Rendom-1 все записи автора • 02 Чэр 2009 at 11:37 AM


Здравствуйте, благодарю организаторов этого Финско-Российского форума за прием нас в Хельсинки и возможность поднять эти вопросы во время этой встречи. С чего я хочу начать – как 60 человек, мирно шествующих по Москве, могут быть расценены как угроза национальной безопасности? Как это может быть, что семь активистов, включая меня и Николая Баева, который присутствует здесь, провели на прошлой неделе Международный День против гомофобии в камере милиции в Москве? Как это возможно сегодня в Европе в 21-м веке? Это происходит в Африке, в Ираке, но как это по-прежнему может происходить в Европе? Каким может быть доверие к европейским институтам, борющимся с гомофобией в других странах, в Африке или Ираке, когда они не могут сделать это в своем регионе? На прошлой неделе мы впервые пригласили четыре посольства наблюдать за ситуацией с нашей акцией в Москве. Когда мы позвонили им сразу после произошедшего в субботу днем с вопросом, будут ли они делать совместное заявление о насильственном разгоне милицией и просьбой освободить 32 арестованных активистов, ответ который мы получили: «Это была незаконная акция, и у нас нет дипломатических оснований вмешиваться». Возможно, это не наша акция была незаконной. Возможно, согласно Российской Конституции и Европейской конвенции прав человека, запрет этого события в первую очередь был незаконным со стороны российских властей. Это поразительно, что в то же время несколько европейских посольств в Риге открыто призывали местный суд не запрещать гей-прайд, приглашая участников на коктейль-вечеринки за день до события. Та же самая зарубежная дипломатия говорит в Москве, что Венская конвенция не позволяет им делать этого. Но в Риге это можно. Да, существуют явные проблемы в отношениях России и Европейских партнеров по вопросам прав человека, и газ с нефтью, а также другие предметы потребления играют в этом свою роль. В этом состоит вызов для нас, активистов за права человека.


Я читал Европейскую конвенцию много раз. Если бы эта конвенция на самом деле была воплощена в России, нам не пришлось бы участвовать сегодня в этом форуме. Просто потому что это было бы не нужно. Но в то же время, если можно подвести лошадь к воде, нельзя заставить ее пить. Другими словами, если российские власти не хотят слышать о правах человек, что делать? Вы можете спросить: почему было только 70 человек, которые вышли бороться за свои права? Почему не 500? Почему не 5000? Ведь в Москве живет 15 миллионов, а в России 140 миллионов. Я хотел бы вернуться к истории и напомнить аудитории, что в 1960-х годах меньше десятка человек вышли на Красную площадь протестовать против ввода советских войск в Чехословакию. Это расценивалось как начало крушения советской тоталитарной системы, потому что запад – то есть вы – видели, что система имеет недостатки и поэтому ей можно бросить вызов. Если несколько человек смогли рискнуть жизнью, чтобы сделать это, это значило, что страна далека от того, чтобы называть жизнь в ней райской.

За те четыре года, что мы пытаемся организовать публичную акцию на улицах (гей-прайд лишь одна из них), мы знаем, что практически все они заканчиваются в милицейском участке, где нам приходится ночевать, если не проводить еще больше времени. На самом деле это поражает, что несмотря на знание этого заранее, что они будут арестованы и подвергнуты различным запугиваниям милицией и ФСБ, всё больше активистов присоединяются к нам с каждым годом. Некоторые сильно рискуют. Некоторые являются студентами, которые рискуют быть отчисленными из университета. Некоторые имеют хорошую работу, которую могут потерять. Некоторые живут в гомофобных семьях и рискуют быть изгнанными из дома своими родственниками. Несмотря на это, они первые, кто выходит выкрикивать лозунги против гомофобии, размахивать радужными флагами и отвечать на вопросы СМИ, не пряча своего лица, открыто используя свои имена, не скрываясь за псевдонимами. И даже когда они могут быть испуганы, они не показывают этого. Эти люди – герои. Они заслуживают уважения. И если «Радио свобода» на прошлой неделе признало меня «Человеком недели», эта награда не принадлежит мне. Она принадлежит им всем. Это те люди, которым вы должны отдать дань сегодня. Их не так много в России, к сожалению. Бойфренд Николая Баева, например, никогда не принимал участия в акциях до прошлой недели. В этом году он решил присоединиться. Вы можете увидеть его на многих фотографиях, спорящим с полицией и активно участвующим в движении. Да, когда люди находятся в центре несправедливости, они полностью преодолевают свой страх. Это поразительно. Один из наших активистов, будучи арестованным, стал кричать в милицейском участке на представителя власти, который нарушал Конституцию и права человека. Даже арест не остановил его.

Другой вопрос, который может беспокоить больше, это почему ни один правозащитник в России открыто не выразил свою поддержку нашего действия. Почему оппозиционные политки не поддерживают наше движение? Ведь мы сталкиваемся с теми же проблемами отсутствия свободы выражения. Из-за границы можно подумать, что притесняемые меньшинства обычно объединяются. Это неверно. Единство и консенсус недостижимы в России, как это демонстрирует оппозиция: они не могут объединять свои голоса в один голос и они расколоты в своих спорах. После первого гей-прайда в 2006 г. я встречался с Ириной Хакамадой, которая была одной из фигур оппозиции в то время, и задал ей вопрос, почему нет публичной поддержки нашего движения с их стороны. Она ответила: «Вы дискредитируете нас, оппозицию, своим гей-парадом». Я был поражен. И это не единственный пример. Партия «Яблоко», либеральный оппозиционный член нескольких европейских либеральных платформ, несколько раз высказывалось против прав геев. Партия официально попросила мэра Тамбова запретить гей-марш, который мы планировали там. Запрет был судом признан как законный после получения письма от мэра.

Ошибка думать, что гомофобия сконцентрирована только среди политиков правящей партии и их сторонников. Гомофобия широко распространена в обществе. И даже среди правозащитных организаций вы не найдете единства по вопросу прав геев. Есть также большая разница. Геи сталкиваются с систематическим и всеобъемлющим нарушением своего права на свободу выражения. Ни одна публичная акция, будь то марш или пикет о правах геев, не была разрешена в России. Это касается не только Москвы, это также Тамбов, Рязань, Санкт-Петербург и любой другой город в России. Сигнал посылается из Москвы, а другие города просто следуют ему. До тех пор, пока кто-то на федеральном уровне, а сейчас это может быть только президент, даст другой сигнал. В то же время власти разрешают некоторые формы публичных акций для оппозиции, но не для гей-активистов. Мы знаем это, потому что использовали такие уловки в прошлом: если мы хотим, чтобы нашу акцию разрешили, нам нужно избегать использования слова «гей» и в заявке не указывать ничего, что было бы связано с гомосексуалами. Какой смысл для нас организовывать тайные публичные акции? Когда мы начинали свой проект, мы всегда заявляли, что не будем организовывать тайные акции. В 2006 и 2007 году мы организовали две международные конференции в Москве в 5-звездном отеле. Мы хотели показать журналистам и властям, что вопросы о геях могут быть обсуждены в тех же местах, где Газпром проводит свои семинары. Мы анонсировали свои мероприятия заранее. Просто не было смысла устраивать международную конференцию на заднем дворе дома в пригороде Москвы без какого-либо публичного объявления. Никаким неправительственным гей-организациям не разрешено регистрироваться. Но есть уловки. Вы можете зарегистрироваться как благотворительный фонд или неправительственная организация, не упоминая слов «гей», «лесбиянка», «гомосексуал», «гомофобия» в своем заявлении. Представитель организации «Выход» Гуля [Султанова], присутствующая здесь, расскажет об этом подробнее.

На самом деле это огромный ресурс для групп, которые хотят получать финансирование от иностранных организаций. Это также опасный путь, ибо как только вы регистрируетесь, на вас с легкостью могут оказывать давление власти, врываясь в офис без предупреждения. Нарушение фундаментальных прав человека таких как свобода собраний и ассоциаций является систематическим касательно прав геев. Последнее право, которое не нарушается, это право на самовыражение. Нам разрешено делать веб-сайты и средства массовой информации, рассказывать о нашей работе. Самоцензура существует, но она ограничена. Возможно, это будет до тех пор, пока Интернет не станет широко распространенным в стране, и его влияние не станет постепенно уменьшаться, как это произошло с основными каналами телевидения и газетами.

За рубежом меня часто спрашивают: как мы можем помочь вам? За неделю до прайда я ходил в несколько посольств в Москве. Финское было одно из них. Все спрашивали: как вам помочь? Нужна ли материальная поддержка? Нет, совершенно не нужна. Я пришел сюда не для того, чтобы собирать деньги, это было бы слишком легко: выйти из вашего офиса с чеком в кармане. Слишком легко для меня, и слишком легко для вас. Наше движение не нуждается в деньгах. Для чего? Я ответил им, что нам нужна политическая поддержка. Я хочу, чтобы вы публично напоминали российскому правительству, которое ратифицировало Европейскую конвенцию, что оно не может запретить мирное мероприятие. Я хочу, чтобы вы публично спросили российское правительство, почему оно отказывается разговаривать с нами и почему оно везде отвергает эту тему. Денежная дотация была бы легким способом уклониться от ответа на главный вопрос: почему Европа не может заставить Россию уважать базовые права человека? Что значит, когда зарубежная дипломатия говорит, что не может вмешиваться из-за отсутствия дипломатических оснований, когда Россия не соблюдает международные обязательства? В этом году вечером после прайда нам удалось получить официальное осуждение от Словении, от имени комитета министров Совета Европы. Но знаете ли вы, чего нам это стоило? Убедить журналиста из Словении широко осветить нашу акцию перед этим, попросить 23 члена Европарламента направить открытое письмо в Совет Европы, действовать совместно с французскими активистами с демонстрацией перед Советом Европы в феврале, осуждать бездействие комиссара по правам человека, проводить очень сложные встречи в Страсбурге с дипломатами из Совета Европы, направлять письма с запросом к депутатам парламентской ассамблеи Совета Европы, поддерживающих нас, чтобы направить парламентские запросы. И всё это лишь ради одного письма осуждения от Словацкого председательства Совета Европы! Я могу сказать из дипломатических источников, что Московский прайд – это одна из ключевых тем, которая всегда присутствует на встречах комитета министров. Она начинает беспокоить всех. Честно говоря, она раздражает многих дипломатов. Но до тех пор, пока кто-то не начнет движение, мы не остановимся. Мы всегда будем возобновлять обсуждение этой темы, напоминая, что Европа позволяет России нарушать права ЛГБТ. Мы направим эти институты в сторону ответственности перед россиянами. Не только для нас самих, не только для геев и лесбиянок, но и для всех нарушений прав человека в этой стране. На сегодняшний день мы аппелировали к Европейскому суду по правам человека более 170 публичных гей-мероприятий в России. В судопроизводстве находятся дела против президента РФ, мэра Москвы, против языка вражды от губернатора Тамбовской области. Ни одна ЛГБТ-группа не была столь активна в Европе когда-либо. Наша борьба не ограничивается только борьбой за свободу собраний. Например, нам удалось отменить запрет на донорство крови гомосексуалов в России. На сегодня это единственная дискриминация, официально устраненная в России с момента декриминализации гомосексуальности в 1993 году. Это заняло 2 года кампаний, чтобы достичь этого. Сейчас мы боремся с анти-гей законом, принятым в 2006 году в Рязани. Закон устанавливает ответственность за пропаганду гомосексуализма в отношении несовершеннолетних. Это закон неконституционен, и мы запустили кампанию, чтобы бросить ему вызов и достичь признания неконституционности от Конституционного суда. Николай Баев, присутствующий здесь, был арестован в Рязани, когда он стоял на улице с плакатом, говорящим, что гомосексуальность – это нормально. Суд присудил его к выплате штрафа. Другая ключевая кампания, которую мы недавно начали, направлена на однополые браки и достижение равенства в браке. Российский закон не имеет положений, прямо запрещающих признание однополых браков, заключенных за рубежом. Мы бросим вызов этому, вероятно вы слышали о нашей попытке зарегистрировать брак двух лесби-активистов в Москве 12-го мая. Снова, к нашему удивлению, это привлекло большое внимание СМИ, даже российских, мы не услышали никаких негативных комментариев от журналистов.

Но не всё так «розово» в нашем сообществе. Драматичной особенностью гей-движения в России является то, что оно не избежало тех же ошибок, что оппозиционное движение. Оно не только разобщено, но еще и один блок борется с другим. Возможно, из Финляндии это выглядит смешно, но в России нет общей цели. В то время как активисты борются за видимость, мы часто подвергаемся атакам со стороны тех, кто считает, что изменений можно добиться тихо сидя «в чулане». Возможно, так можно изменить страну населением в 1000 человек, стуча в каждую дверь и убеждая людей, но в стране со 140 миллионами это нельзя сделать. Очевидно, что у нас нет достаточно времени. Мы хотим добиться равенства в течение нашей жизни. Когда мы создали ГейРаша в 2005 году, мы пытались работать с другими группами. Игорь, присутствующий здесь, представляет пример человека, который работал с нами с самого начала в первые 5 месяцев. Наша совместная работа закончилась, когда он захотел денег за свои статьи, опубликованные на нашем сайте, 100 долларов за каждую статью. Неделей позже я объявил об инициативе по гей-прайду вместе с Николаем Баевым, а Игорь стал символом оппозиции к этой инициативе в российском гей-сообществе вплоть до того, что он вместе с другими написал ряд писем против московского гей-парада, объясняя, что он не нужен, рассылая эти письма по всей Европе. Мне просто любопытно, предоставил ли бы этот форум ему возможность участвовать, если бы в Москве не было гей-прайда. Вот в чем дело. Борьба за московский гей-прайд стала симптоматичной в плане прав человека в России. Это больше не вопрос о геях и лесбиянках. В нашем движении есть активное гетеросексуальное представительство. Логистика прайда на прошлой неделе была координирована моим другом режиссером Владимиром Ивановым, который является гетеросексуалом. Эдуард Мурзин, бывший депутат Башкортостана, принимал участие во всех наших мероприятиях, он также натурал. Мария Арбатова, которую я очень уважаю как писателя и феминистку, является одной из немногих активистов за права человека, кто согласился участвовать в наших пресс-конференциях. Но московский прайд кажется очень хорошим «талоном на еду» для многих людей, и честно говоря это очень меня раздражает. Сначала, когда я посмотрел на этот круглый стол, где обсуждаются эти вопросы, я сказал организаторам, что я не буду в этом участвовать. Потому что для меня нет смысла появляться рядом с людьми, которые каждый день только и делают, что подрывают наши мероприятия.

Они делают даже больше, чем гомофобы. Но затем я подумал: окей, если Тарикен поехала в Москве с двумя другими людьми из Финляндии и была там арестована, в сравнении со всеми участниками из Европы, кто засунул свои права человека в карман, как только приехал в Россию, эти трое храбрых человек заменили всех, кто не только проиграл песенный конкурс, но и свое достоинство. Мы продолжим кричать как можно громче против гомофобии в России. Мы не будем молчать. Мы хотим равных прав без компромиссов с властями. И нас не остановить. Молчание в России бесполезно, видимость является ключевым фактором во всех наших акциях. Тематика гей-прав никогда так широко не обсуждалась в российских СМИ до того, как мы запустили инициативу по московскому гей-прайду. Это факт. До 2005 года в умах россиян гей был клоном Бориса Моисеева – российского певца, выступающего в женской одежде. СМИ больше не говорят так. Как мы можем винить общество в том, что нас не показывают такими, какие мы есть, если мы боимся показать себя. Как мы можем просить общество принять нас в этом случае? Гей-прайд – это не цель, гей-прайд – это средство. И в каком-то смысле мэр Лужков прав. Гей-прайд – это оружие, мощное для борьбы с гомофобией. Вы можете представить, как неделю назад в центре Москвы милиционер кричал мегафон: «Расходитесь, сегодня гей-парада не будет». Пять лет назад никто не мог представить себе этого. Это невероятно. Через 10 лет тот же самый милиционер скажет вам: «Сойдите с проезжей части, не мешайте идти участникам гей-парада».

Но это только показывает, что если однажды мы не начнем, то ничего мы не получим!

Риторика наших оппонентов кардинально изменилась за 4 года. Тогда как 4 года назад политики и гомофобы включая православные группы говорили, что геев нужно отправить в тюрьму, сейчас они намного смягчили свою позицию. Мэр Лужков даже говорит, что в Москве есть много гей-мест, столько, что он даже не знает их точное число. И что геи могут идти туда и развлекаться с его разрешения, но не маршировать на улицах. За день до нашего гей-прада Дума даже подняла из своих архивов законопроект о запрете пропаганды гомосексуализма и отклонила его, только чтобы показать, что позиция федеральных властей больше не враждебна к этому вопросу. Протестующие теперь довольно осторожны в том, чтобы не говорить, что они побьют нас. В этом году московский прайд – это поворот на 180 градусов. Это ежегодная платформа, позволяющая нам собирать сотни журналистов в одной комнате, чтобы обсуждать вопросы о правах геев в России. Какой еще политик, за исключением президента, может сделать лучше? Напротив, когда Игорь и Нина [Таганкина], присутствующие здесь, созвали пресс-конференцию, чтобы представить свой доклад о гомофобии в России, они получили всего одного журналиста.

И это было не новостное агентство! Почему? Вы можете пригласить журналистов в 5-звездочный отель с завтраком, но журналистам нужна история, о которой можно написать! Но у них нет этой истории, чтобы написать о вас!

Они хотят показать действие! Между прочим, вы можете спросить всех этих людей, сидящих здесь сейчас, которые будут говорить, почему их доклад, спонсированный рядом известных организаций в Европе, почти не упоминает об акциях гей-движения в России, точнее, об единственной акции, о которой вы слышали. Вы можете спросить, почему их друзья в ЛГБТ-организациях дезинформируют всех! Порочащие кампании, что мы получаем миллионы от Европы для своей борьбы! В отличие от большинства присутствующих здесь я посвящаю все свое время борьбе за права человека, и мне не платят за мою работу! Это цена моей независимости, и это все будет так. Меня разочаровывает, что ILGA-Европа тоже играет в этом роль! Как видите, они все сидят вместе здесь сейчас! Я не хочу выносить эти ссоры на всеобщее обозрение, я только хочу показать, что речи ненависти идут не только от гомофобов! Они часто идут от самого гей-сообщества! Это тоже большой вызов, с которым мы сталкиваемся! Например, Нина [Таганкина], присутствующая здесь, звонит журналистам и… говорит, что они взяли интервью у не того человека! Что есть более серьезные гей-активисты в России, и я могу привести реальные примеры! Московский прайд – во всём мире, и миллионы его видят! В первый год в 2006 г. репортажи СМИ были не очень хорошими! Российские журналисты были не очень уверены по поводу акции, которую мы устраиваем! Но после 2-го, 3-го, 4-го года они поняли, что ничто нас не остановит! Они поняли, что мы настроены серьезно! Пресс-секретари говорили, что прайда в Москве не было, а пресса писала прямо противоположное! В конце концов, мы обсуждали, сколько денег ушло на гей-прайд. 10 тыс. евро., которые внесли участники. За эту цену мы показали две вещи! Первая: геи – не трусы! И не боятся бороться за права любой ценой! Второй: за цену маленькой рекламы в российской ежедневной газете вы можете сделать более 4000 репортажей по всему миру! Я думал, что основная проблема в гей-сообществе – это отсутствие финансирования. Я ошибался. Основное, что нужно этому движению – мужество! И идеал! Без идеала ничего невозможно! Фильм «Милк» снова подтвердил то, что я говорю! Вы не можете работать над правами человека! Вы можете жить правами человека! Борьба за права человека не может быть работой! Борьба за права человека – это идеал!

Источник: ГейБеларусь