвинять. Особенно, если посмотреть переводы текстов песен "особо отмеченных за заслуги перед лукавым" музыкальных команд. То у "Металлики", то у "Слэера" периодически проходят музыкальные темы против сектантства, против абортов, против захватнического терроризма в частности и массовых убийств вообще. Понятно, что Хэтфилд мало похож на тётку в кокошнике с балалайкой наперевес, поющую на церковно-славянском языке. Такие тётки, кстати, тоже нужны, у них есть своя целевая группа для миссионерства. Но и Хэтфилда отсутствие кокошника и балалайки сатанистом не делает.

Ну а если отойти от Хэтфилда и балалайки несколько в сторону и посмотреть на проблему методов миссионерства вообще? Где, собственно, начинаются споры о том, что такое православная миссия и катехизация в современном обществе? Да с оценки общества и начинаются.

Вот мы, вроде, имеем имманентно православный народ, который не надо учить сызнова христианству, который может все это вспомнить "на раз-два". Но, по словам одного моего знакомого, мы одновременно имеем народ, который имеет наглость называть себя православным, делая два миллиона абортов в год. Убивая два миллиона своих детей в промежутки от Пасхи до Пасхи. Значит ли это, что народ уж совсем "имманентный" на "раз-два" о своей "богоносности" не вспомнит? На мой взгляд, значит. Потому давайте посмотрим на некоторые особенности нашего социума, чтобы понять, какую роль в сознании этого социума занимает Церковь?

Общество в условиях либеральной идеологии и культа потребления стремится к атомизации. Крайний индивидуализм и, как следствие, уничтожение общества, превращение его в пыль на страницах истории, происходит в несколько этапов. В России, видимо, по милосердию Божьему и из нашего имманентного православия, несмотря на жесткую информационную экспансию постсоветского периода, атомизация остановилась на стадии раскола социума на субкультуры. То есть, некие "тусовочки". По логике развала общества, каждая такая тусовочка должна дробиться до состояния, пока каждый отдельный человек не станет носителем "своей уникальной субкультурной компоненты". Понятно, что данная "уникальная компонента" является вариацией на общую тему потребления и индивидуализма, но речь не о том. У нас процесс встал именно на тусовочках. На субкультурах, которые относительно стабильны и дальше, и на более мелкие сегменты, в общем, не дробятся. Хорошо, что встал, но уже существует огромный минус: теряется естественная общественная иерархия. В нашем случае это означает, что в массовом восприятии клуб любителей ролевых игр по книгам Толкина ничем не отличается от Русской Православной Церкви. Церковь именно в массовом сознании воспринимается не более, чем субкультура. И к грусти своей я хочу отметить, что многие православные стали участниками социальной игры в дробление единого общества на "кружки по интересам".

До чего доводят такие игры, мы уже знаем. На примере Чукотки и Пензы. Это самый крайний вариант, но он в своей крайности демонстрирует, что происходит с православной общиной, которая решает уйти от мира таким образом. Устроить "кружок ревнителей истинного благочестия" или клуб интересующихся "скорым концом света".

А нынешнему обществу было бы удобно, как это ни прискорбно сознавать, видеть Церковь этаким закрытым клубом. Который занимает свою субкультурную нишу и за её пределы не выходит. Но Церковь в России - надкультурна. Просто потому, что в течение тысячелетия Православие было нравственным мерилом русской культуры, истории логики жизни. И вот сейчас происходит то, что можно назвать попыткой реванша массового сознания. Если раньше Православие определяло логику жизни общества, то теперь массовое сознание хочет определить место и границы Церкви. Откровенно говоря, нехорошая ситуация. И в такой ситуации у нас есть несколько вариантов.

Первый, самый легкий, но и самый постыдный - подчиниться. Стать такой секточкой с длинной славной историей и тихим, замкнутым настоящим. Второй, как всегда - делать то, что правильно. И то, что согласуется с Истиной во Христе. Идти в мир, который нас ненавидит. Идти с Благой Вестью, одновременно не растворяясь в этом самом мире. Логика очень проста: либо мир атомизирует Церковь, либо Церковь даст миру Христа. Ну и если мы выбираем путь миссии в этом обществе, которое больше похоже на конгломерацию субкультур, то с его состоянием стоит считаться. Нормальному миссионеру в такой ситуации впадает очень сложная задача: стать "своим" в тусовочке, одновременно не став частью этой самой тусовочки. Потому что он, все же, не сегмент субкультуры, а член Церкви.

Говоря проще, если миссионерствовать  в среде толкинистов, то неплохо бы ознакомиться с творчеством Толкина. Если в среде неформалов, то, как минимум, неплохо бы знать, что такое эта культура неформалов. Да, скажут многие, так можно дойти и до борделей, и наркпритонов, и что тогда прикажете делать? Как минимум - понять, какая боль толкнула этих людей на такое дно.

Я сейчас не говорю о том, чтобы все сломя голову бросились воцерковлять всех и вся. В православии есть множество путей служения. Один из них миссионерский. Методы миссионерства бывают самыми разными. И миссионеры так же могут ошибаться. Все мы люди, все мы человеки. Но говорить о том, что нужно закрыться в стенах храма и не высовывать голову, не тащить в Церковь "всякий сброд" с улицы - значит, проявить малодушие. Отказаться от миссионерства вообще - значит, отказаться идти за Христом.