Сталкер_Изотоп (Припять_и_Чернобыль) все записи автора

Немного истории:
На фотографии памятник партизанской связной в г. Чернобыль.
До Аварии 1986 года памятник стоял в селе Ладыжичи и был посвящен местной героине-партизанке Паше Осидач, казненной немцами в 1943 году. Толстая коса не случайна - в нее юная связная заплетала донесения и относила их в брагинский отряд. Там же ее и схватили, долго пытали, но, не добившись признаний, закопали живьем в землю. После аварии трогательный памятник из выселенной деревни перенесли во двор бывшей чернобыльской школы № 2, где сейчас разместилась строительная контора. Но даже на новом месте в ее руках появляются свежие цветы...

(с) Артур Шигапов "Чернобыль, Припять, далее Нигде"

Сталкер_Изотоп (Припять_и_Чернобыль) все записи автора

-Элен- (Припять_и_Чернобыль) все записи автора

Чернобыльская молитва (Lehtonen Production, Москва)

Спектакль основан на документальных материалах одноименной книги,Автором были собраны тысячи личных историй людей, пострадавших от аварии, ее свидетелей: ликвидаторов, врачей, жителей близлежащих к ЧАЭС поселков, жен, родителей, детей и возлюбленных. 1 час 30 мин. Автор: С. Алексиевич Режиссер: Йоэл Лехтонен Артисты: Анна Галинова, Алла Караватская, Надежда Ширяева, Александр Андриенко, Игорь Безверхов, Виктор Бурко, Владис Гольк, Глеб Иванов, Сергей Ступников, Николай Ширяев и др.

 

РЕБЯТ ПОМОГИТЕ НАЙТИ ЭТОТ СПЕКТАКЛЬ ОНЛАЙН. ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ПОСМОТРЕТЬ

belochkinbelomor (Припять_и_Чернобыль) все записи автора

Diabla_vonTeufelchen (Припять_и_Чернобыль) все записи автора Мы помним...

Annet_La_Reina (Припять_и_Чернобыль) все записи автора

Rebiata, chto eto za zdanie?

(shkola, det sad, bolnica?)

HawFleur (Припять_и_Чернобыль) все записи автора Припятская гостиница в игре и в жизни

леопольд_шмютцлер (Припять_и_Чернобыль) все записи автора

Charlieha (Припять_и_Чернобыль) все записи автора Мой вопрос будет касаться части кинематографа. Хотелось бы узнать, снимались ли после 1986 года в зоне Чернобыля какие-нибудь фильмы? Речь идёт не о множестве документальных фильмов, которые ежегодно выходят десятками, а о полноценном художественном фильме. Вроде какие-то отдельные сцены в Чернобыле снимались для фильма "Непобедимый". Но это всего-лишь отдельные сцены, а о том чтоб целый фильм снялся в этой местности я не слышала. Надеюсь вы меня проясните в данном вопросе.

Matochka (Припять_и_Чернобыль) все записи автора Производственное объединение "Маяк" /город Озерск, Челябинская область/ более всего известно в мире аварией 1957 года.
Взрыв емкости с радиоактивными отходами на комбинате "Маяк" в 1957 году, где производили первый советский оружейный плутоний, действительно имел серьезнейшие последствия. Восточно-уральский радиоактивный след (ВУРС) после взрыва протянулся почти на 400 километров - от Челябинска до Тюмени.
До 1990 года город Озерск был известен как Челябинск-40, а затем - как Челябинск-65. Экологи утверждают ,что с 1948 по 1992 год на "Маяке" было произведено 3 тонны плутония-238. При этом, в реку Теча с 1949 по 1956 год было сброшено большое количество высоко и средне-активных жидких радиоактивных отходов. А после ноября 1951 года высоко-активные жидкие отходы начали сливать в озеро Карачай.

читать дальше

farnheim (Припять_и_Чернобыль) все записи автора Кто-нибудь играл в STALKER: Clear Sky? Хотелось бы услышать отзывы об атмосфере. Пока говорят только что много багов, но потенциал хороший...

Nick_Man (Припять_и_Чернобыль) все записи автора Все помнят по каналу 2х2 аниме-сериал "Кровь+"?
Ничего не напоминает? Правда отчётливая Припять здесь зовётся Свердловском-51...

Читать далее

Brit-Brit (Припять_и_Чернобыль) все записи автора


музыка Tracktor Bowling

Дневник_принцессы911 (Припять_и_Чернобыль) все записи автора

Дневник_принцессы911 (Припять_и_Чернобыль) все записи автора Артём Бахтияров, рядовой, Олег Леонтьевич Воробей, ликвидатор, Василий Иосифович Гусинович, водитель разведчик, Геннадий Викторович Деменев, милиционер, Виталий Борисович Карбалевич, ликвидатор, Валентин Комков, водитель, рядовой, Эдуард Борисович Коротков, вертолётчик, Игорь Литвин, ликвидатор, Иван Александрович Лукашук, рядовой, Александр Иванович Михалевич, дозиметрист, Олег Леонидович Павлов, майор, вертолётчик, Анатолий Борисович Рыбак, командир взвода охраны, Виктор Санько, рядовой, Григорий Николаевич Хворост, ликвидатор, Александр Васильевич Шинкевич, милиционер, Владимир Петрович Швед, капитан, Александр Михайлович Ясинский, милиционер. "Наш полк подняли по тревоге…. Долго ехали. Ничего конкретного никто не говорил. Только в Москве на Белорусском вокзале объявили, куда нас везут. Один парень, кажется, из Ленинграда, запротестовал: «Я хочу жить». Ему пригрозили трибуналом. Командир так и сказал перед строем: «В тюрьму или под расстрел пойдёшь». У меня были другие чувства. Все наоборот. Хотелось чего то героического. Испытать свой характер. Может быть, детский порыв? Но таких, как я, оказалось больше, у нас служили ребята со всего Советского Союза. Русские, украинцы, казаки, армяне… Было тревожно и почему то весело.Ну, привезли нас… Привезли на саму станцию. Дали белый халат и белую шапочку. Марлевую повязку. Чистили территорию. День выгребали, скоблили внизу, день – наверху, на крыше реактора. Всюду с лопатой. Тех, кто поднимался наверх, «аистами» звали. Роботы не выдерживали, техника сходила с ума. А мы работали. Случалось – кровь из ушей шла, из носа. Першило в горле. Резало в глазах. Постоянно слышался монотонный звук в ушах. Хотелось пить, но аппетита не было. Физзарядка запрещалась, чтобы радиацией зря не дышать. А ездили на работу в кузовах открытых машин.Но хорошо работали. И очень этим гордились…""Мы въехали… Стоял знак «Запретная зона». Я не был на войне, но ощущение чего то знакомого… Откуда то из памяти… Откуда? Что то связанное со смертью…На дорогах встречали одичавших собак, котов. Иногда они вели себя странно, не узнавали людей, бежали от нас. Я не понимал, что с ними, пока нам не приказали их отстреливать… Дома опечатаны, колхозная техника брошена… Интересно посмотреть. Никого нет, только мы, милиция, патрулируем. Заходишь в дом – фотографии висят, а людей нет. Документы валяются: комсомольские билеты, удостоверения, похвальные грамоты… В одном доме взяли телевизор на время, напрокат, но чтобы кто то что то брал домой, я не замечал. Во первых, было ощущение, что люди вот вот вернутся… Во вторых, это… что то связанное со смертью…Ездили к блоку, к самому реактору. Фотографироваться… Хотелось дома похвастаться… Страх был и в то же время интерес непреодолимый: что же это такое? Я, например, отказался, у меня жена молодая, не рискнул, а ребята выпивали по двести граммов и ехали… Так… (Помолчав). Вернулись живые – значит все нормально.Заступал в ночное дежурство. Патрулируем… Ясная луна. Фонарь такой висит.Деревенская улица… Ни одного человека… Первое время ещё горел в домах свет, потом свет отключили. Едем – из дверей школы нам наперерез несётся дикий кабан. Или лиса. Звери жили в домах, школах, клубах. А там висели плакаты: «Наша цель – счастье всего человечества», «Победит мировой пролетариат», «Идеи Ленина – будут жить вечно». В колхозных конторах – красные флаги, новенькие вымпелы, стопки тиснёных грамот с профилями вождей. На стенах – портреты вождей, на столах – гипсовые вожди. Всюду военные памятники…Других памятников не встречал. Наскоро слепленные дома, серые бетонные коровники, ржавые сенажные башни… И снова – маленькие и большие Курганы Славы… «И это наша жизнь? – спрашивал я у себя, посмотрев на все другими глазами. – Это мы так живём?» Будто военное племя снялось с временной стоянки… Куда то унеслось…Чернобыль взорвал мои мозги… Я стал думать…"Брошенный дом… Закрытый. Котёнок на окне. Думал, что он – глиняный. Подхожу: живой. Объел все цветы в горшках. Герани. Как он туда попал? Или его забыли?На дверях записка: «Милый прохожий, не ищи дорогих вещей. Их у нас не было. Пользуйся всем, но не мародёрствуй. Мы вернёмся». На других домах видел надписи разной краской: «Прости нас, родной дом!» С домом прощались, как с человеком. Писали: «уезжаем утром» или «уезжаем вечером», ставили число и даже часы и минуты. Записки детским почерком на листках из ученических тетрадок: «Не бей кошку. Крысы поедят все.» Или «Не убивай нашу Жульку. Она – хорошая.» (Закрывает глаза). Я все забыл … Я помню только, что туда поехал, а больше ничего не помню. Я все забыл … На третий год после дембеля что то с памятью случилось …Даже врачи не понимают… Деньги сосчитать не могу – сбиваюсь. Скитаюсь по больницам…Я уже рассказывал или нет? Подходишь и думаешь – дом пустой. Откроешь – один кот сидит … Ну, и эти записки детские…""Призвали на службу…А служба такая: не пропускать в выселенные деревни местных жителей. Стояли заслонами вблизи дорог, строили землянки, наблюдательные вышки. Звали нас почему то «партизанами». Мирная жизнь… А мы стоим… Одеты по военному… Крестьяне не понимали, почему, например, нельзя забрать со своего двора ведро, кувшин, пилу или топор. Собрать урожай. Как им объяснить? В самом деле: по одну сторону дороги солдаты стоят, не пускают, а по другую коров пасут, гудят комбайны и молотят зерно. Соберутся бабы и плачут: «Хлопчики, пустите… То ж наша земля… Наши хаты…» Яйца, сало несут, самогонку. Пустите … Плакали по отравленной земле… Мебели…. Вещам….А у нас служба такая: не пускать. Бабка несёт корзину яиц – конфисковать и закопать. Подоила корову, несёт ведро молока. С ней солдат. Похоронить молоко… Выкопали они тайком свою бульбочку – забрать. И свёклу, и лук, и тыкву. Похоронить… По инструкции… А все уродило на славу, завидно. И красота вокруг. Золотая осень. У всех были сумасшедшие лица. И у них, и у нас.А в газетах трубили про наш героизм… Какие мы героические парни… Комсомольцы – добровольцы!А кто мы были на самом деле? Что мы делали? Я хотел бы об этом узнать… Прочитать… Хотя я сам там был…""Я – военный человек, мне прикажут – я должен… Я дал присягу…Но это не все…Героический порыв, он тоже был. Его воспитывали… Он нам внушался ещё со школы. От родителей. И там политработники выступали. Радио, телевидение. Разные люди реагировали по разному: одни хотели, чтобы у них взяли интервью, напечатали в газете, другие смотрели на все, как на работу, третьи… Я их встречал, они жили с чувством, что совершают героический поступок. Участвуют в истории. Нам хорошо платили, но вопрос денег как бы не стоял. Зарплата моя – четыреста рублей, а там я получал тысячу (в тех, советских рублях). По тем временам большие деньги. Нас потом упрекали: «Деньжища лопатой гребли, а вернулись – подавай им машины, мебельные гарнитуры без очереди». Обидно, конечно. Потому что был и героический порыв…Перед тем, как ехать туда, страх появился. На короткое время. А там страх исчезал. Если бы я мог увидеть – этот страх… Приказ. Работа. Задание. У меня был интерес посмотреть на реактор сверху, с вертолёта: что там случилось на самом деле, как это выглядит? Но это делать запрещалось. В карточку мне записали двадцать один рентген, но я не уверен, что это на самом деле так. Принцип был самый простой: прилетаешь в райцентр Чернобыль (это, кстати, маленький районный городишко, а не что то такое грандиозное, как я себе представлял), там сидит дозиметрист, в десяти пятнадцати километрах от станции, он производил замеры фона. Эти замеры потом умножались на количество часов, которые мы налетали за день. Но я оттуда поднялся на вертолёте и полетел на реактор: туда – назад, проход в двух направлениях, сегодня там – восемьдесят рентген, завтра – сто двадцать… Ночью кружусь над реактором – два часа. Производили съёмку в инфракрасных лучах, куски разбросанного графита на плёнке как бы «засвечивались»… Днём их нельзя было увидеть…Разговаривал с учёными. Один: «Я могу вот этот ваш вертолёт языком вылизать, и со мной ничего не случится». А другой: «Ребята, вы что без защиты летаете? Жизнь себе укорачиваете? Обшивайтесь! Обклепывайтесь!» Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Выложили сиденья свинцовыми листами, вырезали нагрудные жилеты… Из тонкого листового свинца… Но, оказывается, от одних лучей они защищают, а от других – нет. Лица у всех стали красные, обожжённые, не могли бриться. Летали с утра до ночи. Фантастического ничего не было. Работа. Тяжёлая работа. Ночью сидели у телевизора, как раз в то время проходил чемпионат мира по футболу. Разговоры, конечно и о футболе.Задумываться мы стали… Как бы не соврать… Наверное, года через три четыре… Когда один заболел, второй… Кто то умер… Сошёл с ума… Покончил с собой… Тогда начали задумываться. А поймём что нибудь, я думаю, через двадцать тридцать лет. У меня – Афган (я там был два года) и Чернобыль (я там был три месяца) – самые яркие моменты в жизни…Родителям не сообщал, что направили в Чернобыль. Брат случайно купил газету «Известия» и увидел там мой портрет, приносит матери: «На, смотри – герой!» Мать заплакала…""Мы двигались к станции…А навстречу нам шли колонны с эвакуированными людьми. Гнали технику. Скот. День и ночь. Среди мирной жизни…Ехали… И я, знаете, что увидел? По обочинам дороги. Под солнечными лучами… Тончайший блеск… Что то кристаллическое блестело… Мельчайшие частички… Ехали в сторону Калинковичей, через Мозырь. Что то переливалось… Переговорили мы между собой. Удивились. В деревнях, где работали, на листьях сразу заметили прожжённые дырочки, особенно на вишне. Рвали огурцы, помидоры – и там на листьях чёрные дырочки… Осень. Пунцовые от ягод кусты смородины, от яблок ветки до земли гнутся – конечно, не удержишься. Съешь. Объясняли нам, что нельзя. А мы ругались и ели.Поехал… Хотя мог не ехать. Добровольцем попросился. В первые дни равнодушных там не встречал, это потом вакуум в глазах, когда пообвыкли. Орденок урвать? Льготы. Чепуха! Мне лично ничего не надо было. Квартира, машина… Что ещё? А, дача… Все имел. Срабатывал мужской азарт… Едут настоящие мужики на настоящее дело. А остальные? Пускай сидят под бабьими юбками… У одного, принёс справку, жена рожает, у другого маленький ребёнок… Да, рискованно. Да, опасно – радиация, но делать то кому то надо. А как наши отцы в войну?Возвратились домой. Все с себя снял, всю одежду, в которой там был, и выбросил в мусоропровод. А пилотку подарил маленькому сыну. Очень он просил. Носил, не снимая. Через два года ему поставили диагноз: опухоль мозга…Дальше допишите сами… Я не хочу дальше говорить…""Я только вернулся из Афганистана … Жить хотел. Жениться. Сразу хотел жениться…А тут – повестка с красной полосой «Спецсборы» – в течение часа явиться по указанному адресу. Мать сразу плакать. Она решила, что меня опять забирают на войну.Куда везут? Зачем? Информация слабая. Ну, взорвался реактор… Ну и что? В Слуцке переодели, обмундировали и тут приоткрылось, что едем в райцентр Хойники. Прибыли в Хойники, там люди ещё ничего не знали. Они, как и мы, первый раз видели дозиметр. Повезли дальше, в деревню… А там играют свадьбу: молодые целуются, музыка, пьют самогон. Свадьба как свадьба. А нам приказ: срезать грунт на штык… Вырубать деревья…Сначала выдали оружие. Автоматы. На случай нападения американцев… На политзанятиях читали лекции о диверсиях западных спецслужб. Их подрывной работе. Вечером мы оставляли оружие в отдельной палатке. Посреди лагеря. Через месяц его увезли. Никаких диверсантов. Рентгены… Кюри…Девятого мая – на День Победы приехал генерал. Построили нас, поздравили с праздником. Один из строя осмелился и спросил: «Почему скрывают, какой радиофон? Какие получаем дозы?» Один такой нашёлся. Так его, когда генерал отбыл, вызвал командир части и дал нахлобучку: «Провокации устраиваешь! Паникёр!!» Через пару дней какие то противогазы выдали, но никто ими не пользовался. Дозиметры два раза показывали, но в руки никому не дали. Раз в три месяца отпускали домой на пару дней. Наказ один: купить водки. Я притянул на себе два рюкзаки с бутылками. На руках качали.Перед отправкой домой всех вызывал «кэгэбешник» и убедительно советовал: нигде и никому не рассказывать о том, что мы видели. Из Афгана я вернулся, я знал – буду жить! А в Чернобыле все наоборот: убьёт именно тогда, когда ты – уже дома.Вернулся … А все только начинается…""Что запомнилось…Врезалось в память?Целый день мотаюсь по деревням… С дозиметристами… И ни одна из женщин не предложит яблоко… У мужчин страха меньше, принесут самогон, сало: «Давай пообедаем». И отказываться неудобно, и пообедать чистым цезием – мало радости. Выпьешь. Без закуски.Белые грибы хрустели под колёсами машин. Разве это нормально? В реке плавали толстые и ленивые сомы, раз в пять семь больше привычного. Разве это нормально? Разве…В одной деревне все таки усадили за стол… жареная баранина… Хозяин подвыпил и признался: «Молодой барашек. Зарезал, потому что не мог на него смотреть. Ну, и уродина! Есть даже неохота». Я – хлоп стакан самогона. После этих слов… Хозяин смеётся: «Мы тут адаптировались, как колорадские жуки.»Поднесли дозиметр к дому – зашкаливает…""Десять лет прошло… Уже как будто этого и не было, если бы не заболел, забыл…Надо Родине служить! Родине служить – святое дело. Получил: нательное бельё, портянки, сапоги, погоны, пилотку, брюки, гимнастёрку, ремень, вещмешок. В путь! Дали самосвал. Возил бетон. Сижу в кабине и верю, что железо и стекло меня защищают. Была – не была… Пронесёт… Молодые ребята. Неженатые. Респираторы с собой не брали… Нет, одного помню… Пожилой водитель… Вот он всегда – в маске А мы – нет. Гаишники стояли без масок. Мы – в кабине, а они – в радиоактивной пыли стояли по восемь часов. Всем хорошо платили: три зарплаты плюс командировочные. Употребляли… Водка, знали, помогает. Первейшее средство для восстановления защитных свойств организма после радиоактивного облучения. И снимает стресс. Неслучайно в войну давали знаменитые наркомовские сто граммов. Обычная картина: пьяный милиционер штрафует пьяного водителя.Не пишите о чудесах советского героизма. Они были… Чудеса! Но сначала – халатность, безалаберность, а потом чудеса. Закрыть амбразуру… Грудью на пулемёт… А что в принципе не должно быть такого приказа, об этом никто не пишет. Швыряли нас туда, как песок на реактор… Как мешки с песком. Каждый день вывешивался новый «боевой листок»: «работают мужественно и самоотверженно», «выстоим и победим…» Называли красиво «солдатами огня»…Дали мне за подвиг грамоту и тысячу рублей…""Поначалу недоумение… Ощущение, что военные учения… Игра…Но это была настоящая война. Атомная война… Нам неизвестная: что страшно и что не страшно, чего опасаться и чего не опасаться? Никто не знал. И спросить было не у кого. Настоящая эвакуация… На вокзалах… Что творилось на вокзалах? Мы помогали заталкивать детей в окна вагонов… Наводили порядок в очередях… Очереди за билетами в кассах, за йодом у аптек. В очередях ругались матом и дрались. Ломали двери в винных ларьках и магазинах. Разбивали, выламывали в окнах железные решётки. Тысячи переселенцев… Они жили в клубах, школах, детских садах. Ходили полуголодные. Деньги у всех быстро кончались. В магазинах все скупили…Я не забуду женщин, которые стирали наше бельё. Стиральных машин не было, о них не подумали, не завезли. Стирали вручную. Все женщины – пожилые. Руки у них – в волдырях, струпьях. Бельё не просто грязное, там десятки рентген… «Хлопчики, поешьте…», «Хлопчики, поспите…», «Хлопчики, вы ж молодые… Берегитесь…» Жалели нас и плакали.Живы ли они сейчас?Двадцать шестого апреля каждый год мы собираемся, те, кто там был. Те, кто теперь ещё остался. Вспоминаем то время. Ты был солдатом на войне, ты был нужен. Плохое забылось, а это осталось. Осталось то, что без тебя не могли обойтись… Тебя востребовали… Наша система, военная в общем то, она отлично срабатывает в чрезвычайных обстоятельствах. Ты, наконец, там свободен и необходим. Свобода! И русский человек в такие моменты показывает, как он велик! Уникален! Голландцами или немцами никогда не станем. И не будет у нас долговечного асфальта и ухоженных газонов. А герои всегда найдутся!..""Моя история…Бросили клич – я пошёл. Надо! Был членом партии. Коммунисты, вперёд! Такая обстановка. Я в милиции работал. Старший сержант. Пообещали мне новую «звёздочку». Это был июнь восемьдесят седьмого года… Надо медкомиссию обязательно пройти, но меня отправили без проверки. Кто то там, как говорится, отмазался, принёс справку, что у него язва желудка, и меня вместо него. Срочно. Такая обстановка… (Смеётся). Анекдоты уже к тому времени появились. В момент… Приходит муж с работы и жалуется жене: «Сказали: завтра – или в Чернобыль, или партбилет на стол». – «Так ты же беспартийный?» – «Вот я и думаю: где я им к утру партбилет возьму».Ехали, как военные люди, а из нас на первое время организовали бригаду каменщиков. Строили аптеку. У меня сразу слабость, сонливость какая то. По ночам – кашель. Я – к врачу: «Все нормально. Жара». В столовую привозили из колхоза мясо, молоко, сметану, мы ели. Врач ни к чему не притрагивался. Сготовят еду, он в журнале отметит, что все в норме, но пробу сам не снимал. Мы это замечали. Такая обстановка. Отчаянные были. Началась клубника. Полные ульи мёда…Уже начинали лазить мародёры. Тащили все. Мы заколачивали окна, двери. Опечатывали в колхозных конторах сейфы, сельские бибилотеки. Затем отключали инженерные коммуникации, обесточивали здания на случай пожара.Магазины разграблены, решётки на окнах выдраны. Мука, сахар под ногами, растоптанные конфеты… Разбитые банки… Из одной деревни людей выселили, а через пять десять километров люди живут. Вещи из брошенной деревни перекочевали к ним. Такая обстановка… Мы охраняем… Приезжает бывший председатель колхоза с местными людьми, их уже где то поселили, дали дома, но они возвращаются сюда убирать жито, сеять. Вывозили сено в тюках. В тюках мы находили спрятанные швейные машинки, мотоциклы, телевизоры. А излучение такое шло, что телевизоры не работали… Бартер: они тебе бутылку самогона – ты им разрешение на провоз детской коляски. Продавали, выменивали трактора, сеялки. Одна бутылка… Десять бутылок… Деньги никого не интересовали… (Смеётся .) Как при коммунизме… На все существовала такса: канистра бензина – пол литра самогона, каракулевая шуба – два литра, мотоцикл – как сторгуешься… Я через полгода отбыл, согласно штатному расписанию, срок был полгода. Потом присылали замену. Нас малость задержали, потому что из Прибалтики отказались ехать. Такая обстановка… Но я знаю, что разворовали, вывезли все, что можно было поднять и увезти. Пробирки из школьных химических лабораторий тащили. Зону перевезли сюда… Ищите на рынках, в комиссионных магазинах, на дачах…Осталась за проволокой только земля… И могилы… Наше прошлое – наша большая страна…""Прибыли на место… Переобмундировались…Вопрос: куда мы попали? «Авария, – успокаивает нас капитан, – случилась давно. Три месяца назад. Уже не страшно». Сержант: «Все хорошо, только мойте руки перед едой».Служил дозиметристом. Как стемнеет, к нашему вахтовому вагончику подъезжают ребята на машинах. Деньги, сигареты, водка… Дай только в конфискованном барахле порыться. Паковали сумки. Куда везли? Наверное, в Киев… В Минск… На барахолки… То, что оставалось, мы хоронили. Платья, сапоги, стулья, гармошки, швейные машинки… Закапывали в ямы, которые называли «братскими могилами».Домой приехал. Иду на танцы. Понравилась девчонка:– Давай дружить.– Зачем? Ты теперь чернобыльский. Кто за тебя замуж пойдёт?С другой познакомился. Целуемся. Обнимаемся. Дело до загса доходит.– Давай поженимся, – предложил.И вопрос вроде того: а ты разве можешь? Способен…Я бы уехал… И, наверное, уеду. Да вот родителей жалко…""У меня своя память…Официальная моя должность там – командир взвода охраны… Что то вроде директора зоны апокалипсиса. (Смеётся .) Так и напишите.Задерживаем машину из Припяти. Город уже эвакуирован, людей нет. «Предъявите документы». Документов нет. Кузов накрыт брезентом. Поднимаем брезент: двадцать чайных сервизов, как сейчас помню, мебельная стенка, мягкий угол, телевизор, ковры, велосипеды…Составляю протокол.Привозят мясо для захоронения в могильниках. В говяжьих тушах отсутствуют стегна. Вырезка.Составляю протокол.Поступило донесение: в брошенной деревне разбирают дом. Нумеруют и укладывают бревна на трактор с прицепом. Срочно отправляемся по указанному адресу. «Налётчики» задержаны. Хотели вывезти строение и продать под дачу. Уже аванс от будущих хозяев получили.Составляю протокол.В пустых деревнях бегали одичавшие свиньи. А собаки и кошки ждали людей возле своих калиток. Сторожили пустые дома.Постоишь возле братской могилы…Треснутый камень с фамилиями: капитан Бородин, старший лейтенант… Длинные столбцы, как стихи – фамилии рядовых… Репейник, крапива, лопухи…Вдруг досмотренный огород. За плугом ступает хозяин, увидел нас:– Хлопцы, не кричите. Мы уже подписку дали: весной уедем.– А зачем тогда огород перепахиваете?– Так это ж осенние работы…Я понимаю, но я должен составить протокол…""Да, пошли вы все…У меня жена забрала ребёнка и ушла. Сука! Но я не повешусь, как Ванька Котов… И не брошусь с седьмого этажа. Сука!! Когда я оттуда прикатил с чемоданом денег… Машину купили, ей – шубу норковую… Она – сука жила со мной. Не боялась. (Неожиданно поёт) Даже тысяча рентген Не положит русский член… Хорошая частушка. Оттуда. Хотите анекдот? (Тут же начинает рассказывать .) Муж возвращается домой… Из под реактора… Жена спрашивает у врача: «Что делать с мужем?» – «Помыть, обнять, дезактивировать». Сука! Она меня боится… Забрала ребёнка… (Неожиданно серьёзно .) Солдаты работали… Возле реактора… Я их водил на смену и со смены: «Ребята, считаю до ста. Все! Вперёд!» У меня, как и у всех, висел на шее счётчик накопитель. После смены я их собирал и сдавал в первый отдел… Секретный… Там снимали показания, записывали вроде бы что то в наши карточки, но, сколько рентген каждому попало – военная тайна. Суки! Б… Проходит какое то время, тебе говорят: «Стоп! Больше нельзя!» Вся медицинская информация… Даже при отъезде не сказали – сколько? Суки! Б… Теперь они дерутся за власть… За портфели… У них – выборы… Ещё хотите анекдот? После Чернобыля можно есть все, но своё дерьмо – хоронить в свинце. Ха ха ха… Жизнь прекрасна, падла, но так коротка…Как нас лечить? Никаких документов мы не привезли. Я искал… Запрашивал по инстанциям… Получил и храню три ответа. Ответ первый: документы уничтожены в связи с тем, что срок их хранения – три года, второй – документы уничтожены во время постперестроечного сокращения армии и расформирования частей, третий – документы уничтожены, потому что были радиоактивны. А, может, их уничтожили, чтобы никто не узнал правду? Мы – свидетели. Но мы скоро умрём…Чем помочь нашим врачам? Мне бы сейчас справочку: сколько? Чего я там набрал? Я бы своей суке показал… Я ещё ей докажу, что мы выживем в любых условиях и будем жениться и рожать.А вот… Молитва ликвидатора: «Господи, если ты сделал так, что я не могу, то сделай так, чтобы я не хотел». Пошли вы все в ж.!""Начиналось… Все начиналось, как детектив…Во время обеда – звонок на завод: рядовому запаса такому то… явиться в городской военкомат, чтобы что то уточнить в документах. Причём – срочно. А в военкомате… Таких, как я, было много, нас встречал капитан и каждому повторял: «Завтра поедете в посёлок Красное, где будете проходить военные сборы». Утром следующего дня все собрались возле здания военкомата. Забрали у нас гражданские документы, военные билеты и посадили в автобусы. И повезли в неизвестном направлении. О военных сборах уже никто не заикался. Сопровождавшие нас офицеры на все вопросы отвечали молчанием. «Братцы! А если в Чернобыль?!» – догадался кто то. Команда: «Замолчать! За паникёрские настроения – военный трибунал по законам военного времени.» Через какое то время объяснение: «Мы находимся на военном положении. Никаких лишних разговорчиков! Кто оставит Родину в беде – тот предатель».В первый день – увидели атомную станцию издали. На второй уже убирали вокруг неё мусор… Таскали вёдрами… Гребли обыкновенными лопатами, зачищали мётлами, с которыми дворники работают. Скрёбками. А ясное дело – лопата приспособлена для песка и щебня. Но не для мусора, в котором находили все: куски плёнки, арматуры, дерева и бетона. Как говорится, на атом с лопатой. Двадцатый век… Трактора и бульдозеры, которые там применялись, были без водителя, радиоуправляемые, а мы шли за ними и подгребали остатки. Дышали этой пылью. Меняли за смену до тридцати «лепестков Истрякова», в народе их звали «намордниками». Неудобная и несовершенная вещь. Часто их срывали… Дышать невозможно, особенно в жару. Под солнцем.После всего… Ещё три месяца проходили военные сборы…Стреляли по мишеням. Учили новый автомат. На случай ядерной войны…(С иронией.) Я так понимаю… Нас даже не переодели. Ходили в тех же гимнастёрках, в сапогах, в каких были возле реактора.Ну, и дали подписать бумагу… О неразглашении… Я молчал…А если бы дали говорить, кому бы я мог рассказать? Сразу после армии стал инвалидом второй группы. В двадцать два года. Работал на заводе. Начальник цеха: «Прекрати болеть, а то сократим». Сократили. Пошёл к директору: «Не имеете права. Я – чернобылец. Я вас спасал. Защищал!» – «Мы тебя туда не посылали».По ночам просыпаюсь от маминого голоса: «Сыночек, почему ты молчишь? Ты же не спишь, ты лежишь с открытыми глазами. И свет у тебя горит…» Я молчу… Кто готов меня выслушать? Заговорить со мной так, чтобы я ответил…На моем языке…Я одинок…""Уже не боюсь смерти… Самой смерти…Но не понятно, как буду умирать… Друг умирал… Увеличился, раздулся… С бочку… А сосед… Тоже там был, крановщик. Он стал чёрный, как уголь, высох до детского размера. Не понятно, как буду умирать… Если бы я просил смерти, то обыкновенной. Не чернобыльской. Одно мне точно известно: с моим диагнозом долго не протянешь. Почувствовать бы момент, и пулю – в лоб. Я был и в Афгане… Там с этим легче… С пулей…В Афганистан я поехал добровольцем. И в Чернобыль тоже. Сам попросился. Работал в городе Припять. Город был опоясан двумя рядами колючей проволоки, как на государственной границе. Чистенькие многоэтажные дома и улицы, покрытые толстым слоем песка, с вырубленными деревьями… Кадры из фантастического фильма… Мы выполняли приказ – «постирать» город и заменить в нем заражённую почву на глубине двадцати сантиметров таким же слоем песка. Выходных дней не было. Как на войне. Храню газетную вырезку… Об операторе Леониде Топтунове, это он в ту ночь дежурил на станции и нажал на красную кнопку аварийной защиты за несколько минут до взрыва. Она не сработала… Его лечили в Москве. «Чтобы спасти, нужно тело», – разводили руками врачи. А у него осталось одно единственное чистое, необлученное пятнышко на спине. Похоронили на Митинском кладбище. Гроб выложили внутри фольгой… Над ним полтора метра бетонных плит, со свинцовой прокладкой. Приедет отец… Стоит, плачет… Идут мимо люди: «Твой сукин сын взорвал!» А он был всего лишь оператор… А похоронен, как пришелец из космоса…Лучше бы я погиб в Афгане! Честно скажу, наваливаются такие мысли. Там смерть была делом обыкновенным… Понятным…""С вертолёта…Шёл низко над землёй, наблюдал… Косули, дикие кабаны… Худые, сонные. Как на замедленной съёмке двигаются… Они питались травой, что там росла и пили воду. Не понимали – им тоже надо уйти. Вместе с людьми уйти…Ехать – не ехать? Лететь – не лететь? Я – коммунист, как я мог не лететь? Двое штурманов отказались, что, мол, жены молодые у них, детей ещё нет, их пристыдили. Карьера кончилась! Был ещё мужской суд. Суд чести! Это, понимаете, азарт – он не смог, а я пойду. Теперь я думаю иначе… После девяти операций и двух инфарктов… Теперь я никого не сужу, я их понимаю. Молодые ребята. Но сам все равно бы полетел… Это точно. Он – не смог, а я – пойду. Мужское!Сверху… С высоты…Поражало количество техники: тяжёлые вертолёты, средние вертолёты… МИ 24 – это боевой вертолёт… Что можно было делать на боевом вертолёте в Чернобыле? Или на военном истребителе МИ 2? Лётчики… Молодые ребята… Стоят в лесу возле реактора, хватают рентгены. Приказ! Военный приказ! Но зачем было посылать туда такое количество людей, облучать? Зачем?! (Срывается на крик ). Требовались специалисты, а не человеческий материал. Сверху…Видно… Разрушенное здание, груды обвалившегося хлама… И гигантское количество маленьких человеческих фигурок. Стоял какой то фээргэсовский кран, но мёртвый, немного по крыше прошёл и помер. Роботы умирали… Наши роботы, созданные академиком Лукачевым для исследований на Марсе… Японский робот, внешне похожий на человека… Но… У них, видно сгорала вся начинка от высокой радиации. Солдатики в резиновых костюмах, в резиновых перчатках бегали…Такие маленькие, если смотреть с неба…Я все запоминал… Я думал, что расскажу сыну… А приехал: «Папа, что там?» – «Война.» Я не нашёл своих слов…"

Lena_Green (Припять_и_Чернобыль) все записи автора Кто захочет почитать про Чернобыль,вот качайте с сайта и читайте:
Чернобыльская молитва http://www.mobibooks.ru/book-view-631.html
Чернобыльская молитва (хроники будущего) http://www.mobibooks.ru/book-view-630.html

deadchild (Припять_и_Чернобыль) все записи автора Хочу представить немного фоток, зато сделаных лично, во время нашей экспедиции в Зону. Качество не очень, да и обьектов на фотках мало, но, в оющем, оценить советую. По поводу других фото и отчетов об экспедициях - пишите в личку.

http://www.liveinternet.ru/photoalb...eriesid=1070929

Вылазки в Зону планируем продолжать, кто за - снова в личку))
З.Ы. Основным мотивом экспедиций являються фото Зоны и личное наблюдение за показателями дозиметра в отдельно взятых участках Зоны. Ну и Память, разумеется...