Опять сказали по ящику сегодня утром, что 775 миллиметров ртутного столба будет весь день. Ка-а-ак встанет, ага! Это значит, я опять помирать примусь. Нет, ну то понос, то золотуха. С такими столбами ртутными надо 150 граммов коньяка и мигом под одеяло – лечь, чтобы только глаз торчал, и молиться тихонечко за весь мир... Вращая красным глазом и иногда его смыкая.

А Ваня сегодня первый раз на лыжах пойдет в лес. С классом на физкультуре. Жаль я не увижу: увлекательное это зрелище, когда малышня впервые на лыжи встает, и её гонят в лес «кататься». Это вот я в первом вузе когда учился, со мною в одной группе учились один дагестанец-тат и один араб-тунисец. Оба лыж даже на картинке не видели. Ну, с татом – тут, я думаю, это больше родительское упущение, а вот араб реально одичал, когда его погнали на снег.

Пол-потока собралось посмотреть, как Теодор Соломонович Соломонов и Шефи Мондер Бен будут на лыжах кататься. А Шефи Мондер Бену в общаге ребята еще и шапку по дружбе дали – и ведь нашли такую где-то! – с огромным таким помпоном! В размер головы тот помпон у него был, у араба…

А без лыж – нельзя! К сессии не допустят! У нас это строго было! И никак не откосить!

Эх, как было увлекательно на это смотреть! Тренер потом, конечно, сжалился, и просто засекал время по секундомеру, сколько они вдвоем продержатся более или менее вертикально. Потом домучил их до трех минут и поставил зачёты. Под громкий хохот окружающих…

Вот и Ваня мой сейчас где-то там, далеко, в лесу в компании приятелей в сугробе кувыркается… Да-а-а-а…

Такие дела, ребята. Поклон.

http://sasha-bor.livejournal.com/797468.html

Как же мне рот раскурочили!
Вот я до сих пор всхлипываю, – времени 14-ть с гаком, а талончик-то был на 8-50!
Выяснилось некоторое заболевание нервов в зубах у покорного Богу и вам, мои юные читатели, Саши Сафонова. Не понимаю, почему BBC-"Живая природа" это пропустило! Точнее - просрало! Потому что было весело.
Дело в том, что нервы у меня в зубах, оказывается, не умирают. Вообще. И через неделю от мышьяка, и через две, и через три.
И когда наш замечательный лаврский стоматолог, сверлящий мне пасть, чего-то на миг дрогнул, как апостол Петр со своими этими тремя кукареку-петухами, вдруг на самый миг чего-то дрогнул, и сверло (кажется, что правильнее называть его "бур") впилось в мой мозг, я плакал. Разумеется, беззвучно.
Вот и сейчас у меня подрагивает левая ступня в ботинке. Ну, просто так, конечно, разумеется - просто так!

PS: А, и да, ребята ж! Я уволился из Лавры, забрал сегодня после стоматолога свою куцую и неинтересную трудовую. Я теперь "и зэ..." – это "кто имеет уши СЛЫШАТЬ, да слышит!" (МФ. 11, 15).

Поклон.

http://sasha-bor.livejournal.com/797201.html

Всё. Я уволился из Свято-Троицкой Сергиевой Лавры: прошение подано, бегунок оббеган, в понедельник сдаю удостоверение и получаю расчёт за неиспользованные отпуска.

Святый преподобный отче мой Сергие, прости ты меня, такого дурака! Пришел к тебе, насляндал и ушел... Глубокое теперь у меня в душе из-за этого уныние. Как-то нечестно я поступил, кажется, неправильно. Ну, Господь со мной, ладно.

http://sasha-bor.livejournal.com/797079.html

Не дождался я от вас, ребята, что вам интересно. Отвечу как есть. Впрочем, это довольно грустно, что вам неинтересно. Ведь то, что вы любите не может просто так вместе с вами сгинуть и пропасть по могилкам-то, а? Ведь есть где-то какое-то место, где ваша любовь хранится, пока вы не воскресли, пока Христос второй раз не пришел?

А вам - неинтересно... Эх вы...

Ладно, фигня все эти ребусы и фокусы. Мой вам всем поклон.

"В человеческом языке природный и личностный аспекты бытия человека четко разграничены. Если мы отвечаем на вопрос «что есть человек?», то описываем общечеловеческую природу. Если же задаемся вопросом «кто есть человек?», то пытаемся познать человека как личность, выделить его неповторимость, выяснить основание этой уникальности. Замечательный русский богослов В.Н. Лосский так сформулировал данный подход к пониманию личности: «Личность есть несводимость человека к его природе»[5]. В виде формулы это утверждение выглядит так: личность человека = конкретный человек – общечеловеческая природа. То есть, чтобы приблизиться к пониманию уникальной личности человека, необходимо абстрагироваться от всех его общечеловеческих природных свойств, пройти путем антропологической апофатики".

Ясно? Именно это и спасётся. Именно это и спасается. А не наши с вами все эти платоновские хвостики и крестики-нолики.

Спасётся любовь. И атеисты тоже правы на счёт "того света". Нет его для нас. Не мы спасаемся, нас спасают. И Спаситель - Христос. Ну, Бог. А Кто такое Бог? Бог есть Любовь! Всё, что вы, ребята, любили - спасётся...

А красный цвет я и сам не люблю: не красивый он какой-то.

http://sasha-bor.livejournal.com/796676.html

И еще вот что, ребят, интересно: живешь ты себе, живешь, а потом гля уже ближе к сорока: какой, выходит, красивый мороз все эти 38-мь лет был! А я и не знал! И стоишь у витрины, пока не прогонят, любуешься, как на ней штучки всякие Господь нарисовал.

А вот потом – куда это девается? Ну, которое моё, которым я любуюсь, а, ребят? Ну, я – ясно, в ад пойду. Один там стану работать. Это ясно. А вот с красивым мне не очень ясно. Вот это вот красивое – оно же со мной не помрет, ведь так? А куда ж оно тогда девается, ребята? И в аде ему места нет….

Странно всё это, удивительно.

Смотрите, вот. Давайте пример какой-нибудь изобретем интересный. Значит так. В 1995-ом или 6-ом году (точнее я уже сказать затрудняюсь) в августе месяце я был в Крыму. И встретилось мне там под Алуштой на горе сразу две совершенно голые и прекрасные девушки. Ну, так получилось, я – невиноват, они сами так ходили.

Это было очень красиво и очень прекрасно. И даже замечательно. Они действительно без пошлостей были красивые такие две…

И вот напрашивается такой вопрос: вот я сдохну, а сдохну я обязательно, и куда тогда эта красота денется? Ведь я этой ихней девичьей красотой, без пошлости, ребят, жил потом оставшиеся чуть не 16-ть долгих лет! Скажем так: они мне постоянно нравились. Вот живут же люди, у которых в сердце постоянно «Париж» заряжен. А у других, например, какие-нибудь баварские колбаски или рулька с хреном. И то, и другое – допустимо. И тоже по-своему замечательно.

Так вот, вопрос, ребят: куда девается эта красота? Куда девается то, с чем вы жили всю жизнь? Куда девается ваша любовь к зеленому горошку, чтоб прямо ложкой из банки, а? Куда девается, когда вы однажды на море посмотрели и – хоп! – влюбились? Куда девается ваша любовь к красному цвету, когда вы умрете? Ведь это именно вы, вы любили красное, а не какой-нибудь соседский Андрюшка! Ведь оно же не может просто так быть, а потом пропасть!

Вот я очень люблю мультфильмы. Стань я президентом, я бы все каналы телевизора, включая новости круглые сутки «24», обязал бы отрисовывать в анимацию. Представьте себе, ребят, как бы было клёво тогда жить! Но когда я умру, анимация-то со мной не исчезнет! А куда же девается моя «любовь»!? Куда она-то девается!?

И я знаю ответ, ребята. Я знаю ответ. Вам всё ещё интересно?

http://sasha-bor.livejournal.com/796456.html

Заскакивая в наступивший понедельник ночью на подножку 903-го автобуса, вдруг что-то вот так подумал:
«Превращаюсь поутру
В бытовое кенгуру».

Прошел удивленный в салон, а там, в салоне, так красиво! И, главное-то, тепло! И пахнет чем-то таким домашним: так раньше, в моём детстве, из пылесоса пахло. Вы вот, например, никогда в детстве не нюхали пылесос? А со мной случалось, да.

Ну, вот. Сел я на лавочку у окошка, потёк, разнюнился…. Смотрю: кто-то с палочкой идёт, а на автобус уже не успел. И написал еще одно стихотворение:
«Я – стремительнее многих
Одноногих и безногих».

http://sasha-bor.livejournal.com/796273.html

Мне ребята сегодня утром после службы сказали, ну, мои эти ребята, которых я учу, что я удивительно и интересно рассказываю. Знали бы вы, как я чуть не расплакался! А потом и вправду: я взял, и как последний дурак. Я как самый последний дурак взял и расплакался от счастья.... Такие дела.

http://sasha-bor.livejournal.com/796032.html

Я решил рассказать вам, ребята, одну историю. Тем более, что я её уже где-то глубоко внутри этого журнала рассказывал. Но я опять её расскажу, чтоб неповадно было, да.

Итак.

***
Итак, иерей Феликс встал, вытянулся во весь свой рост с рюмкою водки в руке, окинул комнату распахнутым тяжелым глазом, и все тотчас же замолчали. На столе стояли разносолы. Мне лень это детально описывать, ну, всё это дело разносольное описывать – биографы потом разберутся. Но: ни куропаток, ни китовой икры – ни-ни!..

Отец Феликс тяжело повёл волнительной бровью над нашими головами, торжественно махнул головою, встряхнул ею как Санька Матросов, и тягуче сказал: «Так выпьем же за то, что не все бордюрчики в нашей жизни мы должны сразу же перепрыгивать!»

И жахнул стопку.

Я раскраснелся, начал даже заикаться про себя, то есть не вслух, но тоже жахнул…

***
Дело было в 94-ом или даже пятом-шестом году. Стояло осень. Ой, «стояла», ребята! Простите!
Так вот, стояла, в общем, глубокая осень. Я был к тому времени алкаш и совершенный умолишЕнный.
И вдруг, знаете, мне захотелось выпить. Мне очень вдруг отчего-то среди ночи захотелось выпить.
И внезапно, а я же не думал, что будет ТАК всё плохо, внезапно «где» и «на что» закончились. И то, и другое. То есть совсем!

И я позвонил замечательной девочке Асе. Тогда не было сотовых телефонов, поэтому я позвонил, посылая лучи добра и света неба на городской телефон… И Ася, хорошая, откликнулась…

***
Конечно, в те года я был довольно изящнее. Если, например, меня сейчас взвесить, то я бы тогдашний – расхохотался. Три-четыре меня теперь во мне уже точно есть. Питаюсь за четвёртого.

А девочка Ася – замечательный друг и человек, у меня, ребята, иногда ближе её никого вообще не было, – она была эдакий прутик. Красивый такой и тоненький прутик, в общем….

***
И я примчался куда-то туда, к какой-то остановке…

***
Тогда я, ребята, совершенно сумасшедшим образом бредил одной моей (будущей первой) женой. (Увы, это как раз не Ася, а совершенно иная была жена)... И у меня в голове была и была, была и была, была постоянно и была её вот эта вот только одна и исключительная печать: «ЕБ».

«ЕБ»…

«ЕБ»…

«ЕБ»…

***
То есть это значит вот так: «Евгения Борисюк»….

(Ну, это я так просто, чтобы хоть тут перед нею, перед Асей извиниться, раз другого способа у меня извиниться совершенно нету. Прости меня, что ли, Аськ, милая, а?)

***
И я примчался куда-то туда, к какой-то остановке… Ася где-то там-то раздобыла деньги, не знаю, мне страшно даже об этом думать. А я тогда пил «Эшвуд: рябина на коньяке». Или «калина» – это теперь и тогда неважно….

И мы с нею, с Асей, бросились к ларькам (тогда позволялось у них там внутри, в ларьках, этим торговать).

И вот бежим мы с нею через Ярославское шоссе через две сплошные: ночь, темно, никто никуда не едет. Бежим, и тут ка-а-а-а-к они, которые остальные, поехали!

И мы побежали скорее. Да.

И я бежал – тогда ещё стройный совершенно и, в общем, красивый, – бежал от гибели под этими автомобильными колёсами и бамперами.

Сраная, в общем, гибель. Вот в гильотине бы – то да. Или, например, тебя, например, четвертуют. А тут: размазало и дальше поехало. Неспортивно как-то, да и некрасиво...

***
И я, ребята, бегу: дождь, желтые фонари горят вот с этим-то характерным диким желтым светом, который почти в оранжевое переходит: я хуже того цвета в своей жизни не видал! Бегу: там машины, тут фонари, здесь лужи, там – безобразие!...

И, смотрю, заборчик. Небольшой. Думаю: перемахну! И перемахнул…

***
Иерей Феликс решил встать и встал. Он даже вытянулся во весь свой этот высокий рост с рюмкою водки в руке. Он пожевал губами, будто пробуя воздух на вкус, окинул комнату своим этим распахнутым тяжелым глазом, и все, то есть мы, ребята, всякие разные, мы тотчас же замолчали.

На столе стояли разносолы. Мне лень это и теперь детально описывать, ну, всё это дело разносольное описывать – биографы потом разберутся. Но: ни куропаток, ни китовой икры – ни-ни!..

Отец Феликс тяжело повёл изломанной на подъёме хмурой бровью над нашими этими дурацкими головами, торжественно встряхнул головою, потряс ею как наш с вами, ребята, Санька Матросов и тягуче, почти утробно сказал: «Так выпьем же за то, что не все вот эти бордюрчики в нашей жизни мы должны сразу же перепрыгивать!»
И жахнул её!..

***
Ну, и я перемахнул… Перемахнул, было, а это, как назло, оказалась глубокая яма подземного перехода. Причем перемахнул я её в её своём изголовье.

Я летел дольше, чем вот вам сейчас, ребята, пишу. Причем летел неудачно: спиною вниз. И прямо на острые, выщерившиеся мне навстречу ступени.

Вот я там как-то летел и всё думал и думал, думал и думал: «Ныне, – думал, – отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему…»

***
Бумц!

***
Оказалось, что я чуть не зашиб некоторую женщину. В общем, так: я падал сразу сверху, а она шла тихонько в горизонтальном срезе, так сказать, с градусом некоторого пешеходного уклона вовнутрь земли.

И вот когда я стремительно рухнул спиною с самой-то верхотуры на каменные эти сучьи ступени, она, женщина, кивнула мне головой, слегка взвизгнула и отстранилась….

***
Ася мне потом рассказывала, что я тотчас вскочил со ступеней и захлопал, убрав руки в карманы пальто, своим пальто. Пальто у меня было длинное и черное.

«Это чёрный плащ! – закричала хорошая девочка Ася женщине извне, – Это Чёрный Плащ!»…

Утром мама, моя, конечно, милая мама, никак не могла, в прихожей будучи, проходя, понять, как я умудрился на спине пальто нарисовать себе сзади горизонтальные песочные полосочки…

***
Священник Феликс решил встать. Он украдкой махнул рукой, как, типа, «а-а-а, да ну его!» и решительно встал. Он даже как-то вытянулся во весь свой этот высокий рост – вот бы матушка его видела! Ну и с рюмкою водки в руке. Он пожевал тонкими аристократичными губами, будто пробуя запахи в комнате на вкус, вдруг посмотрел всю комнату своим этим тщательным тяжелым глазом, кратко выдохнул: «Хэ!»…

Все за столом, то есть мы, ребята, всякие разные – нас каждой твари по паре! – мы тотчас же замолчали и позволили выступленью….

Разносолы были: врать не буду.

Священник с удивленией на лбу повёл волнительной своей лёгкой воздушной бровью над нашими этими дурацкими головами, запросто встряхнул своею головою, разбрызгав волос длинных, потряс собою как наш с вами, ребята, Санька хороший Матросов и тягуче-тягуче, почти утробно, как Шаляпин в молодости вывел:

«Так выпьем же за то, ребята, чтобы не все вот эти бордюрчики в нашей жизни мы должны были сразу же перепрыгивать! Нет, ребята! Этого не надо!»

Сказал. И жахнул…

http://sasha-bor.livejournal.com/795779.html

А ещё я проснулся сегодня среди ночи от внезапно приснившегося словосочетания «говняна маньяна». Просто я очень переживаю из-за кучи трудных дел и прочих неприятностей, которые мне сегодня на протяжении дня светят. По типу: «гадское завтра». Впрочем, ничего гадского в сегодняшнем завтра нету, даже более того: ведь пятница. В пятницу показывали «В гостях у сказки», поэтому пятницы я всегда любил. И до сих пор из-за этого их люблю.

Но словосочетание хорошее, так бы книгу назвать: «Говняна ma

http://sasha-bor.livejournal.com/795613.html

Мысли. Вот такие странные мысли.

Если бы существовала Кубинская Православная Церковь, то в аббревиатуре она читалась бы как КПЦ. Подумал и глубоко-глубоко задумался...

http://sasha-bor.livejournal.com/795279.html

Нет, конечно, я люблю, когда вот так вот холодно, мне нравятся морозы и всё прочее. Особенно когда вот такое вот солнце светит – это даже лучше, чем лето, потому что летом душно и жарко, а тут хорошо-прехорошо. Но я сегодня рукавом куртки примерз почти намертво к окну: сидел, опершись на руку, поставив локоть на приступочку такую снизу у окошка в автобусе, и то дремал, то думал о селевкидах и птолемеях, особенно про Антиоха IV. А то опять дремал – пробки-то почти бесконечные!

Уже и выходить пора, а я к окну примерз – рукав аж трещит, а окно меня всё равно ничуть не отпускает. Куртку жалко драть – она почти новая. Думаю про себя в духе того Хоботова: «Людочка! Сделаем круг?» Автобус кольцевой, в общем-то, можно и на второй круг пойти. Но это ещё три – три с половиной часа времени. А его, время-то, жаль. С другой стороны: высплюсь хорошенько, отдохну, разберусь наконец с селевкидами – мне ж в воскресенье про них моим ребятам рассказывать...

Но потом я вспомнил, что у меня с собой в рюкзаке вода налита в бутылочку: я всегда и везде с собой воду таскаю, потому что мне всегда пить хочется бывает. Ну и полил локоть, он и отмёрз.

И куртку спас, и сам цел остался. Только пока до офиса добежал – рукав заиндевел и по твёрдости стал почти как гипс. Таким рукавом, подумалось, кому-нибудь по башке дать хорошо: проломить её – конечно, не проломит, но вот такой штуковиной того или иного врага запросто можно дезориентировать на некоторое время.

Но никто из врагов мне так и не попался. Да и нет их у меня.

Такие дела.

http://sasha-bor.livejournal.com/795126.html

Работаю:

...далее Павел пишет: «Об Израиле же говорит: целый день Я простирал руки Мои к народу непослушному и упорному» (Рим. 10, 21).

Блаженный же Иероним Стридонский на это пишет: «Руки Господни, воздетые к небу, не помощи испрашивали, но обороняли нас, немощных»...

Так-то вот, ребята, хорошие! Стоит задуматься! :)

Поклон вам!

http://sasha-bor.livejournal.com/794757.html