-Музыка

 -Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в BLIND_GUARDIAN

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 30.04.2005
Записей:
Комментариев:
Написано: 50

ИСТОРИЯ ВОЕННОГО ИСКУССТВА, ТАКТИКА, СТРАТЕГИЯ, ВООРУЖЕНИЕ

ВОТ Я ДУМАЮ МОЖЕТ ЭТО СООБЩЕСТВО ПОСВЯТИТЬ ГРУППЕ

Среда, 18 Мая 2005 г. 16:20 + в цитатник
ВОТ Я ДУМАЮ МОЖЕТ ЭТО СООБЩЕСТВО ПОСВЯТИТЬ ГРУППЕ БЛАИНД ГВАРДИАН?

http://www.templiers

Среда, 18 Мая 2005 г. 16:18 + в цитатник
В колонках играет - Blind guardian
Настроение сейчас - хочется взять в руки меч!!!!!!

http://www.templiers.info/

http://budo-vld.by.ru/library.shtml много

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 16:07 + в цитатник
НАКОНЕЦ Я НАШЛА ТО ЧТО МНЕ НУЖНО!ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ФУНКЕНА В ЭЛЕКТРОННОМ ВАРИАНТЕ НА ШАРУ ПЛЮС МНОГО ЧЕГО ИНТЕРЕСНОГО http://budo-vld.by.ru/library.shtml

Рыцарский меч - один из самых почитаемых предметов

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 14:33 + в цитатник
Рыцарский меч - один из самых почитаемых предметов старины, могущественное и драгоценное оружие - является неотъемлемой принадлежностью тяжеловооруженного европейского воина, вследствие чего может считаться своеобразным символом средневековья вообще и западного воинского искусства - в частности. В общем случае меч - это наступательное оружие с обоюдоострым прямым клинком, предназначенным в основном для нанесения рубящих ударов, но также приспособленный и к нанесению укола.

К сожалению, мы пока не можем предоставить вам достаточно стройную схему его происхождения, поэтому ограничимся здесь лишь краткими замечаниями по этому поводу, после чего перейдем к непосредственному рассмотрению конструктивных форм этого оружия. Во все времена и у всех народов развитие военной техники напрямую зависело от уровня цивилизации. Только при наличии высокоразвитой металлургии и кузнечного дела можно было изготовить достаточно длинный и прочный клинок.

Германцы, перенявшие от римлян короткий меч - “гладиус”, первоначально пользовались большими боевыми ножами - “саксами”, клинки которых вначале были изогнутыми, но позже делались прямыми. Конечно, такое оружие не могло быть достаточно эффективным на войне, поэтому, как только появилась возможность ковать клинки большего размера, эти ножи стали удлиняться, пока из них не развился “лангсакс” - уже достаточно длинное и тяжелое оружие с прямым, заточенным с одной стороны, рубящим клинком шириной от 3,5 до 4 см и длиной от 40 до 60 см. Он уже вполне годился для использования в бою, но для всадника, которому очень часто приходилось наносить улары с коня, лангсакс оказался не слишком удобен. В результате возник тяжелый тесак - “скрамасакс”, клинок которого при ширине до 6,5 см достигал от 41 до 76 см в длину, а ширина его обуха составляла 6-8 мм. А отдельные экземпляры скрамасаксов были по тем временам просто громадными, как, например, обнаруженные во Фронстеттских могильниках. Их общая длина превышала 120 см, из которых более 30 приходилось на рукоять (“Внешний быт народов”). Такие параметры придавали этому оружию большую поражающую способность, к тому же германцы часто наносили удары скрамасаксом, обхватив его рукоять обеими руками. Однолезвийное рубящее оружие с прямым клинком - изобретение германцев. Стальной же обоюдоострый меч (spatha) был позаимствован ими, как, впрочем, и римлянами, у галлов. В эпоху Меровингов спата у германцев удлинилась, стала тяжелее и развилась в характерную форму с коротким перекрестием и конусообразным навершием.

Поскольку изготовить спату было очень непросто, стоила она дорого, а потому изначально не была общедоступным оружием. Владеть ею мог себе позволить только состоятельный человек, который, как правило, на войне сражался верхом. Собственно, именно из среды этих богатых и хорошо вооруженных всадников и родилось европейское рыцарство. Для удобства ведения конного боя клинок спаты изготавливался длиной 60-70 см. Именно это оружие эпохи Меровингов, появившееся примерно в 80-х гг. VI в., является прямым предком рыцарского меча.

Первые клинки мечей имели линзообразное поперечное сечение, а потому были несколько тяжеловесными. Поэтому уже в VII в. они приобрели долы - продольные желоба по обеим сторонам клинка, служившие для его облегчения. К этому времени длина клинка стала еще больше и теперь составляла около 85 см, а их ширина равнялась 5-7 см. У большинства мечей клинки имели закругленный конец, поскольку предназначались они прежде всего для нанесения рубящих ударов: в те времена еще довольно редко случались поединки на мечах. По этой же причине и перекрестия лишь незначительно выступали за края клинка: меч возник, как оружие нападения и первоначально защите руки не уделяли должного внимания.

С VII в. началось относительно быстрое развитие меча, которое привело к образованию основополагающей формы, ставшей основой дальнейшей его эволюции. Это был так называемый меч скандинавского типа, который в VIII-Х вв. распространился почти по всей территории Европы. Свое название он получил вовсе не потому, что был изобретен на Скандинавском полуострове, а из-за того, что именно там археологами было найдено наибольшее количество его образцов, особенно в Норвегии, где было обнаружено две с половиной тысячи экземпляров мечей подобного типа, датированных IX-Х вв.

На самом деле европейские мечи VIII-IX вв. происходят в основном из Центральной и Западной Европы. В частности, мечи, которые еще в VIII в. активно употреблялись викингами, были оружием франкского происхождения. Они также служили в качестве образцов для подражания местным мастерам.

Лишь немногие средневековые европейские центры того времени производили качественное оружие. Для того чтобы застраховать свою продукцию от подделок, мастера снабжали клинки мечей своей работы разного рода надписями и знаками, которые служили своеобразной пометой, так сказать, знаком качества. Эти пометы выполнялись инкрустацией из металлической проволоки (иногда дамаскированной) и располагались в верхней трети дола клинка или же посередине.

Лучшим тому примером могут послужить мечи, отмеченные надписью Ulfberht. Всего в Европе было обнаружено 115 экземпляров мечей с такой меткой. Предполагают, что первоначально это слово обозначало имя конкретного франкского мастера, работы которого пользовались большим спросом по причине хорошего качества изготовления. Очевидно, этот Ulfberht стал ро­доначальником целой династии кузнецов-оружейников, так что впоследствии его имя стало семейной маркой и, очевидно, закрепилось за большой группой мастеров. На основании франкской формы имени Ulfberht был сделан вывод, что эти мастера работали в районе Мааса, на Рейне, на территории между современными Майнцем и Бонном.

Несколько слов скажем о производстве клинков. Это была особая, очень развитая отрасль средневекового ремесла. Уже в раннем средневековье при изготовлении мечей применялось разделение труда с четкой специализацией. Каждую операцию - заготовку металла, проковку полосы, полировку, закалку, заточку, насаживание клинка на рукоять - выполнял специальный человек. Техника изготовления полосы для клинка концентрировала в себе лучшие достижения металлургии. При ковке меча на мягкую вязкую основу из железа наваривалось стальное лезвие. Такой способ был хорошо известен кузнецам-оружейникам Х в., однако приемы работы часто могли быть и более сложными. Например, еще со II-III вв. н. э. в Европе для ковки клинков применяли сварочный Дамаск. Расцвет технологии дамаскатуры клинков связан с франкским миром. Французский исследователь Франс-Ланор, исходивший из того, что рисунок узора клинка отражает его внутреннюю структуру, реконструировал технику сварочного Дамаска, характерную для эпохи Меровингов.

Итак, кузнец брал три полосы из железа и четыре стальных, после чего сваривал их попеременно вместе. Затем полученный “сварок” перекручивали или, надрубив, складывали гармошкой, а потом проковывали в полосу. Таких полос заготавливали несколько, от двух до восьми. Из них сваривали основу клинка, к которой наращивали стальное лезвие. В зависимости от различного сочетания пластин на поверхности клинка получался различный рисунок. Так король Теодорих Великий (454-526) писал своему шурину, королю вандалов Тразамунду (496-523), что благодарит его за присланные им в подарок мечи, клинки которых гладкие и блестящие, как зеркало, и украшены узором в виде червячков. Это одно из первых текстовых свидетельств о европейском дамаскированном оружии. При всей своей внешней декоративности дамаскатура придавала клинку отличные боевые качества. Достаточно сказать, что средняя часть клинка, где проходил дол, а потому имевшая в толщину от 2,5-3 до 4-6 мм, обладала большой сопротивляемостью.

Дорогая и трудоемкая, техника дамаскирования к IX-Х вв. несколько упрощается. Теперь сложноузорчатые полосы не составляют основу клинка, а выполняются в виде двух тонких боковых пластинок, наложенных на сердечник из железа. Быть может, подобная продукция была своего рода подделкой под качественные изделия. При этом использовали доверчивость покупателя, который считал, что, как говорил багдадский философ ал-Кинди, живший в IX веке, “глядя на дамасскую сталь, видишь ее как снаружи, так и внутри”. В это время дамаскатура играет лишь декоративную роль.

Тогда же появляются и клинки вообще без дамаскирования. Это было вызвано не потерей производственных секретов, а тем, что мастера теперь стали работать с прочными сталистыми соединениями, что намного удешевило выпуск оружия.

О франкских мечах нередко упоминают в своих трудах арабские ученые и философы того времени. В первую очередь это вышеупомянутый ал-Кинди, написавший трактат “О различных видах мечей и железе хороших клинков и о местностях, по которым они называются”, посвященный халифу Мутасиму (833-841). Ал-Кинди пишет о более чем 25 вилах мечей Европы и Азии, дает разъяснение о способах их изготовления, о сортах железа и стали, о способах закалки клинков.

Франкские мечи, по его словам, выкованы из материала, составленного из мягкого железа (nermahen) и стали (saburagan). Они широкие у рукояти и узкие у острия (попутно отметим для сравнения, что клинок спаты имел практически одинаковую ширину по всей длине и лишь у самого конца сужался), имеют широкий дол, “который выглядит как чистый речной поток”. Франкский дамаск (qauhar) по рисунку похож “на редкий узор табаристанской ткани”. В верхней части этих мечей находятся полумесяцы или кресты, иногда “отверстия” (кольца или круги), выложенные латунью или золотом. Кинди сообщает, что франкские мечи приготовлялись из сварочного Дамаска. Причем в своем описании он перечисляет почти все те знаки, которые обнаружены современ­ными исследователями на дошедших до нас образцах.

Надо сказать, франкские мечи снискали себе заслуженную славу благодаря своему качеству. Для торговли этим оружием была налажена такая разветвленная контрабанда, что с нею не могли справиться даже многочисленные запреты франкских королей и императоров. Таких запретов было несколько - в 779, 803, 805, 811 и 864-м гг. В разделе, посвященном оборонительному вооружению, уже упоминался капитулярий Карла Великого от 805 г., запрещавший купцам, которые направлялись к славянам и аварам, продавать им франкское холодное оружие и броню. Контроль за не­законным вывозом оружия осуществлялся сетью досмотровых станций - в Магдебурге, Регенсбурге, Эрфурте и других городах. Но это не помогало. Например, на Нижнем Днепре были найдены мечи, отмеченные надписью Ulfberht. Купцырусы, по сообщению Ибн Хордадбега (80-е гг. IX в.), привозили франкские мечи к Черному морю, а иногда и в Багдад. По другим источникам, они экспортировались также и в Хорезм.

А вот исламские мечи в Европе не были столь попу­лярны, поскольку отличались худшим качеством. По свидетельству ал-Гарнати (30-50-е гг. XII в.), восточные клинки, попадавшие к “северной югре”, были из железа, “которое только что вышло из огня и затем пролежало некоторое время в воде” (то есть подразумевается закалка железных лезвий), В Европе не обнаружено ни одного экземпляра оружия, изготовленного из литой булатной стали, которым так славились восточные народы, особенно индусы. Как писал Бируни, такие клинки не выдерживали холода северных зим и от этого становились хрупкими. Зато франкское оружие пользовалось на Востоке повышенным спросом. С IX по XIII вв. в развитии мечей существовала определенная преемственность. Уже в Х в. существовали мечи с крупными навершиями, служившими не только для того, чтобы предотвращать выскальзывание меча из руки, но и предназначенные в качестве противовеса длинному клинку, а также с довольно развитыми перекрестиями, послужившие переходными формами к конструкциям последующих времен. Клинки мечей Х и XII вв. уже различаются между собой. В раннесредневековый период встречались сравнительно длинные, около 95 см, и довольно тяжелые, до 1,5 кг, клинки. Во второй половине XI в. они уже, как правило, не встречаются. Меч второй половины XI - начала XII в. легче - около 1 кг, несколько короче - достигает в длину 86 см и на 0,5-1,5 см уже. Изменились и параметры дола. Для клинков мечей IX-Х вв. он, как правило, занимает половину ширины полосы. Позднее он начал сужаться, к концу Х - началу XII в. он занимал уже одну треть ширины, а уже в период XII-XIII вв. превратился в узкий желоб.

Процесс утончения дола был вызван прежде всего тем, что в бою постепенно возрастает значение колющего удара. Широкие и плоские мечи с большими долами были прекрасно приспособлены для рубки, но изгиб “из плоскости” клинка, неминуемо появлявшийся при нанесении укола, мог привести к его поломке. Поэтому ширина была несколько уменьшена и увеличена относительная высота продольных ребер, шедших по бокам дола, которые и призваны были сопротивляться изгибу.

В XII в. выработка клинков удешевляется: сравнительно редко используется их орнаментация, так популярная в прежние времена. Если раньше на мечах иногда монтировались навершия и перекрестия из бронзы, то теперь они совершенно уступают свое место железным. Прежние навершия, собиравшиеся из отдельных частей, заменяются цельными. Эти изменения в конструкции были вызваны не только стремлением сделать продукцию оружейников более доступной, менее дорогой, но и тенденциями к общему усилению рыцарского вооружения. Известны мечи XII-XIII вв. длиной до 120 см и весом около 2 кг, то есть по своим характеристикам они превосходят образцы IX-Х вв. Перекрестия рыцарских мечей вытягиваются в длину, так что она составляла 18-20 см (для сравнения: длина перекрестий у предшествующих типов мечей равнялась 9-12 см, то есть они “выросли” почти вдвое). Длинные перекрестия лучше предохраняли кисть руки от проскальзывавших вдоль клинка ударов противника.

На каролингских мечах для удобства удержания их рукой навершие и перекрестие отгибались в разные стороны, чтобы во время рубки кисть руки между ними не зажималась. Здесь же достигал”! того же эффекта не изогнутостью частей, а удлинением самого стержня рукояти с 9-10 до 12 и более см. Так что при случае за рукоять меча можно было взяться не одной, а обеими руками.

Изменилась и конструкция клинка. Раньше он был приспособлен практически лишь для нанесения рубящих ударов. Теперь же его острие несколько вытянулось и сузилось, что дало возможность успешно наносить и колющие удары (кстати, удлиненное перекрестие при этом создавало хороший упор для руки). В XIII в. клинки несколько сужаются и одновременно происходит относительное увеличение высоты продольных ребер, что свидетельствует о все большем распространении колющих ударов в воинской практике. Со второй половины XIII в. появляются мечи, у которых клинок резко сужается от рукояти к острию, приобретая очертания сильно вытянутого треугольника, а вместо дола у них выступает продольное ребро. Это было специальное колющее оружие, впрочем отнюдь не утратившее своих рубящих функции, которое первое время применялось в пешем бою, а затем и в конном. Такие клинки положили начало развитию “готических” мечей, применявшихся до начала XVI в. Заостренная форма клинка говорит о происшедших изменениях в тактике ведения боя: раньше старались разрубить доспехи, теперь стремились нанести укол в слабое место. Одним из примеров такого оружия является так называемый меч князя Довмонта, традиционно приписываемый этому псковскому князю. Трудно сказать, принадлежал ли он на самом деле Довмонту или нет, но одно известно точно - этот меч был изготовлен западноевропейскими мастерами, о чем свидетельствует клеймо в виде “пассауского волчка” - “фирменный” знак оружейников немецкого города Пассау.

В XIV в., в связи с появлением первых пластинчатых защитных приспособлений, мечи все больше стали делать с вытянутыми заостренными концами и все чаще снабжать продольными ребрами вместо долов. Однако с появлением первых образцов латного защитного снаряжения эти усовершенствования формы клинка стали недостаточными: они все-таки были слишком широкими, чтобы проникнуть в сочленения. В результате во второй половине XIV в. появился так называемый боршверт - “меч-протыкатель”. Это оружие было специально предназначено для нанесения колющих ударов в стыки между смежными пластинами доспехов, а потому его клинок практически утратил свою рубящую функцию. Он имел вид длинного четырехгранного шила и изготовлялся из твердой закаленной стали. Позже, в период конца XV - начала XVI в., “протыкатель” несколько видоизменился в облегченный колющий меч-кончар, исчезнувший во второй половине XVI в. в связи с появлением шпаги.

Искусство владения мечом постоянно совершенствовалось и усложнялось, в соответствии с этим менялся внешний облик и рукоятей мечей. Прежде всего рукоять несколько удлинили: трудно было действовать клинком длиною 80-90 см, удерживая меч только одной рукой. Поэтому уже в середине XIII в. появились “мечи в полторы руки”, рукоять которых была приспособлена для удержания ее как одной, так и двумя руками. Первоначально они не были широко распространены, но уже в первой половине XIV в. “полутораручные” мечи становятся характерным оружием рыцарей. Их общая длина в среднем равнялась 125 см, из которых около 30 приходилось на рукоять. Изменилась и до тех пор простая форма перекрестия, она все чаще отгибается в сторону клинка. Нередко конец такой дугообразной крестовины расширялся и уплощался. Это давало рыцарю возможность во время поединка, при известной сноровке, захватить клинок вражеского меча между клинком своего и перекрестием и отвести его в сторону и даже вырвать из руки. В конце XIV в. на перекрестиях появилось добавление - так называемая ослиная подкова, или металлическое полукольцо, выступавшее на боковой поверхности перекрестия и защищавшее от удара внешнюю сторону кисти. На ита­льянских мечах впервые появилась защитная дужка - отросток перекрестия, отогнутый книзу, в сторону навершия, и служивший для защиты пальцев. Образовались и боковые защитные кольца, отделившиеся от крестовины и загибавшиеся в сторону острия, сначала с одной стороны клинка, а впоследствии, к концу XV в., - с обеих. С первой половины XVI в. начинают делать и двойные боковые кольца под перекрестием - одно под другим, для захвата неприятельского клинка. Вслед за этим были изобретены особые лужки, образовывавшие как бы корзинку, которая закрывала кисть руки.

Рукояти первых мечей были овального сечения, обматывались кожаным шнуром или нарезались поперечными рубцами, чтобы обеспечить крепкий обхват. В период второй половины XIV - первой половины XV в. их стали делать уже с небольшими гранями и обматывать проволокой, а в конце XV в. ее сделали узкой и снабдили отчетливыми продольными ребрами, чтобы она не выскальзывала из латной перчатки. С появлением двойных боковых защитных колец происходят и некоторые изменения в конструкции клинка. Его небольшой участок от перекрестия до уровня нижнего кольца оказался закрытым, а потому не имело смысла устраивать на нем заточку и он оставался прямоугольного сечения. Этот участок получил название “пятка” или “рикассо”. В некоторых случаях рыцари использовали и клин­ковое оружие, которое первоначально предназначалось для пехотинцев. Особенно это было характерно для тех случаев, когда рыцарь выступал в роли командира пехотного отряда. Наибольшей популярностью среди рыцарей пользовались короткие мечи ландскнехтов и применявшиеся ими же огромные двуручные мечи. Ландскнехтский меч, как отдельная разновидность, появился в конце XV - начале XVI в. Он имел короткую рукоять, расширявшуюся кверху в виде уплощенного конуса. Концы его длинной крестовины загибались таким образом, что она походила на горизонтально расположенную восьмерку или латинскую литеру “S”. Иногда такой меч снабжался и защитной дугой, отходившей от перекрестия к навершию. Его клинок был широким, несколько более полуметра в длину, и, как правило, имел закругленный конец, то есть был приспособлен для рубящих ударов. Из-за того что солдаты первое время обтягивали его ножны кошачьими шкурками, этот меч нарекли “катцбальгером” - “кошкодером”. Мечи, которыми пользовались рыцари, конструктивно не отличались от своих солдатских прототипов, они выделялись только качеством работы и отделкой.

А вот двуручный меч по своей длине иной раз равнялся росту человека. Появились они во второй половине XV в. и состояли на вооружении солдат, которым вменялось в обязанность охранять командира или знамя, а также врубаться в ряды противника, прокладывая дорогу остальным, или же прикрывать, отступление. Он имел очень длинную рукоять (ведь действовать им можно было только взявшись обеими руками), достигавшую в среднем 60 см в длину, простое прямое, иногда несколько изогнутое к острию, перекрестие, нередко снабжаемое с обеих сторон мощными боковыми полукольцами для защиты пальцев, иногда эти полукольца заполнялись перфорированными пластинками.

Его клинок в своей начальной четверти, от перекрестия, имел рикассо и нередко обтягивался в этом месте плотной кожей. В нижней части рикассо от клин­ка отходили два боковых заостренных отростка, прямых или несколько изогнутых к острию клинка. Они служили для захвата между ними и перекрестием вражеского клинка и для парирования ударов древкового оружия. Как правило, клинки двуручных мечей были прямыми, но нередко их делали с волнистыми лезвиями, которые при ударе наносили страшные рваные раны. Называли подобные мечи “фламбергами” или “фламбержами”, от слова “фламме”, что означает “пламя”.

Из-за своих огромных размеров двуручный меч не имел ножен, а носился в походе на плече или - реже - на специальной перевязи за спиной. Здесь следует сделать одно замечание. Нередко в боевой практике встречались образцы мечей, которые по своим размерным характеристикам занимают как бы промежуточное положение между мечами “в полторы руки” и двуручными, по этой причине их часто причисляют то к одному, то к другому типу. Относительно недавно к подобным мечам стали применять термин “бастард” (как намек на некоторую неопределенность в типологии).

От “полуторных” мечей бастарды отличались прежде всего заметно большими размерами (до 140 см в длину, из которых примерно 30-35 приходится на рукоять), а от двуручных - прежде всего тем, что имели ножны и носились на поясе, как обычные мечи, и отсутствием боковых отростков на клинке. Наглядным примером бастарда может послужить меч, изображенный на известной картине Павла Корина “Александр Невский”. Моделью для него послужил подлинный западноевропейский меч XV в., который приписывается почему-то псковскому князю Всеволоду Мстиславовичу, хотя тот умер еще в 1137 г. Правда, художник несколько переиначил форму навершия и слегка “укоротил” меч (или “растянул” Александра). Длина его составляет 140 см, из них 30 - длина рукояти. Кстати, и это отражено в картине, его перекрестие смонтировано в перевернутом положении: видимо, данный образец использовался как символически парадное оружие.

Со второй половины XVI в. мечи утрачивают свое ведущее значение и постепенно уступают свое место шпагам, которые, по сути дела, являются лишь усовершенствованными разновидностями мечей и отличаются от них прежде всего более узкими клинками, рассчитанными скорее на укол, чем на рубящий удар, каковую функцию, правда, утратили далеко не сразу.

В отличие от меча в конструкции шпаги гораздо больше внимания уделено защите руки. Помимо защитных колец, которые обеспечивали лучшее парирование удара, шпаги часто снабжались и дужками для зашиты пальцев, которые иногда развивались в систему стержней, напоминавших корзину. Формы эфесов шпаг и их конструкции так разнообразны и насчитывают такое великое множество вариантов, что перечислить их все здесь просто невозможно. В качестве примера мы приводим только три образца этого оружия на иллюстрациях.

Клинки шпаг были, как правило, обоюдоострыми, широкими у основания и сужающимися к острию. Но встречались и клинки с односторонней заточкой, обоюдоострые лишь на конце.

Сохранились также некоторые образцы шпаг с волнистыми клинками. По сравнению с обычными их не так уж много, но это объясняется не их плохими боевыми качествами, скорее наоборот. Поскольку волнистые клинки наносили обширные, плохо заживавшие, рваные раны, то к владельцам подобных шпаг отношение было весьма негативное. Попадись он в плен - его не щадили. Например, цюрихский капитан Лафатер в своей “Военной книжечке”, изданной в 1644 г., прямо указывает: тот “кто стреляет железными четырехугольными, квадратными или иными картечинами, либо пулями с зазубринами, или носит волнистые шпаги - повинны смерти”.

Существует мнение, что оружие с изогнутым клинком стало знакомо европейцам только в XVII в., но это не совсем так. Такое утверждение может быть справедливо в отношении такого оружия, как сабля. Но это совсем не означает, что в Европе не пользовались какими-либо конструктивными ее подобиями. Уже в период крестовых походов, познакомившись с восточным боевым искусством, оружейники задумали объединить режущие свойства сабли с тяжестью меча, и в результате к началу XIV в. появился большой тяжелый тесак-“фальшион” с прямым расширяющимся клинком, закругляющимся к острию. В XV- XVI вв. в Швейцарии и Германии бытовала так назы­ваемая двуручная сабля - по сути дела, сочетание рукояти меченого типа с длинным изогнутым клинком. Для ведения рукопашного боя на коротких дистанциях рыцари использовали кинжалы. Это и подобное ему оружие применялось еще в раннем средневековье. Упоминавшийся в разделе о доспехах Вальтар, герой одноименной поэмы, собираясь в бой, прикрепляет к левому бедру обоюдоострый меч, а к правому - “по паннопийскому обычаю, другой, наносящий смертельные раны только одной стороной” (“Внешний быт народов”). Очевидно, в данном случае подразумевалось оружие типа “сакс”.

Изображения уже вполне четко сформировавшегося кинжала с обоюдоострым клинком встречаются на миниатюрах начала XI в., например, на иллюстрациях к “Средневековой энциклопедии” Рабана Мавра, относящейся к 1028 г. На одной из них изображены рядом меч, кинжал и небольшой нож с изогнутым клинком.

Систематическое употребление кинжала во время ведения боевых действий началось, вероятно, в конце XII - начале XIII вв. С этого времени он превратился в обязательный атрибут рыцарского вооружения.

За свою историю кинжал не претерпел каких-либо основополагающих изменений в своей конструкции, поскольку и характер применения его в бою практически не менялся. Как правило, предназначался он для нанесения колющих ударов, поэтому его изначально изготовляли с вытянутым и заостренным на конце клинком, Те перемены, которым это оружие все же подвергалось, были рассчитаны на придание ему лучшей пробивной способности.

Особенно это заметно на образцах, относящихся к XIV-XV в. Кинжалы этого периода имели прочные и узкие, как правило, четырехгранные клинки, которыми вполне можно было проникнуть сквозь сочленения доспеха или проткнуть кольчугу.

Для того чтобы обеспечить руке хороший упор при нанесении удара сквозь кольчугу или чешуи панциря, навершие и перекрестие кинжала изготовлялись в виде небольших толстых дисков, отчего такие кинжалы прозвали “шайбендолх” - “кинжал с шайбами”. Рукояти же более ранних образцов делались по образцу мечевых. Средняя длина шайбендолха равнялась 40-42 см. Впрочем, одновременно с ними бытовали также кинжалы, которые являлись, по сути дела, уменьшенными копиями мечей, иной раз использовавшиеся с ними в паре, достигавшие в длину полуметра и частично сохранившие рубящую функцию, но все же преимущественно ориентировавшиеся на нанесение колющего удара.

Обычно в Западной Европе употребляли обоюдоо­стрые кинжалы с прямым клинком, иногда - так называемые долхмессеры, что в переводе с немецкого означает “кинжал-нож”, имевшие уплощенные клинки с односторонней заточкой. С XV в. встречаются образцы с волнистыми клинками, которыми помимо укола можно было наносить и полосующие удары. Когда кинжалы стали использовать как парное оружие при фехтовании на шпагах, произошел возврат к прежней конструктивной схеме рукояти. Теперь она делалась с длинным перекрестием, которое не только обеспечивало упор для руки, но и помогало парировать удары.

Несколько слов скажем еще о двух разновидностях холодного оружия с коротким клинком, которые обычно относятся к кинжалам, но на самом деле являются совершенно самостоятельными типами оружия. Речь пойдет о появившихся в XVI в., в связи с развитием фехтования на шпагах, даге и шпаголомателе. Дага представляла собой холодное оружие с длинным, до 50 см, прямым клинком, приспособленным почти исключительно для укола, имевшим трехгранное сечение и снабжавшимся у острия иногда встречной заточкой. Рукоять даги оснащалась довольно длинным перекрестием, от которого отходил крупный металлический щиток треугольной формы, огибавший руку кольцом. Нередко по бокам клинка у даги имелись продольные отростки или пружинные язычки, которые использовались в качестве ловушек для клинка противника. А иногда клинки даг изготовлялись волнистыми. Еще более своеобразной была конструкция шпаголомателя. Его широкий, массивный и плоский клинок на конце имел небольшое острие и был заточен с одной стороны. С другой же стороны на нем проделывались глубокие пропилы в виде длинных прямых зубьев, в которые захватывали вражеский клинок и рывком рукояти сгибали его или ломали (отчего это оружие и получило свое название). Чтобы не дать вражеской шпаге выскользнуть из пропила, на их концах укреплялись маленькие подпружиненные зубцы, служившие стопорами. Эти конструкции отличались от кинжалов не только внешне, но и по характеру использования. Если кинжалы могли применяться практически в любой обстановке совершенно самостоятельно, то вышеописанные типы оружия - только в паре со шпагой и только во время поединков, не в ходе боев во время войн. Особенно это относится к лаге. Кроме того, если кинжал, как правило, удерживают таким образом, что мизинец расположен у перекрестия, а большой палец - у навершия (то есть так называемым обратным хватом, при котором клинок направлен вниз относительно кулака), то дагу и шпаголоматель - всегда клинком вверх. Не менее важным оружием, чем меч, было копье. Первые его образцы, которыми пользовались рыцари, имели прямое древко круглого сечения, одинакового диаметра по всей длине, составлявшей около трех метров, и снабжались плоскими крупными остриями с боковой заточкой и ребром посередине. Такие копья были недостаточно пригодными для борьбы с противником, оснащенным доспехами, поэтому с середины XII в. начинается процесс усиления его поражающей способности. Прежде всего произошло удлинение и утяжеление древка. Если раньше его длина не превышала, в наибольшем случае, 4 м, а диаметр равнялся 3,3-3,5 см, то позднее появились древки диаметром 4,5 см и длиной до 5 м, а наконечники приобрели длинные втулки. Увеличение веса привело к тому, что всадник стал зажимать древко копья подмышкой, брать его “наперевес”, тогда как раньше он мог удерживать его только рукой. Так что копьем не ударяли, а таранили. Выяснилось, что это куда более эффективный способ поражения тяжеловооруженного противника. Но для того, чтобы наносить таранный удар с наи­большей эффективностью, нужно было обеспечить копью наилучшее удержание. Кроме того, длинное ровное древко довольно трудно было удержать ровно, поскольку его центр тяжести находился далеко от места обхвата его рукой. Поэтому уже с XIV в. начался процесс усовершенствования конструкции кавалерийского копья. В первую очередь копье застраховали от проскальзывания под мышкой при ударе, для чего снабдили упорным диском из дерева или металла. Позднее ему придали форму конуса, а на конце древка сделали утолщение. Таким образом центр тяжести копья сместился ближе к месту обхвата и управлять им стало легче. Отныне рыцарское копье приобрело свой характерный внешний вид. С увеличением защитных свойств доспехов наращивалась и пробивная способность копья. Происходило это за счет увеличения веса древка, поэтому уже к концу XIV в. на нагрудниках стали укреплять опорные крюки, на которые укладывали древко копья. Чтобы этот упор не мешал в рукопашной схватке, его делали откидным. Тогда же стали делать наконечники с небольшими гранеными остриями, которые лучше подходили для борьбы с пластинами панциря, чем плоские. Очень часто, особенно в период XII-XIV вв., пол наконечником копья укрепляли матерчатый вымпел, на котором нередко изображали герб владельца и который одновременно служил и своеобразным знаком отличия рыцаря: по его форме судили о ранге воина. Но вымпел служил не только для этого. Во время атаки, развеваясь от набегающего на него встречного потока воздуха, он мешал вражеским стрелкам точно прицелиться, а кроме того, издавал громкие хлопающие звуки, путавшие неприятельских коней. Копье просуществовало в европейских армиях до конца XVI в. Позднее, когда кавалеристы обзавелись пистолетами, которые по своей пробивной способности не уступали копью, от него постепенно отказались. В качестве вспомогательного оружия рыцари применяли булаву, секиру и боевой молот.

Прообразом булавы является обыкновенная деревянная дубина, известная еще с незапамятных времен. Однако, несмотря на столь плебейское происхождение, булава заслужила среди благородного рыцарства весьма высокую оценку. Собственно, изображения на ковре из Байо говорят нам о том, что и простой дубиной рыцари отнюдь не брезговали. Даже сам Вильгельм Завоеватель в одном месте изображен именно с дубиной, довольно массивной и сучковатой. Но уже тогда появилась булава в своем классическом виде - деревянной прямой рукояти с насаженным на него металлическим навершием.

Предназначалась булава для нанесения оглушающих и дробящих ударов по голове или корпусу. Но не только. На том же самом Байонском ковре видно, что иной раз рыцари используют булаву и в качестве своеобразного метательного оружия, причем швыряют ее с довольно отдаленных дистанций, стараясь попасть в голову.

Это оружие было прекрасно приспособлено для поражения противника, защищенного кольчужным или чешуйчатым доспехом. Ударом булавы по мягкой кольчуге можно было причинить очень серьезный ушиб, а то и раздробить кость. Ею можно было оглушить даже воина в закрытом шлеме или даже разбить его. Так что рыцаря было очень трудно представить без этого столь мощного оружия, подвешенного к луке седла. (Существует давнее, но ошибочное представление, что ТОЛЬКО таким оружием (как “не проливающим крови”) сражались рыцари-священнослужители. Легенда эта существует чуть ли не с той поры, как имеющий сан священника Одо, брат Вильгельма, сражался при Гастингсе булавой: Однако ведь и сам Вильгельм пользовался, наряду с мечом и копьем, даже еще более примитивным оружием...) Навершия булав всегда изготовлялись таким образом, чтобы усилить дробящий или проламывающий эффект. Для того чтобы придать булаве способность прорывать кольчугу, ее уже в XII в. снабдили короткими массивными шипами. Изготовляли навершия из железа, бронзы или свинца. Для увеличения силы удара древко булавы подчас делалось около метра в длину. Формы наверший несколько отличались. Вначале они были цилиндрическими, потом - в виде шара или многогранника. В XIII в., во время крестовых походов, европейцы позаимствовали новую конструкцию булавы, навершие которой представляло собою стержень, от которого радиально расходились широкие заостренные ребра (на Руси такое оружие называлось “пернач” или “шестопер”). В дальнейшем эта форма стала наиболее популярной в Европе.

С появлением пластинчатых доспехов рукоять булавы стали изготовлять не из дерева, а из металла, что увеличило ее прочность и сообщило дополнительный вес.

Надо сказать, очень многие рыцари среди ударного оружия отдавали предпочтение именно булаве. Поэтому уже тогда, когда из тактических соображений ее стали редко применять в качестве оружия, она преобразилась в командирский жезл.

Боевым молотом, правда, рыцари начали пользоваться намного позднее, чем булавой. Его период широкого употребления в кавалерии начинается с середины XV в.

Это оружие по своей форме действительно напоминало молот, обух которого изготовлялся в виде клюва (отсюда и его русское название “клевец”). В Европи это оружие за свой внешний вид прозвали “попугаем”. Этот “клюв” на обухе служил для проламывания сочленений или ударов по стыкам пластин панциря. Боек молота делался либо плоским, либо в виде невысокой пирамидки, что концентрировало силу удара в одной точке и повышало пробивную способность.

В “рыцарском” варианте (в отличие от огромных пехотных образцов, которыми, впрочем, рыцари тоже пользовались) это оружие было довольно компактным. Столь же компактен был и классический боевой топор, применяемый рыцарями. Вообще, три перечисленных вида оружия если и не по происхождению, то функционально стали весьма сходными. Основа их - мощный цельнометаллический стержень, который поэтому трудно назвать “древком”. А “рабочая часть”, будь она дробящей, рубящей или “клюющей”, обычно предназначалась для концентрации удара на малой площади, то есть для локального пробивания брони!)

Обычно, кроме лезвия, топор имел и одну из “рабочих поверхностей” боевого молота: обух, оформленный как дробящий боек или клювпробойник. Иногда боевые топоры почему-то считают двулезвийными, обоюдоострыми, но это для них не типично.

А вот метательным такой топорик иногда был, причем без всяких функциональных переделок (как и булава). Вообще, умение метать чуть ли не любой из предметов своего вооружения издавна характерно для рыцарства...

Кроме того, многие топоры имели подобие гарды, а также копейное острие на конце, что лает им внешнее сходство с алебардой, которая, правда, требовала иных навыков. Но и такие навыки у рыцарей были: в пешем строю они регулярно применяли алебарды или огромные пехотные секиры (причем даже на таких состязаниях высокого ранга, как турниры!), а то и такое “неблагородное” оружие, как кистень и боевой цеп!

Так что мнение об исключительной приверженности рыцарей к немногим “благородным” видам оружия (и соответственно единоборства), пренебрежение их метательным оружием и т. д. - тоже, надо сказать, из числа устойчивых, но неверных штампов.

Взято с сайта по Андердарку - рекомендую, очень качественный ресурс, жаль долгое время не обновляется

Автор: Неизвестен
Текстовая версия: Бард Маркус



Процитировано 1 раз

ВЕРНЕЙЛЬ ("ВТОРОЙ АЗЕНКУР") (17 августа 1424г.)

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:49 + в цитатник
ВЕРНЕЙЛЬ ("ВТОРОЙ АЗЕНКУР")
(17 августа 1424г.)
Франко-шотландская армия, опоздавшая на выручку Иври, отступила и осадила небольшой замок Вернёйль (правильнее Вернёй). В 20 милях от Иври, в Эвре, стоял регент Джон, герцог Бедфорд, с 10-тысячным войском (подкрепления из Англии, 2000 солдат гарнизонов, мобильные колонны). В Эвре к нему присоединились бургундцы Л'Иль Адана (3000) и отряд графа Солсбери. Бедфорд отправил Суффолка с 1600 солдат следить за неприятелем (14 августа).

15-го Суффолк стал близ Бретея и Дамвиля, в 12 милях от Вернёйля. Регент отправил в Пикардию бургундский контингент. 16 августа английская армия перешла в Дамвиль, но этой же ночью часть нормандского контингента дезертировала и отправилась домой. У французской стороны победили сторонники генерального сражения, и утром 17 августа союзная армия выстроилась для боя на равнине милей севернее Вернёйля.

Впервые за почти 9 лет главные силы Англии, Шотландии и Франции сошлись в поле ("битва трех наций"). Французов было 18-20 тыс. (ополчение Южной Франции, шотландцев 2500 латников и 4000 лучников графа Арчибальда Дугласа, наемники из Ломбардии и Испании), но сам Бедфорд в письме дает цифру 14000. Ими командовали коннетабль Франции Дуглас, виконт де Нарбонн и граф д'Омаль (формально главнокомандующий). Англичане (включая итальянцев, бретонцев и нормандцев), к которым присоединились силы Суффолка, насчитывали 1800 латников и 8000 лучников (по другим источникам, всего 9000) во главе с Солсбери (главный заместитель регента), Суффолком, лордом Скейлзом, сэром Джоном Фастольфом и капитаном Глэдстоном. Союзная армия стала 3 "войсками" (слева Нарбонн, в центре Омаль, справа шотландцы Дугласа) из спешенных латников, перемешанных с арбалетчиками. Номинально каждое "войско" делилось на 3 линии, но вскоре они слились в одну. На флангах по небольшому конному отряду. Справа 600 ломбардских наемников, слева примерно столько же французских всадников. Им было приказано заняться английскими лучниками на флангах. Кавалерией командовали будущие Кастор и Поллукс французской армии - Жан Потон де Ксентрай и Этьен де Виньоль, прозванный Ле Бур де Ла-Ир; а также Камеран и Руссен.

Англичане прошли через лес и спустились по склону на равнину. Затем Бедфорд остановился и выстроил свои войска - параллельно и с той же протяженностью фронта, что и у противника. Как обычно, все спешились. Два "войска" в линию (справа регент, слева Солсбери), с латниками в центре и лучниками на обоих флангах каждого "войска". Мобильный резерв ("охрана обоза" в хронике Ворена) из 2000 лучников стоял к западу от дороги, проходящей через поле (и разделяющей отряды Бедфорда и Солсбери), тогда как обоз - несколько больше в тылу и восточнее дороги. Внутри повозок вагенбурга находились лошади, а пажи и слуги должны были оборонять обоз.

После того, как обе стороны выстроились, воспользовавшись недолгим затишьем, герцог выслал герольда к Дугласу, вопрошая о правилах предстоящего боя. Тот ответил, что шотландцы ни дают, ни принимают пощады. Около 4 часов дня англичане преклонили колена и, по обычаю, с почтением поцеловали землю, после чего Бедфорд отдал сигнал "Знамена вперед!" и с кличем "Святой Георгий, Бедфорд!" англичане медленно начали наступление. Одновременно, воскликнув "Сен-Дени, Монжуа!", союзники стремительно бросились вперед. Подойдя на расстояние для стрельбы, каждый английский лучник вбил в землю кол перед строем. Но поскольку почва была сухой от жары, операция потребовала некоторого времени. Этим воспользовались конные отряды союзников и атаковали. Лучники сбежались в тесные группы и продолжали сопротивление. (Беглецов, впрочем, оказалось больше: некоторые бежали в тыл, крича, что все потеряно, одного из них, капитана Янга, позже казнили, обвинив в том, что он увлек с поля не менее 500 человек.)

Правый фланг "войска" Бедфорда остался открытым, но его латники проявили стойкость и контратаковали наступающих французов перед ними. Бой был еще ожесточенней, чем при Азенкуре, заявляет Ворен. Сам регент, орудовавший боевым двуручным топором, "был в тот день подобен льву". Но через 45 минут англичане начали брать верх и отбросили Нарбонна и Омаля, обратившихся в бегство.

Англичане пустились в преследование, многие бежавшие французы попадали в ров, где утонули (согласно одному источнику, жители закрыли перед ними ворота). Бедфорд собрал свои войска и вернулся на поле боя, где продолжалась схватка - храбрые шотландцы оказывали упорное сопротивление Солсбери. На левом фланге ломбардцы обошли Солсбери и напали на обоз. Там они перебили пажей и слуг, разграбили повозки и увели лошадей. Лучники же резерва, вероятно, тогда отбивали нападение французской конницы.

Рассеяв ее, стрелки обратились на ломбардцев и отогнали их с поля битвы. Стрелки резерва, проявив инициативу, построились, развернулись и атаковали открытый правый фланг шотландцев, издав "удивительный крик" (Ворен). Наконец, в тыл шотландцам ударили солдаты Бедфорда с триумфальными криками "Кларенс! Кларенс!". Солдаты Дугласа оказались в полном окружении, но сражались до последнего. Ни до, ни после в этой войне шотландцы не несли более тяжелых потерь. При Вернёйле погибло всё французское командование - Омаль, Нарбонн, Вентадур, Тоннер. Герцог Алансонский и маршал Лафайет попали в плен вместе с примерно двумястами своих (включая 35 сеньоров). Из шотландцев были убиты Дуглас, его сын Джеймс, его зять граф Бьюкен и 1700 латников (из них не менее 50 лордов). Бедфорд доносил, что герольды сосчитали 7262 тела (в основном шотландцы). Английские потери составили около 1000 убитыми (Монстреле сообщает о 1600).

Жербиньи (1430)

Авангард (500-600) англо-бургундской армии герцога Филиппа Доброго, состоявший в основном из бургундцев, возглавляемый сэром Томасом Кириэлом и несколькими бургундскими капитанами, двигался без особого порядка, "с криками и воплями", подняв множество зайцев, когда пред ним явились 1200 французов Жана Потона де Ксентрая. Большинство англо-бургундцев, даже не успевших надеть латы, спаслись бегством. Немногие сбежались под знамя Кириэла и оказали сопротивление, но погибли (50-60) или попали в плен (80-100, с сэром Томасом). Французы потеряли всего лишь 4-5 убитыми.

Битва при Муртене 22 июня 1476 г. Эту битву

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:45 + в цитатник
Битва при Муртене

22 июня 1476 г.
Эту битву бургундцы проиграли во многом из-за беспечности своих военачальников, а щвейцарцы и их союзники удачно использовали элемент неожиданности. Битва происходила в следующих условиях. 9 июня 1476 года бургундцы осадили крепость Муртен, находившуюся в 25 км от Берна. Гарнизон этой крепости имел 1580 воинов под командованием опытного военачальника Бубенберга. Бургундцы возвели вокруг крепости контрвалационную линию, на которой установили артиллерию, а на случай подхода швейцарцев в 1,5—2 км от города частично соорудили циркумвалационную линию, защищавшую блокадную армию со стороны поля. Эти укрепления бургундцев состояли из плетня и частокола, за которыми стояли орудия. 12 июня бургундцы безуспешно штурмовали Муртен. Так как к гарнизону крепости по озеру прибыли подкрепления, то Карл отказался от вторичного штурма и усилил обстрел города. Он решил направить все усилия на подготовку боя с полевым войском швейцарцев. 12 июня швейцарцы и их союзники (отряд герцога лотарингского, австрийская конница, страссбуржцы и другие) начали сосредоточиваться у Ульмица, куда они прибыли только 22 июня.

Несколько дней в лагере бургундцев было тревожно, так как ожидалось наступление швейцарцев. Неоднократно войско по тревоге выстраивалось за частоколом для отражения атак противника, но швейцарцы не показывались, и бургундцы возвращались в лагерь. 21 июня Карл произвел личную рекогносцировку расположения швейцарцев и убедился, что они не собираются его атаковать. Для предупреждения от неожиданной атаки со стороны Ульмица было выделено 2 тысячи человек пехоты и 300 «копий», расположенных на циркумвалационной линии. Остальное войско находилось в лагере южнее Муртена. В ночь на 22 июня пошел сильный дождь, он продолжался и утром, когда бургундское охранение заметило рекогносцировочные отряды швейцарцев. Эти отряды отошли, и затем никаких признаков присутствия противника не наблюдалось. Карл был убежден в том, что швейцарцы в этот день наступательных действий не предпримут. Это предвзятое мнение исключило заботу о высылке разведки и сохранении боевой готовности всего войска. Швейцарцы ждали цюрихцев, и как только они прибыли, решено было немедленно атаковать бургундцев. Собравшийся военный совет наметил атаковать центральные бургундские позиции на Вейльском поле, хотя осадный отряд Карла находился севернее Муртена.

22 июня швейцарцы двинулись на Муртен через лес. В лесу они устроили привал и совершили церемонию посвящения в рыцари. На опушке леса войско союзников развернулось. Боевой порядок состоял из трех баталий копейщиков и алебардщиков, между которыми выстроились рыцари (не менее 1 тысячи 800 человек) и стрелки. В первой линии находились две баталии и рыцари, во второй одна баталия (арьергард). Наступление швейцарцев оказалось для бургундцев полной неожиданностью. К устному донесению охранения о наступлении швейцарцев Карл отнесся с недоверием и не сразу дал приказ о боевой тревоге, что привело к еще большей потере времени. Во время битвы успешную вылазку произвел и осажденный гарнизон Муртена. Армия Карла Смелого была разбита. Швейцарцы одержали победу над сильным в военном отношении противником.

В сражении при Муртене были еще раз продемонстрированы высокие боевые качества швейцарской пехоты, большая ударная сила баталии. Искусно используя местность, швейцарская пехота при поддержке огнестрельного оружия успешно отражала атаки рыцарской конницы. В рукопашном бою швейцарская пехота, вооруженная короткими и тяжелыми алебардами, имела преимущества перед пехотой противника, вооруженной длинными копьями

Битва при Азенкуре (25 октября 1415 г.)

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:41 + в цитатник
Битва при Азенкуре

(25 октября 1415 г.)



На рассвете английская армия заняла позицию у южного конца узкой, шириной не более километра, теснины, образованной густыми лесами, растущими по обеим сторонам главной дороги, ведущей на север, на Кале. Открытые поля между дорогой и лесами были свежевспаханы и размокли после недавних ливней. Англичане (около 800 рыцарей и 5 тысяч лучников) были выстроены тремя "войсками" - точно так же, как выстроил свою армию Эдуард III при Креси. Французы тоже поделились на три "войска", выставленные друг за другом - ввиду узости теснины; первые два состояли, в основном, из пеших воинов (а также некоторого числа арбалетчиков), а третье - преимущественно из конных. На флангах первого "войска" размещалось по небольшому кавалерийскому отряду - вероятно, в общей сложности 400 или 500 всадников. Часа три армии стояли у противоположных концов теснины, на расстоянии чуть больше полутора километров друг от друга. Коннетабль д'Альбре, видимо, уповая (и совершенно беспочвенно) на юношескую запальчивость Генриха V, все еще надеялся, что англичане нападут первыми. После долгого стояния Генрих V решил спровоцировать французскую атаку и отдал приказ предельно осторожно выдвинуться вперед - примерно на три четверти километра. Осуществив этот маневр, англичане восстановили прежний строй с глубоко эшелонированными вперед V - образными рядами лучников между "войсками" спешенных тяжелых всадников и копейщиков. Судя по всему, фланговые лучники были выдвинуты вперед метров на сто и находились у самой кромки леса; те же, кто находился в центральных V - образных рядах, быстро вколотили в землю колья, соорудив предназначенный для защиты от кавалерийской атаки частокол.

Английское выдвижение возымело желаемый эффект. Не в состоянии удержать рвущихся в бой непокорных баронов, которые "ничего не забыли и ничему не научились", коннетабль Франции неохотно отдал команду наступать. Первое войско спешившихся рыцарей в своих тяжелых доспехах неуклюже двинулось вперед, а фланговые кавалерийские отряды галопом проскакали мимо них и устремились к английским позициям. Опыт Креси и Пуатье повторился в точности. Большая часть всадников или лошадей полегла под английскими стрелами. Уцелевшие, смешав ряды, к тому же, размокшая земля сильно затрудняла передвижение, добрались до английских позиций, но были отброшены с тяжелыми потерями.

Когда первое французское "войско", вел которое сам Карл д'Альбре, доковыляло до англичан на расстояние полета стрелы, кавалерийская атака была уже полностью отбита; к этому времени французы буквально валились с ног; сказывались как вес доспехов (даже более тяжелых, чем при Пуатье), так и размокшая вспаханная земля под ногами. Последние сто метров до английских позиций обратились в кромешный ад; французы понесли тяжелые потери от огня лучников, но большинство дошли и, благодаря подавляющему численному превосходству, оттеснили англичан. Но английские лучники взялись за мечи и топоры и, оставив позиции за частоколами и у лесной кромки, ударили атакующему войску в тыл и во фланг. Французы окончательно смешали ряды; усталые, неповоротливые рыцари понесли тяжелейшие потери. Буквально за несколько минут от первого французского "войска" не осталось ни человека; кто не погиб, те попали в плен. Теперь, без малейшей координации с предшественниками, в атаку устремилось второе французское "войско". Впрочем, эта атака велась не столь энергично, как предыдущая, и, понеся тяжелые потери, французские рыцари отступили, дабы перестроиться. Судя по всему, к ним присоединилась часть конников третьего "войска", и они стали готовиться к решающему наступлению. В этот момент Генрих V получил известие, что французы атаковали его лагерь, расположенный в полутора километрах от поля битвы. Он приказал убить пленников, поскольку считал, что его армия недостаточно сильна, чтоб и охранять пленных, и обороняться на два фронта. На самом деле, как выяснилось, никакого обходного маневра французы не предпринимали; на лагерь напали местные крестьяне исключительно ради грабежа. Третье французское наступление оказалось еще менее энергичным, чем предыдущие, и англичане его с легкостью отбили. Кульминацией последней стадии битвы явилась контратака нескольких сотен английских конников, возглавленная лично Генрихом V; остатки французской армии были окончательно рассеяны.

Французские потери (из лиц благородного происхождения) составили, по меньшей мере, 5 тысяч убитыми и тысячу пленными. Сам Карл д'Альбре погиб; герцог Орлеанский и прославленный маршал Жан II ле Менгр Бусико - захвачены в плен. Погибла почти вся верхушка партии арманьяков. Таким образом, важным результатом битвы при Азенкуре явился безусловный выход на первые роли во Франции бургундцев. Если верить хроникам, английские потери составили всего 13 тяжелых всадников и около 100 пехотинцев; весьма вероятно, на самом деле англичане потеряли гораздо больше.

Битва при Пуатье 19 сентября 1356 г.

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:40 + в цитатник
Битва при Пуатье

19 сентября 1356 г.



Подготовка к битве. Пока армии отдыхали и готовились к предстоящему сражению, французский король и английский принц вели через парламентеров бесплодные переговоры. Черный Принц нашел очень выгодную позицию - пологий северный склон, поросший виноградником. Левый фланг защищали болото и ручей; фронт (шириной около 1 км) перегораживала живая изгородь со считанными узкими проходами. Открытый правый фланг решено было защитить цепочкой фургонов. Вдоль изгороди, в проходах и вдоль фургонов выстроили лучников; отдельные их отряды были высланы в виноградник и на болото. Тяжелых всадников принц Уэльский, как и при Креси, спешил и разместил за изгородью - кроме небольшого конного резерва, размещенного у оголенного правого фланга. Во французской армии было 8 тысяч тяжелых всадников, 8 тысяч легкой кавалерии, 4 тысячи пятьсот профессиональных пехотинцев-наемников (включая 2 тысячи арбалетчиков) и, вероятно, около 15 тысяч ненадежного пехотного ополчения. Всю эту многочисленную массу поделили на четыре дивизии (или "войска") - примерно тысяч по десять в каждом. За исключением 3 тысяч тяжелых и легких кавалеристов, участвовавших в первом сражении, все остальные французские конники воевали пешими, исходя из предположения, что только так можно взять верх над спешенными англичанами. Иоанн II не понимал, что секрет английского успеха при Креси заключался в том, что спешенные тяжелые всадники использовались лишь для обеспечения надежной опорой и защитой лучников с их опустошительным огнем. Приказав своим рыцарям спешиться, Иоанн II лишил французскую кавалерию ее главного для наступательных операций преимущества - подвижности и ударной мощи. Поскольку фронт английской обороны был очень узок, Иоанн II планировал наступать колоннами. Судя по всему, он даже не задумывался о том, чтобы маневрировать - окружить англичан (над которыми имел подавляющее численное преимущество) или как-то выманить в чистое поле. Рано утром принц Уэльский в сопровождении двух третей армии отослал за ручей трофейный обоз. Вероятно, он все еще надеялся отступить без боя. Прикрывать обустроенную накануне позицию он оставил только одно "войско". Но французское наступление заставило его срочно возвратиться с двумя остальными. Первая французская дивизия атаковала слишком рано - с характерной для феодальной эпохи не слаженностью. Арбалетчики, поставленные позади тяжелой кавалерии, не имели возможности завязать с английскими лучниками перестрелку. Первый безумный кавалерийский натиск был отбит английскими лучниками точно так же, как при Креси. Атака следовала за атакой; несколько всадников и кое-кто из пехотинцев даже прорвались вплотную к английской линии обороны, но были отброшены стойкой пехотой и ураганным фланговым огнем выдвинутых на болото лучников. Чуть позже подошло второе французское "войско", которым командовал дофин. Громко звеня доспехами, рыцари пешком направились вверх по обильно поросшему виноградом пологому склону и были встречены ураганом английских стрел. Несмотря на тяжелые потери, французы приблизились к линии обороны, и завязалась длительная, ожесточенная рукопашная. Французам чуть не удалось прорваться, но англичане смогли сплотить ряды, для чего Эдуард выдвинул на линию фронта третье "войско", оставив в резерве всего 400 человек. В конце концов, при непрерывной поддержке огнем фланговых лучников, английские спешенные тяжелые всадники отогнали атакующих. Обе стороны понесли тяжелые потери. Если б остававшаяся французская армия немедленно повела новое наступление или обошла не прикрытый правый фланг англичан, Черный Принц оказался бы наголову разбит. Но, видя, как пострадало "войско" дофина, командовавший третьей дивизией герцог Орлеанский, брат короля, смалодушничал и увел свою армию с поля боя. Затем в атаку пошло четвертое и самое многочисленное "войско", возглавляемое лично Иоанном II Добрым. Хотя французы были измождены после двухкилометрового перехода в тяжелых доспехах, англичан ничуть не меньше утомила продолжительная битва. Опасаясь, что нападения превосходящих сил англичане уже не выдержат, принц Уэльский решил перехватить инициативу. Поставив во фронт 400 тяжелых всадников резерва, он скомандовал наступление. 200 всадников (не исключено, что легкую кавалерию) он послал атаковать с тыла французский левый фланг. Две армии, наступающие лоб в лоб, со страшной силой столкнулись в винограднике. Израсходовав все стрелы, английские лучники присоединились к ожесточенной рукопашной. Сеча шла с переменным успехом, пока маленький английский отряд вдруг не ударил противнику в тыл. Этого французы уже не выдержали и обратились в бегство. Иоанн II в окружении цвета французского рыцарства сражался до тех пор, пока англичане не навалились превосходящими силами, не сломили сопротивление защитников короля и не захватили того в плен. Преследовать беглецов изнуренные битвой англичане не стали, но пленных захватили тысячи - тех, кто был слишком изранен или устал, чтобы спасаться бегством. Потери французов - пострадали, в основном, рыцари и тяжелые всадники - составили 2 тысячи пятьсот убитых и 2 тысячи шестьсот пленных. Английские потери неизвестны; вероятно, они составили около тысячи убитых и примерно столько же раненых.

Битва при Креси 26 августа 1346 г.

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:37 + в цитатник
Битва при Креси

26 августа 1346 г.



Преодолев последнее значительное препятствие на пути к отступлению во Фландрию, Эдуард III решил сражаться. Пока французская армия переправлялась через Сомму близ Абвиля, он обнаружил несколькими милями севернее подходящее поле боя - возле деревни Креси-ан-Понтьё (селение в совр. департаменте Сомма; 25 августа). Над дорогой, которой должна будет пройти французская армия, там возвышался пологий склон. Весь следующий день англичане тщательно обустраивали свои оборонительные позиции. Правый фланг, возле Креси, защищала река Me. Слева, перед деревней Вадикур, росла рощица, к тому же английская пехота успела прокопать там несколько рвов. Армию выстроили тремя дивизиями (или "войсками") примерно одинаковой численности. Общая численность английской армии достигала, вероятно, примерно 20 тысяч человек. Правой дивизией номинально командовал семнадцатилетний Эдуард, принц Уэльский, впоследствии благодаря цвету лат прославившийся как "Черный принц"; на самом же деле, бразды правления наверняка держал в руках многоопытный ветеран, глава геральдической палаты граф Уорвик. Метрах в трехстах к северо-востоку стояла неглубоко эшелонированная по фронту левая дивизия под командованием графов Арундела и Нортгемптона. Перекрывая разрыв между правой и левой дивизиями, стояла эшелонированная по фронту на несколько сотен ярдов в глубину центральная, которой командовал лично Эдуард III. Король обустроил себе наблюдательный пункт на мельнице, расположенной примерно посередине между его собственной дивизией и "войском" принца Уэльского; оттуда он мог обозревать все поле битвы и отсылать распоряжения всем полевым командирам. Ядро каждой дивизии составляла мощная фаланга примерно из тысячи спешенных тяжелых всадников - выстроенных, по некоторым сведениям, в шесть рядов при ширине по фронту около 250 м. На флангах каждой дивизии (эшелонированные вперед - как для лучшего обзора, так и чтобы секторы огня надежно перекрывались) размещались лучники. Перед центром армии фланговые лучники правой и левой дивизий смыкались так, что строй их образовывал перевернутое V, направленное в сторону врага. Не сохранилось точных сведений о том, как именно стояла валлийская легкая пехота - то ли вперемешку с лучниками, то ли в центральной фаланге вместе со спешенными тяжелыми всадниками. Позади центра каждой дивизии был размещен небольшой резерв готовой к немедленной контратаке тяжелой кавалерии - на случай, если французское наступление прорвет передние линии обороны. Похоже, что в течение дня английская и валлийская пехота занимались тем, что копала в холмистых полях непосредственно перед своими позициями множество небольших ям - ловушек для кавалерии противника. Вероятно, именно в битве при Креси впервые в Европе были применены пушки, но на исход сражения это никак не повлияло.

Французскую армию общей численностью, судя по оценкам, почти в 60 тысяч человек составляли приблизительно 12 тысяч тяжелой кавалерии (цвет французского рыцарства), около 6 тысяч арбалетчиков (генуэзские наемники), примерно 17 тысяч вспомогательной легкой кавалерии (вассалы рыцарей) и больше 25 тысяч феодального ополчения - нестройная толпа пехотинцев, тащившихся в арьергарде. Часов около шести вечера войско это, растянувшееся на марше чрезвычайно длинной колонной, причем даже без разведывательного авангарда, неожиданно наткнулось на английские линии. Филипп VI отдал приказ остановиться и попытался сплотить ряды. Очевидно, ему удалось выдвинуть вперед арбалетчиков, но запальчивые рыцари, распираемые аристократической гордостью вкупе с порожденной незнанием доблестью, контролю не поддавались; беспорядочной массой они стали выдвигаться вслед за генуэзцами.

Ударила короткая гроза, прошел ливень, и земля размокла. Потом из-за туч снова выглянуло клонящееся к закату солнце, осветив дисциплинированных генуэзцев, которые плотной шеренгой пересекли долину и направились вверх по склону. Остановившись примерно в 150 м от английских передовых позиций, они выпустили стрелы (арбалетные болты), в большинстве своем не долетевшие до цели. Потом они снова двинулись вперед - и тут на них обрушился ливень английских стрел, почти метровой длины каждая. Смешав ряды, генуэзцы откатились. Французские рыцари, которым не терпелось в бой, пришпорили коней и нестройной лавиной пошли в наступление прямо через порядки генуэзцев. Буквально мгновение спустя скользкий склон уже был покрыт сплошной массой тяжелых, неповоротливых, закованных в кольчуги лошадей и всадников, пробиравшихся, спотыкаясь, прямо через несчастных генуэзцев, и на весь этот хаос ливнем сыпались английские стрелы. По инерции часть французской тяжелой кавалерии все-таки докатилась до английской линии обороны, где разгорелась короткая, но ожесточенная схватка; но через каких-нибудь несколько секунд французы были контратакованы тяжелой кавалерией принца Уэльского и отогнаны. По мере прибытия, каждый отряд французской колонны безрассудно бросался в бой, незамедлительно попадая под убийственный английский обстрел. Судя по всему, Эдуард III крайне эффективно организовал подвоз боеприпасов (стрел); кроме того, в перерывах между атаками английские лучники выходили подбирать стрелы на поле. Бойня продолжалась и в темноте; французы ходили в атаку 15 или 16 раз, и каждая волна одинаково кошмарно захлебывалась. Потом французы отчаялись и сыграли отбой. Английское войско не покидало позиций до рассвета.

В конечном итоге, узкая долина оказалась завалена горами трупов: среди них были 1542 вельможи и рыцаря (в том числе Иоанн I Люксембургский, или, иначе Иоанн Слепой - сын императора Генриха VII Люксембургского и король Богемии; тяжелых всадников, арбалетчиков и пехотинцев - от 10 до 20 тысяч; и это не говоря уже о тысячах и тысячах лошадей. Король Франции и множество рыцарей получили ранения - точных сведений по французским раненым нет. Английские потери, согласно некоторым источникам, составили - совокупно убитыми и ранеными - всего 200 человек. В числе убитых были двое рыцарей, сорок тяжелых всадников и лучников, а также "несколько дюжин" валлийских пехотинцев (точных цифр опять-таки не сохранилось).

Для всей Европы победа английской армии над почти троекратно превосходящим по численности французским войском прогремела громом среди ясного неба. Континент ничего толком не знал об ожесточенных войнах Англии с Уэльсом и Шотландией, а уж об изменениях в тактике, техники и организации, которые эти войны повлекли за собой, и подавно. Раньше пехоте уже доводилось добиваться успеха над феодальной тяжелой кавалерией: в битвах при Леньяно, Куртре, и австрийско-швейцарских войнах; но во всех этих ранних примерах каждый раз пехота была обязана победе каким-то особенным обстоятельствам. Иное дело при Креси. Здесь стойкая и дисциплинированная пехота одержала в чистом поле победу над самой лучшей в Европе кавалерией (правда, командовали последней совершенно бездарно). Эдуард III, стратег далеко не выдающийся, проявил себя наиболее грамотным тактиком своего времени. Понимая, чем именно сильна дисциплинированная пехота в противостоянии кавалерии, а также насколько опустошителен огонь его лучников, Эдуард III оптимально использовал свое тактическое преимущество. Веком позже иные факторы сведут на нет политическое значение битвы при Креси, но с точки зрения военной истории, эта битва относится к разряду самых что ни на есть основополагающих. Почти тысячелетие на поле боя главенствовала кавалерия - и вот наконец адрианопольский приговор был опротестован. Начиная с битвы при Креси главную роль в сухопутных боевых действиях стала играть пехота (спорно). Кроме того, недисциплинированность французского войска ускорила его поражение. Стихийно начатый бой протекал неорганизованно. Противник был атакован не на всем фронте, атаки происходили последовательно и носили разрозненный характер. Взаимодействие арбалетчиков и рыцарской конницы отсутствовало. Из-за неблагоприятных условий местности и погоды рыцари шли в атаку медленно. От полного уничтожения французов спасло то, что англичане не преследовали их.

Битва при Куртре 11 июля 1302 г.

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:32 + в цитатник
Битва при Куртре

11 июля 1302 г.



Виллани повествует о том, как невероятно горды были фламандцы своей победой при Куртре, и говорят, что после нее один фламандец с годендагом в руках решился бы противостоять двум конным рыцарям. Он дает подробное описание сражения.

Фламандцы еще осаждали занятые французами замки Кассель и Куртре, когда на помощь осажденным подошла большая французская армия под командой генерал-капитана графа д'Артуа, зятя короля Филиппа. Ввиду этого фламандцы сняли осаду Касселя и сосредоточили все свои силы под Куртре, жители которого также присоединились к движению. Артуа подошел к городу, несомненно полагая, что одно его появление вынудит фламандское гражданское ополчение отступить и снять осаду замка. Но фламандцам было ясно, что если они хотят спасти свою страну, то они должны будут сражаться, и они решили принять сражение именно здесь, перед Куртре. Если бы они отступили и распустили свою армию, то французы не только освободили бы замок и разорили равнину, но, возможно, и захватили бы города, даже Брюгге, поскольку он был слабо укреплен. Они могли в еще большей степени, чем некогда персы в Аттике, рассчитывать на сторонников среди самого населения. Крепкий замок (или цитадель) Куртре, который французы хотели освободить от осады, находился в северном углу города на реке Лис (Lys), так же как и сам город, на правом южном берегу ее. Для того чтобы закрыть доступ к цитадели, фламандцы построились непосредственно перед ней, заняв угол между городом и рекой. Справа от них был продолговатый и узкий город, простиравшийся вдоль реки на юг, слева — лежащий у реки монастырь, спереди — довольно глубокий ручей Гренинген, берега которого частично были болотистыми. Позиция не допускала отступления: в случае поражения горожане были бы сброшены в реку, находившуюся непосредственно в тылу их; люди, принявшие здесь сражение, решили победить или умереть.

Их построение описывается как «боевая линия, очень длинная и плотная»; «построенные в одну ровную линию и сдвинутые тесно, с сомкнутыми рядами»; «горожане образовали одну единственную боевую линию, выслав вперед стрелков, затем людей с копьями и железными дубинами попеременно, затем остальных» (Genealogia Сот. Flandrensium), «serrement et espessement ordonnes» (хроника Сен-Дэни). Таким образом, построение было флангообразное и в длину имело, очевидно, минимум 600 м, а может быть и еще больше; не особенно многочисленные стрелки рассыпались перед фронтом; главная масса была вооружена пиками и годендагами (разновидность алебарды) и только частично — оборонительным оружием. Оба командующих графа и их свита — примерно 10 конных рыцарей — спешились и влились в фалангу, так что ни один воин не был верхом. Препятствие перед фронтом — Гренинген, имеющий, по сообщению хроники Виллани, 5 локтей в ширину и 3 локтя в глубину, было еще искусственно усилено волчьими ямами и, вероятно, углублением мелких мест. Один отряд, под командой особенно опытного в военном деле рыцаря Иоганна фон Ренессе, стоял в резерве позади фаланги. Другой отряд, состоявший из горожан Ипра, был обращен против цитадели, дабы гарнизон ее не смог во время боя напасть фаланге в тыл.



Граф д'Артуа, которого описывают как мужественного, в пяти или шести сражениях испытанного бойца, понял, что позиция противника очень крепка и что ее нельзя ни атаковать с фронта, ни обойти с флангов. Несколько дней он выжидал, расположившись лагерем в четверти мили южнее города: неужели горожане в самом деле осмелятся сражаться на позиции, не дающей возможности отступить? Правда, французский полководец смог бы вынудить их отойти, оперируя против Ипра или непосредственно против Брюгге, и при этом разорить страну. Однако, гарнизон цитадели Куртре, очевидно, должен был бы тем временем сдаться, и в то время, как успех других маневров был бы сомнительным, победа на этом участке одним ударом решила бы исход войны и уничтожила бы врага. Поэтому Артуа решил наступать.

Впереди шли генуэзские арбалетчики и испанские метальщики дротиков, за ними следовали отряды рыцарей; небольшой отряд оставался в резерве. Арбалетчики и метальщики дротиков погнали неприятельских стрелков и обстреливали фалангу, стоявшую, очевидно, непосредственно за Гренингеном. Их огонь был настолько эффективен, что фаланга не могла его выдержать, но графам удалось отвести ее в порядке немного назад. Переправиться через Гренинген для преследования фламандцев на другом берегу французские стрелки не могли, так как им угрожала бы опасность контратаки. Поэтому граф д'Артуа подал сигнал арбалетчикам отходить, а рыцарям атаковать; ввиду того, что неприятельская пехота достаточно далеко отступила от препятствия перед фронтом, он мог надеяться, что конница переправится через ручей и на другом берегу будет иметь место для разбега. Хотя отход стрелков сквозь ряды атакующих рыцарей вызвалнекоторый беспорядок и кое-кто из генуэзцев был потоптан, однако при совместных действиях этих родов войск такое явление, пожалуй, почти всегда имело место и нисколько не могло повлиять на развитие и исход сражения.

Но тут произошло нечто новое и совершенно неслыханное: в тот момент, когда рыцари приготовились совершить трудную переправу через ручей, причем этому мешали течение воды, болотистость берегов и сооруженные фламандцами искусственные препятствия, неприятельская фаланга вдруг зашевелилась, бросилась вперед и, рубя и коля, кинулась на рыцарей. Последние вряд ли были в состоянии употребить свое оружие и уж во всяком случае не могли применить свою настоящую силу — натиск своих тяжелых боевых коней, благодаря которому они обычно рассеивали и сбивали неприятельскую пехоту. Несомненно, оба фландрских графа предварительно проинструктировали своих горожан в отношении этой тактики и теперь своевременно подали сигнал. После выступления стрелков, численно безусловно превосходивших рыцарей, так что каждый рыцарь был атакован одновременно многими стрелками, последние сразу сделались господами положения и массами убивали рыцарей. У фламандцев перед боем был издан приказ: кто пощадит противника или овладеет добычей до конца сражения, должен быть немедленно заколот стоящими вблизи воинами. Только в центре рыцарям удалось довольно быстро перебраться через Гренинген и привычным, способом атаковать и отбросить неприятельскую фалангу. Но в это время в бой вступил оставленный на всякий случай фламандский резерв под командой Иоганна фон Ренессе, который и восстановил положение. Эта схватка также закончилась полным поражением побеждавших вначале рыцарей, так как им снова пришлось переправиться на обратный берег Гренингена, где фламандцы легко настигли и разбили их.

Сам граф д'Артуа хотел, якобы, сдаться одному воинственному монаху Вильгельму из Сюфтингена, но так как он говорил по-французски, то фламандцы крикнули: «Мы не понимаем тебя!» и убили его. Вылазка, предпринятая гарнизоном цитадели, без труда была отражена специально для этой цели образованным заслоном граждан города Ипра. Резерв под командой Сен-Поль, оставленный графом д'Артуа, был не в состоянии спасти или помочь. В этом бою новая, хорошо организованная пехота горожан и крестьян разбила рыцарскую конницу. Стало ясно, что сплоченные массы пехоты успешно могут противостоять рыцарской коннице и даже контратаковать ее. Боевой порядок фламандцев оказался способным к маневру на поле боя. Фаланга сумела в порядке отступить, чтобы выйти из поражаемой зоны, а затем стремительно контратаковать наступавшую конницу. Выделив резервы и своевременно введя их в бой, фламандцы смогли ликвидировать прорыв центра фаланги и отразить вылазку гарнизона замка. Тактическая глубина обеспечила устойчивость боевого порядка фламандцев. Сражение при Куртре — один из довольно редких исторических примеров оборонительного боя, в котором была достигнута полная победа.

БИТВА ПРИ ВОРРИНГЕНЕ (5 июня 1288 г.)

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:28 + в цитатник
БИТВА ПРИ ВОРРИНГЕНЕ
(5 июня 1288 г.)



Данное описание сражения при Воррингене в 1288 г. дано по Вербрюггену. Основным источником является подробная "Рифмованная хроника" (Rijmkronijk) Яна ван Хеелу, но толкуют ее Дельбрюк и Вербрюгген по-разному.

Общий обзор

Всё началось в 1283 г., когда умерла бездетная герцогиня Ирмгард Лимбургская. Небольшое герцогство Лимбург позволяло контролировать торговый путь из Брюгге в Кёльн, т.е. из Фландрии (основного промышленного центра тогдашней Северной Европы) в Германию и поэтому было очень привлекательным. Возможных наследников было двое и около них образовались две коалиции. Первым претендентом был Рейнальд граф Гелдернский, консорт (т.е. "муж без права владения") покойной герцогини; император Рудольф Габсбург дал ему пожизненное (т.е. без права наследования) право на Лимбург. Его поддержал могущественный архиепископ Кёльна Зигфрид Вестербург, один из сильнейших правителей Западной Германии.

В 1288 г. Рейнальд Гелдернский продал свои потенциальные права на Лимбург графу Люксембургу, который тоже присоединился к коалиции. За спиной коалиции стоял Ги Дампьер, граф Фландрский (назначенный французским королем). В то же время ближайшим кровным родственником герцогини был Адольф граф Берг. Будучи слишком слаб, он продал свои права Жану I, герцогу Брабанта, богатому и агрессивному государю. Приобретя Лимбург, он стал бы сильнейшим феодалом в округе, что было не по душе архиепископу Кёльнскому. Жану Брабантскому удалось привлечь на свою сторону некоторых соседей своих врагов, в частности, графов Клеве и Юлиха; негласную поддержку ему оказывал и Флорис V Голландский (желавший навредить графу Фландрскому). Но в целом коалиция Жана I была явно слабовата.

Возможность изменить баланс сил представилась в 1288 г., когда горожане Кёльна восстали против своего архиепископа. Жан Брабантский тут же явился к ним на помощь и, по их просьбе, осадил замок в городе Ворринген. Владелец этого замка, стоящего на Рейне, взимал грабительские "пошлины" с проплывавших мимо судов бюргеров Кёльна. Архиепископ Зигфрид решил воспользоваться тем, что его враг зашёл так далеко вглубь вражеских владений и, к тому же, связал себе руки осадой. Он немедленно собрал союзников следующими словами "Кита прибило в нашу землю, и он уже так близко к стенам, что нужно только забросить сеть, чтобы поймать его. Он обогатит всю землю, но я не могу один справиться с этой громадной жирной тварью. Каждый должен поспешить, чтобы помешать нашей добыче бежать".

4 июня 1288 г.вся армия собралась между Кёльном и Воррингеном и состоялся военный совет. Утром 5 июня архиепископ отслужил мессу, отлучил от церкви герцога Брабантского и построил войско тремя отрядами, двинувшись на северо-запад вдоль Рейна. На правом фланге (у Рейна) был сам архиепископ с рыцарями Вестфалии и Рейнланда, в центре – граф Люксембург, слева – граф Гелдерн (голландцы). Основу каждого отряда составляли рыцари, усиленные легкой кавалерией; имелись также пешие городские ополчения из Рейнланда (Бонн, Андернах и т.д.) и Гелдерна. Вскоре Жан Брабантский узнал от разведчиков о приближении врага, отдал приказ трубачам строить войско к бою и, после мессы, выступил навстречу, чтобы вступить в сражение на открытой равнине, где могли бы действовать конные рыцари.

Первым эшелоном двигались брабантские войска, состоящие из 13 рот ("кампаний"), в каждой 1-4 "знамени": в 1-й сам герцог, его брат Годфрид и два племянника Сен-Поль с 11 французскими рыцарями, а также барон Бреда, во 2-й Ян Бертхаут с 3 знаменными рыцарями и т.д. (из сображений кратости опускаем начальников прочих "кампаний"). 13-я кампания включала 2 "знамени" из Лимбурга, более 100 всадников ("шлемов"), по Яну ван Хеелу. Сзади шёл 2-й эшелон армии герцога Жана, из людей графов Арнульфа Лооза и Вальрама Юлиха (это были немцы). Еще дальше сзади и несколько в стороне, у Рейна и близко к осажденному замку Ворринген, находился третий эшелон под командованием графа Берга. В него входили также 4 немецких графа помельче и городское ополчение Кёльна (т.е. повстанцы против архиепископа).

Перед битвой Жан Брабантский посвятил в рыцари ок. 30 сквайров из знатных семей. Несколько братьев Тевтонского ордена пытались примирить стороны, но безуспешно. Затем Жан Брабантский произнес речь, хваля храбрость своих рыцарей, их предков и т.д. и обещая лично сражаться в первом ряду, поскольку у него были лучший конь и вооружение. В отличие от многих других государей, перед боем передававших свои доспехи другим, чтобы не быть узнанными в бою, Жан Брабантский выехал при полном параде. Далее герцог сказал, что вассалы должны защищать его сзади и с боков, а спереди он обо всем позаботится, и если увидят его бегущим или сдающимся в плен, должны убить его сами. При герцоге было двое телохранителей, но ни один не ехал впереди него.

Герцог занял позицию на небольшом холме, справа окаймленном болотом, на дороге из Воррингена в Кёльн. 2-й эшелон его армии начал выдвигаться вперед, на место правого фланга, против гелдернцев. Сражение началось.

Численность сторон

По Хеелу, Жан I вступил в войну, имея 1500 "шлемов", т.е. рыцарей, сквайров и сержантов (легкой кавалерии). В более ранних походах у него было то 1000, то 1200, то 2000 воинов, причем только конницы. Хеелу утверждает, что основная армия Жана состояла только из брабантцев, кроме 40 французов из окружения братьев Сен-Поль. Однако тот же Хеелу упоминает и 100 лимбургских "шлемов"; непонятно, включает он их в общее число или нет. Наконец, по Хеелу, армия архиепископа имела на 1200 "шлемов" больше.

Вербрюгген высказывает сомнения по поводу этой численности, поскольку в 1338 г. герцог Брабанта (уже владевший всем Лимбургом) не мог собрать и 1200 всадников на помощь английскому королю. Но в целом он принимает численность брабантских войск в 1300-1500 всадников. Немецкие графы – союзники Жана I могли выставить 350 рыцарей, общую численность их войск Вербрюгген определяет в 700 всадников. Т.е. в целом в армии герцога было 2000-2200 конных воинов, внушительная цифра по тем временам.

Для армии архиепископа определить численность значительно сложнее. Вербрюгген определяет ее в 2200-2400 всадников, т.е. незначительно сильнее, чем у брабантцев, но эти цифры не соответствуют его же предпосылкам: архиепископ Кёльнский один не уступал по силе герцогу Брабантскому (а в 12 веке был сильнее), и у него были сильные союзники (в отличие от мелких немецких графов, примкнувших к брабантцам).

По Хеелу, в архиепископской армии должно было быть скорее 3,5 тыс. всадников (раз на 1200 больше, чем у герцога). Возможно, Вербрюггена сдержали цифры некоторых других хроник: так, Виллани дает для Жана I 1500 всадников, а для его противников всего 1300. Численность пехоты также трудноустановима; Вербрюгген определяет ее в 2-3 тысячи с каждой стороны без всякого обоснования (возможно, тут он впадает в привычный минимализм: один 40-тысячный Кёльн, вероятно, мог выставить больше).

Битва

Итак, герцогская армия имела 2 крыла против 3 полков архиепископа. Правофланговый полк архиепископа Зигфрида Вестербурга неожиданно отделился от основного строя и стал обходить герцогскую армию, явно рассчитывая ударить по малочисленным рыцарям графа Берга и мятежным бюргерам Кёльна. Берг немедленно послал к герцогу гонца с просьбой о помощи. Тактическим командиром ("надзирающим за битвой") брабантцев был граф Вирнебург; он посоветовал герцогу оставаться на месте и ждать, пока архиепископ расстроит свои ряды, перебираясь через канавы, и заодно подставит свой фланг. Однако герцог решил немедленно поспешить на помощь союзнику и одержать победу силой меча, а не благодаря канавам.

Архиепископ, увидев, что герцог движется навстречу, развернулся и стал широким фронтом сдвигаться к центру, наиболее ровное место (там дорога из Воррингена на юг делала развилку). Однако и войска Люксембурга и Гелдерна также стали сдвигаться к центру и образовали единую массу. Обе армии начали очень медленно сближаться на виду друг у друга.

Бастард Веземааль (телохранитель герцога) увидел, что порядок в архиепископской армии несколько нарушился и закричал радостно: "Мой господин, я вижу совершенно ясно, что они ничего не смыслят в военном деле. Давайте атакуем, у них вид, словно они разбиты, потому что их ряды уже сломаны". Но Раас из Гавера, лорд Лидекерке и Бреды (также входивший в 1-ю герцогскую кампанию) был не столь оптимистичен: "Я вижу, что их строй и широкий, и длинный. Они могут окружить нас до того, как мы узнаем об этом, давайте сделаем наш строй более тонким и удлиним наш фронт до того, как встретим их".

Ян ван Хеелу комментирует, что это было точно как рыцари ведут себя на турнирах. Там они продвигаются "тонко и широко", но это не хорошо для битвы. Раас из Гавера дал плохой совет, вызванный страхом окружения. Либрехт, лорд Дормааля был возмущен и закричал: "Гуще и плотнее! Гуще и плотнее! Пусть каждый сомкнется с соседом так тесно, как может! Так мы определенно добудем славу сегодня!" Тогда и богатый, и бедный закричали: "Сомкнемся! Теснее! Теснее!" И один из сержантов дал совет атаковать и убивать знатных прежде всего: "Как только любой подойдет к какому-нибудь знатному, пусть не уходит в сторону, пока не убьет (букв. "зарежет") его. Потому что, будь их армия так велика, что займет место отсюда до Кёльна, они проиграют битву, если их знать будет убита".

Некоторые из рыцарей архиепископской армии также были обеспокоены беспорядочным продвижением своих войск. Герман из Хаддемаля сказал графу Люксембургу: "Я хотел бы, чтобы наши войска были надлежащим образом построены. Потому что даже если мы справимся с брабантцами – а я в самом деле ожидаю, что мы справимся с этим – останутся наготове два других отряда, и у нас не будет защиты против них, поскольку все три наших полка уже образуют одно большое построение".

Сразу же начались стычки. У "архиепископцев" вперед выехало большое семейство Шаведриес, по меньшей мере 110 всадников, надеявшееся атаковать наследственных врагов из Лимбурга, находившихся в 13-й кампании брабантцев. Однако, не найдя их, они обрушились на Готфрида Брабантского, брата герцога, перейдя в галоп с воплями "На герцога! На герцога!", и смяли уступающих численно брабантцев. За Шаведриес бежала их пехота, всё еще оставаясь далеко позади.

Пошла рукопашная. Брабантское войско стояло в особенно плотном строю, рыцари и сквайры колено к колену, отдельные "знамена" старались помогать друг другу в случае особенно сильного напора на каком-то участке. Раненные и уставшие отходили из первого ряда назад, заменяясь бойцами из задних рядов. Отдышавшись, они возвращались в битву (кстати, все эти высказывания соответствуют определенным строчкам из "Рифмованной хроники", скажем, про смену уставших бойцов – стр. 5224-85).

Войска архиепископа, графов Люксембурга и Рейнальда Гелдернского образовывали единый фронт, более широкий, чем у брабантцев, и начали охватывать их с флангов, но большого вреда этим не причинили. Хеелу объясняет это тем, что обошедшая правый фланг герцогской армии часть гелдернцев устремились грабить брабантский лагерь и с богатой добычей покинула поле боя. В этот момент второй эшелон герцогской армии (графы Лооз и Юлих), наконец, вступил в бой и прикрыл правый фланг брабантцев. Брабантцы не обращали внимания на гелдернских мародеров, поскольку им был дан приказ не выходить из боя, не нарушать плотный боевой порядок и не брать пленных до конца сражения, и они строго выполняли его. Прибытие 2-го эшелона восстановило линию фронта и битва вновь усилилась.

Граф Люксембург хотел лично схватиться с герцогом Брабантским, но плотность боя была так велика, что он не мог до него добраться. Далее ван Хеелу описывает подвиги отдельных знаменных рыцарей, которые можно опустить. Граф Люксембург понес тяжелые потери, что побудило его предпринять новый отчаянный натиск. Его люди убили лошадь герцога Брабантского и лошадь его знаменосца, сам герцог был ранен Вальтером Вез, позже попавшим в плен к брабантцам. Когда брабантское знамя упало, брабантские трубачи, ранее непрерывно подбадривавшие свои войска, внезапно умолкли, боясь худшего. Но всадники Клаас из Оудена и Вальтер из Капеллена подняли его снова и критический для брабантцев момент прошел.

Герцог Жан смог пешком пробраться сквозь массу сражающихся всадников и позади ему дали новую лошадь. Собрав группу из 20 всадников, он вернулся в бой. Он совершил решительную атаку на знамя Люксембурга и повалил его. Граф Генрих Люксембургский лично поспешил на выручку знамени, но Меербеке, один из слуг Жана Брабантского, ранил его лошадь. Тем не менее, граф добрался до герцога Жана и попытался борцовским захватом сбросить его с коня. Для этого он встал в стременах, но это движение сделало его на какой-то момент беззащитным, и рыцарь Воутер ван ден Бисдомме убил графа Люксембурга.

Тем временем архиепископ Кёльна атаковал левый фланг брабантцев, где сражались лорд Ааршот и французские братья Сен-Поль, а затем и Годфрид Брабантский, брат геруога. Архиепископ лично бился с большой храбростью, как и его знаменосец Адольф Нассау, однако к 3 часам дня они стали понемногу отступать. В это время подоспел 3-й эшелон герцогской армии, рыцари и крестьяне графа Берга вместе с кёльнским бюргерским ополчением. Крестьяне Берга носили кожаные жакеты и железные шапочки, только у некоторых имелись нагрудные железные пластины; основным оружием были дубины с шипом (годендаги). Люди из Кёльна были лучше вооружены: некоторые имели кольчуги, остальные хауберки, у многих были мечи.

Крестьяне начали кричать свой боевой клич: "Хейя, Берге ромерике", но сперва им было не вполне ясно, кто друзья, а кто враги. Тогда брабантский всадник по имени Баттеле повел их в обход войск архиепископа Кёльна. Как только архиепископ увидел этих грубых крестьян позади, он сразу же захотел сдаться Годфриду Брабантскому, предпочитая такой плен перспективе попасть в руки своих сограждан. Однако земля была так загромождена трупами лошадей, что архиепископ не смог выполнить свое намерение и был вынужден сдаться Адольфу Бергскому, который сразу же увез его в свой замок Монхейм, пообещав герцогу брабантскому не отпускать архиепископа без его позволения.

Однако знамя архиепископа продолжало развеваться над полем боя, будучи установлено на специальной повозке, и вокруг него продолжали упорно сражаться. В конце концов эту твердыню взяли обычные пехотинцы без брони, с мечами и топорами, обычно не принимавшие непосредственного участия в сражениях. Тем временем крестьяне из Берга безжалостно резали рыцарей и их лошадей. Хотя они и были враги, хронист Ян ван Хеелу полагает, что "ужасная вещь", когда столь доблестные рыцари убиваются в спину низкородными крестьянами.

Дольше сражался граф Рейнальд из Гелдерна (только часть его войск ушла грабить брабантский лагерь). Наконец, граф Рейнальд был взят в плен брабантцами, хотя граф Лооз и пытался дать ему возможность бежать. Когда все уже казалось потерянным для архиепископской армии, граф Валькенбург смог собрать много гелдернских рыцарей и воинов из семьи Шаведриес, считавших бесчестным бежать с поля боя, и внезапно атаковал графов Юлиха и Лооза. Но, в конце концов, и этот отряд потерпел поражение. Сражение длилось с 9 ч. утра до 5 ч. вечера. Утомленные брабантцы остались на поле боя, поручив союзникам-немцам преследовать неприятеля. Немцы до темноты захватили довольно много пленных.

Однако от брабантского лагеря ничего не осталось, все телеги и палатки были похищены, и самому герцогу пришлось ночевать в убогой хижине. По Хеелу, было убито 1100 человек из архиепископской армии и только 40 брабантцев. Первая цифра кажется Вербрюггену завышенной, вторая – смехотворно низкой.

Заключение

Битва при Воррингене чрезвычайно важна, по мнению Вербрюггена, поскольку очень подробно описана (8948 строк рифмованной хроники). Хеелу лично видел битву и хорошо разбирался в военном деле. Однако не стоит забывать, что целью хроники Хеелу было прославление герцога Брабантского и его объективность находится под сомнением. Вербрюгген приводит строки из Хеелу, явно принижающие роль немецких союзников герцога и приписывающие ему основной вклад в победу.

Главной целью командиров кампаний было пробиться сквозь вражеские ряды, причем натиск обычно возглавлял сам командир или, иногда, знаменосец. Иногда это плохо заканчивалось: Воутер Бертхоут из Малина смог пробиться, но при нем остались только 1 рыцарь и 2 или 3 сержанта; на обратном пути его одолела более сильная группа неприятелей, он был серьезно ранен и позже умер. Хеелу пишет: "Если бы в этот момент сто человек пробились, как сделал он, герцог одержал бы победу на полдня раньше..." Он хвалит плотное построение брабантцев, не дающее врагу возможности пробиться сквозь их ряды. Особое значение уделяется знаменам.

Но вот данных о глубине строя у Хеелу нет, нет ни слова о каких-либо "клиньях". "Тесное" построение означает всего лишь тесное построение по фронту, колено к колену, но число шеренг едва ли превышало 4-5 (1-2 из тяжеловооруженных рыцарей и далее 3 ряда легких всадников).

Комментарий

При всем внешнем изобилии "Рифмованной хроники" Яна ван Хеелу картина создается хотя и красочная, но явно искаженная и с существенными пробелами и темными местами. В общем, скорее похоже на "Илиаду", чем на исторический источник как таковой.

Возможно, Вербрюггена прельстило, что в этой хронике очень явно говорится о том, что для рыцарей нормально было сражаться в плотном строю, а не индивидуально, и упоминаются атаки, причем неоднократные, сплоченных подразделений (вроде отряда Шаведриес). Это все подтверждает его концепцию, что рыцари сражались устойчивыми тактическими единицами. Эта хроника также подтверждает, что при сильном государе рыцари были способны проявлять дисциплинированность (брабантцы не бросились спасать свой лагерь и имущество, поскольку герцог им твердо приказал не разреживать строй и не прерывать основное сражение).

Однако все эти выводы можно было сделать и на основании других, более важных сражений. Например, прорывы и повторные атаки, равно как и взаимодействие сплоченных рыцарских отрядов просматриваются уже при сражении при Бувине в 1214 г. Достаточно и примеров способности сильных королей поддерживать жесткую дисциплину в рыцарском ополчении – Филипп IV Красивый во Франции, Эдуард I в Англии и т.д.

Впрочем, Ворринген ценен уже своей обычностью – в нем хорошо виден стандарт западноевропейских средневековых сражений. Основную роль играет конница, которая стандартно делится на 3 полка. Каждый полк состоит из отрядов от нескольких десятков до сотни всадников, сражающихся в плотном строю, способных как смыкаться в общую полковую массу, так и размыкаться. Впереди сражаются рыцари, сзади легковооруженные сквайры и сержанты; уставшие отходят назад, а потом возвращаются в бой (иногда сразу сборными группами, человек в 20).

Два основных приема: либо прорыв с разбега плотным строем через вражескую линию с последующим разворотом и ударом в тыл, либо охват с фланга за счет удлинения строя. Второй прием более рискованный, так как растянутый строй может быть прорван противником. Исключительно важную роль играет знамя как ориентир для воинов, образующих около него строй; падение знамени – символ поражения и может привести к общему бегству. Важны и сигналы труб или рогов, не дающие слишком увлечься индивидуальным боем и оторваться от основного отряда, вовремя собраться после прорыва или преследования и восстановить строй для новой атаки. Примечательно, что сам вождь и в конце 13 века сражается как простой воин, а тактическое командование передоверяет специальному заместителю.

БИТВА ПРИ КАРУСЕНЕ (12 февраля 1270 г.)

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:25 + в цитатник
БИТВА ПРИ КАРУСЕНЕ
(12 февраля 1270 г.)



Сражение при Карусене произошло во время литовского набега на Западную Эстонию зимой 1269/70 г. Оно было описано в конце 13 в. Ливонской Рифмованной хроникой (Livlandishe Reinchronik, далее LR, строки 7769-7961) и рядом более поздних хроник. Литовцы достигли области Вик (Западная Эстония), а затем по льду Рижского залива проникли на о.Сааремаа.

Магистр Ливонского Ордена Отто фон Люттенберг или Роденштейн (1266-1270) стал стягивать из замков войска в Ригу, созвал ополчение (lantvolk) из ненемецкого населения, послал гонцов к эстонским епископам в Леаль (Лихулу) и Дерпт (Тарту). Выступившая из Риги немецкая армия соединилась в Вике с силами епископа Дерптского Фридриха, Эзель-Викского епископа Германа и вассалами датского короля из Северной Эстонии. Последних возглавлял Сверит (Siverith в LR, Зигфрид у Рюссова, хрониста кон.16 в.). У Карусена, на льду залива между о.Мона (Муху) и Вердером (Виртсу), 16 февраля 1270 г. немцы преградили путь литовской армии, возвращавшейся с добычей домой.

Магистр Отто с орденскими войсками занимал центр, дерптский епископ стоял на левом фланге, Сверит – на правом. Битва началась атакой орденских сил в центре, затем в бой пошли фланги. Литовцы укрылись за санями и успешно отражали атаки. Сначала немцы потеряли лошадей, а затем начался разгром. Магистр Отто погиб, епископ Герман был ранен. Потрепанное немецкое войско отступили. Особых политических последствий сражение не имело. Победители спокойно проследовали домой с добычей, не пытаясь использовать успех для других целей. По LR, погибло 600 христиан, в том числе 52 орденских братьев – рыцарей Ордена. По различным спискам прусской младшей "Хронике гроссмейстеров" нач. 16 в., было убито 20 или 70 братьев [2, стр. 860, параграф CCXLVI]. Потери литовцев, по сведениям LR, составили 1600 убитых. Вероятно, эта цифра является преувеличенной.

БИТВА ПРИ ВИЛЬЯНДИ (21 сентября 1217 г.)

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:24 + в цитатник
БИТВА ПРИ ВИЛЬЯНДИ
(21 сентября 1217 г.)






Сражение при Вильянди 21 сентября 1217 г. является одним из важных событий в войнах за покорение Эстонии, которые немцы вели в 1208-1227 гг. Основным источником, рассказывающим об этом сражении, является хроника Генриха Ливонского (XXI.2-4). Автор был современником событий и писал в 1225-27 гг. Против немцев образовалась коалиция из основных провинций (маакондов) континентальной Эстонии: Ляэнемаа (Роталия у Генриха), Харьюмаа (Гариэн), Вирумаа (Вирония), Рявала (Ревель), Ярвамаа (Гервен) и Сакала. Не участвовала только провинция Уганди (Унгаврия), подчинившаяся немцам в 1216 г. Объединенная армия, по Генриху, насчитывала 6000 человек. Они расположились при Пале в южно-эстонской провинции Сакала.

Эсты надеялись на помощь русских, но последние так и не появились. Против эстов выступила армия, состоявшая из войск рижского епископа, Ордена меченосцев, крестоносцев графа Альберта из Голштинии, а также ополчения из ливов и латгалов (летов), зависимых от немцев. Ливонская армия состояла из 3000 воинов. После прибытия в Сакалу немцы подготовились к возможности внезапного начала боя. Они двигались тремя параллельными колоннами для того, чтобы иметь возможность быстро развернуть боевые порядки. В центре шли немцы, справа поставили ливов, слева – латгалов. Узнав от пленных о месте лагеря противника, ливонцы двинулись в направлении крепости Вильянди, которой они достигли вечером.

На следующий день ливонцы достигли места расположения эстов, которые к тому времени сменили позицию. У эстов наибольшее количество воинов находилось в центре. Против них встали немцы. Часть из них составляли всадники, часть – пехотинцы. Ополченцы прикрывали их фланги: латгалы – левый, ливы – правый. Вероятно, они сражались в пешем строю, хотя многие в походе могли передвигаться верхом. Именно такой способ использования ополченцев описывает Генрих Ливонский (XXII.2) для сражения при Пуидизэ между немцами и русскими в 1218 г. В этой битве отряд из 200 немцев сражался верхом, а ливы и латгалы – пешими. После отступления русских ополченцы некоторое время их преследовали, затем утомились и сели на коней. Это позволило им также в дальнейшем, во время успешной русской контратаки, быстро отступить, оставив немцев сражаться одних.

Аналогично действовали и эсты. Об их действиях в конном строю ничего не пишется, но после битвы при Вильянди в руки немцев коней попало в два раза больше, чем погибло эстов. Сражение при Вильянди началось атакой немцев. Постепенно они теснили противника и, наконец, прорвали середину их строя. Одновременно с немцами в атаку пошли латгалы. Они долго и без особого успеха сражались против эстов из Сакалы.

Среди латгалов были убитые и много раненных. После победы немцев в центре правый фланг эстов тоже был опрокинут. Погиб вождь сакальцев Лембиту и другие старейшины. На другом фланге ливы действовали неудачно. По Генриху, из-за густо летящих копий (lancea) эстов ливы решили не сражаться с ними, повернули к немцам и вместе с ними стали преследовать бегущих. Скорее всего, хронист пытался смягчить неудачу немецких вассалов. Они просто не выдержали натиска противника и отступили. Об этом говорит также то, что противостоящие им эсты затем ударили на немцев, преследовавших противника. Здесь удача им изменила, и они были разбиты.

Общие потери побежденных составили почти 1000 человек, не считая погибших при бегстве в лесу. Победители захватили 2000 коней. Победа немцев в этом сражении во многом предопределила судьбу Центральной и Южной Эстонии. Немцы покорили их в течение последующих 2 лет. В конце 13 в. автор Ливонской рифмованной хроники расценивал это сражение даже как решающий эпизод в завоевании Эстонии. Он писал, что после этой битвы эсты стали платить церковную десятину, строить замки и церкви, хотя редко делали это без принуждения господ и охотно избавились бы от этого бремени, даже если бы им пришлось терпеть муки ада.

Битва при Бувине (26 июля 1214 г.)

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:21 + в цитатник
Битва при Бувине

(26 июля 1214 г.)



Подготовка к битве. Источники сильно преувеличивают силы сторон, но совершенно ясно указывают на превосходящие силы Оттона. О численном превосходстве немцев и их союзников говорят не только источники, но и действия Оттона, который наступал и атаковал, а также действия Филиппа, который отступал, а затем дал оборонительный бой.

Французский король решил переправить войско на левый берег реки Марка. Когда авангард был уже на другом берегу реки, поступило донесение о приближении противника. Тогда Филипп изменил свое решение и приказал строить боевой порядок на правом берегу реки; правый фланг - рыцари герцога Бургундского и коммунальная милиция; центр - французские рыцари, Филипп со свитой и коммунальная милиция; левый фланг - коммунальная милиция городов и бретонские жандармы; общий резерв - 150 конных сержантов, охранявших мост у Бувина. Оттон, видимо, рассчитывал напасть на французов на марше, но увидел перед собой готового к бою противника. Все же он решил атаковать. Войско германского императора развертывалось с марша и, как видно, вступало в бой не одновременно. Его боевой порядок был следующим: правый фланг - английские лучники и рыцарская конница, центр - немецкая пехота; во второй линии - брауншвейгские жандармы и Оттон со своей свитой: левый фланг - фламандские рыцари: общий резерв - саксонская пехота, расположенная за центром боевого порядка. Таким образом, боевые порядки противников представляли собой сочетание рыцарской конницы с пехотой. Полем боя являлась открытая равнина, окруженная болотами. Позиция французского войска командовала над расположением войск Оттона. Фланги французов были прикрыты болотистой долиной реки Марка, в излучине которой Филипп построил свое войско.



Атаку французской пехоты фламандские и немецкие копейщики отразили. Пока часть его кавалерии отвлекала на флангах главные силы германской, Филипп раз за разом бросал остальную свою конницу на центр вражеского построения, пока не прорвал оборону. Одновременно на правом фланге французская кавалерия под командованием рыцаря-госпитальера Гарена отогнала численно превосходящие силы противника. Хотя исход битвы оставался еще неопределенным, Оттон IV бежал с поля боя, что позволило Филиппу II Августу опять сосредоточить усилия на правом фланге противника, где особенно отличился небольшой английский отряд, и вскоре окончательно его смять. Французы одержали решительную победу, в результате которой коалиция распалась, а позиции Филиппа II Августа заметно укрепились.

По описаниям современников, бой завязал правый фланг французов под командованием герцога Бургундского. Атака французов была отражена. Герцог Бургундский привел в порядок своих рыцарей и снова повел их в атаку, но фламандцы контратакой опрокинули правый фланг французов и стали развивать свой успех. В это время с левого берега реки Марка подошла коммунальная милиция - бывший авангард, который возвращался сюда по приказанию Филиппа. Сомкнутой колонной милиция нанесла фланговый удар фламандским рыцарям и опрокинула их. Граф Фландрский был взят в плен, а его рыцари бросились бежать. Герцог Бургундский привел свой отряд в порядок и поспешил на помощь центру боевого порядка французов. В центре немцы атаковали французских рыцарей, опрокинули их, пробились к свите Филиппа и перебили ее, а самого французского короля сбили с лошади. Но Филипп так хорошо был закован в железо, что его не могли поразить. В то время подоспела коммунальная милиция, решившая исход боя на своем правом фланге, и фланговым ударом обратила немцев в бегство.

На левом фланге французской армии граф Булонский атаковал милицию Пикардии и Шампани и стал теснить ее. Кроме своих рыцарей, граф Булонский имел около 700 пеших наемников - брабантцев, которых он построил кольцом. В этот круг рыцари входили для того, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Пехота, ощетинившаяся копьями, служила прикрытием для рыцарей, которые вели бой. Но милиция во главе с епископом города Бовэ атаковала брабантцев и расстроила их ряды. Прибывшие на поддержку милиции сержанты перебили брабантцев, а самого графа взяли в плен. Оттону едва удалось спастись бегством. Союз королевской власти с городами обеспечил французам победу над немцами, а тем самым и над англичанами. Победой при Бувине закреплялись завоевания и упрочивался союз французского короля с городами, милиция которых играла крупную роль в бою. Победе французов над численно превосходившим противником способствовало также взаимодействие составных частей боевого порядка французского войска и взаимодействие милиции городов с рыцарской конницей.

БИТВА ПРИ ЛАС НАВАС ДЕ ТОЛОСА

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:19 + в цитатник
БИТВА ПРИ ЛАС НАВАС ДЕ ТОЛОСА
16 июля 1212
После смерти великого Йакуба аль-Мансура в 1199, его малоспособный преемник молодой Мухаммад ибн Абу Йусуф Йакуб ан-Насир (или Мухаммад ал-Насир; христиане звали его Мирамамолин; 1199-1213) занялся восстановлением авторитета Альмохадов в Тунисе и Алжире. То был государь подозрительный, высокомерный и жестокий, относившийся к христианам с насмешливым презрением. Огромное влияние на него оказывал визирь Ибн Джами. Халиф удовольствовался перемирием с Альфонсо VIII. И теперь у христиан были развязаны руки в подготовке похода-возмездия за Аларкос.

В течение последующего десятилетия Кастилия укрепляла свои пограничные твердыни, преумножала ряды армии и закрепляла связи с другими христианскими государствами полуострова. В 1210 Альфонсо VIII решил, что пробил его час. Он нарушает перемирие с маврами, начав колонизацию Ламанчи. В мае 1211 король повел в набег на Хативу и побережье Средиземного моря ополченцев Мадрида, Гвадалахары, Уэте, Куэнки и Уклеса. Земли эти были опустошены, разрушено множество крепостей, уведено в плен немало мавров. В ответ на эту провокацию ан-Насир прибыл из Африки в Кордову, сопровождаемый, якобы, примерно 120000 конницы и 300000 пехоты. К нему присоединились некоторые из подвассальных ему андалусских эмиров, и летом 1211 альмохады осадили Сальватьерру, последнюю крепость Калатравы на юге Ламанчи. Альфонсо вновь выступил в поход, но городские общины не оказали ему достаточной поддержки. Кастильцы беспомощно простояли близ Сальватьерры, не в силах помочь ее гарнизону, который капитулировал в августе.

Но для халифа это было Пиррова победа – защитники Сальватьерры удерживали его достаточно времени, чтобы Кастилия успела собраться с силами. При общем одобрении подданных король заявил о своем решении "лучше предоставить себя воле неба и попытать счастья в войне, нежели видеть, как погибает родина и святыни". В сентябре 1211 Альфонсо призвал всех своих вассалов прибыть к нему на Троицын день (16 мая) в новый поход и тратить деньги на оружие, а не на укрепления, "излишние одеяния", золотые украшения и прочую роскошь, которая не относится к экипировке воина. Архиепископ Толедский (с 1208) и будущий историк Родриго Хименес де Рада (1170-1247) отправился во Францию, а епископ Сеговии Герардо – в Рим, просить о помощи.

Иннокентий III, величайший из наместников Святого Петра эпохи средневековья, организовал грандиозный крестовый поход. Великий понтифик в апреле 1212 направил буллы и послания иберийской церкви и мирянам, призывая испанских королей к сотрудничеству в готовящемся походе, жалуя отпущение грехов "тем христианам, которые пожелают прибегнуть к тебе [Альфонсо] на помощь, когда ты начнешь кампанию против сарацин", побуждая французских и провансальских церковных иерархов принимать крест и вдохновлять свою паству на богоугодное дело. Также папа приказал архиепископам Сантьяго и Толедо следить за тем, чтобы Альфонсо IX Леонский или кто-либо другой не заключили союза с мусульманами, дав им право отлучать таковых отступников. Особые богослужения были проведены по указанию Иннокентия IV в Риме, в честь счастливого исхода будущего похода.

Согласно мавританским источникам, перед кампанией 1212 г. христиане обращались с жалобной просьбой о помощи "от Португалии до Константинополя". Однако, Филипп II Август Французский, опасавшийся вторжения англичан, не решился отправиться на юг, и епископ Жоффруа Нантский был единственным магнатом севера, участвовавшим в походе. Из Южной Франции прибыли архиепископы Бордо (Гийом) и Нарбонны (Арно-Амори), а с ними многие пешие и конные крестоносцы (ультрамонтанос) из Анжу, Пуату, Бретани, Лиможа, Перигора, Сентонжа, Бордо, Ломбардии, включая трубадура Гаваудона. Свое прибытие в Толедо крестоносцы ознаменовали избиением евреев, их остановили только городские рыцари с оружием в руках.

В июне 1212 в Толедо собралась величайшая христианская армия в истории Испании. Знать, включая не менее 16 грандов Кастилии и Арагона, из них отметим Диего Лопеса де Аро, сеньора Бискайи, и альфереса Альваро Нуньеса де Лара, многочисленные ополченцы городов, епископы Таррагоны, Барселоны, Толедо и еще 4 кастильских прелатов со своими дружинами, военные ордена – магистры тамплиеров, Сантьяго (Педро Ариас; контингент этого ордена выделялся своей конницей) и Калатравы (Родриго Диас), приор госпитальеров Гитре Альмидос. А еще южно-французские и прочие крестоносцы из-за Пиренеев – согласно оценкам Альфонсо VIII, 2000 рыцарей, 10000 прочих всадников и 50000 пехоты (Родриго Хименес позднее писал, что их было более 10000 рыцарей и около 100000 пехотинцев). Еще войска графа-короля Педро II (Пере I) Арагонского – 3000 каталоно-арагонских рыцарей и сильный отряд арбалетчиков выступили из Льеиды в начале июня; для них Педро получил от Альфонса VIII "необходимое жалованье". Еще многочисленный отряд португальцев (при Лас Навас де Толоса отличилась в составе португальского контингента конница рыцарей Храма), хотя их король Афонсу II Толстый (около 1185-1223, правил с 1211) в связи со своей тучностью не смог принять участия в походе (все равно, крестоносное рвение не спасло его от интердикта). Среди прочих участников похода были даже несколько леонцев, вопреки воле своего монарха, и кастильских изгнанников, получивших прощение. Всего, по оценкам Родриго Хименеса, Кастилия, Арагон, Леон, Галисия, Португалия и Астурия выставили 10000 кабальерос и 100000 пехоты.

Король разместил войска в садах Толедо и обеспечил необходимым денежным довольством, лошадьми и различной амуницией. Городские ополчения прибыли "хорошо снабженные лошадьми, оружием и всем необходимым" для похода, но прочие расходы несла королевская казна, включая ежедневное жалованье в 20 солидов рыцарям-некастильцам и 5 солидов пехотинцам-некастильцам, жалованье арагонцам и нестроевым, боевых и вьючных лошадей для пуатевинцев и прочих, которые их не имели, палатки, повозки, провиант, оружие и обозы. Согласно подсчетам архиепископа Родриго, одних мулов для армии полагалось 60 тысяч. Кампания 1212 г. стоила кастильскому духовенству половину его ежегодного дохода, пожертвованного на нужды государства. Перед походом король "дал рыцарское звание тем, кто его не имел, но был его достоин".

БИТВА ПРИ ЛИНКОЛЬНЕ

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:17 + в цитатник
ЛИНКОЛЬН ("БИТВА В СНЕГУ")
2 февраля 1141

Максим Нечитайлов



После смерти 1 декабря 1135 г. Генриха I, последнего из Нормандской династии, в связи с отсутствием законного преемника в англо-нормандском государстве начинаются междоусобицы.

22 декабря 1135 г. архиепископ Кентерберийский возложил корону на Стефана Блуаского, графа Мортэнского, племянника Генриха, проигнорировав клятву, данную покойному монарху поддержать его дочь императрицу Матильду, супругу графа Жоффруа Анжуйского, как его законного преемника. Держава раскололась. Часть дворянства и ряд городов (в том числе Винчестер и Лондон) поддержали Стефана, остальные пошли за Матильдой. Среди последних были ее брат, побочный сын Генриха I, граф Роберт Глостерский, и ее дядя, король Давид I Шотландский. На протяжении 18 лет, до 1153 г. и Винчестерского соглашения между Стефаном и сыном императрицы, Генри Фицэмпресс (будущий Генрих II), в Англии полыхала гражданская война, первая в истории этой страны.

Военные действия этого периода по большей части сводились к осадам замков и систематическому опустошению земель врага, измена и предательство стали привычкой. Лишь несколько раз противники сходились друг с другом в сражениях, но ни одна из битв не решила судьбу войны.

Захват Линкольна и его осада

В конце 1140 г. граф Ранульф Честерский, недовольный своим сюзереном, с помощью своего брата Уильяма де Румара обманом захватил королевский замок Линкольн. Согласно Ордерику Виталию, все произошло следующим образом. Однажды, когда гарнизон развлекался играми (турнир?), супруги обоих заговорщиков отправились в замок навестить жену коменданта. Спустя немного времени, сам Ранульф, безоружный, без плаща и в сопровождении всего лишь 3 рыцарей, въехал в замок, как бы забрать дам домой. По условному сигналу, все четверо внезапно напали на привратную стражу, используя в качестве оружия все, что попало под руку. В этот момент отряд де Румара вступил в Линкольн и, прежде чем гарнизон успел собраться для отпора неприятелям, город пал.

Став хозяевами Линкольна, граф и его сторонники начали притеснять горожан, бывших приверженцами Стефана. Вести от линкольнцев застали короля в Лондоне и, наскоро снарядив войско, разъяренный король, по словам Ордерика, не ожидавший от «своих близких друзей» такой подлости, выступил на север «после Рождества» (примерно середина декабря).

Король вошел в Линкольн с помощью его жителей ночью и столь неожиданно, что захватил примерно 17 рыцарей-мятежников, расквартированных в городе. Ранульф, Уильям, их жены и вассалы заперлись в замке. Стефан окружил их и начал осаду. Понимая, что падение крепости лишь вопрос времени, граф Честер проскользнул сквозь линии осаждавших и отправился в свои земли собирать войска.

Сознавая, что одних честерцев будет мало, Ранульф, ранее не выступавший на стороне Матильды, все же обратился к своему тестю Роберту Глостеру, тем самым окончательно перейдя на сторону мятежников. Роберт оказал зятю всестороннюю поддержку, впрочем, вероятно, не столько из-за желания приобрести нового соратника (Ранульф был человеком ненадежным), сколько беспокоясь о судьбе дочери, оставшейся в замке Линкольна.

Силы мятежников

Хотя хронисты говорят об «огромном» войске, собранном графами, факторы времени, расстояния и погоды (стояла зима, вообще крайне неподходящая пора для средневековой войны) скорее сводят ее к средним размерам.

Посчитаем. Стефан начал осаду в конце декабря. И между этим событием и 1-м февраля граф Ранульф успел бежать из замка, добраться до Честера, обратиться к императрице и тестю и добиться от них помощи, собрать вассалов, набрать наемников в Уэльсе, объединиться с контингентом Глостера и вернуться к Линкольну – всё это за неполные 40 дней! Между Линкольном и Честером почти 100 миль по пересеченной местности, граф Роберт в Глостере еще в сотне миль на юг. Для созыва честерцев было не более 3 недель, глостерцев – 2 недель. Затем обе колонны должны были пройти еще 85 и 60 миль соответственно, а после объединения, вероятно в Клейбруке, еще более 60 миль до Линкольна. Итого, Ранульфу пришлось покрыть 150 миль, Глостеру – 125 миль. И ведь зима 1140/41 года выдалась суровой, после дождей реки разлились, дороги пришли в ужасное состояние. Учитывая, что большая часть армии состояла из пехоты, темп марша составлял не более 10 миль в день. Следовательно, чтобы успеть на битву, честерцам нужно было выйти не ранее 18-го января, Глостеру – не позже 20-го. Тот факт, что за такое время графы сумели собрать рать, преодолеть зимой по размытым дорогам полтораста миль (около 240 км), сразу после этого вступить в бой и выиграть его, очень многое говорит о средневековой системе мобилизации войск.

По нашим оценкам (разумеется, полностью гипотетическим) в армии было не более 3000-3500 человек. Ранульф набрал в Чешире, помимо «друзей и родичей», пехотинцев из своих держателей. Согласно Великой Хартии Чешира 1215 или 1216 г., свободные держатели фьефов от Ранульфа III в Чешире должны были иметь кольчуги, выступать по призыву сеньора и «защищать свои фьефы своими телами, даже если они не являются рыцарями». Правда, подобная служба в документе не распространяется за пределы Чешира, однако в период гражданской войны полвека ранее, вероятно, с этим меньше считались.

Кроме того, мятежники пользовались популярностью в Валлийской Марке. Поэтому Ранульфу и другому стороннику Матильды, Майлсу Глостерскому, удалось набрать еще и значительное количество «жестоких и диких» валлийских наемников, «свирепые и недисциплинированные отряды валлийцев» с их «безудержным натиском», которого особенно боялись роялисты. Как считают, треть армии графов состояла из «великого множества валлийцев», дружин союзников Роберта – братьев-принцев «Мариадота» и «Каладрия». Ранее считалось, что это были Мадог ап Маредудд из Поуиса и его шурин Кадваладр ап Грифидд из Гвинедда, брат Оуэна Великого, контактировавшие с Ранульфом. Но более вероятно, что перед нами Маредудд (ум. 1146) и Кадоган (ум. 1142) из Кинллибиуга, сыновья Мадога ап Иднерта, соседи Майлса Глостера (приверженец графа Глостера) и враги Хью Мортимера, сторонника Стефана. О состоянии «ужасной и невыносимой массы валлийцев» говорит речь одного из сторонников Стефана, приведенная в современной хронике. Валлийцы, де «всего лишь предмет нашего презрения … отважные, но неопытные в обращении с оружием … подобные скотине, бегущей на охотничьи копья». (Ловкость и смелость, но легкое вооружение валлийцев подчеркивал Гиральд Камбрийский.) И действительно, плохо вооруженные валлийцы были легко опрокинуты воинами Стефана в битве. По большей части, то были пехотинцы, в одних рубахах, без лат, с длинными копьями и круглыми щитами.

Состав войска Роберта вообще неясен. Автор «Деяний Стефана» сообщает о «Майлсе [Глостере] и всех, кто вооружился против короля». Ордерик Виталий и Генрих Хантингдонский уточняют – «лишенные наследства», те дворяне, чьи земли были конфискованы за верность их Анжуйскому дому. Известно, что среди них были Бриан Фицкаунт (лорд Уоллингфорда) и Балдуин де Редверс.

Маршрут

В точности неизвестно, каким путем мятежные отряды шли к Линкольну. Вероятно, Ранульф двигался по Уотлинг-Стрит, а Роберт – на северо-восток по Фосс-Вэй, объединившись в Клейбруке, Лестершир, и перейдя Трент в Ньюарке. В любом случае, 1 февраля графы появились в окрестностях Линкольна. Теперь им предстояло пересечь водные преграды между ними и городом. Река Уизем резко меняет направление с севера на восток под самые стены города, в этом месте в нее втекает Фоссдайк, канал, соединяющий Уизем с Трентом. Место слияния, называемое Брэйфорд Пул, представляет значительное препятствие для агрессоров на юго-западном углу города. К юго-западу от города Фоссдайк вздулся от дождей.

К сожалению, источники крайне противоречивы в этом аспекте. Вильгельм Малмсберийский го

ХОЧУ ТУДА! http://rks.hut.ru/index

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:16 + в цитатник
ХОЧУ ТУДА! http://rks.hut.ru/index.php

ССЫЛОЧКА

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:13 + в цитатник

БИТВА ПРИ ГАСТИНГСЕ

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 13:10 + в цитатник
Битва при Гастингсе

14 октября 1066 г.



Едва Гарольд Несчастный вступил на английский трон, Вильгельм I Нормандский тут же начал собирать армию: отвоевывать свое, как он считал, законное наследство. Поскольку для столь крупномасштабной и продолжительной военной операции за пределами Нормандии он не мог рассчитывать на обычное феодальное ополчение, большую часть его армии составляли подразделения наемников или феодалов, привлеченных под знамена Вильгельма обещаниями земель и поживы в Англии. Точная численность его армии неизвестна. В различных военно-исторических источниках оценки варьируются от 7 до 50 тысяч. Вероятно, нижняя граница ближе к истине. Оман, например, полагает, что войско Вильгельма насчитывало 12 тысяч кавалерии и 20 тысяч пехоты. < Огромная армада Вильгельма была готова отправиться в Англию уже к середине лета, но отплытие долго задерживалось из-за неблагоприятных ветров. В конце концов, 27 сентября ветер изменился; со следующего дня нормандская армия начала высаживаться близ Певенси. Вильгельм, разумеется, знал о вторжении Тостига и Харальда III Хардрада; не исключено, что между ними даже был заключен какой-то тайный союз. Он решил не вмешиваться - пусть лучше армии датчан и англосаксов измотают друг друга - и занял оборонительные позиции на южном побережье. Выстроив мощный бревенчатый форт на берегу близ Певенси, он послал кавалерийские отряды разорять Суссекс - подсобрать припасов и вынудить Гарольда к действиям. Гарольд одолел за 5 суток расстояние в 320 км между Йорком и Лондоном. На несколько дней, с 6 по 11 октября, он задержался в Лондоне - набрать ополчение и дать изрядно потрепанным в битве при Стамфорд-Бридже хускарлам хоть немного передохнуть. Затем, днем 13 октября, он прибыл в окрестности Гастингса, преодолев 90 км за 48 часов марша. Выбрав холм в 13 км к северо-западу от города, Гарольд занял оборонительную позицию, поскольку был уверен, что Вильгельм нападет при первой же возможности. Как и с нормандской армией, точная численность войска Гарольда не установлена. Но, судя по дошедшим до нас описаниям сражения и известной ширине фронта англосаксонской армии, похоже, что в распоряжении Гарольда было 9 тысяч человек, в том числе 3 тысячи хускарлов. Назывались и более впечатляющие цифры, но это крайне маловероятно, учитывая ограниченную площадь поля битвы. Выдвигались предположения, что если бы Гарольд выждал еще несколько дней, к нему присоединились бы нортумбрийское и мерсийское ополчения, а в придачу к ним удалось бы привлечь побольше народу с юга Англии. Правда, есть основания сомневаться, что северное ополчение вообще набиралось или даже теоретически могло быть набрано. Что до южных графств, то Гарольд явно считал свое положение и в политическом, и в военном отношениях достаточно шатким, так что в его интересах было как можно скорее добиться развязки. Считая (вероятно, правильно), что противник превосходит его в живой силе и что, не считая хускарлов, ряды которых изрядно поредели, войско его снаряжено и обучено гораздо хуже, чем нормандские наемники, Гарольд решил не нападать, а обороняться. Он приказал своим конным хускарлам спешиться, и те вместе с хускарлами-пехотинцами составили центр его оборонительной линии на вершине вытянутого холма. Остальная армия, фирд, или ополчение, была выставлена флангами по обе стороны от хускарлов: метров на 300 - 400 по фронту, плотным пешим строем, человек, наверное, на 20 в глубину. Армия Гарольда ожидала нападения нормандцев рано утром 14 октября. Не исключено, что вечером 13 октября англосаксы поспешно соорудили перед своими позициями не то засеку, не то завал, не то палисад-частокол; на этот счет учеными ведутся споры. Вскоре после рассвета нормандская армия тремя линиями пошла в наступление. Впереди были лучники (в том числе, некоторое количество арбалетчиков - первое документированное применение арбалета в Средневековье). Вторая линия состояла из пеших копейщиков. В третьей находилась рыцарская кавалерия. Начали битву нормандские лучники, открыв стрельбу менее, чем со 100 м. Но поскольку стрелять им приходилось снизу верх, стрелы, в основном, или не долетали, или перелетали, или отражались щитами англосаксов. Расстреляв боезапас, лучники, судя по всему, отступили за линию копейщиков, а те бегом бросились в наступление, но были встречены дождем дротиков и камней (швыряемых как руками, так и из пращей) и отброшены англосаксами, вооруженными мечами, копьями и огромными двуручными, с двумя лезвиями, боевыми топорами. После того, как наступление пехоты захлебнулось, Вильгельм повел в бой кавалерию - и с тем же результатом. Левое крыло нормандской армии было смято и обращено в бегство; соответственно, англосаксонские ополченцы на правом фланге тут же бросились вниз по склону вдогонку. По рядам нормандской армии пронесся слух, будто Вильгельм убит, и началась паника. Сбросив шлем, чтобы все видели его лицо, Вильгельм галопом пронесся вдоль отступающего центра своей армии, и кавалерия собралась с силами. Вильгельм возглавил атаку на правый фланг англосаксов, нарушивший строй и ринувшийся преследовать нормандцев. Кавалерия быстро взяла верх над преследователями, рассеявшимися по склону и никак не ожидавшими такого поворота событий. Вильгельм опять повел кавалерию на центр армии англосаксов и опять был отбит. В надежде выманить с занимаемых позиций еще какую-то часть армии Гарольда, Вильгельм приказал нормандцам притвориться, будто обращаются в бегство. Несмотря на строжайший приказ Гарольда ни в коем случае не покидать позиций, значительная часть ополченцев попалась и ловушку Вильгельма; они были окружены и уничтожены у подножия холма, когда Вильгельм возглавил вторую контратаку. Но остальная часть англосаксонского войска стояла твердо и отражала один нормандский приступ за другим. Несколько часов нормандцы чередовали обстрелы из луков и арбалетов с пешими и конными атаками. Вильгельм приказал лучникам стрелять навесно, под большими углами, чтобы стрелы из луков и арбалетов падали на англосаксонское войско сверху. Это привело к значительным потерям, но в начале вечера армия Гарольда по-прежнему крепко удерживала позиции на холме, хотя, не имея возможности передохнуть от постоянного обстрела и атак, англосаксы буквально чуть не падали от усталости. В этот момент случайная стрела попала Гарольду в глаз и смертельно ранила короля. Нормандцы, которым это придало сил, тут же снова пошли на приступ, и лишившиеся командования англосаксы нарушили строй. Ополчение (фирд) ударилось в постыдное бегство, и вскоре на холме оставались уже одни хускарлы, сомкнувшие ряды вокруг тела своего погибшего короля. Но теперь положение их стало совершенно безнадежным; нормандцы окружили их со всех сторон и, в конечном итоге, смяли. К наступлению темноты нормандцы овладели холмом. Возглавив преследование отступающих, Вильгельм неосторожно углубился в лес и чуть было не погиб, когда остатки хускарлов попытались возобновить битву. Но вскоре нормандцы одолели и этих. Битва при Гастингсе завершилась. Ни одно сражение не было выиграно с большим трудом, чем битва при Гастингсе, и ни одна победа не повлекла за собой более глобальных последствий. Казалось бы, это было всего лишь заключительное сражение в войне за престол небольшого островного королевства. В действительности же битва эта послужила поворотной точкой: именно от нее начинает история отсчет целого ряда событий, который завершится созданием англосаксонско-норманнской империи, даже более грандиозной, чем древнеримская. Сразу после битвы Вильгельм захватил Дувр и двинулся на Лондон. Сперва столица отвергла его требование о сдаче. Тогда Вильгельм принялся разорять близлежащую сельскую местность, и Лондон быстро капитулировал. Претензии Вильгельма на трон были признаны, и в Рождество 1066 года его короновали в Вестминстерском аббатстве как Вильгельма I, короля Англии. В походе в Англию приняли участие не только нормандские бароны, но и множество рыцарей из других областей Франции и даже из Италии. Их привлекала военная добыча, возможность захватить земли англосаксов и приобрести новые поместья и крепостных. Войско Вильгельма было многочисленнее и лучше вооружено, чем войско англосаксонского короля. К тому же герцог Вильгельм имел твердую власть над своими вассалами, пришедшими с ним из Франции нормандскими баронами, а власть английского короля над крупными землевладельцами была очень слаба. Эрлы Средней и Северо-восточной Англии не оказали Гарольду военной помощи.

Дневник BLIND_GUARDIAN

Суббота, 30 Апреля 2005 г. 12:49 + в цитатник
Етот дневник я посвящу тому что меня интересует, врядли среди вас найдутся люди которым будет интересно читать про битвы и вооружение, так что етот дневник чисто для меня!


Поиск сообщений в BLIND_GUARDIAN
Страницы: 2 [1] Календарь