День победы

В моей семье на войне были прадед и брат деда.
Прадед воевал в составе Уральского добровольческого танкового корпуса. Пропал без вести, по одной из версии погиб на знаменитой Курской дуге.
Брат деда был шифровальщиком, учачтвовал при взятии Кёниксберга, за что и получил медаль, так же его наградтил двумя орденами и ещё одной медалью. Он прошёл всю войну и остался жив. А ещё он работал с Ельциным, когда тот начинал в Обкоме Свердловской области. Вот такой у меня интересный родственник.

Я - поздний ребёнок родивщийся уже после войны с отрывам в 17 лет от старшего брата - с детства помню рассказы родных о войне!
Мой отец был кадровым офицером и служил до войны на Черноморском флоте. Там в Севастополе он познакомился с моей матерью. У них родилось до войны трое ребят: сын, дочка и снова сын. В июне 1941 отец в первый же день ушёлс батальонами мормкой пехоты на фронт. И прошёл через всю войну. Оборона Одессы, Севастополя (когда приказали оставить блокадный город, уходил на последнем корабле лидере "Ташкент", затем оборона Новороссийска,


был и на Эльтигене, Малой Земле, десантировался в Керчь, оборона Кавказа, и обратно освобождать Крам Одессу и с Дунайской флотилией вверх по Дунаю! За войну на него пришло две похоронки, когда посчитали, что он убит, а похоронная команда заметила, что дышит и отправила в госпиталь!
Мать с 3 детьми в июне оказалась в Ростове и уходила пешком из города от немцев, когда уже они были в центре города и уже поставили первые виселицы. Мать шла через степь в единственном платье, держа на руках младшего 4-х летнего Вовку, за руку вела 6-ти летнюю Нину, которая несла школьный портфельчик с документами и фотографиями, а 8-ми летний Толик нёс ценность - бидончик с водой.
Им повезло с немцами они не встретились, дошли до железной дороги, где в эшелон прифронтового госпиталя загружали раненных. Мать показала документы, что жена офицера, что имеет образование военфельдшера и её тут же приняли на работу. С этим прифронтовым госпиталем мать прошла до Кавказа и вернулась в 44-м году в освобождённый Севастополь. А дети были при ней! А на отца приходили похоронки. Затем попадались случайные раненные, которые с ним воевали после "гибели", снова восстанавливалась связь и снова рвалась!!Бомбёжки, артобстрелы и просто обстрелы, минные поля - всё было в их жизни!
Когда я в детстве слышала рассказы об этом, о том, как 11-летний Толик сбегал на фронт, я была в восторге и так мечтала о таких же подвигах и приключениях. Когда я стала женой военного и матерью 2-х детей, а мы служили в Прибалтике, где в лесех даже в 80-х было полно мин и наразорвавшихся снарядов, на которых периодически подрывались люди, особенно пацаны, пытавшиеся с ними поиграть или обезвредить... Вот только тогда я поняла до конца степень материнского подвига. Пройти через всё, не прячась, и созранить детей! Те детские шалости и шкоды от рассказов о которых я заливалась восторженным смехом, заставили теперь шевелиться волосы на голове. А когда уже взрослые братья и сестра добавили к ним подробности, о которых к счастью мама не знала!!... Слов нет!
Отец моего мужа прошёл всю войну в артиллерии. В армии Рокоссовского дошёл до Кёнегсберга. К сожалению я лично не успела с ним познакомиться он уже ушёл их жизни,

но ордена и медали на фотографиях говорят красноречиво о его боевом пути.
Когда я росла, у меня не было родственников, кроме моей семьи. У мамы все погибли в Севастополе. У отца - сестра осталась в блокадном Ленинграде. И когда он попытался найти её след, ему показали на безымянные могилы Пискарёвки. Да и родителей я потеряла в юном возрасте. Радость случилась нежданно. Мой старший брат, капитан-моряк, стоял с судном долго в Ленинграде и пытаясь найти , гккого-нибудь, кто знает, где похоронена папина сестра, через 30-лет после войны нашёл её! Тётя Нюра оказалась жива! Её муж погиб, она призвалась и служила в военном госпитале медсестрой. Дом, в котором они жили, в первые же дни разбомбили ночью и никто не выжил, кроме т.НЮры, которая в ту ночь дежурила в госпитале и взяла с собой сына. Затем точно так же артобстрелом разрушили дом, в который их переселили и опять спасло дежурство. Всю блокаду т.Нюра с сыном Димой провела в этом госпитале. Осталась в нём служить и после войны. Поэтому отец и не смог их найти, а им на запросы об отце ответили, что "погиб, а семья выехала в неизвестном направлении.
Сейчас из поколенья, прошедшего войну у меня остался только вот этот брат - дитя блокады.
И я так желаю, чтобы все ветераны, войны, труда тех лет, как можно дольше бы жили и радовались мирному небу, чтобы дети и внуки их ценили, уважали и помнили бы об их высоком подвиге! Я своих никогда не забуду!!!

Мой дедушка родился в 1922 году. В украинской деревеньке. Совсем юным он попал на фронт. Очень хотел воевать. Пришлось даже исправлять год рождения на 1921 в паспорте. Так хотелось в летный полк. В его полку была совсем юная, 16-летняя девочка, стенографистка. Ее семья эвакуировалась, часть братьев пошли на фронт. И ей хотелось быть очень полезной. Рука об руку Андрей и Ираида прошли войну. Именно с легкой руки Андрея Ираида стала просто Ирочкой. Послевоенное время было очень тяжелым - многие родственники погибли. некоторые пропали без вести. но все оправилось. жизнь вошла в свою колею. Мои бабушка с дедушкой поженились. Они очень любили друг друга. Благодаря им я знаю, что бывает любовь на всю жизнь. Вместе прошли войну, вместе переживали страшнейшую трагедию - первый ребеночек оказался... умственно отсталым. Вернее Шурик родился здоровеньким мальчиком. Но в пять ет заболел минингитом, плюс прогрессирующий диабет....Врачи говорили, что мальчик доживет лишь до 16. И тогда моя бабушка сделала то, чего она не делала ни до, ни после рождения Шурика - она пошла к гадалке. Цыганка сказала, что либо умрет в 16, либо, если будет хороший уход, доживет до 53. Стоит ли говорить, что Шурик умер, не дожив до 53 лет всего неделю? Вырастили. Он был... Он был... Знаете, я не совру, если скажу, что он был святым. И, возможно, большая трагедия обернулась в итоге каким-то своеобразным счастьем... Дедушка зарабатывал так, что бабушка могла позволить себе не работать. Но тем не менее, она сначала работала библиотекарем, потом учительницей труда в школе, потом вела курсы кройки и шитья. Ведь из-за войны бабушка смогла лишь закончить вечернюю школу. А как она шила, Боже мой! Как мне сейчас стыдно, что я была маленькая и глупая и не носила ее платьица и юбочки - стеснялась. Если бы я только могла вернуть время.
Потом родился еще один мальчик, следом девочка. Внуки... Моя мама была поздним ребенком в семье.
Знаете, я хочу рассказать то,что помню уже я.У бабушки с дедушкой мне всегда было уютно. Я их очень недооценивала. Только сейчас понимаю, какими они были. Но они многое мне дали и многое в меня вложили. Такие...
Когда умер дядя (Шурик), бабушка легла. И больше не встала. Она лежала два года. Для нее, всегда подвижной и веселой, это был конец. Но даже в такой ситуации два любящих сердца не опустили руки и не стали спокойно ждать смерти. Дедушка научился готовить ( в 70 с лишним лет!), он постоянно пересаживал бабушку то в кресло, то на кровать. Так и жили они вдвоем. Я не знаю. Это не описать словами. Но они так любили друг друга. Такая нежность. Они прожили вместе 58 лет.
Я не слышала, что бы они ругались.
Такие милые, такие добрые. такие солнечные! Все беды - не беды, все горести - не горести. Всегда вместе. всегда рука об руку.
58 лет... Вы представляете себе это? Это они только женаты были. А еще время до свадьбы. 58... такая страшная и одновременно великолепная цифра. До последнего вздоха.
Когда бабушки не стало дедушка ушел за ней через 2 года. Он не смог без своей Ирочки. Все напоминало о ней.
Когда-то, когда бабушки уже не было, за общим праздничным столом собралась вся наша семья. В тот день дедушка признался. что во время войны участвовал в секретных разработках атомных бомб.
Вообще, я всегда гордилась выправкой своего дедушки. Порой смотришь - идет молодняк в военной форме, один другого кривее, еле ноги свои волочат. А тут он - невысокий, крепенький старичок. Я не вру, у него в 70 с лишним были бицепсы, которым молодые многие позавидовали бы! Обгоняет их - прямой, как струна. Ноги чеканят каждый шаг.
Вообще, порой доходило до комичного. Идем получать мой первый паспорт - я холтома 14-летняя и дедушка старенький, который по полчаса собирался перед тем, как из дома выйти. Он мне говорит - "что-то внученька я плохо себя чувствую, придется идти помедленнее". Вышли из подъезда и... поминай как звали, только впереди белая шляпа мелькает. Это была гонка. Закончилась она словами "хиленькая ты у меня". Еще бы с такой скоростью бегать!
Простите за такую откровенность.
Моего дедушку хоронили с оркестром. я не плакала - нельзя было. Крепилась. Не хотела перед мамой. Но стук молотка, прибивающего фуражку к крышке гроба и гимн России я слышу до сих пор....
Любите своих дедушек и бабушек, берегите их.
И не забудьте их завтра поздравить.
9 мая это такой день! Никогда не забывайте об этом! Никогда

Рассказ ветерана Ершова

В 30-е годы Москва была застроена деревянными двухэтажными домами, - такие до сих пор сохранились в районе Таганской площади. Они сносились, и возводились кирпичные пятиэтажки. В одной из таких пятиэтажек, на пятом этаже, в коммунальной квартире, и жил я с мамой и папой. Рядом жил мой дедушка и двое его детей, которые приходились мне дядей и тётей, но им тогда было по 13-14 лет, и я звал их просто Славой и Ниной. Взрослые работали, Слава и Нина учились, а меня запирали в комнате. Когда ребята возвращались из школы, они меня выпускали и начинали заниматься со мной. Иногда они хохмили: брали пару взрослых валенок и ставили меня в них; мои ноги до подошв не дотягивались, я не мог сделать ни шагу, хныкал, а они смеялись. Зато благодаря им я знал наизусть «Сказку о рыбаке и рыбке» уже в 3-4 года, потому что они мне постоянно читали её вслух, и когда приходили гости, меня ставили на стул, и я рассказывал эту сказку. И при том, что мы жили на пятом этаже, Слава и Нина перелезали с балкона на балкон и перетаскивали меня, не говоря об этом родителям, и я думал, что это в порядке вещей.
Я с пяти лет гулял самостоятельно, и однажды, 22 июня, часов в 12, перед обедом, раздались голоса в толпе: «Молотов (министр иностранных дел – прим. авт.) выступает, война началась!» Народ бросился в магазины запасаться спичками и солью, но я тогда не знал, почему. Прошла неделя, и как-то я спал в своей кроватке с сеточкой, и вдруг меня разбудили на рассвете, часов в 5-6, завернули в байковое одеяло и стали спускаться вниз: первая воздушная тревога. Спустилось во двор человек двадцать, стали смотреть в небо, и сквозь тучи были видны сполохи – разрывы зарядов зениток. Кто-то закурил, и все закричали: «Брось сигарету!», боясь, что с расстояния нескольких километров огонёк заметят с немецкого самолёта. Время дошло до сентября, фашисты стояли под Наро-Фоминском, и всех мирных жителей начали эвакуировать вглубь страны. Старшие по подъезду и по общественной организации в доме взяли на себя эвакуацию: были назначены день и место сбора. Отец, дед и дядя остались – они работали на предприятиях; я мамой и тётей должен был покинуть Москву.
Тогда не было столько автобусов, сколько сейчас, но в Москве было много трамваев. Мы пришли на Малую Протасовку, нас загрузили по 50 человек в трамвай и повезли на Курский вокзал. Когда мы приехали, было уже темно; людей сажали в «телячьи вагоны» - для перевозки грузов – и в этот момент опять объявили военную тревогу. Пошли разговоры, что «Сейчас мы поедем, и нас разбомбят», но обошлось. Нас поселили в Пензенской области, в какой-то деревне, в пустую избу; мама и тётя устроились в колхоз. Местные жители давали нам санки, и мы ездили в лес за дровами, топили печку. Я был без игрушек – всех их пришлось оставить в Москве – и начал делать их сам. Когда-то тётя с дядей учили меня рисовать и лепить из пластилина и, видно, приобщили таким образом к творчеству, и я вырезал из дерева корыто и скалку с валиком для глажки белья. Моими любимыми игрушками до войны были истребитель И6 – «ишак» - и резиновый голышок, с которым я купался. Так для этого пупса я сделал противогаз с фильтром из спичечного коробка и шлангом из шнурка.
Как-то у нашей печки засорилась труба, и мы с тётей угорели – отравились угарным газом. Не помню, как потерял сознание, только помню, что потом очень болела голова. Наша мама полезла на крышу прочищать трубу, а в то время была зима, и ей пришлось работать на морозе. Когда она вошла в избу, оказалось, что она отморозила себе руки. Несколько часов она плакала и кричала от боли и держала руки в горячей воде. Тем временем неприятель наступал. Колхозный скот с Украины и с Кубани собирали в стада и гнали через всю страну в тыл мимо нашего села. Животные шли тысячи километров, и много было падежа – то тут, то там можно было увидеть лежащую на земле дохлую корову.
В 42-м году я вернулся в Москву – и тоже в сентябре. Нас поселили в другом районе, теперь уже на третьем этаже. Москва была похожа на мёртвый город: везде стояли надолбы – врытые в землю рельсы против танков, электричество было отключено в целых районах, а осенью темнело уже в 4 часа. Если у кого и был свет, тот обязан был иметь светомаскировку – шторы из чёрной бумаги. Гражданский патруль обходил дома и кричал, чтобы шторы закрывались плотно. А те, у кого не было света, использовали керосиновые лампы – «коптилки». Спички мне не доверяли, я свою лампу зажечь не мог и, когда становилось темно, мне было страшно, и я лежал на кровати, накрывшись одеялом с головой, пока не приходили родители. Тем, кто поздно возвращался с работы, раздавали значки – фосфорные «ромашки», которые светились в темноте, и люди на улице не натыкались друг на друга.
Помимо военных частей с зенитками и прожекторами в каждом доме был гражданский патруль, набранный из местных жителей. Патрульные забирались на крышу дома и гасили зажигательные бомбы – брали их длинными щипцами и бросали в ящик с песком. Такие бомбы создавались на базе смеси магния и фосфора, и они воспламенялись от удара, чтобы загорелся деревянный чердак. Их сбрасывали сотнями, веером, чтобы вызвать панику, и гражданские патрули спасли не один дом. Для связи между патрулями использовалась сигнализация – двухцветные фонарики: красный свет – опасность, зелёный свет – всё в порядке. Была введена карточная система: хлебные, продовольственные и другие карточки для служащих, рабочих и иждивенцев. Карточка выдавалась на месяц и при утере не восстанавливалась.
Оружием должен был уметь пользоваться любой мужчина, поэтому распространялись обучающие буклеты по стрельбе из винтовки, рукопашному бою, штыковому бою и т.д. Патрули, дежурившие на крышах, получали памятки, напоминавшие, как отличить советский самолёт от вражеского Мессершмитта или Хейнкеля. По радиорупорам на столбах передавались последние известия, а печатная продукция вывешивалась на деревянные стенды, стоящие на улицах и прикреплённые к стенам домов. Новые газеты появлялись на стендах каждый день в 6 часов утра, и люди, спешащие на работу, толпились у этих стендов и читали свежую прессу.
В конце 42-го дед сообщил, что Славе прислали повестку и на следующий день ему, 18-летнему парню, надо было прийти в военкомат. Вечером были сборы, проводы, а утром он уходил на фронт и вёз меня на санках через сквер бегом. Он попал на передовую и был ранен в спину, лежал в госпитале и присылал нам оттуда письма и открытки с Суворовым, на которых стоял штамп «Проверено цензурой» - вся корреспонденция тщательно прочитывалась. Рана оказалась нетяжёлой, и после выздоровления его направили в медсанбат (медицинский санитарный батальон – прим. авт.), и он стал военным санитаром. Вскоре он попал на ленинградский фронт, и в конце 43-го командование прислало нам его фото – он отличился в боях. А в конце 43-го мы узнали, что Святослав Архипович Ершов погиб в сражении под Ленинградом...
Записала рассказ Настя ПарфЁнова

39-40-й год. Все ещё живы, ещё счастливы, ещё влюбляются, растят детей, работают, строят планы на будущее. Мой прадед, Иван Яковлевич Новиков, уже имел семью - любимую жену Ксению, троих детей - Зину, мою бабушку, Шуру и Толю. Работал инженером-строителем. Вскоре в воздухе запахло войной. Прадед узнал о курсах подготовки инструкторов для работы со служебными собаками в военных условиях и начал ходить туда после работы - очень любил животных. Когда началась война, он со своими собаками отправился на фронт. Выученные им овчарки с прикреплёнными к спинам минами бросались под вражеские танки и погибали, унося с собой на тот свет фашистов. Псам-смертникам почти не выделяли "пайка". Прадед делился со своими любимцами последними крошками, но они всё равно умирали от голода. Тогда Иван Яковлевич решился украсть кусок мяса из офицерской кухни. За это он был наказан - отправлен на передовую, на верную гибель. Попал в военно-инженерные войска - по специальности. Его задачей было руководить восстановлением строений военного назначения, разрушенных врагом.
Одна из операций заключалась в том, чтобы отстроить повреждённый немцами мост, имевший очень важное значение - через него производился переброс советских войск и боевой техники. Работа шла ночью, при минимальном освещении, и всё равно строительная бригада была замечена с воздуха. Начался жесточайший артобстрел, и балка, подпиравшая шаткую конструкцию моста, рухнула. Руины перекрылм путь назад, отступать было некуда. А к объекту уже начали двигаться вражеские танки. Строителей было совсем немного, они были практически безоружны и вскоре оказались в кольце. Воины героически оборонялись, но силы были неравны. Прадед был тяжело контужен и упал без сознания. Немцы решили не добивать его, а взять в плен. Иван Яковлевич вместе с другими военнопленными был переброшен в Германию. О судьбе своих товарищей он с тех пор ничего не знал. Полуживых, израненных, захваченных русских содат фашисты выстроили на плацу и отдали приказ: "Иваны, шаг вперёд!", глумясь над самым распространённым русским именем. Все Иваны мужественно вышли из строя, и им объявили, что они отправляются в концлагерь на самые тяжёлые работы.
Прадед, проработав один день, заболел и уже не мог не то что вставать, но даже двигаться. Вместе с другими тяжелораненными, которые тоже были непригодны к работе, его бросили в барак - медленно и мучительно умирать. Несколько дней заключённых в бараке не кормили и не поили. И вдруг к умирающему прадеду подошёл парнишка, тоже Иван, лет 17-18 на вид, и спросил:
- Вы меня не помните? А мы же с одного двора, с Большой Дорогомиловской улицы в Москве!
Дедушка признался, что не помнил парнишку.
- Держитесь! Надо выжить! - сказал ему парень и протянул буханку хлеба.
Оказалось, что он работает на немецкой кухне - таскает воду для каптёрки, и хлеб он украл у немцев. Прадед взял с него слово, что он больше не будет так рисковать. Буханка была поделена между всеми заключёнными в бараке, но даже тот маленький кусочек, что ему достался, спас моему прадеду жизнь. А парнишка продолжал таскать ворованную еду, спасая от гибели приговорённых людей. Иван Яковлевич всегда был крепким. Он не только выжил, но и поправился от тяжёлого ранения. Его опять бросили на каторжную работу, начались страшные дни непосильного труда в нечеловеческих условиях. Иногда Иван Яковлевич выполнял работу тех своих товарищей, что уже не справлялись с ней и могли быть за невыполнение установленной нормы отправлены в барак или расстреляны. От них он узнал, что парнишку поймали с поличным и расстреляли на глазах у всех пленных концлагеря.
Страшный голод как спички сжигал сильных людей, и фашисты выдумали новое зверство - высадили на территории концлагеря корнеплоды: картошку, морковь, редьку. К каждому овощу был подведён провод под электрическим напряжением. Каждого, кто прикасался к грядке, убивало на месте разрядом тока. Заключённые много думали о побеге, как вдруг однажды их опять выстроили на плацу. Перед ними прошли немецкие офицеры, пристально оглядывая каждого. И тут один офицер остановился у прадеда, ткнул в него пальцем и сказал, что забирает его с собой. А прадед, к слову сказать, был под два метра ростом, косая сажень в плечах - настоящий русский богатырь. Другие офицеры тоже выбрали себе лагерных работников. Так из плена мой прадед попал в рабство к немецкому офицеру, уставшему от военной службы и решившему поднять своё фермерское хозяйство. Прадед стал работать конюхом, жить среди лошадей. Надо отдать должное немецкой семье, владевшей фермой: относились к нему по-человечески, не унижая, не издеваясь. Побег ему никак не удавался, фермерское хозяйство охранялось собаками. О Победе, о том, что над Рейхстагом реет красный флаг, о том, что освобождаются узники концлагерей, он узнал от своего хозяина. Немец-фермер сказал ему, что неподалёку остановилась Красная армия и что он отпускает его к своим. На память он дал ему в подарок очень много немецких сигарет.
- Но я не курю, - ответил Иван Яковлевич.
- Бери, пригодятся...
Уйдя от немецкого офицера, прадед нашёл своих соотечественников, но радость от Победы омрачалась тем, что на узников концлагерей смотрели как на добровольно сдавшихся в плен, как на предателей. Началась долгая дорога на родину. Дед шёл вместе с другими освобождёнными узниками пешком, а солдаты ехали на поезде, в товарных вагонах. За подаренные немцем сигареты он мог проехать вместе с солдатами от одной остановки до другой или помочь своим товарищам, которые уже не могли идти. Родина приняла своих героев негостеприимно, и началось долгое расследование, кто и как попал в плен. Всех бывших пленных из концлагерей распределили по сталинским лагерям. Прадед по иронии судьбы оказался под Тулой - в тех местах, где родился и вырос. Там он был занят на стройке какого-то секретного объекта. Два года прошло с тех пор, как закончилась война, но семья ничего о нём не знала, он числился как пропавший без вести. Не получив похоронки, жена и дети продолжали его ждать. И вдруг его жене Ксении пришло письмо из Тулы, от подруги детства. В письме подруга сообщала невероятное - она видела её мужа, собирая в лесу грибы, но он не узнал её и убежал - выходить из-за забора было запрещено под страхом расстрела, а рабочим не хватало еды, и они промышляли в окрестных лесах. Прабабушка Ксения поехала в Тулу, чтобы всё разузнать. Собрать документы, доказывающие, что Иван Яковлевич - не предатель, а герой, помог генерал, живший по соседству с семьёй Новиковых. Благодаря хлопотам родных мой прадед наконец-то вернулся в семью. В 60-е годы награда нашла своего героя - он был удостоен вручения Ордена Славы. Он искал родственников парнишки, спасшего его в концлагере, но не нашёл...
ВЕЧНАЯ, СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ ГЕРОЯМ!

Мне о войне рассказывала покойная бабушка. Рассказывала, как они ели лепёшки из липовой муки - засушенные листья липы перетирали в муку, рассказывала, как их с матерью (моей прабабушкой) чуть не расстреляли - ни за что, просто попались под горячую руку. Рассказывала как горела моя родная деревня Александровка... В лесу, на Горе до сих пор остались окопы как мрачная память о том, что когда-то здесь шли бои, сидели в засаде бойцы: сначала немецкие, потом наши. Бабушка много рассказывала о войне, но, скорее, о "бытовой" её стороне, о жизни в тылу. Иногда от её рассказов я просто удивлялась, но чаще становилось жутко. А потом перед сном, я помню это очень хорошо, я тихонько молилась о том, что загадывал твой папа. Чтобы никогда не было войны...

Чтобы больше не было ВОЙНЫ


В 1941 на фронт ушли дядя Марк (он прослужил всю войну –был военным хирургом, капитаном м/с). Но в 1945 г. за слова против Сталина (по пьяни показал на его портрет и сказал «Вот Козел!») сел на 10 лет в лагеря (где-то в Сибири). Мой дедушка, Владислав Иванович Царапенко, по возрасту не мог призваться, но он соврал – прибавил 1-2 года (ему было 16) и его взяли в лётную школу. По зрению он не смог стать лётчиком, но стал бортмехаником – обслуживал самолёты, иногда летал вместо стрелка – радиста (их часто убивали).Он прошел всю войну до Берлина. Когда я спросила его о войне, о том, страшно ли ему было, он сказал, что было очень страшно. И что не знает, убивал ли кого, потому что стрелял куда ни попадя, может и попадал...Он не любил рассказывать про войну, не любил и не хотел. Теперь его уже нет - и мне жаль, что он не рассказал мне всего. Потому что мой сын, которому сейчас 1,4 года, вырастет и я хочу, чтобы эта война не была для него чем-то старинным и глубоко забытым... Чтобы живым была.

Другой мой дед, Александр Викторович Бейнарович, оказался со своими братьями в блокадном Ленинграде. Он рассказывает, что его мать все, что было в доме, обменяла на хлеб, чтобы прокормить шестерых детей. И все из них выжили, правда, когда их вывезли по Ладожскому озеру, с деда валенки срезали ножницами - от голода распухли ноги. Рассказывал, как тушили на крышах "зажигалки" и говорит, что страха не было - он был 12-ти летний мальчишка, все это было похоже на приключения и игру. Не страшно было трупов с вырезанными филейными частями по дороге к реке, ели с отцом суп из кошки в гараже, варили в консервной банке, потому что мать под кошку кастрюлю не дала. Когда продавали сундук из прихожей, обнаружили там целый клад - до блокады дед кидал за этот сундук бутерброды с колбасой, все было в состоянии сухарей, но съедобное... Страшно было только однажды - когда в машину, которая шла перед ними во премя эвакуации попал снаряд и она ушла под лед, никто не успел выскочить.

Мой отец вырос в послевоенное время. Как все мальчишки, он верил в приметы и совпадения, загадывал желания на всякую ерунду - две скрещенные ветки, падающие звезды. Он загадывал всегда одно и то же - чтобы больше не было войны.

Чтобы больше не было войны.

Скоро день победы и я решила немного расказать как жила моя бабушка в те годы.

Великая Отчественая войная коснулась и мою бабушку с дедушкой. Мне много расказывала бабушка как они жили в те годы,к сожелению я много уже не помню, и очень жалко что дедушка не дожил до моего рождения и не смог мне расказать всё с его точки зрения.
 Когда началась война моей бабушке было 11,её маме,тобишь моей пробабушке около 29. Прадедушка ушёл на фронт,оставив прабабушку с двумя детьми. Мой бабушке было 13 когда в их село ворвались немцы. Были постояные налёты и проверки домов. Если в доме обнаруживали живых детей,то их убивали,а взрослых забирали в плен. Если же обнаруживали трупы,то выкидывали из дома и там поселялись немцы. Но моей бабушке повезло. Ожнажды в очередную проверку,в дом зашёл молодой немец лет 20. Увидив сядящую в углу прабабушку с двумя  детьми,он подал  знак что бы они спряталась,а в это время задержал немного сопровождающих его фашистов,что бы они не заметили бабушку. Когда проверка закончилась,прабабушка осталась с маленьким сыном,а бабушка отыскала этого немца спавшего их привела к ним домой и они слёзно его благодорили. К счастью бабушка хорошо знала немецкий и они с ним разговорились и она узнала,что ему 20 лет. У этого молодого человека у самого есть дети. И ему неприятно вся эта ситуации,когда приходиться убивать людей и темболее маленьких беззашитных детей. Они очень сдружились. Когда прабабушка ходила на работу за двадцать километров через глухой дремучий лес где часто засидали немцы,она редко возвращалась домой,так как днём было опасно идти,а за ночь она иногда просто не успевала закончить работу и вернуться домой. Так что моя бабушка сама сама следила за хозяйствои и маленьким братом. Но с этим немцем они продолжали всё ещё общаться,он  их оповещал когда будет очердная бомбёжка или проверка домой,приносил в дом еду,а в ответ бабушка готовила ему есть и предоствляла ночлег. Так они жили почти до конца войны. Но в последний пол года ,когда этоко немца сослали на какойто другой участок,бабушку захвати в плен где они и познакомились с дедушкой. Дедушка был лётчиком и попал в плен ещё в середине войны.Над ним очень сильно там издевались (по словам бабушки) так как,не моло фашистов он убил,пару военачальников и уважаемых людей(для немцев). Много ужасов и ужасных пыток они там пережили,но освободясь поженились и родили 7 детей. К сожелению дедушка погиб,когда моему отцу было 19 лет. Мне очень жалко что я не успела с ним пообщаться  и узнать подробности.

Письма Сережи с фронта



Сережа - это Сергей Евгеньевич Андреев (1923-1945).
Ушел в армию со школьной скамьи в 1941 году.
В наши дни его сестры Татьяна и Лида, когда стал доступен компьютер, перенесли в него эту переписку.
Тон писем с фронта - домашний, успокаивающий. Зачем зря огорчать родителей? А как было на самом деле - вы поймете между строк.
Татьяна, Татьяна Евгеньевна - одна из сестер Сережи и мама наших лучших друзей: упоминаемого в письмах Шуры, который родился уже после того, как Сергей ушел на фронт, и Воли, который родился позже. Сергей Андреев о нем уже не узнал.
Вот откуда у нас эти письма.




31 октября 43г. Здравствуйте! Давно я вам не писал, все некогда было. Последние дни в Тагиле происходили следующим образом. 22 числа пошли на завод за машинами. 25-го получили 14 штук машин, тут я немножко побегал, работы было много, две ночи не спали. Получили машины и 26-го поехали туда, где делают последние известия. Поехали на юг, когда приедем скажу точно. Сегодня 31-е, стало быть едем уже 5 дней. Проехали: Н.Тагил, Свердловск, Казань, Пенза, Валуйки. Куда дальше поедем - видно будет.
Уже собственными глазами вижу работу немцев, особенно в Валуйках.
Нам дали зимнее обмундирование: валенки и т.д. Но пользоваться ими, наверное, не придется.
Ну, пока. Всем привет. С. Андреев.

10 декабря 43.г. Здравствуйте! Последнее письмо я вам писал в дороге, а теперь пишу с фронта. Я теперь практически знаю, что такое фронт. Я нахожусь под Знаменкой. Ну, если пишу вам, то стало быть жив, здоров. Здесь снег также выпал. Холодно ночью, но я в валенках хожу, как бог, вообще в зимнем обмундировании. Ну, пока, пишите. Мой адрес: Полевая почта 32002Л.

Читать письма дальше

"Время подвиги эти не стерло...."

...моего деда Ермолаева Алексея Николаевича и моей бабушки Архиповой ( Ермолаевой) Серафимы Николаевны.

"там на войне, как на войне"

Наверное не многим так повезло, как моим бабушке и дедушке. Когда началась война, им обоим было по 10 лет, с дедушкой они дружили с самого детства. Жили они в деревне Тесово, Старобинского района (ныне Солигорский) Минской области. Когда была жива бабуля, она много рассказывала про немцев. Однажды бабушка рассказала, как моего деда чуть не убили полицаи. Это было зимой, в деревню пришли немцы. Мой дед, видимо это было присуще не только взрослым, но и детворе, выследил полицая, который направлялся в штаб к немцам и направив дуло пистолета в сторону моего деда, выстрелил... и промахнулся. Моего деда спас случай. В этот момент вышел один из полицаев, который знал моего деда и знал, что парнишка с детства глухой, и приказал не трогать пацана, его и так судьба наказала...
К сожалению моя бабуля умерла 14 лет назад, когда ей было 63 года, а мне 12 лет. Я не помню многих историй про немцев, про войну. Да и дедуля мой в свои 77 лет мало вспоминает то время.

Оборотная сторона георгиевской ленты

Моя родная бабушка пережила Освенцим – один из известнейших фашистских концлагерей. Та самая бабушка, которая мне в детстве гладила спину шершавой рукой, пекла «треугольники» из слоеного теста, стригла меня налысо электрической машинкой и подшивала мне брюки. Во дворе дома бабушки росла клубника, инжир, гранат и виноград. Ах да, еще малина. Я приходил к бабушке, ел не до конца дозревшие ягоды прямо с грядки, залазил на невысокое дерево и срывал невероятно большие и сахарные плоды инжира. Ближе к осени я вымазывал лицо красным виноградом редкого сорта и очень сильно ждал, когда же созреет тот самый белый виноград, без косточек. Иногда мои ожидания оказывались напрасными, потому что именно этот куст был слабым и часто бесплодным. Еще бабушка разводила кур и кроликов. Но я их не особо любил и вспоминаю лишь только на столе – уже в запеченном виде.

С самого детства я ассоциирую бабушку с ее домом и садом. Именно с этой стороны я привык ее видеть и воспринимать: добрую, любящую, заботливую, трудолюбивую. Но чем старше становилась она, а точнее, чем взрослее становился я, тем чаще я слышал от нее рассказы о той самой «великой» войне.

В их белорусскую деревушку вошли фашисты и все население согнали в лагерь. Чуть позже на глазах моей бабушки была сожжена ее мама. Заключенных вывели на плац, рассчитали на первый-второй и половину просто сожгли. Там же в лагере бабушку разлучили с ее маленьким сыном. Она верит, что он тоже пережил мучения, ищет его до сих пор, но не может найти.

Много других историй о концлагере я услышал из уст бабушки за последние годы. Она рассказывала их не всегда в хронологическом порядке, часто перескакивала с одного на другое, но всегда на ее глазах выступали слезы. И всякий раз, когда она изливала воспоминания, она упоминала день, в который им сказали «Вы теперь свободны». Никто из заключенных не поверил услышанному, все решили, что это шутка, издевательство, ловушка.

Весь май я наблюдаю на автомобилях города багровые георгиевские ленточки. Услышав об их появлении и в этом году, я тоже захотел достать себе одну, но в ту же секунду отказался. Я предпочел не возвращать себя на ту оборотную сторону великой победы. Как и заключенные Освенцима в день спасения, я не могу или не хочу верить в то, что те ужасные события войны не просто коснулись, а поглотили целиком родственного мне человека. Я не хочу продолжать жить той стороной войны. Ведь для меня бабушка – это шершавые руки, слоеные треугольники, подшитые брюки, инжир и виноград.

(с) Георгий Евтушенко

У меня воевали оба дяди.Один погиб под Витебском,другой воевал в Эстонии жив остался.Он показывал места,где и как воевал.Очень жалко было того дядю,что погиб.Мама говорила он был очень одаренным,много книг читал,играл на многих музыкальных инструментах и был очень красивый.Очень жаль что война забирает хороших людей.Вообще война это смерть,просто жутко становится,когда думаешь об этом.

Война - это страшно.У меня дедушка был на войне.Он был в то время подростком и жил с матерью в деревню.В доме его матери жили немцы и они от них прятались. А ещё устраивал всяческие деверсии вместе с группой партизан того района. Тогда , в том возрасте это у них было что то типа развлечения, за которое они могла поплатиться жизнью.Да и он не любил об этом рассказывать, рассказывал с неохотой, как бы отшучиваясь.Полагаю потому что это очень страшно, жить рядом со смертью.
Зачастую, все фильмы и истории, которые сейчас можно прочитать в нете про наших ветеранов, звучат как то героически и по доброму.....не было там и в помине такого, просто страх и стремление выжить......

А я хочу рассказать о своей бабушке - матери моей мамы. Нет, она не воевала. Она была обычной простой сельской женщиной, У которой на войну забрали мужа и она осталась с тремя детьми на руках.Бабушка никогда не любила рассказывать о войне. Отмахивалась: "Ну чо про енто (это она так говорила) говорить." Но одну историю она мне всё же рассказала. И я её помню с детства.
Было это в июле 1943 года. В деревню,где жила бабушка вошли немцы. Как и везде назначили старосту,полицаев.
Подлецов тоже хватало, чтобы прислуживать. И вот староста,полицаи,немцы пошли по дворам собирать еду.
Точнее не собирать, а отбирать. Доходят они до бабушкиного дома. А у бабушки корова была. В то военное время
корова- это всё. И вот бабушкину любимицу уводят со двора. Бабушка к старосте: " Ты что ж делаешь? Чем детей кормить буду!? Что свою не отдаёшь?" Она много ему ещё что говорила. А немцам видно это надоело слушать они схватили бабушку и поволокли её к дому,где разместилась канцелярия. Там самый главный немец ( это я так говорю, как бабушка его называла) приговорил её повесить.
Наступило утро. Повели бабушку на казнь. Накинули петлю на шею - выбили стул... А верёвка возьми и оборвись!
Они второй раз- тоже самое! Третий... опять обрывается. Тогда немец стал что-то по-немецки орать своим солдатам.
бабушку оттащили от виселицы и оставили.
Бабушка долго не понимала почему её бросили и ничего не сделали. Но потом ей сказали (кто сказал не знаю,бабушка не говорила) что немцы посчитали её ведьмой и по-этому ничего не стали с ней делать.
Вот так, благодаря суеверию немцев моя бабушка осталась жива. А то бы повесили.
Вот такая история.

Недавно появился новый сайт - сведения о погибших и пропавших без вести , подлинные документы. Нашла своих родных. С детства помню - портрет на стене, на меня спокойно и серьезно смотрит молодой лейтенант в пилотке, взгляд взрослого человека Это мой дядя Сергей . старший брат отца.
Отец очень любил его и сделал ретушированный портрет с единственной фотографии.
Всегда я думала, что ему 19 лет и всегда я чувствовала. что он старше меня , серьезней. мудрее.
Вчера я узнала. что он был моложе.
Вот как это было на самом деле.
Сергей родился весной 1923 года.
Окончил школу в 1941 году.
В июне был призван в армию в 18 лет и направлен на офицерские курсы.
В октябре был выпущен в звании лейтенанта.
Воевал под Москвой, был командиром взвода - это около 50 человек - в 332 стрелковой дивизии. Погиб 15 января 1942 года. Как таким лейтенантам приходилось поднимать солдат в атаку , мы понимаем - личным примером.
Не исполнилось ему 19-и лет.
Теперь я знаю место его гибели - погиб при освобождении деревни Величково Андреопольского района Калининской области.
Это то, о чем писал Твардовский:
" Я убит подо Ржевом. в безымянном болоте..."
16 января 1942 года Андреопольский район был освобожден.
После его гибели бабушка не получала за него пенсии - ей отказывали, ссылаясь на то. что у неё есть и другие дети.
И только через 30 лет в 1975 году пенсия была назначена - тогда решили выплачивать её всем родителям погибших. Бабушке боло уже 85 лет, ей назначили пенсию - 30 рублей.