-Рубрики

 -Музыка

 -Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Природа_Байкала

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 22.02.2007
Записей:
Комментариев:
Написано: 93


...

Вторник, 27 Февраля 2007 г. 18:42 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

...

Вторник, 27 Февраля 2007 г. 18:34 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

Ангарские бусы

Вторник, 27 Февраля 2007 г. 09:24 + в цитатник
Яфма (Природа_Байкала) все записи автора Кого в глубокую старину считали самым славным и могучим богатырем, которого все боялись, но и почитали? Седого Байкала, грозного великана. А славился он еще и несметными, бесценными богатствами, которые стекались к нему со всех сторон от покоренных им и обложенных данью - ясаком - окрестных богатырей. Насчитывалось их более трехсот. Собирал ясак верный слуга Байкала - богатырь Ольхон, у которого был крутой и жестокосердный нрав.

Неизвестно, куда бы девал с годами всю добычу Байкал и сколько бы он ее накопил, если бы не его единственная дочь Ангара - синеокая, капризная и своенравная красавица. Очень огорчала она отца своей необузданной расточительностью. О, как легко и свободно, в любой миг расходовала она то, что собирал ее отец годами! Бывало, журили ее:

- На ветер бросаешь добро, зачем это?

- Ничего, кому-нибудь да пригодится, - говорила Ангара посмеиваясь. - Люблю, чтоб все в ходу было, не залеживалось и попадало в хорошие руки.

Сердцем была добра Ангара. Были у Ангары и свои любимые, заветные сокровища, которые она берегла с малых лет и хранила в голубой хрустальной шкатулке. Часто подолгу любовалась она ими, когда оставалась в своей светлице. Шкатулку эту Ангара никогда и никому не показывала и ни перед кем не открывала, а поэтому никто из дворцовой челяди не знал, что в ней хранится. Знал только один, Байкал, что шкатулка эта была доверху наполнена волшебными бусами из многогранных драгоценных камней самоцветов. Удивительную силу имели эти сокровища! Стоило только извлечь их из шкатулки, как они загорались такими яркими могучими огнями необычайной красоты, что перед ними меркло даже солнце.

А почему Ангара не торопилась надевать на себя волшебные украшения, призналась она только своей няне Тодокте:

- Вот появится у меня любимый друг, тогда и надену. Для него.

Но дни проходили за днями, а друга по душе не находилось. И вскоре Ангара крепко заскучала. Все вокруг томило и огорчало ее. От былого игривого нрава красавицы ничего не осталось.

Заметил Байкал такую перемену в дочери и догадался: жениха ей хорошего надо, свадебку пора сыграть. А за кого отдашь, если она еще никого не полюбила!

И решил он оповестить всю окружавшую его знать о том, что хочет выдать дочь замуж.

Желающих породниться с Байкалом оказалось много, но Ангара всем им отказывала. Разборчивой оказалась невеста! По ее выходило, что этот умом недалек, тот лицом не вышел, третий - статью. Байкалу уже не только Ангару, но и всех молодых богатырей стало жалко.

Много ли, мало ли прошло времени, но однажды во владения Байкала приплыл такой нарядный струг, каких здесь никогда не бывало. А привел его молодой витязь Иркут, окруженный большой важной свитой. Ему тоже захотелось попытать счастье.

Но Ангара и на Иркута глянула равнодушно, поморщилась:

- Нет, не надо мне и этого!

Делать нечего - хотел было повернуть Иркут обратно, но Байкал остановил его:

- Не торопись, погости у меня немного.

И устроил в честь гостя, который понравился ему, небывалый пир. И длился он несколько дней и ночей. А когда наступил час расставания, Байкал сказал Иркуту на прощание:

- Хоть Ангаре ты и не пришелся по душе, но мне люб. И я постараюсь, чтобы ты был моим зятем. Надейся на меня.

Слаще меда принял эти слова Иркут и отплыл к себе обрадованным. Байкал с этого дня начал осторожно уговаривать Ангару, настаивать, чтобы она согласилась выйти замуж за Иркута. Но она и слушать об этом не хотела. Бился-бился Байкал, видит - ничего не выходит, надо повременить со свадьбой. Но твердо затаил в себе решение: уважить Иркута, настоять на своем.

Но вот подошел большой летний праздник - сурхарбан, на который каждый год стекалось к Байкалу много народу. О, как богато и торжественно обставлялся этот праздник!

Уже начались состязания, когда последним появился на празднике потомок гордого богатыря Саяна могучий и славный витязь Енисей, который сразу обратил на себя внимание всех присутствующих. В стрельбе из лука, в борьбе и в скачках он далеко превзошел всех богатырей - званых гостей Байкала.

Ловкость и красота Енисея поразили Ангару, и она не отрывала от него глаз, сидя рядом с отцом. Енисей тоже сразу же был очарован красотой дочери седого Байкала. А потом подошел к ней, поклонился низко и сказал:

- Все мои победы - тебе, прекрасная дочь Байкала!

Байкал лукаво улыбнулся:

- Значит, не мне, а ей, Ангаре? - и покосился в сторону дочери. А Иркута, находившегося в свите Байкала, даже передернуло от ревности.

Слова Енисея очень польстили Ангаре. Приятнее ей еще не доводилось слышать, и она пришла от них в восторг. Вот за таким она пошла бы хоть на край света!

Кончился праздник, люди стали разъезжаться по домам. Кинув прощальный взгляд на Ангару, покинул владения Байкала и Енисей.

И с той поры Ангара еще более заскучала. Байкал забеспокоился.

"Уж не по Енисею ли тоскует дочь моя?" - с тревогой подумал он, и это опасение не давало ему покоя. Но обещание свое - выдать дочь за Иркута - решил выполнить. И как можно скорее!

И однажды Байкал, вызвав к себе Ангару, заявил ей прямо:

- Вот что, дорогая дочь! Лучшего жениха, чем Иркут, я тебе не советую искать, соглашайся!

Но Ангара снова воспротивилась:

- Не надо мне его! Лучше уж одна до старости лет жить буду! И убежала прочь. Упрямый Байкал в сердцах затопал на нее ногами и крикнул вслед:

- Нет, будет по-моему!

И тут же приказал Ольхону глаз не спускать с Ангары, чтобы она не вздумала убежать из дому.

Но Ангара и не думала о побеге. Ей просто захотелось побыть одной, чтобы никто не мешал ей думать и мечтать о любимом.

И вот однажды она подслушала разговор двух чаек, которые восторженно отзывались о голубой прекрасной стране, где властвует Енисей.

- Как там хорошо, просторно и свободно! И какое счастье жить в такой стране!

Ангара загрустила пуще прежнего.

- А разве у меня нет сил? И разве я не хочу приносить всем счастье? Вот бы и мне попасть в ту голубую страну, и вместе с Енисеем жить свободно, и стремиться дальше и дальше, к неведомым просторам, чтобы всюду сеять такую же свободную светлую жизнь. О, для этого я не пожалела бы и свои волшебные бусы!

Заметил терзания дочери Байкал и отдал новое повеление Ольхону: заточить Ангару в скалистый дворец и держать ее там до тех пор, пока она не согласится стать женой Иркута. Ничем не смогла помочь своей любимице и няня Тодокта.

Упала Ангара на каменные плиты скалистого дворца - мрачной темницы, горько заплакала, а потом успокоилась немного, раскрыла перед собой хрустальную шкатулку с волшебными бусами, и они ярким сиянием осветили ее лицо.

- Нет, ни перед кем я их не надену, кроме Енисея! Да и людей еще одарю!

Захлопнула шкатулку Ангара и взмолилась перед Ольхоном, чтобы тот выпустил ее, а когда тот и слушать не стал, обратилась к своим друзьям - большим ручьям и малым:

- Милые вы мои, родные источники! Не дайте мне погибнуть в каменном плену! Суров мой отец, но запрета его я не боюсь и хочу к моему возлюбленному Енисею! Помогите мне вырваться отсюда на волю!

Услышали мольбу Ангары большие ручьи и малые и поспешили на помощь затворнице - стали подтачивать и пробивать каменные своды скалистого дворца.

А Байкал послал к Иркуту гонца с тем, чтобы тот немедленно прибыл к нему.

- По истечении ночи сыграем свадьбу, - передавал Байкал витязю.

Крепко спал в ту ночь утомленный хлопотами Байкал. Вздремнул немного и понадеявшийся на крепкие затворы дворца верный страж - богатырь Ольхон.

Ручьи же и ручейки между тем завершили свое дело - расчистили выход из темницы. И Ангара бежала. Хватился Ольхон - нет Ангары. Как гром, раскатились окрест его тревожные вопли. Вскочил на ноги и Байкал. А когда узнал, что произошло, ему самому стало не по себе, и он страшным голосом закричал беглянке вслед:

- Остановись, дочь моя! Пожалей мои седины, не покидай меня!

- Нет, отец, ухожу я, - удаляясь, откликнулась Ангара.

- Значит, ты не дочь мне, если хочешь ослушаться меня!

- Нет, я дочь твоя, но не хочу быть рабой. Прощай, отец!

- Погоди! Ты видишь - я весь исхожу слезами от горя!

- Я тоже плачу, но плачу от радости, что избавилась от гнета. Теперь я свободна!

- Замолчи, неверная! - гневно вскричал Байкал и, видя, что теряет дочь навеки, схватил в руки скалу и со страшной силой бросил ее вдогонку беглянке, но было поздно...

Напрасно бушевал и свирепствовал Байкал, напрасно метался по горам Ольхон - они уже не смогли ни догнать, ни удержать беглянку. Все дальше и дальше уходила она, прижимая к груди заветную шкатулку. Мечта о встрече с любимым окрылила Ангару, и ей захотелось от радости свободы поделиться с людьми самым дорогим, что имела,- волшебными бусами. Остановилась на миг Ангара, огляделась вокруг. Как прекрасно было здесь! Открыла она хрустальную шкатулку, достала связку волшебных бус и бросила ее себе под ноги со словами:

- Пусть загорятся здесь огни жизни, огни счастья, огни богатства и силы!

И побежала дальше. И вдруг увидела она впереди себя скачущего наперерез всадника. Это был Иркут, он спешил преградить путь своей нареченной невесте. Собрала Ангара все свои силы и прорвалась, пробежала мимо него. Иркут остался ни при чем и заплакал от горечи и досады.

Теперь Ангаре бежать стало гораздо легче и спокойней. Да и радости прибавилось, и она снова кинула на своем пути связку бус со словами добрых пожеланий.

Так и бежала она, радостная и щедрая. А когда завидела вдали Енисея, то, вынув из шкатулки самые красивые волшебные бусы, надела их на себя. Такою и встретил ее могучий пригожий красавец, славный витязь Енисей. И бросились они в объятия друг к другу. Хоть уговору между ними никакого и не было, а вышло так, будто ждали они этого часа давным-давно. И вот он настал.

- Теперь нас уже никакая сила не разлучит, - сказал Енисей. - Будем мы с тобой в любви да согласии жить-поживать и другим того же желать.

От слов Енисея сладко стало на душе у Ангары и еще радостней забилось ее сердце.

- И я буду тебе на всю жизнь верной женой, - сказала она. -А волшебные бусы, что я для тебя держала и которые привели меня к тебе, мы раздадим людям, чтобы и они получили от этого радость и счастье.

Енисей взял Ангару за руку, и они вместе пошли по голубой солнечной дороге...

Много лет прошло с тех пор. Слезы Байкала, Ангары, Енисея и Иркута, пролитые ими от горя и от радости, превратились в воды. И только все бесчувственное всегда бывает подобно камню. В большой камень превратился неумолимый богатырь Ольхон, не знавший, что такое слезы. Камень поменьше, что кинул когда-то в Ангару Байкал, люди прозвали Шаманским. А добрые пожелания Ангары исполнились: там, где были брошены ее рукою волшебные бусы с камнями-самоцветами, разгорелись большие и яркие сильные огни жизни, выросли города, окрепло людское счастье. И таких городов будет еще больше.

Тут и сказке конец, а дело - всему венец.
Рубрики:  Истории

Волшебные рога Огайло

Вторник, 27 Февраля 2007 г. 09:18 + в цитатник
Яфма (Природа_Байкала) все записи автора В одном бурятском улусе Подлеморья жили два брата-близнеца Гамбо и Бадма. С ними находилась и мать Аюна. Их пятистенная юрта внутри вся была украшена рогами сохатых, козерогов и северных оленей. Гамбо славился как самый искусный, смелый и выносливый охотник, а вот Бадма с детских лет лежал на шкурах без движения, болел какой-то неведомой болезнью, и за ним нужен был уход.

А как любил Гамбо своего брата! И Бадма отвечал ему любовью, но часто жаловался:

- Смогу ли я когда-нибудь быть полезным тебе и матери?

- Не беспокойся, Бадма, придет время - и ты выздоровеешь, я верю в это.

- Нет, Гамбо, видно, мне никогда уже не подняться. Лучше умереть скорее, чем быть вам в тягость.

- Не говори так, Бадма, не обижай меня и мать. Терпи! Всему свое время.

Вот как-то раз Гамбо собрался на охоту и сказал брату:

- Хочу добыть тебе свеженинки-баранинки. Не скучай без меня.

А было это в ту пору, когда в тайге и гольцах Баргузинского хребта водилось много снежных баранов-аргали, на которых и охотился Гамбо.

Долго шел он на этот раз таежной звериной тропой, пока она не привела его в ущелье между скал. И тут одного из снежных баранов он и увидел на скале.

Какой это был крупный, стройный и могучий баран! Голову его украшали большие толстые и завитые рога, кольца на которых показывали, что барану немало лет. Ведь каждый год на рогах прибавляется по кольцу, и чем больше становятся рога, тем они тяжелее.

Вскинул ружье Гамбо, прицелился и выстрелил. Но что это?

Баран только повернул голову в сторону охотника и остался стоять на месте. Гамбо выстрелил второй раз - баран лишь встряхнул головой, спокойно огляделся и стал взбираться еще выше в горы.

Гамбо опешил. В меткости своей он никогда не сомневался, а тут - на тебе! Было отчего прийти в замешательство. И он решил, что это заколдованный, неуязвимый баран.

- А ты верно определил,- услышал Гамбо голос с вершины утеса.- Тебе одному посчастливилось увидеть Огайло, любимца хозяйки баргузинской тайги Хэтен.

Глянул вверх Гамбо и еще больше удивился, увидев на месте, где только что стоял снежный баран, красивую молодую девушку в шкуре рыси.

- Ты кто такая? - осмелев, спросил Гамбо.

- Я - Янжима, прислужница Хэтен,- ответила девушка. - И я тебя предупреждаю: не гонись за Огайло, он тебе все равно не достанется. Зря будешь стараться. Да и зачем? Ты и так, без рогов Огайло, здоров и силен, как богатырь.

- А при чем здесь эти рога? - насторожился Гамбо.

- Не притворяйся, будто не знаешь, - усмехнулась Янжима. - Тебе хочется добыть их, чтобы стать самым сильным и могущественным из людей.

- Не понимаю, - смутился Гамбо.

- И понимать тут нечего. Огайло носит волшебные рога, они налиты целебными соками, способными даровать человеку здоровье и богатырскую силу. А сам Огайло, пока носит их, неуязвим. Так что уходи отсюда, пока цел.

Сказала это Янжима и скрылась в расщелине утеса. Постоял немного в раздумье Гамбо и покинул ущелье. Этого и ожидала Янжима. Взмахнула она желтым платочком, и в тот же миг на небе появилось белое серебристое облачко, а на нем - неписаной красоты девушка в одеянии цвета утренней зари и в серебристых мехах. Спустилась она с облака на землю и спросила девушку в шкуре рыси:

- Что скажешь, Янжима?

-О, лучезарная повелительница, обладательница всех богатств баргузинской тайги, прекрасная Хэтен! Я должна тебе сообщить, что здесь появился смелый охотник, который гоняется за твоим Огайло. Он может заарканить его или достать петлей!

- Ему нужны волшебные рога барана? - задумчиво произнесла Хэтен. - А вдруг это злой человек? Ты, Янжима, не должна допустить, чтобы рога Огайло достались охотнику.

И Хэтен вернулась на свое облако.

Домой Гамбо вернулся огорченным, хотя и добыл, как обещал Бадме, баранины-свеженины. Его удручало то, что он упустил снежного барана с волшебными рогами! Ведь они могли бы поставить брата на ноги!

"А все-таки я его добуду!" - дал себе слово Гамбо и приступил к сборам.

Перед тем как отправиться к баргузинским гольцам, Гамбо дал наказ Аюне:

- Береги, мать, Бадму, ухаживай за ним, обнадеживай.

Взял Гамбо с собой необходимые для лова снасти и пошел берегом Байкала. И тут сразу же подул ветер, да такой сильный, что идти стало невозможно.

"Какая-то сила препятствует мне", - подумал Гамбо, но назад и шагу не сделал, вперед прорывался. Где ему было знать, что это Янжима приступила к делу!

Кое-как Гамбо достиг густого соснового бора, но тут его схватили крючковатые ветки сосен и, чтобы поднять Гамбо выше, сами вытянулись - даже корни наружу повылезали. А песок с берега засыпал глаза Гамбо. Заскрипели, затрещали сосны, раскачали охотника и бросили его далеко в море, а сами так и остались стоять на корнях, как на ходулях.

Упал Гамбо в холодные воды Байкала и погрузился на самое дно. Откуда ни возьмись появились глубоководные голомянки - прозрачные как стекло рыбки, и стали они со всех сторон щипать и хватать охотника. Не растерялся Гамбо, собрал голомянок в стаю и приказал им поднять себя на поверхность. А тут плавали нерпы - байкальские тюлени. Гамбо подкрался к самой большой из них, ухватился за ласты, и та благополучно доставила его на берег.

Отправился Гамбо дальше. Миновал густой темный лес, вышел в светлый распадок. Идти на просторе стало веселее. Но к вечеру над распадком нависла черная тяжелая туча. И вокруг стало пасмурно. Поглядел вверх Гамбо и ужаснулся: у тучи оказалась большая лохматая голова с глубокими, тускло мерцавшими глазами и приплюснутым носом. И заговорила эта голова глухим устрашающим голосом:

- Вернись назад, строптивый охотник, или я - Вечерняя Туча - оболью тебя сейчас так, что ты промокнешь до костей и за ночь окоченеешь до смерти!

Гамбо рассмеялся:

- Не пугай, не боюсь тебя!

В ответ сверкнула молния, ударил гром, и туча разразилась небывалым водяным потоком. Такого дождя Гамбо еще не видел, но страху не поддался. Разделся он и всю ночь растирал свое разгоряченное тело. Под утро дождь стих, но внезапно появился густой туман. И у тумана оказалась большая голова с выпуклыми серо-пепельными глазами и толстым белесым носом и молочно-белыми волосами. И заговорила эта голова скрипучим холодным голосом:

- Я - Утренний Туман - повелеваю тебе, дерзкий охотник: уходи отсюда или я задушу тебя!

И пухлые руки тумана потянулись к шее Гамбо.

- Нет, не дамся я тебе! - вскричал Гамбо и стал бороться с туманом. Час, другой боролся - не выдержал туман, уполз в горы.

На небе появилось белое серебристое облачко, а на нем - сама Хэтен, вся в розовом.

- Зачем тебе, храбрый и сильный охотник, понадобились волшебные рога моего Огайло? Ты и без них - богатырь богатырем! - обратилась она к Гамбо.

"О, так это же сама Хэтен, хозяйка баргузинской тайги!" - догадался Гамбо. Ответил чистосердечно:

- Не для себя, для брата больного стараюсь.

- Это хорошо, - просияла Хэтен.- Забота о других - похвальна. Значит, ты - хороший человек! А как тебя зовут?

- Гамбо, охотник Подлеморья.

- Так продолжай же свои поиски, Гамбо. Сказала так - и повернула облако назад, уплыла дальше к гольцам.

- О, прекрасная повелительница Хэтен! - такими словами встретила госпожу девушка в шкуре рыси.- Я все делала для того, чтобы этот упрямец-охотник отступился от задуманной затеи, но его не останавливают никакие преграды!

- Они бессильны против него, - задумчиво произнесла Хэтен. - И я признаюсь тебе, Янжима: мне нравится этот охотник. Сила его покорила меня. Я люблю сильных и благородных людей.

- Что ты говоришь, прекрасная Хэтен! - возмутилась Янжима. - Неужели ты допустишь, чтобы этот пришелец стал обладателем волшебных рогов Огайло? Они же принадлежат только тебе!

- Верно говоришь, Янжима. Но что я могу поделать! Я полюбила этого смелого, сильного охотника.

- Хэтен, одумайся! - вскричала Янжима.- Ведь одолеть его - это в твоих силах... Достоин ли он твоей любви?

- Да, достоин! - твердо сказала Хэтен. - И пусть он стремится сюда, посмотрим, что будет дальше.

Гамбо между тем шел и шел через буреломы и лишайники, через бурные стремительные потоки и каменные россыпи к заветной цели. Показалось знакомое ущелье. Глянул на утес Гамбо и обомлел: на нем стоял, как и прежде - спокойно, тот самый неуязвимый снежный баран.

"Огайло! - воспрянул духом Гамбо.- Ну, теперь ты не уйдешь от моего аркана,- заговорил Гамбо.- Я скраду тебя во что бы то ни стало и вернусь с волшебными рогами к брату: быть ему здоровым и сильным!"

- Не утруждай себя напрасно, Гамбо,- послышался из расщелины голос Хэтен.- Подойди ко мне, я сама подарю тебе волшебные рога Огайло.

Чего-чего, а этого никак не ожидал Гамбо! Едва владея собой от волнения, он послушно поднялся на утес.

- Не замечаешь перемены? - спросила Хэтен охотника, кивая на Огайло.

На голове барана красовались обыкновенные рога, а волшебные держала в руках Хэтен.

- На доброе дело и доброму человеку добра не жаль.

- О, как ты сама добра, Хэтен, - осмелел Гамбо. - И как я тебе благодарен! Чем же я смогу отплатить тебе за твою доброту?

- А может, она и для меня обернется добротой, - загадочно сказала Хэтен. - Ведь благодарна-то и я!

- Кому же?

- Моему Огайло!

Хэтен подошла к снежному барану и обняла его за шею.

- А ему-то за что? - спросил Гамбо.

- За то, что он привел меня к встрече с тобой.

Взмахнула Хэтен желтым платочком, и облако опустилось с неба.

- Вот мы сейчас и отправимся к тебе, Гамбо,- сказала Хэтен и обратилась к Янжиме,- не забудь взять с собой заветное одеяние!

Сели они втроем на облако и поплыли по небу. Внизу под ними щетинилась темно-зеленая тайга, извилистыми серебряными ленточками тянулись реки. И далеко позади остался утес, на котором стоял и глядел вслед удалявшемуся облаку снежный баран.

- Прощай, Огайло!-помахала ему рукой Хэтен.-Ты не будешь на нас в обиде: в дар тебе я оставляю недоступное для охотников пастбище, где ты будешь в полной безопасности и как вожак любим всеми твоими сородичами.

Приблизился берег моря. И видит Гамбо - стоит внизу около юрты его мать, Аюна, и смотрит вверх.

- Встречает нас! - сказал Гамбо и помахал ей рукой. Опустилось облако, сошли на землю с волшебными рогами Гамбо,

Хэтен вся в розовом и Янжима в шкуре рыси, а само облако тут же растаяло.

- Дети вы мои родные, как я вам всем рада! - запричитала Аюна. - Проходите в юрту!

Гамбо первым делом подбежал к лежащему на шкурах брату.

- Ну, Бадма, достал я тебе рога снежного барана. Быть тебе богатырем! - и подвесил рога над изголовьем постели брата.

Прошел месяц. За это время Бадма встал на ноги и превратился в крепкого и сильного богатыря.

Выздоровление Бадмы стало настоящим праздником. В честь его Янжима сбросила с себя шкуру рыси и надела пышное, усыпанное блестками золота одеяние.

Преобразившись, Янжима стала еще прекраснее. Увидев ее в таком наряде, Бадма не смог сдержаться от восхищения:

- Прекраснее тебя нет цветка, Янжима! Какое счастье хотя бы только раз посмотреть на тебя!

- А почему бы не всегда?-слукавила Янжима.

Так оно и вышло. Вскоре сыграли две свадьбы. И не было на свете людей счастливее Гамбо с Хэтен и Бадмы с Янжимой. Часто потом вспоминали они о злоключениях в баргузинской тайге охотника за волшебными рогами и поминали добрым словом Огайло - неуязвимого снежного барана.
Рубрики:  Истории

Хоридой и его жена

Вторник, 27 Февраля 2007 г. 09:14 + в цитатник
Яфма (Природа_Байкала) все записи автора Жил когда-то вблизи Саянских гор бедняк Хоридой. Он пас у одного богача скот. Хозяин был очень скуп. Когда минул год, он заплатил Хоридою за его верную службу всего три монетки. Хоридой обиделся и решил искать счастья в другом месте.

Долго скитался он среди дремучей тайги, диких гор и обширных степей, пока, наконец, не попал на берег Байкала. Здесь Хоридой сел в лодку и переправился на остров Ольхон. Остров ему понравился, но прежде чем остаться на нем, он решил испытать свое счастье.

Хоридой знал, что батюшка Байкал не ко всякому человеку расположен бывает, потому и не от всякого подношение принимает. Вот Хоридой и загадал: "Брошу-ка я ему свои три монетки, если по нраву придусь - он примет мой подарок и, значит, я останусь здесь, а если назад выбросит-пойду дальше". Загадал так и далеко забросил монетки в воды Байкала. Заиграло море, зарокотало весело, как горный ручей, и приветливо плеснуло у берега волной. Поглядел на прибрежную гальку Хоридой, а на ней только пенная россыпь сверкнула - и ничего больше. Обрадовался бедняк такому хорошему предзнаменованию и остался жить на острове у Малого моря. Три года прошло с тех пор. Хоридою здесь хорошо - Малое море кормило его вдоволь, тайга одевала. Да наскучило Хоридою быть одному, захотелось ему жениться. И он затосковал.

Однажды, занятый печальными мыслями о своей невеселой и одинокой жизни, сидел он на берегу моря и наблюдал за чайками и бакланами, которые с веселыми криками летали над морем. "Вот птицы и те счастливее меня, у них есть семьи",- завистливо думал он и тяжело вздыхал. И тут внезапно в шелесте байкальских волн ему послышался тихий голос:

- Не горюй, Хоридой. Твои последние трудовые монетки, что не пожалел ты мне, не пропали даром - я тебя приютил когда-то, а теперь помогу найти и жену. Перед рассветом укройся здесь меж камней и жди. На утренней заре прилетит сюда стая лебедей. Лебеди сбросят с себя оперение и превратятся в стройных и красивых девушек. Тут и выбирай себе любимую. А когда девушки начнут купаться, спрячь ее лебединое платье. Вот она-то и станет твоей женой. Будет она крепко уговаривать тебя вернуть ей одежду, ты не поддавайся. И потом, когда ты будешь жить с ней, поступай так же. Забудешь, что я сказал,- потеряешь жену...

И голос умолк. Долго сидел на берегу удивленный Хоридой: то ли померещился ему голос Байкала, то ли пригрезился во сне. Однако решил все делать, как запомнил.

И вот на рассвете он услышал в небе свистящий шум могучих крыльев, и на берег опустилась стая белоснежных лебедей. Сбросили они свой лебединый наряд и превратились в прекрасных девушек. Они с веселыми криками, резвяся, кинулись в море.

Глаз не мог оторвать он от красавиц, и особенно очаровала его одна девушка-лебедь, самая красивая и молодая. Опомнившись, Хоридой выбежал из-за скалы, схватил лебединое платье красавицы и быстро спрятал в пещере, а вход завалил каменьями.

На восходе солнца, вдоволь накупавшись, девушки-лебеди вышли на берег и стали поспешно одеваться. Только одна из них не нашла своей одежды на месте. Испугалась она, жалобно запричитала:

- Ой, где вы мои нежные, легкие перышки, где мои быстролетные крылышки? Кто их похитил? О, какая я, Хон, несчастная!

И тут она увидела Хоридоя. Поняла, что это его рук дело. Подбежала девушка-лебедь к нему, упала на колени и со слезами на глазах стала просить:

- Будь добр, славный молодец, возврати мне мою одежду, за это я буду тебе век благодарна. Проси чего хочешь - богатства, могущества, я дам тебе все. Но Хоридой твердо сказал ей:

- Нет, прекрасная Хон! Мне ничего и никого не надо, кроме тебя самой. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Заплакала девушка-лебедь, пуще прежнего стала умолять его, чтобы он отпустил ее. Но Хоридой стоял на своем.

А все подруги ее между тем уже оделись и превратились в лебедей. Хон они не стали ждать, поднялись в воздух и с прощальными жалобными криками полетели прочь. Помахала им рукой лишенная одежды девушка-лебедь, залилась горючими слезами и села на камень. Хоридой стал утешать ее:

- Не плачь, прекрасная Хон, мы будем с тобой хорошо жить, дружно. Я буду любить тебя и заботиться о тебе.

Делать нечего - успокоилась девушка-лебедь, вытерла слезы с глаз, встала и сказала Хоридою:

- Что ж, видно, судьба моя такая, я согласна быть твоей женой. Веди меня к себе.

Счастливый Хоридой взял ее за руку, и они пошли. С того дня Хоридой зажил на Ольхоне со своей супругой Хон дружно и счастливо. У них родилось одиннадцать сыновей, которые выросли и стали родителям хорошими помощниками. А потом у сыновей появились семьи, жить Хоридою стало еще веселее, внуки и внучки не давали ему скучать. Радовалась, глядя на свое потомство, и красавица Хон, которую не старили и годы. Она тоже любила нянчиться с внучатами, рассказывала им всякие сказки, задавала мудреные загадки, учила всему хорошему и доброму, наставляла:

- Будьте в жизни всегда такими, как лебеди, верными друг другу. Запомните это, и когда подрастете, сами поймете, что означает верность.

А однажды, собрав всех внучат к себе в юрту, Хон обратилась к ним с такими словами:

- Хорошие, славные мои ребятушки! Я всю свою жизнь отдала только вам и теперь могу умереть спокойно. А я скоро умру, я чувствую это, хотя и не старею телом - стареть я буду в другом обличье, чему я должна сохранить верность и от чего я когда-то была оторвана. И я верю, что вы не осудите меня...

О чем говорила бабушка и что у нее было на уме, внучата мало поняли. Но вот стал примечать старик Хоридой, что его прекрасная супруга начала все чаще и чаще тосковать, задумываться о чем-то и даже украдкой плакать. Зачастила она ходить и на то место, где когда-то Хоридой похитил ее одежду Сидя на камне, она подолгу глядела в море, слушала, как неугомонно гремел у ее ног холодный прибой. Мимо по небу проплывали угрюмые тучи, и она тоскующими глазами провожала их.

Не раз пытался Хоридой узнать от жены причину ее грусти, но она всегда отмалчивалась, пока, наконец, сама не решилась на откровенный разговор. Супруги сидели в юрте около огня и вспоминали всю свою совместную жизнь. И тут Хон сказала:

- Сколько лет прожили мы с тобой, Хоридой, вместе и никогда не ссорились. Я родила тебе одиннадцать сыновей, которые продолжают наш род. Так неужели же я не заслужила от тебя на закате своих дней хоть небольшого утешения? Почему, скажи, ты и сейчас скрываешь мою давнюю одежду?

- А зачем тебе эта одежда?

- Хочу еще раз стать лебедью и вспомнить свою молодость. Так порадуй же меня, Хоридой, позволь хоть немного побыть прежней.

Долго не соглашался старик и отговаривал ее не делать этого. Наконец, пожалел свою любимую женушку и, чтобы утешить ее, отправился за лебединым платьем.

О, как обрадовалась возвращению мужа Хон! И когда она взяла в руки свое платье, она стала еще моложавее, просветлела лицом, засуетилась. Старательно приглаживая залежавшиеся перья, она нетерпеливо готовилась надеть оперение на себя. А муж в это время варил в восьмиклейменой чаше баранину. Стоя около огня, он внимательно следил за своею Хон. Радовался он тому, что она стала такой веселой и довольной, но в то же время почему-то тревожился. Вдруг Хон обернулась лебедью.

- Ги! Ги! - пронзительно закричала она и стала медленно подниматься в небо, все выше и выше.

И тут вспомнил Хоридой, о чем предупреждал его Байкал. Заплакал от горя бедняга и выбежал из юрты, все еще надеясь вернуть жену к домашнему очагу, но было уже поздно: лебедь парила высоко в небе и с каждой минутой удалялась все дальше. Глядя ей вслед, Хоридой горько упрекал себя:

- Зачем я послушался Хон и отдал ей одежду? Зачем? Долго не мог успокоиться Хоридой. Но когда отчаяние прошло и в уме у него прояснилось, он понял, что хоть тяжело на сердце, но разве он имел право лишать жену последней радости. Рожденный лебедем - лебедем и умирает, приобретенное хитростью - хитростью и отнимается.

Говорят, что всякое горе, если есть с кем разделить его, тягостно вполовину. А Хоридой жил теперь не в одиночестве: его окружали сыновья с невестками и много внучат, в которых он и нашел утешение на старости лет.
Рубрики:  Истории

Скала-хобот

Вторник, 27 Февраля 2007 г. 09:06 + в цитатник
Яфма (Природа_Байкала) все записи автора В далекие-предалекие времена на берегах Славного моря - Байкал - было очень тепло. Росли здесь большие невиданные деревья и водились огромные звери: гигантские носороги, саблезубые тигры, пещерные медведи и косматые великаны - мамонты. Протяжные трубные звуки мамонтов сотрясали горы. Мамонты считались самыми большими и могучими среди всех зверей на земле, но по натуре своей они были скромными, миролюбивыми.

И только один из прибайкальских мамонтов отличался крутым нравом, непомерным бахвальством и заносчивостью. Ходил он всегда в одиночку, важный и горделивый, и горе было тому, кто встречался на его пути. Зверей поменьше он хватал своим длинным хоботом и закидывал в кусты, а тех, кто был покрупнее, он поддевал толстыми бивнями и бросал оземь. Ради потехи хвастливый мамонт вырывал с корнем гигантские деревья, выворачивал огромные валуны и загромождал речки, бегущие в Байкал.

Не раз вожак мамонтов пытался урезонить хвастуна:

"Опомнись, строптивый, не обижай слабых зверей, не губи зазря деревья, не мути речки, иначе тебе несдобровать". Выслушивал зазнайка речи старого мамонта, а сам продолжал делать по-своему. А однажды и вовсе распоясался. "Да что ты меня все учишь! - заревел он на вожака,- что ты меня пугаешь! Да я здесь самый сильный, да я, если хочешь, не только реки, я весь Байкал закидаю камнями, словно лужу!"

Ужаснулся вожак, замахали на хвастуна хоботами остальные мамонты. Ворохнулся и Байкал, окатив берег волной и схоронив в седых усах недобрую улыбку.

Но ничего уже не видел разошедшийся мамонт. Разбежался он, вонзил свои бивни в скалу, приподнял ее, чтобы бросить далеко в море, да вдруг скала сделалась тяжелой-тяжелой. Надломились от непомерной тяжести бивни и вместе со скалой рухнули в воду. Взревел тут от горя мамонт, протянул длинный хобот к воде, чтобы достать свои бивни, да так и застыл, окаменев навеки.

С тех пор стоит на берегу Байкала огромная скала, нависла над водой, словно хобот. И теперь люди так и называют ее - скала Хобот.
Рубрики:  Истории

...

Вторник, 27 Февраля 2007 г. 08:55 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

...

Понедельник, 26 Февраля 2007 г. 09:04 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

Чайка-необычайка

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 13:27 + в цитатник
Яфма (Природа_Байкала) все записи автора Это случилось на Байкале в одну глубокую холодную осень, после сильного урагана, когда все птицы давно уже улетели на юг.

Проснулся на зорьке старый рыбак Шоно от странного крика чайки, никогда не слыхал он такого громкого, такого тоскливого крика. Выскочил он из юрты и увидел в небе огромную и диковинную чайку, такой он раньше не видывал.

Необычных размеров чайку занесло на Байкал свирепым осенним ураганом. И она с первого же дня сильно затосковала по родному Ледовитому океану, потому что была полярной чайкой и никогда не покидала севера. Такие чайки все времена года проводят на своей родине и на юг не улетают.

Где Шоно было понять, что птицу постигло большое горе. И он заспешил поскорее уйти домой.

В скором времени об этой необыкновенной чайке, что наводила на всех щемящую тоску своими криками, узнали не только рыбаки Славного моря, но и охотники прибайкальской тайги и гор. И прозвали ее за необыкновенную величину Чайкой-Необычайкой.

А шаманы поспешили объявить, что злополучная птица - это нечистая сила, жестокосердная вещунья грядущих бед и несчастий.

Несмотря на то, что на море, богатом рыбой, было просторно и привольно, Чайке-Необычайке грезились огненно-радужные всполохи далекого северного сияния, полярный глухой снегопад, завывание пурги, лай и бег голубых песцов, могучий прибой студеных волн океана и грозное шуршание блуждающих ледяных гор.

Всеми силами стремилась Чайка-Необычайка вернуться на свою родину. Но много дней бушевали свирепые северные ветры и отбрасывали ее за байкальские хребты. Но вот она собрала последние силы, еще раз поднялась в небо и полетела над пустынной бухтой. И так печально и надрывно кричала она, что старый Шоно не вытерпел, схватил ружье и выстрелил в Чайку-Необычайку.

Упала она на прибрежный песок, залитая кровью, и замолкла. Подошел Шоно к убитой птице, а как поглядел на нее, так защемило сердце у него от жалости и боли. Заметил он в глазах Чайки-Необычайки чистые, как родниковая вода, слезы... На оболочках ее неподвижных глаз увидел он застывшие радужные всполохи холодного северного сияния... И понял тогда Шоно, какую непростительную сделал ошибку, что поверил шаманам и убил Чайку-Необычайку Долго стоял он над ней, жалея ее и не зная, что делать дальше.

И тут вспомнил он, что есть на берегу Байкала такое место, откуда бьют чудесные горячие целебные ключи. А поднимаются они из глубин земли по ходам, которые, как утверждают старые люди, соединяют Байкал с Ледовитым океаном, под землей вода и нагревается. Может, вода родного океана оживит чайку.

Сел Шоно в лодку, взял с собой Чайку-Необычайку и поплыл через залив к заветному месту. Зачерпнул он деревянной чашкой воды и окатил ею мертвую птицу. Вода и впрямь оказалась живой: затянулась глубокая рана, зашевелилась, встрепенулась вдруг чайка. Взмахнула она крыльями и взлетела сильной, стремительной, гордой. С торжествующим криком поднялась в поднебесье и полетела на север. И, преодолев встречный ветер, вскоре скрылась из виду. А Шоно, проводив ее взглядом, счастливо заулыбался, и на душе у него стало легко и радостно.
Рубрики:  Истории

...

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 13:21 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

...

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 13:06 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

Омулевая бочка

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 01:58 + в цитатник
Яфма (Природа_Байкала) все записи автора Случилось это очень давно. Но русские тогда уже промышляли омуля на Байкале и в рыболовецком деле не уступали коренным жителям Славного моря - бурятам да эвенкам.

А первым среди умельцев-добытчиков значился дедко Савелий - недаром в вожаках полжизни проходил и морем кормился сызмальства. Крепко свое дело знал старый рыбак: подходящее место найти и время для лова выбрать верное - это уж из его рук не выскочит. Родову свою дедко Савелий вел от рыбаков поселения русского Кабанска, а кто не знает, что кабанские рыбаки по всему Славному морю за самых фартовых считались.

Излюбленным угодием дедка Савелия был Баргузинский залив, где он и неводил чаще всего. Плес этот близок от Кабанска, но байкальскому рыбаку приходится выезжать зачастую и дальше: в поисках омулевых косяков на одном месте не засидишься.

Вот здесь-то как-то утром после удачного замета рыбаки позавтракали жирной омулевой ушицей, напились крепкого чаю и расположились у моря на отдых. И потекла у них беседа о том о сем, а больше - о той же рыбе, о ее повадках, о тайнах морских глубин.

А был в этой артели особо пытливый парень, большой охотник послушать бывалых рыбаков, у которых уму-разуму набраться можно. Хлебом молодца не корми, а уж если что запало в душу - дай разобраться, без этого и спать не ляжет, себе и людям покоя не даст. Звали парня того Гаранькой, а родом он был откуда-то издалека, потому и хотелось ему побольше узнать о Славном море. Неспроста он дедка Савелия держался близко и все норовил выведать у него что-нибудь, донимал вопросами всякими, а у того и в привычке не было, чтоб с ответом медлить: всегда человека уважит.

И на этот раз Гаранька сидел рядом с дедком Савелием и слушал все, о чем он рассказывал, а потом вдруг и спросил его:

- А правда, что здешние ветры имеют власть над рыбами?

На это дедко Савелий ответил не сразу. Поглядел он на Гараньку с удивлением и спросил:

- О бочке, что ль, прослышал?

Гаранька того больше удивился.

- О какой такой бочке? Ничего не знаю...

- Есть такая... омулевая. Особенная она, бочка та. Волшебная,..

У Гараньки даже дух захватило от услышанных слов, он и пристал к дедку Савелию:

- Так расскажи о ней. Расскажи, дедко!

Дедко Савелий куражиться не любил. Набил трубку табаком, раскурил ее от уголька и, видя, что не только Гаранька, но и все остальные рыбаки навострили уши, неторопливо начал:

"Дело-то из-за рыбы нашей байкальской получилось, а как давно это было и как это открылось миру - неведомо мне. Старики сказывают, а им вся вера. Над рыбными угодьями тогда, сказать надо, хозяйничали тут ветры-великаны - Култук и Баргузин, попервости - хорошие приятели. А страшилищами были оба - словами не передать! Густые волосы разлохмачены, пеной брызжут почище бесноватых, пойдут гулять по морю - света белого не увидишь! Любили они друг к другу в гости ходить - поиграть, повеселиться. А для забавы была у них одна на двоих игрушка чудесная - омулевая бочка. На вид простенькая такая, обыкновенная, какие и теперь наши бондари делают, а вот силу-то как раз она имела необыкновенную: куда плывет она, туда и омули неисчислимыми косяками тянутся, будто в бочку ту сами просятся. Ну, это и забавляло великанов. Налетит на Култука Баргузин, расшумится, выкинет бочку из пучины да и бахвалится:

- Гляди-ка, сколько рыбы нагнал! Видимо-невидимо! Попробуй проворотить!

А Култук выждет свое время, подхватит бочку ту и посылает ее обратно со смехом:

- Нет, ты лучше на мои косяки погляди да полюбуйся: чай, побольше будет-то!

Так и вводили они друг друга в задор. Не то чтобы им нужна была эта рыба или за богатство какое они считали ее, а просто нравилось им проводить время как можно озорнее. Прикинуть в уме ладом, так будто и не такое уж заманчивое занятие, а вот не надоедало им. И доныне, пожалуй, так перекидывались бы они омулевой бочкой, да вдруг крутенько повернулась им эта забава. А получилось вот что.

Полюбили богатыри Сарму, горную богатыршу, хозяйку Малого моря. Оно называется так потому, что от Большого моря, Байкала, отделяет его остров Ольхон. А у Сармы свой путь по волнам проложен, и если уж разгуляется она каким часом, то добру не бывать: норов-то у нее покруче, чем у Баргузина с Култуком, да и силы побольше. А кого не заманит иметь такую жену. Вот раз Баргузин и говорит Култуку:

- Хочу жениться на Сарме - сватов засылать буду...

Да не больно-то по сердцу пришлись Култуку такие слова, он и говорит:

- А это уж как ей поглянется. Я-то ведь нисколько не хуже тебя и тоже хочу, чтоб она была моей женой. Я тоже пошлю своих сватов, а там видно будет, за кого пойдет Сарма.

На том и порешили. Без спору и обиды, по доброму согласию. А в скором времени и ответ от Сармы принес баклан - птица морская:

- Замуж выходить меня пока неволя не гонит, но приглядеть жениха надо. А вы мне нравитесь оба - и видные-то вы, и веселые. Однако ж кто из вас лучше - судить буду после, когда увижу, кто скорее исполнит мое желание. А желание мое таково: хочу иметь омулевую бочку, чтобы и мое Малое море кишело рыбой. И кого из вас я увижу с бочкой первым, того и назову своим мужем!

Совсем не хитрым показался богатырям каприз невесты, только и делов - завладеть бочкой, выкинуть ее в Малое море, и гуди победу - станешь женихом.

Ан не тут-то было! В той кутерьме, которую подняли ветры-великаны, когда улетел баклан, никак нельзя было определить, кто кого осилит. Только Баргузин ухватится за бочку, как Култук тут же вышибет ее и норовит за собой оставить, но через миг бочка снова в руках Баргузина. Ни в какую друг другу уступать не хотят. Так остервенились, что по всему Байкалу слышно было, как они ворочаются и ревут. Да и бочке ладно досталось - только знай поскрипывает да летает с места на место.

Совсем разъярились богатыри, оставили бочку да и кинулись грудью друг на друга, сцепились, ревут, пеной брызжут. Долго возились, а поскольку силы-то у обоих одинаковые, один другого не может одолеть.

...Уморились, глядь, а бочки-то и не стало вдруг: то ли в воду ушла, то ли в небо улетела... Пометались, пометались разъяренные ветры-великаны да и затихли, уморились от напрасных поисков. Решили подождать, когда бочка сама появится. А только напрасно на то надеялись: бочки будто и вовсе не бывало. День прошел, за ним другой, потом недели полетели, месяцы, а бочки все нет и нет. Ветры-богатыри и понять не могут, с чего так получилось? Измучились от дум да от мук сердечных: жаль, что игрушку волшебную упустили и Сармы лишились. А потом порешили, что это сам Байкал отобрал у них свой подарок - бочку - из-за их раздора и запрятал ее в своих глубинах.

Сарма же сперва ждала, чем кончится спор у великанов, а потом послала своего верного баклана передать богатырям, что она ни за кого из них замуж не пойдет, одной, мол, лучше. Да еще и посмеялась: какие-де вы богатыри, раз не сумели бочку удержать в своих руках!

Только с тех пор, говорят, в Большом море куда меньше рыбы стало, чем прежде. Вот и думается, что хорошо было бы, коль эта омулевая бочка нашлась бы, но где она сейчас, никто не знает..."

Кончил свой рассказ дедко Савелий и перевел дух. Вздохнул и Гаранька - будто воз на гору затащил. Так всегда бывало с ним: слишком уж заслушивался он, когда кто рассказывал что-нибудь удивительное,- лицом даже каменел. Перебивать он никогда не перебивал рассказчика, а неясное все на память брал, чтобы потом не скупиться на вопросы. Так и тут получилось.

- А, может, Сарма и в самом деле достала ту бочку? - спросил он у дедка Савелия.- Взяла и утащила у богатырей, пока те боролись.

- Да кто ж его знает, все может быть,- ответил он.- Сарма самая сильная из ветров-великанов, ее сам Байкал побаивается и устоять перед ней не может, готов исполнить любую ее прихоть. А Сарма-то, Гаранька, такая: побалует-побалует да вдруг ко всему и охладеет, отступится...

С той поры глубоко запала в голову парня дума о чудесной омулевой бочке, которую прячет где-то в своих глубинах батюшка Байкал.

"Вот бы найти ее да к делу пристроить в нашем рыбацком промысле",-часто мечтал он и все ждал, когда представится такой случай.

Сколько-то времени прошло с тех пор, и вот снова рыбачила дедушкина артель в Баргузинском заливе. Работали рыбаки дружно, но на этот раз улов оказался совсем никчемным. И сколько ни заводили невод, а рыбы вытащили, что кот наплакал.

- Так не пойдет дело,- нахмурился дедко Савелий.- Рыбы здесь нет. Да вроде и не предвидится.

- А не поплыть ли нам в Малое море,- живо встрепенулся Гаранька.

- А что, можно опробовать,- поддержал дед Савелий,- в Куркутскую губу, авось нам там подфартит.

Рыбаки согласились.

Приплыли они в Куркутскую губу, поставили шалаш из бересты на берегу и подготовили снасть к замету.

А плес такой облюбовали, что краше и не бывает, поди. Тут и скалы могучие да высокие, и тайга-матушка зеленая, а над водой чайки да бакланы летают и кричат. С неба лазоревого солнышко светит и греет ласково, а воздух такой медовый разлит вокруг, что и надышаться невозможно.

Однако дедко Савелий, глянув на небо, нахмурился вдруг.

- Не быть сегодня удаче. Видите, над ущельем белые кольцевистые морока появились, навроде тумана. Непременно в скорости Сарма пожалует.

Гаранька так и обмер.

- Неужели доведется увидеть богатыршу эту?

- Непременно доведется.

Сказал это дедко Савелий и велел все прибрать и запрятать в скалах, а шалаш снести - все равно-де Сарма разрушит его. И только управились с делами рыбаки, как, точно, ударил с угрюмых гор сильный ветер и вокруг сразу стало темным-темно. Зверем заревело Малое море, затрещали на его берегах вековые деревья, со скал полетели в воду огромные камни...

Гараньке хоть и не по себе стало от такой страсти, а любопытство все же взяло верх, высунулся он осторожно из-за укрытия.

Видит: нависла над морем огромная, будто из дыма сотканная голова женщины, страшная и лохматая. Волосы пепельного цвета с проседью, щеки, что студень, так и трясутся, изо рта пар густой валит, а губы, что мехи кузнечного горна, так волны и вздувают, нагоняют друг на друга.

- Ох, и сила же! - подивился Гаранька и скорей обратно в укрытие полез.

Дедко Савелий улыбнулся:

- Ну, как Сарма? Приглянулась?

- Ой, дедко, век бы с ней не видаться и не встречаться!

- Да, Гараня, красоту всяк по-своему понимает. Тебе страшна, а для Култука или, скажем, Баргузина - не сыскать краше. Так-то.

Долго ли, коротко ли бушевала разъяренная Сарма, а все же, наконец, стихла. И когда над Куркутской губой снова заликовало солнышко, вышли рыбаки из своего укрытия и видят: на прибрежном песке, около их стана, лежит прибитая волнами какая-то бочка, а на бочке той баклан черный, как обугленная головешка, сидит. Но сидел он недолго, поднялся и улетел, а на его место села чайка, белая-белая, и начала клювом копаться в своем крыле.

Рыбаки, конечно, диву дались. И у всех сразу одна дума в голову ударила: уж не та ли это чудесная омулевая бочка всплыла, которую Баргузин и Култук потеряли в давнишнем споре? Но вымолвить этого не смеют-глядят на дедка Савелия и ждут, что он скажет.

Не хватило терпения у одного лишь Гараньки.

- Дедко... она, поди, а?

А тот и сам оторопел, молчит да посматривает на берег исподлобья. Наконец одумался и команду дал:

- Идите за мной!

И повел рыбаков на отмель. Чайка, завидя людей, взмахнула крыльями, закричала что-то по-своему да и взмыла в воздух. И тут, откуда ни возьмись, другие чайки, а с ними и бакланы поналетели, и такая их тьма объявилась, что неба не видно стало. И начали они всем скопом в море нырять, и рыбу доставать, да пожирать.

- Добрая примета! - молвил дедко.

А когда подошел и глянул на бочку - не стал сомневаться и тут: по всем признакам бочка та - и сделана на диво добротно, и выглядит краше всяких других, и дух от нее исходит такой остро-пряный!

- Ну, Гаранька, правый ты был, вот кто так долго бочку хранил, теперь-то нам будет удача,- сказал парню дедко Савелий и поглядел на море. А там тоже перемена. То были разные полосы воды: светлые - теплые и темные - холодные, рыбой не терпимые, и вот на тебе: никаких полос и слоев, одна ровная, одинаковая поверхность. И это дедко Савелий за хорошую примету принял. Повернулся он к рыбакам и сказал весело:

- Богатый ноне улов будет! Тут не надо и воду щупать и корм рыбий искать.

И рыбаки принялись за дело: погрузили в мореходку снасть и выехали в море на замет.

Вот плывут они не спеша и невод помаленьку в воду выбрасывают. А когда выбросили, дедко Савелий крикнул на берег:

- Ходи!

Сам одной рукой кормовое весло к бедру прижимает, правит, а другой бороду поглаживает и улыбается. Удачу чует. Глядя на вожака и остальные рыбаки готовы чуть ли не песни петь, да удерживаются: не хотят прежде времени радость свою показывать.

Не дремали и оставшиеся на берегу - начали они вертеть вороты и наматывать на них концы невода, чтобы вытащить его на берег. И тут заметили рыбаки с баркаса, что на плесе какая-то заминка вышла: остановились люди.

- Что там? Заело? - подал голос с кормы дедко Савелий.

- Да нет.- закричали с берега.- Тянуть больше не можем, не под силу!

- Экая напасть приключилась,- удивился вожак, башлык поместному, и давай торопить гребцов, чтоб поднажали.- Надо помочь ребятам.

И вот уже вся артель за вороты встала.

- А ну, ходи!-скомандовал дедко Савелий.

Приналегли ребята, поднатужились. Что такое? Вороты ни с места. И от помощи никакого толку не вышло. Рыбаки еще больше удивились и забеспокоились.

- Хилое дело...- вздохнул башлык и даже затылок почесал от досады. Не рад стал, что столько рыбы зачерпнул своим счастливым неводом.

- Не достать ведь, ребята, по всему видать. Что делать будем? А что оставалось рыбакам? Один и был исход: распороть мотню и выпустить рыбу на волю. Сколько ни судили, сколько ни рядили, только время дорогое потратили, сошлись все же на том, чтобы хоть невод пустой вытащить.

Так и сделали. Выехали в море на подъездке, распороли мотню у невода и выволокли его на берег. К вечеру высушили невод и починили. И тут дедко Савелий по упрямству своему решил еще раз испытать счастье - что выйдет. Рыбаки возражать не стали. Но и второй замет таким же колесом пошел. Пришлось снова распороть мотню. С тем и заночевали. На утро дедко Савелий уже не решился выходить в море, предусмотрителен стал.

Но и делать что-то надо было. С пустыми руками возвращаться - кому охота?

Собрали совет. Дедко Савелий предложил:

- Надо, ребята, волшебную бочку в море пустить. Тогда опять все пойдет своим чередом. Согласны, что ль? Эх и прорвало тут Гараньку! Вскочил он, закричал:

- Да разве можно бросать такую бочку, дедко? Нам счастье в руки дается, а мы отказываемся от него! Ведь столько рыбы никому не доводилось видывать! Да с такой бочкой весь свет завалить рыбой можно! Неужели мы такие дураки будем, что выбросим ее?

Дедко Савелий выслушал Гараньку спокойно, а потом так же спокойно сказал:

- Чудак ты, Гаранька! Какое же это счастье, если рыбы много, а взять ее нельзя? Пусть лучше меньше будет, да все в руки нам попадет. Не жадничай, паря, как жадничала Сарма. Ей-то самой надоело, так нам задачку задала озорница...

И порешили рыбаки чудесную бочку эту в Большое море пустить. Полюбовались еще раз бочкой и столкнули ее в воду.

- Пусть по всему Байкалу плавает, а не в одном месте,- махнул рукой дедко Савелий.- Глядишь, лишняя рыба уйдет в Большое море и тогда везде будет богато ее. А достать рыбу мы всегда достанем, только бы руки да сноровка при нас остались.

А Гаранька совсем в уныние впал, когда увидел, что волны подхватили волшебную омулевую бочку и понесли ее вдаль.

И вдруг из лазоревого море стало темным, потемнело и небо, заволоклось тучами, и все вокруг загудело, заходило ходуном. И волны поднялись такие огромные, что закрыли бочку.

Дедко Савелий нахмурился.

- Баргузин подул, быть нам и сейчас не при деле. Пусть побалует...

Услыхал Гаранька про Баргузин - куда и обида делась! Кинулся к дедку Савелию:

- Неужели и этого богатыря увидеть доведется?

- А ты на море погляди...

Гаранька глянул - и ахнул: за дальними волнами, там, где море сходилось с небом, поднялась страшная голова с огромными мутными глазами и всклокоченными белопенными волосами, с которых змейками-струями стекала вода. А потом над водой вытянулись крепкие жилистые руки и по всему морю разнеслось:

- Э-гэ-гэй!!!

От богатырского зычного крика море заволновалось еще пуще и Гараньке стало не по себе.

- Ох, и чудище! Хоть и не Сарма, а боязно...

Но на море глядит, за Баргузином следит. А тот снова:

- Э-гэ-гэй!!!

И тут заметил Гаранька, что в руках Баргузина появилась волшебная омулевая бочка. И не успел парнишка глазом моргнуть, как бочка эта была отброшена богатырем далеко-далеко. И в ту же минуту море успокоилось, тучи рассеялись, и над водами снова занялось солнце, а Баргузина и след простыл.

Дедко Савелий заулыбался:

- Ну, вот и нашлась волшебная игрушка. Непременно сейчас Култук откликнется...

- И его мы можем увидеть? - разинул рот Гаранька.

- Сдается, что так.

И только успел сказать эти слова старый башлык, как море из лазоревого снова стало темным, потемнело я небо, заволоклось тучами, и все вокруг загудело, заходило ходуном. И волны по всему морю поднялись такие огромные, что за ними ничего сперва и не видно было, а только через минуту появилась зеленокудрая голова другого страшилища и на всю морскую ширь громовым раскатом пронеслось:

- Э-гэ-гэй!!!

Хоть и ожидал появления Култука Гаранька, а все же снова страшновато стало. А когда увидел в руках Култука волшебную омулевую бочку и как тот через минуту кинул ее назад, подумал:

"Что-то будет теперь!"

А ничего и не было. Култук исчез, просветлело, успокоилось море, и все вокруг озарилось солнечными лучами.

- Вот и славно, ребята,- сказал дедко Савелий.- Видать, Баргузин и Култук забыли ссору. Теперь снова волшебная бочка будет при деле. А у Сармы богатств в Малом море и без бочки хватит...

А на морской поверхности между тем снова разные полосы по явились: и светло-голубые-теплые, и иссиня-черные-холодные. Но эта перемена не обескуражила дедка Савелия.

- Ловить рыбу будем так, как ране ловили,- сказал он.- Потрудимся с честью - добудем рыбы, а нет, так брюхо подтянем. В полдень замечем невод...

И вот в полдень повел дедко Савелий свою артель в море. Выметали невод, поплыли назад. На берегу уже концы тянуть начали. Ходко пошло дело!

А что рыбы вытащила на этот раз артель дедка Савелия, так не скажешь словами: видеть надо!

Повеселели рыбаки, ожили. Легко стало на сердце и у дедка Са велия. Повернулся он к Гараньке, усмехнулся и говорит:

- Ну, будешь еще попрекать меня волшебной бочкой?

- Нет, дедко, не буду,- весело сказал Гаранька.- Твое умение волшебнее...
Рубрики:  Истории

Хозяин Ольхона Хото Баабай.

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 01:50 + в цитатник
Яфма (Природа_Байкала) все записи автора Есть на острове Ольхоне страшная пещера. Называется она Шаманской. А страшна она тем, что жил там когда-то повелитель монголов - Гэген-бурхан, брат Эрлен-хана, правителя подземного царства. Оба брата постоянно наводили ужас на жителей острова своей жестокостью. Даже шаманы боялись грозных владык, особенно самого Гэген-бурхана. Островитяне знали, что если уж выберется на белый свет этот бессердечный и беспощадный властелин, то жди беды: обязательно прольется кровь многих невинных. Много простого люда пострадало от него.

И жил в это же время и на этом же острове, на горе Ижимей, мудрый отшельник-Хан-гута-бабай. Власти Гэген-бурхана он не признавал, да и самого знать не хотел, во владения его никогда не спускался. Многим доводилось видеть, как он ночами разжигал на вершине горы костер и жарил себе на ужин барана, а пути туда не было - гора считалась неприступной. Пытался было грозный хозяин Ольхона подчинить себе мудреца-отшельника, да отступился: сколько ни посылал туда он воинов, гора никого не пускала. Всякий, кто отваживался подниматься на эту гору, сваливался оттуда мертвым, потому что на головы непрошеных гостей с грохотом обрушивались огромные камни. Так все и оставили в покое Хан-гута-бабая.

Случилось так, что у одной островитянки Гэген-бурхан казнил мужа, молодого табунщика, за то, что тот, как показалось владыке, непочтительно взглянул на него.

Ударилась с горя молодая женщина оземь, залилась горючими слезами, а потом, воспылав лютой ненавистью к Гэген-бурхану, стала думать о том, как бы избавить свое родное племя от жестокого владыки. И надумала она пойти в горы и рассказать Хан-гута-бабаю о тяжелых страданиях жителей острова. Пусть он заступится за них и накажет Гэген-бурхана.

Молодая вдова отправилась в путь. И удивительно, там, где срывались самые ловкие воины, она поднималась легко и свободно. Так она благополучно достигла вершины горы Ижимей, и ни один камень не свалился на ее голову. Выслушав смелую, свободолюбивую островитянку, Хан-гута-бабай сказал ей:

- Хорошо, я помогу тебе и твоему племени. А ты возвращайся сейчас назад и предупреди об этом всех островитян.

Обрадованная девушка спустилась с горы Ижимей и исполнила то, что наказал ей сделать мудрый отшельник.

А сам Хан-гута-бабай в одну из лунных ночей опустился на землю Ольхона на легком белопенном облаке. Припал он к земле ухом и услышал стоны загубленных Гэген-бурханом невинных жертв.

- Верно, что земля Ольхона вся пропитана кровью несчастных,- возмутился Хан-гута-бабай и дал обещание, -Гэген-бурхана не будет на острове. Но и вы должны помочь мне в этом. Пусть горсть земли Ольхона окрасится в красный цвет тогда, когда мне это будет нужно!"

И на утро отправился к Шаманской пещере. Разгневанный повелитель вышел к мудрецу-отшельнику навстречу и враждебно спросил его:

- Зачем пожаловал ко мне?

Хан-гута-бабай спокойненько ответил:

- Хочу, чтоб ты оставил остров.

Гэген-бурхан еще больше вcкипeл:

- Не бывать этому! Я здесь хозяин! И я расправлюсь с тобой.

- Я тебя не боюсь,- сказал Хан-гута-бабай. Огляделся и добавил - Есть и на тебя сила!

Поглядел по сторонам и Гэген-бурхан и ахнул: невдалеке стояли плотной стеной нахмуренные островитяне.

- Так ты хочешь решить дело битвой? - вскричал Гэген-бурхан.

- Я этого не говорил, - опять же спокойненько сказал Хан-гута-бабай. - Зачем проливать кровь? Давай-ка лучше поборемся, так по-мирному будет!

- Давай!

Долго боролись Гэген-бурхан с Хан-гута-бабаем, однако никто из них не мог добиться перевеса - оба оказались настоящими богатырями, равными по силе. С тем и разошлись. Договорились решить дело на следующий день жребием. Условились, что каждый возьмет по чашке, наполнит ее землей, а ночью, перед отходом ко сну, поставит каждый свою чашку у своих ног. И у кого за ночь земля сделается красною - тому покидать остров и кочевать на другое место, а у кого земля не изменится цветом - тому и оставаться владеть островом.

На следующий вечер, согласно уговору, они сели рядышком на войлок, постланный в Шаманской пещере, поставили у ног своих по деревянной чашке, наполнили их землей и тут же легли спать.

И вот наступила ночь, а с ней выступили и коварные подземные тени Эрлен-хана, на помощь которого крепко надеялся его жестокий брат. Тени заметили, что земля окрасилась в чашке у Гэген-бурхана. Немедленно они перенесли эту чашку к ногам Хан-гута-бабая, а его чашку - к ногам Гэген-бурхана Но кровь загубленных оказалась сильнее теней Эрлен-хана, и когда яркий луч утреннего солнца ворвался в пещеру, земля в чашке Хан-гута-бабая потухла, а земля в чашке Гэген-бурхана заалела. И в этот миг оба они проснулись.

Глянул на свою чашку Гэген-бурхан и тяжело вздохнул:

- Ну, что же, тебе владеть островом, - сказал он Хан-гута-бабаю, - а мне придется кочевать на другое место.

И тут же подал распоряжение своим монголам навьючивать на верблюдов имущество и разбирать юрты. А вечером Гэген-бурхан приказал всем лечь спать. И вот ночью подхваченные мощными тенями Эрлен-хана монголы с верблюдами и всем имуществом были быстро перенесены за Байкал. На утро они проснулись уже на том берегу.

Но многие бедные монголы остались жить на острове. От них-то и произошли ольхонские буряты, населяющие этот остров ныне.
 (640x458, 104Kb)
Рубрики:  Истории

Гордый Иркут и мудрый Мунко-Саридак

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 01:41 + в цитатник
Яфма (Природа_Байкала) все записи автора Давным-давно то было, то время никто не помнит, рек еще не было в помине, озера только набирали воду по каплям, горы еле заметно поднимались над землей, и тайга стояла тихо-тихо, потому что лес был не выше травы и звери походили на букашек. Все это было здесь подвластно только одному старому седому Мунко-Саридаку, который служил верно и честно грозному Байкалу. Обо всем случившемся он поведал своему хозяину, а хозяин Байкал благодарил старого Мунко за преданность. Так и жили Байкал с Мунко-Саридаком в большой дружбе.

Шли годы, проходили десятилетия, природа брала свое. Росли горы под самые облака, тянулись деревья к солнцу, крошечные деревья и птицы стали походить на громадины, которых начали бояться люди. Вот как-то однажды Мунко прошелся по своим владениям и загрустил. Нет ему счастья, живет долго, а потомков как не было так и нет. От грусти сон не идет, все его куда-то тянет, все что-то он ищет и все время к чему-то присматривается. И вот однажды, уже совсем старым, но все еще сильным и стройным он увидел впереди себя красавицу Ильчир. Он подошел к ней и сказал:

- Много было у меня верных жен, много красавиц на своем веку я видел, но такую, как ты, вижу впервые. Ради счастья нашего, ради любви к ближним, мы должны с тобой пожениться, хочу иметь от тебя сына, который бы украсил здесь нашу землю, луга и тайгу, долины и пади.

Посмотрела на стройного старика синеглазая Ильчир и ответила:

- Буду я твоей женой, только ты мне наперво ответь: отпустишь ли ты сына от себя, когда он вырастет?

- Пусть гуляет, где ему вздумается, не буду я ему перечить, воля его, но про сыновний долг пусть всегда помнит.

Ильчир выслушала старика Мунко-Саридака, спросила:

- А что-то за сыновний долг?

- Верно служить нашему доброму хозяину Байкалу. Если мы забудем про него, то плохо нам тут всем придется.

Много ли времени прошло, никто не знает, но в конце концов Ильчир родила сына. Посмотрел Мунко на своего сына и увидел его хилым и тощим, еле-еле он заметен на земле. Но своей красавице Ильчир он ничего не сказал, не стал он ее укорять, что она родила ему такого немощного ребенка.

- Я вижу, ты не доволен первенцем? - спросила Ильчир своего мудрого мужа. - Но ты не беспокойся, годы возмужают его, ты вдохни ему свои силы, научи его мудрости. Я родила его, чтобы он жил, а раз он будет жить, силы наживет сам.

Мудра была Ильчир, но мудрее ее был Мунко-Саридак. Он посмотрел на свою красавицу и сказал:

- Ты права, твое дело было родить сына, мое - воспитать его сильным и могучим. Я призову к нему на помощь все, что мне здесь подвластно, и он станет богатырем.

Мудрый всемогущий Мунко-Саридак вышел на середину своего Тункинского царства и громко сказал:

- Иркут.

Это означало "все ко мне". С малых и ближних гор малые и большие речки и ручьи сразу же хлынули к ногам великана Мунко-Саридака. Он направил их в русло своего первенца Иркута. Иркут тут же преобразился, стал славным и могучим. Вышла посмотреть на него Ильчир и сказала:

- Я не ошиблась в тебе и знала, что ты сделаешь своего сына богатырем. Хотя ты сам великан, но без богатырей верных ты не сделаешь своего сына богатырем. Хотя ты сам великан, но без богатырей верных ты один ничего не сделаешь.

Рос Иркут не по дням, а по часам. Не было у него ни нянек, ни служанок, словом, никто за ним не присматривал. Потому в молодости он был своенравным, часто капризничал и своеволил. Чем больше он становился, тем больше у него было силы. Любовались им все. В наследство ему досталась красота матери, от отца - мудрость и удаль богатырская. Стоило ему только захотеть свернуть в сторону, как скалы расступались, а тайгу он подминал под себя. Но были и такие утесы, которые не хотели уступать дорогу Иркуту, и тогда он с силой обрушивался на них, ломал камни, швырял их в долины и выходил на простор.

Не всегда могучему Иркуту хотелось вести борьбу с тем, кто стоял на его дороге. Иногда подойдет к скале, видит, что она стоит и смотрит ему прямо в глаза, он возьмет и перемахнет ее с шумом, и тогда брызги его разлетаются на много верст в разные стороны, орошая леса и поля. Так долго резвился молодой красавец Иркут, не зная, где остановиться, где найти себе пристанище. Грустить ему некогда было, целыми днями он любовался зверями, которые приходили к нему испить воды, долго смотрел на птиц, но ни на ком внимание свое не останавливал, сердце его оставалось твердым, никому он его не отдавал.

И вот однажды прямо к берегу Иркута опустилась белая лебедь. Иркут опешил. "Откуда может взяться такая красота?" - подумал он. Долго глядел он на нее влюбленными глазами, но сказать ей что-нибудь боялся. Лебедь белая попила воды и хотела было подняться, чтобы лететь дальше, но тут Иркут не выдержал и спросил:

- Откуда ты, лебедь белая? В каких краях ты была? Какие царства ты видела? Поведай мне обо всем.

- Много летала я, много стран видела, немало царств посмотрела, а сейчас лечу из дворцов белокаменных, от владыки богатств несметных седого Байкала. Устали крылья мои от пути длинного, вот и решила воды твоей напиться.

Посмотрел на нее красавец Иркут и спросил еще:

- Чем же славен Байкал? Какое же богатство у него?

- Не сосчитать его сокровищ. У владыки Байкала все есть, что только может быть на земле, под землей и в воде.

- Нет, лебедь белая, мой отец мудрый Мунко-Саридак богаче твоего седого Байкала. У моего отца золота и серебра в Саянах столько, что много веков его надо будет возить по всему свету и никто не сможет его полностью перевезти. Разных драгоценных камней хватит, чтобы украсить всю землю, а зверей так много, что можно одеть всех людей, которые живут и будут жить еще тысячи лет. Таких богатств у твоего старика нет.

- У седого Байкала еще больше богатств, и если бы ты, Иркут, знал, то не стал бы спорить со мной, - ответила белая лебедь.

Иркут заметил, что лебедь что-то не досказывает, что она что-то утаивает от него. Тогда он ее спрашивает:

- Чем же еще богат Байкал? Если ты мне всего не скажешь, я буду считать тебя хвастунишкой, а Байкал - зазнайкой.

Не понравился белой лебеди разговор Иркута, она не выдержала и сказала:

- Самое дорогое у Байкала - то его дочь красавица Ангара. Как только на нее посмотришь, то сразу залюбуешься и не сможешь оторвать от нее глаз.

Иркут не подал вида, что-то заинтересовало его, а у самого сердце загорелось посмотреть на красавицу Ангару, полюбоваться ее красотой. И не веря своим словам, он сказал:

- Видали мы красавиц и покрасивее Ангары, уж больно ты тут расхвасталась.

Испила лебедь белая немного воды, взглянула на Иркута с улыбкой и сказала:

- Верно молвишь, Иркут, хоть ты и красавец, но не таким женихам отказывала Ангара, а на тебя она и смотреть не захочет, а отец ее тебя сразу с порога прогонит. Живи ты здесь, не ходи к Ангаре, тебе и тункинских красавиц хватит. Байкальская дочь даже улыбки тебе не подарит.

Промолчал гордый Иркут, но разгневался и дал себе обет отплатить лебеди за свое оскорбление тут же, не сходя с места. Пусть она знает, что сын могучего мудрого Мунко-Саридака ни склонит ни перед кем головы, не потерпит злого слова против себя и против тех, кто породил его на свет. Могучими руками он выхватил из скалы огромный камень и с размаха кинул его прямо в белую лебедь. Похоронил он ее под большим осколком скалы и на том месте написал, что здесь лежит красавица лебедь белая, которая недобрую весть принесла о грозном и седом Байкале. Он присел на могиле лебеди и задумался: "Почему я, могучий и сильный богатырь, не подхожу красавице Ангаре? Может, я лицом не удался, может, не так могуч я, как грозный Байкал? Кто же меня хочет обидеть, кто не признает мою власть в тих долинах, скалах и горах, того я буду карать. Пусть знают, что я могучий и сильный сын великана Мунко-Саридака. А если мне правду сказала лебедь белая, за что же я ее тогда покарал, за что она, такая красивая и стройная, погибла? Может быть, я не прав, не разузнав ничего, погубил такую красавицу?"

Долго сидел Иркут на могиле своей жертвы и никак не мог найти оправдание тому, что он сделал. С горькой болью в сердце оставил Иркут камень, под которым покоилась лебедь, взглянул на своих тункинских красавиц и, дробя своей богатырской грудью скалы и утесы, стал пробиваться к седому и грозному Байкалу. Много труда и сил затратил могучий Иркут прежде, чем он вышел на простор. Но конца своего пути он еще не видел. Полюбовался отец своим могучим сыном и сказал ему:

- Быть могучим - это хорошо, но знай, сын мой, что твоя сила идет от твоих младших братьев и сестер, от всех, кто тебя окружает и питает своей силой, своей кровью. Без них ты станешь немощным и хилым, с тобой никто не будут считаться, ты не сможешь напоить и воробья.

Выслушал гордый Иркут совет своего отца и промолвил:

- Твой завет будет для меня законом. Знаю я, откуда берется моя сила, знаю, кто вдохнул в меня жизнь. Твой сын не посрамит отца, он постарается сохранить всех, кто питает его и дает ему силу.

Перевел дыхание гордый Иркут, пошевелил плечами, распустил свои волнистые кудри, выпятил грудь и, снова разбрасывая камни и пену, мощным потоком помчался вперед, на зная отдыха, чтобы как можно скорее увидеть красавицу Ангару. Долго пришлось ему пробиваться, поперек дороги все больше встречались утесы и скалы, крутые горы и непроходимые леса, но гордый Иркут изнемогая, все убыстрял свой бег. Он не мог дождаться той минуты, когда увидит красавицу Ангару и ее отца - грозного седого Байкала. Но не так-то легко было добраться, жили они далеко от дома Мунко-Саридака, откуда шел гордый Иркут.

Через много месяцев тяжелой дороги Иркут встретил молодого охотника. По всему было видно, что тот вышел, чтоб себя показать и на других посмотреть. Иркут спросил у него:

- Откуда идешь, молодой красавец? Чего ты потерял или чего ты ищешь?

- Иду я из тех же мест, откуда ты идешь, мой отец - младший брат Мунко-Саридака, он живет в Саянах недалеко от твоих родителей.

- Как ты можешь назваться моим братом, не выдумал ли ты это?

Молодой охотник обиделся, выпятил грудь и с достоинством ответил:

- Много на свете богатырей, много воинов, неужели ты думаешь, что кроме тебя здесь нет сильных богатырей?

На такие дерзкие слова Иркут обиделся, но сдержанно сказал:

- Ладно, прощаю тебя за твою молодость и за то, что ты не побоялся сказать все, что ты думаешь, впредь не веди себя мальчишкой и перед богатырем при разговоре склони голову.

- Я не мальчишка, я воин и охотник, у меня немало силы. Зовут меня Зун-Мурин, это значит, что я питаюсь сотней источников, сила моя никогда не убавится, живу я в большой дружбе со своими младшими братьями и сестрами, они не дают мне истощиться, хотя солнце и жара часто хотят меня иссушить.

Понравился Зун-Мурин Иркуту. Сын Мунко-Саридака поближе присмотрелся к своему братану и подивился его силе, которая ворочает камни, подтачивает непокорные каменистые берега.

- Люблю смелых и отважных, - сказал ему Иркут, - вливайся ко мне, и вижу, что прибавишь мне немало силы.

Зун-Мурин сначала ничего не сказал, но потом решил спросить:

- А куда ты катишь свои воды?

- Как ты смеешь задавать мне вопросы? Будь счастлив, что я беру тебя к себе.

- Ты слишком горд, Иркут, но и мне гордости немало досталось от своих родителей.

- Скажу, коль любопытствуешь. Бегу я к царству седого Байкала, чтобы стать его зятем.

Зун-Мурин много слыхал о капризной дочери Байкала Ангаре, видел он, как к ней стремились женихи и посильнее Иркута, но красавица Ангара всем отказывала. Решил он об этом прямо сказать Иркуту:

- Примет ли тебя седой Байкал в зятевья?

- Ты несуразный мальчишка, как ты можешь сомневаться, ведь я Иркут, единственный сын великана Мунко-Саридака, а мать моя красавица Ильчир. Все знают, что они всемогущи и богаты. Все, чем они владеют, принадлежит также и мне.

- Может и действительно богат, в том сомнений нет, но достоин ли ты стать мужем красавицы Ангары? Не сердись на меня, гордый Иркут, но скажу тебе правду: рано ты говоришь о своей женитьбе, не видать тебе красавицы Ангары, как ушей своих.

Взбесился Иркут и сказал:

- За такие дерзкие слова ты можешь поплатиться жизнью, как это было с белой лебедью.

- Ни смерть лебеди белой, ни моя смерть не изменят характера Ангары, наши смерти не заставят Ангару тебя полюбить.

Иркут схватил камень и хотел его бросить в Зун-Мурина, но братан остановил его руку, сказал:

- Ты слишком горд, и это плохо. Невесты не любят гордых, но как брат я тебе помогу.

Они прошли рядом несколько верст и потом сошлись в одно русло. Силы Иркута сразу же прибавились, все вокруг любовались, как он ворочает скалы, пробивает себе проходы и стремится все вперед и вперед. С каждым шагом к нему вливались все новые речки и ручьи, и он чувствовал, что с такими могучими плечами он разворочает любое препятствие на своем пути и скоро достигнет цели. Но бежать было далеко и трудно, встречались неожиданные заграждения, словом, какая-то непонятная сила работала против Иркута.

Казалось, что до цели не так уж далеко, а время шло и шло, и все еще не близко было прибрежное царство седого Байкала. За несколько дней до конца дороги Иркут встретил Олху и спросил ее:

- Далеко ли до Байкала?

- Скоро увидишь себя в его зеркале. А зачем ты к нему едешь?

- Хочу стать зятем этого старика, - гордо заявил Иркут.

Улыбнулась Олха, посмотрела по сторонам и говорит:

- Любит свою дочь Байкал. Ни за тебя, ни за другого он ее не отдаст.

- А я его и спрашивать не буду.

- То посмотрим, ответила Олха.

С этими словами распростилась со своей жизнью: одним рывком волны Иркута поглотили ее воды.

Иркут и слышать не хотел, что получит от Байкала отказ, и был уверен, что красавице Ангаре он придется по душе.

Настал день, когда гордый Иркут подошел под стены грозного седого Байкала. Он разыскал ворота, по которым можно пройти к нему, и увидел, что они почти неприступны, огромные черные стены из мрамора и гранита подпирали небо. "Как же быть?" - задумался гордый Иркут и решил, что будет пробиваться сквозь ворота, ведь он силен и молод, и силы у него для этого хватит.

Много дней и ночей пробивался Иркут и только через неделю попал во двор дворца Байкала. Огромный дворец, разукрашенный всеми цветами радуги, находился посреди двора, около него стояли охранники из морского царства. Увидел своими глазами богатства Иркут и сказал сам себе:

- Богат Байкал, и роскоши у него не меньше, чем у моего отца мудрого Мунко-Саридака.

Осмотрелся кругом Иркут, прислушался, и показалось ему, что где-то совсем недалеко слышен милый женский голос.

- Не Ангара ли это? - спросил он у одной маленькой речушки, которая принесла свои дары Байкалу.

- Да, за стеной владыки седого Байкала находится его красавица-дочь Ангара.

Похолодело сердце отважного гордого Иркута, некоторое время он не мог произнести ни одного слова, а потом спросил:

- Как же к ней пройти?

Речушка ответила, что лучше всего сначала послать гонца, чтобы взять разрешение пройти к нему с поклоном.

- Иркут ни перед кем не склонял своей головы, - сказал он.

- Байкал суров, - заметила речушка, - если у тебя к нему дело есть, то лучше добром к нему пройти и без гордыни, у Байкала самого гордости хоть отбавляй, он хорошо знает себе цену.

- Мне, по совести говоря, Байкал и не нужен, я только хочу высватать за себя дочь его Ангару.

- Тогда сразу посылай сватов.

Иркут понял, что перед ним находится смышленая и речистая речушка, и говорит ей:

- Пойди и скажи, что перед дворцом стоит славный и могучий Иркут, он просит руки твоей дочери.

Все поняла речушка, не стала задерживаться и сразу же пошла во дворец Байкала. Догадался Байкал, что речушка Ильчир не с добрыми вестями идет, и бросил ей навстречу глыбу камня с добрую скалу и сказал:

- Видеть тебя не хочу и слышать не могу.

Ильчир оказалась хитрой, вынырнула из-под скалы и жалобным голоском сказала:

- С добрым словом к тебе иду, не сердись на меня, старче, рад будешь.

Не стал с ней разговаривать седой Байкал, а только всплеснул своими могучими волнами и заглушил все слова Ильчир. Долго около дверей дворца стояла сваха, но несолоно хлебавши ушла к гордому Иркуту и сказала ему, как ее принял грозный Байкал. Иркут возмутился и перед самым дворцом стал играть скалами, горы поворачивал и все хотел показать свою силу злому Байкалу. А Байкал и внимания не обращал, он думал, что около его дворца мошки летают и птицы свои песни поют. Видал Байкал и посильнее богатырей, но заняться с ними не хотел.

Перевел дух Иркут и сказал громко:

- Зачем я сваху посылал, зачем мне кланяться злому старцу, когда могу силой разломать все царство Байкала, зайти во дворец без спроса и увезти его дочь к себе? Зачем мне склоняться, гнуть спину, глядя на такого седого старика?

Услыхали эти речи молодого Иркута реки и речушки, которые силу ему дали, и сказали свое слово:

- Ты еще молодой, Иркут, зачем так бахвалишься? Скалы все ты не свернешь, горы все себе служить не заставишь, дверей мраморных и стен гранитных ты не осилишь. Гордость свою не высказывай и по-хорошему себе невесту найди. Ежели же ты зазнаешься, то силу свою потеряешь скоро.

Рассвирепел Иркут, закипели его воды, весь пеной от злости покрылся и зарычал на все речки и речушки:

- Коли не хотите мне служить, то я и без вас проживу, у меня и своей силы хватит.

Со злости он схватил одну скалу и так далеко ее кинул, что в Байкале закипела вода, брызги поднялись до самого неба, от шума и грома оглохли все птицы и звери. Все кругом замолкло, реки и речушки застыли в своем беге, а когда пришли в себя, то отказались идти дальше и повернули назад, Иркут не заметил, как постепенно он стал терять свои силы. Гордость заставила его одного идти против седого Байкала. Он набрался сил, вдохнул в себя воздух и ударил своей все еще сильной грудью о двери дворца. Заколебался весь дворец, все кругом от страха попадали, но ни одной трещины двери не дали. Иркут еще поднатужился и с новой силой с разбега ударился грудью о двери, но и на этот раз они выстояли.

- Нет, не уйду отсюда, пока своего не добьюсь.- сказал Иркут и огляделся по сторонам.

Когда он увидел, что речки и реки действительно ему изменили, он сразу почувствовал, что силы в нем осталось немного. Он решил в третий раз стукнуться о двери, чтобы в последний раз испытать силу своих могучих плечей и груди. Это был самый сильный удар. Гром разнесся по земле, все звери и птицы почуяли, что на них надвигается смерть. Но, ударившись так сильно о мрамор и гранит, Иркут сам упал на колени, как беспомощный старик, и горько подумал, что теперь ему ничего не сделать и не видать ему красавицы Ангары, как ушей своих.

Долго приходил в себя гордый и непокорный Иркут, все передумал, но никак не мог понять, почему его покинули те, кто давал ему силы и мощь. Перед ним была недоступная красавица, а он, немощный, лежал, покрываясь мхом и зеленью. К глазам подступили слезы, он горько плакал. Услышав горькие стоны Иркута, из Саян, где жили его отец с матерью, прибежал соболь и говорит:

- Ты сам виноват, потому что не послушался совета отца, когда уходил из дома. Без других ты потерял силы.

- Злые слова твои,- сказал Иркут.- мне и без тебя тошно. Если ты хочешь жить, то уйди от меня, чтобы глаза мои не видели тебя.

Соболь выслушал Иркута и побежал в Саяны, чтобы разнести весть о гордости Иркута, которая погубила его. Через много дней соболь разыскал Мунко-Саридака, заскочил к нему на грудь и сказал:

- Истощился твой сын Иркут, лежит он у ног седого Байкала и горько плачет. Не выполнил он твоих советов.

Старый и мудрый Мунко-Саридак заплакал дождями и ледяными снегами, огромными скалами и горами, заметал громы и молнии, чтобы излить грусть о своем славном и единственном сыне. Долго думал старик Мунко, но никак не мог забыть своего сына, жаль ему, что погиб тот ни за что, только из-за своей гордости. И вот однажды старик набрался силы, гордо поднял под самое небо свою белую голову, наклонился в сторону сына и сказал:

- Я тебе говорил, что без ручьев и речек, которые тебе придавали силы, ты будешь хилым и немощным. Так и получилось, отогнал ты их от себя, вот и остался один, никому не нужный, слабый.

Только сын и темная беззвездная ночь слышали эти слова плачущего старика. Потом старик взял себя в руки и сказал:

- Иди, поклонись всем малым и большим речкам, признай свою вину, и они снова вернутся к тебе. Ты снова обретешь силу.

Старик поднялся, и снова его седая борода была видна около самого неба. Запали слова отца в сердце молодого Иркута. Много ночей и дней думал он и решил пойти просить прощения у своих малых речек, чтобы они вернулись к нему. Видит он, что гордость привела его почти к смерти. Тоненькой струйкой потек он обратно в Тункинскую долину, еле-еле переваливаясь через камни и горы, и наконец встретился со своими малыми братьями и сестрами. Посмотрел он на них и видит, как привольно живут они, резвятся и перегоняют друг друга, полноводны и сильны. Поклонился он им и сказал:

- От вас сила моя шла, а теперь видите, какой я стал. Простите меня, что не ценил я вас и зазнался, не в меру гордым стал. Повернитесь ко мне, и мы снова заживем вместе.

- Коли ты осознал свою вину, то обиды у нас на тебя нету.

Не успел оглянуться Иркут, как к нему со всех сторон начали стекаться малые и большие речки, и он сразу же почувствовал, как силы его растут и множатся у всех на виду. Прошло совсем немного времени, и Иркут помолодел, стал по-прежнему сильным и могучим. На сердце снова появилась печаль, думы о красавице Ангаре не давали ему покоя.

Решил Иркут проложить новую дорогу к Байкалу, но во что бы то ни стало овладеть Ангарой. Своим братьям и сестрам он сказал, что хочет идти к Байкалу и взять себе в жены красавицу Ангару, не к лицу ему брать кого-нибудь другого, только Ангара может украсить род и продолжить его племя. Согласились малые братья и сестры, сказали:

- Мы поможем тебе, веди нас вперед. Ломая и круша скалы и утесы, горы и тайгу, Иркут стремительно двинулся вперед и грозной силой своей быстро дошел до Байкала. Немного передохнув, он сказал себе:

- Полюбит - сделаю се счастливой и самой богатой, откажет - убью, похороню ее под огромными скалами, чтобы никому она не досталась.

С этой мыслью он подошел ко дворцу. Тут его ждала страшная весть. Красавица Ангара поссорилась с отцом и тайно убежала к богатырю Енисею. Опечалился Иркут, задумался и решил, что будет теперь ей мстить всю жизнь, почему она его не дождалась, ведь она знала, что он уже стоял около дверей ее дворца. Он сказал об этом своим братьям и сестрам, и те ответили, что изменницу нужно наказать. И решили они день и ночь нести свои ледяные воды не в Байкал, а прямо в Ангару.

С той поры красавица Ангара не знает ни тепла, ни ласки, ледяные потоки холодят ее душу и сердце. Богатырь Иркут с того времени живет в большой дружбе со всеми, он уверен, что, пока ему помогают малые речки и реки, он всей своей силой обязан им. Красавица Ангара знает об этом и потому смирилась со своей судьбой и никого не просит согреть ее сердце.

Мудрый Мунко-Саридак остался доволен своим сыном могучим и сильным Иркутом.
 (600x392, 33Kb)
Рубрики:  Фотографии
Истории

...

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 01:33 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

...

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 01:28 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

...

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 01:26 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

...

Воскресенье, 25 Февраля 2007 г. 01:23 + в цитатник
Рубрики:  Фотографии

...

Суббота, 24 Февраля 2007 г. 22:55 + в цитатник
Яфма (Природа_Байкала) все записи автора Вот первая фотография...
 (700x454, 52Kb)
Рубрики:  Фотографии

Байкал.

Четверг, 22 Февраля 2007 г. 09:34 + в цитатник
Это сообщество о природе и красоте Байкала. О его необычности и истории.
 (699x460, 76Kb)


Поиск сообщений в Природа_Байкала
Страницы: 3 2 [1] Календарь