Victorialiya все записи автора

Автор: Victorialiya
Название: "Чистая романтика. Приквел". Глава 1
Статус: Не закончен
Размер: Общий -макси. Гл. 1 - мини
Пейринг: Акихико / Хироки
Жанр: "Чистый минимум"
Рейтинг: PG-13
Дисклеймер: Идея и персонажи принадлежат автору манги Сюнгину Накамуре. Выражаю огромную благодарность режиссёру Тиаки Кону и всем создателям анимэсериала.

Содержание: Сентябрьским вечером Хироки Камидзё пришёл в гости к своему школьному другу, чтобы вместе приготовили домашнее задание. В результате они занимались чем угодно, только не учёбой..
Предупреждение: Возможен ООС.

 

Глава 1.

 

 Днём в городе стояла жара. Японское лето никак не хотело сдавать свои позиции. Зной сменялся пятиминутками дождей, а затем повсюду разливалось тяжёлое душное марево, делая пребывание на улице невыносимым. Если где-нибудь за городом можно было искупаться или укрыться в густом лесу, то природа раскалённого мегаполиса уже не спасала редкой тенью деревьев. Цветочники вздыхали над своим хрупким товаром, а продавцы мороженого не успевали подсчитывать прибыль. Зеркальные стены небоскрёбов и окна домов превратились в гигантские линзы. Лучи беспощадного светила проникали везде, даже в самые укромные уголки, если не освещая их, то нагревая почти до кипения, как металлический чайник на плитке. Ещё пару таких дней и асфальт начнёт плавиться под колёсами автомобилей. Кондиционеры и вентиляторы работали на максимуме, так что при выходе из прохладного помещения на улицу и обратно сразу начинала болеть голова. Но терпеливый народ как обычно спешил по своим делам. Суета в большом муравейнике не затихала с раннего утра до поздней ночи. На островах, переживших тайфуны и землетрясения, остановить привычный ход вещей какой-то там жаре не под силу.
    В субботу школьникам пришлось весь день томиться в классах. Невозможно передать, сколько удовольствия заключалось в долгожданном звонке с последнего урока! Ура, выходной! Только один выходной, а как много всего хочется успеть: запустить воздушного змея, победить врага в компьютерной игре, забить гол в соседские ворота – короче, налоботрясничаться всласть. И только большие домашние задания, как приговор к потенциальному светлому будущему, разрушали беззаботное детство японских подростков. Между контрольными и экзаменами, доходя до отчаяния и грани нервного истощения, приходилось зубрить и заучивать иероглифы, формулы, факты.
    После уроков Хироки Камидзё пришёл в гости к своему школьному другу. В конце недели ребята обычно вместе готовили домашние задания. Камидзё был простым японским мальчишкой, похожим на сотни других: тёмные волосы, карие глаза, светлая рубашка и тёмно-синие брюки от обязательной ученической формы. Он жил с родителями в традиционном японском доме, учился в 1 классе второй ступени средней школы (старшей средней школы), ходил в дзуку (т. н. курсы зубрёжки), занимался музыкой и плаванием. С удовольствием посещал бы ещё пару кружков, но отец строго заявил, что и нынешних более чем достаточно. А если успеваемость будет хромать, от музыки придётся отказаться. Время пройдёт незаметно, пора бы уже и о университете подумать. Хироки слушался родителей, учился хорошо и во всех отношениях старался быть правильным парнем. Жизнь его могла сложиться совершенно обычно: получил бы Камидзё диплом, завёл семью и выкладывался бы по полной где-нибудь на работе в армии белых воротничков, если бы не его необычный товарищ. Сам Хироки своего друга странным не считал. В то время он даже представить себе не мог, какую роль сыграет в его судьбе этот мальчик.
    Разложив конспекты и книги, наши герои честно пытались делать уроки, но перегревшиеся головы требовали отдыха. Заниматься учёбой совсем не хотелось, не было сил. Кое-как совместными трудами они попытались разобрать часть задания по географии, потом – математику, но после часа напрасных усилий окончательно убедились, что дело это бесполезное. Пришло время передохнуть. Кто в детстве не придумывал смешные истории методом «ты напишешь пару слов, я продолжу, а потом снова поменяемся»? Хороший способ развеяться и скоротать время. Почему бы и нет? Школьные учебники отложены всторону, а в новой тетрадке стали появляться строка за строкой сначала одним, а потом другим почерком. Неспешно и тягуче проплывали минуты, мальчишки уже потеряли им счёт. Мысли в застывшем мареве приходили, словно пейзаж за окнами старенькой электрички, с тихим скрипом, без особенных ярких перемен и открытий. Но оторваться уже невозможно, ты сидишь и смотришь на столбы электролинии, поляны, тропинки, деревца. Воображение рисует городок за холмом, где появляются люди, и происходят события, завязываясь в узелки длинной ниточки истории – и так до следующей остановки.
    Стемнело. Тревожно в парке зашелестела листва. Неожиданный порыв ветра распахнул окно. Занавеска взметнулась вверх, и свежий озоновый запах наполнил комнату. На столе встрепенулись страницы учебника, а печатные листочки домашнего задания, кружась, опустились на пол.
    — Сейчас дождик польёт! – воскликнул Камидзё и кинулся наводить порядок.
    — Угу, — буркнул в ответ светловолосый юноша. Он лежал на кровати поверх покрывала и, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг, увлечённо выводил на бумаге иероглифы.
    — Как же хочется настоящего долгого ливня!
    Закрывая окно, Хироки невольно остановил свой взгляд. Во дворе обещала разбушеваться стихия, небо затягивало чёрными тучами. Последние варёные сизоватые осколки его всё сильнее укутывались в тяжёлую ватную пелену. Кроны деревьев с радостью и страхом замерли в ожидании. Вдруг, где-то высоко сверкнула молния. Послышались глухие отзвуки грома. Испуганно чирикая, брызнула вверх маленькая стайка воробьёв и торопливо скрылась из виду. Мальчик вздохнул, он смотрел с восхищением на едва различимые вертикальные полосы в небесах над домами: там, вдали уже шёл дождь.
    Ещё один раскат грома, совсем близко, почти над головой, и по стеклу зацарапали бойкие частые капли.
    — И что там? – поинтересовался светловолосый юноша, наконец, оторвавшись от своего важного занятия.
    — Гроза… — заворожённо протянул Камидзё.
    — Да ну её, — безразлично отозвался тот.
    — Ты сам-то что-нибудь видишь? Глаза испортишь!– парень деловито подошёл к выключателю и нажал кнопку. Большая старинная люстра вспыхнула под потолком.
    — Предупреждать же надо! – мальчишка зажмурился, прикрывая глаза рукой.
    — Извини, — смутился Хироки, он подошёл ближе и заглянул другу через плечо:
    «Вслед за Шинго он покинул бар. Было уже за полночь. Моросил еле заметный промозглый дождь. Двое шли по безлюдной улице. Каждый шаг громом отражался о холодные стены домов. Приблизившись сзади, один из мужчин достал из штанов свой большой… — сочинитель остановился, потом зачеркнул слово и написал заново: … твёрдый, большой…»
    — Усами Акихико, фу-у! Ты опять сочиняешь пошлости! — возмутился Камидзё, он не любил резких поворотов в порнографию или насилие. Акихико знал это и периодически пользовался такими приёмами, чтобы подразнить друга.
    — Достал из штанов свой большой холодный пистолет и направил прохожему в затылок! — усмехнулся Акихико, и в его глазах блеснул хитрый дьявольский огонёк, — я пишу детектив! А ты что подумал?
    Хироки предпочёл красноречиво промолчать. Было досадно, что он снова попался на старую уловку.
    В дверь постучали.
    — Акихико-сама, чай готов.
    — Оставьте на столе, — ответил молодой господин дворецкому.
    Камидзё невольно проводил слугу глазами. Да, это вам не мамино «завари себе чай на кухне» или «вымой посуду после ужина».
    Дом Усами представлял собой роскошную двухэтажную усадьбу европейского стиля, построенную в период Мэйдзи. Голубая покатая крыша, светло-серые оштукатуренные стены с эркерами, в центре фасада — башенка со скруглённым четырёхугольным куполом, который венчал тонкий шпиль, направленный прямо в небо. Ровная асфальтированная дорожка вела от ажурных металлических ворот к небольшому крыльцу. Вместо навеса над входом располагался балкон. Хотелось бы рассказать, как эта часть строения, словно неведомый зверь на четырёх длинных ногах-колоннах, строго взирала со своих высот на всех, приближавшихся к дому. Что благородные господа, выходя на балкон, выступали перед людьми окрестных деревень; или суровый правитель вершил историю, посылая на верную смерть отряды храбрых бойцов. Но, увы, это был самый обычный скромный балкон без красивой лепнины, чугунных светильников или страшных гаргулий. Несмотря на весь антураж прошлого века, оборудован дом был вполне по-современному: электричество вместо свечей, телефон, водопровод, отопление, а во дворе – стоянка вовсе не для золочёных карет, а для обычных автомобилей — совсем другая, современная сказка. Стоило нажать на кнопку звонка, и слуга, учтиво кланяясь, открывал деревянный портал массивных дверей, которые чем-то неуловимым напоминали ворота в совсем другой, параллельный мир. Непривычно высокие потолки и окна заставляли почувствовать себя совсем маленьким, и каждый раз, переступая порог этого странного дома, Хироки заново привыкал к другим измерениям жизни во всех смыслах этого слова.
    Позади правого крыла особняка ютился флигель, пристроенный гораздо позже. Он немного выпадал из общей картины, но с фасада здания был незаметен. Там располагалась кухня, комнаты для прислуги и прочие помещения служебно-технического назначения. Перед домом раскинулся сквер с аккуратными дорожками и лужайками. Стройные деревца, как неизменные стражники, двумя рядами встречали гостей у главного входа, а под окнами первого этажа весной распускались маленькие цветочки кустарника живой изгороди. Вдаль за постройками уходил зелёный массив, похожий скорее на кусочек леса посреди города. Так было задумано ещё в стародавние времена и с тех пор ничего не изменилось. Совсем близко, по ту сторону каменного забора, продолжался обычный Токио с традиционными частными домами, садами и храмами, современными небоскрёбами, автострадами и торговыми центрами. Но здесь, во владениях Усами, создавалось впечатление, что ты попал в сказку и находишься совсем не в Японии.
    На поддержание порядка в таком поместье требовалось немало сил и времени. Для этого в доме и парке работали слуги во главе с дворецким по фамилии Танака. Господ было всего четверо, да и те часто отсутствовали, поэтому в сиротливой тишине роскошных залов и коридоров поселилось ощущение музейности. Особенно тяжело в антикварном царстве приходилось детям: это не тронь, то не испачкай. Большие приёмы, как и семейные обеды, были редкостью, но если утраивались, то с размахом. Когда мистер и миссис Усами уезжали, дворецкий оставался за главного. Иногда по совместительству он выполнял обязанности гувернера для хозяйских сыновей, забирал из школы, помогал с домашними заданиями.
    — Спасибо. Большое спасибо, — поклонился Хироки. В отличие от своего одноклассника, отпрыска благородного семейства, он вырос в доме среднего достатка. Прислуги у них никогда не было, и Хироки не одобрял подобную эксплуатацию (В средневековой Японии – может быть, но сегодня, в ХХ веке, это уже варварство.) Поэтому каждый раз в присутствии горничной или дворецкого Хироки Камидзё чувствовал себя неуютно. Он понимал, что это просто оплачиваемая работа, по-своему, не хуже архитектора или таксиста, но побороть своё подсознательное неудобство не мог. Благодаря или прося о чём-то, мальчик делал это немного карикатурно, как бы извиняясь за существующее положение вещей.
    — Угощайся, — позвал Акихико, присаживаясь за небольшой чайный столик, — давай прервёмся на плюшки.
    — Нет, спасибо. Я лучше пока напишу свой отрывок.
    К своему стыду Хироки не мог отдаваться фантазиям так свободно и всецело, как это делал его соавтор. И, чтобы не ударить перед великим выдумщиком в грязь лицом, ему приходилось очень стараться. Акихико пропускал через сердце характер каждого героя, он тонко чувствовал каждую песчинку своего фантомного мира. Несмотря на то, что Усами говорил, будто всё это ерунда и просто развлечение, критиком он был суровым. Камидзё, ничуть не отставая, любил придираться к мелочам и выявлять несовпадения с предыдущими кусочками сюжетного пути: не могут из-под земли вырастать паровозы, а молодые студенты — водить друзей по ресторанам.
    Акихико тем временем пил чай и сидел, как мышка, боясь спугнуть вдохновение друга. Прилежный Хироки со всей серьёзностью решал судьбу персонажей: внимательно с самого начала перечитал записи и сделал несколько пометок на отдельном листочке. Подумал. Погрыз карандаш. Ещё немного подумал, и только после всего этого ритуала из-под его руки стали появляться слова, складываясь в предложения, которые в свою очередь несколько раз менялись местами.
    Акихико не выдержал спустя полчаса.
— Как успехи? Что натворил наш безумный гений?
    — Это ты – гений, а мы – серости, — вздохнул Хироки и протянул приятелю тетрадь, — на вот, почитай. Только не смейся.
    Заглянув в рукопись, юноша быстро пробежал текст глазами. Потом остановился и, наконец, расцвёл в улыбке.
    — Здорово! Вывести на передний план пару раз мелькнувшего человека и столкнуть его с убийцей лицом к лицу. При том один не знает, что второй – бывший полицейский, а бывший полицейский – что его новый сменщик – убийца! Старо, но здорово! История становится увлекательной!
    — Не смейся надо мной. Нужно просто чаще смотреть телевизор, — Хироки почесал нос, немного смутившись.
    — Я и не смеюсь, — возразил парень, — Мне понравилась твоя идея. Ирония судьбы – это классический приём!
    — Да, но, если честно, почему детектив? Мы же обычно выдумываем приключения?
    — Элементарно, Ватсон, — Акихико достал с полки новую книгу в тёмной обложке и показал её другу, — читай название.
    — «Самые известные преступники и их преступления» — книга же на английском! Неужели тебе не трудно читать?
    — Местами, — признался он, — но без постоянной практики знания улетучиваются. Школа не может заменить живое общение с носителями языка. Наш учитель транскрипцию путает, о чём тут можно говорить?
    В дверь постучали. Это снова был дворецкий.
    — Акихико-сама, сейчас уже 11 часов, вашего друга, наверное, ждут дома, — поклонился он.
    — Как? Мы сделали ещё не всю домашнюю работу! Но мы только начали… — Акихико не любил, когда слуга брал на себя роль его опекуна, — позвони домой к Камидзё и скажи, что он сегодня останется у нас ночевать.
    Дворецкий замялся на пороге. Хозяйские дети совсем отбились от рук. Воспитательные меры они понимали только от отца, да и преимущественно старший сын Харухико — внебрачный ребёнок господина Усами. Мальчик очень хотел стать лучшим, любимым сыном и всячески старался угодить отцу. Но и его сложно назвать идеальным примером. Не имевший ни в чём нужды, кроме семейного тепла и признания, Харухико уважал и боялся отца. Однако в отсутствие главы семейства мог привести в дом шумную компанию или не прийти ночевать. Слуг и мачеху пасынок не уважал: первых — за неблагодарную работу (по его мнению: «убирают плевки за другими неудачники и люди низшего сорта»), вторую – за разгульный образ жизни, на который отец упорно закрывал глаза. Мачеха не обижалась. Светская львица Хонако Усами предоставила детям полную свободу: «Пусть мальчики вне школы делают, что хотят. Не отнимайте у них детство. Строгость – это вчерашний день. Людей воспитывает общество, а для малышей есть няньки». На самом деле за этими словами скрывалось желание продлить собственную молодость и беззаботность. Отец семейства не разделял её взгляд. Слуги старались не вмешиваться в дела господ, но волей-неволей какая-нибудь горничная иногда всё же попадала между молотом и наковальней.
    — Я лучше сам позвоню, — исправил неловкое положение Хироки, — Мама не откажет, ты ей нравишься. К тому же папа считает, что я поступил в хорошую школу благодаря тебе. Это ведь не так? – он вопросительно посмотрел на друга.
    — Блат Усами распространяется только на Усами, — мрачно произнёс тот, — но тебе это не нужно. Ты способный и очень старательный. Для меня ты и так как член семьи, но я рад, что ты не Усами.
    Хироки прищурился и подозрительно на него посмотрел. «Ну ладно», — подумал он про себя и вышел из комнаты.
    Акихико дождался момента, когда из коридора послышались его весёлые шаги, спускающиеся вниз по лестнице. Слуга и господин остались вдвоём. Повисла пауза. Усами строго посмотрел на дворецкого.
    — Прикажете приготовить комнату? – поклонился тот.
    — Будьте добры, не проявляйте инициативу, когда Вас об этом не просят, — нахмурился молодой хозяин, — вы знаете, о чём я.
    — Но, Акихико-сама, ваш отец просил присматривать за вами, и мама будет недовольна.
    — Так и просил? – продолжал тот, — прямо про соблюдение режима или разбор личных вещей?
    Дворецкий потупил глаза, проглотив комок возмущения. Его отчитывал шестнадцатилетний мальчишка! Выработанный с годами профессионализм не позволял Танаке показывать несогласие хозяевам даже случайным движением. От этого человека можно было услышать только сухие слова соответственно ситуации.
    — Я выполняю указания вашего отца.
    — Его непосредственные указания или то, что, вы считаете, ему было бы угодно? – настаивал Акихико, он очень не любил, когда посторонние люди вмешиваются в его жизнь, а уж тем более вторгаются в его лично пространство, — отец просил укладывать меня спать в 11 вечера или разбирать мои вещи на письменном столе?
    — Нет, Акихико-сама. Он просил присмотреть за вами и о вас позаботиться, что само по себе подразумевает контролировать соблюдение вами режима питания, сна и посещения школы, — дворецкий был очень воспитанный, в отличие от своих подопечных.
    — Так значит, шпионить и обыскивать в ваши обязанности не входит?
    — Нет, Акихико-сама. Мне поручено только помогать вам в выполнении правил, по которым живут все нормальные мальчики вашего возраста.
    — Что значит «нормальные»? – возмутился юноша, — разве у меня нормальная семья? Разве мои родители и брат ведут себя, как в обычных семьях? Когда ты это видел? Когда ты вообще последний раз видел отца за общим семейным столом? Или миссис Усами? Эти её постоянные разъезды, гости, головная боль от похмелья!
    Рука Акихико сжалась в кулак и задрожала. Это был больной вопрос: примерно до десятилетнего возраста мальчик жил в Англии, где воспитывался няньками, потом – в частной школе, и видел родственников только по праздникам. После возвращения в Японию его также не баловали вниманием. Старший сводный брат относился враждебно. Слуги жалели детей, но помочь не могли. Разве может что-нибудь заменить тепло домашнего очага?
    — Простите меня, Акихико-сама, — дворецкий понял, что допустил оплошность: он, сам того не желая, обидел мальчика, — Мне не пристало так говорить, но… будь я вашим дедушкой, я поставил бы ваших родителей в угол.
    — Ничего, — хмыкнул Акихико, — постарайтесь, пожалуйста, как можно меньше вмешиваться в мою личную жизнь, и я буду вам благодарен. Кстати, где же Харухико? Я его сегодня не видел.
    — Ваш брат уехал с друзьями в домик на озере. Ваш отец обещал быть только завтра.
    — То-то мамаша разгулялась, — вздохнул парень, — она недолюбливает Харухико, а Харухико докладывает о её похождениях отцу. Только отец так занят в «Усами-групп», что всё пропускает мимо ушей. Дурак…
    — Не говорите так, Акихико-сама, это всё-таки ваши родители. Какими бы они ни были, они любят вас и Харухико.
    — Угу, — буркнул тот, что-то слабо верилось в тёплые семейные чувства.
    На самом деле он понимал, почему дворецкий ведёт себя так. Всё это из добрых побуждений, а не из желания выслужиться. Жалости по отношению к себе, как и сюсюканий, Акихико не любил и предпочитал держаться на расстоянии в общении с людьми. Лучше не подходить слишком близко, не очаровываться чужим вниманием, чем потом оставаться заброшенным и всеми забытым. Лучше никого не любить, чем переживать разлуку и предательство. Так думал молодой Усами. Но быть сухим и циничным насквозь он не мог, хотя и страстно желал этого. Человек до последнего надеется на лучшее, верит в добро и справедливость, которые однажды должны восторжествовать Дворецкий ушёл, тихо затворив за собой дверь, и юноша остался наедине со своими мыслями. «Неужели этот ад и есть настоящая жизнь? Неужели так должно быть, и других вариантов нет? У Камидзё идеальная семья, а он всё равно ими недоволен, — Акихико залез на кровать и по-детски обхватил колени руками, — Хироки добрый парень, его дом стоит через улицу. До сих пор не пойму, как мы находим общий язык, мы же такие разные! Иногда мне кажется, что его жизнь подчиняется совсем другим законам, человеческим и даже физическим. Но надо же с кем-то общаться?» — он тяжело вздохнул и внутренне напрягся в ответ на собственную мысль. Неужели он так низко пал, так опустошен и одинок, что ему всё равно, с кем общаться? Даже если человек его не понимает… «Или Камидзё не так уж плох? Он не так уж глуп и удивительно предан мне. Почему? Что за сказки о дружбе? Наверно, я просто завидую ему и хочу ухватить кусочек человеческого благополучия…» «Так, всё! Кончай депресняк!» — сказал он уже вслух сам себе и вскочил на ноги, ведь сейчас вернётся Хироки. «Кстати что-то он долго болтает», — подумал Акихико, подойдя к зеркалу. Вопреки напускной серьёзности, неуверенность и детская мягкость всё ещё оставались на его лице. Отказываясь сдаваться в плен взрослению, они навевали подростку тоскливые мысли. Быстрее хотелось вырасти и стать независимым, свободным, а тут – худощавая фигурка, по-мальчишески пухлые щёки, длинные тонкие руки и ноги, а вместо настоящей мужской щетины пушок над губой. «Хорош гусь. Ну и рожа!», — парень взъерошил коротко стриженые волосы и деловито нахмурил лоб.
    В комнату ворвался Хироки, раскрасневшийся и взволнованный. Он прислонился спиной к двери и перевёл дух.
    — Что с тобой? Отчего ты такой внезапный? – спросил Акихико.
    Хироки немного успокоился и многозначно на него покосился.
    — Ты видел призрака или гостей мадам Усами?
    — Второе, — сквозь зубы процедил тот, — откуда они только выползают такие, блин…

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ:

http://www.liveinternet.ru/community/junou_romantica/post147821929/