-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Наша_Газета

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 17.05.2007
Записей: 160
Комментариев: 155
Написано: 320

Оцените!

Понедельник, 02 Июля 2007 г. 16:47 + в цитатник
КсЮнеЧКа_2006 все записи автора

Это -начало книги ,моей очень хорошей знакомой,прошу критики...

Моя жизнь все чаще напоминает мне игру в боулинг... Я скоро стану чемпионом по сшибанию кеглей моего настроения шарами из собственных мыслей. Ежедневные тренировки и мастер - классы от хороших и не очень знакомых идеальное боевое искусство, нацеленное на разрушение мозгов и спокойной жизни. Я не ищу счастья и прочей эндорфинной ерунды. Я просто не хочу жить на вулкане из адреналина. Но, нет. Не получается. Не получаться начало с детства. Бывает, на свет рождаются люди, которых как ни назови, имя им – Катастрофа. Удивительная способность притягивать к себе неприятности стала моей визитной карточкой. Все друзья, знакомые, как правило, не садятся в машину, если я за рулем, закрываются в гостиной, если я кашеварю на кухне. Я лузер, как принято сейчас говорить.

Я смотрю в зеркало, и словно вижу, как из кожи испаряется коллаген. Мне 35 лет. Я слишком много зарабатываю, чтобы жаловаться и слишком мало трачу, что хвастаться.

Меня окружают такие же неудачницы, как и я, мы словно объединились в стаю и стали ругать все живое, вырабатывающее тестостерон. Нас бросили, и виноваты в этом вы все. Потому что кто-то наверняка знаком с нашими бывшими. Все в мире так или иначе знают друг друга, пускай это будут знакомые знакомых и еще тысячи связанных каким-то образом людей. Кто-нибудь из вас знает имена наших мучителей…значит вы причастны к Нашей Беде.

К одиночеству.

Моя Беда дала мне работу – я организовала тайных клуб брошенных женщин. Каждый четверг мы мусолим подробности наших отношений с Мучителями, смакуем каждую деталь в приступе жалости к себе и ненависти к Ним.

 

Одинокая дама порой перестает быть женщиной, словно вываливается и мирского равновесия, где все состоит из тандема мужского и женского. Одиночество словно третий элемент в строении мироздания. Ради нас никто не вершит благие дела, а нам некому дарить красоту и любовь.

 

Я перешагиваю девятую, последнюю, ступень в подвал, где проходят мои занятия. Здесь теплый, сырой воздух, здесь пахнет старым домом. Аромат. Какое-то рычащее слово. В моем подвале именно «пахнет», и это «ах» звучит словно глубокий, проникающий в каждую клетку вздох. Это могила моих воспоминаний, моей жизни, к которой я возвращаюсь после последней, девятой ступени.

 

Девять красивых, даже слишком красивых, женщин сидят на трех черных диванах. Слишком молодых и красивых, чтобы я была среди них, поэтому я над ними – я учу их быть одинокими. Я учитель, психолог, главарь стаи одиночек, который никогда не признается себе в том, что они по-настоящему счастливы, ибо у них все впереди.

 

 

На первом диване сидит Маргарита – «Мисс-меня-назвали-в честь-Маргрет-Тетчер».

 

- Я так счастлива, - говорит нам Маргарита, пока мы рассаживаемся по диванам и готовимся к занятию.

Вчера я встретила такого молодого человека. Кажется, у меня все налаживается!

 

Таша, или Наталия, нарочито бодро вздыхает и бурчит что-то про то, что скоро все будут счастливы. «Только одной Амалии это не на руку! Ведь мы лишим нашего учителя зарплаты!»

Все смеются. Я смешна, я зарабатываю деньги на их Беде. А может, я обманываю себя? Это не Беда, а просто период в жизни, который они через пару месяцев преодолеют, а я так и останусь за девятой ступенью моего подвала?

 

Мы расселись и начали общаться. Ничего не изменилось с прошлого четверга, все, кроме Марго, были по-прежнему одиноки. Я с пониманием смотрела на Анну, из кожи который, как и у меня, начинал капать коллаген. Она старела. Только глаза ее по-прежнему светились молодостью, во взгляде мелькала Загадка. А мои глаза потухли, как у рыбы на разделочном столе. Меня скоро нашпигуют словами «старая дева» и «одиночка», словно приправой. А потом будут пожирать меня. И не останется  Амалии, одни кости и привкус приправы «старая дева».

 

История Анны.

 

 

 

«Ей было 27, когда она встретила своего мужчину. Она была замужем за профессором математики, у нее росла дочь. Профессор был старым и больным, умным и начитанным, словом, обладал всеми качествами интеллигентного дедушки. Его жизнь состояла из науки и выбора подарков для подрастающей дочки. А бывшую свою студентку Аннушку он держал в доме, как томик Гомера в библиотеке. Обязательно надо изучить, да времени никак не найдется. А время шло, Анна-томик начинала пылиться и вскоре совсем зачахла: коротала время с такими же забытыми томиками из других семей профессоров кафедры математики. Да, время шло, неумолимо сочилось сквозь пальцы.

 

Ее лучшей подругой стала Вивьен, француженка с польскими корнями. Она то и познакомила ее с Мужчиной. Вивьен была любовницей преподавателя с кафедры прикладной математики, который не ленился, а каждый вечер покорял свою Эйфелеву башню в постели. Эта пара была единственной, не скрепленной узами брака, единственной, кто воистину любил и был счастлив.

 Вокруг нее вились тысячи поклонников. Но никто не решался перейти дорогу «прикладному математику». Ибо тот прикладывался к ней лучше всех.

 

Мужчина Анны когда-то был влюблен в Вивьен, как, наверно большинство мужчин на этой планете. У всех была своя Виви, неповторимая и прекрасная, недоступная и желанная, такая родная и недостижимая. Но любовь разбилась вместе с надеждами, уплыла в прошлое, и стала отличным поводом для размышлений у камина. Так Мужчина стал взрослее, понял, что несовершенен и, возможно, недостоин идеала. И после долгих поисков в каждой новой даме его Виви, наконец, встретил Анну.

 

Анна растворилась в новой жизни, в своем Мужчине. Вот он, читатель ее души, для него господь выписывал каждую букву ее характера, каждую метафору мыслей.

 

Они встречались в квартире над супермаркетом, которую любезно предоставила завхоз института, где профессорствовал муж Анны. Глупый и старый, бестолковый и черствый дед. Моральный импотент. Он ничего не знал о романе своего томика, проводил дни и ночи в кабинете над очередным учебником. Математик ничего не знал о любви – его жизнь была сплошной чередой формул и теорем, где не было место импровизации.

 

Мужчина дарил красивые подарки, аккуратно упакованные в блестящую бумагу. Писал стихи про слезы и сладкие грезы. Анна, конечно, жалела, что Мужчина ее не Байрон. Но разве это главное? Пускай он не умеет писать и немного косно выражает мысли. Пускай он не герой, и даже не декабрист, на худой конец.

 

Спустя год любви над супермаркетом, Анна стала задумываться о втором браке. Ей скоро 30, пора бы прекратить врать математику и открыть тайну любви с недоБайроном.

 

О Боги! Вот она, вывеска «Продукты» и запах горячих булочек, символ страсти в ее жизни. Такая нежная, проникающая в каждую клетку ваниль. Запах, который такой ж желанный, как его руки на ее талии… Такой же незабываемый как силуэт его торса на фоне света фонарей. Такой же манящий и приторный, как аромат его тела. Да, любовь пахнет ванилью.

Сегодня она особенно хорошо выглядела, надела лучшее платье и сбегала в парикмахерскую. Она нажала кнопку лифта, рядом с которой еще в самом начале их романа совсем по-детски нарисовала сердечко. Вовсе не потому, что это романтично. Ей настолько надоел Математик, что она решила не запоминать никакие цифры, встречающиеся на ее тернистом пути. В знак протеста.

О небо! Вот он, последний этаж высотного здания. За железной дверью уже ждет ее Мужчина, ждет, когда она, красивая и окрыленная войдет в комнату и упадет в его объятия.

И Аннушка вошла.

- Любимая, нам надо поговорить.

Безымянный палец на правой руке словно ожил, желая скинуть с себя символ единства с математиком.

Аннушка откинула свои светлые волосы, чтобы расслышать каждое его слово. Сейчас она была готова сделать исключение из правила, и запомнить даже числительные, если речь пойдет о количестве детей или минутах счастья, которые им предстоит провести вместе.

 

- Я женат. К несчастью, тебе придется вернуть ключи завхозу.

 

На прощание он поцеловал ее в щеку, как Математик. И ушел к своей жене, а Аннушка осталась сидеть на кровати. Так Мужчина прочитал ее душу, и поставил на полку. Такие как он, Гомера не перечитывают».

 

 

Историю Анны я пересказывала себе, чтобы понять, что сделало ее несчастной – ее глупость или она сама. Или я, которая не хочет признавать, что она была действительно счастлива. Я пропустила каждое ее слово через себя, чтобы вникнуть и не смогла. Она говорит о тех днях с любовью, с нежностью, словно сейчас ей не больно. Я не верю. Я не верю, что одиночка, кинутая и растоптанная, может с такой легкостью говорить о Мучителе.

 

- И я отпустила, - говорила Анна.

Я отпустила его. Пускай, пролила немало слез, но я смогла. Все свою любовь я подарила дочери, я перестала думать о себе. У меня есть ребенок. Пускай, я не состоялась как жена, как любовница, как муза. Но я мать. И это действительно много значит..

 

Анна говорила с таким воодушевлением и пылкостью, что каждая из присутствующих мысленно забеременели. Самая старшая из нас, Алина, согласно кивала в такт каждому слову. Показывая, что да, я родила троих и горда этим.

 

- Скажи, а ты не злишься на него? – говорит Нора, еще одна ученица.

Мы киваем в знак согласия, потому что нам непонятно.

 

- Нет, ну что вы. Я не злюсь. Я настолько ему благодарна, что он подарил мне это счастье, дал мне возможность понять, что я чего-то стою. Он открыл меня как женщину и как мать.

 

Каждая из девяти углубилась в свои мысли, стала думать, злиться ли она. Я злилась. Злилась на Мучителя за измены, за боль, за молодость. За то, что он украл меня у жизни, которая теперь текла мимо меня, за пределами подвала. Я чувствовала себя как ребенок, который заболел на отдыхе. Люди открыты солнцу, плавают в море и радуются. А я сижу на берегу с шарфом и жизнью-скарлатиной.

 

Я видела, что все мои ученицы ненавидели друг друга. Так же как ненавидят друг друга сестры – погодки. Каждой, кажется, у остальных все было лучше, качественнее и красивей. На Аннушку смотрели восемь пар злых глаз, в которых плескалась зависть, и одновременно восхищение.

Маргарита с вызовом спросила:

 

- Зачем ты пришла сюда?

- Затем же, зачем и вы. Послушать о других и понять, что ты не так уж и несчастна. Послушать и понять, что ты не одна. Пересмотреть свое отношение к себе и снять с шеи табличку «неудачница»

 

Наверно она была права. Сюда приходят посочувствовать, посмаковать, а потом понять, что все не так уж и плохо. И соревнуются, кто несчастнее. Вспоминают самые отвратительные и интимные подробности из своего романа.

 

Время, отведенное на занятия, подходило к концу. Все девять женщин засобирались домой. Кто к детям, кто к матерям. У них разные истории, разные жизни, но всех объединяет одно – они брошены женатыми Мучителями. Я искала их через объявления, через газеты и Интернет. Я потратила целый год на поиски этих девяти несчастных жертв. Жертв существа, вырабатывающего тестостерон.

Таша не торопилась домой, ей не к кому было идти. Они жила в квартире в центре города, ключ от которой был у нее одной. Она хранила дубликат, чтобы однажды подарить его своему Мужчине.

 

- Ты уходишь?

Она смотрела на меня, словно хотела поговорить о чем-то, найти какую-то точку соприкосновения в наших Бедах.

Она не дождалась моего ответа и стала тарахтеть.

- Я вот думаю, зачем я пришла сюда. Если бы ты знала, как мне больно каждый раз преодолевать дорогу от дома до подвала. Я словно возвращаюсь в тот кошмар, спускаюсь в него, тону в нем. Здесь живут мои воспоминания, я каждый четверг проживаю те дни снова и снова.

Я ничего не сказала в ответ. Я развернулась лицом к двери и звякнула ключами. Им пора уходить.

 

 

- Как думаешь, картошка вкуснее со сметаной или с кетчупом?

 

По четвергам я и моя соседка Катя ходили в кафе.

Катя, будь она немного потоньше, могла сойти за симпатичную. У нее были большие и добрые глаза, большое сердце и желудок. Он вмещал в себя тонны фастфуда, литры липкой газировки и неимоверное количество сладкого. Тем не менее, она замужем, у нее дочь и потрясающий, верный муж. Да, она жирная, но он ей не изменяет. А я тощая, словно камбала, и стала жертвой серийного адюльтера.

 

- Я вот видела в фильме, американцы едят картошку только с кетчупом. Я пробовала есть ее с сыром, но это было не так здорово. С томатным соусом лучше всего. Недаром…

 

Она всегда говорила о еде. Со мной во всяком случае. Потому что искренне считала, что раз я одинокая, значит отличная хозяйка, значит, я хорошо готовлю, значит со мной больше не о чем говорить, кроме как о еде.

 

- …и тогда Петр I привез картофель в Россию.

Вот и весь мой досуг. Конечно, помимо Кати есть еще много вещей, которыми я занимаюсь в свободное от занятий время. Три раза в неделе я работаю в библиотеке. По пятницам я гуляю с собаками, а вечером смотрю фильмы у себя дома. И пью коньяк. Это очень расслабляет.

Мы говорили о видах картофеля. Я не знаю, какие виды бывают у картошки, но Катя знала их не меньше десяти. По ее версии, бывает картофель грязный, жареный, фри, зеленый, и домашний. Домашний – это пюре.

 

Дома меня встречал бой часов. Почти девять. Что-то подсказывало мне, что скоро мои ученицы перестанут ходить на занятия. Что-то внутри меня беспокоилось.

 

 

История Алины.

 

 

 

«Больно рожать. И страшно. Особенно страшно, когда не знаешь от кого. От мужа или от любовника. Это уже третий непонятно чей ребенок. Муж нервно курил на крыльце роддома уже  третий раз за последние 10 лет. Это был его третий ребенок. Он был готов поклясться, что если и этот младенец не будет похож на него, то первым делом он направится к священнику. Муж и его жена Алина обладали белокурыми локонами, светлой кожей и серыми глазами. А малыши никак не напоминали розовощеких купидонов. Нет-нет, они были милы, очаровательны, прекрасны и невинны. Но, иначе как итальянцами их назвать было нельзя. Алина говорила, что дети пошли в дедушку. Муж наивно верил, но его оскорблял тот факт, что его дети похожи не на него. А на какого-то там сомнительного деда. Которого не помнит никто из семьи Алины кроме нее самой.

 

А Алина молчала. Конечно, не было никакого дедушки. Был любовник. Темноволосый, немного похожий на итальянца, такой же темпераментный, беспокойный, с болезненно-острым чувством прекрасного.

Словно шоколад, говорила она. Он вливался в нее словно горячий топленый шоколад в ледяное молоко, медленно согревая ее и обволакивая. Он брал горячий шоколадный мусс, просил ее выпить молока и целовал ее. Целовал до тех пор, пока губы не начинало саднить. До тех пор пока голова не начинала кружиться. Только горячие потоки густого и теплого шоколадного молока напоминали ей о том, что она еще жива и где-то там, далеко, за пределами этой комнаты кто-то есть. Кто-то это муж и ее дети. Только здесь она не мама и не жена, смиренно подающая кофе и готовящая ужин. Она Женщина.

Чувственность. Она живет в каждой из нас, наверно. Ее будит не алая помада и не чулки, не бурные ночи и не шелковые простыни. Чувственность – это осознание того, что вокруг тебя, умение воспринимать это всеми пятью чувствами одновременно. Когда шелк простыней касается кожи ладони, когда запах орхидей, бурлит в легких, когда каждое слово долетает до глубины сознания, взгляд ловит каждое движение и на губах ощущается привкус недавно слетевшего поцелуя – только тогда пробуждается чувственность.

 

 

 (500x320, 63Kb)



Kissk077   обратиться по имени Понедельник, 09 Июля 2007 г. 02:14 (ссылка)
оч здорово...мне понра!!!!!!ставлю пятёрку с +)
Ответить С цитатой В цитатник
Mieppe   обратиться по имени Четверг, 02 Августа 2007 г. 10:07 (ссылка)
Да, отличный рассказ!
Ответить С цитатой В цитатник
 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку