***

Брит череп поэта. Скинхед поэтический
Убит политическим секонд-хендом.
Любил революцию эстетически
И эротически был ей предан.

Он исторически был ей продан.
Она была его бредом, брэндом.
Как денди лондонский в секонд-хенде
Казался сбрендившим, беспородным.

Одет в наглядную агитацию
И вдруг угадывает проституцию.
Он манит пулю к манипуляциям.
Для револверьности революции.


***
© Алина Витухновская

---

Там азиат монголисто-косматый
Заляпал кровью руки и одежду.
Он убивал футбольного фаната.
А я уже был где-то на Манежной.
Тот азиат был как под опиатом.
Какая-то дурная безмятежность
Его не покидала, как когда-то
Бывало на охоте.Труп медвежий
Уступчиво игрушечною шкурой,
Уютным будущим на стенке был повешен.
Шел пятый год гламурной диктатуры.
И все стремилось к Площади Манежной.
Я был тщедушен и аполитичен,
Был отстранен и несколько изнежен.
В чужую смерть глядел я с безразличьем.
Я был Моне и Жан Жене Манежной.

Я был, возможно, частью пейзажа,
Сюжетом чьим-то. Наизусть затвержен
Мой монолог. Мой имидж эпатажен
Излишне, для обыденной Манежной.
Бульвар Кронштадский пастью Петрограда
Москву хоронит. Плачет безутешно
И девушка Футбольного Фаната,
И воет мать. Сие мне не потешно.

Снобизма некого, раскатистую роскошь
Прохладного и злого хохотка
Я отвергаю. Каменная Площадь
Колдует надо мной, наверняка.
Кронштадский дышит тысячною пылью
Каких-то грандиозных похорон.
Отчаянье величайшего бессилья
Я наблюдаю, я заворожен.

Вот ваш Христос, футбольные гавроши.
Как "Отче наш" вышептывали вы
Молитвенное "Хайль" и что попроще
В пустые небеса чужой Москвы.
Ужели вас мильон, но он возможен
Бытийствовать, когда заполнен стадион,
Когда в оргазменно-религиозной дрожи
Как ОТЧЕ НАШ - ончем-пи-он ОНЧЕМПИОНОНЧЕМПИОН.

Неон спор рта... "Спартак" цени. А он
А он зачем убит? А просто так.
Ты, в черной маске, не попавший в такт,
Рот ошарашенный СПАРТАКСПАРТАКСПАРТАК -
Не выговаривает больше. Ибо он -
Распятый смертью - НЕМОТА. А ТАК -
ОН МЕСТЬ СКОТАМ. НО ГДЕ СКОТЫ - ОМОН.

Тот азиат, монголисто-косматый
Живет на родине, свободен, как и прежде.
Москва хоронит юного Фаната.
А я опять на Площади Манежной.
Еще не знал, что мне там будет надо.
Я не лелеял никакой надежды.
Бродя кругами Дантевского Ада,
Я снова очутился на Манежной.

Я стану античностью, аскетичною цементея,
Немецким мальчиком, на Руси равнодушной,
И как петлю, повесил бы ей на шею,
Фанатский шарф, изысканный и воздушный.
Среди фанфар и траурных маршей,
Дендизм мой встретит ли пониманье?..
Был зашифрован в фанатском шарфе
Сигнал надмирный , конспирированное воззванье.
Каждый щаг обернется шансом.
Каждое "фас" обернется фашио.
Чем хуже, тем хуже только для фактов.
Хуже для фактов, лучше для Фауста.

Мы почти превратились в Африку.
Фейковых переворотов масса.
Фрики хотят работать на фабрике.
По производству мяса. Мясом.
Масса влюбляется в свой дефект.
Де факто - стоит уйти от масс.
РАФовский требуется эффект.
Где политический декаданс,

Надо пустить государству кровь
Не каспаров восстал, спартак.
Каждый охотник уже готов
Стрелять,туда, где сидит дурак.
Дураки играются в дурака.
Тне FUCK...

Мон шер, я стал кошмарно народен.
И ошарашив загадочным одеяньем,
Весь высший свет, что так безысходно моден.
Я шел в народ, как бомж уходит за подаяньем.

Как фантастическое, как мересьев смерти
Мерещилась все душа
В фантоме кичевом,
в том мне, Ином, непривычном.
В хаосе космическом
меня шатал тот фанатский шарф,
как-будто я был чем-то хрупким и птичьим.

А ночью я сквозь пение услыхал
На языке, что был мне неведом прежде
Полуприказ, полу тайный сигнал -
Вам следует не покидать пространство Манежной.

***
© Алина Витухновская , НОЯБРЬ 2010

© Владимир Маяковский