Sway2008 (MichaelJackson) все записи автора
Только за один год «Пять Джексонов» выпустили четыре пластинки, одна из которых была продана в количестве более чем миллион экземпляров. Мальчики выступали в десятках телевизионных шоу и стали самыми знаменитыми «черными звездами» десятилетия. Успех превзошел все ожидания и не было видно конца везению. Вскоре после того, как пятый диск «Мамино ожерелье» в 1971 году занял второе место в хит-параде, наша семья переехала в аристократический квартал Лос-Анджелеса Беверли Хиллз. Фрэнк Синатра жил за углом, и кумир Майкла, Фред Эстер, которому он посвятил в дальнейшем «Прогулку под луной», был нашим соседом.

Однажды мы узнали, что легендарный танцовщик хочет познакомиться с Майклом. Майкл потерял дар речи от счастья. «Я увидел, что ты здесь поблизости бегаешь»,— сказал мистер Эстер. Майкл был на седьмом небе. Прошло некоторое время, пока мы привыкли к тому, что наши соседи — звезды. Вскоре нам это казалось абсолютно нормальным. Я чувствовала себя, как на приеме у королевы, когда была представлена Дайане Росс. Еще ребенком я видела ее по телевидению, и Дайана Росс была для меня олицетворением светской дамы. В первое посещение знаменитой певицы я с трудом смогла оценить ее красоту, но была удивлена, какая же она все-таки маленькая. Когда Майкл впервые встретился со Смоки Робинсон, он днями говорил о руках Смоки: «Они такие мягкие, что просто не верится, Тойя».

Мы полагали, что у всех мужчин такие же мозолистые руки, как у нашего отца. Странно, как прочно запечатляются в памяти такие незначительные детали. Мы любили дом в Беверли Хиллз, где был и бассейн, я большой репетиционный зал. Но в усадьбе водились гремучие змеи. Однажды змея подползла к Майклу, когда он стоял на краю бассейна. К счастью, один из гостей Майкла, не потерявший присутствия духа, столкнул его в воду как раз в тот момент, когда змея изготовилась к нападению. Наверное, это спасло ему жизнь.

- Хватит. Надо переезжать. Я больше не могу.

…Турне летом 1971 года занесло Джексонов более чем в сорок городов Соединенных Штатов. Итогом стала первая сольная пластинка четырнадцатилетнего Майкла «Возьми это там». Она разошлась тиражом в миллион экземпляров. Не будет ложью утверждение, что Майкл затмил своих братьев. Его ангельское лицо украшало обложки всех известных журналов, как когда-то «Роллинг Стоунз». В большинстве случаев такой отрыв от группы вызвал бы ревность и соперничество, но только не у Джексонов. Тито, Жермен и особенно Джеки поняли, почему Майкл снискал так много внимания. Джеки, который сам был замечательным певцом, всегда очень спокойно заявлял, что Майкл уже в пятилетнем возрасте должен был быть солистом группы. Тито, самый серьезный музыкант из пяти и единственный, кто в дальнейшем изучал музыку, был уверен в себе. Так же чувствовал себя и Жермен, у него была солирующая партия, и он пел на сцене дуэтом с Майклом.

Немного поблек во всей этой истории Марлон. Во время коротких перерывов между концертами он проказничал и хвастался: как и всякий нормальный ребёнок, он хотел быть в центре внимания.

Для него было большой проблемой постоянное сравнение с Майклом. Вероятно, это случалось потому, что они были почти одногодки и даже очень похожи друг на друга. Я думаю, что конкуренция младшего брата была неизбежной, но мама всегда бранила его за это. Джеки, самый чувствительный из всех нас, спрашивал ее: «Почему ты все время ругаешь Марлона?»

«Потому что он не должен быть таким тщеславным, он должен отучиться от этого, пока не повзрослел»,— отвечала мама.

Создавалось впечатление, что Марлона она муштровала строже, чем других. А его танцевальные па на сцене она вообще считала кривлянием. Я не могла понять, почему элегантные, точные, безукоризненные движения постоянно подвергались критике. Один журналист заметил, что Марлон лучше всех смотрится на сцене и «сверкает, как грань отточенного алмаза» — это очень обрадовало всех нас.

Мать и дальше пыталась подавлять ревность к Майклу, обращаясь с ним, как с совершенно нормальным ребенком. Мы все следовали ее примеру.

В семье Джексонов самая яркая звезда страны была непоседливым мальчишкой, порой действующим на нервы. Вероятно, в этом смысле он был еще хуже, чем другие. Так как мы много времени проводили дома, я, мои братья и сестры часто играли в шашки или шахматы. По крайней мере, пытались играть. Вдруг в середине игры в комнату влетал Майкл, хватал дамку или бросал что-нибудь на шахматную доску, так, что все фигуры разлетались в разные стороны. Или, бывало, вырывал у кого-нибудь из рук плитку шоколада и с хохотом убегал.

Майкл — его полное имя мы произносили только тогда, когда он действовал нам на нервы или, например, насмехался над округлыми формами Дженнет или над моими пухлыми щеками.

Он дразнил меня «Мурлом», но это было не так ужасно по сравнению с тем, что приходилось слышать другим.

- Прыщатик! - окликал он Жермена.

- Майкл, оставь это!

- Прыщатик, прыщатик! - кричал Майкл и убегал от брата.— Посмотри на себя в зеркало! Мама в таких случаях ругалась:

— Майкл, перестань дразнить Жермена! Может, и у тебя появятся прыщи, потому что ты так подло обращаешься с братом. Будешь гримасничать, навсегда останешься с таким лицом.

Майкл делал вид, что слушает внимательно, но я видела насмешливые огоньки в его глазах. С наигранной серьезностью он говорил: «О'кей, мне очень жаль... прыщатик!» и чуть не катался по полу от смеха.

Майкл был очень общителен и охотно флиртовал, вероятно, потому, что он всегда общался со старшими по возрасту музыкантами. Если мы проходили мимо красивой девушки, он часто говорил:

«Посмотри, какие сиськи!» Или же заглядывал женщинам под юбку и спрашивал, хихикая: « Угадай, какого цвета у нее трусы?»

— Ну, Майкл!— он не мог меня шокировать, потому что я уже привыкла ко всем его выходкам.

Если вам трудно соотнести эти истории с тем, что вы знаете о взрослом Майкле Джексоне, могу успокоить вас: и мне так же трудно это сделать.

Иногда у меня такое чувство, будто, говоря о Майкле, я говорю о двух разных людях.

Sway2008 (MichaelJackson) все записи автора
… Как и Джеки, Тито и Майкл, я была, конечно, очень робкой. Когда их осветили яркие огни рампы, я еще больше замкнулась в себе, потому что не хотела быть в привилегированном положении как сестра «Пяти Джексонов».

Некоторое время я даже скрывала, что имею отношение к знаменитой семье Джексонов, что было вовсе не так просто, так как Майкл, Марлон и я ходили в одну и ту же школу. Вспоминаю, как взволнованно хихикали девочки, встречаясь в коридоре с одним из моих братьев.

— О, ты видела Марлона?

— Он та-а-а-кой милый!

— Ах, если бы Майкл обратил на меня внимание!

Я включалась в игру и тоже притворялась восхищенной. Но если кто-то выпытывал у меня подозрительно: «Джексоны — твои братья или нет?»— я отвечала: «Нет, я их совсем не знаю». Но девчонки все-таки разузнали, что я на самом деле сестра «Пяти Джексонов» и ужасно рассердились на меня. Однажды они даже отлупили меня после школы. Со временем стало просто невозможно продолжать учебу, и нас перевели в частную школу.

Если ты приходишься родственницей звезде, — а в моем случае их было сразу пять,— очень трудно представить себе, сколь велика их слава. Для меня Джеки, Тито, Жермен, Марлон и Майкл были совершенно нормальные мальчики. Дома мы пели и играли все вместе, подшучивали друг над другом. Даже когда я восхищалась ими, были моменты, когда я принимала их за идиотов, наверное, я была единственной девушкой Америки, считавшей так. … Вскоре вся семья могла покидать дом лишь в сопровождении телохранителей. Это были крепкие парни. Самостоятельные выходы были запрещены, и о личной жизни не могло быть и речи, что сводило нас с Майклом с ума.

— Они всегда знают, что мы делаем, Тойя,— жаловался он,— и слышат все, что мы говорим. Я знаю, они всегда вокруг нас. Было бы хорошо, если бы они хотя бы на несколько метров шли позади нас.

Это звучит, пожалуй, как ирония, но строгое воспитание братьев помогло им приспособиться к одиночеству во время турне. Каждый день был похож на предыдущий. Их провожали в гостиничный номер прямо с самолета, потом репетиции — и снова в гостиницу. Вечером — концерт и снова гостиница. Жаль, что братьям пришлось поездить по свету, так и не повидав его. В свободные дни братья отсиживались в своих комнатах: выйти было непросто. Я думаю, у большинства взрослых поехала бы крыша, если бы они себе представили, каково сидеть взаперти пяти подвижным подросткам. Иногда были «подушечные бои», телефонные разговоры с домом, шалости и проказы, которые придумывались на ходу, чтоб не умереть со скуки (самая любимая шалость заключалась в приставленном к полуоткрытой двери ведре с водой так, чтобы ничего не подозревающая жертва, споткнувшись, промокла с головы до ног).

От беспросветной скуки Майкл набирал раз за разом номер бюро обслуживания, хотя знал наверняка, что его заказы не примут к сведению на кухне. «Я хотел бы капустный рулет, немного кукурузного хлеба... и порцию черных бобов», - говорил он, будто бы изучая меню. - Пришлите еду немедленно в номер». И, хихикая, бросал трубку. Если официант не появлялся, он снова звонил.

— Я все еще жду мой заказ!

Большинство популярных певцов не имеют проблем, если им надо встретиться в своем номере с женщиной. И Джеки, и Тито, и Жермен с Марлоном, и Майкл могли бы иметь богатый выбор девиц, готовых на все. Но никому не удалось бы преодолеть все заслоны, которыми оградили моих братьев Джозеф и "Мотаун". Никто не смел приблизиться к ним близко, не столкнувшись с телохранителем. Чтобы отделаться от особо изощренных фанатов, они изобрели клички и «условный стук Джексонов».

В дополнение к телохранителям, которые располагались постами в гостинице, Джозеф лично контролировал каждую комнату, чтобы убедиться в том, что мальчики одни. Но была у него и другая, очень странная привычка: ночью, когда братья спали, он приводил девочек, чтобы они взглянули на своих кумиров. (Я лучше не буду высказывать никаких предположений на этот счет).

Менеджеры, узнав об этом, наверняка закатили бы истерику, потому что проделки отца разрушили бы безупречный имидж мальчиков, принесший им такую популярность. Факт остается фактом: у фирмы не было проблем в этом отношении. Хотя наши родители не вели с нами разговоров о сексе, им удалось прочно вбить в наше сознание: не встречаться ни с кем, если нет серьезных намерений вступить в брак. Потому неудивительно, что мои братья почти не знакомились с девушками до двадцати лет. Джеки познакомился с девушкой в восемнадцать лет, но он мог видеться с ней только в нашей гостиной и не более часа. В восемь вечера Джозеф грубо выпроваживал девушку домой. Отцу были не по душе потенциальные невесты моих братьев. Одну он отклонил, потому что она не была черной, а о другой он высказал предположение, что ей нужны только деньги его сына.

Подозрительность Джозефа не имела границ. Он, как, впрочем, и мать, не доверяли всем, не входящим в состав семьи. В определенном смысле у них были основания для этого, так как многие молодые исполнителя поплатились из-за излишней доверчивости. Я знала одного менеджера молодежной группы, пользовавшейся успехом, который приобщил своих подопечных к наркотикам, потому что так легче было манипулировать ими. Другим молодым звездам не давали должного воспитания и образования, и они отставали в развитии от своих ровесников. Один менеджер молодежной группы, мы пригласили их на ужин, позвонил нам заранее и попросил сервировать стол так, чтобы блюда были в виде бутербродов и гамбургеров, которые можно брать руками, чтобы избежать неловких моментов для его воспитанников. Вероятно, они не умели пользоваться вилкой и ножом. Мне страшно при одной мысли о том, что будет с этими детьми, когда их карьера закончится. Когда я вижу нечто подобное, я радуюсь положительным сторонам воспитания моих родителей и поддержке "Мотауна" в те годы. Джексоны получили лучшее образование в отличие от многих менее удачливых детей в шоу-бизнесе. Учительница Роза Фаин сопровождала их в турне, на телевизионные пробы и съемки и во всех путешествиях. Позже, в 70-е годы, когда Рэнди, Дженнет и я примкнули к группе, она давала нам индивидуальные занятия, так как мы все ходили в разные классы. Каждое утро после завтрака мы шли к ней в гостиничный номер. Как типичная еврейская мать, она сперва спрашивала, позавтракали мы или нет.
Мои братья, чаще всего это были Жермен или Рэнди, получали возможность увильнуть от школьных занятий. «Миссис Фаин,— говорилось в таком случае,— я еще не завтракал. Можно заказать что-нибудь в номер?».

«Конечно, дитя мое», - отвечала она обычно, в то время как мы от изумления таращили глаза. Миссис Фаин никогда не смогла бы усадить ребенка с пустым желудком за учебники. Когда мы сидели за уроками, она ходила вокруг стола, заглядывала нам через плечо, советовала и терпеливо отвечала на любые вопросы.

Она стала для всех нас второй матерью, и Майкл до сих пор беспокоится о том, чтобы в День матери кто-то из семьи посылал цветы миссис Фаин.

Sway2008 (MichaelJackson) все записи автора
Темпераментно и с чувством собственного достоинства Майкл, единственный из всех нас, защищался от отца. Если Джозеф в ярости замахивался кулаком, мы сжимались в ожидании удара. Майкл был единственным, кто пытался уклониться.

— Попадись мне только!— кричал ему вслед Джозеф, но Майкл был настолько быстр и ловок, что успевал удрать, иной раз, даже запустив в Джозефа ботинком.

Майкл мог поспорить, и последнее слово всегда оставалось за ним, даже если это грозило ему побоями. Дрожа от страха, мы спрашивали друг друга: «Почему он не замолчит, пока на него по-настоящему не обозлились?» Но в душе мы восхищались его бесстрашием.

…Майкл рано созрел среди такой атмосферы в своем поведении. Когда мои братья играли, например «Skinny legs and all» («Ножки Скинни и все такое прочее») на слова Джо, Майкл бежал к публике, залезал под столы, за которыми сидели дамы, и поднимал им юбки. На следующий день, убедившись, что мама нас не слышит, он шокировал меня тем, что взахлеб рассказывал об увиденном.

Публика была в восторге и бросала мальчикам деньги. Они прятали их, но потом должны были отдавать Джозефу. Из выручки Джозеф раздавал на карманные расходы. Джеки, Тито, Жермен и Мар-лон быстро тратили свои деньги или прятали их. Майкл инвестировал свою часть в сладости, которые продавал соседским детям. Мама часто замечала, что он даже в детских играх и поступках проявлял себя, как взрослый. Своим «магазином сладостей» он доставлял радость другим детям и одновременно зарабатывал деньги.

… Самой яркой фигурой тогдашнего шоу-бизнеса считался Джеймс Браун. Он был кумиром Майкла, а его виртуозные прыжки, акробатический шпагат, эффектные телодвижения и, конечно же, голос были почти легендой. Джеймс никогда не выступал в окрестностях Чикаго, не навестив нас. Я вспоминаю его хриплый, резкий голос, его броскую одежду и его роскошные украшения. Джеймс подолгу сидел в нашей гостиной, предостерегая моих братьев от опасностей музыкального бизнеса.
Братья буквально смотрели в рот своему кумиру.

…Из-за потрясающей сольной карьеры Майкла предан забвению феномен «Пяти Джексонов». Журнал «Лайф» писал о них как о «черном чуде», а «Лук» дал заголовок: «Самый горячий ансамбль музыкального мира ложится спать в 10 вечера». Это была правда.

Некоторые песни были написаны для подростковой аудитории, а так как Майкл был почти ребенком, критики называли их музыку «детскими песнями». Если бы Майкл был постарше, если бы у него был более низкий голос, его признали бы лучшим исполнителем того времени, а «Пять Джексонов» были бы поставлены в один ряд с самыми популярными ансамблями.

Через несколько недель после «Вернись» мои братья стали поистине идолами негритянской молодежи. Некоторые музыкальные журналы жили практически за их счет. Они обращались к поклонникам «черной» музыки, и месяц за месяцем, страница за страницей освещали жизнь мальчиков: их симпатии и антипатии, их цветные фотографии, их гороскопы и страницы советов для читательниц под девизом: «Что ты сделаешь, если встретишься с одним из пяти Джексонов?» Как и у битлов, каждый из Джексонов имел свой имидж: Джеки — спортивный внешний вид, Тито — серьезный, спокойный и виртуозный музыкант, Жермен был сексуальным символом группы, Марлон - миленький младший братик, а Майкл играл вундеркинда. Мешками с письмами поклонников, школьными фотографиями и игрушечными зверюшками заполнялось бюро «Мотауна». Началась настоящая «джексономания».

Sway2008 (MichaelJackson) все записи автора
…Когда Майкл писал свою биографию «Прогулка под луной», мы часто просили мать рассказать нам о том времени. «Мне это нужно для моей книги»— говорил Майкл, но мама всегда отвечала уклончиво.

Поэтому я не единственная в семье Джексонов, для кого Джозеф (отец Майкла Джексона –прим.ред.) остался загадкой.

… Вскоре отец понял, что все его сыновья талантливы, особенно Майкл.
Еще в детстве мать поймала его у зеркала, когда он имитировал пение и манеры Жермена. В возрасте пяти лет Майкл сорвал первые аплодисменты в детском саду в постановке «Звуки музыки».

Майкл, Марлон, Джеки, Жермен и Тито выступали в городе. Надо отдать должное отцу, что он понял, насколько это было важно для них. Он купил им новенькие инструменты: гитару для Тито, бас для Жермена, который исполнял песни, маракасы для Джеки, микрофоны и усилители. Марлон и Майкл пели и танцевали, и они не нуждались в инструментах. Началось с хобби, а вскоре все это стало тяжким трудом. Каждый день мальчики репетировали под руководством мамы до изнеможения. После ужина репетиции продолжались с Джозефом. Отец требовал абсолютного совершенства. Он редко хвалил сыновей, постоянно ругал их и часто раздавал оплеухи.

…Для нас все отцы были холодными и подлыми, матери — мягкими, любящими. Когда нам удавалось побывать в гостях у друзей, мы вскакивали, как по команде, убегая домой, как только хозяин дома появлялся на пороге. Каждый раз Майкл нервно взглядывал на меня и лепетал: «Нам пора!»

Людям мы казались, наверное, какими-то дикарями. Это продолжалось долго, пока мы не стали чувствовать себя нормально в обществе других отцов. Я хорошо помню, как Майкл был совершенно ошарашен, когда однажды увидел мужчину, приласкавшего своего ребенка.

Всю дорогу домой он не мог успокоиться.

— Ты видела? Видела, как он обнял и поцеловал своего ребенка?

— Да, смешно, правда?

Вот в такой атмосфере и созрело глубокое чувство необыкновенной любви между мной и моими братьями и сестрами. Без сомнения, Джозеф, наш общий враг, сплотил нас.

…И, как это ни странно, никому не хватало мужества и смелости дать отпор диким выходкам отца, кроме Майкла. Мама отмечала, что Майкл был не таким, как все, еще с рождения. Он рано начал ходить и говорить и был удивительно подвижным.

Мать никогда не хвасталась своими детьми, но для Майкла она делала исключение: «Я не буду утверждать, что он вундеркинд, но есть в нем что-то особенное».

Майкл был сплошной комок энергии с лучистым взглядом и озорной улыбкой. Хотя он никогда не пытался командовать другими, это был прирожденный заводила. Каждое утро перед школой у нашего дома собирались соседские дети и ждали, когда Майкл объявит игру, в которую все будут играть сегодня. Все вертелось вокруг Майкла, и в своем маленьком собственном мире он был уже в то время знаменитостью.

Уже тогда у Майкла было ясное представление о том, что такое шоу и презентация. Когда мы фотографировались, он, шестилетний карапуз, командовал своим тоненьким голоском: «O'кей, Джеки, ты станешь туда, а Жермен станет рядом с тобой». Ни одна деталь не ускользала от его внимания. Мать всегда поручала ему выбирать костюмы для сцены. Пурпурного цвета костюм или черные брюки с белыми рубашками? Самый младший из пяти выбирал — «этот», и всегда оказывался прав.

Sway2008 (MichaelJackson) все записи автора
«...Вы держите в руках книгу, появлению которой так хотела помешать моя семья.
Когда я начала писать эту книгу, я не имела представления о том, как она будет выглядеть. Многие события, о которых я пишу, вошли в нее только тогда, когда я не могла более закрывать глаза на факты, касающиеся клана Джексонов. Сказать, что шестеро моих братьев, две сестры и я воспитывались под жесткой родительской опекой,— значит ничего не сказать о семье Джексонов. Многие считают, что почти полная изоляция всех нас от внешнего мира была связана с нашей известностью, которая, в свою очередь, диктует определенные правила поведения.

К сожалению, мы действительно росли не так, как нормальные дети, даже задолго до того, как шоу-бизнес изменил нашу жизнь. Нашу семью трудно считать обычной; было бы точнее назвать ее больной. Конечно, у нас тоже были мгновения любви и счастья, но нравственные и физические страдания, противоречия и ложь перевешивали их. Когда я покинула родительский дом, я почувствовала себя так, будто у меня выросли крылья.

Знаю, что я единственная, кто решился сказать всю правду о нашей семье. Большую часть нашей жизни ни братья, ни сестры не задавали себе вопроса: что же происходило в нашем доме? Да и как нам было это сделать? Представления ребенка о любви, доверии, отношениях добра и зла возникают из слов и поступков его родителей. Более чем странная любовь матери и неспособность отца проявить какое-либо другое чувство, кроме гнева, прочно запутали нас в сетях чувства долга, которое мы принимали за любовь. Насилие считалось дисциплиной, а слепое повиновение ставилось в один ряд с верностью.

С психологической точки зрения мы были беспомощны: власть родителей была так велика, что восемь детей молча наблюдали, как унижали и ужасно обращались с одним из них, не чувствуя обязанности или желания вмешаться.

Мы не могли дать определения этому, но чувствовали, что дома что-то не так. Большинство моих братьев и сестер «бунтовали», уходя из дома еще подростками, вступая в брак. Родители принимали это как должное: можно было лгать и дальше, утверждая, что любовь, а не семейные неурядицы, толкнули кого-то из нас на уход из дома.

В семье, где критериями родительской любви было количество проданных пластинок или готовность пожизненно оставаться в детском возрасте, для меня не было никакой возможности решать мои проблемы.

Вот уже три года, как я покинула семью, и с тех пор я все время пытаюсь установить контакт с братьями и сестрами. Между тем я поняла, что не мне одной приходилось терпеть в детстве унижения. Я разделила эту участь не только с моими братьями и сестрами, но и с миллионами других детей. Очень трудно справиться с теми последствиями, которые оставляет в душе ребенка жестокое обращение в детстве — иногда для этого понадобится вся человеческая жизнь. И первым шагом к этому является выяснение истины. Сильное противостояние со стороны моих родителей укрепило меня в правильности моего решения — написать эту книгу. Мой брат Майкл всегда говорил, что желания исполняются, если для этого что-то предпринимают. Я очень хочу, чтобы моя семья прочла эту книгу и чтобы когда-нибудь мы действительно стали той идеальной семьей, известной всему миру, где царят Любовь, Взаимопонимание, Достоинство.

Поэтому я посвящаю эту книгу всем детям, моим братьям и сестрам, где бы они ни были.